— Едва ли они думали о засаде, сэр, — откликнулся Джексон; судя по голосу, что-то его явно веселило. — Думаю, они ушли отсюда несколько дней назад. Около недели, судя по растительности.

Недели? Это полковнику совсем не понравилось. Со слов Джонса выходило, что банда должна была двигаться заметно медленней. Брэддок надеялся, что его группа опережает бандитов и выйдет к святилищу первой — ну или, в худшем случае, отстает от противника на день-два. Но неделя… это могло означать, что они просто не успеют догнать банду. Если только Квинсли не придумает что-то, чтобы основательно задержать своих пленителей в последний момент — до сих пор, кажется, это не очень ему удавалось… С другой стороны, в данный момент опасаться засады и впрямь не приходится. Даже если бы бандиты знали, что их преследуют, они не оставили бы здесь своих столь надолго — а они не знают.

— Ладно, Пума-3, — разрешил Брэддок. — Осматривайся там пока, мы на подходе.

Через несколько минут, ориентируясь по стрелкам в шлемах, они вышли на поляну и увидели, что именно развеселило Джексона.

Твердые породы, слагающие равнину Петен, в этом месте выходили на поверхность, вспучиваясь горбом; вокруг главного каменного вздутия бугрились глыбы поменьше, и сбоку, в особенности если смотреть с северной стороны, все это и впрямь напоминало огромную черепаху, которая лежит, разбросав конечности и вытянув голову. Точнее говоря, гребнистого динозавра, ибо каменный «панцирь», многовековыми стараниями дождей и ветров, был во многих местах покрыт буграми, «шипами» и «наростами», порой довольно причудливых форм. В некоторых камнях выветривание даже провертело сквозные дыры.

Очевидно, в IX столетии здесь были просто голые камни, ну, может быть, слегка подернутые мхом. Однако за минувшие века тот же самый ветер, что некогда выточил гребень каменной рептилии, нанес сюда частички почвы, а затем — и укрепившиеся в ней семена растений, так что в итоге «черепаха» приобрела вид просто заросшего пригорка, даже с небольшими деревцами поверху. Камни кое-где торчали из зелени, но в целом не приходилось удивляться, что на спутниковых снимках — сделанных не в последние дни, а раньше, при лучших метеоусловиях — этот участок не привлекал внимания.

Однако внимание Квинсли он привлек. И тот, очевидно, убедил главаря бандитов, что для продолжения пути необходимо восстановить ориентир в первоначальном виде — то есть выкорчевать деревья и срыть весь лишний грунт. Результаты каковых работ и наблюдали теперь спецназовцы, посмеиваясь и представляя себе старательно вкалывавших на жаре бандитов и их пленника, который, если и принимал участие в общем труде, то, скорее всего, в привычной ему роли распорядителя раскопок.

— Да-а, — констатировал Брэддок, окидывая взглядом кучи перемешанной с травой земли вокруг «черепахи» и валявшиеся на поляне деревца с уже увядшими листьями, — он явно задержал их здесь не на один день. Учитывая, что вряд ли у банды с собой много лопат… им пришлось копать мачете, не иначе.

— Удивительно, как они его не убили за такое, — хмыкнул Дьюк.

— Жажда сокровищ творит чудеса. Но вот если они доберутся до цели, я ему не завидую — причем независимо от того, что они там найдут… Между прочим, док, там действительно могут быть сокровища?

— В тексте о таком, насколько я могу судить, не сказано, — ответил Джонс с мрачным видом — ему явно не понравились реплики о перспективах Квинсли, хотя он и сам понимал, что его друг в большой опасности. — Учитывая, что это тайное святилище, полагаю, что оно строго функционально, ничего лишнего и декоративного там нет. Хотя, конечно, там могут оказаться какие-то культовые предметы из золота. А может быть, и из простой меди… Слушайте, полковник, а давайте, чтобы не ждать завтрашнего полудня, попробуем заменить солнце фонарем? Конечно, это даст нам расходящиеся лучи вместо параллельных, и картина будет сильно зависеть от исходного положения фонаря…

— Есть способ получше, — усмехнулся Брэддок. — Джим, ты уже отсканировал ориентир?

— С южной стороны в двух ракурсах, сэр, пока ждал вас.

— Сделай еще два скана — с северо-востока и северо-запада.

— Да, сэр.

Только тут Джонс обратил внимание на прибор в руках Джексона, отдаленно походивший на радар дорожной полиции. На самом деле это был лазерный трехмерный сканер. После того, как оператор указывал расположение и границы объекта, луч дальномера, двигаясь по принципу телевизионной развертки, определял расстояние до каждой точки исследуемого предмета и, таким образом, считывал его форму. Естественно, для того, чтобы получить полный трехмерный облик, предмет необходимо было обойти с разных сторон.

Пока Джексон сканировал «черепаху», Вильямс достал из ранца ноутбук толщиной не больше полудюйма и разложил его прямо на траве. Экран мигнул — операционная система уже находилась в энергонезависимой памяти, и компьютер был готов к работе спустя какую-то секунду. Результатов сканирования пришлось подождать несколько дольше, но вот, наконец, Джексон направился к своему товарищу, и ноутбук тут же высветил значок, показывающий, что связь со сканером установлена и передача данных начата. Еще несколько секунд спустя на экране выросла точная трехмерная модель «черепахи», сориентированная по сторонам света.

— Вот смотрите, док, — полковник и археолог подошли к Вильямсу. — Здесь мы можем увидеть, в частности, как выглядит объект при освещении любым источником, размещенным где угодно. Сейчас Хенри задаст в качестве источника сегодняшнее полуденное положение солнца…

«Черепаха» на экране окрасилась причудливыми тенями. Солдат покрутил изображение, выискивая нужный ракурс.

— Вот, кажется, и наша змея, — удовлетворенно констатировал Брэддок. — И даже с глазами.

Действительно, тени от нескольких камней, выпиравших из северо-восточной части пригорка, косо падали на неровный бок «черепахи» и сливались друг с другом, образуя при взгляде с земли нечто похожее на извивы змеиного тела (на экране, в мелком масштабе, сходство было особенно заметным, но и наблюдатель на местности должен был его уловить). Особенно показательны оказались две тени от расположенных на разной высоте расширявшихся кверху каменных столбов, в каждом из которых была дыра: две тени с небольшими светлыми пятнами внутри сложились в голову с глазами — не совсем симметричную, но вполне узнаваемую. В отличие от реальной змеи, у этой нос получился острым, и, поскольку отбрасывала его не вершина, а боковой выступ столба, а также и по причине косой поверхности каменного бока, указывал он не на север, а на северо-запад. Вильямс еще немного поколдовал с программой и сообщил точный курс — 315 градусов.

— А что будет в другое время года? — спросил Брэддок. — Мы ведь между тропиком и экватором, летом здесь полуденное солнце светит с севера.

— Сейчас посмотрим, сэр, — Вильямс ввел новые параметры. Теперь программа плавно демонстрировала, как меняются полуденные тени в течение всего года. БОльшую часть года змея толстела или худела, таращилась или жмурилась, но сохраняла свою указательную функцию. Однако при приближении солнца к зениту сначала исчезали глаза, а затем, при переходе светила в северную часть неба, змея и вовсе пропадала, распадаясь на отдельные пятна, отброшенные вверх по склону.

— Не нравится мне это, — покачал головой полковник. — Ориентир должен быть универсальным.

— Тут нет ничего странного, — возразил Джонс. — Майя верили, что не только каждый месяц, но и каждый день благоприятен для одних занятий и неблагоприятен для других. Видимо, летние месяцы просто считались неподходящими для посещения того святилища.

— Ага, летом демоны в отпуске, — усмехнулся Брэддок. — Вашему другу повезло, что он оказался здесь в подходящее время и понял, что это та самая черепаха. Полагаю, у него хватило бы ума сказать бандитам, что он знает дальнейший путь, даже не увидев змеи — но нам его искать было бы сложнее.

— А нам повезло, что бандиты расчистили каменную основу, — добавил Джонс. — Под слоем земли и деревьев мы бы увидели только отдельные пятна вместо змеи, даже с вашим прибором.

