Он рассмеялся.

— Ты меня разыгрываешь или и вправду настолько отстал от своего поколения?

— Я купил всякой еды, — сказал он, ставя на стол пакет.

— Ясное дело.

Она положила ключи на стол и отпихнула ногой кучу почты на коврике у двери.

— Ты пойди, прими ванну или что там тебе хочется, а я пока приготовлю еду.

Он потер руки.

Хотя воздух еще не остыл после дневной жары, так чудесно было опуститься в теплую ванну! Горячая вода обжигала кожу, и ощущать физическую боль было почти что приятно. Эллен зажгла свечи и накапала в воду масел. Вдыхая ароматы, она пыталась мысленно представить себя совсем в другом месте.

Несколько раз в дверь стучал Дидрик и задавал вопросы.

— Где у тебя приправы?

Он был искренне удивлен и разочарован, когда она ответила, что в доме из приправ имеются только соль, табаско и корица.

— Не могу найти масло.

Каждый раз, когда он стучал, она пугалась, что он войдет и залезет к ней в ванну.

Задержав дыхание, Эллен нырнула в воду. Подсчитав, как долго ей удается не дышать, она сделала под водой глубокий вдох. В нос попало куда больше воды, чем она себе представляла, — ее охватила паника. Она попыталась встать, но поскользнулась на дне ванны. Замахала руками, и в конце концов сумела подняться, кашляя и отплевываясь. В голове все еще отдавались звуки из видео.

— С тобой все в порядке? — спросил Дидрик, колотя в дверь.

— Да.

Ей хотелось крикнуть: «Не мог бы ты убраться к чертовой матери?», но она не решалась.

Когда она вышла из ванной, он уже поставил на стол что-то вроде татарского бифштекса с самодельной картошкой фри без масла. Дидрик стоял и разглядывал стену с фотографиями Эльзы и Люкке.

— Что это такое?

— Ничего. Давай ужинать, — произнесла она, не чувствуя ни малейшего аппетита. Запах еды вызывал у нее тошноту.

Еще некоторое время он разглядывал фотографии, потом сел напротив нее.

— Красивый стол, — сказал он. — Старинный. Обожаю французские сельские столы.

— Спасибо.

Эллен ковыряла в тарелке, рисуя вилкой узоры на сыром фарше.

— Хочешь вина?

— Спасибо, нет.

— Эллен…

— Пожалуйста. У меня нет сил ни есть, ни разговаривать. Мне нехорошо.

— Из-за меня и того, что произошло. Как бы мне хотелось повернуть время вспять, чтобы всего этого не было.

Эллен встала из-за стола, плюхнулась на диван и включила телевизор. Дидрик уселся рядом и положил свои ноги на ее.

Неприятное чувство разлилось по телу — она не знала, как выйти из этой ситуации. Рассеянно переключала с одного канала на другой.

— Тяжело выбрать? — он ущипнул ее за щеку. — Может быть, посмотрим один из этих? — предложил он и принялся рыться среди порнофильмов и ужастиков, разложенных на журнальном столике.

Она осторожно освободила ноги, решив не устраивать сцену по этому поводу, и продолжила прыгать с программы на программу, быстро-быстро, потом выключила телевизор и повернулась к Дидрику.

— Почему моя мама покупает у вас зерно?

— Что? — Дидрик казался искренне удивленным, и Эллен почувствовала легкую неуверенность за суровым фасадом.

— Пусть тебя это не заботит, это дела не для такой хорошенькой головки, как у тебя.

— Перестань, я хочу понять. Зачем она покупает зерно у тебя, если мы выращиваем свое?

— Потому что у меня дешевле.

— Ничего подобного, я видела счета.

— У нее случались неурожаи. — Он небрежно пожал плечами. — Об этом твоя мама еще давно договорилась с моей, а ко мне все это перешло по наследству. Не знаю, почему. Над некоторыми вещами лучше не ломать голову.

