– Почему не надо, Эфимия? Если где-то здесь бродит маньяк, мы все в опасности.

– Полицейские сразу начнут расследование. Они будут задавать мне вопросы.

Мэри со вздохом опустилась в кресло по другую сторону камина:

– Весь этот чертов маскарад, затеянный Стэплфордами, нам здорово мешает, да?

– Я не могу позволить кому бы то ни было узнать, кто я такая на самом деле, – сказала я, и в этом было больше смысла, чем могла догадаться Мэри.

– Но нельзя же ничего не делать! – воскликнула она. – Я пойду будить Роббинса, и плевать, если поднимется переполох. А потом вернусь на половину прислуги – Рори должен знать, что с тобой стряслось.

– А с тобой-то что случилось этой ночью? – спросила я.

– Ничего такого важного, – отозвалась Мэри тем самым демонстративно беспечным тоном, который всегда свидетельствовал о том, что она влипла в неприятности.

– Нет уж, давай рассказывай, – потребовала я. – Это может быть важно.

– О, мы с Мерритом всего лишь вышли прогуляться, полюбоваться видами, а перед нами заперли все двери в Замке.

– Ну да, полюбоваться видами, – улыбнулась я, на этот раз искренне. – А часов вы, наверное, не наблюдали?

– Еще как наблюдали. Но какой-то негодник запер дверь, выходящую в сад, раньше положенного времени. Кто-то просто решил над нами поиздеваться.

– Или кто-то хотел сделать так, чтобы тебя точно не оказалось поблизости, когда он явится ко мне.

– Но я же могла разбудить Роббинса, чтобы впустил нас.

– Но ты этого не сделала. Кто-то знал тебя достаточно хорошо и был уверен, что ты уладишь дело самостоятельно, не причиняя никому беспокойства. Так как же вы с Мерритом вошли в Замок?

– Вход в один из погребов под кухней оказался не заперт. Меррит до сих пор там. – Мэри приняла решительный вид. – А теперь слушай, что мы будем делать дальше, и не вздумай возражать.

В итоге она провела остаток ночи в моей спальне на самодельной постели, а бедняга Меррит все это время простоял на страже за дверью в коридоре, получив суровый приказ незаметно исчезнуть до появления горничных поутру.

Под подушкой у Мэри лежал кухонный нож, который он для нее раздобыл.

Глава 25. Беспощадный утренний свет

Мэри строго заявила мне, что я провела кошмарную ночь, а потому не должна спускаться к завтраку.

– Но я хочу есть, – сказала я.

– Тоже мне романтическая героиня! Ты сейчас должна рыдать и стенать на все лады, а тебе тосты с повидлом подавай!

– Омлет и сосиски, пожалуйста.

Мэри вздохнула:

– Ладно, попробую свистнуть для тебя порцию. Но имей в виду: утонченные юные леди, если они плохо спали ночью, не требуют по утрам зажарить им пару кабанчиков.

– Спасибо, Мэри.

– И еще я приведу к тебе Рори.

– О нет! – вырвалось у меня.

– Предпочитаешь мистера Бертрама?

Я в отчаянии откинулась на подушку, одновременно обнаружив еще пару синяков, которых раньше не замечала.

– Вот-вот, – покивала Мэри, – уж лучше Рори, чем Бертрам. Потому что Бертрам устроит погоню по всему Замку за сбежавшим злодеем, прежде чем мы успеем его остановить.

– Тогда хотя бы расскажи Рори, что тут случилось, перед тем как его приведешь, – попросила я. – А то мне невыносимо будет пережить все это снова, пусть даже на словах.

– Хочешь, чтобы он расправился с гонцом, который принесет дурные вести? – надулась Мэри. – Ну ладно. Только ты сиди здесь, в постели, никуда не высовывайся, а если сюда явится кто-нибудь, кроме нас с Рори, кричи караул во всю глотку!

Я кивнула:

– Хорошо, но не думаю, что злодей решится повторить нападение при свете дня.

– Это зависит от того, насколько сильно ты ему помешала. – С таким не слишком-то утешительным заявлением Мэри удалилась, оставив меня одну.

Дожидаясь, когда она вернется с Рори, я прокручивала в голове ночные события, пытаясь восстановить мельчайшие детали. Память меня и раньше подводила, а сейчас, при дневном свете, мне трудно было восстановить последовательность и место действий в темноте. Я изо всех сил старалась что-нибудь припомнить о человеке, который на меня напал, но к тому времени, как пришли Мэри и Рори, могла с уверенностью сказать лишь одно.

– От него пахло виски! – выпалила я, едва Рори переступил порог. – Тогда я на это не обратила внимания, а теперь… – Договорить мне не удалось, потому что Рори сгреб меня в медвежьи объятия.

Поверх его плеча я увидела, как лицо Мэри медленно расплывается в восторженной улыбке.

– Может, мне оставить вас вдвоем? – радостно поинтересовалась эта бесстыдница.

Рори и бровью не повел в ее сторону.

– Ты увер-рена, что тебе не понапричиняли сер-рьезного вр-реда, моя бонни лэсс[22]? – спросил он меня, а я взглянула в зеленые лучистые глаза, почувствовала себя в полной безопасности и со вздохом невероятного облегчения уткнулась лицом в его плечо.

