— Как вас зовут? — обратилась Сакс к иммигранту.
Тот сдвинул кислородную маску.
— Джон Сун.
— Амелия Сакс, управление полиции Нью-Йорка. — Как и положено по инструкции, она предъявила свой значок. — Что с вами случилось?
Спасенный снова приподнял маску.
— Меня смыло с плота. «Змеиная голова», плывший с нами на корабле, — мы звали его Призраком — увидел меня и побежал ко мне. Он выстрелил и промахнулся. Я нырнул и долго плыл под водой, но потом мне пришлось вынырнуть, чтобы набрать воздуха. Призрак меня ждал. Он выстрелил еще раз и попал. Я притворился мертвым, а когда снова посмотрел в сторону берега, Призрак уже садился в красную машину. Я попытался плыть к берегу, но не смог. Мне пришлось забраться на скалу и ждать.
Сакс с интересом оглядела спасенного. Это был красивый мужчина, физически развитый. Недавно Сакс смотрела по телевидению фильм о Китае и из него узнала, что китайцы, в отличие от американцев, занимающихся физкультурой время от времени, преимущественно из тщеславия, всю свою жизнь неразрывно связаны со спортом.
— А что насчет… — начал было иммигрант и закашлялся.
Его тело конвульсивно изогнулось. Врач, дав ему выхаркать воду, опустился на колени и вновь надел ему на лицо кислородную маску.
— Извините, офицер, ему надо отдышаться.
Но Сун сорвал маску.
— Что насчет остальных? Они спаслись?
Не в правилах полиции делиться информацией о ходе следствия со свидетелями, но Сакс увидела в глазах спасенного искреннее беспокойство.
— К сожалению, двое убиты.
Закрыв глаза, мужчина стиснул правой рукой каменный амулет на кожаном ремешке, висящий на шее.
— Сколько всего человек было на плоту? — спросила Сакс.
Спасенный задумался.
— Четырнадцать. — Он помолчал. — А ему удалось бежать? Призраку?
— Мы делаем все, чтобы его найти.
И снова взгляд Суна наполнился тоской, и снова он стиснул амулет.
Врач протянул Сакс бумажник иммигранта. Она заглянула внутрь. Соленая вода превратила содержимое в кашу, к тому же почти все бумаги были на китайском, но одна визитная карточка с надписями на китайском и английском уцелела. Сакс прочла: «Доктор Сун Кай».
— Кай? Это ваше имя?
Спасенный кивнул.
— Да, но я предпочитаю имя Джон.
— Вы доктор?
— Да.
— Врач?
Он снова кивнул.
Взглянув на фотографию двух маленьких детей, мальчика и девочки, Сакс с ужасом подумала, что они находились на затонувшем корабле.
— А ваши дети… — Она не смогла закончить вопрос.
Но Сун ее понял.
— Мои дети? Они остались дома в Фучжоу. У моих родителей.
Врач склонился над спасенным, недовольный тем, что тот сбросил кислородную маску. Но Сакс должна была делать свое дело.
— Доктор Сун, вы не знаете, куда мог отправиться Призрак? У него в нашей стране есть дом или другое жилище? Друзья? Родственники?
— Не знаю. Он с нами ни о чем не говорил. Вообще старался не общаться. Он обращался с нами как со скотом.
— А что вы можете сказать про остальных иммигрантов? Вам известно, куда они могли уехать?
Сун покачал головой.
— Нет, я очень сожалею. Нас должны были отвезти в какой-то дом в Нью-Йорке, но куда именно, нам не говорили. — Помимо воли он снова посмотрел на бушующее море. — Сначала мы решили, что корабль береговой охраны выстрелил в нас из пушки. Но затем поняли, что это Призрак сам потопил наше судно. — В его голосе сквозило изумление. — Он запер нас в трюме и взорвал корабль.
Из черной машины, подъехавшей к грузовикам спасателей, вышел мужчина. Сакс узнала в нем сотрудника СИН, которого видела в Порт-Джефферсоне. Натянув дождевик, мужчина направился к ним, увязая в песке. Сакс протянула ему бумажник Суна. Ознакомившись с содержимым, тот присел на корточки рядом со спасенным.
— Доктор Сун, я представляю службу иммиграции и натурализации Соединенных Штатов. У вас есть действующий паспорт и въездная виза?
Сакс нашла этот вопрос абсурдным, если не провокационным, но, наверное, таковы были необходимые формальности.
— Нет, сэр, — ответил Сун.
— В таком случае, боюсь, мы вынуждены будем задержать вас за незаконное проникновение на территорию Соединенных Штатов.
— Я прошу политического убежища.
— Замечательно, — устало произнес сотрудник СИН, — и все же нам придется задержать вас до тех пор, пока не будет рассмотрена ваша просьба.
— Я все понимаю, — сказал Сун.
Сотрудник СИН обратился к врачу:
— Каково его состояние?
— Удовлетворительное. И все же лучше поместить его в больницу. Где вы намереваетесь его содержать?
Опережая сотрудника СИН, заговорила Сакс:
— А можно отвезти его в ваш изолятор на Манхэттене? Этот человек является свидетелем по уголовному делу, и мы должны будем его допросить.
