— Хорошо. Ты занята сегодня вечером?

В приемной за большим столом сидела миниатюрная молодая женщина.

— Так, дай-ка подумаю. — Сара быстро заговорила, явно пытаясь скрыть свои эмоции. — Если я поеду домой, меня ждет одно из двух. Припрутся Хоккинсы, чтобы принести еще что-нибудь из своих вещей, и захотят со мной поужинать. Или Софи, которую я искренне люблю, будет дома, занимаясь разборкой родительских шкафов, избавляя меня от работы, которую я откладываю. Есть еще и третий вариант — я попытаюсь продумать блестящую защиту для Лори.

– Чем могу помочь? – поинтересовалась она с приветливой улыбкой.

– Кажется, я ошиблась адресом… Мне нужен мистер Эдвард.

— Конечно, у тебя есть друзья, которые тебя куда-то приглашают.

– А как вас зовут?

— У меня много друзей, — ответила Сара. — Хороших друзей, родственников, замечательных людей, которые хотят помочь. Но, понимаешь, к концу дня я устаю вновь и вновь все им объяснять. Я уже не могу больше давать пустые обещания, что что-нибудь изменится и все будет хорошо. Мне надоело слышать, как они говорят о том, что ничего бы этого не случилось, если бы Лори в детстве не похитили. Я все это знаю. И от этого я просто схожу с ума. Ах, да, и еще они говорят о том, что отцу было уже за семьдесят, а мама перенесла несколько лет назад операцию и прогнозы были неутешительны. И, может, это и к лучшему, что они вместе покинули этот мир. Понимаешь, я согласна с этим, но я не хочу слышать все это.

Я поколебалась, но все же назвала свое настоящее имя. Фицрой дал мне понять, что знает, кто я такая, а если уж Фицрой о чем-то осведомлен, наверняка это известно и мистеру Эдварду. Женщина одарила меня еще одной лучезарной улыбкой и открыла ящик стола. Оттуда она достала планшет с прикрепленным списком имен, провела пальцем по строчкам и вскинула на меня глаза:

Джастин понимал, что стоит ему сказать хоть одно утешительное слово, и Сара разрыдается. Он не хотел этого. С минуты на минуту должна была прийти Лори.

– Да, вы есть в списке. У вас срочное дело?

– Честно говоря, я не знаю. Недавно произошло нападение, возможно, с покушением на убийство, а сегодня умерла одна молодая женщина, но, скорее всего, по естественным причинам.

— Я хотел тебе предложить поужинать со мной сегодня, — мягко сказал он. — А вот то, что я хотел тебе показать.

– Среди пострадавших есть важные персоны?

Я хотела было сказать, что любая человеческая жизнь важна, но вместо этого пояснила:

Он достал из истории болезни Лори фотографию размером десять на восемь. Она вся была испещрена едва заметными линиями.

– Одна – экономка из Стэплфорд-Холла, поместья семьи Стэплфорд, а вторая – из семьи Уилтон, которой принадлежат несколько печатных изданий.

— Это увеличенный снимок той фотографии, которую Лори разорвала в тот день, когда она сюда поступила, — пояснил он. — Ее неплохо восстановили. Скажи, что ты видишь на ней.

Женщина кивнула:

– Полагаю, этого будет достаточно. Следуйте за мной.

Сара взглянула на фотографию, и ее глаза округлились.

Она встала из-за стола и открыла дверь в глубине приемной. Мы дошли по короткому коридору без окон до еще одной двери, и я оказалась в тесной комнатушке, где стояли стол и два кресла. Окно там было, но грязное и зарешеченное.

– Мистер Эдвард сейчас подойдет, – сказала женщина и удалилась, закрыв за собой дверь.

— На прежнем снимке я не видела, что Лори плачет. Какое-то дерево. Какой-то полуразваленный дом. А это что такое? Сарай? Это совершенно не похоже на Риджвуд. Где же ее сфотографировали?

Я вздохнула с облегчением, не услышав скрежета ключа в замке. В ожидании я подошла к окну – сквозь подтеки грязи на стекле разглядеть ничего не удалось. Тогда я опустилась в кресло, но на месте мне не сиделось, и я принялась расхаживать по кабинету, обдумывая, что скажу мистеру Эдварду. К тому времени, когда он появился, я успела заключить, что зря сюда пришла, но зато выстроила факты в правильном порядке.