– Уверена, – проговорила я задушенным голосом.

– Мэри, войди уже и закрой за собой дверь, – велел Рори. – Чего стоишь, как неродная?

– Просто боюсь вас вспугнуть, – осклабилась Мэри.

– Позволь сообщить тебе, что мы с Эфимией помолвлены и, как только все это безобразие закончится, сыграем свадьбу.

– Рори! – вырвалось у меня.

– Ай, я помню, мы условились пока никому об этом не говорить, но Мэри сумеет сохранить наш секрет.

Я, отстранившись, с сомнением взглянула на него.

– Ай, ну ладно. Она точно сохранит наш секрет, если не хочет потерять работу, – сказал он.

– А Бертрам знает? – полюбопытствовала Мэри, и я в этот момент с удовольствием запустила бы в нее вазой, если бы та не была разбита.

– Ты рассмотрела нападавшего? – спросил Рори. – Хотелось бы мне с ним встретиться в тихом уголке!

– Кажется, это точно был не Типтон. Он не такой массивный, и, как мы знаем, его нападения заканчиваются более… эффективно.

– Откуда знаем? – удивилась Мэри.

– Мы считаем, что это Типтон избил миссис Уилсон до смерти[23], – кратко пояснил Рори и даже не обратил внимания, что Мэри тихо охнула. – Только, пожалуйста, не болтай об этом. Будь у нас достаточно доказательств, Типтон уже болтался бы в петле.

– Мне кажется, на меня напал человек, непривычный к таким делам, – продолжила я. – Я все-таки вырвалась, хоть и пришлось отчаянно отбиваться.

– Гм, – сказал Рори. – Значит, нашего старого знакомца с Шотландского высокогорья тоже можно исключить?

– Определенно, – кивнула я. – В любом случае, у него нет причин на меня нападать.

– Вы про кого? – не поняла Мэри. – Про Мюллера?

Рори снова ее проигнорировал.

– Ты сказала, от него пахло виски? – обратился он ко мне.

– Хочешь сказать, это была просто пьяная выходка? Однако кто-то позаботился о том, чтобы в Замке заперли двери и Мэри с Мерритом остались в саду, – напомнила я.

– И этот кто-то подозрительно много знал о Мэри с Мерритом, – подхватил Рори. – Значит, на тебя напал один из Стэплфордов или их приспешник.

– Бертрам вроде бы приболел, – заметила Мэри, не оставлявшая попыток поучаствовать в разговоре.

– Ай, прикован к постели сердечным недугом, – зло проворчал Рори. – Пойду-ка проверю, на месте ли он.

Я удержала его за руку:

– Не делай глупостей.

– Вы много времени проводили наедине, Эфимия. Совершенно очевидно, что он к тебе неравнодушен. Быть может, ночью спиртное ударило ему в голову, и он не смог совладать с собой?

– У нас в людской говорят, что у мистера Бертрама слабое сердце, – снова подала голос Мэри.

– Ты и сам видел, как ему вчера было плохо, – сказала я.

– Может, и так, – покачал головой Рори, – но я не стал бы его исключать из списка подозреваемых. Все, Эфимия, больше ты не останешься наедине ни с одним мужчиной. Я запрещаю.

Мэри закатила глаза к потолку, но я решила пропустить приказ Рори мимо ушей.

– Итак, мы пришли к выводу, что напавший на меня человек хорошо знает людей из прислуги Стэплфордов. Он решил воспользоваться моментом и попытался… – Тут я осеклась, потому что не смогла подобрать слов.

– По-моему, можно не сомневаться, что после всего он бы тебя точно убил, – сказала Мэри. – Ведь ты могла понять, кто он такой, или запомнить какие-нибудь подробности, которые его выдают. Злодей не стал бы рисковать, кем бы он ни был.

– Первым делом нам нужно выяснить, кто из джентльменов вчера ночью сильно напился, Рори, – решила я. – А ты, Мэри, попробуй узнать, кого из слуг подкупили, чтобы двери Замка были заперты раньше обычного времени.

– Уж я постараюсь! – заявила Мэри тоном, который не предвещал виновнику ничего хорошего в случае поимки.

– Мне нужно будет выйти к обеду. Если напавший на меня знает, кто я такая на самом деле, он прекрасно понимает, почему я не подняла шум. А если не знает – мое появление застанет его врасплох.

– То есть ты хочешь посмотреть, как люди будут на тебя реагировать? – спросил Рори.

– Да.

– Это может оказаться опасно.

– Не опаснее, чем сидеть одной в этой спальне. Но вот что странно… Вполне возможно, злодей вообразил, будто мне что-то известно об убийстве леди Стэплфорд. Я действительно была единственной, кто настаивал на расследовании, однако остальные согласились, и убить меня теперь означало бы привлечь к событиям в Замке особое внимание полиции.

– А что, если он не собирался тебя убивать, потому что знает, кто ты, и просто хотел тебя… – Следующее слово Рори произнести не смог.

– Наказать за обман? Напугать? – предложила я варианты. – Но это, опять же, означает, что он думает, будто я знаю нечто важное о смерти леди Стэплфорд.

– А ты знаешь? – спросила Мэри.