Тот пожал плечами.
— Ничего не имею против. Я подготовлю необходимые бумаги.
Переступив с ноги на ногу, Сакс поморщилась от боли, прострелившей бедро и колено. Все еще рассеянно сжимая амулет, Сун посмотрел ей в глаза и с чувством произнес тихим голосом:
— Благодарю вас, мисс.
— За что?
— Вы спасли мне жизнь.
Она кивнула, не отрывая взгляда от его черных глаз. Затем врач надел ему кислородную маску.
Краем глаза Амелия Сакс заметила что-то белое, мелькнувшее в воздухе. Обернувшись, она увидела, что дверь ее «Камаро» осталась открытой, и ветер гонит заметки об осмотре места происшествия в море. Мысленно выругавшись, молодая женщина побежала к машине.
Часть II
«Прекрасная страна»
Победу одерживает игрок, способный дальше заглянуть вперед — то есть тот, кто может предвидеть ход своего противника, предугадать его замысел и заранее подготовить ответ, тот, кто, атакуя, видит наперед защитные меры соперника.
«Игра „вей-чи“»
Глава 9
Вторник,
от Часа Дракона, 8:00 утра,
до Часа Петуха, 6:30 вечера.
Жизнь оператора турникета, взимающего плату на въезде в Нью-Йорк, едва ли можно назвать богатой событиями.
Конечно, время от времени происходит что-нибудь из ряда вон выходящее — как, например, тот случай, когда грабитель напал на оператора и отобрал всю выручку, 312 долларов наличными. Беда состояла в том, что ограбление произошло на въезде на мост Триборо, и на противоположном конце моста, единственном пути отхода, бедолагу уже ждали человек десять довольных полицейских.
Но оператор, дежуривший на въезде в тоннель Куинз-Мидтаун в восемь часов утра в этот дождливый ветреный день, — бывший полицейский, работающий здесь по совместительству, — уже несколько лет не сталкивался ни с чем серьезным, поэтому он очень обрадовался, когда монотонность дежурства была нарушена: все операторы платных дорог Манхэттена получили срочное уведомление от начальника порта относительно корабля, перевозившего нелегальных иммигрантов и затонувшего у побережья Лонг-Айленда. В сообщении говорилось, что нескольким китайцам, находившимся на судне, а также перевозчику живого груза удалось спастись, и теперь они направляются в город на белом микроавтобусе с надписью на борту, свидетельствующей о принадлежности машины к церкви, и красной «Хонде». Предположительно, кто-то из иммигрантов, а может быть, и все вооружены.
Попасть из Лонг-Айленда в город наземным транспортом можно несколькими путями: по мостам и тоннелям. Часть из них являются бесплатными — так, например, не взимается плата за проезд по мостам Куинсборо и Бруклинскому, но кратчайшая дорога проходит через тоннель Куинз-Мидтаун. Полиция и ФБР получили санкцию закрыть все автоматические турникеты, так что преступникам придется обязательно проехать мимо оператора.
Бывший полицейский не предполагал, что именно ему суждено обнаружить иммигрантов.
Вытирая вспотевшие ладони о штаны, он смотрел, как белый микроавтобус с надписью, управляемый водителем-китайцем, приближается к его турникету.
До автобуса осталось десять машин, девять…
Оператор достал из кобуры свой старый служебный револьвер, «Смит-Вессон» калибра 357 с четырехдюймовым стволом, и положил его рядом с кассой, гадая, как быть дальше. Надо предупредить полицию, но что если эти ребята попытаются прорваться? Оператор решил не поднимать шлагбаум и заставить всех выйти из машины.
Ну а если один из них достанет что-то из-под сиденья?
Проклятие, он находится в стеклянной кабинке, один, а к нему приближается целый автобус китайских гангстеров. Возможно, они вооружены венцом вклада России в стрелковое вооружение: автоматами АК-47.
Мать твою, ведь придется стрелять.
Женщина в джипе громко пожаловалась на закрытые автоматические турникеты. Не обращая на нее внимания, оператор посмотрел на очередь машин. До микроавтобуса оставалось три автомобиля.
Оператор нащупал на ремне устройство быстрого заряжания, металлическое кольцо с шестью патронами, с помощью которого можно будет за считанные мгновения перезарядить «Смитти». Положив устройство рядом с револьвером, он снова вытер правую руку о штаны. Затем, поколебавшись мгновение, взял револьвер и взвел курок. Это было нарушением правил, но сейчас он находился в «аквариуме», а не тот осел, который эти правила составлял.
Сначала Сэм Чанг испугался, что длинная очередь машин, скопившихся на дороге, говорит о дорожном контрольно-пропускном пункте, но затем он увидел кабинки и решил, что это что-то вроде турникета.
Документы, паспорта, визы… У иммигрантов ничего этого не было.
Бывший профессор в панике огляделся по сторонам, ища путь к спасению, но он отсутствовал: дорогу с обеих сторон ограничивали высокие стены.
— Нам надо заплатить, — спокойно сказал его сын Уильям.