Мистер Эдвард выглядел так же, как и в дни нашего знакомства на Шотландском высокогорье. Не знаю, с чего это я решила, что он должен выглядеть иначе, но мне почему-то казалось, что хозяин этого странного, замызганного и обветшалого кабинета будет другим. Так или иначе, передо мной стоял тот же мужчина средних лет, заурядной внешности, с бесстрастным и непривлекательным лицом. Единственной характерной чертой на этом лице были кустистые брови. Одет он был в отлично пошитый, но поношенный коричневый костюм. А голос, когда мистер Эдвард заговорил, звучал все так же властно:

Она нахмурила лоб.

– Мисс Мартинс, насколько я понял, вам опять докучают неуместные трупы.

— Подожди, подожди. Три раза в неделю Лори ходила в детский сад. И детей часто возили на экскурсии в парки и на озера. Фермы, похожие на эту, есть в районе Хэрримэн Стейт Парк. Но почему же эта фотография вызвала у нее такую истерику?

– Пока только один труп, мистер Эдвард. Жизнь другой жертвы висит на волоске. Но боюсь, это дело едва ли вас заинтересует, если вы… – я беспомощно огляделась, – если вы занимаете прежнюю должность.

— Я и хочу это выяснить, — сказал Джастин и включил видеокамеру, увидев показавшуюся в дверях Лори.

Мистер Эдвард усмехнулся:

– Вам, как никому другому, мисс Мартинс, должно быть известно, что внешняя сторона вещей обманчива. Лучше присаживайтесь-ка и объясните мне поподробнее, почему ваша новая история не может заинтересовать мою контору.



Я последовательно изложила все факты, снабдив рассказ деталями, которые, на мой взгляд, были важными, и опустив то, что считала несущественным.

Лори заставила себя взглянуть на снимок.

– Стало быть, мисс Мартинс, это всего лишь ваше предположение, что миссис Уилсон расстроилась из-за напоминания о мертвом ребенке на спиритическом сеансе?

– Возможно, я придаю слишком большое значение намекам доктора Симпсона, но мне показалось, что в прошлом миссис Уилсон есть какая-то тайна. Доктор также сказал, что не желает, чтобы история повторилась, и это лишь усиливает мои подозрения.

— За домом курятник, — прошептала она. — Там происходят нехорошие вещи.

– Как вы думаете, покойный лорд Стэпл-форд, известный как человек весьма эксцентричный, готов был заботиться обо всех своих отпрысках или только о законных наследни-ках?

— Что за нехорошие вещи, Лори? — спросил Джастин.

– Не имею представления, – смутилась я.

– По моему опыту, многие мужчины совершают ошибки.

— Не рассказывай, дура. Он узнает, и ты знаешь, что он с тобой сделает.

– Вы действительно думаете, что у него могли быть внебрачные дети?

– Не исключено.

Сара впилась ногтями в ладони. Этот голос она никогда до этого не слышала. Звонкий мальчишеский голос. Лори начала хмуриться. Даже при том, что черты ее лица изменились до неузнаваемости, ее рот был решительно сжат. Одна рука шлепала по другой.

– А что, если мисс Уилтон на сеансе подталкивала стакан к нужным буквам? Или это слишком смелое предположение?

— Привет, — небрежно сказал Джастин. — С тобой я еще не знаком! Как тебя зовут?

– Мисс Уилтон была весьма энергичной и амбициозной юной леди. Мы уже давно наблюдали за ее деятельностью.

— Эй ты, ну-ка назад! — Это был кошачий голос Леоны. — Послушай, доктор, я знаю, что эта корова Кейт попыталась обойти меня. Но этому не бывать.

– Вы же не хотите сказать, что она была иностранной шпионкой? – Я затаила дыхание.

Мистер Эдвард расхохотался.

— Леона, что ты все время встреваешь? — строго спросил Джастин.

– Общение с вами – истинное удовольствие, мисс Мартинс. – Он достал платок и промокнул один глаз. – Нет, она не была шпионкой, однако в своем стремлении к репортерской славе не ограничивалась невинными светскими сплетнями и задавала слишком много неудобных вопросов на щекотливые темы. Видите ли, многие дамы, занимающие высокое положение в обществе, мечтали быть упомянутыми в ее газетной рубрике – разумеется, в лестном ключе. А большинство дам, занимающих высокое положение в обществе…

Сара поняла, что он решил прибегнуть к новой тактике. Его тон был несколько угрожающим.

