Арло восхищался его уверенностью в себе. На своём первом собрании год назад он почти всё время молчал, опасаясь выглядеть глупо.

Но было и немного смешно наблюдать за Сарой и Уайатом. Они почти ничего не знали! Не только как ставить палатки или разжигать костёр, но и Клятву рейнджера или как правильно отдавать честь. Они даже не могли завязать элементарный прямой узел.

Наконец-то Арло Финч перестал быть самым младшим, маленьким и новым членом Синего патруля. Вместо того чтобы учиться самому, теперь он мог учить других.



Брат Коннора Кристиан вернулся в Пайн Маунтин, выполнив за лето необходимые требования для получения ранга Медведь. Кристиан выглядел заметно старше – частично из-за неряшливой бородки.

Что именно представляло собой «Дежурство», на которое ездил Кристиан, держалось в строжайшей тайне, но Арло знал, что оно включало в себя тренировки со стихиями вроде огнетворения или камнескусства, и куда более привычные навыки, например тропление и камуфляж. Ву, никогда не отказывающий себе в удовольствии пофантазировать, считал, что «Дежурство» – это серия испытаний, проверяющих физические, психологические и моральные качества рейнджера:

– А если ты не справишься, тебе стирают память, чтобы ты не помнил ничего из того, чему тебя уже научили. Так сохраняется тайна.

Хотя Арло многому нахватался во время походов в Долгом лесу, оставались ещё обширные области знаний и умений, к которым он даже не приступал. И это было здорово.

После собрания Коннор привёл Кристиана поговорить наедине с Арло, Ву и Индрой:

– Я сказал ему о Риэль, как она пришла к реке и предупредила нас, что Хэдрин сбежал.

– Вам на «Дежурстве» рассказывают об элдричных? – спросил Ву. – Вы вообще ходите в Долгий лес?

Кристиан улыбнулся:

– Ты знаешь, что я не могу ответить.

– Можешь кивнуть, – предложил Ву. – Или моргнуть.

Кристиан не кивнул. В итоге он, конечно, моргнул, но явно не нарочно.

Индра попробовала зайти с другой стороны:

– Мы знаем, что Хэдрин был рейнджером и что он, скорее всего, дослужился до Медведя, а значит, проходил «Дежурство». Нам нужно иметь представление, на что он способен. Что он оборотень и умеет совершать дымопрыжки, мы уже знаем.

– А ты умеешь превращаться? – спросил Ву у Кристиана.

– Ну правда, я не могу ответить.

– Хэдрин сказал, что он стал оборотнем, потому что съел сердце доппельгангера, – напомнил Арло.

Кристиан недоумённо нахмурился:

– Погодите, так он может превращаться в конкретного человека? Не только в волка, например?

– А ты можешь?! – восторженно спросил Ву.

Но Кристиан опять промолчал.

– Хэдрин притворялся всеми нами, – пояснила Индра. – И не один раз.

– Могу гарантировать, что он научился этому не на «Дежурстве», – сказал Кристиан. – Мы не занимались ничем, что хоть отдалённо было бы связано с убийствами живых существ или поеданием их сердца. То, что вы описываете, похоже на магию крови.

– Круто! – восхитился Ву.

– Мне кое-что не дает покоя с самого утра, – сказала Индра. – Хэдрин пришёл к Арло домой и узнал от его мамы, что мы пошли в поход к реке. Но почему он не притворился никем из нас? Ву, например, или Арло?

– Он же не знал, что они в Китае, – возразил Кристиан.

– Тогда он мог прийти в обличье мамы Арло или полицейского – да кого угодно. Просто мне кажется странным, что он даже не попытался.

– Может, он по какой-то причине не мог ни в кого превратиться? – предположил Арло. Он постарался облечь в эти слова свою пока лишь смутную догадку – в надежде, что от этого она станет отчетливее: – Кристиан, ты сказал, что Хэдрин занимался магией крови, когда ел сердце доппельгангера. Он был серьёзно ранен, когда пришёл ко мне домой – может, пострадал, когда убегал от элдричных. Это могло его ослабить?

Кристиан кивнул:

– Опять-таки нас магии крови не учат. Но, как я понимаю, её суть в том, что ты вбираешь в себя всякие токсины и магические свойства других существ. Это очень похоже на вампиризм. Ты крадёшь их энергию. Поэтому если ты вдруг теряешь много крови, вполне логично, что вместе с ней ты лишаешься своих сил.

