– Значит, Стэплфорды решили нанять убийцу для миссис Уилсон в течение двух часов после ужина, и этот человек успел сюда приехать? Очень маловероятно.

– Но ты все же не отрицаешь, что причиной ночного нападения на миссис Уилсон стала ее реакция на послание мнимого призрака?

– Послушай, Эфимия, я не знаю. Мне нужно поспать, и тебе тоже не помешает.

– Доктор Симпсон сказал, у миссис Уилсон был ребенок.

– Не мог он тебе такого сказать! – потрясенно помотал головой Рори.

– Ну хорошо, – признала я, – не сказал, но намекнул.

– То есть ты опять упражняешься в арифметике? Уравнение вполне может не сойтись.

– Тебя здесь не было, Рори. А доктор Симпсон и раньше пытался меня предостеречь. Говорил, не хочет, чтобы меня постигла судьба миссис Уилсон.

– Эфимия, у тебя есть дурная привычка навлекать на себя неприятности. Когда же ты наконец поймешь, что прислуга не должна вмешиваться в дела господ? Пусть сами между собой разбираются.

– Все мы равны перед Господом, – повторила я слова отца, чувствуя, как глаза сами собой закрываются.

– Порой я в этом сомневаюсь, – сказал Рори и вышел из библиотеки, тихо прикрыв за собой дверь.

* * *

Я проснулась и обнаружила, что Мэри раздувает огонь в камине. В окна лился солнечный свет – я заморгала и отвернулась.

– Что досточтимая мадам прикажет подать на завтрак? – поинтересовалась Мэри. – Куриное крылышко и стакан шампанского?

– Бокал шампанского, – поправила я. – Но мадемуазель удовольствуется слабо заваренным чаем и кусочком поджаренного хлеба.

Мэри, сев на пятки, взглянула на меня:

– Попробую это раздобыть, да только миссис Дейтон уже готовит для тебя во все тяжкие. По крайней мере, она твердо решила напоить тебя бульоном – считает, тебе понадобятся силы для разговора с полицией.

– О, полиция уже здесь?

– Местные легавые приезжали брать показания, но доктор Симпсон их к тебе не пустил, так что сегодня утром прислали кого-то особенного.

– Мне это льстит, – кисло сказала я.

– Я вот думаю, не входит ли теперь в мои обязанности одевать тебя после завтрака…

– Не заводи шутку так далеко, Мэри. – Я смело приняла сидячее положение, и комната тотчас закачалась вокруг меня. Пришлось обхватить голову руками.

– Эй, полегче! – Мэри бросилась ко мне и уложила обратно на подушку. – Я передам полицейским, что ты еще слишком слаба. Такая бледненькая! Рори сказал, белая, как поганка, или что-то вроде того.

– Как бумага? Нет, я справлюсь. Если есть хоть малюсенький шанс поймать убийцу, то чем раньше я расскажу то немногое, что мне известно, тем лучше.

– Но если что, пеняй на себя, – покачала головой Мэри.

После того как я исхитрилась проглотить скромный завтрак и она помогла мне переодеться, в дверь библиотеки постучали – явилась полиция.

– Батюшки, сержант Дэвис! – в изумлении воскликнула я. – Как приятно вас видеть! – И покраснела. – То есть обстоятельства, конечно, не слишком приятные, но…

– Мисс Сент-Джон, – кивнул мне сержант. Затем он пододвинул к дивану стул, уселся, достал записную книжку, послюнил карандаш и издал глубокий вздох. – Итак, ходят слухи, вы опять спелись с большевиками…

– С большевиками? О боже! – вознегодовала я. – Только не говорите мне, что кто-то снова решил выдать эту чушь за официальную версию! ⁸

– Я просто пошутил, мисс. Однако любопытно было убедиться, что вы никогда не верили в официальную версию убийства прежнего лорда Стэплфорда. Ее выдвинул мой инспектор, но вы, как весьма сообразительная юная леди, были, очевидно, осведомлены об этом деле куда лучше.

Я откинулась на подушку и попыталась собраться с мыслями. В прошлый раз у меня сложилось впечатление о сержанте Дэвисе, как о человеке проницательном, умном, хитром, но надежном и преданном своему делу, и я не видела причин менять свое мнение.

– Едва ли я могу быть осведомлена лучше, чем полиция, сержант. Мне очень жаль, что вам так показалось.

– Утешьте меня, скажите, что на этот раз вы не спотыкались ни о какие трупы.

– Я не знала, что речь будет идти о трупах, ведь… – начала я и ужаснулась: – О нет, неужели миссис Уилсон?!. – Закончить предложение мне не удалось.