Дидрик откинулся на спинку дивана, положив ноги на столик.

— Ты видел, как пропала Эльза?

— Нет.

Он наклонился вперед и поцеловал ее в губы — и опять она не успела увернуться.

— Вы с мамой ходили в полицию? Что ты видел? Действительно ли ты слышал крики птиц?

Он приложил палец к ее губам.

— Что такое? — не поняла Эллен. — Отвечай же!

Казалось, его нисколько не удивил ее вопрос, что лишь усиливало подозрения.

— Да, я был там и видел, что ты сделала, а теперь оставим это. Будь я на твоем месте, не стал бы задавать вопросы, а постарался бы быть со мной полюбезнее. Я всегда буду защищать тебя.

Он улыбнулся.

Он улыбнулся?

У нее почему-то возникло чувство, что не надо спорить. Она попыталась подняться, но он снова положил свои ноги поверх ее, словно желая удержать ее.

— Пожалуйста! Я плохо себя чувствую. Мне надо пойти прилечь.

Он убрал ноги, так что она смогла встать.

Эллен медленно побрела в спальню, хотя больше всего ей хотелось прыгнуть в лифт и уехать прочь. Осторожно закрыв за собой дверь, она сделала несколько глубоких вдохов и легла на постель. Попыталась упорядочить мысли, заставить сердце успокоиться.

— Смерть, смерть, смерть! — повторила она несколько раз.

Вскоре Дидрик пришел и лег рядом с ней, но она притворилась спящей в надежде, что он не догадается. Он прижался к ней, обвил ее ногой, и у нее возникло неприятное чувство, словно душа отделилась от тела, наблюдая всю эту сцену сверху. Через некоторое время она услышала, как он спокойно задышал во сне. Она осторожно выбралась из-под его ног и отодвинулась подальше. Лежа в темноте, старалась удержать разбегавшиеся мысли.

Тут ее телефон завибрировал. Она испуганно посмотрела на Дидрика, боясь, что он проснется. Убедившись, что он спит, взяла телефон.

Это я. Пожалуйста, впусти меня.

Осторожно выскользнув из спальни, она подошла к лифту и увидела Джимми на экране камеры. Чувство облегчения разлилось по всему телу, и она открыла дверь, не успев подумать.

— Эллен! — произнес он, когда открылись двери лифта, и посмотрел на нее своими большими карими глазами. — Прости. Я попытался разобраться во всем, что творилось у меня на душе.

— Тссс, — прошептала она.

— Почему?

Она не могла ответить.

Он был одет в джинсы и серый джемпер, выражение лица было решительным.

— Прости, я не имею права тебя осуждать, просто меня все это так ранило. Никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным, как когда смотрел это видео. Словно жизнь кончилась, все рухнуло. Еще на Эребу я понял, как сильно мое чувство к тебе.

— Эрелу.

Она улыбнулась.

— Прости, Эрелу. Я изо всех сил старался не влюбиться в тебя, но сам не понимаю, зачем предпринимаю эти попытки. Так не может продолжаться. Я так больше не могу. Надо что-то предпринять. Я могу устроить так, что буду встречаться с Бианкой каждый день. Мы можем поселиться недалеко от них, или Бианка будет жить со мной. Не знаю, решим. Лишь бы я мог быть с тобой. Я знаю, что вел себя некрасиво — должен был с самого начала рассказать тебе, что у меня семья, должен был давным-давно уже что-то сделать со всей этой ситуацией. Я позабочусь о том, чтобы Жанетт не навредила тебе. Никто не причинит тебе зла. Обещаю.

Сделав паузу, он заговорил другим тоном.

— Эллен, я на все готов ради тебя.

Она смотрела на него, утратив дар речи, и лишь кусала губу. Ноги подкашивались. Опять ее кидало от надежды к отчаянию и обратно.

— Проходи, — выдавила она из себя.

— Что здесь происходит?