Мысль, что Хэдрин был слаб, заинтриговала Арло. Это объяснило бы, почему тот затаился. Он мог легко добраться до Арло, особенно в школе, но не воспользовался этим шансом. «Он не только прячется от элдричных, – подумал Арло. – Он восстанавливает силы».

И когда-нибудь Хэдрин обязательно вернётся. Арло поклялся, что будет к этому готов.

22

Вечера

– НУ, ЧТО ТЫ ДУМАЕШЬ О МОЁМ ТАЙНОМ КЛУБЕ?

– Мне нравится, – сказал Арло. – Только нужно больше подушек. И освежитель воздуха тоже бы не помешал.

Они сидели на полу папиной маленькой комнаты – чулана, если совсем честно, – в глубине автомобильной мастерской Митча. Отец провёл здесь уже две недели и постепенно привыкал к новой жизни.

Большую часть дня он спал и просыпался после полудня (в комнате не было окон, поэтому солнце ему не мешало). Свернув спальный мешок, он съедал два батончика мюсли и садился за ноутбук, маскируя интернет-трафик под онлайн-фильмы, которые Митч постоянно крутил на телевизоре в своём кабинете.

– Митч и так постоянно их смотрел, – объяснил отец. – Поэтому никто ничего не заподозрит в том, что он скачивает сотни мегабайт в час.

Опасаясь слежки, он совсем не общался с Митчем. Никаких разговоров шёпотом или подсунутых под дверь записок. Никто не должен был догадаться, что в мастерской есть кто-то ещё.

Каждый вечер в районе восьми, дождавшись закрытия, отец покидал чулан и ходил кругами, чтобы размяться.

– Я могу делать отжимания и приседания, но бесшумно разогнать кровь в ногах невозможно, – говорил он.

После зарядки он ужинал тем, что Митч или Селеста оставили в холодильнике. Микроволновкой пользоваться было нельзя – она испускала магнитное излучение, видимое со спутников, – поэтому приходилось есть всё холодным.

Сходить в туалет и умыться он тоже мог только ночью.

– У меня стоит ведро на крайний случай, – отец указал за спину Арло. – Но я стараюсь терпеть.

Задолго до рассвета он тщательно протирал все поверхности, до которых дотрагивался, и, закрывшись в чулане, ложился спать.

На взгляд Арло, всё это напоминало поход наоборот: вместо того чтобы уходить куда-то, ты сидел взаперти; вместо того чтобы узнавать что-то новое, ты делал всё, чтобы никто не узнал о тебе.

Сейчас на часах было пять вечера. Мама за дверью занималась бухгалтерией за столом Митча, пока по телевизору шёл какой-то военный фильм. Арло с папой могли говорить, не боясь, что их услышат. Арло рассказал о походе в выходные, как Синий патруль, заняв второе место в соревновании по приготовлению еды, получил Серебряную ложковилку за пирог с перцем чили. Зелёный патруль со своим пад-таем с жевательным мармеладом неожиданно стал лишь третьим, а золото получил Красный патруль – за говяжье рагу.

От похода разговор перешёл к школе, затем к географии Пайн Маунтина.

– Я много думал о Долгом лесе, – сказал папа. – И удзлах. Мне кажется невероятным, что я не могу найти ни единого упоминания о них в Сети – не считая пары ребят, которые точно психи. Из-за чего я сам себе начал казаться психом.

Арло как смог объяснил ему влияние Удивительного, и что чем дальше от Долгого леса, тем быстрее люди о нём забывают. Арло также рассказал отцу о Кошмарной Кобыле, колдунье, Лисе, хватуне, Риэль и элдричных и уже хотел пуститься в историю о своём путешествии во времени, в результате которого он стал двоином с заключенным внутри него духом, но в дверь тихо постучала мама.

– Арло, – позвала она, – нам пора.

Арло не мог поверить, что прошёл уже целый час. А ведь он ещё даже не дошёл до Обрушенного моста, не говоря уж о Хэдрине.

– Не переживай, – сказал папа. – Расскажешь в пятницу.

И разве это не замечательно: впервые за последние годы Арло Финч мог быть уверен, что вскоре снова увидит отца! По понедельникам и пятницам он встречал маму после её смены в закусочной, и они шли в мастерскую. Там он перебрасывался парой фраз с Митчем и гладил толстого рыжего кота, после чего отправлялся в кабинет «делать уроки».

Мама захлопывала за ними дверь, и Арло стучал три раза по створке чулана. Папа выходил, обнимал их по очереди, и они с Арло, закрывшись в тайнике, говорили о рейнджерах, науке, собаках, друзьях, бейсболе, книгах – обо всём на свете. А иногда просто играли в «уно» или шашки.

