— Мать Лота, ты хочешь сказать?

— Разве я так говорил? Нет, я сказал, жена отца Лота. Король Лот-старший был женат дважды. Первый раз — на матери Лота, и она умерла. Второй раз Лот женился на женщине по имени Моргана.

— Говори яснее, Мирддин. Кто и что для нас эта Моргана?

И впрямь, сколько мы знакомы, это имя не разу не соскользнуло с его уст. Впрочем, про Мирддина многое неведомо.

Вместо ответа Мирддин спросил:

— Знаешь, почему эти острова прозвали Инисоедд Эрх — Острова страха?

Я оглядел неприютные скалы и серую крепость над морем. Орка- ды — дикое и сиротливое место. Вполне понятная причина для такого названия. Об этом я и сказал Мирддину.



— Нет. Это из-за нее, Морганы, Царицы воздуха и мрака.

Меня вообще-то нелегко испугать, но я не люблю, когда поминают лукавого, даже в шутку. Когда Мирддин произнес это имя, по коже пробежал холодок. Дуло с моря, но волосы на моей голове зашевели­лись совсем по другой причине.

— Ты ее знаешь?

— Да, но лучше бы мне ее не знать!

Это было произнесено с таким жаром, что я опешил. И еще я услышал в голосе Мирддина то, чего не слышал раньше: страх. Вели­кий Эмрис боится Морганы, уж кто там она есть.

— Мирддин, — спросил я тихо, — кто она тебе?

Он резко повернул голову и вперил взор в меня. Лицо его кривила гримаса, глаза излучали боль.

— Она — моя смерть!

На следующий день принялись решать, как проще переправить мастеров на Фиортский залив. Артур и Лот сидели бок о бок в коро­левских покоях или расхаживали по крепости, целиком поглощен­ные своими замыслами и стратегиями. Видно было, что они крепко сдружились; между тем Мирддин час от часу становился все мрач­нее.

Мне, глядя на него, тоже сделалось не по себе. Я видел, как он бродит на ветру по голым холмам или в мрачной задумчивости сидит на скале над морем. Он редко говорил в нашем обществе, ограничива­ясь короткими ответами.

Артур словно не замечал этого. Но замечал я.

Дни проходили в вынужденном безделье. Время тяжко давило на мои плечи, мне не терпелось вернуться в Каер Мелин. Там у меня уй­ма дел — надо учить воинов, объезжать коней, запасать провиант и, не забывайте, умиротворять разгневанных королей. Наверняка Пеллеас и Кай сбиваются с ног, пока я тут изнываю от скуки.

С каждым днем я все больше мечтал хоть о каком-нибудь заня­тии. Наконец мое желание исполнилось, и я тут же об этом пожа­лел.

Ничто не предвещало беды. Как-то утром на заре вдали показался корабль. Он направлялся в бухту. В королевских палатах засуети­лись, кто-то отправился на берег. Не успел корабль бросить якорь, как пришла весть: ирландцы высадились и продвигаются вглубь суши, чтобы соединиться с пиктами.



Услышав это, я бросился к Лоту — они с Артуром как раз закан­чивали дела — и едва не наступил на пятки королевскому советнику, объявившему:

— Государь Лот, вернулся Гвалъхмаи с тревожным известием: множество Морских волков высадились на берег и пробиваются даль­ше. Пикты на их стороне.

— Где они? — спросил Артур.

— В заливе Превин.

Я оторопел: это совсем близко от моего родного Регеда.

— На Каер Трифан напали? — спросил я, но никто мне не ответил.

— Что с Гвальхавадом? — спросил Лот.

В этот самый миг распахнулась дверь, и поспешно вошел молодой человек в развевающемся сине-зеленом плаще. Черные волосы и го­рящий взор говорили о родстве с Лотом. Серебряная гривна на шее свидетельствовала о благородном рождении.

— Гвальхмаи! — вскричал Лот. — Где Гвальхавад?