– Замужем за джентльменами, которые тоже занимают высокое положение, – докончила я за мистера Эдварда.

— Потому что меня все время обманывают. Я верила Элану, а он сделал из меня посмешище. Я поверила тебе, когда ты попросил меня вести дневник, а ты подсунул туда эту фотографию.

– Я рассматривал возможность завербовать мисс Уилтон, – продолжил он. – У нее обширная сеть знакомств в нужных кругах и множество источников сведений, однако из-за личностных качеств и состояния здоровья она не подошла для нашего дела.

Мне показалось, что слова «нашего дела» прозвучали так, будто их следует писать с большой буквы, – видимо, мистер Эдвард позволил себе говорить от лица его величества.

Волосы падали Лори на лицо. Она откидывала их назад привычно кокетливым жестом.

— Этого не может быть. Ты не могла найти эту фотографию в дневнике, Леона.

– Дом умалишенных, в который она ездила вместе с вами, – один из лучших в королевстве. Доктор Франк пользуется большим уважением.

– Не вижу связи… – начала я.

— А вот нашла. Точно также, как я обнаружила этот проклятый нож в сумке с учебниками. Я так хорошо выглядела, когда отправилась к Элану для решающего разговора. А он так мирно спал, что я даже не стала будить его, а теперь все обвиняют меня в его смерти.

– В связях-то все и дело, – перебил меня мистер Эдвард.

– Мисс Уилтон вела записи…

Сара затаила дыхание. «Замри, — говорила она себе. — Не спугни ее».

– Я постараюсь раздобыть их у местной полиции. Что касается второго врача, о котором вы упомянули… Как по-вашему, могла мисс Уилтон сказать своему поклоннику, что врач уже приходил, если желала, чтобы он оставил ее в покое?

— Ты даже не пыталась разбудить его? — спросил Джастин таким тоном, словно говорил о погоде.

– Вряд ли. Она обожала находиться в центре внимания.

– Возможно, ей все же хотелось побыть одной, если она действительно плохо себя чувствовала? – сурово нахмурился мистер Эдвард.

— Нет. Я собиралась устроить ему спектакль. Я хочу сказать, что деваться мне было некуда. Этот пропавший кухонный нож. Сара. Софи. Доктор Карпентер. Всем надо было знать, почему я взяла его. А я его не брала. Тут Элан делает из меня дуру. И знаешь, что я решила? — Не дожидаясь ответа, она продолжала: — Убить себя прямо на его глазах. Пусть бы он потом раскаивался в том, как он со мной обошелся. Какой смысл жить? Ничего хорошего меня уже не ждет.

– Сэр, у меня уже голова идет кругом. Я никак не могу увязать все детали в единое целое.

— Ты пришла к его дому и большое окно было открыто?

– Я тоже. Однако уже вижу несколько путей для расследования.

— Нет. Я не лазаю в окна. На террасе есть стеклянная дверь. Замок не защелкивается. Он был уже в постели. Я прошла в его комнату. Дай мне, ради Бога, сигарету.

– Стало быть, вы считаете, здесь есть что расследовать и дело того сто́ит?

– Если имеется хоть один шанс удержать в узде Ричарда Стэплфорда, тогда да, стоит.

— Конечно. — Донелли подождал, пока Леона, держа зажженную сигарету в руке, облокотилась на спинку стула, затем спросил: — Что делал Элан, когда ты вошла?

– Что значит удержать в узде, сэр?

Ее губы искривились в улыбке.

– Именно то, что я сказал, мисс Мартинс. Это абсолютно неуправляемый человек, бессовестный и опасный, а теперь, когда он стал членом парламента, у него гораздо больше возможностей причинять вред окружающим.

– И что же мне делать?

— Он храпел. Можешь себе представить? И мой спектакль сорвался. А он лежит себе в кровати, свернувшись, как ребенок, обхватив руками подушку, и храпит. — Ее голос стал мягче и несколько неувереннее. — Мой папа часто храпел. Мама говорит, что это был его единственный недостаток. От его храпа мертвый мог проснуться.