В школе было по-прежнему невыносимо. Арло начали сниться кошмары о Хэдрине, ФБР, элдричных и директоре Броунли. Ещё у него на лице выскочили прыщи, и он был почти уверен, что подцепил грибок.

Но два вечера в неделю всё это не имело значения. Он снова был вместе с папой.



В первую пятницу октября отец сообщил:

– У меня есть теория, и мне нужна твоя помощь, чтобы её проверить.

Арло с радостью согласился бы на любое его предложение: выпить загадочную светящуюся жидкость, выстрелить из экспериментального лазерного пистолета? Не вопрос!

Папа продолжил:

– Мне не давали покоя удзлы, и я прочёл кучу литературы, которая может помочь всё объяснить. Оказывается, есть целый раздел математики – топология, – в который в том числе входит теория узлов – обычных, не твоих волшебных.

Арло был вынужден признать, что «узел» и «удзел» на слух очень легко спутать.

– Мы живём в трёхмерном измерении. И по его законам завязать тот скользящий удзел, как ты его описывал, невозможно.

– Но возможно в четырёхмерном, – подхватил Арло. – Ву говорил об этом, когда я завязывал удзел в первый раз. Я будто протолкнул верёвку сквозь другое измерение.

– Именно. И я думаю, это измерение и есть то, что вы называете Долгим лесом. Или, по крайней мере, часть этого Леса.

Его предположение подтверждало собственный опыт Арло:

– Когда ты внутри скользящего удзла, ты будто оказываешься в мире духов. Ты можешь их видеть, и они могут видеть тебя.

– И ты что-то говорил о светящейся нити?

Арло пересказал папе объяснение Лиса о том, что серебряная нить связывает дух и тело человека. И добавил, что наблюдал похожий феномен с элдричными плетями и шнуром, который десятилетиями удерживал призрачного пса Купера у них во дворе.

– Всё, что ты описал, определённо имеет какое-то отношение к удзлам. Все эти нити, плети, шнуры – они нужны, чтобы связывать или привязывать что-то или кого-то. А помнишь ту лампу-клетку, которую ты нашёл на корабле, с духом внутри? Ты тогда тоже сказал, что тебе пришлось перерезать тем ножом нить, чтобы его выпустить. Тот дух в буквальном смысле был привязан к устройству.

Арло не терпелось услышать, какое же задание даст ему папа:

– Хочешь, чтобы я завязал какой-то новый удзел? Или перерезал? Я могу!

Кларк улыбнулся:

– Моя теория заключается в том, что удзлы – это вид квантовой запутанности. Я не могу объяснить это так, чтобы всё было понятно – как и ты не можешь объяснить мне Долгий лес. Но смысл в том, что две вещи могут быть взаимосвязаны, и эта связь выходит за пределы всех известных нам взаимодействий. – Он дал Арло скрепку и положил ещё одну себе на ладонь. – Представим, что эти скрепки – атомы и они взаимосвязаны на квантовом уровне. Если я поверну свою скрепку, – он развернул её на девяносто градусов, – твоя тоже повернётся. Причём немедленно.

– Как такое возможно? – удивился Арло.

– Потому что на квантовом уровне это одна и та же скрепка. Они действуют как один объект, хотя между ними могут быть сотни или тысячи миль. Эйнштейн называл это «жутким дальнодействием».

– Круто, – сказал Арло. – Похоже на Долгий лес.

– Вот и я об этом. Ученые начали писать о квантовой механике ещё в двадцатых годах прошлого века, но на практике применить её очень сложно. Её наблюдают на микроскопическом уровне и только при экстремальных температурах. Но теоретически квантовый компьютер способен взломать код в миллиарды раз быстрее обычного. Большая часть моей работы – это моделирование для демонстрации, что было бы, если бы мы могли построить работающий квантовый прибор.

– А ты это можешь?

– Не знаю. – Он лукаво улыбнулся. – Но возможно, я только что это сделал. – Отец вынул из свёрнутого спального мешка свой мобильный телефон. Сейчас от него тянулись провода, соединяющие его с другим устройством, напоминающим калькулятор. – Пришлось импровизировать, но, по идее, должно работать. Если ты не против, я хочу, чтобы ты взял это с собой в Долгий лес…

– Запросто!

– …и запустил одну программу. На всё про всё должно уйти минут двадцать. Эта программа не сделает ничего феноменального, но так я узнаю, рабочая моя теория или нет.

– Ты хочешь проверить свою гипотезу…

– Слова истинного учёного!

