Прошло больше получаса, а Надя еще не возвратилась. Встревоженная, Вера накинула халат, взяла в руки грязный, жирный от супа черпак, который лежал на крышке котла, и вышла из комнаты.
Услышав голоса, почувствовала, как волосы у нее на голове шевелятся – неужели это снова Татьяна?
Перед дверью в душевую она остановилась, прислушалась.
– …хочешь сказать, что она не пошла с нами, потому что поехала с Саватеевым? Чего молчишь? Она была у вас в комнате, я знаю, может, она рассказывала что-то Верке? Ты, дура, откроешь наконец рот или нет?
– Да ничего не знаю я… – ревела в голос Надя. – Оставь меня в покое!
– Вы все против меня, думаешь, я не чувствую этого? И все это из-за этой вашей суки Наташки? Что она набрехала вам вчера? Она же виделась с Вадимом, а он уж точно не стал бы молчать и рассказал ей о том, что произошло в городе. Как он поступил со мной… Тебе об этом что-нибудь известно?
– Говорю же, не знаю я ничего!
– Тогда почему же Верка не разговаривает со мной? Смотрит на меня так, словно я девка какая… Да кто вам дал право судить меня? Что вы обо мне вообще знаете? Это Наташка – самая настоящая бл…дь, понятно? И Вадим переметнулся к ней лишь потому, что она позволяет ему то, что нормальные девушки позволить не могут. Но ты все равно не поймешь… Короче, так. Узнай, что Наташка наговорила обо мне Верке, поняла? Ты слышишь меня?!
– Да не могу я… Мы с Верой не подруги, а просто соседки. Она, даже если что-то и знает, ничего мне не расскажет. Она презирает меня, считает глупой. Вы все считаете меня глупой… – заливалась слезами близкая к истерике Надя.
Вера не выдержала, вошла. Вероятно, она выглядела так нелепо, комично в халате и с половником в руках, что Татьяна от удивления просто потеряла дар речи. Растрепанная, в короткой ночной рубашке в розовых слониках и домашних тапках на босую ногу, она и сама выглядела не очень-то. Вере показалось, что у нее слишком короткие, с круглыми полными икрами ноги.
«Да, дорогуша, – подумала Вера, – тебе ой как далеко до длинноногой красавицы Наташи!»
– Оставь ее в покое, иначе я завтра же утром пожалуюсь на тебя директору дома отдыха, поняла? – Голос Веры предательски дрожал. – Скажу, что ты третируешь нас обеих, что ты пьешь как сапожник, куришь траву и вообще… воруешь деньги! Я сделаю это, если ты не прекратишь издеваться над Надей.
– Чего?! Да пошла ты… Не лезь не в свое дело! Трахаешься со своим уродом Ваней, которому все равно кого трахать, вот и пожалуйста! А мне этой деревенщины не надо! У меня в городе парень есть, понятно?
– Я знаю, что произошло с тобой в городе. Будешь и дальше третировать Надю, я всем расскажу, понятно? – взорвалась Вера.
– Значит, я была права… – зашипела побледневшая Татьяна, и такая она в тот момент была отвратительная и некрасивая, что Вера поймала себя на том, что и сама с удовольствием врезала бы ей, заехала бы кулаком прямо в ее красную, блестящую от крема физиономию. Никогда прежде Вера не испытывала ни к кому таких эмоций, никто еще не вызывал в ней столь мощного чувства отвращения, злости и презрения!
– …это Наташка, сука, тебе все рассказала, – продолжала шипеть, мерзко щуря глаза, Татьяна. – Да что б ты знала – это Вадим все подстроил, понятно? Я не хотела!
– Рассказывай сказки. Говорю же – я все знаю. Надя, пойдем. – Вера помогла Наде, замершей в неудобной позе на холодном кафельном грязном полу, подняться, обняла ее за талию, и они вместе направились к выходу. Уже перед тем, как закрыть за собой дверь, Вера повернулась и бросила разъяренной, трясущейся, с багровым лицом Татьяне: – А самое ужасное заключается в том, что тебе никогда, даже когда тебе стукнет сороковник, не будет стыдно за то, что ты сделала и еще будешь делать. Ты – моральный урод, поняла? Тварь!
Вера и сама не могла понять, откуда у нее взялись силы, чтобы все это высказать. А это хлесткое слово «тварь» она вообще произнесла первый раз в жизни!
По дороге в комнату Надя рыдала, задыхаясь. Останавливалась, чтобы перевести дух, издавала судорожные тяжелые всхлипы. И так ее было жалко, что Вера обняла беднягу за плечи:
– Ну-ну, успокойся. Больше она к тебе не подойдет. Она поняла, что со мной лучше не связываться. Вот ведь гадина какая! Нашла, на ком вымещать свою злость! Если ее так раздражает Наташа, так пусть с ней и разбирается, а ты-то при чем?
В комнате было тепло и даже душно. Надя, продрогшая, в слезах, прилегла на кровать, Вера заботливо прикрыла ее одеялом. Села рядом, поглаживая ее плечо.
– Все-все, успокойся. Говорю же тебе, теперь все будет по-другому. Да и вообще, Надя, тебе надо и жить по-другому. Выбрось из головы этого Кабарданчика, не видишь разве, какой он несерьезный? Они, эти местные парни, просто развлекаются с нами. А мы, дурочки, можем забеременеть и испортить себе всю жизнь. А нам этого не нужно, ведь так? Вернешься домой, встретишь нормального, серьезного парня, он полюбит тебя, вы поженитесь…
Надя уснула, но даже во сне ее не покидала тревога. Она время от времени издавала всхлипывающие звуки, стонала. А ночью у нее открылось кровотечение, она проснулась, вскочила и снова заплакала, только теперь уже от радости.
– Я не беременна! Не беременна! Господи, счастье-то какое!
Вера спросонья тоже не сразу поняла, что случилось, подумала, что Наде просто удалось избежать вполне себе определенной женской проблемы, она даже успела порадоваться за нее. Но через час Надя ее разбудила, за окном еще синела ночь.