Из спальни появился Дидрик в нижнем белье, потирая глаза.

Эллен начала резко дышать, словно снова стояла на рельсах перед приближающимся поездом.

— Это Джимми. Дидрик.

Она почти успела забыть о Дидрике.

Джимми на мгновение окаменел, но потом протянул руку. Она заметила, как помрачнел его взгляд.

Дидрик не пожал ему руку.

— Кто ты такой и что ты делаешь у нас среди ночи?

— Прекрати! — сказала Эллен. У нас? Он, кажется, сошел с ума.

— Это мой начальник, а Дидрик — мой старый друг, — она попыталась объяснить все как можно более спокойно.

— Я знаю, кто ты, — ответил Джимми. — Я думал, что…

Он опустил глаза в пол.

— Все не так, как ты думаешь. Дидрик просто заглянул и…

— Эллен, можно тебя на минутку? — позвал Дидрик. — Иди сюда!

Судя по его голосу, у нее не было выбора, и она пошла за ним в кухню.

— Будь осторожна. Вспомни, о чем мы говорили раньше. Я все для тебя делаю, черт подери, но это-то что такое? Ты плюешь мне в лицо?

— Как ты можешь так говорить?

Похоже, он действительно сумасшедший. Эллен не узнавала его. Или же он всегда был таким?

— Это мой начальник! — выпалила она.

— Ты лжешь, как всегда. Я слышал, как он признавался тебе в любви.

Эллен побежала в спальню.

— Куда ты? — крикнул он ей вслед.

— Я ухожу, а когда вернусь, то хочу, чтобы тебя здесь уже не было.

Она натянула платье и схватила сумочку. Когда она вышла в холл, там было пусто. Она огляделась.

— Он свалил.

— Ты слышал, что я сказала? Когда я вернусь, чтобы тебя тут не было. Иначе вызову полицию.

Он высокомерно ухмыльнулся, но желваки у него на щеках заиграли, когда двери лифта закрылись.

Хотя уже перевалило за полночь, на улице было по-прежнему тепло. Эллен дошла пешком до «Гранд-отеля». Воздух был влажный, по спине стекал пот. Джимми она нигде не увидела. Несколько раз пыталась позвонить ему, но он не отвечал. В конце концов она сдалась и оставила эти бесплодные попытки.

Усевшись у окна в баре «Кадиер», она сперва собиралась заказать водку с тоником, но потом все же передумала и заказала один тоник. Еще до того, как ей принесли напиток, она съела целую тарелку чипсов и орешков. Глядя в окно на мост Шеппсбрун, она вдруг увидела свое отражение в темном окне и поспешно отвернулась.

27 августа, среда

Эллен, 8:30

Эллен сидела на веранде «Гранд-отеля» и чистила яйцо. Быстро пролистав утренние газеты, она заказала еще кофе и стала смотреть на Стокгольм.

Можно ли уже рискнуть пойти домой? Или Дидрик еще там?

Он не пытался с ней связаться, что показалось ей странным — в тишине тоже таилась угроза. Впрочем, тишину вскоре разорвал телефонный звонок. Номер был ей неизвестен. Она ответила.

— Здравствуйте, это Моника Юнссон из Стентуны.

— Здравствуйте, — ответила Эллен, ломая голову, знает ли она эту женщину, — в памяти ничего не всплывало.

— Мы встречались возле полицейского ограждения — я выгуливала таксу. Не знаю, помните ли вы меня…

Собаку, пометившую цветы и венки на месте преступления, она вспомнила сразу.

— Да-да, конечно, помню, — сказала она и достала ручку из сумочки, лежавшей рядом с ней на стуле.

— Не знаю, будет ли вам это интересно, но в ту ночь, когда убили Лив Линд, я видела полицейскую машину, проезжавшую мимо.

Женщина на другом конце говорила осторожно, словно рассказывала тайну.

— У нее были включены мигалки?