— Заплатить за что? — спросил Сэм Чанг сына, признанного эксперта по американским порядкам.
— Это платная дорога, — объяснил тот таким тоном, словно это было что-то очевидное. — Мне нужны американские доллары. Три с половиной.
В сумке на поясе у Чанга было несколько тысяч юаней, правда, промокших в соленой воде, но он не осмелился обменять их на американские доллары на черном рынке Фучжоу, опасаясь, что это может предупредить органы безопасности о подготовке к бегству из страны. К счастью, Уильям нашел на полу между сиденьями пять долларов.
Микроавтобус медленно полз вперед. До турникета осталось две машины. Взглянув на человека в стеклянной будке, Чанг увидел, что тот чем-то очень встревожен. Он постоянно украдкой смотрел на микроавтобус.
До турникета осталась одна машина.
Человек в будке внимательно следил за ними краем глаза. Переступая с ноги на ногу, он нервно облизнул губы.
— Мне это не нравится, — сказал Уильям. — Он что-то заподозрил.
— А что нам делать? — ответил его отец. — Езжай вперед.
— Давай прорвемся.
— Нет! — испуганно пробормотал Чанг. — Вероятно, у него есть оружие. Он будет в нас стрелять.
Уильям плавно подъехал к будке и остановился. Неужели мальчишка, в котором вдруг проснулся бунтарский дух, осмелится ослушаться отца и собьет шлагбаум?
Сглотнув комок в горле, человек в будке протянул руку к чему-то, лежащему рядом с кассой. У Чанга мелькнула мысль, не кнопка ли это тревоги?
Уильям нагнулся, поднимая пятидолларовую купюру.
Оператор, вздрогнув, отшатнулся назад, вскидывая правую руку.
И вдруг застыл, уставившись на протянутую бумажку.
В чем дело? Уильям дал ему слишком много? Или слишком мало? А может быть, он ждет чаевых?
Человек в будке недоуменно заморгал. Шагнув вперед, он взял купюру и прочитал надпись на борту микроавтобуса: СЕТЬ МАГАЗИНОВ «ТОВАРЫ ДЛЯ ДОМА».
Отсчитывая сдачу, охранник заглянул в салон микроавтобуса. Чанг взмолился о том, чтобы он увидел внутри лишь зеленые ветки, которые Ву, Уильям и Чанг наломали в парке по дороге. Остальные иммигранты лежали на полу, укрывшись под листвой.
Наконец оператор дал сдачу с пятерки.
— Хороший магазин «Товары для дома». Я регулярно в него захожу.
— Спасибо, — ответил Уильям.
— Ужасная сегодня погода, да? — сказал оператор, обращаясь к Чангу.
— Спасибо, — ответил тот.
Уильям тронул машину. Через мгновение микроавтобус, набирая скорость, въехал в тоннель.
— Фу, кажется, пронесло, — объявил Чанг, и остальные пассажиры поднялись с пола, отряхивая ветки и листья.
Что ж, его замысел увенчался успехом.
По дороге от берега Чангу вдруг пришло в голову, что американская полиция может сделать то, к чему нередко прибегали китайская служба госбезопасности и спецслужба Китайской народной армии: выставить на дорогах блокпосты.
Поэтому беглецы остановились у огромного торгового центра, значительную часть которого занимал магазин «Товары для дома». Магазин был круглосуточный, но в такой ранний час посетителей в нем не было, и Чанг, Ву и Уильям без труда проскользнули через служебный вход на склад. Там они взяли несколько банок краски, растворитель, кисти и так же незаметно выбрались на улицу. Но перед этим Чанг подкрался к двери в торговый зал и заглянул внутрь. Он увидел несколько акров стеллажей с товарами. У него перехватило дыхание: никогда в жизни ему еще не приходилось видеть так много инструментов, оборудования, материалов. Мебель для кухни, тысячи сантехнических узлов и агрегатов, решетки, двери, окна, ковровые покрытия. Целые ряды, отведенные гайкам, винтам и гвоздям. Первой реакцией Чанга было привести сюда Мей-Мей и отца, просто чтобы показать им такое фантастическое изобилие. Ну да ладно, это можно будет сделать и потом.
— Я забираю эти материалы сейчас, потому что они нам жизненно необходимы, — объяснил Чанг сыну. — Но как только у меня появятся одноцветные деньги, я обязательно расплачусь за украденное.
— Да ты с ума сошел! — ответил мальчишка. — Тут этого добра навалом. Магазин заранее предвидит, что товары будут красть. Это заложено в их стоимость.
— Мы за все заплатим! — отрезал Чанг.
На этот раз мальчишка даже не удосужился ответить отцу. Чанг подобрал на погрузочной платформе обрывок пестрого газетного листа. Напрягая свой английский, он прочел, что это рекламный проспект торговой сети с адресами магазинов. Захватив листок, Чанг твердо решил, что как только он получит свою первую зарплату или обменяет юани на доллары, то обязательно пришлет в магазин деньги.