— Ну, на такой случай существует ультразвуковой сканер, — не согласился полковник. — Он позволяет определить очертания твердого вещества и сквозь слой мягкого. Но точность, конечно, ниже, чем у лазерного…

Другие солдаты тем временем обследовали местность вокруг. Раз уж точно было известно, что бандиты останавливались здесь и, возможно, даже провели несколько дней — находки могли быть интересными. Почти сразу обнаружилось кострище — выходит, открытый огонь террористы все-таки жгли, но хорошо маскировали. Нашлись дырки от колышков палаток (судя по их числу и расположению, численность банды действительно едва ли превышала три десятка человек) и несколько пустых жестянок из-под консервов и пива — как видно, «красные партизаны» питались не только подножным кормом. Но больше — ничего интересного. Никаких тайных посланий от Квинсли, на которые так рассчитывал Джонс. Должно быть, бандиты не спускали глаз со своего пленника.

— Ладно, — подвел итог Брэддок, — не будем больше терять времени. Порядок следования прежний, курс 3-1-5.



К концу дня Джонс все же выдохся, но изо всех сил старался не подавать вида. Зимняя ночь, хотя и более короткая в этих широтах, чем в умеренном поясе, уже давно вступила в свои права, но отряд продолжал шагать, торопясь сократить разрыв с преследуемыми, едва ли имевшими приборы ночного видения. Когда, наконец, был объявлен привал, археолог стащил с плеч ранец и тут же повалился в траву, где и лежал, пока остальные занимались обустройством стоянки.

— С вами все в порядке? — присел возле него Хоренстиин, по основной своей специализации — медик.

— Просто немного устал, — вымученно улыбнулся археолог, поворачиваясь набок, лицом к собеседнику.

— Могу дать стимулятор.

— Наркотик? — нахмурился Джонс.

— Нет. Он не вызывает привыкания. Хотя злоупотреблять им, конечно, не стоит. Но в разумных дозах…

— Не надо, — решительно мотнул головой ученый. — Справлюсь своими силами. Я в порядке, правда.

— Как знаете. Только не лежите так на траве, — напутствовал его Хоренстиин. — Во-первых, замерзнете, во-вторых, сами должны знать, что за дрянь тут ползает.

— Это точно, — согласился Джонс, нехотя поднимаясь. Днем отряду несколько раз встречались змеи, но их хотя бы можно было заметить, в отличие от неразличимых в траве ядовитых членистоногих.

Утром, когда запиликал сигнал подъема, археолог чуть ли не со стоном выполз из палатки в сырой и холодный мрак. Впрочем, после горячего завтрака и первой мили пути он почувствовал себя лучше. Но в этот день отряду не удалось выдержать прежний темп, и не по вине доктора. Заросли постепенно становились гуще; пока они еще были проходимы, но уже не позволяли развить прежнюю скорость. К тому же и почва сделалась более топкой, кое-где под ногами уже смачно хлюпало. Брэддоку это не нравилось; даже если они шли правильно, кто поручится, что за 11 веков местность, где прежде можно было легко пройти, не превратилась в гиблое болото? Впрочем, найденные на одном из сухих холмиков следы очередной стоянки бандитов подтвердили, что спецназовцы на верном пути — если, конечно, дальше «красные партизаны» не свернули в сторону, убоявшись болота. Дозорные пары рыскали вокруг, высматривая новые следы и очередной ориентир.

— «Следуй за слезами мертвой головы», — повторил Джонс древний текст. — Думаю, это либо какой-то водоем, либо просто нечто блестящее — скажем, выход слюды на поверхность.

— За столько лет и то, и другое могло исчезнуть, — заметил Брэддок. Доктор лишь развел руками — а я, мол, что поделаю. — Между прочим, однообразное воображение у этих ваших майя, — продолжал полковник. — Мертвая черепаха, мертвая голова…

— Так ведь и идем к властелину царства мертвых, — усмехнулся археолог. — Кстати, какое сегодня число?

— Двадцать первое, а что?

— Я ведь уже говорил вам про точный календарь майя? Он был рассчитан на срок, значительно больший, чем просуществовала их цивилизация — причем и в будущее, и в прошлое. Так вот, майя считали, что конец света уже был. Более того, он был четыре раза — но, как видите, миру каждый раз удавалось возродиться. Впрочем, по другим интерпретациям это был не конец света, а конец эпохи — ну, как у Толкиена… Вы читали Толкиена?

— Кто это?

— Понятно… ну, неважно. В общем, мы сейчас живем в пятой эпохе. И она тоже закончится концом света. Но это уже будет последний конец. Окончательный. Причем майя называли и точную дату, когда это произойдет: 23 декабря 2012 года.

— То есть послезавтра? Забавно. Интересно, современные майя в это верят? Любопытно было бы взглянуть, как вытянутся их физиономии утром двадцать четвертого.

— Большинство современных майя, коих, кстати, в Гватемале больше половины населения — испаноязычные католики и едва ли многое знают о наследии своих предков. Хотя, конечно, есть и такие, которые верят.

— Но, полагаю, не среди наших партизанских приятелей. Иначе они думали бы сейчас о спасении души, а не о сокровищах.

— Да и вообще не сунулись бы к запретному святилищу…

— Кстати, им и в самом деле пора подумать о душе, — заметил полковник и похлопал по прикладу своей М16А4. — Для них персональный конец света наступит, надеюсь, даже раньше.

С неба, в очередной раз затянутого низкой облачностью, донесся отдаленный рокот грома.

— Не иначе, майянские боги гневаются, — усмехнулся Джонс.

— Здесь ведь зимой нередко грозы? — не поддержал шутку Брэддок.

— Реже, чем летом, но бывают.

— Пума-лидер — Пума-2, — ожило радио в шлеме. — Впереди водный рубеж, ширина около шести метров.

— Странно, по картам в этом месте нет никакой речки, — заметил полковник.

— Ее практически невозможно обнаружить сверху, сэр. Ветви смыкаются над руслом сплошным пологом.

— Есть следы переправы?

— Пока не наблюдаю, сэр. Берега сильно заболочены, переправляться здесь неудобно. И наверняка в грязи остались бы следы. Но отсюда мне видно не больше двадцати метров берега.

— Понял, Пума-2, ждите нас. Ну, док, — повернулся Брэддок к археологу, — надеюсь, что это и есть ваши «слезы». И что они не заведут нас в самую топь.

До этого отряду уже приходилось перебираться через несколько ручьев, но ни один из них не привлек внимания Джонса: они были слишком мелкими, без выраженного старого русла, так что их возраст явно исчислялся годами, а не столетиями. Поток, к которому спасательная экспедиция подошла теперь, выглядел более основательно. В зеленом полумраке смыкавшейся над головой листвы его мутные воды приобретали зловещий, какой-то ядовитый оттенок. Хоть река и была совсем неширокой, в ней чувствовалась глубина; некогда, вероятно, поток был и шире, пока ил, веками переносимый водой, не сформировал нынешние топкие берега поверх древнего каменного русла.

— Здесь могут водиться кайманы, — заметил Альварес. — И водяные змеи.

Словно подтверждая его слова, в реке возле противоположного берега что-то шевельнулось. По воде разошлись мелкие волны, но существо так и не показалось на поверхности. Глебски поднял штурмовую винтовку.

— Отставить, — возразил полковник. — Ни к чему лишний переполох.

— Да, сэр, — солдат покорно опустил оружие, но все же счел необходимым уточнить: — У меня присоединен глушитель, сэр.

— Если труп, сносимый вниз по течению, всплывет, это может привлечь внимание, — пояснил Брэддок. Он всегда считал, что, хотя приказы должны исполняться беспрекословно и мгновенно, бойцам следует понимать, что и почему они делают.

— Ну что, пойдем вниз по течению? — предложил Джонс, указывая налево.

— Предпочитаю сначала увидеть эту вашу мертвую голову… ну то есть не вашу, конечно, — хохотнул Брэддок. — Во-первых, мы должны убедиться, что это действительно тот ориентир, во-вторых, за эти годы река могла поменять русло. Возможно, у ориентира мы отыщем следы старого. Если река — это «слезы», то голова, полагаю, там, откуда они вытекают.

— Это может быть какое-нибудь озеро, формой похожее на череп, — согласился археолог. — Хотя нет, уж озеро-то было бы видно со спутника — а впрочем, если оно сильно заросло… Не знаю только, насколько далеко мы от истока. Но, если мы правильно шли, ориентир должен быть где-то рядом.