– Слышь, Вера, что-то плохо мне… Думаю, к утру из меня вся кровь выйдет… Что-то не так со мной. Танька же мне прямо в живот била ногой… Может, разорвалось там чего…
Вера растерялась, позвонила Ивану, попросила вызвать «Скорую». Приехали через полчаса, положили перепуганную, с белым лицом Надю на носилки и увезли.
Иван, который приехал сразу же после звонка Веры, после отъезда «Скорой» попросился «доспать» на Надиной кровати. Лег одетый, прикрылся одеялом.
– Чего это с ней? – спросил с большим опозданием.
– Ее Татьяна избила. Ногами в живот била, кровотечение открылось, – выпалила Вера. – Садистка она, вот кто!
– А за что?
– За то, что Саватеев встречается не с ней, а с Наташей. Просто так била, понимаешь? Она ненормальная!
– Иди ко мне, – позвал Ваня. – Еще только четыре утра. Поспим. Ты любишь спать в обнимку?
9. Сентябрь 2019 г.
Стол им накрыли в огромной, ярко освещенной пустой столовой. Вежливая и улыбающаяся, несмотря на позднее время и очевидную усталость, официантка в белом передничке, косо повязанном на располневшем теле, принесла салат, подогретый плов, чай и булку с посыпкой. Пожелала гостям приятного аппетита и удалилась, покачивая крутыми бедрами.
Николай, сидевший напротив Веры, вдруг застыл, не сводя с нее веселых глаз, а потом и вовсе расхохотался.
– Ты чего? – Вера только приготовилась попробовать салат и теперь смутилась под взглядом Николая.
– Да у тебя в обеих руках по вилке! – Он хохотал уже в голос.
– Да? – Теперь и она смеялась. Это как же ей захотелось есть, раз она вооружилась сразу двумя вилками! Правда, смешно!
– Да ты ешь спокойно, не обращай на меня внимания. Просто я от природы такой… Подкалываю всех постоянно, смеюсь… Натура такая, понимаешь? Ешь-ешь, я рад, что у тебя проснулся аппетит. А то я уж думал, что ты окончательно раскисла из-за своего парня…
Она понимала, что вот сейчас здесь, в столовой, за ужином, он не посмеет попросить ее продолжить рассказ о сестре, но так уж случилось, что она сама, вспоминая в машине события тех январских дней в «Отраде», захотела закончить хотя бы эпизод с Надеждой. Да-да, и у нее есть своя, как он выразился, «природа», ей просто необходимо было закрыть хотя бы эту тему.
– Представляешь, Надя вернулась к нам буквально через пару дней! Мы просто обалдели! А она сказала, что, мол, ничего серьезного с ней не случилось, все в порядке. Она была весела, хохотала. Видать, с ней и правда ничего фатального не приключилось по гинекологической части. Я вот лично восприняла ее возвращение как желание снова увидеться с Кабарданчиком. Ей бы отлежаться дома и вообще забыть этого парня, а она нет, решила продолжить свои отношения, посчитала, что мало ей было переживаний. Но это ее жизнь…
Она запнулась. И зачем только она рассказывает Николаю про Надю? Какая связь с Наташей? И тут же словно услышала Надин голос: «Блин, она даже мертвая красивая…»
Да, именно так глупенькая и простая, как вязанка дров, Надя и выразилась, вернее, даже брякнула, увидев лежащую на снегу мертвую Наташу. Получается, что Вера, рассказывая все, что помнила об этих днях и том страшном событии, вела к нему, к тому второму пикнику, вернее, даже не к пикнику, а к прогулке, во время которой они и обнаружили труп.
– Я все это рассказываю тебе для того, чтобы ты составил полную картину происходившего тогда здесь, веду как бы к тому вечеру…
– Верочка, да я – ты не представляешь себе как! – благодарен тебе за то, что ты все это рассказываешь. Ведь убийцу не нашли, я правильно говорю? А это значит, что им мог стать ну просто любой из вашей компании… Ох… Я, конечно же, не имею в виду тебя! Ведь чтобы совершить такое, нужен мощный мотив. Просто-таки мощнейший! Ревность, я не знаю, зависть, ненависть… Это мог быть один из местных парней, да хоть тот же самый Саватеев или кто-то из его окружения. Или кто-то из девушек – та же самая тихоня Надя, Татьяна…
– Их таскали к следователю, это не они… Дело в том, что Наташу убили как раз тогда, когда вся наша компания была в лесу, вернее, буквально за несколько часов. По времени получается, что, когда мы собирались в лес, одевались или уже ужинали в столовой (точно, по минутам, установить время смерти было просто невозможно), ее и убили. А мы все были вместе! У нас, у всех тех, кто находился тогда в лесу, было алиби!
«Ее убили. Вы же понимаете, ее убили! И убийца где-то рядом. Либо отдыхающий, либо кто-то из местных… Вот так взяли и убили. Молодую, красивую. За что?» – это сказала тогда, в лесу, сама Вера. А Надя снова ляпнула: «За красоту и убили. Мужики не поделили. Сама она, мы-то знаем, никому не отказывала…»
Помнится, за последнюю фразу Татьяна ее чуть не ударила, сказала ей что-то нехорошее, обозвала, кажется, дурой.
– Что ж, тем лучше, круг сузился.
Вера задумалась. Она никак не могла вспомнить, когда и при каких обстоятельствах Николай спросил ее о том, как именно была убита его сестра. Скорее всего, она рассказала ему об этом еще там, в кафе на набережной, где она, стыдно вспомнить, напилась. А сболтнула ли она ему о том, кто, пусть и косвенно, виноват в ее смерти? Алкоголь – страшная сила! Дьявольская прямо!
Чтобы прояснить, что же Николай знает, она добавила:
– Получается, что днем, за несколько часов до нашей прогулки, кто-то ударил Наташу по голове и привез в лес.
– Но почему именно туда, куда вы и отправились на вашу прогулку? – прозвучал вполне резонный вопрос, который мучил в свое время их всех.
– Я не знаю… Никто не знает. Вернее, мотив-то понятен – убийца хотел, чтобы ее поскорее нашли. И он же знал, что мы туда отправимся.