– Возвращайтесь в гостиницу и будьте готовы получать мои указания.

– Указания, сэр?

«Да, — думала Сара. — Верно».

– Хорошо, давайте назовем это советами. Ведь вы как-никак пришли ко мне за помощью, верно?

– Но я думала, вы…

— А нож был у тебя?

– Сам во всем разберусь? Как вы сами сказали, фактов и доказательств в этом деле кот наплакал. Возможно, я сумею дать вам кое-какие подсказки или наводки, когда проконсультируюсь со своими источниками, но боюсь, разгадывать головоломку придется вам с мистером Бертрамом Стэплфордом.

— Ах, да. Я поставила свою сумку на пол возле кровати. А нож был уже у меня в руке. Я положила его сверху на сумку. Я так устала. И знаешь, о чем я подумала?

– Но он будет занят подготовкой похорон и общением с родственниками покойной мисс Уилтон. Он не сможет…

Мистер Эдвард поднялся, и я замолчала.

— О чем?

– В таком случае, вам придется найти другого помощника. Всего хорошего, мисс Мартинс. Я передам от вас привет вашему дедушке.

Голос совершенно изменился и стал похожим на голос четырехлетней Дебби.

– Лучше не стоит, – сухо сказала я.

Мистер Эдвард, слегка усмехнувшись, распахнул передо мной дверь кабинета со словами:

— Я подумала о том, что не позволяла папе держать меня на коленях или целовать после того, как я вернулась из дома с курятником, и я прилегла на кровати рядом с Эланом, и он так и не знал об этом, он все храпел и храпел.

– В должное время я дам о себе знать.

— А что случилось потом, Дебби?

Молодая женщина в приемной попрощалась со мной так жизнерадостно, будто я приходила сюда заказать дорогое пальто и снять мерку. Спускаясь в полутьме по грязной лестнице, я напряженно размышляла, во что меня угораздило ввязаться на этот раз.

«Господи, помоги», — молила Сара.

Когда я вернулась в гостиницу, Бертрам пребывал в панике.

— Потом мне стало страшно, я испугалась, что он проснется, рассердится на меня и опять пожалуется декану. Поэтому я встала и на цыпочках вышла. Он так и не узнал, что я была у него.

– Родители Би за границей, а ее братья – за городом и так заняты делами, что не могут вырваться в Лондон. Вкратце, они попросили меня заняться вместо них похоронами. Эфимия, я понятия не имею, что нужно делать! Я телефонировал Ричарду и умолял его прислать мне кого-нибудь из слуг, но они смогут прибыть только через несколько дней.

Я стянула перчатки и бросила их на стол.

Она радостно захихикала, как маленькая девочка, которая нашкодила, и ей это сошло с рук.

– В таком случае, вам повезло, что вы меня наняли, сэр, поскольку я обладаю изрядным опытом в организации похорон.



– Эфимия, ты чудо!

– Кого пришлет лорд Ричард? – спросила я, опасаясь, что, если приедет Мэри, мне будет нелегко управляться с нею и Мерритом, учитывая обстоятельства.

Джастин пригласил Сару поужинать с ним в ресторане «Ниэри», на Пятьдесят седьмой восточной улице.

– Рори Маклеода. И похоже, тот очень обрадовался оказии помочь нам. – Бертрам недобро взглянул на меня. – Ума не приложу, с чего бы это.

— Я здесь частенько бываю, — сказал он ей, когда сияющий Джимми Ниэри поспешил им навстречу. Джастин представил Сару.

— Ее надо откормить, Джимми.

Глава восьмая

Когда они оба сели за столик, он спросил:

Чай с дворецким

— Мне кажется, у тебя сегодня был довольно трудный день. Хочешь, я расскажу тебе про Австралию.

Сара ни за что бы не поверила, что полностью съест сандвич с бифштексом и жареную картошку. Когда Джастин заказал бутылку кьянти, она было запротестовала.

Следующие четыре дня промелькнули в суете приготовлений. К счастью, вся эта суматоха отвлекла Бертрама и лишила его возможности выяснить, осуществила ли я свой замысел обратиться за помощью к мистеру Эдварду. В первый вечер он был занят общением с местной полицией; в следующий раз мы с Бертрамом встретились за завтраком, и он был настолько поглощен мыслями о предстоящих хлопотах, что совершенно забыл о нашем разговоре и своем наказе никуда не ходить. Теперь его главной заботой было ничего не упустить в организации похорон и соблюсти «всевозможные приличия».