«Это было бы вовсе не удивительно, учитывая, что рядом произошло убийство», — подумала Эллен и стала набрасывать ось времени.

— Да, но это была не патрульная, а обычная машина с мигалками.

— Стало быть, обычная машина.

Похоже, это та же самая машина, о которой говорил мужчина с заправки.

— А в каком часу это было, не помните?

— Нет, но было очень поздно. Я сидела в няньках у соседей, и мне пришлось задержаться дольше, чем я рассчитывала.

— Соседи — это Ханна и Патрик, то есть, простите, Стоффе?

— Да, именно так. У них в школе был педсовет, и Ханне понадобилась помощь с детьми. Правда, сейчас они уже большие, но — не знаю, Ханна все равно не любит оставлять их одних, и я обычно помогаю ей, поскольку Стоффе часто уезжает по работе. Педсовет продолжался очень долго, и когда Ханна вернулась домой, она была сильно пьяна. Ясное дело, меня это мало касается.

«Старая сплетница», — подумала Эллен, хотя в ее работе такие люди были бесценны.

— Вы уверены, что это было именно в воскресенье?

— Да, я смотрела воскресную передачу, а потом вышла на кухню, чтобы выпить стакан воды, — и тут заметила полицейскую машину, которая неслась на полной скорости.

— Вас это встревожило?

— Да уж, нечасто в наших краях увидишь полицейскую машину, так что я задумалась, к чему бы это. С другой стороны, в последнее время в округе появилось больше полицейских, чем обычно, в связи с этими шумными подростками, так что я скорее обратила внимание на то, что она неслась очень быстро.

Пока Эллен записала на газете два слова — Ханна и полиция. Оба слова она подчеркнула два раза.

— Еще о чем-нибудь вы подумали?

— Нет, или — не знаю, имеет ли это какое-то значение, но, когда я открыла дверь, чтобы выпустить Кнюта в сад, он не захотел выходить. Такого с ним никогда не бывало. У меня возникло жутковатое предчувствие, понимаете?

— Понимаю, — ответила Эллен, но подумала, что так всегда легко говорить задним числом. Только когда подтверждается, что произошло нечто ужасное, в памяти всплывают эти странные предчувствия.

— Ну, как я и сказала — мне все это показалось очень странным.

— Почему это было странно?

Эллен никак не могла ухватить суть, хотя об этой полицейской машине она слышала слишком много раз, чтобы просто отбросить эту зацепку.

— Даже не знаю, но я снова проснулась, когда Альварссон выехал солить дороги. Учитывая, что тело обнаружил он, может быть, та полицейская машина что-нибудь заметила или… не знаю. Вы не согласны?

Эллен решила не комментировать и не анализировать, пока не соберет достаточно информации.

— Вы рассказали полиции об этой машине?

«Звучит почти нелепо», — подумала она и подчеркнула слово «полиция» еще раз.

— Да, поутру, когда нашли женщину, ко мне заходили двое полицейских и спрашивали, видела ли я что-нибудь, — и я рассказала им о машине. Попросила сообщить мне, кто был за рулем, потому что мне не нравится, когда они так носятся. Я перебралась сюда из города, чтобы пожить в тишине и покое, а тут полицейские носятся как угорелые.

— Они позвонили?

— Нет, у них других дел хватает — или им самим неудобно, что такое страшное преступление произошло буквально под носом у полиции.

— С кем из полицейских вы беседовали?

— С тем, который руководит следствием. Я специально попросила дать мне самого главного начальника.

— Бёрье Сван?

То ли они это упустили, то ли нарочно скрыли, заботясь о чести мундира.

— Да, так его и звали. Я поговорила с мужем — и он посоветовал мне позвонить вам, раз мы не получили ответа от полиции.

— Я очень рада, что вы позвонили. Как давно вы живете в Стентуне?

— Мы переехали сюда пять лет назад. Раньше мы жили в Норрчёпинге, но, когда вышли на пенсию, нас потянуло в деревню.