– Вот и я о том же. И кто знал о том, что вы собираетесь туда?
– Все мы, наша компания. Но если убийца посторонний, то им может быть тот, кому об этом рассказала Наташа. К примеру, Саватеев.
– А что, это место какое-то особенное, приметное или же…
– Я поняла. Да, все местные знают про это место, там обычно и устраивают пикники, там круглый год можно увидеть следы костра… Там кострище, поляна большая, а вокруг лес, и в то же самое время все это находится совсем близко от нашего корпуса.
– Я понял. У меня еще один вопрос, только ты не обижайся…
Вера насторожилась. Она уже знала, что это за вопрос.
– Да, тогда я считала, что это я виновата в том, что с ней приключилось. Косвенно, конечно, ты не думай… Понимаешь, мы к тому времени подружились с Наташей, и я могла бы настоять на том, чтобы она пошла с нами. Но я не сделала этого. Решила не провоцировать Татьяну, боялась, что будет скандал. И хотя понимала, что у Наташи с Вадимом ничего серьезного, это будет обычное свидание без каких-либо обязательств, все равно решила, что Наташе лучше провести этот вечер со своим парнем, чем тащиться с нами в лес и пить вино. Татьяна, когда выпьет, может такого наговорить, испортит всем вечер, а то и набросится с кулаками на Наташу. А если бы я настояла, а я могла это сделать, если бы уговорила Наташу пойти с нами, то она осталась бы жива.
– Не факт, – вдруг сказал Николай. – Чтобы убить человека, повторюсь, нужен мощный мотив. Вряд ли это был несчастный случай. Человек, который совершил это, хотел ее убить. И если бы Наташа… Наташа… Знаешь, все никак не могу привыкнуть, что ее зовут Наташа, всегда же звали ее Тасей. Так вот, если бы Тася пошла с вами в лес в тот вечер, то ее убили бы в другой день или еще когда-нибудь. Так что не вини себя, это глупо.
Откуда ему знать, несчастный случай это или нет? Конечно, он сказал это только для того, чтобы успокоить ее. В принципе, он прав, не она же убийца, и непонятно, зачем она все эти годы винила себя в смерти Наташи. Но такой уж она человек, такова ее природа. Всегда найдет в чем обвинить себя. А еще она большая любительница пострадать. Так считает Сашка, сестра, и она права.
Сейчас, когда Вера переместилась в новые для нее декорации, резко поменяла обстановку да еще и познакомилась с Николаем, с ней что-то случилось, ее словно разморозили, и она стала оживать. Как это произошло? Почему? Видать, правда существуют какие-то сильные энергетические человеческие поля, вот как у Николая. Он «завел» ее психику, начал возвращать к нормальной жизни. Чего стоит эта дурацкая история с банковской картой, к которой она дала себе установку не прикасаться! Зачем пилила ногти и жила впроголодь? Не дура ли? Дура, конечно!
Получается, что виной всему ее психическая болезнь, иначе весь этот абсурд в поведении объяснить нельзя. И ей понадобилась такая вот встряска, встреча, чтобы какой-то винтик в сложном механизме ее мозгов вдруг встал на место, и она пришла наконец в себя.
Уже только за это Вера должна быть благодарна Николаю. Поэтому она будет помогать ему во всем. И вместе они, быть может, восстановят картину того дня, когда была убита Наташа, и, что тоже возможно (почему бы и нет?), найдут убийцу. Не пятьдесят же лет прошло, всего десять. «Отрада» – небольшое государство, там все были как на ладони – и отдыхающие, и местные. Главное, найти Саватеева и поговорить с ним. Хоть бы он согласился поговорить с ними! Вот и план нарисовался.
После ужина они сели в машину и покатили по оранжевым от уличных фонарей дорожкам к своему корпусу. Все отдыхающие в этот поздний час уже спали. Горели окна лишь того корпуса, где находился их номер.
В ярко освещенном коридоре, полы которого были устланы красными ковровыми дорожками, их встретила заспанная женщина в теплой кофте и джинсах. Она вежливо поздоровалась с ними, провела в номер, показала, где и что находится, отдала ключи и, пожелав им спокойной ночи, удалилась.
– Правда, смотри, совдеповский номер! – воскликнул Николай, осматриваясь. – Но люксовый. Деревянные панели на стенах, кровать вон какая симпатичная, широкая, а уж про оранжевые занавески я вообще молчу! И все равно, здесь уютненько.
– Я в душ и спать, – сказала Вера, которая только сейчас, оказавшись в спальне, поняла, как устала. Мысль о том, что сейчас она примет душ и ляжет на чистую, пусть и казенную постель, доставила ей радость.
– Я постелю себе на диване в гостиной, горничная же показала, где в шкафу лежит еще один комплект белья, – бодро сказал Николай.
Она почему-то расстроилась. Так хотелось, чтобы в эту ночь положительный во всех отношениях Николай оказался нехорошим парнем, приставал к ней, делал грубые намеки, а то и вовсе затащил в постель. Надо же, она испытала те же желания, что и в гостинице на набережной! И что теперь было делать с этими желаниями?
На языке вертелось: «Мне страшно… Может, просто поспим на одной кровати, но под разными одеялами?» Но озвучить все это она не решилась, знала, что он все поймет слишком правильно, и ей от этого было стыдно. А что, если ей стать хотя бы на время плохой девчонкой? Повести себя с ним так, как она себя еще никогда и ни с кем не вела?
Она вздохнула и поплелась в ванную комнату, прихватив пакет со всем необходимым.
Теплый душ, уютный махровый халат, душистый крем, и вот она уже совершенно готова ко сну.
Вера вышла из ванной комнаты с тюрбаном из полотенца на голове, пожелала увлеченно стелющему постель на диване Николаю спокойной ночи, прошла в спальню, разделась, подсушила немного волосы полотенцем и легла, закрыла глаза.
– Я могу лечь рядом, если тебе страшно, – вдруг услышала она совсем рядом и не поверила своим ушам. А что, если ей это показалось? Может, это галлюцинации, подаренные ей больными мозгами?