– Вряд ли. Вчера вечером мы с Рори и Бертрамом обнаружили, что звонок для прислуги в ее комнате сломан – шнур отсоединен от колокольчика. Поэтому она и не сумела позвать на помощь. Вероятно, попыталась позвонить, но никто не услышал.

– Какой ужас! – Мэри побледнела. – Она, конечно, была не лучшей хозяйкой, но такой страшной смерти никто не заслуживает.

– Думай, Эфимия, думай, – поторопил меня Рори. – Что еще такого важного ты можешь знать?

– И кто может что-то знать обо мне?.. – Я похолодела.

А вдруг мой родной дед, догадавшись, кто я, подослал ко мне убийцу, чтобы избежать семейного скандала?..

– Что с тобой? – насторожился проницательный Рори, увидев, как изменилось мое лицо.

– Ничего. Могу только сказать, что я даже не видела, как подрались Риченда и леди Стэплфорд. Но может, кто-то решил, будто я слышала из их перепалки больше, чем нужно?

– А что ты слышала? – спросил Рори.

– Ничего. Когда я подоспела, они как раз разошлись по комнатам. Однако, по словам Мэри, до этого обе леди выкрикивали оскорбления, таскали друг друга за волосы и визжали.

– Неужто они так разозлились? – поразился Рори. – Таскали друг друга за волосы? Ты не преувеличиваешь?

– Нет, – покачала головой Мэри. – Они друг друга чуть в клочья не порвали.

– Так. Ладно. У нас с тобой, Мэри, уже есть задания, – сказал Рори, – а Эфимия пусть аккуратно, желательно на людях и не подвергая себя опасности, разведает у Риченды, из-за чего они с леди Стэплфорд повздорили.

– Ты думаешь, Риченда мне скажет? – я покачала головой. – Она же меня ненавидит.

– Если тебе дорога собственная жизнь, – без обиняков заявила Мэри, – нам нужно, черт возьми, выяснить, что здесь творится.

Глава 26. И снова пунцовые щечки невесты

Через несколько минут после того, как мы с Мэри расстались, я спохватилась, что забыла у нее спросить про Люси. Интересно, что удалось раскопать про эту пугливую доставщицу вечернего какао для гостей? Но теперь уже было поздно. У меня заурчало в животе и одновременно раздался второй и последний звон колокола, извещавший о начале обеда.

Зная о том, как Риченда любит поесть, я решила атаковать ее после трапезы. Однако вместо обычного застолья нас опять ждал фуршет. Мне это показалось странным. Устраивать самообслуживание за завтраком – еще куда ни шло, но не за обедом же! Разумеется, обед не такая торжественная и обильная трапеза, как ужин, за которым еду обязаны разносить слуги, и все-таки… Я оглядела большую гостиную. Дамы и господа кружили вокруг столиков, ломящихся от яств, будто свиньи вокруг лоханей. Наблюдая за ними, я сделала два умозаключения. Во-первых, смерть возбуждает аппетит. Не то чтобы это очень подходящая мысль для леди, но пища напоминает нам о том, что мы живы и пока еще можем наслаждаться земными удовольствиями. Гости безо всяких угрызений совести наполняли свои тарелки по несколько раз. Во-вторых, герцог, граф и графиня на обеде отсутствовали.

Мать Пуфика сидела с тарелкой, на которой красовалась целая гора спаржи. Взгляд миссис Типтон был устремлен в пространство, а челюсти работали без остановки. Она действительно была похожа в этот момент на глупую жирную корову, как ее охарактеризовал Ренар. Отца Пуфика нигде не наблюдалось. Риченда, набрав еды, скрылась от общества за кадкой с фикусом – там стоял отдельный маленький столик. Я тоже обзавелась полной тарелкой и двинулась к ней.

– Можно к вам присоединиться?

Риченда хрюкнула. Я решила, что это означает «да», села напротив и спокойно продолжила:

– Поскольку считается, что я ваша добрая подруга, было бы странно с моей стороны оставить вас без поддержки и утешения в связи со смертью мачехи.

– Ты отлишно играешь швою роль, – заявила она с набитым ртом. – Настолько хорошо, что нам стоит забеспокоиться. Ко мне уже подошли пара джентльменов и поинтересовались, доступна ли ее высочество. Даже Тип-Топа, старшего брата Типпи, интересует этот вопрос. – Риченда нацелила вилку прямо мне в переносицу и отчетливо проговорила, покачивая этим оружием в такт словам: – Держи себя в руках. Связь с кем-либо из гостящих здесь мужчин мгновенно разоблачит твою личность, и никого из них тебе захомутать не удастся.

Я слегка покраснела:

– Возможно, леди, которую мне приходится изображать, и не отказывается от тайных свиданий, но меня воспитали иначе.

– Странно для твоего сословия.

– Тогда уж лучше быть странной, – сердито отрезала я.

Риченда наконец опустила вилку.

– Даже не знаю, что о тебе думать, – искренне вздохнула она. – Ричард про тебя рассказывает всякие гадости, а Бертрама ты, похоже, вконец охмурила, но при этом, стоит при тебе заговорить о каких-то интимных вещах, ты становишься натуральной ханжой. Если это актерская игра, тогда я тебе аплодирую.