— Он вместе с нашим отрядом отправился вслед ирландцам — проследить, куда они двинутся. Не бойся, он обещал держаться на расстоянии.

На лице Лота проступило облегчение: так волноваться может только отец о любимом сыне. Через мгновение догадка подтверди­лась. Лот повернулся к Артуру и сказал:

— Предводитель Артур, познакомься с моим сыном Гвальхмаи, он только что вернулся из Манау, с которым мы торгуем.

Юноша — мой или Артура однолетка — приветственно склонил голову.

— Предводитель Британии, — сказал он, — я давно стремился те­бя увидеть, хотя и не ожидал, что могу встретить здесь.

— Привет тебе, принц Гвальхмаи. Что еще ты можешь рассказать нам об этом вторжении?

— Ирландцы вошли в залив Иревин и двинулись вверх по реке. Мы насчитали тридцать ладей. Похоже, они собирают силы. Думаю, кого- то поджидают.

— Род Тара начал войну, — сказал Мирддин, выступая из тени оча­га. — Они ждут, когда подтянутся другие племена.

— Они не нападут до летнего солнцеворота. У нас еще есть время, — молвил Артур.

— Не так много, — заметил я.

До середины лета оставалось менее месяца.



Артур повернулся к королю.

— Государь Лот, мне понадобятся твои корабли раньше, чем я ду­мал.

— Они твои, — отвечал Лот, — как и моя дружина.

— Распоряжайся мной, предводитель Артур, — сказал Гвальхмаи.

— Мой корабль готов и ждет в гавани.

— Коли так, отплывем на заре.

Мы надеялись схватиться с ирландцами до того, как к ним подой­дет подкрепление, да вышло не по-нашему. Из Каер Мелина Артур сразу разослал гонцов к британским королям, созывая их дружины. Его кимброги, ясное дело, собрались молниеносно, их Артур отпра­вил вместе с большей частью коней под предводительством Кая, Пеллеаса и Меурига. Другие короли медлили.

Бог им судья, они сердились на Артура за мир с Эллой, Октой и Кольгрнмом и в отместку не торопились с помощью. К тому же им не хотелось защищать север силами своих воинов. Кому нужны эти вере­сковые пустоши да болотные кочки! Пусть достаются ирландцам и пиктам — так они думали.

В конце концов им все равно пришлось сдержать слово. Итак, че­рез четыре дня после летнего солнцеворота мы собрались на заре на берегу Абертафф возле Каер Дидда — люди с конями, припасами и вооружением. С нами были три короля: Идрис, Бедегран и Маглос.

Старый епископ Гвителин и его прославленный ученик Тейло от­служили мессу. Из ближайшего монастыря пришел дать свое благо­словение чтимый подвижник Иллтид. Старец укрепил нас чтением Священного Писания и поручил защите Господа Иисуса. Потом мы все преклонили колени прямо на прибрежном песке, под плеск прибоя и звуки чаек. Мы стояли на коленях, все как один, и молились Всемогущему Богу о скором плаванье и еще более скорой победе.

Закончив молитву, все встали и запели хвалебную песнь Спасите­лю Богу. А я скажу вам, нет ничего красивей, чем пение кимров. Нас было три тысячи человек, и громкий же глас летел к Престолу Все­вышнего!

И вот, когда солнце поднялось над холмами за Хабренским зали­вом и первые алые лучи протянулись над водой, мы погрузились на корабли и отплыли на север. Общим счетом сорок пять ладей — по большей части принадлежащих королю Лоту, но и Артур сумел раз­добыть еще несколько. Такого флота Остров Могущественного не ви­



дел с римских времен! А ведь первый корабль самого Артура еще да­же не заложили!

Сорок пять кораблей! Господи Иисусе, вот это было зрелище!



ГЛАВА 5

П

од вечер мы вошли в Иревинский залив и разбили лагерь на бе-



регу. Больших костров не разводили, по холмам вокруг бухты



расставили дозорных на случай, если где-то поблизости затаи-

лись ирландцы. Однако ночь прошла спокойно.