– Нет, насколько я знаю, мисс. Однако доктор Симпсон сказал мне, что ее жизнь висит на волоске. Как говорится, все в руцех божиих.

– Бедная женщина. Она мне никогда не нравилась, но я такого не пожелаю и злейшему врагу, – честно призналась я. В голове у меня звякнул тревожный колокольчик и тотчас смолк.

– Если верить здешним сливкам общества – я имею в виду леди и джентльменов, присутствующих в поместье, – на спиритическом сеансе ничего особенного не произошло. Мероприятие оказалось не столько духовидческим, сколько бездуховным. – Сержант засмеялся над собственной шуткой и вдруг резко оборвал смех. – Но я задаюсь вопросом: нет ли связи между этим сеансом и ночным нападением. Как вы полагаете, мисс Сент-Джон?

– Миссис Уилсон была очень недовольна тем, что ее заставили участвовать в сеансе, и странно отреагировала на послание. – Я замолчала, еще не решив, насколько откровенной можно быть с полицией.

– Что же говорилось в послании?

– Ребенок жаловался, что мать его забыла.

Сержант Дэвис присвистнул в усы и застрочил в блокноте карандашом.

– Должно быть, для кого-то это было нешуточное потрясение, если, конечно, ребенок когда-то существовал.

– Вот именно, – сказала я.

– Прошу вас хорошенько подумать, перед тем как ответить, мисс Сент-Джон. Вы что-нибудь знаете об этом деликатном деле?

– Нет, – помедлив, ответила я. – Ровным счетом ничего.

– Но вы слышали сплетни и у вас появились догадки?

Я решила, что пора сменить тему:

– Вы ведь не местный уроженец, сержант Дэвис?

– Нет, мисс. Я лондонец. Женился в свое время на молодой служанке, очень похожей на вас, а она как раз из здешних краев была, и ей не хотелось расставаться с семьей, так что я переехал сюда.

– Должно быть, сейчас вы об этом сожалеете?

– С тех пор как я имел удовольствие познакомиться с вами, мне все чаще приходится задумываться о верности того решения.

– Получается, с миссис Уилсон вы не были знакомы в ее молодые годы и вам неизвестно, был ли когда-то некий мистер Уилсон?

– По-моему, ко всем экономкам принято обращаться «миссис» независимо от их семейного положения, если, конечно, они не столь непозволительно молоды, как вы, мисс Сент-Джон.

Я усмехнулась в ответ на это ироничное замечание.

– Доктор Симпсон однажды обмолвился, что знал миссис Уилсон совсем юной.

– Неужели, мисс? Это может нам пригодиться, а то неминуемо окажется, что ночное нападение – очередные происки большевиков. Если только вы не расскажете мне что-нибудь полезное про нападавшего, – с надеждой добавил сержант.

– Могу сказать только, что он чуть ниже среднего роста и не слишком мощного телосложения, но достаточно шустрый. И что у него голубые глаза.

Сержант Дэвис пристально посмотрел на меня:

– Вы знаете, что порой описания внешности бывает достаточно, чтобы поймать преступника?

– Не понимаю, к чему вы клоните, сержант…

– Могу я рассчитывать на то, что приметы нападавшего пока останутся между нами?

– Разумеется. Я сделаю все, чтобы помочь полиции.

– А могу ли я получить обещание, что вы не наделаете глупостей, которые еще больше запутают дело?

– У меня нет намерения делать глупости.

– Хорошо, – кивнул сержант Дэвис. – Однако не будем забывать тот факт, что вы уже в третий раз вовлечены в дело о преступлении, имеющем отношение к семье Стэплфорд, и со стороны это выглядит весьма подозрительно. Кое-кто – не будем уточнять, кто именно, – может задуматься, не знаете ли вы об этом деле больше, чем говорите. Попросту выражаясь, кому-то может прийти в голову, что вы знаете слишком много.

Глава четвертая

У мистера Бертрама есть идея

Огонь, разожженный Мэри, бодро потрескивал в камине, но, несмотря на это, меня вдруг охватил озноб. Сержант Дэвис захлопнул блокнот и удалился, а я осталась одна в смешанных чувствах, однако отдых и покой, прописанные доктором Симпсоном, пришлось отложить – не успела дверь закрыться за полицейским, как в библиотеку проскользнул мистер Бертрам. Именно проскользнул – чуть ли не на цыпочках, и выражение лица у него при этом было загадочное.

– Мне уже лучше, – объявила я, рискнув приподнять голову, и сразу пожалела. – Ну то есть почти.