Мне хотелось заявить, что никакая это не игра, что я такая, какая есть, но в определенном смысле это было бы не совсем правдой, потому я сказала:

– Давайте не будем ссориться. Мы обе оказались в сложном положении. Меня совсем не радует перспектива отвечать на вопросы полиции, а вы, насколько я понимаю, желаете побыстрее провести свадебную церемонию. Амелия Типтон и графиня уже обсудили это с вами?

– Они хотят сначала разобраться с похоронами, разумеется. Но поскольку все гости уже собрались в Замке и о предстоящем бракосочетании широко объявлено, никто не станет отменять торжества.

– Тем не менее устроить свадьбу в день вашего рождения не получится?

– Скорее всего нет. Однако и затягивать с этим не станут, поскольку я сказала, что через две недели тебе надо будет вернуться в свою страну.

– Господи боже, Риченда! Почему вы меня об этом не предупредили?

– Ну вот предупреждаю прямо сейчас. И не смей мне дерзить. Я леди, а ты вообще не пойми кто.

– Я та, кто может обеспечить вам и вашему брату-близнецу очень большие неприятности, – отрезала я.

– О-о, я попала по больному месту, да? Только не забывай о том, что, обеспечив неприятности нам, ты и сама в них влипнешь по самую макушку. Как думаешь, чье имя будет названо первым, когда настанет пора разоблачений?

Я сделала глубокий вдох и кровожадно впилась зубами в стебель сельдерея. Сельдерей, надо сказать, оказался весьма годной овощной культурой для того, чтобы выместить злость.

– Послушайте, полиция сегодня будет задавать вопросы всем нам, поэтому…

– Уже задает, – перебила меня Риченда. – Я пообщалась с инспектором.

– Я собиралась дать вам понять, что, если мне до сих пор неизвестны какие-то важные обстоятельства, самое время меня в них посвятить.

– Это какие же такие обстоятельства?

– Вроде вашей выдумки о том, что через две недели мне нужно будет покинуть Англию. К примеру, я не знаю истинной причины вашей бурной ссоры с леди Стэплфорд.

Это было слишком прямолинейно, но я не смогла придумать ничего лучше, чем задать вопрос в лоб, чтобы выведать нужные сведения. Попытка, однако, не удалась.

– Ты что, пытаешься меня шантажировать? – прорычала Риченда.

– Разумеется, нет. Должно быть, старший инспектор вас об этом уже спрашивал.

– Он даже не упомянул о нашей ссоре.

– Интересно, почему? Я была не единственной, кто слышал поднятый вами шум – немало служанок должны быть в курсе.

– И кому же полиция поверит на слово? Леди или служанкам?

– Все не так просто, – осторожно сказала я. – Думаю, полицейские постараются избавить от допроса графа с графиней и прочую высшую знать, но со всеми остальными они не станут церемониться. И если в беседе со старшим инспектором я дам объяснение вашим разногласиям с леди Стэплфорд, это всем облегчит жизнь.

Я нередко отзывалась о Риченде как о даме невеликого ума, однако ей нельзя полностью отказать в мыслительных способностях, она довольно хитра и расчетлива – не настолько, как ее брат-близнец, но все же.

Некоторое время Риченда раздумывала, устремив взгляд в пространство, затем посмотрела на меня:

– Можешь сказать полиции, моя мачеха заявила, что Типпи для меня недостаточно хорош, а я глубоко оскорбилась, потому что страстно влюблена в него и с нетерпением жду свадьбы.

– Это правда? – спросила я. – Она действительно не хотела, чтобы вы вышли замуж за Типтона?

– Да, не хотела, но выбрала неподходящее время для того, чтобы мне об этом сказать. Мы разругались вдребезги, она говорила про Типпи всякие гадости, и я вышла из себя, прямо вскипела от ярости. Но леди Стэплфорд приходилась мне всего лишь мачехой, я не нуждалась в ее разрешении на свадьбу, так что можешь заверить полицию, что у меня не было причин ее убивать.

– Она говорила про Типтона гадости?

– Я не собираюсь их повторять, – буркнула Риченда. – По-моему, эта старая курица совсем из ума выжила. Тот, кто ее укокошил, оказал нам всем огромную услугу.

– Надеюсь, вы не сказали это полиции?! – перепугалась я.

– Разумеется, нет. А теперь мне хотелось бы знать, какого черта ты вытворяешь. Если бы ты не подняла шум на тему убийства, все уладилось бы тихо и, главное, быстро.

– Подозрения никуда не делись бы, – заметила я, подумав о Фицрое.

– Придвинься поближе ко мне, – велела Риченда. – И улыбайся. На нас люди смотрят. Пусть думают, что мы секретничаем, как две подружки. – Она приблизила свое лицо к моему. – Имей в виду, в Стэплфорд-Холл ты вернешься как простая служанка, а то и вовсе отправишься на все четыре стороны, если устроишь нам еще хоть одну неприятность.

Я встала, оставив недоеденный обед на тарелке, и сладко улыбнулась Риченде, хотя внутри кипела от злости и вместо сельдерея могла бы сейчас впиться зубами в ее жирное плечо[24]. Совладав с собой, я покинула гостиную.