Полковник отдал команду, и они двинулись вправо, не подходя вплотную к вязкой черной грязи и болотной траве берега. Кое-где деревья не просто подступали к реке вплотную, а торчали прямо из воды или нависали над ней подмытыми корнями. В одном месте дерево, росшее на противоположном берегу, рухнуло через поток, образовав естественный мост. Блэкбеар тут же направился к нему и, наклонившись, принялся обследовать переломанную крону и ствол.

— Несколько дней назад здесь переходили на тот берег, — удовлетворенно констатировал он. — С тех пор, должно быть, прошел дождь, размывший следы, но вот здесь и здесь, под ветками, их еще можно разглядеть.

— Значит, мы тоже должны перейти туда, — сказал Джонс, но Блэкбеар предостерегающе поднял руку:

— Весь отряд туда не переходил. Тридцать человек явно наследили бы больше. Они отправили на другой берег в разведку одного-двух, а сами остались на этом.

— Разведчики вернулись? — спросил полковник.

— Если бы не дождь, можно было бы сказать точнее. Но я вижу только следы туда. Возможно, бандиты пошли по обоим берегам.

— Тоже искали ориентир, — согласился Брэддок. — Идем дальше.

Они прошли вверх по течению еще около полумили, когда шедший впереди Биденмайер остановился со словами: «А вот и мертвая голова».

С земли на спецназовцев смотрел пустыми глазницами не метафорический, а самый натуральный человеческий череп с дырой во лбу. Джонс, в силу своей профессии многократно имевший дело с древними человеческими останками, шагнул вперед, обходя остановившихся солдат, но тут же брезгливо поморщился, уловив вонь гнилого мяса.

— Ему не тысяча лет, — уверенно заявил археолог. — Да и не мог бы он пролежать в джунглях столько времени и остаться на виду… Думаю, этот человек умер всего несколько дней назад — вон еще остались ошметки мяса и клочки волос, а остальное объели звери… Господи, надеюсь, это не Маркус!

— Да, — подтвердил Блэкбеар, присев рядом с находкой, — тут постарались хищники. Но парень умер не от их зубов. Эта дырка — входное отверстие пистолетной пули… а вот и выходное, — рукой в перчатке солдат перевернул череп. — Стреляли где-то с метра, не дальше. Дайте-ка мне сканер, сейчас мы узнаем, кто это был.

Практически тем же способом, что и холм-«черепаха», череп был отсканирован в компьютер. На сей раз для обработки информации была запущена другая программа, и вскоре на экране возникло изображение лица. Джонс вздохнул с облегчением. Изображение ничем не походило на доктора Маркуса Квинсли; с монитора смотрел человек с явным преобладанием индейской крови.

— Если не какой-то случайный бедолага, то, видимо, один из бандитов, — предположил Биденмайер. — Интересно, за что они его? Начали делить еще не найденные сокровища?

— Парни, поищите остальные части тела, — приказал полковник.

Это оказалось нетрудно. Прочие останки валялись неподалеку, причем именно по частям — там обглоданная рука с присохшими сухожилиями, здесь кости ноги в лохмотьях штанины. Но больше всего обгрызенных костей, включая ребра и позвоночник, лежали в разрытой могиле. Копали ее явно наспех, забрасывали землей без усердия — вот звери и вырыли покойника. Левую ступню найти так и не удалось, а кость левой голени была словно перерублена немного ниже колена. Блэкбеар внимательно осмотрел эту кость.

— Тут потрудились зубы, определенно, — констатировал он, выпрямляясь. — И скорее всего — каймана. В общем, ясно, что тут произошло. Парень неосмотрительно полез в воду, и на него напал крокодил. Сообщники сумели отбить его и вытащить, или даже он выбрался сам — но уже без ноги. А в таком виде он был им только лишней обузой.

— Итак, у нас одним противником меньше, — удовлетворенно отметил Брэддок, — но где та мертвая голова, которая нам нужна?

— Полагаю, вот она, — откликнулся Джонс, вновь выходя на берег. Чуть выше по течению противоположный берег вздымался, образуя круглый холм, отчасти сточенный водой. На этом срезе, чуть выше нынешнего уровня реки, виднелись два темных проема, облохмаченные сверху свисавшими корнями травы и кустарника. Из этих дыр, уходивших вглубь, стекали в реку два ручья, уже проточившие в каменной основе холма глубокие борозды. При некоторой фантазии холм с этого ракурса действительно можно было уподобить лбу черепа, а дыры — глазницам. Вероятно, в IX веке, когда каменное основание еще не так обросло землей, сходство было еще сильнее.

— Как видите, идти до истока реки не пришлось, — заметил полковник, подходя.

— В этих местах много карстовых пещер, — пояснил Джонс. — По сути, вся равнина под нами похожа на окаменевший швейцарский сыр.

— «Голову» видно только отсюда, — продолжал рассуждать Брэддок. — Они крикнули своему разведчику на том берегу, что нашли ориентир. Тот решил вернуться к своим прямо здесь, полез в реку — и результат нам известен. Окей, теперь мы можем с чистой совестью идти вниз по течению.

На сей раз путь сквозь прибрежные заросли занял около двух часов. Вдали несколько раз рокотал гром, но дождя все не было. Наконец Джонс обратил внимание, что впереди слышен еще какой-то похожий звук, для грома слишком долгий и равномерный.

— Да, — невозмутимо кивнул Брэддок, когда доктор поделился с ним этим наблюдением, — впереди водопад. Я уже давно это знаю. Обратите внимание на скорость течения — для равнинной реки она явно великовата.

Однако реке все же удалось преподнести сюрприз полковнику. Она вильнула вправо, затем влево и за вторым поворотом просто исчезла. Впереди сплошной стеной стоял тропический лес, там, где вроде бы должно было пройти русло, высились вековые сейбы, растопырив огромные плоские корни, похожие на стабилизаторы ракет. И лишь близкий шум падающей воды показывал, что река вовсе не пропадает бесследно.

— Я же говорил — здесь много пещер, — произнес Джонс, подходя к краю провала неправильной формы, куда низвергался пенящийся поток. Дыра была достаточно велика, чтобы по сторонам от водопада осталось достаточно места для спуска. Брэддок направил вниз луч мощного фонаря, озарившего естественную чашу под водопадом, из которой текла дальше подземная уже река, и мокрые камни вокруг. Пещера была не слишком глубокой — метров двенадцать-пятнадцать; при известной ловкости, вероятно, слезть вниз по уступам можно было даже без специальных приспособлений — каковые, впрочем, у отряда имелись в изобилии. Однако полковник не отдал такой приказ.

— Почему мы не спускаемся? — спросил археолог. — Бандиты наверняка прошли там. И это согласуется с текстом: «Где свет светит во тьме, иди на закат» — то есть надо дойти до выхода из пещеры, а от него строго на запад.

— Бандиты, вероятно, прошли, — согласился Брэддок. — Но мне не нравится идея идти вдоль подземной реки, текущей в низкой пещере. Если пойдет дождь, нас может перетопить там, как котят.

— Нну… наверное, придется рискнуть, — неуверенно произнес Джонс. — Едва ли мы отыщем выход поверху, не зная, куда поворачивает река под землей.

— Пума-9! — вызвал полковник вместо ответа. — Давай робота.

Подошел двухметровый крепыш Кнутт и принялся распаковывать свой внушительный ранец. На свет явились рама с электродвигателем, четыре надувных колеса, приземистый герметичный кожух, суставчатая рука-манипулятор, телеобъектив и еще какие-то детали. Сборка заняла не больше четверти часа — и вот уже маленький робот (чуть больше фута в длину, по высоте и ширине при сложенном манипуляторе еще меньше) был готов к работе. Шины, надутые почти до сферического состояния, позволяли ему не только преодолевать препятствия на суше, но и держаться на плаву в воде; привод мог переключаться с колес на небольшой гребной винт. Робот был способен выполнять целый комплекс задач — от простой видеосъемки в видимом и ИК-диапазоне до разминирования. Многие операции его микропроцессорный мозг мог выполнить автономно, но наилучшие результаты достигались в режиме дистанционного управления — однако тут возникла проблема. Радиосигналы не пробились бы из глубины пещеры, а связь по проводу ограничивалась длиной последнего, к тому же провод мог зацепиться за какой-нибудь камень. Оставалось лишь надеяться на лучшее.