– Чудесно, чудесно. Рад это слышать, мисс Сент-Джон. Вы всех нас очень напугали.

– Что-то случилось? – насторожилась я. – Вы говорите так, будто… – Я осеклась, увидев причину странного поведения своего нанимателя. Причина следовала за ним по пятам.

– Господь милосердный, Бертрам! Это же самая теплая комната в доме! – воскликнула Беатрис Уилтон. – Надо же, как трепетно некоторые господа относятся к слугам!

Мистер Бертрам покраснел:

– Я не сомневаюсь, что мисс Сент-Джон глубоко признательна лорду Стэплфорду за его заботу.

– Чрезвычайно глубоко, – подтвердила я, стараясь сесть на подушках повыше без резких движений. – Чем могу помочь? К сожалению, доктор Симпсон сказал, что я смогу вернуться к выполнению своих обязанностей только через несколько дней.

– Да уж, мы слышали, – покивала мисс Уилтон, усаживаясь на стул, и мне показалось, что она фыркнула.

– Мисс Уилтон – журналистка, – сообщил мистер Бертрам. – Она ведет в газете колонку под псевдонимом леди Грей.

– Бертрам, можешь не стараться – вряд ли эта девушка прочитала за свою жизнь хоть одну газету. – Беатрис подалась вперед, близоруко всмотревшись мне в лицо. – Она совсем юная.

Думаю, разница в возрасте между нами составляла от силы пару лет, к тому же благодаря отцу мой круг чтения был куда приличнее, чем у какой-то газетной колумнистки, гонявшейся за сплетнями, но говорить об этом вслух сейчас было бы неуместно, поэтому я вежливо улыбнулась. Мистер Бертрам, который уже знал эту мою улыбку, торопливо вмешался:

– У мисс Уилтон репортерский склад мышления. Она поможет разобраться, что происходит в доме.

– Бертрам, ты так говоришь, будто мы собираемся обсуждать дело с этой девицей. Ты ее смущаешь. – Беатрис адресовала мне улыбку, еще менее дружелюбную, чем моя собственная, и пододвинулась вперед вместе со стулом, перекрыв мне жар от камина. – Я хочу задать тебе пару вопросов, Урсула. Тебя ведь так зовут?

– Эфимия.

Она пренебрежительно махнула рукой:

– Не беспокойся, я постараюсь сформулировать попроще. Только, пожалуйста, излагай факты, мне не нужны твои домыслы.

Мистер Бертрам закашлялся.

– Послушай, Беатрис, Эфимия оказалась очень полезна в прошлом, когда у нашей семьи были… э-э… неприятности, и…

– Бертрам, ты просил моей помощи, так доверься мне и позволь делать свою работу.

– Конечно, Беатрис.

Я переводила взгляд с одного на другую. Определенно, мистер Бертрам просто не мог проникнуться теплыми чувствами к этой ужасной женщине.

– Итак, Эфимия, расскажи, что тебе известно о любовной истории миссис Уилсон.

– Мне ничего о ней не известно.

– Значит, ты не отрицаешь, что история была?

– Я этого не говорила.

– Эфимия проработала здесь меньше года, – подал голос мистер Бертрам.

– Помолчи, Берти. Вы, мужчины, понятия не имеете, как служанки любят посплетничать. Ну же, Урсула, ты можешь рассказать мне обо всем, что успела подслушать. Я не стану тебя осуждать.

– Но, мэм, вы же хотели услышать от меня только факты, – осторожно напомнила я, – а факты мне неизвестны.

– О, похоже, я в тебе ошиблась, – покачала головой Беатрис. – Ты куда умнее, чем я предполагала. – Она, к моему ужасу, открыла сумочку и достала оттуда монеты. – Сколько?

– Мне вполне хватает жалованья, – холодно сказала я. – Как верно заметил мистер Бертрам, я приехала в Стэплфорд-Холл совсем недавно.

Беатрис Уилтон наклонилась вперед и взяла меня за руку.

– Милая, нечего быть такой гордячкой – любая служанка была бы рада получить чуть больше, чем ей платят хозяева, даже если они очень щедрые. – Она весело рассмеялась. – Уверена, ты можешь сказать о миссис Уилсон что-нибудь важное, если хорошенько подумаешь. Твой мистер Бертрам говорил, что тебя можно назвать почти что образованной девушкой.

Я свирепо покосилась на мистера Бертрама. Надо признать, он выглядел сконфуженным, но, к моему удивлению, вдруг открыл рот и произнес следующее:

– Если ты что-то знаешь, Эфимия, обязательно поделись с мисс Уилтон. Она профессионал.