На заре следующего дня двинулись вперед на соединение с Каем и



кимброгами. Встречу назначили в месте, которое я хорошо знал: у



брода, где сливаются, сбегая с гор на равнину, реки Иревин и Глейн.

Селений в этих краях нет — жители давным-давно перебрались от-



сюда, спасаясь от постоянных набегов. Мы выстроились в две колон-



ны по римскому образцу: впереди ала — конница, за ней пехота, даль-



ше обоз. Поскольку мы прибыли на корабле, то смогли взять лишь



четыре воза и сто лошадей — много меньше, чем хотелось бы. Однако



мы рассчитывали через день-два встретить Кая, а до тех пор продер-



жаться.

Только подойдя к Глейну, мы осознали свою ошибку.

— Их, наверное, тысяч десять, — прошептал я.

Мы с Артуром выехали на гребень холма. Под нами в сгущающих-



ся сумерках лежала долина Иревина. Мы отправились на разведку —



и не зря! Вражеский стан расползался темным пятном в две стороны



от брода. Дым от бесчисленных костров застилал небо.

— Ни разу не видел столько ирландцев сразу, — продолжал я. —



Не думал, что их во всей Ирландии наберется так много.

— Здесь не одни ирландцы. — Артур, сощурясь, всматривался



вдаль. — Смотри, видишь, два лагеря, здесь и здесь? — Он указал на



скопление людей слева. — Костры там больше и расположены по



кругу. А здесь, — он указал на другое пятно, — костры меньше и раз-



бросаны в беспорядке; это ирландцы.

— А кто другие? Саксы?

Саксы часто ставят лагерь кольцом вокруг большого костра.

— Англы, — отвечал Артур.

— Англы, саксы, какая разница? Все одно, варвары.



— Да, — мрачно усмехнулся Артур, — все они варвары. Но, будь это саксы, я бы знал, что Элла и Кольгрим нарушили мир.

— Слабое утешение, — заметил я. — Что будем делать, Медведь? Они встали там, где нам завтра встречаться с Каем.

— Встретимся с ним южнее.

— Что они там делают внизу?

— Ждут.

— Сам вижу. Ответь мне, высокий предводитель, чего они, по-тво­ему, ждут?

Артур легонько тряхнул головой.

— Не знаю, и это меня тревожит.

— Предложишь им мир?

— Да. Зачем сражаться за мир, если можно достичь его без крово­пролития?

— Может быть, ты прав, Артос, — согласился я. — Молюсь, чтоб это было так. Но не думаю, что они сложат оружие и отплывут с ми­ром. Они здесь, чтобы сражаться, и вряд ли отступят от задуманного.

— Боюсь, ты прав. — Артур поднял поводья и развернул скакуна.

— Едем, расскажем Мирддину, что видели.

Наш лагерь был разбит всего в двух долинах от вражеского. Смер­калось, в ложбине было уже темно, хотя небо на западе еще догора­ло. Артур созвал королей в свой шатер и отдал приказ немедленно га­сить костры.

Мирддин ждал подле палатки Артура и подержал поводья, когда мы спешивались.

— Ну, как вам понравилось?

— Ты не предупредил, что их будет так много, — беспечно отве­чал Артур, словно говорил о встреченном по дороге стаде овец.

— Сколько их? — спросил Мирддин, склоняя голову набок.

— Десять тысяч, — отвечал Артур.

— Точно? — удивился Эмрис.

— Я сам их пересчитал, — заверил я. — Всех до одного.

Мирддин медленно покачал головой.

— Так не должно было начаться. Я видел иначе.

— Неважно, — ответил Артур. — Нам же лучше.

В этот самый миг неспешно подошел Идрис, за ним показался Маг­л ос.

— Будем держать совет в моем шатре, — сказал Артур, — только подождем Бедеграна.



Двое королей вошли в палатку, и Артур повернулся к Рису, своему арфисту и кравчему.

— Пусть принесут еду и пиво.