Вернувшись к своему микроавтобусу, беглецы обнаружили стоящий рядом с ним грузовик. Они быстро поменяли на машинах номера, а затем снова поехали в сторону города. По дороге они свернули на заброшенный завод и заехали в просторный ангар, прячась от дождя. Чанг и Ву быстро закрасили белой краской логотип с названием церкви. Как только краска чуть высохла, Чанг, признанный каллиграф, мастерски вывел слова «Сеть магазинов „Товары для дома“», копируя шрифт с рекламного проспекта.
Да, выдумка удалась, и микроавтобус, благополучно миновав турникеты, выплыл из тоннеля на улицы Манхэттена. Стоя в очереди перед шлагбаумом, Уильям тщательно изучил карту, и теперь приблизительно знал, как ехать в Чайнатаун. Правда, его несколько сбили с толку улицы с односторонним движением, но вскоре мальчишка сориентировался и нашел нужную магистраль.
Беглецы медленно проехали в плотном потоке транспорта утреннего часа пик, усугубленного проливным дождем и туманом, по мосту через реку, напоминающую своим цветом океан, из чьих пучин им только что удалось спастись.
«Какая серая и унылая земля!» — подумал Чанг. Никаких золотых дорог, ведущих к алмазному городу, обещанных несчастным капитаном Сеном.
Бывший профессор разглядывал дома и улицы, гадая, что ждет иммигрантов впереди.
Теоретически Чанг остался должен Призраку много денег. Средняя такса за тайную переправку человека из Китая в Соединенные Штаты составляла около пятидесяти тысяч американских долларов. Поскольку диссидент Чанг отчаянно спешил покинуть родину, он ожидал, что агент Призрака в Фучжоу запросит дополнительные деньги. Однако к его удивлению Призрак потребовал всего восемьдесят тысяч за всю семью Чанга, включая его отца. Чанг полностью выскреб свои скудные сбережения, а остальное занял у друзей и родственников, чтобы заплатить задаток в размере десяти процентов.
В соответствии с обязательством, данным Призраку, Чанг, Мей-Мей и Уильям, а также младший сын, когда подрастет, станут ежемесячно отдавать деньги подручным Призрака до тех пор, пока его услуги не будут оплачены полностью. Многие иммигранты работали непосредственно на «змеиных голов», переправивших их в Штаты: мужчины преимущественно в ресторанах Чайнатауна, а женщины на швейных фабриках; проживая нелегально в домах, где кров предоставлялся за непомерно высокую плату. Но Чанг не доверял «змеиным головам», особенно Призраку. Слишком много ходило слухов о том, как в этих конспиративных домах, кишащих крысами, иммигрантов избивают, насилуют и фактически держат на положении рабов. Поэтому Чанг через брата своего друга заранее договорился о будущем месте работы для себя и Уильяма и нашел в Нью-Йорке жилье.
Сэм Чанг намеревался полностью расплатиться со всеми долгами. Но теперь, после того как Призрак потопил «Дракон Фучжоу» и пытался убить спасшихся, соглашение аннулировалось. Они больше не обременены неподъемным долгом — если только, конечно, им удастся остаться в живых, пока Призрака и его подручных не убьет или не схватит американская полиция или они не сбегут обратно в Китай. Значит, надо как можно скорее затаиться.
Уильям умело вел микроавтобус в плотном потоке транспорта. (Черт возьми, где он этому научился? У семьи Чжан никогда не было машины!) Сэм Чанг окинул взглядом остальных. Растрепанные, мокрые, пропахшие соленой водой. Состояние Юн-Пин, жены Ву, было особенно плохим. Она лежала, закрыв глаза, мокрая от пота; ее била дрожь. При столкновении со скалой, женщина разбила руку, и рана, наспех перевязанная, до сих пор кровоточила. Красивая дочь Ву, Цзинь-Мей, хотя и не пострадала при крушении плота, была сильно напугана. Ее брат Лан был одного возраста с младшим сыном Чанга, и сейчас мальчишки с одинаково стриженными головами жались друг к другу, выглядывая в окно и тихо перешептываясь.
Старый Чанг Цзици сидел неподвижно в глубине салона, поджав под себя ноги. Он не говорил ни слова, внимательно следя за происходящим из-под полуопущенных век. Кожа старика приобрела уж совсем пергаментный оттенок за две недели, прошедших с тех пор, как семья покинула Фучжоу, но, возможно, Чангу просто так казалось. В любом случае, он решил, первым делом устроившись на новом месте показать своего отца врачу.
Микроавтобус вынужден был остановиться из-за пробки на дороге. Уильям нетерпеливо надавил на клаксон.
— Тише! — воскликнул его отец. — Не привлекай к нам внимание!
Мальчишка снова принялся сигналить.
Чанг внимательно посмотрел на своего старшего сына, на его худое лицо, на длинные волосы, закрывающие уши.
— Машина… — шепотом спросил он. — Где ты научился так их заводить?
— Какое это имеет значение? — пожал плечами мальчишка.
— И все-таки скажи.
— Случайно услышал, как кто-то рассказывал об этом в школе.
— Ты лжешь. Тебе уже приходилось делать так раньше.
— Я угонял машины только у партийных функционеров и других больших шишек.
— Что?