– Я устала, и у меня кружится голова. Мне надо отдохнуть – заявила я. – И мне не нужны ваши деньги, мисс Уилтон. Я не знаю ничего, что может помочь в этом деле.

Беатрис не шелохнулась, а на ее лице отчетливо читалось злобное упрямство. Жаль, что она сидела спиной к мистеру Бертраму и он этого не видел. Я решила пойти ва-банк:

– По-моему, меня в любой момент может стошнить.

– Святые небеса! – всполошился мистер Бертрам. – Уходим немедленно. Я пришлю к тебе Мэри. – Он стремительно метнулся за дверь.

Мисс Уилтон, прищурившись, взглянула на меня:

– Я не такая впечатлительная, как Берти, однако сейчас предпочту отступить с поля боя. – Она встала и направилась к выходу, но остановилась, уже взявшись за дверную ручку. – Учти, милочка, очень скоро выяснится, что у нас с твоим мистером Бертрамом невероятно много общего. Я, в отличие от мадам Арканы, не умею предсказывать будущее, но вполне может статься, что в твоих интересах побыстрее наладить со мной отношения. Насколько мне известно, ты оказала Бертраму неоценимую помощь в… – Она замолчала, подыскивая нужные слова. – В общем, помогла ему кое с чем разобраться.

– Так значит, он вам все рассказал? – Я чуть не задохнулась от возмущения.

– Пока не все, но расскажет. Похоже, он необычайно тобой дорожит. А ты им?

– Единственное, что вам нужно, – это собрать сведения для своей колонки в газете, – сказала я, вдруг поразившись собственному открытию.

Мисс Уилтон вскинула изящную бровь:

– Я пока не решила, что мне нужно. Но читатели любят новости. Кому захочется копаться в старых сплетнях, если кто-то может предложить свежий материал? – В улыбке, которой она сопроводила это откровение, не было ни капли тепла. – А теперь, раз уж тебе предписан покой, я удаляюсь. Однако мы еще вернемся к этому разговору, можешь не сомневаться.

Я сидела и смотрела на нее широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова от изумления. Улыбка на губах газетчицы исчезла, а сама она выскользнула из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Я услышала, как она зовет мистера Бертрама – видимо, не хотела, чтобы я ее опередила. Теперь голос мисс Уилтон звучал сладостно и томно – я опасалась даже, что Бертрам сочтет его чарующим.

Не успела дверь затвориться за мисс Уилтон, как в библиотеку ворвался Рори:

– Что постр-ряслось? Тебе постановилось хужее, лэсс? Есчо р-раз запослать за доктор-ром?

Я осторожно улеглась на подушки.

– Рори, ты не замечал, что превращаешься в истинного шотландца, когда волнуешься?

– Правда? Должно быть, шотландец сам вырывается наружу, когда я перестаю держать себя в руках. Говорят, тебя стошнило прямо на мисс Уилтон!

– Увы, нет, но было бы неплохо, – пробормотала я себе под нос. – Со мной все в порядке, Рори. То есть, по крайней мере, мне не стало хуже. Мисс Уилтон с мистером Бертрамом донимали меня вопросами, пока голова не закружилась, так что пришлось выдумать предлог, чтобы от них избавиться.

Рори подошел ближе и положил ладонь мне на лоб.

– Не удивлюсь, если они так тебя допекли, что начался жар, – сердито сказал он. – Вот уж я им…

– Неужели выскажешь господам все, что о них думаешь? Это на тебя не похоже, Рори.

– Ай, пожалуй. Насколько я слышал, всякий раз, когда ты берешься спорить со Стэплфордами, ничем хорошим это ни для кого не заканчивается, но тебя они терпят. А посмотри на меня: если я потеряю работу здесь, уже нигде ее не найду. Меня арестовывали по обвинению в убийстве на Шотландском высокогорье, и теперь даже для местных полицейских я подозрительная личность. Думаю, лорд Стэплфорд постарался, чтобы им стало известно о моих прошлых связях с коммунистами.

– Но с тебя ведь сняли все обвинения, – возразила я.

– Об этом я и толкую. Для репутации господ любая грязь как с гуся вода, а к таким, как мы, она пристает намертво.

– Но зачем лорду Стэплфорду понадобилось распространять слухи о тебе?

– Потому что он не хочет со мной расстаться.

– Это что, своеобразное признание твоих профессиональных качеств?

– И нежелание платить хорошему дворецкому столько, сколько он заслуживает.

– Ох, – вздохнула я, отводя глаза. – Мне очень жаль, что тебя втянули в ту историю.