Отец отдал Арло телефон, сейчас представляющий собой скорее маленький компьютер (и он не был никаким образом подключен к Сети), и показал, как запустить нужную программу.

– А если получится? – полюбопытствовал Арло. – Что ты сможешь сделать?

– Не важно что. Если получится, это станет величайшим достижением в современной науке после открытия атома.

23

Связи

В ДОЛГОМ ЛЕСУ НАБЛЮДАЛАСЬ ОСТРАЯ НЕХВАТКА ПНЕЙ.

В обычном лесу Арло мог без особых проблем найти пень, подходящий на роль стула или стола. Что было логично, ведь пни чаще всего появляются в результате рубки деревьев. Но в Долгом лесу не было Долгих лесорубов с пилами и топорами, чтобы оставлять удобные для пользования пни. Деревья здесь росли и падали сами по себе, и им не было никакого дела до чьего-либо удобства.

Арло искал такое место, где никто бы не тронул отцовский прибор. Не найдя ни одного пня, он в итоге положил прибор на плоский камень на краю широкого луга с ярко-синими цветами.

Вспоминая папины инструкции, он включил телефон и проверил, чтобы все провода были подсоединены. Дождавшись, когда мобильник загрузится, Арло нажал на иконку «primes_qntm_woods.r». Экран заполнили строчки тарабарщины, затем возник индикатор загрузки с цифрой «1 %».

Арло смотрел и ждал.

Он уже дважды бывал в этой части Долгого леса и оставил здесь мысленную закладку. Ему нравился луг, потому что он напоминал океан. Когда дул ветер, по нему даже прокатывались маленькие волны. В воздухе пахло корицей и мёдом. Арло всегда вспоминался магазинчик свечей в чикагском торговом центре. Мама привела его туда, чтобы купить новые парадные туфли для школьной пьесы, и пока она говорила по телефону, он забрёл в лавку. Женщина за прилавком улыбнулась ему и сказала: «Я знаю, что ты ищешь». И она протянула ему коробочку, обёрнутую золотой фольгой. Он начал её разворачивать…

«А вот это было странно».

Арло застыл в недоумении на краю леса, не понимая, что сейчас произошло. Он вспоминал, как зашёл в чикагский магазинчик свечей, и вдруг его воспоминания изменились. В тот день в Чикаго за прилавком не было никакой женщины. И она точно с ним не заговаривала и ничего ему не протягивала.

«Я это вспомнил или представил?» – засомневался Арло.

Он взглянул на прибор: 2 %.

Придётся набраться терпения.

Он попытался мысленно вернуться в ту лавку, вспомнить, как она выглядела. Но безуспешно. Она исчезла из его памяти, совсем как Долина Огня из Долгого леса. Все пути туда были стёрты.

Может, запах подстегнёт воспоминания? Он глубоко вдохнул носом в надежде уловить аромат корицы. Но он успел так к нему привыкнуть, что совершенно перестал его ощущать.

Вместо этого Арло услышал шум воды. И это был не какой-то ручеек, а безостановочный поток. Он напоминал статические помехи, которые слышишь, когда переключаешь с одной радиостанции на другую. Это было странно – Арло не помнил, чтобы поблизости протекали реки.

Он посмотрел через луг и увидел, как с неба что-то упало. На небе не было ни облачка, никаких вертолётов или воздушных шаров. Это «что-то» просто возникло из ниоткуда и рухнуло на землю.

Арло проверил экран: 3 %. Времени было предостаточно.

Он пошёл по лугу, стряхивая ногами мерцающую на солнце пыльцу. Лепестки звенели как бубенчики.

Арло остановился на середине луга у лежащей на земле толстой рыбины почти метр длиной. Она влажно блестела, трепыхалась и хватала ртом воздух. Её чешуя переливалась всеми оттенками красного, жёлтого и оранжевого. Широко открытые глаза растерянно смотрели по сторонам.

– Это такая гигантская золотая рыбка! – произнёс мужской голос.

Арло повернулся и обнаружил, что вернулся в китайский парк Дафушань и стоит рядом с гидом, которая проводит экскурсию для группы американских туристов. Арло посмотрел на палку в её руке – теперь вместо оранжевого помпона сверху был прицеплен покачивающийся на ветру бумажный дракон.

– Есть древняя история о косяке золотых кои, – сказала гид. – Они плыли верх по течению великой Жёлтой реки, пока на их пути не оказался водопад.

Арло наклонился и поднял рыбу. Она была скользкой, и, едва не выронив её, он прижал её к груди. От кои пахло дождем.