Эллен не могла не задать вопрос о Ханне.

— Вы знаете Ханну и Стоффе?

— Да, но не особенно хорошо. Мы вежливо здороваемся. Но я пытаюсь избегать их — дети обижали Кнюта. А теперь мы узнали, что Стоффе уезжал не только по работе. Такого я даже представить себе не могла. Я хотела только передать вам информацию, но, пожалуйста, пусть это останется между нами. Спасибо.

Она положила трубку. Сочла, что разговор окончен. Эллен взглянула на телефон и увидела, что у нее есть голосовое сообщение. Ей пришлось заткнуть второе ухо, чтобы шум других постояльцев отеля не отвлекал ее.

Сообщение наговорила девушка из «Макдональдса» в Нючёпинге, которая рассказала, что видела в интервью «Афтонбладет» полицейского, рассказывавшего об убийстве в Стентуне, и вспомнила, что именно этот человек заходил к ним в кафе в ту ночь.

Эллен попыталась ей перезвонить, но та не ответила.

«Полиция, полиция, полиция», — подумала она. Вот уже второй человек рассказывает ей, что в районе Стентуны в ту ночь кружила полицейская машина. А теперь еще и в «Макдональдс» заходил полицейский. Это не случайное совпадение. Ханна пришла домой пьяная. Где ей налили? На педсовете? Нужно срочно поговорить с Каролой по поводу кольца на пальце у Ханны.

Не успев подумать, она набрала номер Бёрье, чтобы поговорить с ним о полицейской машине, но он, естественно, не ответил. Тогда она набрала Каролу, которая ответила после первого же звонка.

Прежде чем Эллен успела что-либо сказать, Карола заговорила сама.

— Как хорошо, что ты позвонила, мне нужно переговорить с тобой. Где ты?

Эллен нехотя рассказала, где находится.

— Что-нибудь случилось?

— Не хочу обсуждать это по телефону. Я неподалеку.

Эллен, 09:10

Буквально через десять минут Карола вошла на веранду «Гранд-отеля» и подсела к столику Эллен. Сегодня она была в полицейской униформе и даже накрашена. Тушь лежала на ресницах комками, щеки слишком нарумянены — все это наводило на мысль о том, что она не привыкла краситься.

— Как тут красиво, — заметила Карола, глядя на Королевский дворец. Казалось, она нервничала, и просто ляпнула первое, что пришло на ум. «Скоро начнет говорить о погоде», — подумала Эллен.

Бизнесмены и бизнес-леди уже закончили завтрак и удалились. Теперь их окружали радостные туристы, болтавшие на самых разных языках. Все стали оборачиваться, когда в зал вошла женщина в полицейской в форме и уселась напротив Эллен.

— Так что все-таки случилось? — спросила Эллен и потянулась.

Карола посмотрела на нее взглядом, полным сочувствия, который Эллен терпеть не могла. «Давай уже к делу», — подумала она.

— Насколько я понимаю, вы посмотрели видео, — начала она, чтобы сдвинуть разговор с мертвой точки. — Что вы предприняли по этому поводу?

— Это ужасно, — ответила та и, похоже, совершенно искренне.

— Так мне и надо? — Эллен на мгновение закрыла глаза. — Или как там у вас, полицейских, принято говорить — получила по заслугам?

Она ухмыльнулась, одновременно пытаясь сдержать слезы.

— Нет, как ты можешь так говорить. Наоборот.

Карола заказала себе чашку чая.

— Именно об этом я и хотела с тобой поговорить. Я посмотрела это видео — ужасно, что они его выложили. С этими подростками давно уже дело неладно, ты знаешь, но мне хотелось поговорить о том, что происходит в этом видео.

— Пожалуйста, прошу тебя!

Эллен подняла глаза к небу. Ей не хотелось выслушивать нотаций — она прекрасно понимала, как можно истолковать то, что засняли подростки.