Оттуда я целеустремленно направилась в холл, но через несколько шагов остановилась в нерешительности. Мне по-прежнему было нечем заняться. Я с удовольствием уединилась бы в библиотеке и почитала книжку, но леди, а прежде всего особы королевской крови, по общему мнению, не склонны к чтению. На законных основаниях я могла бы потребовать принести мне мольберт и акварельные краски или усесться в уютном уголке с вышиванием, но тогда меня сразу разоблачили бы, ибо ни в том, ни в другом я не сильна.

– О, ваше высочество… – Передо мной с профессиональной сноровкой, которая позволяет дать о себе знать в самый последний момент, словно из ниоткуда вырос Роббинс. – Старший инспектор Браунли всей душой уповает на то, что вы уделите ему минутку, когда сочтете нужным.

– Я сделаю это прямо сейчас, – сказала я.

Седые брови Роббинса взметнулись вверх, под самую линию роста волос, которая уже изрядно отступила к макушке, оставив залысины. Очевидно, мой поспешный отклик на просьбу простого смертного, да еще и занимающего столь презренную должность, не соответствовал его представлениям о том, как должны себя вести принцессы.

Я нетерпеливо повела рукой – и это уже было вполне в духе августейшей особы, чью роль мне приходилось исполнять.

– Мне скучно, Роббинс, к тому же я хочу, чтобы все это побыстрее уладилось.

– Граф всецело разделяет ваше желание, мадам. – Тут я все-таки удостоилась со стороны Роббинса легкого поклона – вероятно, мне удалось подняться в его глазах почти до прежней высоты.

Старшему инспектору отвели для работы комнату, где гуляли сквозняки и стояли ужасно неудобные кресла. Здесь было темно, как будто солнце никогда не заглядывало в окна, огонь в камине не горел, и Браунли посинел от холода, несмотря на то что он был в пальто. Миссис Мерион, надо думать, получила приказ создать ему пренеприятнейшие условия, чтобы он тут не задержался надолго. Однако моим целям это не соответствовало.

Я вошла в комнату и неодобрительно огляделась.

– Роббинс, – сказала я, – пришлите служанку разжечь камин, я не намерена здесь мерзнуть. Нам обоим также немедленно нужен горячий чай, поскольку воздух от огня прогреется не сразу. А вот эти кресла явно нуждаются в новой обивке. Либо займитесь этим прямо сейчас, либо извольте их заменить.

Старший инспектор, который встал, едва я вошла, шагнул ко мне и с улыбкой поклонился:

– Отлично сказано, ваше высочество.

– И поживее, Роббинс, – добавила я через плечо. – Я не собираюсь стоять здесь как вешалка для пальто.

Кресла и чай были доставлены в мгновение ока, молоденькая перепуганная горничная разожгла огонь в камине, и я, усевшись наконец, приготовилась отвечать на вопросы.

Они оказались вполне ожидаемыми и по сути бесполезными: где я была в тот поздний вечер, когда умерла леди Стэплфорд, слышала ли я что-нибудь подозрительное… и далее в том же духе. Когда старший инспектор упомянул о драке Риченды с мачехой, я прилежно повторила то, что услышала от Риченды с глазу на глаз.

– Боюсь, ваше высочество, я все больше склоняюсь к выводу, что леди Стэплфорд умерла естественной смертью. И даже если в ее организме будет обнаружен яд, я, вероятно, сочту более правдоподобной версию самоубийства. Стареющая и быстро увядающая красавица-вдова без средств к существованию должна была присутствовать на пышной свадьбе богатой падчерицы, с которой они не особенно ладили… Для многих леди этого было бы достаточно, чтобы прийти в отчаяние и попытаться свести счеты с жизнью.

– Я сомневаюсь, что леди Стэплфорд принадлежала к их числу, – резко сказала я. Было очевидно, что у старшего инспектора уже готов план, как ему самому поскорее выпутаться из сложной ситуации.

– Но вы ведь не так уж хорошо ее знали, верно, ваше высочество? Это было весьма поверхностное знакомство через вашу подругу, мисс Риченду Стэплфорд. А прежде вы со вдовствующей леди Стэплфорд и вовсе не встречались, да?

«Чертова Риченда с ее дурацким маскарадом!» – мысленно вознегодовала я.

– Сэр Ричард сообщил нам, что его мачеха пребывала в подавленном состоянии духа после смерти супруга, его отца, – продолжал Браунли.

– А что сообщил вам ее родной сын? – спросила я.

– К сожалению, местный врач считает, что мистер Бертрам Стэплфорд сейчас слишком слаб, чтобы отвечать на вопросы.

У меня перехватило дыхание.

– Но он же поправится, да?

Браунли улыбнулся:

– Доктор Трип полностью уверен в скором выздоровлении пациента при условии, что тому обеспечат полный покой и отдых.

«Ох, – подумала я, – это будет очень на руку убийце».

– Вы проверили, исправен ли звонок для прислуги в спальне покойной леди Стэплфорд? – Задав этот вопрос, я смутилась и покраснела под пристальным взглядом старшего инспектора. – Я подумала, что леди Стэплфорд наверняка должна была позвать на помощь…

– Вы снова намекаете на убийство?

– Разумеется, если колокольчик на половине прислуги не зазвенел, значит, в дело был вовлечен кто-то еще.