Но Уильям хитро усмехнулся, и Чанг решил, что он просто пошутил. Однако его замечание было сделано с жестоким умыслом: мальчишка намекал на антикоммунистическую деятельность отца, доставлявшую всем его родным столько неприятностей на родине и в конечном счете вынудившую семью бежать в Америку.
— С кем же ты общался — с ворами?
— Отец, только не надо, — снисходительно покачал головой мальчишка, и Чангу захотелось отвесить ему затрещину.
— А зачем тебе нож? — спросил он.
— Мало ли у кого есть ножи. Например, у яя тоже есть нож.
С этим почтительным словом китайские дети обращаются к дедушкам.
— У него есть маленький ножик для чистки трубки, — возразил Чанг, — а совсем не оружие. — Он наконец потерял терпение. — Как ты можешь так непочтительно разговаривать с отцом?
— Если бы у меня не было ножа, — раздраженно ответил мальчишка, — и я бы не знал, как заводить машину без ключа, нас бы уже не было в живых.
Затор на дороге рассосался, и Уильям погрузился в задумчивое молчание. Чанг отвернулся. Слова сына причинили ему почти физическую боль. Он увидел Уильяма совершенно с другой стороны. Да, разумеется, в прошлом с мальчишкой уже были проблемы. В переходном возрасте он стал угрюмым, раздражительным, замкнутым. У него возникли неприятности в школе. Когда Уильям принес домой письмо от учителя, ругавшего его за низкую успеваемость, Чанг решил строго поговорить с сыном — ведь тот неоднократно проходил тесты на уровень интеллекта и неизменно показывал результат выше среднего. Уильям ответил, что он ни в чем не виноват. Якобы его травят в школе потому, что его отец диссидент, нарушивший правило «одна семья — один ребенок», выступающий за предоставление независимости Тайваню и — самое страшное святотатство — критикующий КПК, Коммунистическую партию Китая, и ее закоснелые взгляды на свободу и права человека. И над Уильямом, и над его младшим братом постоянно издеваются дети влиятельных партийных функционеров, развращенные оравами сердобольных родственников и взирающие свысока на остальных учеников. Усугубляло дело и то, что Уильяма назвали в честь известного американского предпринимателя, а его младшего брата Рональда — в честь президента Соединенных Штатов.
Но Чанга не встревожило ни поведение сына, ни то, как Уильям его объяснил. К тому же, воспитанием детей должна была заниматься Мей-Мей, а не он.
Почему характер мальчишки изменился так резко?
И вдруг до Чанга дошло, что он, работая по десять часов в день в типографии и проводя большую часть ночи в обществе других диссидентов, практически не общался с собственным сыном — до тех пор, пока не отплыл вместе с ним из России в Мейго. Бывший профессор ощутил леденящий холод при мысли, что теперь для Уильяма такое поведение стало нормой.
Какое-то мгновение Чанг готов был дать выход переполнявшей его ярости — правда, лишь отчасти направленной на Уильяма. Он не мог сказать, что его так разозлило. Некоторое время Чанг разглядывал заполненные транспортом улицы, затем повернулся к сыну.
— Ты прав. Сам я не смог бы завести машину. Спасибо.
Уильям не подал виду, что услышал слова отца. Он сидел, крепко вцепившись в руль, погруженный в собственные мысли.
Через двадцать минут беглецы въехали в Чайнатаун. Они оказались на широкой улице, где все надписи были выполнены на английском и китайском языках: «Набережная Канала». Дождь утих, и тротуары заполнились народом. Вдоль улицы стояли десятки бакалейных лавок и сувенирных ларьков, рыбных магазинов и крохотных пекарен.
— Куда дальше? — спросил Уильям.
— Остановись здесь, — распорядился Чанг, и Уильям свернул к обочине. Чанг и Ву вышли из машины и направились в ближайший магазин, где расспросили продавца о землячествах, «тонях». Эти землячества создаются людьми, приехавшими из одной провинции. Чанг хотел найти землячество выходцев из Фуцзяня, поскольку и он, и Ву были родом из этой провинции. Он опасался, что кантонское землячество примет их холодно, а большинство китайских иммигрантов первой волны были именно из Кантона. Однако Чанг с удивлением узнал, что в настоящее время Чайнатаун Манхэттена населен преимущественно выходцами из Фуцзяня, а кантонцы перебрались в другие места. Правление крупного фуцзяньского землячества находилось совсем неподалеку, всего в нескольких кварталах.
Оставив свои семьи в украденном микроавтобусе, Чанг и Ву отправились пешком по многолюдным улицам в поисках нужного дома. Выкрашенное красной краской убогое трехэтажное здание под классической китайской крышей в виде крыльев птицы, казалось, было перенесено в Манхэттен прямиком из квартала лачуг в окрестностях северного автовокзала Фучжоу.
Чанг и Ву торопливо вошли в правление тоня, опустив головы, как будто те, кто находился в вестибюле здания, должны были вот-вот достать сотовые телефоны и сообщить о появлении новых иммигрантов в СИН — или Призраку.