В шатре уже зажгли лампы. Красноватые отблески падали на гру­бую доску, служащую столом совета. На ней же стояли кубки, пока пустые. Идрис и Маглос сели один напротив другого, опершись локтя­ми о стол.

— Что-то увидели? — спросил Идрис, когда я опустился на ска­мью подле него.

— Я видел долину Превина, — отвечал я. — Занятное зрелище.

Король с сомнением взглянул на меня, потом пожал плечами. \"Лучше камень спрашивать\". Он отвернулся и вновь заговорил с Маг- лосом.

Я с симпатией отношусь к Идрису — во всяком случае, сумел пре­одолеть прежнюю неприязнь. Он хорошо обращается со своими во­инами, те платят ему уважением. Жаль, что он поначалу встал на сто­рону Морканта и Цердика. Впрочем, он в этом раскаялся, поэтому и решил отправиться с нами. Он всячески стремился загладить свою ви­ну и потому сражался за Артура с таким же пылом, как прежде про­тив него.

Он был крепок, но худощав, волосы и усы носил длинные, по древ­нему кельтскому обычаю, и, хотя в жизни не переступал церковного порога, выучился читать у эборакских монахов.

Маглос, напротив, был почти такой же коренастый, как Кай, хотя далеко не такой рослый. На коне он сидел, как пень. Однако этот пень пустил глубокие корни. Маглос ап Морганог из древнего народа дум- нониев обладал спокойной уверенностью своих соплеменников, проис­текающей от давней привычки к влиянию и богатству, но без их упря­мой гордыни. К тому же он всегда был в добром расположении духа.

Нам впервые предстояло сражаться бок о бок, и я не знал, так ли легко они подчинятся Артуру, как вручили ему свои дружины. Что ж, увидим.

Приподнялся полог, вошли Артур, Гвальхмаи, Бедегран и Мирд- дин. Предводитель нес в руке кувшин с пивом. Он своею рукой налил кубки каждому из собравшихся и лишь после этого сел. Мирддин ос­тался стоять за спиной Артура. Гвальхмаи опустился по левую руку от предводителя (по правую сидел я), Бедегран — напротив меня.

Артур поднял кубок и выпил одним махом, наполнил снова и оста­вил стоять.



— Мы не можем встретить Кая и Меурига у брода через Глейн, — сказал он. — Долина заполнена ирландцами и англами.

— Англами? — Гвальхмаи в изумлении поставил кубок на стол.

— Они здесь, — подтвердил я. — В великом множестве.

— Сколько их? — спросил Идрис.

— Десять тысяч.

Слова повисли в тишине. Короли силились представить такую тьму людей. Артур дал им переварить услышанное, прежде чем про­дол жил.

— Я предложу им мир. Будем молиться, чтобы они согласились.

— А если нет?

— Если они останутся глухи к словам мира, то, может быть, их убедит британская сталь.

Все замолчали, прикидывая наши шансы остаться в живых при та­ком численном превосходстве противника.

— Конечно, — продолжал Артур, — Кай не хотел бы пропустить такую славную битву.

Маглос рассмеялся.

— Думаю, не он один.

— Поэтому завтра вы поскачете на юг встречать кимброгов и Кая. Мы с Бедуиром возьмем ивовые ветви и направимся в лагерь ирланд­цев и англов.

Я мысленно поблагодарил его за эту особую честь.

— А если они выйдут из долины? — спросил Бедегран.

— Мы их остановим.

— Мы не можем с ними биться, — настаивал Бедегран. — Нас; слишком мало.

— И все же их надо остановить, — спокойно ответил Артур.

Бедегран открыл рот, чтобы снова возразить, но передумал и мол­ча отхлебнул пива.

Артур обвел глазами собравшихся — кто еще не согласен. Все молчали, и он продолжил:

— Кай должен подоспеть в ближайшие дни. Он едет по римской дороге через Каер Лиал, что у Стены. Мы поскачем на юг и восток, чтобы встретить его у конца дороги.