Вместо того чтобы ответить с риском показаться глупой даже самой себе, она, не размыкая глаз, лишь выпростала из-под одеяла руку и мягко похлопала по кровати рядом с собой, как бы приглашая поселившегося в ее мечтах мужчину прилечь рядом. И он прилег, обнял ее.
– Побуду рядом, хорошо? – услышала она над самым ухом. – А то страшновато как-то…
Утром они завтракали все в той же столовой, только теперь она была залита солнцем, льющимся из огромных окон. За столиками с белыми скатертями сидели отдыхающие – в основном пенсионеры, многие из которых явно молодились и, вполне вероятно, приехали сюда, чтобы подобрать себе пару. Причем это относилось не только к женщинам, нахлобучившим на себя шляпки и подкрасившим губы яркой помадой, но и к перезрелым мужчинам в летних светлых костюмах и белых рубашках. В столовой помимо обычных кухонных запахов витал сложный и вычурный аромат прокисших духов.
Вера вяло ела пшенную молочную кашу, запивая ее кофе с молоком, и боялась посмотреть в глаза Николаю, с которым всю ночь проспала в самую что ни на есть обнимку. Какой же ты милый, думала она о нем, ну какой же ты милый! И ни одной деловой мысли. Только одни сладкие чувства.
– Ну-с, с чего начнем? – Николай, напротив, был весел, смотрел на нее как ни в чем не бывало и был настроен решительно. – Пойдем искать старого директора?
– Ну да…
Подозвали официантку, широкобедрую молодуху в цветастом платье, поверх которого был повязан белый передник.
– Скажите, пожалуйста, где можно найти бывшего директора «Отрады», господина Саватеева?
– Бориса Анатольевича?
– Ну да…
– Тогда почему же бывшего? Он сто лет уже у нас директором.
Вера с Николаем переглянулись. Что ж, так даже лучше! Выяснилось, что директор буквально полчаса тому назад еще был у себя в кабинете, это в этом же здании, что и столовая, только на втором этаже.
После завтрака они поднялись на этаж выше, Вера постучалась в дверь. И услышала бодрое:
– Войдите!
Она узнала его. Точно, это был он. Невысокий бодренький мужчина, сейчас уже с поседевшей головой, но плотненький такой, розовощекий, почти без морщин. Наверное, каждый день ватрушки со сметаной ест, подумала Вера.
– Слушаю вас. – Он приветливо улыбнулся им, оторвав взгляд от разложенных на столе документов.
– Поговорить надо, – сказала Вера, и тон получился таким встревоженным и серьезным, что она и сама испугалась.
– Хорошо, поговорим. Что случилось?
– Это случилось десять лет тому назад, вы и тогда были директором «Отрады»… – И Вера вкратце объяснила ему, зачем они приехали в дом отдыха.
Она знала, что Николай наивнимательнейшим образом следит за реакцией директора на ее слова, ловит буквально каждый его взгляд и жест, чтобы понять, напуган ли он, волнуется или, наоборот, спокоен и действительно хочет помочь.
– Да, я помню этот случай, – вздохнув, Борис Анатольевич откинулся на спинку своего кожаного крутящегося кресла и даже отъехал к стене, на которой висел большой безвкусный натюрморт с розами. Должно быть, подарок от какого-нибудь отдыхавшего здесь художника, подумала Вера. – Просто жуткая история. Девушка такая молодая, настоящая красавица.
– Вы можете вспомнить, что с ней случилось, как она умерла? – спросил Николай.
– Конечно, помню. Ей разбили голову. Я даже фамилию вспомнил – Воронова Наталья. Высокая такая, статная девушка, волосы богатые, рыжие… Это было впервые… такое происшествие в нашем доме отдыха! Эх и замучили меня тогда и следственные органы, и прокуратура! Только и занимался тем, что угощал их, сам чуть не спился, честно вам скажу. А я-то тут при чем? Говорят, к ней мужчина какой-то приезжал кавказской национальности. Хотя нет, не из Кавказа, это у нас так выражаются, если человек нерусский, ну, вы понимаете, да? А на самом деле он был то ли перс, то ли ассириец. Это сведения, полученные от свидетелей.
– Вот как? – искренне удивилась Вера. – И что же, его кто-то видел?
– Да, я даже знаю кто. Одна отдыхающая, девушка. Во всяком случае, она точно видела, как к корпусу, где проживала Воронова, подъезжала машина, чуть ли не «Мерседес», и оттуда вышел красивый черноволосый мужчина с букетом, он подошел к свидетельнице и спросил, где проживает Наталья Воронова. И ровно в ту же ночь в лесу тело ее, бедняжки, и нашли. А нервы трепали, между прочим, моему сыну, который приударял за Вороновой. Уф… Может, и не следовало мне об этом говорить, но вы же все равно все узнаете, я вижу, вы настроены решительно. Все равно же доберетесь до следователя, фамилия его, кстати, Беркутов, Семен Михайлович, он и сейчас следователь в районе. Телефончик могу дать, минутку… – Он достал визитницу, нашел нужную карточку, позволив Николаю сфотографировать ее. – Так я что говорю-то? Вадим, сын мой, сильно переживал смерть Наташи. Он, я думаю, был влюблен в нее. Знаете, вы будьте готовы к тому, что многие работающие здесь товарищи, – здесь он, «посигналив» парами загнутых пальцев обеих рук, нарисовал в воздухе кавычки, давая понять, что никакие они ему и не товарищи, – которые здесь уже по сто лет работают, горничные там, официантки, уборщицы, что хочешь наговорят вам про моего сына. Да, он, конечно, дурил, кружил девчатам головы, но молод же был, как и все мы когда-то. А что еще парню здесь делать зимой, как не за девчонками приезжими ухаживать, любовь крутить? Кровь-то кипит! А я сам был молодой, знаю, каково это, когда тебя окружают такие красавицы… Так что вы уж фильтруйте все эти разговоры, сплетни. И лучше всего вам, конечно, расскажет об этом Беркутов. Он занимался этим делом.
– Убийцу нашли?