— Послушай, ты пойдешь домой пешком, а мне придется вести машину.

— Я знаю, но сейчас всего лишь девять часов. И мы не спеша прогуляемся до моего дома и выпьем там кофе.

Рори приехал на второй день, рано утром, но я с ним даже не повидалась, настолько была занята поиском подходящего места для проведения траурной церемонии (я бы не сориентировалась в Лондоне без советов портье, и он мне их любезно предоставил). После этого надо было разослать извещения о похоронах. Еще я постоянно получала срочные телеграммы с вопросами от Уилтонов, которые спешно добирались в Лондон из континентальной Европы. Собственно, телеграммы были адресованы Бертраму, но он их, конечно же, сразу передавал мне, чтобы я самостоятельно с ними разбиралась.



Мне впервые представился случай показать, что я способна выполнять обязанности личного секретаря, и, к моему удовлетворению, выяснилось, что я великолепно справляюсь. Работа экономки имела с этим много общего, только вместо того, чтобы следить за количеством солений в кладовой и белья в прачечной, мне приходилось решать в основном организационные задачи. Со всех сторон, от родственников мисс Уилтон и знакомых семьи, поступало столько противоречивых требований, что мои дипломатические способности и навыки в планировании подверглись серьезному испытанию. Впрочем, я нашла эту работу весьма увлекательной и не раз со стыдом ловила себя на мысли, что получаю от нее удовольствие, хотя как-то неприлично было радоваться, занимаясь подготовкой похорон.

«Нью-Йорк летним вечером», — думала Сара, когда они сидели на его маленькой террасе, попивая кофе «эспрессо». Огоньки на деревьях вокруг ресторана «Таверна на Грин», пышная листва, лошади с повозками, прогуливающиеся и бегущие трусцой люди. Все это было так далеко от тюремных камер и решеток.

Бертрам оперся кулаком на мой заваленный бумагами стол.

— Давай поговорим, — предложила она. — Насколько вероятно, что рассказанное нам сегодня Лори, или, скорее, Дебби, — как она лежала рядом с Эланом Грантом и ушла, не разбудив его, — правда?

– Едва ли Риченда справилась бы лучше, – сказал он. – Очень жаль, что она так не вовремя разболелась, и это бремя легло на твои плечи. Но ты все сделала великолепно. Ты как будто родилась для такой роли.

— Раз об этом знает Дебби, это, вероятно, правда.

Он явно хотел мне польстить, поэтому я не стала уточнять вслух, что его единокровная сестра не сумела бы выполнить и половину проделанной мной работы на должном уровне. В оправдание своего отказа приехать в Лондон и помочь, Риченда поначалу заявила, что у нее заболела лошадь, а Пуфик Типтон, дескать, загостился в Стэплфорд-Холле, и она, будучи хозяйкой дома, не имеет права никуда отлучиться. После того как эти предлоги для отсутствия на похоронах Бертрам назвал неубедительными, она пожаловалась на ужасную мигрень, которая, по ее ощущениям, грозила перейти в опасную лихорадку или, по крайней мере, предвещала особенно жестокий насморк. Вероятно, даже лорду Ричарду поведение мисс Риченды показалось несколько недостойным, потому что он совершил беспрецедентный поступок: оставил Стэплфорд-Холл без дворецкого, прислав к нам на помощь Рори, при том что экономка в поместье тоже отсутствовала.

— Ты хочешь сказать, что, когда Дебби уходила, ее сменила Леона?

Перед уходом Бертрам доверительно положил руку мне на плечо:

– Я рад, что ты отказалась от своего вчерашнего плана обратиться к… сама-знаешь-кому. Мы оба были в расстроенных чувствах, но это не повод беспокоить столь важных персон. Местные власти и сами разберутся.

— Леона или другая личность, с которой мы пока незнакомы.

Разумеется, надо было мне тогда признаться, что я все же съездила к мистеру Эдварду, но в свое оправдание могу сказать, что голова у меня в тот момент была занята решением задачи, куда посадить за столом графиню X, которая по каким-то причинам соизволила принять приглашение на поминальную трапезу. Если Бертрам впоследствии решил бы упрекнуть меня в нечестности, я сослалась бы на то, что была не в меру озабочена соблюдением «всевозможных приличий».