– Ничего страшного, лэсс. Уж тебя-то мне точно не в чем винить, наоборот – если бы не ты, я бы закончил свои дни в петле, и я всегда буду благодарен тебе за то, что этого не случилось ⁹. – Он перевел дыхание. – А теперь можешь набрасываться на меня с кулаками, но я все-таки скажу: мне бы не хотелось, чтобы то же самое произошло с тобой. Пусть Стэплфорды сами разбираются, не позволяй им опять втянуть тебя в неприятности. Миссис Уилсон не была другом ни тебе, ни мне. Если бы я знал что-то полезное, не стал бы, конечно, утаивать это от полиции, но подставлять свою шею ради того, чтобы поймать преступника, напавшего на нее, я не стану. И очень советую тебе последовать моему примеру.

– Хорошо, – сказала я.

– Хорошо? – удивился Рори. – Ты уверена, что тебе не стало хуже? Раньше ты бы не сдалась без борьбы.

– Мистер Бертрам нашел себе помощницу в лице мисс Уилтон.

Рори наконец убрал ладонь с моего лба и сел рядом.

– Рано или поздно он должен был найти помощника для своих детективных забав среди равных себе по положению, лэсс.

– Это не забавы!

– Ты просто ревнуешь его.

– Я не ревную! – поспешно возмутилась я. – И это он мне помогал, а не я ему.

Рори покачал головой:

– Какая ты наивная.

Я предпочла не обращать внимания на эту реплику.

– В любом случае от мисс Уилтон ему никакой помощи не будет. Она предложила мне деньги: по сути, за чистую ложь. Эта девица готова на все, чтобы нарыть сведения для своей газетной колонки.

– Господа привыкли подкупать слуг, Эфимия. Но цена, которую они предлагают, как правило, не соответствует риску.

– Ты не понимаешь, – вздохнула я. – Мисс Уилтон – зло во плоти. Для нее ничто не имеет значения, кроме собственной рубрики в газете, но мистер Бертрам уже поддался ее чарам. Беатрис сказала, он делится с ней семейными тайнами, а ты даже не представляешь, Рори, что известно нам с мистером Бертрамом! Еще Беатрис намекнула, что, если я не помогу ей раскопать историю миссис Уилсон, она сумеет вытянуть из него все подробности о смерти старого лорда Стэплфорда. Мистер Бертрам сам себе не отдает отчета, что он ягненок, которого ведут на заклание…

– Подожди, Эфимия…

– Я ничего не выдумываю, Рори!

– Даже не сомневаюсь, лэсс. Я просто хочу повторить, что тебе не нужно лезть куда не следует. Ясно как день: ничего хорошего от Беатрис Уилтон ждать не приходится, поэтому советую тебе держать рот на замке.

– А как же мистер Бертрам? Он не догадывается о ее планах!

– Ты его экономка, а не ангел-хранитель.

– Но я не позволю ему стать жертвой в руках Беатрис!

– Эфимия, даже если ты отважишься объяснить ему, что его новая подружка действует только в своих интересах и строит козни, он тебе не поверит.

– Поверит! Мы через многое прошли вместе.

– Нет, не поверит, – мягко повторил Рори. – Неважно, как он с тобой разговаривает, ты все равно всегда будешь служанкой в его глазах, а слово служанки против слова госпожи ничего не стоит. Особенно, если означенная госпожа невероятно хороша собой.

– Правда? Я не заметила.

Рори усмехнулся:

– Ты же не мужчина. Она красавица, хоть и стерва, что прискорбно. Впрочем, со временем твой мистер Бертрам и сам это поймет.

– Но…

– Она уже намекала на твое увольнение?

– Да, – сердито буркнула я. – Намекала. Она сказала, что нам нужно поскорее поладить друг с другом, иначе… Ну хорошо, она не предъявляла мне ультиматума, но подразумевала его.

– И если ты нажалуешься на нее своему нанимателю, она от этого только выиграет. Нельзя ставить Стэплфорда перед выбором, Эфимия, – мол, или она, или я. Он выберет не тебя.

Я молчала.

– Ты ведь понимаешь, что я прав?

– Да, – вздохнула я. – И что же мне делать?

– Пусть господа сами разбираются между собой и делают собственные ошибки. Твой мистер Бертрам – человек импульсивный. Без самообладания и способности мыслить рационально он не зайдет далеко.

– А если Беатрис выполнит свою угрозу?

– Она не осмелится. Насколько я слышал – имей в виду, это лишь слухи, – если бы у моего хозяина не было влиятельных друзей на самых высоких постах, он бы сейчас находился совсем в другом месте.