Встретивший Чанга и Ву Джимми Май, одетый в костюм, обсыпанный сигаретным пеплом и готовый вот-вот лопнуть по швам, проводил их в свой кабинет на верхнем этаже.
Президент Восточно-бродвейского общества фуцзяньцев, Май был фактически хозяином этой части Чайнатауна.
Его кабинет представлял собой просторное, но очень скудно обставленное помещение, где были всего два письменных стола, заваленных бумагами, старый компьютер и с полдюжины разнообразных стульев. В покосившемся книжном шкафу стояло около сотни книг на китайском. На стенах висели выцветшие и обтрепавшиеся календари с пейзажами Китая. Но Чанга не обманула кажущаяся простота обстановки: он подозревал, что Май как минимум миллионер.
— Пожалуйста, садитесь, — предложил им Май по-китайски.
Широколицый президент землячества с зализанными назад черными волосами угостил пришедших сигаретами. Ву взял одну, но Чанг отрицательно покачал головой. Он бросил курить, так как в семье стало туго с деньгами, когда он лишился работы в университете.
Май посмотрел на перепачканную грязью одежду своих гостей, на их всклокоченные волосы.
— Ха, похоже, у вас есть что мне рассказать. История наверняка будет захватывающей? Неповторимой? Какой? Чувствую, мне уже хочется ее услышать.
Чанг действительно приготовил рассказ. Он не знал, будет ли его повествование интересным или нет, но в одном был уверен: оно будет выдумано от начала до конца. Чанг решил никому не говорить о том, что они находились на борту «Дракона Фучжоу» и за ними, возможно, охотится Призрак.
— Мы только что прибыли в порт на гондурасском корабле.
— Кто ваш «змеиная голова»?
— Свое имя он нам не называл. Мы знали его как «Моксиге».
— «Мексиканец»? — Май презрительно покачал головой. — Терпеть не могу латиноамериканцев.
Он говорил с едва уловимым американским акцентом.
— Он взял с нас деньги, — с горечью пожаловался Чанг, — а затем просто оставил нас в порту. Обещал дать нам транспорт и документы, а сам исчез.
Ву с интересом слушал его рассказ. Чанг предупредил его, чтобы тот молчал, предоставив говорить с Маем ему. Во время плавания на борту «Дракона» Ву слишком много пил и терял над собой контроль. Он не следил за тем, что говорил другим иммигрантам и членам команды.
— Вот ведь как они поступают! — радостно оживился Май. — Зачем им обманывать людей? Разве это не вредит делу? Черт бы побрал всех мексиканцев. Откуда вы родом?
— Из Фучжоу, — вставил Ву.
Чанг вздрогнул. Он собирался назвать другой город провинции Фуцзянь, чтобы как можно больше отдалиться от Призрака.
Снова заговорил Чанг, изображая гнев:
— У меня трое детей, один еще грудной. И старик-отец. А у моего друга Ву больная жена. Нам нужна помощь.
— А, помощь. Что ж, ваш рассказ очень интересный, разве не так? Но какая помощь вам нужна? Одни вещи я могу. Другие нет. Разве я один из Восьми Бессмертных? Нет, разумеется. Что вам нужно?
— Документы — на меня, мою жену и старшего сына.
— Да-да, конечно, кое-что я смогу сделать. Водительские права, карточки социального обеспечения, пропуска на работу — в обанкротившиеся компании, так что никто не сможет их проверить. Правда, я очень хитрый? Только Джимми Маю может прийти в голову такое. С этими пропусками вы будете похожи на настоящих граждан, вот только на работу вас с ними не возьмут. В наши дни ублюдки из иммиграционной службы заставляют проверять всех.
— У меня уже есть договоренность относительно работы, — сказал Чанг.
— И я не делаю паспорта, — добавил Май. — Слишком опасно. А также «зеленые карты».
— А это что такое?
— Вид на жительство с правом на работу.
— Мы намереваемся жить нелегально и ждать амнистии, — объяснил Чанг.
— Вот как? Возможно, вам придется ждать долго.
Чанг пожал плечами.
— Моему отцу необходимо показаться врачу. — Он кивнул на Ву. — И его жене тоже. Вы можете достать нам карточки медицинского обеспечения?
— Нет, я ими не занимаюсь. Их слишком легко проследить. Вам придется обратиться к частному врачу.
— Это дорого?
— Да, очень дорого. Но если у вас нет денег, ступайте в муниципальную больницу. Там вас примут бесплатно.
— А лечат там хорошо?
— А я откуда знаю, хорошо ли там лечат? К тому же, разве у вас есть выбор?
— Ну ладно, — сдался Чанг. — Сколько будут стоить документы?
— Полторы тысячи.
— Юаней?
Май рассмеялся.
— Одноцветных.
«Полторы тысячи американских долларов! — подумал Чанг. — Это же сумасшедшая сумма». Но внешне он ничем не проявил свои чувства. В сумке на поясе у него было юаней на пять тысяч долларов. Это были все деньги семьи. Чанг покачал головой.
— Нет, это очень много.
После нескольких минут жарких торгов они с Маем остановились на девятистах долларах за все документы.
— Вам тоже? — спросил председатель землячества Ву.