– Но одну рыбу это не остановило, и она попыталась подняться по водопаду.

Арло пошёл на шум воды. Усы рыбы кои щекотали щеку. Острые плавники царапали руки.

– Снова и снова она выпрыгивала из воды и плыла против течения, но всякий раз падала назад. И так целое столетие.

Шум воды становился ближе. В лицо Арло брызнули капли, и он зажмурился.

– И однажды у неё получилось.

Когда он снова открыл глаза, то был уже не на лугу. Он стоял у подножия ревущего водопада, у озера с прозрачной голубой водой, бурлящей вокруг острых камней. Брызги в воздухе порождали бледную радугу. Вокруг росли ярко-зелёные тропические деревья, ветер колыхал их длинные листья.

Как глаз бури, это место оглушало, завораживало – но в то же время умиротворяло, оно тревожило – и вместе с тем успокаивало. За весь год путешествий по Долгому лесу Арло никогда не видел ничего подобного.

Рыба задёргалась в его руках. Арло совсем о ней забыл.

Он опустился на колени и выпустил её в воду. Рыба быстро поплыла и скрылась в бурном течении.

– Где мы? – спросил девичий голос.

Арло повернул голову и увидел стоящую рядом с ним на берегу Риэль. Она была в белой тунике и белых штанах, волосы забраны назад изумрудно-зелёной лентой, в тон поясу. Тонкие цепочки соединяли кольца на её пальцах с серебряными резными браслетами.

– Я никогда здесь раньше не бывал, – сказал Арло.

Почти все их встречи с Риэль проходили в странном пограничном пространстве, где время и расстояния не подчинялись привычным законам. В первый раз они встретились в отражении, затем на снежной дороге. А однажды вечером у костра они с Риэль наблюдали огненного дракона.

– Это всё из-за того дракона? – спросил Арло.

– Мирнос, – ответила Риэль. – Так его зовут элдричные. Они поймали духа и везли его по мосту в Королевство, когда он вырвался на свободу. Оказалось, что это были духи-близнецы, Экафос и Мирнос…

– Время и пространство, – договорил Арло, вспомнив, что Лис рассказал ему у Обрушенного моста. В лагере «Красное перо» Экафос утащил его в озеро и на тридцать лет назад в прошлое.

– Экафос уплыл в место, над которым время не властно, – продолжила Риэль. – А Мирнос скрылся в Долгом лесу.

– И мы сейчас там? – спросил Арло. – Он живёт у этого водопада?

– Какого водопада? – Риэль повернулась к нему. – Что ты видишь?

Странный вопрос для человека, стоящего рядом с тобой.

– Водопад. Деревья. Солнце. А что видишь ты?

– Ничего, – ответила Риэль. – Здесь темно и холодно. Но я слышу воду.

Арло смотрел, как она поднимает руку и запускает светощелчок. В ярких солнечных лучах он едва разглядел пронесшийся над водой огонёк.

Риэль ахнула. Она видела нечто совсем иное. Нечто страшное.

– Это Мирнос. Он просыпается.

Тут Арло услышал настойчивое пиканье и повернулся на звук. Лес завертелся вокруг него. Солнечный свет сменился тьмой, затем опять стало светло, и снова темно. У Арло закружилась голова, его повело в сторону.

У него ушла секунда, чтобы собраться.

Он снова стоял на краю леса. Пикал папин прибор. Арло посмотрел на экран.

«100 %. Тест завершён».

24

Хеллоуин

ДОМА В ПАЙН МАУНТИНЕ стояли далеко друг от друга вдоль извилистых дорог без тротуаров, поэтому традиционное хождение за сластями здесь не практиковалось. Вместо этого каждый Хеллоуин ребята посещали магазины на Мэйн-стрит и собирали конфеты у владельцев этих магазинов.

И хотя Арло расстроился, что не сможет звонить в дома, ему нравилось такое решение: можно было оценить костюмы всех живущих в городе детей.

Своим Арло гордился особенно. Дядя Уэйд помог ему соорудить скафандр из круглого пластмассового аквариума, белого комбинезона маляра и двух рулонов скотча. К шлему вели два воздушных шланга, но пластик быстро запотел, поэтому Арло взял его под мышку, изображая астронавта, направляющегося к ракете.

Индра оделась Гарри Поттером: мантия, шарф, круглые очки в толстой оправе и шрам-зигзаг над глазом – всё как полагается. Почти все встречные, дети и взрослые, спрашивали её, почему она не нарядилась Гермионой Грейнджер, на что она сухо отвечала:

– Потому что я не хочу быть Гермионой.