Старший инспектор пригладил волосы и устало мне улыбнулся:

– Вероятно, вы удивитесь, но эта мысль уже приходила на ум вашему покорному слуге, скромному полицейскому. Сегодня утром я первым делом проверил сигнальный механизм. Роббинс сказал, что колокольчик исправно зазвенел в холле на половине прислуги.

Я несколько раз открыла и закрыла рот, прежде чем обрела дар речи.

– А что, если убийца успел все починить? – выговорила я наконец, хоть и понимала, что звучит это неубедительно.

Старший инспектор встал и подергал шнур звонка. Роббинс появился с профессиональной расторопностью.

– Не могли бы вы подтвердить специально для этой юной леди, что звонок для прислуги в спальне леди Стэплфорд был исправен в вечер ее смерти и что он так же исправно работал нынешним утром, когда мы с вами его проверили?

– Подтверждаю, ваше высочество, – в отличие от Браунли, позволившего себе фамильярность, Роббинс употребил официальное обращение ко мне. – Все звонки для прислуги были проверены перед прибытием гостей. А сегодня утром старший инспектор со своим сержантом, – тут я впервые обратила внимание на субтильного человечка в синей униформе, забившегося в уголок с записной книжкой в руках, – к нашему всеобщему удовлетворению убедились в исправности звонка в спальне покойной леди Стэплфорд.

– Благодарю вас, Роббинс, – кивнул Браунли, а когда дверь за дворецким закрылась, продолжил: – Вы можете не опасаться, что дело о смерти леди Стэплфорд возымеет широкую огласку из-за того, что это было… э-э…

– Вы имеете в виду «самоубийство»? – подсказала я.

– Уверен, я сумею убедить коронера, что это был несчастный случай.

– Но что, если Риченда говорит правду и ее мачеха действительно узнала о Типтоне что-то чрезвычайно гнусное?

– Позвольте вас прервать на этом, ваше высочество. Советую быть поосторожнее с любыми обвинениями, потому что некоторых людей это может сильно оскорбить, а клевета – уголовное преступление.

Вскипев от злости, я вылетела из комнаты, даже не попрощавшись с этим жалким человечишкой. Все мои мысли были заняты Бертрамом – каково ему будет узнать, что все вокруг думают, будто его мать наложила на себя руки, хоть и не говорят этого вслух? Я боялась, что это ухудшит самочувствие Бертрама, которому и так плохо. У меня на глаза невольно навернулись слезы. Это даже может его убить…

Мне необходимо было как-то выяснить, что леди Стэплфорд узнала о Типтоне. Но как?..

Глава 27. Военный совет

Едва закрыв за собой дверь, я чуть не столкнулась со своим женихом.

– О господи, Рори! Что это ты тут стоишь посреди коридора?

– Жду вас, ваше высочество, – поклонился он и понизил голос: – На людях ты должна обращаться ко мне «Маклеод».

– Хорошо, Маклеод, – заулыбалась я. – Отчего вы нынче хмурый? Что-то случилось?

– Вовсе не хмурый, я взираю на вас, как и полагается взирать дворецкому на леди – с достоинством и почтением.

– Не говори глупостей. – Я быстро взглянула в один конец коридора, в другой и закинула руки Рори на шею.

Он немедленно отстранился и прошипел:

– Что ты делаешь? Меня прислали, чтобы я проводил тебя к мистеру Бертраму – он желает знать, как прошел твой разговор с полицией.

– А он уже достаточно хорошо себя чувствует?

– Это не моего ума дела, ваше высочество. – Рори двинулся в ту сторону, где находилась лестница на верхний этаж.

Я несколько мгновений постояла, глядя ему вслед и размышляя, что это было такое, насчет леди и дворецких, – подначивал он меня или его действительно что-то мучило. Рори умел быть весьма красноречивым собеседником, но если у него пытались выведать что-то сокровенное, он, как и большинство мужчин, замыкался в себе, и легче было бы открыть устрицу ножом из повидла, чем добиться от него ответа. Лишь когда он уже добрался до конца коридора, я поспешила за ним. Найти спальню Бертрама мне удалось бы и самостоятельно, но для этого нужно было вернуться к главной лестнице у входа в Замок и начинать поиски оттуда, а Рори, без сомнения, знал короткий путь по лабиринту коридоров и переходов для прислуги.

Когда мы вошли, Бертрам сидел в кровати, бледный как смерть. На нем был богато расшитый домашний жакет.

– Где Мэри? – тотчас забеспокоился он.

– Я схожу за ней, сэр, – сказал Рори.

– Нет, так не годится, Маклеод! Я не могу находиться наедине с женщиной без компаньонки!

– Но она же была вашей экономкой, сэр, вы часто оставались с ней наедине.

Бертрам покраснел:

– Что бы там ни было в прошлом, сейчас это недопустимо. Эфимия, не могла бы ты подождать в коридоре, пока не придет Мэри? Прости за неудобство.

Пасмурное лицо Рори сделалось и вовсе предгрозовым, так что я без лишних слов выскользнула за дверь. Он последовал за мной, отказался от помощи в поисках Мэри и безапелляционно заявил, что заодно принесет мне кресло. Это могло бы сойти за любезность, но сказано было через губу.

К счастью, долго искать Мэри не пришлось, и вскоре мы втроем вошли в комнату Бертрама.

– Как вы себя чувствуете? – первым делом спросила я.