Худой иммигрант кивнул, добавив:
— Но только мне. Это ведь будет стоить меньше, да?
Май глубоко затянулся сигаретой.
— Пятьсот. На меньшее я не согласен.
Ву тоже попытался было торговаться, но Май твердо стоял на своем. В конце концов худой иммигрант вынужден был согласиться.
— Мне будут нужны ваши фотографии для водительских прав и пропусков на работу. Пройдите дальше по улице. Там есть автомат.
Чанг со щемящим сердцем вспомнил, как они с Мей-Мей много лет назад, только познакомившись, зашли в Сямыне в такую кабинку. Эти фотографии остались в чемодане, в трюме «Дракона Фучжоу», лежащего на дне океана.
— Нам также будет нужна машина. Купить ее я пока что не могу. Можно будет взять у вас напрокат?
— Разве у меня нет всего что нужно? — насмешливо переспросил председатель землячества. — Ну конечно, ну конечно.
После новых споров они договорились о плате. Май подсчитал, сколько всего должны ему иммигранты, и по какому-то своему курсу перевел это в юани. Он назвал астрономическую сумму, и просители, скрепя сердце, согласились.
— Назовите мне имена и адреса. Это нужно для документов.
Май повернулся к компьютеру и под диктовку Чанга быстро застучал по клавишам.
Бывший профессор сам проводил много времени за своим старым портативным компьютером. Для китайских диссидентов интернет стал основным средством общения с внешним миром. Модем в компьютере Чанга работал невыносимо медленно, а сотрудники органов госбезопасности и разведка Народно-освободительной армии постоянно следили за сообщениями, которые отправляли и получали по электронной почте диссиденты. Чанг установил на своем компьютере программу, предупреждающую о том, что правительственные чиновники пытаются взломать его защиту. Как только раздавался тревожный сигнал, он поспешно выходил из Всемирной паутины, после чего искал нового провайдера. Чанг вспомнил, что и его компьютер покоится вечным сном в трюме «Дракона».
Когда Чанг начал диктовать адреса, председатель землячества оторвался от экрана.
— Значит, вы намерены остановиться в Куинсе?
— Да. Мой знакомый уже договорился о жилье.
— Это просторная квартира? Вам там будет удобно? Вы не думаете, что мой человек сможет подобрать что-нибудь получше? А я думаю, сможет. У меня есть связи в Куинсе.
— Этот человек — брат моего лучшего друга. Он уже все устроил.
— А, брат друга. Хорошо. Да, у нас и в Куинсе есть землячество. Во Флэшинге. Очень большое. Могущественное. Это новый нью-йоркский Чайнатаун — Флэшинг. Быть может, вам не понравится ваше жилье. Быть может, ваши дети не будут там в безопасности. Такое ведь возможно, вы не находите? Обратитесь в землячество и назовите мою фамилию.
— Хорошо, я воспользуюсь вашим предложением.
Кивнув на экран компьютера, Май обратился к Ву:
— Вы оба будете жить по этому адресу?
Чанг начал было отвечать, но Ву его опередил:
— Нет-нет. Я хочу остаться в Манхэттене, здесь. Ваш человек сможет подыскать нам дом?
— Но… — нахмурился Чанг.
— Вы ведь не имели в виду дом, правда? — весело переспросил Май. — Здесь нет домов. — Помолчав, он добавил: — Которые вы бы смогли себе позволить.
— Ну, тогда квартиру?
— Да, у него есть на примете комната на первое время, — ответил Май. — Можете сегодня же отправляться туда. Останетесь там до тех пор, пока он не подыщет вам постоянное жилье.
Май снова застучал по клавишам, и комната наполнилась писком модема. Взяв Ву за руку, Чанг прошептал:
— Цидзен, ты должен пойти с нами.
— Мы остаемся в Манхэттене.
Нагнувшись к самому его уху, Чанг зашептал так, чтобы не слышал Май:
— Не будь дураком. Призрак тебя найдет.
— Забудь о нем, — рассмеялся Ву.
— Как ты можешь быть таким беспечным? Он ведь убил стольких наших друзей!
Ву мог рисковать своей жизнью как ему заблагорассудится, но ставить под угрозу жизни жены и детей — это что-то немыслимое.
Но Ву упрямо стоял на своем.
— Нет, мы остаемся здесь.
Чанг сдался. Выключив компьютер, Май написал записку и протянул ее Ву.
— Отдадите это моему человеку. Он живет совсем рядом, в нескольких кварталах отсюда. Вам надо будет с ним расплатиться. А я с вас за это ничего не возьму. Ну разве я не щедрый? Все говорят, какой щедрый Джимми Май. Так, а сейчас займемся машиной мистера Чанга.
Набрав номер, Май быстро затараторил в трубку. Договорившись о том, чтобы машину подогнали к зданию, он положил трубку и повернулся к иммигрантам.
— Ну вот. Все дела сделаны. Ну разве не удовольствие работать с рассудительными людьми?
Все трое встали и пожали друг другу руки.
— Не хотите взять с собой сигарету? — предложил Май Ву.
Тот вытащил из пачки три штуки.