Робота аккуратно спустили на тросе вниз слева от водопада. Он коснулся колесами забрызганного пола пещеры, деловито поводил по сторонам объективом и двинулся вперед, транслируя изображение на плоский экран, развернутый Кнуттом наверху. Великан управлял своим маленьким подопечным с помощью небольшого пульта, похожего на геймпад игровой приставки. Впрочем, любители компьютерных игр, привыкшие к ярким спецэффектам, едва ли оценили бы однообразную тускло-серую картинку на экране, передаваемую роботом из абсолютного мрака пещеры. Эту картинку еще и периодически мотало из стороны в сторону, когда робот перебирался через очередную неровность каменного пола. Все же на экране можно было разглядеть и реку, которая, кажется, под землей текла еще быстрее, и своды естественного туннеля. Поначалу пещера выглядела достаточно просторной, словно опровергая опасения Брэддока. Но постепенно подземный туннель начал становиться теснее.

— Ну-ка задержись, — скомандовал вдруг оператору полковник, внимательно глядя на экран. — Подними камеру и дай подсветку во-от сюда… окей. Видите, док? Как по-вашему, что это за пятна?

— Скорее всего, факельная копоть, — ответил Джонс, рассматривая темные мазки на низком потолке.

— Свежие?

— Не похоже. Да и у бандитов, полагаю, все же есть электрические фонари.

— Значит, они остались здесь со времен древних майя?

— Не уверен, что они продержались бы в сыром воздухе 11 веков… хотя при таком освещении и без подробного исследования сказать трудно.

— К сожалению, роботу так высоко не добраться, а то мы могли бы взять соскобы…

— Вполне могу допустить, что эту пещеру посещали и позже, — продолжал археолог. — Индейцы более позднего периода, или конквистадоры. В любом случае, нам это едва ли может помешать. И, значит, вода не доходит до потолка даже в разгар сезона дождей.

— Посмотрим, что будет дальше, — буркнул полковник.

В тот же миг ярко сверкнула молния, и почти без паузы оглушительно грохнул гром, словно рядом взорвался склад боеприпасов. На землю хлынули струи дождя; защитные костюмы отряда были непромокаемы, но вода заливала и прозрачные забрала шлемов, и монитор. Все эти приспособления не боялись коротких замыканий, однако что-нибудь рассмотреть за сплошной пеленой струящихся капель было затруднительно. Брэддок недовольным тоном велел поставить палатку.

В палатке разместились трое — Кнутт, Брэддок и Джонс. Робот продолжал не слишком быстро, но уверенно ползти вперед. Тонкий трехкилометровый провод равномерно, лишь иногда чуть задерживаясь, разматывался с катушки; пещерный рукав сузился еще больше и свернул вправо, и провод, тянувшийся за роботом, должен был протянуться через реку, спрямляя поворот; Кнутт опасался, что здесь он может застрять в неровностях каменного берега, но все прошло благополучно. Однако спустя еще пару минут провод задергался, резко сматываясь с катушки, словно леска со спиннинга рыбака, у которого клюнула акула — хотя камера показывала, что робот едет с прежней скоростью.

— Что это? — воскликнул Джонс. — Или… кто?

Кнутт, не говоря не слова, развернул камеру назад — ровно в тот момент, чтобы увидеть в сером свете пенящийся вал воды, мчащийся по узкому туннелю. В следующий миг бурный поток, уже тащивший протянутый над рекой провод, обрушился на робота. Картинка на экране превратилась в лихорадочно мечущееся месиво, где ничего нельзя было разобрать.

— Вот что ждало бы нас, полезь мы туда, — назидательно изрек полковник.

— Надеюсь, с Маркусом такого не случилось, — пробормотал Джонс. — Странно, в табличках нет никакого предупреждения об опасности. А проявляется она, только когда зайдешь достаточно далеко, и возвращаться поздно…

— Так ведь таблички писались в расчете на местных, которые знают, как опасно соваться под землю в преддверии дождя, — возразил Брэддок. — Бандиты — тоже местные, и, думаю, они дождались безопасного времени…

— Или принесли жертву майянским богам, чтобы не было дождя, — криво усмехнулся археолог. Полковник покосился на него:

— Не хотите же вы сказать, что в это верите?

— В то, что это работает? Нет, конечно. В то, что они так сделали? Это вполне вероятно. Сейчас я думаю, что, может быть, тот безногий… Нет, если ваш человек — он ведь, кажется, сам индеец?

— Блэкбеар? Да. Чистокровный апач, хотя его отец был банковским клерком.

— Если он говорит, что ногу откусил кайман, наверное, так оно и было. Но их главарь мог специально приказать ему плыть через реку, а не вернуться обратно по тому же мосту, по которому он перешел туда — и мимо которого бандиты должны были вновь пройти. Приказал в расчете, что если боги захотят, то возьмут свое…

— Вы же говорили, они — добрые католики. Что, впрочем, не мешает им быть коммунистами и наркоторговцами.

— В таких местах верования порой образуют весьма причудливые сплавы.

Меж тем робот продолжал функционировать. Мельтешение на экране немного уменьшилось, но разобрать по-прежнему ничего было нельзя. Робота несло потоком, периодически стукая о потолок. Кнутт слегка уменьшил объем колес, придав конструкции нулевую плавучесть и притопив ее, чтобы избежать ударов. Теперь процессору робота удавалось более-менее стабилизировать положение, и он держал камеру почти что ровно. Камера, впрочем, по-прежнему не показывала ничего интересного — сплошную муть воды, которая периодически рывком сдвигалась вниз, открывая мокрый каменный потолок в нескольких дюймах над нею, быстро несущийся назад. С катушки стремительно скользнули последние витки, и провод завибрировал, натянувшись, как струна.

— Три километра, — констатировал Кнутт. — Включить обратное сматывание, сэр?

— Отставить, — возразил полковник. — Мы все еще не знаем, где выход из пещеры. Если дождь не кончится скоро…

Судя по тому, как лупил дождь по крыше палатки, кончаться явно не входило в его ближайшие планы. Запрошенная Брэддоком со спутника метеосводка это подтвердила.

— Придется отпустить робота в свободное плавание, — резюмировал полковник.

— Тогда мы его потеряем… сэр, — хмуро заявил Кнутт; в облике великана появилось что-то от мальчишки, узнавшего, что его щенка хотят утопить. — Мощности его мотора не хватит против течения такой силы.

— Я знаю. Сможешь запрограммировать его так, чтобы он послал сигнал, как только окажется вне пещеры?

— Да, сэр.

— Хотя… — Брэддок изучал карту на экране своего собственного ноутбука, — едва ли эта река вновь выходит на поверхность. Русло проходит слишком глубоко, нигде в окрестностях нет такой глубокой котловины. Очевидно, выход, тот, который «свет во тьме» — это просто дыра в потолке, ход, ведущий вверх. Туда можно вылезти, но не выплыть. Вальтер, задача усложняется. Надо, чтобы робот послал сигнал в эту дыру, когда будет проплывать мимо.

— Направленный сигнал, сэр?

— Какой же еще? Другой оттуда просто не дойдет.

— Зависит от многих факторов, сэр. Размер дыры, расстояние до нее по вертикали и горизонтали, скорость потока в том месте… Роботу нужно успеть сориентироваться, и хотя бы один спутник должен быть «виден» через дыру. Не зная заранее всех этих факторов, я бы оценил вероятность успеха как 50 на 50.

— Составляй программу.

— Да, сэр, — ответ прозвучал по-уставному четко, но, казалось, сама спина Кнутта, отвернувшегося к монитору (где поверх картинки из дергающихся серых пятен наложилось окно команд), выражала недовольство. Робот будет потерян в любом случае, а шансы на успех далеки от идеальных. И это притом, что к вечеру дождь наверняка кончится, и еще через час-другой по туннелю можно будет безопасно пройти. Ну и что, что искать выход и выбираться придется ночью — как будто у них нет приборов ночного видения! Конечно, спасение американского археолога важнее спасения робота, а в этом деле может быть важен каждый час. Однако подобная трата робота все равно казалась Кнутту неоправданной; в конце концов, тот мог бы пригодиться и позже, и как знать, насколько важнее оказалась бы его задача…

Но приказ есть приказ. Кнутт ввел последние команды, быстро прогнал симуляционный тест и объявил:

— Даю команду отцепить провод.