– Жить буду, – махнул он рукой, – но пока чувствую ужасную слабость. Растреклятый доктор говорит, мне нужен постельный режим. А теперь расскажи-ка лучше, что разузнала полиция.

– Думаете, стоит? – засомневалась я. – Старший инспектор хотел вас допросить, но не решился побеспокоить в виду вашего состояния.

– Тысяча чертей! – вспылил Бертрам. – Мое состояние ухудшится, если я не узнаю, что тут, в конце концов, происходит! Эй, а ты куда направился, Маклеод? Сядь. У нас военный совет.

Мэри проработала у Стэплфордов гораздо дольше, чем я, и многое повидала, но сейчас ей явно было не по себе – она сгорбилась на краешке стула и нервно комкала фартук на коленках. Рори все еще сердился. В итоге я решила, что нужно как-то настроить всех на совместную работу, и подробно рассказала о своем разговоре со старшим инспектором, который придумал версию о самоубийстве леди Стэплфорд.

– Но это же смешно! – первым выразил возмущение Рори. – Она ни за что не наложила бы на себя руки.

– Разумеется, нет, – сказал Бертрам. – Этот полицейский, как верно заметила Эфимия, всего лишь нашел легкий способ выпутаться из сложной ситуации. Видимо, граф задействовал все свои связи, чтобы замять дело, и Браунли ясно дали понять, что ему нужно побыстрее освободить Замок от своего присутствия.

Мэри открыла рот, собравшись что-то сказать, но тут же закрыла его, опустила голову и снова принялась теребить в руках подол фартука.

– Что с тобой, Мэри? – спросила я, подумав, что еще немного, и фартук превратится в лохмотья.

– Мадам не могла себя убить, – заговорила она наконец, и дальше слова посыпались будто сами собой – теперь она уже была не в силах остановиться. – Я сделала то, о чем просила Эфимия: разведала о какао, которое подают на ночь. Его готовит и разносит по комнатам служанка по имени Люси, и она точно помнит, что зашла в спальню леди Стэплфорд и отдала чашку гостье прямо в руки. Люси говорит, ей было страшно-престрашно заходить в комнату к ее высочеству, поэтому она сначала направилась к Стэплфордам, но Риченда не отозвалась на стук в дверь, а вдова Стэплфорд ее впустила, да только была вне себя от ярости, злилась ужасно – не на Люси, а просто была в дурном настроении, – и швырялась одеждой да подушками по всей комнате. Люси перепугалась до смерти и сбежала. После такого она не решилась постучаться к тебе, Эфимия, поэтому поставила твою чашку под дверью, хоть и знала, что, если об этом прознают миссис Мерион или мистер Роббинс, ей влетит. И я вот думаю: как могла женщина, которая бушевала от злости и кидалась всякими предметами, покончить с собой? С чего бы? По-моему, она в таком состоянии скорее угробила бы кого-нибудь другого, прошу прощения, мистер Бертрам, я, конечно же, знаю, что ваша матушка нисколечки не убийца, просто хочу сказать, что не представляю, зачем ей было причинять вред самой себе. И вообще, это на нее не похоже, не могла она наложить на себя руки, особенно в таком настроении, в каком была тем вечером. – Под конец этой тирады Мэри уже не хватило воздуха, она замолчала и снова принялась терзать фартук.

Я слегка хлопнула ее по рукам, чтобы остановить, и только после этого Мэри осознала, что вытворяет с предметом униформы:

– О боже! Я его чуть не порвала! Теперь у меня будут неприятности!

– Я тебе целый ворох фартуков куплю, Мэри, – махнул рукой Бертрам. – Маклеод, проследи, чтобы означенная Люси поговорила с полицией. Это, конечно, не ахти какое доказательство, но все же очко в нашу пользу. И в пользу моей матушки.

– Но если леди Стэплфорд сама взяла чашку с какао, как туда попал яд? – спросила я.

– Получается, его добавили на кухне, – сказал Рори.

– Или после того, как чашки выставили на подносы, – заметила Мэри. – Служанки оставляют подносы на столиках у лестницы для прислуги, а точнее, у выходов с этой лестницы на этажи со спальнями, чтобы потом разнести чашки по комнатам гостей.

– Если чашки стояли у выходов с лестницы, то есть в коридорах, подбросить в одну из них яд было рискованно, – сказала я. – Отравителя мог кто-нибудь заметить.

– Отравитель сам по себе должен быть человеком рисковым, такова природа преступников, – изрек Бертрам. – Но я согласен с тобой: он вполне мог бы столкнуться в коридоре со служанкой и потому рисковал вдвойне. Если только в его планы не входило заодно и убийство служанки. Но в этом случае не удалось бы выдать смерть моей матери за самоубийство.

– Вряд ли это заботило отравителя, – задумчиво проговорил Рори. – Скорее всего он подбросил яд в чашку на кухне. В тот час, когда обычно готовят вечернее какао, служанки моют посуду, полируют серебро или ждут, когда гости вернутся в свои комнаты и потребуют их услуг. Мало кто шатается без дела. Разве что повариха к этому времени уже уходит отдыхать в свою комнатушку.

– А подносы стоят на кухне, – подхватила Мэри. – При этом посуду и моют, и полируют в других помещениях.