Когда иммигранты были уже у двери, Май спросил:
— Еще одна мелочь. Этот мексиканский «змеиная голова»… У него нет причин вас искать, да? Вы с ним рассчитались?
— Да, полностью.
— Хорошо. Разве у нас и без того не хватает причин оглядываться по сторонам? — радостно спросил Май. — Разве в этой жизни за нами и без того не гоняются полчища демонов?
Глава 10
Вдалеке утренний воздух разорвал вой сирен.
Он становился все громче и громче, и у Линкольна Райма появилась надежда, что этот звук возвестит о возвращении Амелии Сакс. Улики, собранные молодой женщиной на берегу, уже были доставлены в импровизированную лабораторию: их привез молодой эксперт, робко вошедший в логово прославленного Линкольна Райма и молча разложивший пакеты и пачки с фотографиями, следуя ворчливым указаниям легендарного криминалиста.
Однако самой Сакс по дороге из Истона пришлось свернуть в сторону, чтобы осмотреть вторичное место преступления. В Чайнатауне был обнаружен угнанный церковный микроавтобус, сорок пять минут назад брошенный в переулке у станции метро. Машина беспрепятственно миновала все блокпосты, поскольку мало того что номера на ней были заменены на краденые — иммигранты закрасили название церкви, заменив его довольно приличным изображением логотипа популярной сети магазинов.
— Ловко, — огорченно заметил Райм; он не любил ловких преступников. Позвонив Сакс, спешившей по скоростной магистрали Лонг-Айленд, криминалист приказал ей разыскать передвижную лабораторию и провести осмотр найденного микроавтобуса.
Сотрудник СИН Гарольд Пибоди уехал — отправился отбиваться от вопросов журналистов и звонков из Вашингтона по поводу произошедшего фиаско.
В гостиной особняка Райма остались Алан Коу, Лон Селитто и Фред Деллрей, а также Эдди Дэн, аккуратный полицейский с волосами, подстриженными «ежиком». К ним прибыло подкрепление: Мел Купер, худой, лысеющий, сдержанный. Райм часто прибегал к услугам этого ведущего эксперта криминалистической службы управления полиции Нью-Йорка. Бесшумно ступая в мягких туфлях на матерчатой подошве, — Купер носил их днем, потому что так было удобно, и вечером, когда ему приходилось танцевать, они не скользили по полу, — эксперт собирал оборудование, устанавливал стенды и раскладывал собранные на берегу улики.
По просьбе Райма Том закрепил на стене рядом с картой Лонг-Айленда и прибрежных вод, по которой криминалисты следили за продвижением «Дракона Фучжоу», подробный план Нью-Йорка. Взглянув на красную точку, отмечавшую положение затонувшего судна, Райм снова ощутил укол вины: его недальновидность привела к гибели людей.
Вой сирен становился все громче и наконец оборвался под окнами особняка, выходящими на Центральный парк. Через минуту двери распахнулись, и в гостиную, слегка прихрамывая, торопливо вошла Амелия Сакс. В ее спутанных волосах торчали обрывки водорослей, джинсы и рубашка были мокрые и испачканные песком.
Присутствующие встретили появление молодой женщины рассеянными кивками. Посмотрев на ее одежду, Деллрей удивленно поднял брови.
— Выдалась свободная минутка, и я решила искупаться, — объяснила Сакс. — Привет, Мел.
— Добрый день, Амелия, — ответил Купер, поправляя очки.
Разглядев ее получше, он недоуменно заморгал.
Райм не отрывал жадного взгляда от того, что было у нее в руках: серой упаковки из-под пакетов молока, наполненной пластиковыми и бумажными мешочками. Протянув улики Куперу, Сакс направилась к двери, бросив на ходу:
— Вернусь через пять минут.
В следующее мгновение послышался шум воды в душе, и действительно ровно через пять минут молодая женщина вернулась назад, переодетая в свой наряд, хранившийся про запас в гардеробе спальни Райма: голубые джинсы, черную футболку и кроссовки.
Надев резиновые перчатки, Купер принялся раскладывать пакеты, сортируя их в соответствии с тем, где были найдены эти улики: на берегу или в микроавтобусе. Глядя на пакеты, Райм ощутил, как учащенно забилось его сердце — почувствовал в висках, а не в онемевшей груди. Сейчас начнется охота. Безразличный к спорту, Райм тем не менее испытывал тот самый упоительный азарт, который чувствует, например, спортсмен-горнолыжник, застывший на стартовой позиции и смотрящий на уходящий вниз крутой склон горы. Будет ли он праздновать победу? Или же верх одержит трасса? А может быть, он допустит тактический просчет и проиграет какую-то долю секунды? Получит травму или погибнет?
— Ну хорошо, — наконец сказал Райм. — Приступим. — Он обвел взглядом собравшихся. — Том! Том? Где он? Только что был здесь. Том!
— В чем дело, Линкольн? — В дверях появился испуганный помощник с тарелкой и полотенцем в руках.
— Ты станешь нашим писцом… будешь заносить наши мысли вон туда, — Райм кивнул на большую доску, — своим изящным почерком.