— Подтверждаю, — ответил полковник.

Экран робота погас. Натянутый провод обвис.

Теперь взгляды всех троих, сидевших в палатке, сосредоточились на мониторе Брэддока, куда была выведена карта. Если роботу удастся связаться со спутником, спутник, в свою очередь, свяжется с ноутбуком полковника и передаст координаты точки, откуда был послан сигнал.

Прошла минута… две… пять…

— Док, в ваших табличках что-нибудь говорилось о протяженности маршрута? — спросил Брэддок.

— Нет. Но система подземных пещер может быть весьма обширной и извилистой.

— Вальтер, какой была скорость потока в точке отцепления?

— 28 километров в час, сэр.

— Примерно километр за две минуты… ну, подождем еще.

Джонс понимал, что прикидывает Брэддок. Древние майя с факелами едва ли шли по подземелью быстрее, чем 4 км/ч. А время горения факела ограничено. С одним факелом вряд ли они могли пройти больше 5–6 км — а робот прошел три километра еще до точки отцепления. Правда, никто не мешал им брать с собой по несколько факелов и поджигать их по очереди… Джонс представил себе, каково это — милю за милей, час за часом пробираться сквозь ледяной мрак каменного туннеля, едва рассеиваемый дрожащим светом пламени, слышать рядом шум воды и каждую секунду ждать, что наверху начнется дождь и сюда, вниз, хлынет поток, от которого некуда деваться… Бррр! Жутко думать, что он сам чуть было не полез туда, поддавшись не внушавшей опасений ширине начальной части подземного хода.

— Десять минут, сэр. Боюсь, мы его потеряли.

— А ты не бойся раньше времени, — буркнул полковник. — Тем более что, если дальше пещера расширяется, то скорость течения падает.

Прошло еще несколько минут, и тут в палатку просунулась голова Эплсворта в мокром шлеме:

— Сэр, река подходит к палатке.

— Ладно, сворачиваемся, — Брэддок поднялся, складывая ноутбук. И в тот же миг компьютер громко пискнул.

Полковник поспешно снова развернул экран. На мониторе пульсировала ярко-красная точка.

— Он все-таки сделал это! Хорошая работа, Вальтер.

Однако то, что Брэддок разглядел на экране, не слишком ему понравилось. Выход из-под земли находился менее чем в пяти километрах от отряда по прямой — но эту прямую пересекали длинные складчатые холмы, протянувшиеся как раз поперек пути. Крутизна склонов этих холмов в некоторых местах достигала семидесяти градусов. Гряду холмов можно было обойти, сделав шестнадцатикилометровый крюк — но не длина этого пути в абсолютных цифрах смущала полковника, а густота зарослей, хорошо различимая даже на спутниковых снимках. Скорее всего, джунгли здесь срослись в сплошную непроходимую массу, где один километр пути может отнять целый день. Холмы тоже заросли лесом, но не так сильно. Так что вариантов оставалось два — дожидаться, пока кончится дождь и спадет вода, и идти через пещеру, исходя из того, что ночью здесь дождей не бывает, или же лезть через холмы.

Меж тем воды разлившейся реки уже облизывали северный угол палатки, и люди поспешно вышли наружу, под ливень. Двое солдат быстро свернули палатку.

Джонс подумал о роботе, который, исполнив свой долг и послав последний привет на спутник, уплывал по подземной реке все глубже во мрак — теперь уже навсегда. Еще несколько часов проработают его аккумуляторы, камера, периодически выныривая из воды, будет сканировать своды пещеры, электронный мозг будет анализировать обстановку, тщетно ища возможность для возвращения, модули долговременной памяти будут прилежно заполняться информацией, которую уже никто не сможет востребовать. Затем напряжение начнет падать, и системы отключатся одна за другой. Ослепший и парализованный, робот продолжит свой путь в один конец и, скорее всего, в итоге навсегда упокоится в каком-нибудь подземном озере. Впрочем, нельзя исключать, что когда-нибудь он все-таки еще поднимется на свет — если через множество тысячелетий его откопает археолог будущей цивилизации. Учитывая, что робот сделан в основном из химически инертных материалов либо покрыт таковыми, он имеет неплохие шансы сохраниться до той поры. И археолог, обнаруживший его в толще горных пород, чей возраст заметно превышает возраст человеческой цивилизации, возможно, сделает вывод о посещении древней Земли инопланетянами…

— «Утонувшей вещи троекратно бойся», — словно прочитал его мысли Брэддок. — Как по-вашему, это может быть указанием на какой-то предмет, утонувший в туннеле? Или, может быть, все-таки предупреждением об опасности утонуть там?

— Едва ли, — пожал плечами археолог. — Это из другой части текста, не той, что описывает дорогу к святилищу… Какие у нас дальнейшие планы?

— Метеопрогноз плохой, — ответил полковник. — Едва ли пещера станет проходимой раньше, чем через пять-шесть часов. Придется лезть через холмы.

— В дождь по мокрым склонам?

— Именно так, док. По мокрым и крутым. Еще вопросы?

Джонс, с видом «надеюсь, вы знаете, что делаете», натянул лямки своего ранца.

Грязь жирно чавкала под ногами, трава была скользкой, то и дело приходилось переступать через мутные ручьи, а с каждой задетой ветки обрушивался целый водопад — но в целом до подножия первого из холмов отряд добрался без приключений. Здесь участники операции остановились.

— «Гекконки», — скомандовал Брэддок.

Бойцы надели специальные перчатки и бахилы, способные удержать взрослого человека даже на отвесной гладкой стене. Эти простые на вид приспособления были изготовлены с помощью нанотехнологий; миллионы крохотных волосков прилегали к поверхности стены столь плотно, что вступали в действие силы межмолекулярного притяжения — силы Ван-дер-Ваальса. Сам принцип разработчики позаимствовали у природы — именно так устроены лапы ящерицы-геккона, способной бегать даже по потолку. Однако, поскольку спецназовцам приходится карабкаться не только по гладким стенам, искусственные «гекконки» имели и крючочки куда большего размера, и даже выпускающиеся когти двухдюймовой длины.

В тренировочном лагере Джонс прошел инструктаж и короткую практику по пользованию «гекконками», но все же теперь к нему подошел О\'Лири, проверил, надежно ли доктор затянул ремни на запястьях и лодыжках (служившие не только креплением, но и контактами для управления когтями с помощью биотоков кожи), удостоверился, что когти нормально выходят и убираются, и хлопнул археолога по плечу, давая добро. Джонс, который был не в восторге от подобной фамильярности, выдавил из себя улыбку и полез на холм следом за уже двигавшимися вверх бойцами.

Поначалу подъем был не слишком крутым, так что достаточно было лишь переставлять ноги, но вскоре участникам операции пришлось карабкаться, используя все четыре конечности — то хватаясь за корни и ветви, то прилепляясь «гекконками» к голому боку скалы, с которого водяные потоки давно смыли всякую почву. Подсознание Джонса, никогда в своей жизни не бывшего ни гекконом, ни хотя бы тренированным спецназовцем, активно противилось способу передвижения, который с точки зрения обычного человеческого опыта означал верное самоубийство; каждый раз, прилепляя руку или ногу к склону, на котором не за что было держаться, доктору приходилось ломать свой инстинкт самосохранения. Однако «гекконки» работали безукоризненно, и постепенно инстинкт примирился с достижениями прогресса. Однако быстрее, чем уходил страх, накапливалась усталость. Сердце стучало где-то в районе горла, мышцы наливались болезненной свинцовой тяжестью — особенно мускулы рук: Джонсу доводилось проходить десятки километров за день, в том числе во время своего недавнего бегства от бандитов, но чемпионом по подтягиванию он не был. В конце концов он застыл на очередном уступе; дождь, наконец, закончился, и до гребня первого (самого низкого) из холмов оставалось не больше дюжины метров, но археолог не чувствовал в себе сил на последний рывок. Полковник, ушедший было вперед (точнее, вверх), заметив это, полез обратно; к археологу направился и Хоренстиин. Медику не требовалось расспрашивать Джонса о его состоянии — биометрические датчики были в каждом из костюмов, и теперь Хоренстиину достаточно было вывести данные археолога на забрало своего шлема.