— Послушай меня. Я хорошо знаю, что с тобой происходит, — важно выбраться из этого дерьма, пока не случилось чего-нибудь посерьезнее.

Эллен покачала головой. Трудно представить себе, что она сидит и обсуждает это с Каролой.

— Все не так, как ты думаешь.

— Да, так обычно и говорят.

Она сказала это совсем тихо, словно француз, сидевший рядом с ними, мог понять, о чем они беседуют.

— Мы с тобой совсем не знаем друг друга, мне мало что о тебе известно, но я видела то, что видела, — и, к сожалению, мне все это знакомо.

«Насколько внимательно она изучила видеозапись?» — подумала Эллен, не желая слушать продолжения. Покосилась на телефон. Ни от Джимми, ни от Дидрика ни звонка, ни строчки.

— Я сама побывала в такой ситуации. Это было пару лет назад — в общем, не важно, когда. Я встретила человека, которого по-настоящему полюбила. Все у нас было хорошо, и через некоторое время мы съехались и стали жить вместе. Хотя бывали всякие осложнения. Но чего не сделаешь ради любви?

Эллен кивнула, по-прежнему не понимая, к чему клонит Карола. Глядя в окно, она надеялась, что та скоро закончит, и они смогут вернуться к делу.

— Как я сказала, поначалу все шло прекрасно, мне все время говорили, что я такая потрясающая — хотя дома на меня выливалось немало дерьма. Через несколько месяцев друзья обратили внимание, что я утратила самостоятельность. Они сказали мне об этом, но я сама ничего не замечала, так была влюблена. Друзья стали спрашивать, почему я больше не могу с ними встречаться, почему не хожу на вечеринки, не езжу с ними в поездки. Многих близких мне людей я в тот момент потеряла.

— Но послушай… — Эллен почувствовала, что должна что-то объяснить. — Я с ним не встречаюсь, это произошло один раз, совершенно спонтанно.

— Как игра. Но это опасная игра, которая может перейти все границы, если вовремя это не остановить. Поначалу мне тоже казалось, что все здорово. Мне нравилось, что мною руководят, но иногда я делала такие вещи, которые были совсем не в моем стиле, — задним числом я не понимала, как это получилось. Потом мне бывало стыдно.

Она опустила глаза, словно Эллен могла понять по ним, что такого она натворила. Если бы не обилие румян, Эллен могла бы с уверенностью сказать, что ее собеседница покраснела.

— Началась своего рода битва за власть — я стала другим человеком, завистливым, неуверенным в себе, и в конце концов мы остались вдвоем, все остальные словно испарились. Я подвергалась и физическому, и психическому насилию. Жизнь казалась бессмысленной. Несмотря на это, я верила, что все снова будет хорошо, что это всего лишь трудный период. Но то очарование, которое было в начале наших отношений, уже не вернулось, становилось только хуже, и в конце концов я попыталась свести счеты с жизнью.

Вид у Каролы был подавленный, словно она заново переживала то, о чем рассказывала.

— А что же произошло? — спросила Эллен, совершенно захваченная рассказом собеседницы, вспоминая синяки, которые она видела на теле Каролы.

— Меня бросили ради более интересного варианта. Понимаешь? Меня бросили.

От злости кровь ударила ей в лицо.

— Разве не хорошо, что все закончилось? — спросила Эллен, но тут же поняла, каким хладнокровием веяло от этого вопроса.

Карола не ответила, лишь молча отпила чая.

— Я оказалась не той, я не вписывалась. Я была недостаточно красивая, стройная, умная или успешная. Оказалась слабой, худшей. Не могла иметь детей, и со мной нельзя было построить идеальную жизнь.

— Я не имела в виду, что…

— Именно это я и пытаюсь тебе сказать. Заканчивай с этим, пока дело не зашло слишком далеко. Грош тебе цена, когда тебя бросает человек, до этого вытиравший об тебя ноги.