— Со всем уважением, предводитель Артур, — Идрис прочистил горло, — не следует ли нам подождать остальных? Десять тысяч — это больше, чем трое на одного нашего. Я буду сражаться спокойнее, зная, что за моей спиной больше воинов.



— Скоро подойдут брат и отец с оркадской дружиной, — вставил Гвальхмаи.

— Сколько у них воинов? Триста? — с надеждой спросил Идрис.

— Пятьдесят...

— Пятьдесят! И все? — задохнулся Идрис и негодующе обратился к Артуру: — Пятьдесят...

— Успокойся, Идрис, — произнес Маглос. — Считай себя счаст­ливцем. Чем меньше королей, тем больше добычи каждому.

Идрис ожег его гневным взглядом.

— Так ли ты запоешь, когда во время сечи на твоей руке повиснет десяток варваров? Они изрубят нас на постромки.

— Где твоя доблесть? — Маглос поднял кубок и воскликнул: — Впереди у нас бой, так покроем себя славой! — Он залпом допил пиво и утер рукавом усы.

— Молите Бога, чтобы битвы удалось избежать, — промолвил, вставая, Артур. — Молитесь все о торжестве мира.

На следующий день, когда наши товарищи сворачивали лагерь, мы с Артуром сели на коней и поскакали во вражеский стан. На берегу ре­ки остановились нарезать ивовых ветвей. Я выбирал побольше и поза­метнее, хотя не очень надеялся вернуться живым.

Переехав реку, мы направились к неприятелю. Наше перемеще­ние не осталось незамеченным, так что на въезде во вражеский стан нас встречали несколько предводителей ирландцев и англов. Они хо­хотали и глумились над нами, но сразу не убили. Спасибо и на том!

— Я Артур, военный вождь Британии, — сказал им Артур, — и хо­чу говорить с вашим бретвальдой.

Услышав слово, которым варвары называют военного предводите­ля, англы переглянулись, и один заговорил:

— Я Бальдульф, — начал он, сильно коверкая нашу речь. — Чего вам надо?

— Мира, — отвечал Артур, — который я обещаю вам с радос­тью.

Бальдульф что-то тихо сказал своему советнику, тот так же тихо ответил. Ирландцы из племени, которое зовется скотты, сильно на­хмурились, но промолчали.

— Какие твои условия? — спросил Бальдульф.

— Ты должен покинуть эти земли. Поскольку ты не успел никому причинить вреда, я прослежу, чтобы тебе тоже не чинили обид. Но ты должен уйти немедленно.



И вновь Бальдульф посовещался со своими воеводами, потом по­вернулся к нам. Лицо его кривила усмешка.

— А если мы не уйдем?

— Тогда погибнете. Я обещал Богу мир в этой стране.

— Так убей нас, если сумеешь, — храбро отвечал Бальдульф. — Может, это ты погибнешь вместе со своим Богом.

— Ручаюсь тебе, словом или мечом, но мир воцарится в Брита­нии. Сегодня я дарю тебе жизнь, завтра ее отниму. Выбирай сам. — С этими словами Артур поворотил коня, и мы поскакали назад в ла­герь.

Все было готово, ждали только нашего возвращения. Артур вы­брал дозорных — следить за вражеским лагерем, и мы двинулись на восток, навстречу Каю.

Солнце поднялось уже высоко, но ветер с моря нагнал облака, по­шел дождь, и к полудню земля под ногами превратилась в мокрую грязь. Фуры застревали, их то и дело приходилось вытаскивать. Мы продвигались еле-еле.

Это должно было бы послужить нам предостережением.

Однако мы почуяли беду, лишь когда завидели одного из дозор­ных: он мчался во весь опор на взмыленном коне. Мы с Артуром еха­ли впереди, и он, обогнав колонну, устремился прямиком к нам.

— Они двинулись, — задыхаясь, выговорил он.

Артур остановил коня.

— В какую сторону?

— Вверх по долине — на восток...

На миг Артур замер, воскрешая в памяти облик долины. В следу­ющее мгновение он уже весь был действие.