— Стандартную дозу? — осведомился полковник.

— Да, — кивнул Хоренстиин, извлекая одноразовый шприц, уже заполненный раствором.

— Не надо… — попытался протестовать Джонс. — Я… сейчас… немного отдышусь и…

— Док, мы не на Олимпиаде, и здесь нет допинг-контроля, — пресек дискуссию Брэддок.

Археолог обреченно поднял рукав комбинезона. Игла была очень тонкой, укола он практически не почувствовал. Зато последствия ощутил в первую же минуту. Казалось, усталость и боль уходят с каждым ударом сердца, и с каждым вздохом мозг и все тело наполняет радостная уверенность в своих силах. Пульс, правда, остался несколько выше нормы, но теперь сердце не трепыхалось, как овечий хвост, а стучало мощно и размеренно, словно поршень могучей, идеально отлаженной машины. Джонс почувствовал, что готов одним махом залезть не то что на этот чертов холм, а на Эверест.

— Как самочувствие? — приподнял уголок рта полковник.

— Лучше и представить трудно! — воскликнул ученый, но тут же на его лицо вновь легла тень озабоченности. — Только… знаете, я ведь никогда никакой дряни… не то что «травки» в студенческие годы — я даже кофе не пью…

— Это не наркотик, — повторил Брэддок слова Хоренстиина. — Хотя, конечно, в свободной продаже вы этот препарат не найдете. Потому что силы не берутся из ниоткуда — вы просто тратите ресурсы, которые обычно организм предпочитает сберегать на крайний случай. Позже они восстановятся. Если не переусердствовать с дозировкой.

— А вы не будете делать себе такие уколы?

— Нам пока нет необходимости. Но попозже — вполне возможно.

Зимний день уже подходил к концу. К тому времени, как отряд спустился в ложбину между первым и вторым гребнем, окончательно стемнело, но, как и накануне, люди продолжали путь. Подъем, спуск, снова подъем… Перед штурмом последнего гребня уколы понадобились и кое-кому из спецназовцев. Никто не пытался форсить, делая вид, что он выносливей, чем на самом деле; всякий понимал, что переоценка его собственных сил в критической ситуации может оказаться смертельно опасной не только для него самого, но и для товарищей.

Наконец отряд начал спуск по вогнутому полумесяцем склону последнего холма. Где-то у его подножия, чуть ближе к южному рогу полумесяца, находился выход из пещеры, пока что неразличимый даже с помощью приборов ночного видения. А дальше на запад до самого горизонта простирался сплошной массив джунглей, выглядевших совершенно непроходимыми. Зрелище это, тем более отчетливое, чем ближе к зарослям подходили участники операции, способно было, казалось, повергнуть в уныние любого путешественника — однако полковника только радовало.

— Я опасался, что дождь смыл все следы бандитов, — поделился он с Джонсом, — но теперь у нас не возникнет проблем. Достаточно лишь найти, где они прорубались сквозь чащу, а дальше мы пойдем за ними по этому коридору, как поезд по рельсам за рельсоукладчиком. Если лес и дальше такой же густой, мы можем догнать их уже завтра. В вашем тексте что-нибудь говорится о длине этого участка пути?

— Нет, — буркнул Джонс; несмотря на еще не закончившееся действие стимулятора, у него дрожали руки и ноги, и к тому же разыгрался совершенно зверский аппетит. — И про заросли тоже. Наверное, тогда лес здесь еще не был таким густым. Но это — последняя часть пути. Надо идти от пещеры на запад, пока не увидим храм. Наверное, он не очень далеко, раз не указаны другие ориентиры.

— На что обычно похожи храмы майя?

— На ступенчатые пирамиды с плоской вершиной. Высота может быть до нескольких десятков метров.

— На спутниковых кадрах района нет ничего похожего.

— За 11 веков пирамида могла зарасти травой и деревьями. Да и вряд ли она очень высокая, если святилище тайное. Возможно, сейчас она больше похожа на пригорок, чем на искусственное сооружение.

— Есть шанс, что бандиты не узнают ее, даже если увидят?

— Зависит от ее состояния. Теоретически это не исключено. Но Маркус узнает. Он, как-никак, профессионал.

— Очень хорошо. Значит, у него еще остается пространство для маневра. Надеюсь, мы настигнем их вовремя.

Блэкбеар, спустившийся первым, доложил, что видит выход из пещеры. Вскоре к нему присоединились остальные. В отверстый зев, наклонно уводивший вниз, под холм, еще стекали последние вялые ручейки; можно было расслышать, как далеко внизу, в непроглядной даже для приборов ночного видения тьме, журчит вода.

— Этот ход идет точно в направлении «восток-запад», — заметил Джонс. — Весной и осенью на закате через эту дыру снизу действительно видно солнце.

Куда более важным, впрочем, было другое открытие, сделанное буквально через пару минут: Биденмайер обнаружил место, где мачете бандитов вгрызлись в переплетения ветвей. Теперь уже не оставалось сомнений, что «красным партизанам» и, очевидно, их пленнику удалось благополучно выбраться из-под земли. Перерубленные тут и там ветки, увядшие обрывки лиан, валяющиеся на земле сучья и впрямь образовывали уходящий на запад коридор, идти по которому было не в пример приятнее и быстрее, нежели прокладывать его. Тем не менее, Джонс едва держался на ногах, да и остальные нуждались в отдыхе, и Брэддок объявил привал.

С утра мышцы Джонса болели так сильно, что хотелось стонать. Хоренстиин вновь сделал ему какую-то инъекцию, не столь сильнодействующую, как накануне — «просто чтобы снять неприятные ощущения». Измученный археолог уже не допытывался, насколько она безвредна.

Поскольку спать легли поздно ночью, то выступили в путь уже засветло; накануне дождь сбил жару, но теперь солнце, едва поднявшись над лесом, шпарило вовсю, и сырые джунгли окутались плотным туманом испарений. Тем не менее, идти по проложенной бандитами тропе было легко — особенно учитывая все навигационные приспособления, имевшиеся в распоряжении отряда. Единственное, что беспокоило Брэддока, так это возможность засады возле тропы, поэтому головной дозор (а, стало быть, и весь отряд) продвигался вперед все же не так быстро, как хотелось. Пока что, впрочем, детекторы движения и тепла не фиксировали ничего крупнее и опаснее птиц.

К полудню туман, наконец, рассеялся, и над головой сквозь густую сеть переплетенных ветвей проглянуло ясное небо. Брэддок немедленно запросил свежие данные со спутников, но сплошной зеленый ковер по-прежнему оставался непроницаем для космических глаз. С земли же, несмотря на дождь, удавалось обнаружить кое-какие следы бандитских привалов; судя по тому, сколько раз «красные партизаны» останавливались на ночлег, путь через сплошные заросли занял у них не менее пяти дней, в то время как шедшие по «коридору» спецназовцы преодолели ту же дистанцию уже к вечеру. Последний бандитский привал был, очевидно, сделан совсем недавно.

Деревья меж тем становились все выше и толще, и в конце концов отряд вступил в по-настоящему древнюю часть леса. Многие стволы здесь достигали добрых двухсот футов в высоту. Их пышные кроны тесно переплетались там, наверху, едва пропуская свет даже в полдень, а тем более в вечерний сумеречный час; однако нижние ветви давно засохли и отвалились, а молодой поросли не хватало света. Конечно, кое-какие деревца и кустарники все равно росли в благодатном тропическом климате, но в целом подлесок здесь был слишком чахлым, чтобы образовать непроходимые заросли. Здесь, очевидно, бандиты вновь набрали нормальную скорость, а значит, и спасательной экспедиции рано было думать о привале. Брэддок решил идти всю ночь, при необходимости — вновь прибегнув к стимуляторам, лишь бы настигнуть террористов до рассвета.

Все, однако, разрешилось еще раньше. Внизу все уже лежало в густой тени, но листва в вышине еще золотилась в закатных лучах, когда впереди воздух раскололи автоматные очереди.

Отряд мгновенно залег (замешкавшемуся археологу помогла это сделать тяжелая лапища Кнутта), но уже в следующий миг стало ясно, что непосредственной опасности нет. Стреляли слишком далеко и, вероятнее всего, в другую сторону.