Взгляд у нее помрачнел.

— Мне очень жаль…

Карола кивнула.

— Я не прошу сочувствия, не для этого я тебе все рассказала. Просто хотела предупредить.

Некоторое время обе сидели молча.

Суровая женщина-детектив теперь казалась маленькой и одинокой — Эллен, в каком-то эмоциональном порыве, положила ладонь на руку Каролы. Страх в глазах собеседницы показался ей знакомым. Но дело тут было не в Дидрике — во всем этом чувствовалась какая-то безнадежность, которая тоже казалась ей смутно знакомой.

Через некоторое время она убрала руку.

— Как у тебя дела? Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила она, хотя и понимала, что это не так.

— Все кончено. Мы никогда не будем вместе. Никогда. Ну, ты своими глазами видела, что произошло позавчера, когда я просто отключилась.

Эллен кивнула. Внезапно ей захотелось сказать, что все будет хорошо, однако она понимала, что это лишь пустые слова, и промолчала.

— Я только поднимусь в номер, заберу сумку.

Это была ложь, но Эллен остро ощутила потребность уйти из ресторана с его бесконечным звяканьем посуды. Ей нужно ополоснуть лицо водой, подумать, перевести дух…

— Ты что, ночевала здесь? — удивленно спросила Карола.

Эллен кивнула в надежде, что дальнейших расспросов не будет.

— Я пойду с тобой, — сказала вдруг Карола.

— Да нет, не стоит.

Ей хотелось побыть одной.

— Я поднимусь с тобой, мне все равно потом надо на четвертый канал — как и тебе, наверное. Ты на машине? А то я могу тебя подвезти.

— А, ну тогда ладно. Хорошо.

— Буду давать интервью в программе «Место преступления — Швеция», я поэтому в форме. Потом можем пообедать вместе, хотела обсудить с тобой кое-что по работе.

Эллен почувствовала себя припертой к стенке.

Они поднялись на лифте на третий этаж и молча прошли по коридору к номеру Эллен. Эллен достала карточку, приложила ее и открыла дверь.

Карола вошла первой.

— Ты ночевала одна? — спросила она, покосившись на не застеленную двуспальную кровать.

— Ну да. Свободными оказались только двухместные номера. Извини, — сказала она и протиснулась в ванную, закрыла дверь и заперлась. Усевшись на край ванной, она отвернула кран с водой.

На самом деле ей совсем не хотелось ехать на работу, но идти домой, не убедившись, что Дидрик ушел, она тоже не могла. О том, что только что рассказала Карола, она старалась не думать. Это наводило на нее тоску.

— С тобой все в порядке? — Карола постучала в дверь ванной.

— Да, все хорошо.

Эллен пощипала себя за щеки, пытаясь придать цвет бледному лицу. Набрав полные легкие воздуха, она открыла дверь.

Карола стояла прямо под дверью. Эллен с трудом протиснулась мимо нее. Та была слишком близко, от чего Эллен стало не по себе. Особенно сейчас, когда Кароле так много стало о ней известно.

— Пойдем?

— А где твоя сумка? — спросила Карола, не двигаясь с места.

Эллен растерянно огляделась.

— Ах да, совсем забыла — у меня же не было сумки.

Она почесала в затылке, и в это мгновение Карола взяла ее за другую руку. Все произошло очень быстро. Карола шагнула еще ближе и провела пальцами по щеке Эллен.

Эллен буквально остолбенела. Такая дружба точно не для нее. Близость с другими людьми всегда вызывала у нее дискомфорт — со всеми, помимо того единственного человека, которого она любила. Ей трудно давалось общение с такими подругами, которые любили обниматься, ходить под ручку и за ручку, делать друг другу прически и всячески соприкасаться друг с другом.

Но когда Карола придвинулась еще на шаг, она поняла, что тут замешано нечто совсем другое. Эллен попятилась.

— Извини, боюсь, ты меня неправильно поняла.