– Нет, конечно, не нашли. Хотя работа была проделана огромная, всех допрашивали, разные там следы-отпечатки снимали. Это сейчас у нас есть видеокамеры, да и повсюду в городе, к примеру, а тогда – нет. Никто толком и не знает, где ее убили. В лесу нашли, это да. Но вот кто ее туда привез, на чем… Моему парню знаете как нервы потрепали! Хотели свалить все на него…
В машине какое-то время молчали. Николай по навигатору двигался в сторону районного центра, к следственному комитету, где руководителем отдела по расследованию особо важных дел как раз и являлся Семен Михайлович Беркутов.
Им повезло – он оказался на месте. В небольшом кабинете со старой офисной мебелью было сильно накурено, однако пепельницы нигде не было видно.
Беркутов, высокий худощавый мужчина с вытянутым лицом и взъерошенными русыми, тронутыми сединой волосами сидел за письменным столом, заваленным папками с документами, и щелкал пальцами по грязненькой клавиатуре компьютера, большой экран которого находился чуть в стороне, куда следователь и бросал быстрые взгляды. На стук он машинально бросил: «Войдите».
Вера вежливо поздоровалась с человеком, который, как ей казалось, мог реально помочь им пролить свет на дело об убийстве Наташи Вороновой. Сухо поздоровался и Николай.
Беркутов оторвался от своих записей, увидев посетителей, прищурился, словно пытаясь вспомнить, знакомы ли они.
– Слушаю вас, – сказал он высоким сипловатым голосом.
– Мою сестру убили в «Отраде», – сказал Николай.
Беркутов внимательно посмотрел на него. Помолчал несколько секунд.
– Вы уверены? Я лично не в курсе. Там все вроде бы спокойно. Иначе Борис Анатольевич отзвонился бы. И когда это случилось?
– Десять лет тому назад, – сказала Вера.
– А-а-а… Ну тогда понятно. – Видно было, как он расслабился и даже откинулся на спинку стула. Поскреб ногтем указательного пальца по своей гладко выбритой щеке. – Присаживайтесь.
Он выслушал рассказ Николая, потом тяжело вздохнул.
– И что же вы теперь хотите?
– Как что? Узнать, что случилось с моей сестрой, кто ее убил и за что. Ну и узнать хотя бы, где она похоронена.
– К сожалению, молодой человек, у меня нет ни одного ответа на ваши вопросы. Вот так.
– В смысле? Убийца не найден?
– Не то что убийца… Вы встречались с Саватеевым? Ведь это он вас ко мне прислал, да?
– Да.
– Понятно. Дело в том, что и следствия-то как такового по-настоящему не проводилось. Девушку убили, это совершенно определенно. Я сам выезжал на место, в лес, осматривал труп. Потом туда выехала наша судмедэксперт Калужная, но поскольку была ночь, а она как раз гостила у матери в областном центре, то задержалась, путь-то неблизкий. В лесу возле тела оставались наш оперативник, участковый и Саватеев. Они там, в лесу, замерзли и пошли в столовую греться, пили чай, а может, что и покрепче. И когда приехала Калужная, трупа в лесу не оказалось. Он исчез. Такие дела.
Вера реально почувствовала, как у нее от удивления открылся рот. Такого поворота они явно не ожидали. И Саватеев им ничего не сказал! Он представил все так, словно по делу действительно велось следствие, и почему-то ни слова не сказал об исчезновении трупа.
– Борис Анатольевич вам, что же, ничего не рассказал? Я так и подумал.
– Нет. – Николай, судя по выражению его лица, был потрясен. – Не сказал.
– Это его косяк, ему стыдно… Нет, конечно, там были и мои сотрудники, но в том-то и дело, что они люди, живые.
– Но могли бы в машине греться! – воскликнула Вера.
– О чем и речь…
– И что же, ее так и не нашли?
– Нет.
– Но дело-то завели?
– Конечно! Девушку убили, это факт.
Вера обратила внимание на то, что Беркутов не спросил паспорта Николая, то есть, разговаривая с ним, бессознательно демонстрировал какое-то несерьезное отношение к этому делу. Словно все это осталось в прошлом и теперь его это не царапает.
– Но у вас сохранились материалы дела? – спросил расстроенным голосом Николай. – Может, хоть кто-нибудь видел, с кем она пошла, кого подозревали? Вы сами-то что можете сказать обо всем этом?
– Только одно – убийца сначала привез тело в лес, причем на такое место, где его вскоре обнаружили бы, то есть, скорее всего, это был местный, человек, который знал, что там поляна для пикников, понимаете, да? А потом, словно испугавшись чего-то, он воспользовался тем обстоятельством, что тело осталось без присмотра, и выкрал его из леса.
– Но ведь это бессмыслица какая-то!
– Может, оно и так.
– А если убил один человек, а спрятал другой?
Беркутов на это лишь развел руками.
– Но на снегу могли остаться следы протекторов от машины, на которой увезли тело!
– Да там всю дорогу возле леса заездили.
– А следы волочения были?
– Были, и вели они как раз к дороге. Да там метров десять всего от дороги. И следы волочения, как вы говорите, совпали с протоптанной тропинкой, по которой все и ходили, сначала те, кто был на пикнике, а потом все наши… К тому же не забывайте, что была ночь, а до этого валил густой снег. Под утро, к тому времени, как мы снова приехали туда, мы ничего нового на поляне и рядом с ней не обнаружили. Молодежь курила, там окурки под снегом… Говорю же, ничего не нашли. Что же касается подозреваемых, то один такой нарисовался. Одна из девушек, которая была знакома с жертвой, сказала, что сама, своими глазами видела, как в тот день, когда произошло убийство, Воронову искал молодой мужчина с букетом. Возможно, он и убил.
– Но он же не местный… – вырвалось у Веры.
– Да кто его знает… Но по описанию среди местных такого нет. Там просто какой-то восточный красавец. Высокий, черноволосый, на новом «Мерседесе», с огромным букетом. Нет, у нас в деревне таких нет. Явно приехал из города.
– А больше его никто не видел? Нет других свидетелей?