— Пума — Пума-1, огонь очередями прямо по курсу, дистанция на слух — около шестисот метров от позиции головного дозора, — спокойно доложил Биденмайер. — Противника пока не наблюдаю. Стрельба ведется примерно из одного места, ответных выстрелов не слышно.

— Это ведь не по нам? — доктор подполз к полковнику.

— Нет. Даже если бы нас засекли, подпустили бы ближе.

— Тогда кто это?

— Я знаю не больше вашего.

— Может, правительственные войска Гватемалы?

— Едва ли они забрались в такую глушь. Скорее уж бандиты перессорились друг с другом.

— Так чего мы ждем? Маркус в опасности!

— Хотите оказаться в опасности вместе с ним? Док, это ситуация, о которой я предупреждал. Держитесь позади и не путайтесь под ногами у профессионалов. Восьмой, девятый! Прикрываете доктора, если что — без церемоний. Первый, второй! Пошли вперед, но осторожно. Остальные — рассредоточиться и перебежками вперед, сближение с головным дозором до пятидесяти метров. Без приказа первыми огня не открывать. Помните, что доктор Квинсли сейчас может выглядеть не так, как на фото.

На фотографиях, предъявленных спецназовцам, Маркус Квинсли имел щегольской вид и был идеально выбрит, но после двух месяцев плена вполне мог оказаться не менее бородатым, чем партизаны.

Спецназовцы перебегали от дерева к дереву, быстро осматриваясь по сторонам. В сумраке леса они полагались не столько на собственные глаза, сколько на детекторы движения и приемники инфракрасного излучения. Пока что, однако, ни глаза, ни приборы не фиксировали ничего необычного — несмотря на продолжавшуюся впереди автоматную пальбу. Впрочем, характер стрельбы изменился. Стреляли столь же яростно, длинными очередями, но, похоже, в общем хоре стало меньше голосов. Не иначе, несколько стрелков выбыли из строя.

— Пума — Пума-1, вижу впереди троих бандитов. Они залегли и стреляют в северо-восточном направлении. Садят длинными, похоже, больше наудачу, чем в цель. Видимо, патронов у них пока достаточно. Их противника по-прежнему не наблюдаю.

— Пума-лидер — Пума-1, продолжать наблюдение, огня не открывать.

На индикаторах шлемов, помимо зеленых отметок других членов отряда, появились три красные — Биденмайер, по очереди наводя прицел на бандитов, зафиксировал их координаты и передал общей компьютерной системе.

Глебски и О\'Лири тем временем пробирались вперед на правом фланге. Судя по сообщению Биденмайера, они сейчас находились даже ближе к неведомым врагам «красных партизан», чем сами террористы — во всяком случае, на этом направлении — и потому удвоили осторожность. И все же силуэт, спрятавшийся за деревом в высокой траве и едва различимый даже в инфракрасном диапазоне, О\'Лири заметил слишком поздно.

— Пятый, справа! — крикнул он, и Глебски с оружием в руках начал разворачиваться к источнику опасности — успев повернуться ровно настолько, чтобы стрела, прилетевшая из мрака, ударила его точно в сердце.

Палец Глебски надавил на спуск, отправляя в полет одну за другой восемь пуль, но все они ушли выше цели. Грохота очереди не было — готовясь к бою с превосходящим противником, где главная ставка делается на скрытность и внезапность, спецназовцы установили на свои М16 глушители, так что, если бы не продолжающаяся пальба на западе, тишину нарушили бы лишь быстрые негромкие хлопки, лязганье ходящей туда-сюда затворной рамы и шорох срезанных пулями кустов. Солдат упал в траву, а его противник уже скользил ужом прочь от раскрытого убежища, надеясь занять новую позицию. О\'Лири выстрелил тремя пулями. Тело лучника трижды дернулось и застыло.

— Пума — Пума-шесть, в пятого стреляли из лука, я снял стрелявшего, — доложил О\'Лири.

— Пума-пять, в порядке? — спросил Брэддок.

— Что мне сделается… — ответил Глебски не по уставу. — Прицел мне сбил, гад. Разрешите осмотреть тело?

— Пока подожди. Там рядом наверняка другие. Седьмой, десятый — на правый фланг, поможете пятому и шестому. Пума, разрешаю превентивный огонь по лучникам, не участвующим в перестрелке с бандитами.

— Ээ… Пума, — вклинился вдруг в радиообмен доктор. — Осторожней там с этими стрелами. Они могут быть отравлены.

— Парни, слышали, что сказал док? Не хватайтесь за эту дрянь голыми руками.

Пожалуй, это был единственный способ, каким стрелы могли повредить спецназовцам. Их защитные костюмы представляли собой сплошной гибкий доспех, где между двумя слоями кевларовой материи находилась жидкая взвесь особых наночастиц, при ударе мгновенно изменяющих конфигурацию с аморфной на кристаллическую. Костюм в этом месте становился твердым и непробиваемым даже для пули из «Калашникова», не говоря уж о стреле — а потом вновь делался мягким и не стеснял движений, что выгодно отличало его от бронежилетов старого образца. Впрочем, удар все же оставался чувствительным и грозил синяком, так что натренированные рефлексы Глебски недаром заставили того немедленно залечь, как только он понял, что по нему стреляют.

— Пума-один, двое бандитов убиты стрелами, один дал очередь веером по лесу и побежал к югу. Вижу троих лучников, один, похоже, ранен. Двигаются в том же направлении. Снять?

Брэддок на миг задумался. Хотя лучники равно враждебны ко всем чужакам, те из них, что стреляют по бандитам, объективно полезны. С другой стороны, если они и дальше будут расправляться с партизанами столь же успешно, можно не успеть спасти Квинсли…

— Сможешь снять всех троих так, чтобы они не успели дать знак своим?

— Без проблем, сэр. Они меня не видят, пропущу мимо и…

— Давай. И осторожней, смотри, чтобы к тебе не подобрались сзади.

Предупреждение было своевременным, но не для Биденмайера. В тот же миг двигавшиеся в арьергарде Альварес и Дьюк были атакованы с тыла. Сразу полдюжины стрел полетели в них из травы — казалось бы, из тех самых мест, которые бойцы только что прошли, не обнаружив никакой опасности. Пять из шести попали в цель; спецназовцы рухнули в траву, но все еще не видели своих врагов, а потому не стали открывать бесполезный огонь. Дьюк вскинул было штурмовую винтовку, но Альварес тихо велел ему не двигаться. Уловка сработала: их, очевидно, сочли убитыми (что было единственным разумным предположением для всякого, незнакомого со свойствами наноброни), и около минуты спустя стрелявшие показались из укрытий. Похоже, у некоторых из них были отрыты настоящие окопы, прикрытые сверху дерном с растущей травой. Теперь спецназовцы впервые отчетливо увидели стражей леса; их почти голые, несмотря на вечерний холод, мускулистые тела блестели, длинные черные волосы были заплетены в косички, а скуластые горбоносые лица не оставляли сомнений в принадлежности к коренной американской расе. Головы венчали высокие шлемы в форме черепа. Помимо луков, аборигены были вооружены ножами и топорами, но самые чувствительные металлодетекторы не среагировали бы на это оружие — лезвия были кремниевыми!

Спецназовцы подпустили их на несколько метров, а затем полоснули очередями в упор. Двое из шестерых умерли не сразу, но ни один не издал ни звука. А детекторы движения уже фиксировали за деревьями новые объекты.

— Пума-двенадцать, — доложил Дьюк, — у нас становится жарко.

— Пума, сбор вблизи моей позиции, — принял решение Брэддок. Аборигены окружали отряд, явно превосходя его численно, и рассеянная тактика, эффективная для нападения с разных сторон, не годилась для обороны.

Нападавшие, похоже, тоже это понимали. Убедившись после нескольких попыток, что обстрел из укрытий не приносит странным пришельцам вреда, они не впали в панику, что было бы естественно ожидать от дикарей (и даже от более цивилизованных солдат, столкнувшихся с неуязвимым противником), а бросились в атаку, пытаясь рассечь отряд на несколько частей и атаковать окруженных со всех сторон врукопашную. Они уже не несли с собой бесполезных луков — вместо этого у многих были дротики и копья, способные хотя и не пропороть наноброню (впрочем, даже это можно было бы сделать, если не резко ударить, а плавно надавить), но нанести заметные травмы просто за счет массы и силы удара.