— Бедуир! — крикнул он, разворачивая коня. — За мной!

— Куда ты, Артур?

— Если они выйдут из долины, мы погибли!

Я кричал ему вслед, но он не слышал. Через мгновение я уже ска­кал вдоль колонн, разворачивая воинов обратно. Погонщикам в са­мом конце я закричал:

— К оружию! Бросайте фуры!

Появились Бедегран и Идрис.

— Варвары двинулись! Вооружайте своих людей.

— Мы не можем с ними биться! — Бедегран смотрел на меня, как на помешанного.

— Не понимаю, зачем... — начал Идрис.



— Вооружайте людей и за нами! — крикнул я и поскакал пред­упредить Маглоса и Гвальхмаи, прежде чем устремиться вдогонку Артуру, уже исчезнувшему за гребнем холма. Мирддин был с ним.

Когда я догнал их, они смотрели на долину Иревина — много вое- точнее того места, откуда мы смотрели вчера. Ирландцев и англов видно не было.

— Все как я и надеялся, — говорил Артур. — Они движутся мед­леннее нас. Мы успели.

Долина сужалась, переходя в узкую лощину, и я сразу понял, что задумал Артур. Если враг пойдет вдоль реки, ему предстоит вступить в ущелье, где будем поджидать мы. Тогда их численное превосход­ство окажется бесполезным, потому что нас нельзя будет взять в кольцо.

— Затаимся у реки или будем дожидаться в холмах? — спросил я.

— И там, и там, — отвечал Артур. — Пешие пусть станут здесь. Конных разместим там и вон там... — Он указал на крутые склоны по обе стороны реки, — и они бросятся в бой, если нам попытаются зайти в тыл.

Предводитель повернулся к Мирддину.

— Поддержишь нас?

Мирддин кивнул, его золотистые глаза были темны.

— Зачем спрашивать? Я поддержу вас силою Троицы. — Он обвел глазами небо на востоке и южные холмы. — Погода за нас, — отме­тил он. — Когда кончится дождь, поднимется туман. Если они будут идти медленно, дымка нас скроет.

Так и получилось. Дождь с запада прекратился, но на востоке, за нашими спинами, уже клубился над рекой густой влажный туман; с юга ползли тяжелые низкие тучи. Потянуло холодным ветром.

Подоспели первые всадники. Я поставил Идриса и Маглоса с пя­тьюдесятью конниками по дальнюю сторону долины, а сам с Гвальх- май и другими пятьюдесятью остался по эту. Артур и Бедегран рас­ставляли пехотинцев в лощине.

Дымка, не дымка, но когда я чуть позже взглянул вниз, их уже не было видно. Девятьсот человек исчезли в мгновение ока. Насту­пила неестественная тишина, только клубами наплывало с востока марево.

Укрытый за гребнем холма, я закрыл глаза и стал молиться Спасителю Богу — как всегда перед сражением. Это помогает мне со­браться и наполняет сердце отвагой.



Немного времени спустя кто-то тронул меня за плечо, и Гвальх- май шепнул в самое ухо:

— Они идут.

Плашмя, прижимаясь лицом к земле, так что ноздри ощущали за­пах осоки, я подполз и заглянул за гребень. Передовые отряды про­тивника входили с запада в лощину. Они шли беспечно, растянувшись толпой, то более плотной — видимо, возле вождей, то более редкой. Шли медленно, впереди ирландцы, за ними англы. Пиктов я не видел, и это меня удивило.

— Как же они неосторожны, — шепнул Гвальхмаи. В голосе его звучало презрение к вражеской глупости.

— Но их так много, — напомнил я.

Он улыбнулся, в тумане блеснули его белые зубы:

— Тем больше нам славы, друг Бедуир.

— Слушай!

По долине раскатился могучий гул — это Рис поднял охотничий рог Артура, подавая сигнал к атаке. А вот и сам Артур вынырнул из речного тумана и устремился на ошеломленных врагов. Вдоль всей реки вставали наши люди. Их крики неслись к холмам и эхом прока­тывались по лощине.