– Нет. Все остальные видели девушку только с сыном Саватеева, Вадимом. Но у нас на него ничего, кроме того, что он встречался с девушкой, не было. Да я знаю Вадика с детства, он не мог убить, это точно.
– Как ее убили? – спросил Николай. У него от волнения горло пересохло, он едва говорил.
– Нанесли удар по голове. У нее часть лица была залита кровью. Думаю, ее ударили камнем или кирпичом в висок, вернее, ударов было два. Один в висок, а другой по затылку. У меня лично создалось впечатление, что сначала девушку ударили, и она упала, а потом ей нанесли сильнейший удар по затылку, чтобы уж наверняка… Вот такие дела.
– А если бы вашу сестру убили и вы узнали об этом только спустя десять лет, вы захотели бы узнать, кто убил? И где она похоронена?
– Безусловно. Я понимаю вашу боль. Но ничем помочь не могу. Тело же так и не нашли.
– Думаю, вы просто плохо искали.
Они вышли из кабинета, Вера почувствовала, как Николай обнял ее за плечи и прижал к себе. Вряд ли он думал в тот момент о ней, скорее ему хотелось обнять ту, которую он так и не нашел, родного человека, а тут она – Вера, живое существо, как котенок, которого хочется прижать к себе.
– Что же это получается, – наконец заговорил он, пока они шли к машине, – мы зря приехали?
– Нет, я так не думаю. Больше того, сейчас я уверена, что наш приезд был просто необходим! Разве ты не понял, что здесь никому и дела не было до твоей сестры?! Ну пропала – и ладно. Ясно же, что убийца – кто-то из местных! Ты только представь себе – рядом с телом находились вполне себе ответственные люди: участковый, оперативник, директор дома отдыха, и надо же было такому случиться, что все трое покинули место преступления, и тут же кто-то дерзко, почти под самым их носом, похитил труп! На такое решиться мог только кто-то из своих.
– Но разве убийца мог предположить, что тело не заберут сразу же? Он не мог знать, что судмедэксперт задержится на какое-то время, и так похолодает, и эти трое замерзнут и отправятся пить чай в столовую?
– Конечно, нет. Он просто наблюдал за ними, за всем тем, что происходит на поляне, вернее, на том месте, где был обнаружен труп. Я же говорю – поляна просматривается с дороги. Если хочешь, мы можем поехать туда прямо сейчас, и я тебе все покажу.
Странное это было чувство: едва сказав это, Вера четко представила себе, что вот сейчас они выедут с территории дома отдыха, свернут в теплый сентябрьский, пахнущий хвоей лес и сразу же ветви сосен прогнутся под тяжестью снежных покрывал, а под ногами заскрипит снег.
– Да уж… Поляна выглядит совсем по-другому… Но, смотри, хоть мы и сделали крюк, выехав с территории «Отрады», но наш корпус буквально вот он, прямо как на ладони!
– Поехали! – вдруг решительно произнес Николай. – Надо вернуться к Беркутову и узнать у него фамилии тех двоих, что тогда распивали чаи в столовой, участкового и опера.
Вере стало стыдно, что она сама не догадалась спросить об этом у следователя. Да и вообще была рассеянна и думала совсем о другом – во время разговора в кабинете Беркутова она почему-то смотрела на губы Николая, пытаясь вспомнить их вкус…
10. Январь 2009 г.
– Девочки, смотрите какие я чулки купила! Совсем тоненькие и со швом, правда классно смотрятся?
Наташа заглянула к ним в комнату, нарядная, в бордовом платье, замшевых черных сапожках на тоненьком каблучке и, приподняв подол, продемонстрировала свои стройные ноги, выглядевшие в этих самых чулочках как голые. Разве что со швом.
– Я бы даже сказала, эротично смотрятся! – сказала Надя, приподнимаясь на локте с подушки.
Послеобеденное время было самым приятным, по мнению Веры, которая тоже прилегла вздремнуть. В комнате было жарко, за окном падал снег. Так уютно было, что не хотелось вообще шевелиться. Да и обед был солидный, не надо было просить добавки плова с бараниной.
– Эротично, говоришь? – усмехнулась уголком ярко накрашенных губ Наташа, подмигивая Наде. – Я думала, что после твоих проблем, чистки или чего там тебе в городе сделали, ты вообще забудешь про эротику и вообще про мужиков. А ты, гляди-ка, вернулась! И на х…ра тебе этот Кабардан? Скажи спасибо, что не беременная от него, все обошлось. А если бы залетела? Если бы аборт настоящий сделали и ты потом не могла бы иметь детей? Понимаю, все звучит очень уж по-дежурному, но без деток, милая, ты никому не будешь нужна.
– Это с ребенком я никому не буду нужна, – как-то уж очень эмоционально, вскакивая с кровати, возразила Надя. – Аборт… Между прочим, мне операцию сделали, тубэктомия называется, и сказали, что больше я не забеременею. Там что-то с придатками…
– Заливай! Я знаю, что такое тубэктомия. У тебя внематочная была, четыре-пять недель, труба лопнула, и это счастье, что ты вообще кровью не истекла. И детей у тебя точно не будет… Предохраняться не пробовала, а, Надя?
– А чего это ты орешь на меня? – вдруг каким-то не своим голосом взвизгнула Надя. Вера так удивилась, что наплывающий сон ее рассеялся моментально.
Надя, та самая Надя, которая позволяла издеваться над собой Татьяне, в общении с Наташей показала зубки! Словно интуитивно чувствовала, кого опасаться, а кого нет, кому ответить резко, а перед кем поджать хвост. Понятное дело, что Наташа уж точно не поднимет на нее руку, не такой она человек. Может, и упрекнула ее за то, что не предохранялась и легкомысленно загубила свое материнство, но сделала это по доброте душевной.
– Ладно, проехали, – отмахнулась от нее Наташа, и это еще больше задело Надю.
– Это кто бы учил меня жизни! Сама мотаешься с мужиками…
– Заткнись! – вырвалось у Веры. – Сама же понимаешь, что она права. Мужики, понятное дело, не любят предохраняться, им и дела до нас нет, но мы-то должны позаботиться о себе! Что плохого она тебе сказала? Ты лучше на Таньку ори…
– Злые вы! Сами ничем не лучше меня, а жизни учите. Рано или поздно все равно залетите, и тогда посмотрим, что из этого выйдет.