– Но в том-то и дело. Лорд Ричард…

Рори приложил палец к губам:

– Подумай хорошенько, Эфимия. Раз уж мой хозяин сумел избежать наказания за то, что он, по слухам, совершил, ему не составит труда заткнуть рот какой-то репортерше, ведущей рубрику о светских сплетнях. Газета просто не осмелится обнародовать ничего против лорда Ричарда Стэплфорда.

– Ты прав, – жалобно согласилась я. – Но это всё неправильно.

– Я бы сказал, что весь их мир устроен неправильно, потому-то и твержу тебе, что лучше держаться от него подальше.

– Ты действительно думаешь, что, если я не стану вмешиваться, все само собой утрясется?

Рори кивнул:

– Поверь мне, так оно и будет.

– Ты единственный, кому я могу верить.

Рори улыбнулся и, наклонившись, вдруг быстро поцеловал меня в лоб. Потом он покраснел, пробормотал, что его, дескать, ждут обязанности, и ретировался.

Почти весь день я оставалась одна. Мэри принесла мне еду и трещала без умолку о ночных событиях в доме, которые ее сильно взволновали, но днем, насколько я поняла, ничего интересного не происходило, и дело о нападении на миссис Уилсон ничуть не прояснилось. Наступал вечер, я, должно быть, задремала у камина, размышляя о том, что это самый безмятежный день в моей жизни, и тут пришел мистер Бертрам, на этот раз без спутницы.

– Как самочувствие, Эфимия? – поинтересовался он, протягивая мне бокал. – Я подумал, что немножко хереса тебе не помешает.

– Спасибо, – сказала я, прекрасно понимая, что с его стороны это своего рода предложение мира, сделанное со всем изяществом, и потому от вина нельзя отказываться.

– Прошу прощения за наше утреннее вторжение, – продолжил мистер Бертрам. – Беатрис слишком увлечена своей работой в газете.

Я кивнула, вспоминая разговор с Рори и решив держать рот на замке.

– Из ее рассказов я понял, что ей доводилось бывать в разных местах, пользующихся не самой лучшей славой. – Он все еще стоял, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. – Вряд ли она встречала среди прислуги таких девушек, как ты.

– То есть девушек, которых можно назвать «почти что образованными»? – не удержалась я.

Мистер Бертрам наконец сел на стул.

– Я никогда так о тебе не говорил. Она меня неправильно поняла. Я упоминал о твоих умственных способностях, и Беатрис сделала… э-э… неверный вывод.

– Это не так уж важно, сэр, – вежливо отозвалась я.

– Что ты, очень важно. Беатрис думает, что могла случайно тебя обидеть, и ужасно переживает. Она такая ранимая! На удивление чувствительная для той работы, которой занимается. Говорит, ей порой приходится буквально заставлять себя быть безжалостной, чтобы задавать нужные вопросы.

– Бедняжечка, – сказала я, чуть не фыркнув в бокал хереса.

Мистер Бертрам просиял:

– Я знал, что ты поймешь, Эфимия! Вы с ней очень похожи – обе сильные, независимо мыслящие женщины. Разумеется, у вас разное общественное положение, но я уверен, что, если бы для тебя обстоятельства сложились иначе, ты бы тоже стала хорошей газетной репортершей.

Я постаралась принять это за комплимент и молча улыбнулась.

– Ты не очень-то разговорчива сегодня.

– Мне просто нечего сказать, сэр. Я действительно ничего не знаю доподлинно о прошлом миссис Уилсон. И видела я то же самое, что вы: она расстроилась, услышав послание от духа на спиритическом сеансе, а слова доктора Симпсона о ней показались мне слишком туманными. – Я покачала головой. – В общем, мне ничего не известно наверняка, а при таких обстоятельствах важнее всего факты, не так ли? Нападавший был настроен решительно и понимал, что делает, поэтому мне бы не хотелось каким-то образом ввести полицию в заблуждение и направить на ложный след своими безосновательными предположениями, – высказалась я и закусила губу.

Мистер Бертрам смерил меня тяжелым взглядом. Он отлично понял, на что я намекала.

– Мы оба имели несчастье удостовериться, что полиция не всегда демонстрирует должный уровень понимания, верно, Эфимия? В прошлый раз, на Шотландском высокогорье, я пытался убедить тебя не вмешиваться – и жизнь Рори оказалась под угрозой. Если бы ты тогда послушалась моего совета, вместо того чтобы действовать по собственному разумению, сейчас его с нами уже не было бы.