Ву изображал одного из персонажей «Галактической смуты 2»: его лицо было разрисовано белой и синей краской, а в руке он держал огромный обоюдоострый меч из картона.

– Вообще-то это особая кожа для Геодомо, которую можно получить, лишь выполнив задание с десятью латными перчатками, – объяснил Ву.

Арло кивнул, будто что-то понял, хотя до сих пор ни разу не сыграл в «Смуту» и понятия не имел, кто такой этот Геодомо и как выглядит его стандартная кожа.

Их троица встретилась после заката перед «Хозтоварами Петерсона» на западном конце Мэйн-стрит. Они собирались пройтись по порядку по всем учреждениям до самой закусочной «Золотой лоток» на другом конце улицы, но слух, что риелторское агентство раздаёт целые шоколадные батончики, заставил их направиться прямиком туда. Когда они прибежали к агентству, перед входом уже выстроилась очередь из двадцати детей, и она едва двигалась. Каждые несколько секунд дверной проём освещала вспышка. Там явно делали фотографии – но зачем?

– Может, чтобы никому не пришло в голову прийти второй раз? – предположил Ву. – Когда раздаёшь большие батончики, это обычное дело.

Из агентства вышли Сара и Уайат, новые члены Синего патруля. Они нарядились в Штучку Один и Штучку Два из сказки «Кот в шляпе».

– Зачем они делают фотки? – спросил Арло.

– Для рекламы, – объяснила Сара. – У них там всё серьёзно, со штативами и прочей ерундой. Пока не сфотографируешься, конфет не получишь.

– А что дают? – полюбопытствовала Индра.

– «Три мушкетёра», – ответил Уайат. – Шоколадные батончики, но к ним ещё всучивают брошюры агентства, для родителей.

Арло переглянулся с Ву и Индрой. Стоило ли оно того? «Три мушкетёра» были общепризнанными худшими шоколадными батончиками, хотя и большими.

– Ничего подобного больше нигде не дают, – заметил Ву. – Пусть это «Три мушкетёра», но всё же.

У двери они оказались только через десять минут. Двое четвероклассников в костюмах позировали на тюке сена на фоне плаката с изображением гор. Фотограф, лысый мужчина, напоминающий подавшегося в ковбои брата Санта-Клауса, покрикивал на них, как встать и куда смотреть:

– Ближе! Как будто вы дружите!

Лишь когда он удовлетворился результатом, ребятам выдали батончики, обёрнутые брошюрами.

Фотограф указал на Арло:

– Вы трое следующие.

Он заставил Арло сесть на тюк, а Ву и Индру поставил по бокам с поднятыми мечом и палочкой. Арло не сомневался, что они выглядели глупо, и ему не терпелось поскорее получить свой батончик и пойти дальше.

Фотограф сделал несколько снимков, затем к нему наклонилась худая женщина с ангельскими крыльями и что-то прошептала. Он кивнул и ткнул пальцем в Арло:

– Ещё парочку без астронавта.

Арло был только рад уйти в сторонку.

– Погодите! – воскликнула Индра. – Почему вы не хотите, чтобы он был на снимке?

Фотограф посмотрел на женщину с крыльями, которая сделала вид, что не услышала. Индра повторила:

– Извините! Почему вы не хотите, чтобы мой друг был на снимке?

Арло отмахнулся:

– Мне без разницы. Всё нормально.

– Ничего не нормально! – отрезала Индра. К этому моменту в дверном проёме уже торчали головы нескольких третьеклассников, привлечённых шумом. – Почему вы сказали ему не снимать Арло?

– Это семейный бизнес, – сказала женщина, обозначая рукой агентство. – Мы можем делать что хотим.

– Это из-за его отца, да?

Женщина нахмурилась:

– Сегодня Хеллоуин. Возьмите свои шоколадки и уходите.

– Не нужны нам ваши шоколадки! – продолжала возмущаться Индра. Это было неправдой. После такого долгого ожидания Арло уже мечтал впиться зубами в молочную вязкую сладость батончика. – Просто признайтесь!

Женщина с крыльями потеряла терпение:

– Ладно. Да, я не хочу, чтобы сына предателя ассоциировали с моим бизнесом.

Грудь Арло пронзила боль. Он даже опустил глаза, ожидая увидеть торчащую из неё стрелу, но его боль была исключительно на уровне эмоций.