– Дура ты, Надя, – припечатала ее Вера. – Пойдем, Наташа, к тебе.
И они переместились в комнату Наташи.
– А где соседка твоя?
– Понятия не имею, вечно где-нибудь мотается.
– Как ты вообще с ней уживаешься?
– Никак. Просто не обращаю на нее внимания.
– Она ненавидит тебя.
– Знаю. Посмотри, швы на чулках ровные?
– Да ровные-ровные! И ноги у тебя стройные, очень красивые.
И тут Вере захотелось сказать ей что-то такое теплое и важное, что она едва сдержалась. «Береги себя, пожалуйста!» – вот что она чуть не выпалила в порыве дружеских чувств.
– Слушай, Наташа, сегодня снова в лес пойдем, но уже не на пикник, как тогда, а просто на прогулку.
– Пикник! – фыркнула Наташа. – Вадим рассказывал мне про Кабардана, как тот время от времени убивает голубей и варит в лесу суп, типа чтобы удивить девчонок.
– Ой, только не говори мне про этот суп! Как вспомню, так меня тошнит! Мы же тогда не весь суп съели, они принесли его в нашу комнату, а мы потом вынесли его в коридор. Так вот, он застыл и превратился в холодец! Такой мутный, голубоватый и неприятный. Парни потом приходили, ели, костями плевались… Как вспомню, так противно становится.
– Могу себе представить. Хорошо, что я тогда с вами не пошла.
– С Вадимом была?
– А то с кем же? С ним. Он возил меня на турбазу, мы там на лыжах покатались, потом поехали к нему. Он, между прочим, хорошо готовит. Такого мне кролика в пиве запек! Был бы он постарше, на ногах, что называется, не задумываясь, вышла бы за него. Но он пока еще молодой, зеленый. У него самое смутное представление о браке, семье, детях. Короче, ему еще гулять и гулять. А мне-то уже пора подумывать о семье. Так что ты там про пикник-то говоришь? Снова пойдете?
– Да. Но не думаю, что там будет интересно.
Наташа рассмеялась:
– Ты боишься, что мы там с Танькой, что ли, сцепимся? Не бойся. Она боится меня. Вернее, не меня, а того, что я расскажу о ней что-то Вадику. Она хочет выглядеть в его глазах хорошо, но сама же при этом делает все, чтобы он считал ее шлюхой. Она-то, дурочка, спит с его друзьями, чтобы вызвать у Вадика ревность, а ему все по барабану.
– Может, она любит его?
– Не знаю… Вряд ли. Просто он ей нравится. К тому же он из состоятельной семьи, а это тоже большой плюс. Но я и так не пошла бы с вами. У нас с Вадиком свои планы.
– Секрет? – спросила Вера и, стыдясь своего любопытства, покраснела.
– Да просто мне с ним интереснее, понимаешь?
– Да, есть такие люди, с которым никогда не бывает скучно. А с некоторыми лучше вообще не общаться… Кстати говоря, помнишь, когда мы в карты играли, тебе кто-то позвонил, и ты так резко его отшила…
Наташа, сразу вспомнив, о ком идет речь, нахмурилась.
– Ну ладно, не хочешь говорить – не надо.
– А почему ты решила, что это был «он»? Может, «она»?
Вера окончательно смутилась. Да, конечно, она не должна была вот так откровенно выпытывать у Наташи, кто ей звонил. Но так хотелось хотя бы немного прикоснуться к ее жизни, понять, как она живет, чем. Тех разговоров, что она слышала, Вере было мало. С одной стороны, Наташа была скромная девушка, небогатая, это точно, даже стыдливая, достаточно вспомнить этот кулон «Нефертити», который достался ей от матери… И в то же самое время на ее пальце сверкали настоящие бриллианты, подаренные ей молодым любовником Вадимом. А платья? Из дорогой шерсти, возможно, она вязала их сама. Какая же она была женственная, окутанная тайнами, притягательная, нежная и добрая. Такая, какой и должна быть настоящая молодая женщина, вернее даже – идеальная. Понятно, почему Татьяна ее терпеть не может. Она, как и все вокруг, не может постичь то главное в ней, внешне, может, и неуловимое, что делает ее такой желанной для мужчин.
– А какими духами ты душишься? – краснея еще больше, спросила, пользуясь тем, что они одни и их никто не слышит, Вера у Наташи. Может, все дело в каких-то волшебных феромонах?
– Да ничего особенного, «Нина Риччи». Нравится?
– Да, конечно.
– Хочешь подушиться?
И Наташа, взяв с прикроватной тумбочки флакон в форме большого зеленого яблока, протянула его Вере.
– На, подушись!
И Вера, прикрыв глаза, брызнула в воздух духами и вошла в ароматное облако…
11. Сентябрь 2019 г.
– Послушай! Подожди! – Они уже вышли из машины и приближались к зданию, в котором находился следственный комитет. Денек выдался такой теплый, солнечный, трудно было представить, что где-то существуют убийцы, зло, трагедии и тем более трупы. А ведь следователи и вообще все работники правоохранительных органов каждый день сталкиваются с этим самым злом.
Николай остановился. Ей показалось, что он раздражен, или нет? Хотя, конечно, он злится в первую очередь на себя, что не сообразил вовремя спросить фамилии тех людей, которые прошляпили тело его сестры.
– Я вспомнила! На ней была цепочка с кулоном в форме головки египетской царицы Нефертити.
– Хорошо. И что дальше?
– А то, что она сказала, что эта цепочка досталась ей от матери. Она еще стеснялась ее, потому что такие цепочки были модны в восьмидесятые. У моей бабушки была такая.
– Так в чем подвох? Чем интересна эта цепочка?
– Коля, ты чего?! Она досталась ей от матери! У нее что, мать была? В смысле, у вас?
– Ну, была, конечно, да только она умерла, когда мы были маленькими. А отца я вообще не помню. Может, он с нами и не жил. Но я же говорил, что ее воспитывали в приемных семьях.