– Значит, тому, кто хорошо знает распорядок в Замке, нетрудно было прокрасться на кухню незамеченным и подбросить яд, – принялся рассуждать вслух Рори, – однако отравитель все же очень рисковал – ему еще предстояло и улизнуть незамеченным, вот где таилась главная опасность. Если бы его застукали до того, как был подброшен яд, он мог бы просто извиниться и уйти, не завершив свою задачу.

– Да, едва ли это убийство было спланировано заранее, – покивал Бертрам. – Кто-то решил пойти на преступление уже после того, как мы приехали в Замок. А стало быть, что-то важное произошло после нашего прибытия.

– Подождите минутку, – вмешалась я. – Как убийца узнал, в какую чашку нужно подсыпать яд? Они что, все распределены между гостями и подписаны?

– Нет, – покачала головой Мэри. – Распределены только обязанности служанок. Люси сказала, каждая из них отвечает за обслуживание определенного этажа в определенном крыле. Что касается утреннего чая… молоко и сахар – согласно предпочтениям гостей – добавляют прямо в чашки, уже расставленные на подносах. А с какао не так – напиток варят на всех и разливают по кувшинам, а кувшины ставят по одному на поднос, и из них уже разливают в чашки перед тем, как их раздать, чтобы какао подольше оставалось теплым.

– Выходит, яд был именно в чашке, а не в кувшине, – констатировал Рори.

– Думаешь? – усомнилась я. – Я о свою чашку споткнулась, потому что Люси оставила ее в коридоре, а Риченда не открыла ей дверь и потом еще отправила Мэри за другой порцией, потому что ее напиток остыл.

Мэри охнула и накрыла рот ладонью.

– Но это значит, что убить хотели вас всех! – с ужасом выговорила она.

– Что ж, тогда свадьба определенно отменилась бы, – сказал Бертрам.

– Погодите-ка, – вмешался Рори. – Но это не имеет смысла! Если бы в графском Замке погибли сразу три леди, тут сейчас кишмя кишела бы полиция и дело получило бы огласку всенародного масштаба.

– Все списали бы на пищевое отравление, – пожал плечами Бертрам.

Рори покачал головой:

– Нет, полиция наверняка перевернула бы тут все вверх дном. Даже самый безрассудный убийца не может всерьез верить в то, что ему удастся уйти от легавых, которые разнюхивают обстоятельства смерти трех благородных особ.

– Ты прав, Маклеод, – кивнул Бертрам. – Версию о неудавшемся тройном убийстве можно отбросить.

– О боже мой… – выдохнула я.

Должно быть, ужас отразился на моем лице, потому что Рори, несмотря на свое сердитое настроение, ободряюще положил руку мне на плечо.

– Вы разве не поняли? – продолжила я. – Убийца не знал, кому достанется чашка с ядом. Ему было неважно, кто из нас троих умрет – леди Стэплфорд, Риченда или я. Достаточно было одной жертвы.

Глава 28. Чудовище среди нас

– Но это же чудовищно, – нахмурился Бертрам.

– А если отравитель – Риченда? – сказала Мэри. – Она знала, что в одной из чашек яд, поэтому заставила меня сварить еще порцию, заявив, что какао, мол, холодное. По-моему, ловкий ход.

– Но с тем же успехом ты можешь обвинить и меня, – заметила я.

– Не говори глупостей, – попросил Бертрам. – Мы знаем, что ты тут ни при чем.

Это была спокойная, уверенная констатация факта, а в глазах его читалось такое безмерное доверие, что я даже расчувствовалась.

– А что насчет звонка для прислуги? – напомнил Рори. – Инспектор говорит, сейчас все исправно работает, а Роббинс утверждает, что все звонки были проверены перед приездом гостей.

– Значит, кто-то отсоединил шнур в спальне моей матери уже после того, как мы прибыли?

– И это тоже было весьма рискованное действие, – заметил Рори.

– Если только преступник не был уверен, что его присутствию в спальне леди Стэплфорд никто не удивится. Или преступница.

– Ты хочешь сказать, это мог быть кто-то вроде меня? – спросила Мэри. – Потому что это точно не я.

– Мы знаем, – кивнула я. – Но это могла быть другая служанка или…

– Риченда, – сказал Рори.

– Или Ричард, – сказал Бертрам.

– Или вы, – сказала ему Мэри. – Но мы знаем, что это не вы.

Бертрам благодарно потрепал ее по руке, и девушка зарделась.

– Очень мило с твоей стороны, Мэри, что ты во мне не сомневаешься, однако, несмотря на то что мы все верим друг другу и убеждены, что никто из присутствующих здесь не виновен в смерти моей матери, это никак не помогает нам в поисках настоящего убийцы.

– Мэри, ты сможешь расспросить Риченду об истинной причине ее ссоры с леди Стэплфорд? – спросила я.

– Попробую, – кивнула она, – но все будет зависеть от ее настроения. То она сияет и готова подарить пару старых перчаток, а то и лампой может в тебя запустить.

– Да уж, – вздохнула я, – в этом они с Типтоном нашли друг друга.

– А что Типтон? – удивился Бертрам. – Пуфик, конечно, мелкий гаденыш, тут не поспоришь, но я ни разу не слышал, чтобы он на кого-то поднимал руку.

Мы с Рори переглянулись.