Судя по всему, в первую очередь лесные стражи стремились отрезать спецназовцев от бандитов, сочтя две эти группы чужаков союзными. В этом была их ошибка; авангард отряда легко отступил на соединение с остальными товарищами, но если бы те же силы были брошены на отсечение Блэкбеара и Биденмайера от основной группы, спецназовцы могли бы оказаться в серьезной беде. Неуязвимость для стрел и даже пуль отнюдь не означала полной безопасности: сильный удар копьем мог иметь последствия вплоть до перелома, а несколько аборигенов, набросившись со всех сторон, могли элементарно схватить солдата за руки и за ноги, а дальше уже сделать с ним, что угодно — например, сорвать шлем и перерезать горло, или сломать позвоночник.

Именно такая угроза нависла над Эплсвортом, в которого при отступлении на левом фланге попало сразу два брошенных копья, сбив его с ног. Спустя пару секунд солдат уже вновь был на ногах, но к этому времени его уже окружали пятеро аборигенов. Эплсворт успел выстрелить в двоих, когда другие двое схватили его сзади, а еще один подсек копьем под ноги, снова валя на землю. «Четыре, нужна помощь!» — крикнул спецназовец в микрофон шлема.

На выручку к товарищу устремился Джексон, бывший ближе всех к Эплсворту. Он успел сделать на бегу лишь два выстрела, ранив одного из нападавших, и тут в его магазине закончились патроны. Перезарядка оружия заняла буквально секунду, однако на пути у Джексона уже выросли еще двое лесных стражей, и один из них метнул свой топорик, попав как раз по штурмовой винтовке. Несмотря на силу удара, солдату удалось удержать оружие, однако от сотрясения патрон перекосило, и М16 заклинило. Времени исправить ситуацию уже не оставалось, и Джексон встретил одного из врагов прикладом в лицо, а другого — ногой в солнечное сплетение. Первый отшатнулся назад и упал в состоянии нокаута, обливаясь кровью из раны на лбу и расплющенного носа, но второй выдержал удар так, словно вместо живота у него была броневая плита, да еще попытался захватить ногу Джексона. Тому пришлось прыгнуть на землю, выворачивая ногу из захвата. Его противник прыгнул с ножом сверху, целя в щель между высоким воротом комбинезона и забралом шлема. Джексон успел увернуться и ударить врага выпрямленными пальцами в кадык. Тот откинулся набок и захрипел. Джексон вывернулся из-под тела противника, машинально отметив, какое оно скользкое — видимо, стражи леса натирались жиром или чем-то подобным, дабы их труднее было схватить в рукопашной схватке — но к обезоруженному спецназовцу уже подбегали еще двое с копьями.

«Бен, лови!» — услышал он. Барахтавшийся под своими врагами Эплсворт сумел бросить товарищу свою штурмовую винтовку. Один из новых противников Джексона попытался отбить ее копьем в воздухе, но не дотянулся буквально на пару дюймов. Джексон схватил оружие и, лежа на спине, прокрутился по кругу, дав две коротких очереди. Когда враги рухнули в траву, расплескивая кровь, он вскочил на ноги и бросился на помощь Эплсворту. С того уже сорвали шлем, и жить ему оставалось считанные секунды.

«Четвертый, замри!» — крикнул Джексон, опасаясь попасть в товарища (что было особенно опасно теперь, когда голова Эплсворта не была защищена). Тот повиновался, хотя инстинкт самосохранения велел извиваться и вырываться изо всех сил. Сидевший у него на спине абориген рванул голову солдата назад и махнул ножом в сторону его горла, но довершить свое движение не успел: три пули Джексона превратили его голову в месиво из крови, костей и ошметков мозга. Следующая короткая очередь сразила второго, а с третьим Эплсворт, высвободивший руки, сцепился сам и после нескольких секунд яростной борьбы сумел свернуть врагу шею.

Но новые аборигены уже спешили к месту схватки, да и нокаутированный начал приходить в себя (его товарищ по-прежнему беспомощно хрипел на земле — как видно, у него была сломана гортань). Джексон дал еще несколько коротких очередей по сторонам, пока Эплсворт подбирал свой шлем и штурмовую винтовку Джексона. Рывок затворной рамы — и заклинивший патрон вылетел в сторону, возвращая М16 в рабочее состояние. Как раз вовремя — теперь Эплсворт прикрыл веерной очередью Джексона, пока тот перезаряжался. Оба солдата бросились бежать в направлении остального отряда. Два дротика пролетели рядом с ними, но не попали. «Третий, четвертый, пригнитесь!» — услышали они по радио, и, едва эта команда была исполнена, над их головами просвистели пули навстречу преследующим их врагам. Полминуты спустя весь отряд был в сборе и занял круговую оборону. Несколько бойцов получили ушибы от ударов копьями и дротиками, но серьезно никто ранен не был.

Еще несколько фигур мелькнули между деревьями, пытаясь метнуть дротики — и рухнули под меткими выстрелами. После этого атаки на позиции спецназовцев прекратились, хотя «красные партизаны» по-прежнему стреляли. Впрочем, не исключено, что они просто палили в темноту, не видя противника.

Элизабет Уэтмор

— Отбились? — спросил Джонс, пытаясь облизнуть сухим языком пересохшие губы. Руки противно дрожали, даже хуже, чем тогда, когда он убегал по джунглям от бандитов. Те тоже были смертельно опасны, но все же не внушали такого страха, как эти безмолвные фигуры, возникавшие из темноты. Ни один из аборигенов так и не издал ни вскрика, даже когда получал серьезную рану.

Валентайн

— Нет, — мрачно возразил полковник, изучая показания детекторов. — Прячутся за деревьями, выжидают. Не иначе, надеются взять нас измором. Док, вы знаете, кто это такие?

Elizabeth Wetmore

— Храмовая стража… — пробормотал археолог. — Черт, я думал, они бывают только в приключенческих фильмах. Никогда не слышал о таком в реальности… в наши дни.

— Вероятно, те, кто с ними сталкивался, уже не смогли об этом рассказать. Но вы не беспокойтесь, мы им не по зубам.

VALENTINE

— Я не пойму, — подал голос Кнутт, — если эти чертовы дикари всю жизнь живут здесь, то почему не боятся огнестрельного оружия? А если все-таки выбираются в цивилизованный мир, почему сами не вооружились получше?

— В сумраке леса у лука и дротика есть свои преимущества перед винтовкой, демаскирующей себя каждым выстрелом, — возразил Брэддок. — Но я и впрямь не пойму, почему они нас не боятся. Ну, допустим, сюда уже наведывался кто-нибудь с винтовками… или аркебузами… и такое для них уже не новость. Но они же видят, что стрелы нас не берут, они уже потеряли человек сорок только от нашего огня — а ведь бандиты тоже наверняка хоть изредка попадают в цель… и все равно они не отступают.

Copyright © 2020 by Elizabeth Wetmore

— Кажется, они и боли не чувствуют, сэр, — добавил Эплсворт. — Я бил прямо в болевые точки — никакой реакции.

Cover design © Jo Walker

— Какой-нибудь наркотик, — предположил Хоренстиин. — Как у скандинавских берсерков, которые перед боем ели мухоморы. В этих лесах подходящих грибов тоже хватает.

Перевод с английского Виктора Голышева

— Но просто обезумевшими они не выглядят, — заметил полковник. — Они не тупо нападают толпой, у них есть тактика, и они перестраивают ее сообразно ситуации. В том числе — неожиданной для них ситуации. Такое впечатление, что им попросту наплевать на собственные жизни — а в остальном они ведут себя вполне разумно.



— Не думаю, что им наплевать, — произнес Джонс. — Просто они солдаты, как и вы. И их задача — не допустить нас к храму. Любой ценой, не считаясь с потерями.

© Голышев В., перевод на русский язык, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

— Даже солдаты капитулируют перед явно превосходящим противником.

* * *

— Зависит от того, что стоит на кону. Вот вы, полковник, капитулировали бы перед бандой исламских террористов, рвущихся к пульту управления ядерными ракетами? Или все-таки сражались бы до последнего?



— Все эти байки об абсолютном оружии, спрятанном в храме?

— Во всяком случае, они не считают, что это байки.