— Нет, это ты меня прости, — Карола опустила глаза в пол. — Мне не следовало этого делать.

Эллен, 10:15

Всю дорогу Эллен пыталась внушить себе, что неправильно истолковала сцену в гостиничном номере, и делала все, чтобы не замечать напряженную атмосферу в машине.

Карола что-то рассказывала о новой программе, которую установили во всех полицейских машинах и от которой возникало столько проблем. Смеялась она при этом громко и неестественно, а жестикуляция не совсем соответствовала тому, что она говорила, и это заставляло Эллен нервничать.

Они припарковались перед зданием четвертого канала, и Эллен посоветовала Кароле зарегистрировать машину, чтобы избежать штрафа. Они вместе вошли в стеклянные двери. Прежде чем попрощаться, Эллен попросила Каролу проверить, что за полицейская машина крутилась в Стентуне в ночь перед убийством. Вздохнув, Карола ответила, что узнает, можно ли это выяснить. «Если даже и нет, то ее наверняка засняли камеры видеонаблюдения», — подумала Эллен, и тут же спросила, действительно ли полиция Нючёпинга ничего не заметила в записях из «Макдональдса» в тот вечер.

Карола замерла, повернулась и пристально посмотрела на нее.

— Ясное дело, они просмотрели все записи, но не нашли ничего интересного.

— Ну ладно, извини, — негромко проговорила Эллен. — Я просто рассматриваю все мыслимые зацепки.

Еще некоторое время они шли рядом, и Эллен подумывала уже спросить о Ханне, но потом решила отложить этот разговор до обеда.

Приложив свою карточку к считывателю, Эллен медленно поднялась по лестнице на четвертый этаж. Войдя в редакцию, она первым делом взглянула на кабинет Джимми — но там было темно и пусто.

— Где Джимми? — спросила она у мисс Марпл.

— Привет. Он заболел. Впервые с тех пор, как пришел к нам. Я и не предполагала, что такой работящий человек может заболеть. Не отвечает ни на телефон, ни на почту. С утра пытаюсь с ним связаться. Надеюсь, с ним ничего серьезного.

Она встревоженно покачала головой и продолжила стучать по клавиатуре.

Эллен тяжело опустилась на стул. Уставившись в экран, некоторое время не знала, с чего начать.

Потом открыла новый документ и записала все, что ей было известно о Лив Линд, а также зацепки и вопросы. Набрала номер Берье, который неожиданно ответил после двух-трех сигналов.

— У меня к вам один маленький вопрос, — сказала Эллен. — Как получилось, что вы первым оказались на месте происшествия?

Бёрье откашлялся.

— Я находился поблизости.

— Да? Но ведь это было ранним утром.

— Я живу неподалеку, а поскольку меня мучила бессонница, решил поехать в участок и заняться бумажной работой. По пути туда услышал сигнал тревоги. Ничего странного.

Эллен пришлось довольствоваться этим — он слишком опытный человек, чтобы давать более подробные объяснения.

— Как вы обнаружили ее?

— Это я не хочу комментировать.

Ясное дело.

— Вы были в «Макдональдсе» накануне вечером?

— Что? Нет, а что такое?

— Вы видели в «Макдональдсе» в Нючёпинге что-нибудь, имеющее отношение к убийству Лив Линд?

— Нет, мы просмотрели все материалы, но ничего, связанного с убийством, не обнаружили. А почему ты спрашиваешь? Тебе что-нибудь известно?

— Не хочу комментировать, — ответила Эллен и ухмыльнулась.

Бёрье вздохнул.

— Последний вопрос. Что за полицейская машина крутилась в Стентуне в ту ночь, когда была убита Лив Линд? Вам всю ночь не спалось?

— Я не обязан отвечать на вопросы такого рода. Если тебе известно что-либо, что может помочь следствию, я надеюсь, ты сообщишь нам эту информацию. Не понимаю, куда ты клонишь.