Последние несколько недель Арло везде сопровождало перешёптывание. Даже на еженедельных собраниях рейнджеров он кожей чувствовал, что его обсуждают. Но до этого момента никто вне школы не высказывал ему ничего в лицо. Впервые незнакомый человек дал понять, что он знает, кто такой Арло. И не скрывает своей неприязни.

– Идём отсюда, – сказала Индра и направилась к выходу.

Арло пошёл за ней, стараясь не смотреть никому в глаза. Ву достал из корзины три батончика, сорвал с них брошюры и бросил в мусорную корзину.



«Нормальный батончик», – решил Арло, в четыре укуса расправившись с «Тремя мушкетёрами». Осталось лишь пропихнуть его в горло.

– Ты в порядке? – спросила Индра.

– В полном, – прокряхтел он, пытаясь языком отодрать от зубов нугу.

– Но какая же она гадина! – не успокаивалась Индра. – Ты же не виноват в том, кто твой отец.

– И твой папа на самом деле классный, – добавил Ву. – Мой бы ни за что в Долгом лесу не вёл себя так спокойно.

– Пойдём дальше за конфетами? – спросила Индра.

– Безусловно. – Арло не позволит какой-то вредной риелторше встать на его пути к сахарной коме.

Полчаса спустя, покинув последний магазин на улице, они устроились за столиком в «Золотом лотке» и принялись перебирать добычу. Многие сегодня пришли в закусочную целыми семьями, и мама Арло была очень занята, обслуживая их в образе «богатенькой глупышки» из восьмидесятых. Джейси помогала на кухне.

Арло зашёл за стойку, чтобы налить воды в их графин. Ему было можно, потому что он помогал в закусочной летом.

– Как жизнь? – хрипло спросил мужчина, сидящий на крайнем стуле. На нём было длинное пальто и фетровая шляпа, а лицо скрывалось под белой тканью с симметричными тёмными пятнами.

В Арло сразу же проснулась подозрительность: он не узнал голоса.

– Кто вы? – спросил он.

– Я из «Хранителей». Это такой комикс, но тебе ещё рано его читать. Твоя мама меня убьёт, если увидит тебя с ним.

Арло улыбнулся. Это был папа в костюме.

Кларк Финч продолжил зловещим тоном:

– Я подумал, если я когда-нибудь и смогу выйти незамеченным из мастерской, то это сегодня.

– Хочешь, я познакомлю тебя с друзьями? – предложил Арло.

Отец помотал головой:

– Слишком рискованно. Но я хотел, чтобы ты узнал первым. Помнишь тот эксперимент, которыйо ты провёл для меня в Долгом лесу? Всё получилось.

– И что именно?

– Тот прибор смог произвести квантовые вычисления быстрее, чем любой когда-либо созданный компьютер.

– Насколько быстрее? – полюбопытствовал Арло, хотя ему не от чего было отталкиваться.

– В миллиард раз. А скорее всего, ещё быстрее.

– Ты рад?

– Более чем. Предстоит ещё много работы, но если нам удастся воспроизвести эти результаты, это станет фантастическим прорывом.

Арло хотелось обнять его или «дать пять», но это выглядело бы странно. Поэтому он просто налил воды в папин стакан.

– А ты как, Арло? Радуешься Хеллоуину?

– А то, – солгал он. – Всё здорово.

Арло понёс графин за столик, где его друзья продолжали перебирать и обсуждать конфеты и шоколадки. Папа на прощание кивнул ему и направился к выходу, чтобы вернуться в потайной чулан в мастерской.

25

Хеллоуин, часть вторая

АРЛО ПОРАЖАЛСЯ СПОСОБНОСТИ СТАРШЕКЛАССНИКОВ говорить так много, но при этом почти ничего по существу. Каждая произнесённая в их компании фраза встречала целый ворох «точно», или «с ума сойти», или «скажи, а?». Это был бесконечный круг поддакивания на скучнейшие темы вроде учителей алгебры, свиданий или поступления в колледж.

Зато когда Арло проводил время с Индрой и Ву, их разговоры всегда были по делу: они что-то обсуждали, что-то планировали, а не просто толкли воду в ступе.

Он сидел на пассажирском сиденье универсала уже минимум пять минут, пока Джейси болтала с группой ребят из своей школы, среди которых был Бенджи, иногда «её парень» в костюме Человека-паука, и Кристиан Каннингем, нарядившийся в мехового Чубакку, только голова осталась своя.

«О чём они могут говорить?» – недоумевал Арло. Они и так провели вместе целый день в школе и через десять часов опять увидятся.