— Понятно. Мне показалось, что Лори что-то вспомнила, когда она смотрела на эту фотографию. Что бы это могло быть?

Незадолго до ужина в комнате гостиницы, которую мне отвели в качестве рабочего кабинета, появился еще один визитер.

– Привет, Эфимия, – сказал Рори со знакомым, едва заметным шотландским выговором, непринужденно прислонившись к дверному косяку; в Стэплфорд-Холле, на посту дворецкого, он всегда держал безупречную осанку и такого себе не позволил бы. – Так вот ты где прячешься? У тебя вообще-то дел по горло, лэсс.

— Я думаю, что там, где в течение двух лет держали Лори, вероятно, был курятник. И, глядя на снимок, она вспомнила о чем-то. Со временем мы, возможно, узнаем, о чем именно.

Я хотела было выразить яростное возмущение этим упреком, но увидела веселые искорки в его глазах и с улыбкой бросилась пожимать ему руку:

– Как я рада тебя видеть, Рори!

— Но времени почти не остается.

Он окинул взглядом мой стол.

Сара поняла, что плачет, только когда по ее щекам потекли слезы. Она зажала рот руками, пытаясь подавить вырывавшиеся рыдания.

– Ты занимаешься всей подготовкой к похоронам?

Джастин обнял ее.

— Не сдерживай себя, Сара, — сказал он нежно.

– Мистер Бертрам почти всегда в разъездах вместе с Мерритом – наносит визиты и наблюдает за приготовлениями на местах.

– Но всю организацию панихиды и поминального обеда, а также ответы на письма и телеграммы он взвалил на тебя? – спросил Рори.

Глава 86

Я не ответила.

– Верно, да? – Он покачал головой. – Этот господин нещадно тебя эксплуатирует.

По теории Брендона Моуди долгое ожидание всегда вознаграждается. Его ожидание было вознаграждено 25 июня, благодаря совершенно неожиданным обстоятельствам. Дон Фрейзер, студент младшего курса Клинтонского колледжа, был задержан за торговлю наркотиками. Понимая, что он пойман с поличным, Фрейзер намекнул на то, что в ночь убийства Элана Гранта он видел Лори Кеньон и может рассказать об этом в обмен на некоторую снисходительность к нему.

– Перестань, Рори. Мистер Бертрам раздавлен горем.

– Скорее, чувством вины. Он был знаком с этой девушкой всего ничего, и я не верю, что она успела завладеть его сердцем. Но ему определенно не следовало поощрять ее затею с журналистским расследованием.

Прокурор ничего не гарантировал, но сказал, что сделает все возможное. Распространение наркотиков в пределах тридцати метров от высшего учебного заведения каралась трехлетним тюремным заключением. Поскольку Фрейзера поймали как раз на границе этой тридцатиметровой зоны, прокурор согласился не настаивать на формулировке «распространение наркотиков на территории учебного заведения», если Фрейзер сообщит что-нибудь важное.

– Ты знаешь об этом? – удивилась я.

— И в обмен на информацию я хотел бы, чтобы меня освободили от судебного преследования.

– Младший брат мисс Уилтон живет неподалеку от Стэплфорд-Холла. Он явился туда и высказал лорду Ричарду свои претензии. Очень громко.

– Однако ни этот брат, ни его супруга не взяли на себя труд позаботиться о похоронах, – заметила я.

— Из тебя бы получился неплохой адвокат, — раздраженно сказал прокурор. — Я еще раз тебе говорю. Если ты поможешь нам, мы поможем тебе. Пока это все, что я могу тебе обещать. Как хочешь.

– Более того, лорд Ричард согласился полностью оплатить похороны. Судя по всему, для мисс Уилтон был закрыт путь в настоящую журналистику не потому, что она родилась женщиной, как ей отчаянно хотелось думать, а потому, что ее родственники прекрасно понимали: у нее нет ни ума, ни таланта, ни сил, чтобы справиться с этой неподъемной задачей.

— Ладно. Я случайно оказался на углу Норт Черч и Мэпл вечером двадцать восьмого января, — начал Фрейзер.

– Ну конечно, ведь женщины – слабый пол, – скривилась я.