– Тогда были чрезвычайные обстоятельства, – сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя использовать против мистера Бертрама его же собственные аргументы было нелегко. – У полиции уже есть подозреваемый в нападении на миссис Уилсон?

– Все в доме под подозрением. И это немыслимо!

– Все, кроме вас и Рори. А также, я полагаю, можно исключить женщин.

– Преступник был невысокого роста и отнюдь не мощного телосложения.

– Значит, ваш брат тоже не годится в подозреваемые, – улыбнулась я.

– Похоже, полиция не слишком серьезно отнеслась к моему описанию преступника, – мрачно проговорил мистер Бертрам. – Никто из нас не успел его как следует разглядеть.

– Но… – начала я и замолчала. – Но вы с Рори должны были видеть этого мужчину… то есть этого человека совсем близко. Может быть, вы заметили цвет глаз и волос?

– Я – нет, и сержант Дэвис сказал мне, что никто не смог назвать ему особые приметы.

Я нахмурилась.

– Ты что-то знаешь, Эфимия?

Был подходящий момент рассказать о том, что я видела глаза нападавшего, и поделиться сведениями, почерпнутыми из разговора с доктором Симпсоном.

Я усиленно подыскивала слова, не зная, как поведать мистеру Бертраму, что их собственный семейный врач подозревает прежнего лорда Стэплфорда в предосудительной связи с экономкой. И хотя у Бертрама не имелось поводов любить родного отца, известие о том, что у покойного лорда был внебрачный ребенок, принять ему будет нелегко.

– Видите ли… – начала я и сглотнула; по многим причинам, в том числе из-за наших необычных, хоть и вполне невинных отношений, продолжить мне никак не удавалось.

Мистер Бертрам подался вперед:

– Да, Эфимия?

У меня в голове звучали предостережения сержанта Дэвиса и Рори, но я была намерена раскрыть правду.

– Видите ли…

Его глаза горели нетерпением, он уже предвкушал, что я сейчас дам ответ на загадку или, по крайней мере, первый ключик к ее решению. Но я колебалась. В этом была опасность для всех нас, к тому же я не знала, насколько правильно мистер Бертрам меня поймет.

– Мне позвать мисс Уилтон? Ты знаешь нечто такое, что ей необходимо услышать, да?

Тут я подумала, не поделиться ли с ним своим мнением о его новой подруге. Господь свидетель, мы с мистером Бертрамом часто спорили, но он всегда был на моей стороне, а я – на его. Однако наши отношения, выходящие за рамки общепринятых, подвергались испытанию с появлением на сцене мисс Уилтон.

Наконец я приняла решение.

– Эфимия, что тебе известно? Ты должна мне рассказать.

– Видите ли, сэр, как я уже говорила мисс Уилтон, мне совсем ничего не известно.

Глава пятая

Лондон и его окрестности

Мистер Бертрам со вздохом откинулся на спинку стула.

– Я думал, если кому-то и удастся разведать об этом деле, так только тебе. Видимо, мисс Уилтон права.

– В чем права?

– Она сказала, что глупо с моей стороны возлагать на тебя непомерные надежды.

Мне немедленно захотелось не просто выложить ему все, что я знала, но и поделиться собственными соображениями по этому поводу, однако матушкино воспитание, видимо, оказалось куда качественнее, чем она сама полагала. Я опять удержала язык за зубами.

– Мне кажется, в этом доме оставаться опасно, – сказал мистер Бертрам. – Не люблю рисковать, поэтому я решил на время куда-нибудь уехать.

– Конечно, сэр, как пожелаете, – сухо произнесла я, ибо не привыкла считать своего нанимателя трусом.

– У мисс Уилтон слабое сердце, и второго потрясения она не переживет, а у тебя есть печально известная склонность вмешиваться в дела, грозящие смертельной опасностью. – Мистер Бертрам встал и принялся мерить шагами библиотеку. – У меня нет другого выхода, кроме как увезти подальше отсюда вас обеих. Как думаешь, ты справишься с обязанностями компаньонки для леди, Эфимия? Ты слишком молода для этого, но, если вы обе поедете со мной, мы таким образом избежим пересудов.

Я уставилась на него во все глаза, так, будто он сейчас изъяснялся на незнакомом мне языке.

– Вы же это не всерьез, сэр? – в конце концов удалось мне выговорить.

– Думаешь, наш отъезд будет выглядеть подозрительно? – Мистер Бертрам обернулся с торжествующей ухмылкой: – Я все предусмотрел. Мне, конечно, придется сказать полицейским, куда мы направляемся, но я возьму с них слово держать это в тайне. Уверен, никто не догадается, куда мы едем.