Они по-прежнему находились на парковке перед закусочной. Маме нужно было убраться и закрыть двери, поэтому она попросила Джейси отвезти Арло домой. Он прикинул, что быстрее, наверное, будет дойти пешком, но было жалко уже потраченного на ожидание времени.

Арло наклонился к рулю и посигналил. Гудок прозвучал громче, чем он ожидал. Джейси сердито на него покосилась, но всё же попрощалась с друзьями. Захлопнув дверь, она завела машину:

– Куда-то торопишься?

– О чём вы разговаривали? – спросил Арло.

– Ни о чём.

– Тогда почему ты так долго с ними стояла?

– Поймёшь, когда сам будешь в старшей школе.

Когда они выезжали с парковки, Кристиан им помахал. Из-за отросшей бороды он теперь был больше похож на исполнителя в стиле фолк, чем на рейнджера.

По закону Колорадо Джейси с её удостоверением обучающегося на курсах вождения не имела права возить никого младше двадцати одного года, если только это не член семьи. То есть ей разрешалось возить Арло, но не друзей из школы. И хотя Джейси пока не попала ни в одну аварию, Арло ни на секунду не терял бдительности и задерживал дыхание на каждом повороте и знаке «Стоп».

– Ты знаешь, куда Кристиан ездил летом? – спросила Джейси, не заморачиваясь тем, чтобы держать руль обеими руками.

– Кажется, куда-то в Нью-Мексико. А что? Он тебе нравится?

– Нет! И потом, он в выпускном классе. – Она свернула с Мэйн-стрит на Уэрт-роуд (с опозданием, как посчитал Арло), включив поворотник. – Встречаться можно или с кем-то из своей параллели, или с тем, кто на год старше или младше.

«Это такое правило? – удивился Арло. – У школьных отношений есть ограничения, как у начинающих водителей?»

Джейси продолжила:

– Мне просто стало любопытно: может, он был в Долгом лесу. Я знаю, что он очень серьёзно занимается этим вашим рейнджерством, и подумала, что, наверное, именно там он и провёл всё лето. Потому что он ничего об этом не рассказывает.

– Он уезжал, чтобы получить ранг Медведь. Это какие-то очень секретные тренировки.

Двигатель внезапно заглох: не из-за какого-то перебоя, а просто взял и выключился. Универсал остановился.

– Что ты сделала? – спросил Арло.

– Я ничего не делала!

– Ты остановила машину.

– Я её не останавливала! И ехала я не настолько медленно, чтобы она заглохла. – Она повернула ключ в замке зажигания. Раздались щелчки, но заводиться двигатель отказался.

Арло понял, что что-то не в порядке. Он часто прогревал универсал по утрам зимой и знал все звуки, которые могла издавать эта машина. Проблема была не в двигателе.

И тут он его увидел: к ним навстречу шёл мужчина. Высокий и худой, в рваном плаще, он шагал, отвернув лицо от света фар. Его правая рука была поднята, пальцы поджаты.

«Огнетворение, – сообразил Арло. – Он повредил двигатель. Поэтому зажигание и не срабатывает».

– Оставайся в машине, – сказал он.

– Почему? – спросила Джейси. – Кто это?

Мужчина медленно повернулся в их сторону. Его лицо было болезненно бледным, глаза запали. Он выглядел лет на десять старше, чем когда Арло видел его в последний раз. Но не узнать его было невозможно.

Это был Хэдрин.

26

Старые друзья

АРЛО ВЫШЕЛ ИЗ МАШИНЫ НА ТЁМНУЮ ДОРОГУ, но дверь оставил открытой, не обращая внимания на звуковой сигнал.

– Оставайся в машине, – повторил он Джейси.

Вечер выдался промозглым, ветер колыхал макушки деревьев. Вдалеке ухали совы.

Арло старался не смотреть в упор на стоящего в десяти футах от него мужчину.

– Ты кто? – спросил Хэдрин. – Уборщик?

Арло и забыл, что он в костюме.

– Астронавт. Мой шлем в машине.

– Покажи. – В голосе Хэдрина слышалась улыбка. Его слова прозвучали почти по-дружески.

Арло потянулся в салон, чтобы достать шлем с заднего сиденья.

– Продолжай пытаться завестись, – шепнул он Джейси.

– Кто это? – тихо спросила она.

Но отвечать было некогда. Арло вытянул перед собой шлем, чтобы Хэдрину было хорошо видно. Двигатель опять защёлкал – Джейси повернула ключ.

– Надень, – сказал Хэдрин. – Посмотрим, как всё это смотрится вместе. – Его голос звучал гораздо старше, чем раньше. И слабее.