– А… Точно. Я как-то об этом не подумала. То есть она жила, к примеру, в какой-то семье, и там женщина, которая удочерила ее, носила эту цепочку. А потом что, подарила ей, маленькой девочке?
– Не знаю… Может, Тася сама ее взяла.
– Украла?
– Может, и украла.
– Ладно, извини. Просто, когда я вспомнила про мать…
– Да я понимаю. Вы думаете, что нас, детдомовских, в капусте находят?
Беркутов встретил их на этот раз уже значительно теплее, как старых знакомых. Вера подумала, что если бы он чувствовал себя виноватым, то их визит вряд ли его обрадовал бы. И уж точно он не был бы таким спокойным. Вероятно, он на самом деле сделал тогда, в 2009-м, все возможное, чтобы найти тело и продолжить расследование. Но тело не нашли. Такое случается. Получается – «висяк». Зато все затихло, и вокруг «Отрады» перестали клубиться слухи…
– А я знал, – он широко улыбнулся, – не сомневался, что вы вернетесь. Мне и самому надо было догадаться, что вы вспомните про Сорокина, нашего опера, и участкового Домнина. Вот, я записал их адреса, телефоны. Они и сейчас на службе, так что сможете с ними связаться, поговорить. Но, поверьте, ничего нового они вам не расскажут. Нечего рассказывать, понимаете? Люди они хорошие, все выложат как на духу.
– Но вы же должны понимать, что человек, который выкрал тело, знает в этом лесу каждую сосну! – воскликнул Николай. – Это же местный. Однако он не мог знать, что ваш судмедэксперт задержится надолго и что тело оставят без охраны. Не мог знать!!!
– И что с того? Что вы хотите этим сказать? Я понимаю, что он местный. Но вопрос: кто?
– Да Саватеев ваш, Вадим, вот кто! Думаю, Саватеев-старший, Борис Анатольевич который, приятель вам, он и попросил вас поскорее закрыть дело. А может, и заплатил…
– Я попросил бы вас… – сменив тон, произнес Беркутов. – Да, мы друзья с Борисом, я и не собирался это скрывать, вы бы все равно узнали, но что с того?
– Ладно, с вами все ясно! Пойдем, Вера! – И он хотел было уже покинуть кабинет, как они услышали:
– Вера? Вера Тихая, так, кажется, вас зовут, девушка?
Она обернулась. Похоже, он узнал ее.
– Вы же та самая Вера Тихая, которую запер в «Отраде» отец, когда у него были терки в городе, да? И вы находились там как раз в то время, когда убили Воронову. Так это вы все замутили?
– В смысле? Что я замутила? Вы о чем?
– Вы рассказали этому господину о том, что убили его сестру?
– Знаете что, – вспыхнул Николай, – куда больше было бы пользы, если бы вы таким вот тоном допрашивали Вадима Саватеева. Включили следователя или большого начальника? Расскажите лучше, куда Саватеевы спрятали труп?!
– Да что за бред вы несете?! – Вскричал Беркутов, багровея. – Зачем, я не понимаю, вообще кому-то было прятать труп? Тем более что мы его уже видели и факт убийства установили!
– А вы подумайте хорошенько!
– Неужели вы на самом деле не понимаете, что тело спрятали, чтобы помешать экспертизе, – тихо, но зло произнесла Вера. – Должно быть, тело Наташи представляло собой реальную угрозу чьей-то свободе. На нем могли остаться биологические следы мужчины, который убил ее. И сто процентов это был Вадим. Они же встречались с Наташей, это все знали, и Докторовка, и персонал дома отдыха! И она не пошла с нами в лес именно из-за того, что у нее было назначено свидание с Вадимом. Я сама, лично, разговаривала с ней об этом, и я сказала ей незадолго до ее гибели, что ей на самом деле лучше встретиться с влюбленным в нее парнем, чем мерзнуть в холодном лесу и пить вино. И теперь вы, друг семьи Саватеевых, пытаетесь убедить нас в том, что вы ни при чем? Что вы всего этого не знали? Да вы же все и подстроили. Может, кто-то из ваших людей вывез из леса труп, а может, вы просто позволили это сделать кому-то из Саватеевых, да тому же Вадиму! У него алиби есть?
– Конечно, есть! Его вообще в тот вечер не было в «Отраде»! Он был в городе.
– Да не мог он быть в городе, потому что у него была запланирована встреча с Наташей. Он, Вадим, обожал ее, он не мог бы, назначив свидание, уехать в город.
– Значит, вы просто не в курсе, барышня, – раздраженно и одновременно неуверенно пробормотал Беркутов, и по его виду не скажешь, что его этот разговор утомляет, еще немного – и он не выдержит и взорвется.
– Хорошо, мы сами все выясним, – сказал Николай. – Пойдем, Вера.
Едва они вышли, как зазвонил телефон Веры. Это была Саша.
– Вера, ты куда пропала?! Я приехала, соседи сказали, что не видели тебя уже пару дней. Мне пришлось забрать к себе твою черепаху, которую тебе совсем не жалко!!! Ты где? Работаешь по вызову?
– Ну и вопросы у тебя, Сашка. Ты вообще соображаешь, что говоришь? По вызову… Я уехала по делам. – Мысль о том, что она забыла о Моне Лизе, прожгла Веру так, что она на время перестала дышать. Какой стыд!!! Как, как такое могло случиться?! Что с ее мозгами? А с сердцем?
– Ты в порядке? Что на тебя нашло? По каким еще делам? – негодовала Сашка.
– А у меня что, не может быть своих дел?
– Мы нехорошо расстались с тобой, поссорились. Не знаю, как тебя, а меня это сильно тяготит, я, к примеру, сегодня уснуть не могла, все о тебе думала. Так ты мне скажешь, где ты?
– Зачем тебе это?
– Послушай, скажу тебе честно, кое-кто видел, как ты садилась в машину к мужчине. Я бы хотела знать, кто это.
– А больше ты ничего не хочешь? С какой стати я буду перед тобой отчитываться?