Варварское войско пришло в смятение. Передовые обратились в бегство, задние продолжали напирать. Бритты ринулись вперед вслед за Артуром. Он был на белом коне, чтобы его было видно в тумане, и устремился на врага, как ястреб на добычу. Видя, как он бесстрашно врубился в сплошную стену врагов, Гвальхмаи аж задохнулся.

— Он всегда такой храбрый?

— Всегда.

— Впервые такое вижу. Есть ли ему равные?

Я рассмеялся.

— Нет. В бою он медведь, огромный дикий медведь. Никто не сравнится с ним отвагой и силой.

Гвальхмаи покачал головой.

— Мы слышали, что он доблестный воин, но это... — Он замолк, не находя слов.

— Учти, — предупредил я, — он ждет этого от всех, кто идет за ним.

— Я пойду за ним, куда угодно, — торжественно поклялся Гвальх- май.

Я рукой в перчатке хлопнул королевича по спине.



— Что ж, Гвальхмаи ап Лот, сегодня тебе выпал счастливый слу­чай показать свою доблесть.

С этими словами я встал, надел боевой шлем и обернулся. Мои люди уже сидели в седлах. Я вскочил на коня, сжал длинное копье и подал сигнал. Мы въехали на гребень холма и остановились, готовые устремиться вниз.

Ждать долго не пришлось. Передовые англы уже разгадали замы­сел Артура и бежали вверх по склону в надежде окружить кимров. Внизу продолжалась сеча. Пока никто из варваров не сумел перейти реку и напасть на Артура с фланга.

Я поднял копье к небесам. \"За Бога и Британию!\" — вскричал я, и сот­ня глоток подхватила мой крик. И вот я уже лечу с холма, плащ развева­ется за спиной, острие копья со свистом рассекает воздух.

Так неосторожны были англы, что не видели нас, пока мы не вре­зались в их ряды. Передовые варвары полегли, как спелые колосья под серпом. Мы с разгону оказались в самой гуще варваров, которая, впрочем,- стремительно рассеивалась.

Мы снова выстроились в боевой порядок, во весь опор взлетели обратно на гребень, развернулись и опять понеслись на врага. Англы при виде этого бросились врассыпную — они бежали, падали, кати­лись по склону, вскакивали и бежали снова. Мы гнали их перед собой, как овец на бойню. Они даже не отбивались.

Я натянул поводья и собрал вокруг себя своих конников.

— Пусть бегут! Пусть бегут! Скачем на подмогу Артуру!

Я указал копьем вниз по склону, где кипела сеча. Ирландцы толь­ко за счет численного перевеса сумели остановить наших. Мы могли налететь сбоку, рассечь ирландцев надвое и сдержать англов, лишив их возможности вступить в бой.

Да, Артур хорошо выбрал место для битвы. Земля помогала нам и мешала врагам; превосходящая численность не давала им ни малей­шего преимущества.

Взяв копье наперевес, я развернул коня и рванул вперед. Рядом раздался пронзительный боевой клич, и мимо меня пронесся Гвальх- май, его лицо светилось исступлением битвы. Я хлестнул коня, поров- нялся с ним, и мы поскакали вместе. Земля тряслась от конского бе­га. Копыта выбивали барабанную дробь.

Вниз и вниз мы летели, словно орлы с высот, быстрее ветра. Ир­ландцы, заслышав грохот, выставили круглые щиты, но где им было заслониться от бури!



Шум нашей сшибки прокатился по долине, словно тысяча молотов разом обрушилась на тысячу наковален. Блеснула сталь. Раздались крики. Всколыхнулся воздух. Я вновь и вновь разил копьем, расчи­щая себе дорогу.

Гвальхмаи скакал по правую руку, разя без передышки. Вместе мы пробивались в самую гущу сечи, туда, где взлетал на дыбы белый конь Артура. Все, кто попадался нам на пути, падали под ударами ко­пья или под страшными копытами обученных боевых лошадей.