– Вы тоже пострадали во время ночного нападения, сэр? Преступник и вас ударил?

Мистер Бертрам расхохотался:

– Нет-нет, Эфимия. Не только ты способна строить хитроумные планы. Я решил помочь мисс Уилтон с ее новой статьей.

– Для колонки сплетен?

Мистер Бертрам снова разразился хохотом. Я никогда не слышала, чтобы он так много смеялся, и начала всерьез опасаться за его рассудок. Он сел рядом на краешек дивана и взял меня за руку.

– Знаю, я могу тебе доверять, поэтому все объясню. Би, конечно же, на меня не обидится. – Он замолчал, нахмурился и продолжил: – Ну ладно, наверняка обидится, но когда она познакомится с тобой поближе, все утрясется. А пока оставим это строго между нами.

Я уже не знала, что и думать. Что бы там мисс Уилтон ни наговорила мистеру Бертраму, можно было не сомневаться в одном: она бы не хотела, чтобы он пересказывал это своей прислуге. По крайней мере прислуге женского пола, а конкретно – той, кому он особенно благоволит. Предостережение Рори снова показалось мне весьма уместным.

Я попыталась сесть:

– Мистер Бертрам, вы не должны…

– Мы поможем Би с ее первым настоящим журналистским расследованием! Ты и я. Наши детективные способности и опыт, а также писательский дар Беатрис – все это в совокупности сделает ее звездой.

– И она одобрила ваш замысел?

– Гм, пока нет, но я не такой уж тупица, каким ты меня считаешь, Эфимия. Мы с ней долго беседовали, и мне стало ясно, что она крайне недовольна своей ролью ведущей светской хроники.

– О, – сказала я, поскольку больше тут сказать было нечего.

– Она обмолвилась, что наткнулась на сюжет, из которого можно сделать хорошую статью, но никто ей не позволит довести дело до конца. Беатрис пожаловалась, что у нее просто не хватит сил бросить вызов, как она выразилась, бастионам прессы, безраздельно принадлежащей мужчинам. И я сразу же подумал, что мы обязаны ей помочь!

– Мисс Уилтон пришлась по душе ваша затея?

– Я ей пока об этом не говорил. Она и не подозревает, что навела меня на подобные мысли.

– Наверняка, – покивала я. – Даже не догадывается. Она всего лишь поделилась с малознакомым человеком своими сокровенными мечтами.

– О да! – воскликнул мистер Бертрам, взволнованно вскочив на ноги. – Это же так трогательно, правда?

– Что именно она хочет расследовать?

– Условия содержания людей с затуманенным рассудком в современных домах умалишенных.

– Как актуально.

– Не думаю, что ты знаешь значение этого слова, Эфимия. «Актуально» означает…

– Не берите в голову, сэр. Вы действительно думаете, что мисс Уилтон примет мою помощь? Я ведь всего лишь прислуга.

– Для начала мы ей сообщим, что в этом путешествии ты будешь ее компаньонкой. Я стану рассказывать тебе все, что нам удастся узнать, а ты – делиться со мной своими соображениями. Как в старые добрые времена!

Я лишилась дара речи.

– Когда подвернется удобный случай, я объясню Беатрис, насколько полезной ты оказалась. В мои намерения не входит присваивать себе все лавры, но если какое-то время Беатрис будет думать, что тут только моя заслуга, и это нас сблизит… О, Эфимия, ты же мне поможешь, правда?

– Я ваша прислуга, сэр, потому не вправе отказаться.

– Эфимия, я же никогда не просил тебя делать то, чего бы ты сама не желала, верно?

Тут я поняла, что, вопреки моим чаяниям, мистер Бертрам, как и все господа, пребывает в сладостном заблуждении, что слуги находят высшее удовольствие в том, чтобы им служить.

– В конце концов, – продолжил мой послабевший на голову хозяин, – пока это всего лишь моя идея. Беатрис может не согласиться.

– Не сомневаюсь, она обязательно примет от вас помощь, сэр, – опрометчиво сказала я.

– Спасибо, Эфимия, тебе не придется жалеть о своей доброте! Мы отлично проведем время! – воскликнул этот джентльмен в состоянии помешательства и бросился прочь из комнаты.

Вот тут я сделала то, чего мне никогда не доводилось делать в этом доме, – позвонила в колокольчик для вызова прислуги.

Через несколько минут примчалась запыхавшаяся Мэри:

– Что с тобой?! Стало хуже?

Я обессиленно откинулась на подушки.

– Прости, Мэри, что пришлось позвонить, но мне нужно немедленно увидеть Рори. Дело чрезвычайной важности.