— Случайно оказался? Сколько же было времени?

– Эфимия, в случае с мисс Уилтон это было именно так. Она же умерла.

— Десять минут двенадцатого.

– Гостиничный врач сказал, что при ее состоянии здоровья она могла умереть в любой момент. И Бертрам говорил мне, что она об этом знала, поэтому спешила жить и использовать оставшееся время.

— Хорошо. И что было потом?

– Ай, допустим, я могу ее понять. Но я понимаю также, что семья хотела ее уберечь.

— Я разговаривал с двумя своими друзьями. А после того, как они ушли, я остался ждать одного человека, который так и не появился. Было холодно, и я решил вернуться в общежитие.

– Может быть, ты присядешь наконец и выпьешь чаю? Я позвоню, чтобы принесли.

Рори оторвался от дверного косяка и устроился в удобном кресле.

— И это было в десять минут двенадцатого.

– По-моему, ты во всей этой суматохе чувствуешь себя как рыба в воде, Эфимия.

– Должна признаться, мне это дается легче, чем выполнение обязанностей экономки, но все равно приходится тяжеловато.

— Да. — Фрейзер тщательно выбирал слова. — Вдруг откуда ни возьмись появилась эта «подруга». Я знал, что это Лори Кеньон. Все ее знают. Ее снимки все время появлялись в газете, потому что она хорошо играла в гольф, а потом — в связи со смертью ее родителей.

Рори усмехнулся.

— Как она была одета?

– Честное слово, – заверила я.

– Но тут ты, по крайней мере, не ждешь, что потолок может обрушиться тебе на голову в любой момент.

— Лыжная куртка, джинсы.

– Ты о «Белых садах»? Мне сейчас кажется, что это было так давно! К тому времени, как мы вернемся, строители уже закончат ремонт.

Рори помрачнел, и я быстро спросила:

— На одежде были следы крови?

– Как же в Стэплфорд-Холле без тебя обойдутся?

— Нет. Абсолютно никаких.

– Понятия не имею, – пожал он плечами. – Я оставил подробные указания, но мисс Риченде все равно придется раздавать ежедневные поручения прислуге.

— Ты разговаривал с ней?

– Там же начнется полная неразбериха!

– Мисс Риченда не такая бестолковая, какой желает казаться. Она, между прочим, сама организовала приют для падших женщин в Лондоне.

— Она подошла ко мне. Она вела себя так, словно хотела провести со мной время. Она выглядела очень сексапильно.

– Я думала, она всего лишь покровительствует какому-то благотворительному обществу, которое открывает подобные учреждения.

— Давай-ка вернемся немного назад. Норт Черч и Мэпл находятся кварталах в десяти от дома Гранта, да?

Рори покачал головой:

— Около того. Короче говоря, она подошла ко мне и попросила сигарету.

– Нет, к лондонскому приюту мисс Риченда имела самое прямое отношение и уделяла ему много времени. Но завещание покойного отца и желание завладеть Стэплфорд-Холлом ее слегка отвлекли.

– Она ведь тебе не особенно нравится, да?

— Ну и что ты?

– Она из числа моих нанимателей, поэтому рассуждения на тему «нравится – не нравится» здесь неуместны.

— Только чтобы это не было использовано против меня, ладно?

– Я встречалась с мистером Эдвардом. – Мне захотелось сменить тему, чтобы положить конец нашим обычным препирательствам, но мое неожиданное признание возымело вовсе не тот эффект, на который я рассчитывала.

— Ладно. Так что ты сделал?

– Что?! – вскинулся Рори. – С кем?!

– Я подумала, нужно заручиться его поддержкой, учитывая, что мы опять оказались вовлечены в дело с полицией и сомнительной смертью. Мистер Эдвард оставил мне свой адрес именно на такой случай.

— Я подумал, что она имела в виду травку, и предложил ей.

– Сомнительной смертью, ты сказала?

— А потом?

– Есть вероятность, что к мисс Уилтон под видом врача мог зайти неизвестный, прежде чем прибыл настоящий гостиничный доктор. Мистер Эдвард думает, она хотела успокоить Бертрама, сказав, что доктор уже приходил, но если учесть все остальное – спиритический сеанс в Стэпл-форд-Холле, нападение на миссис Уилсон и наш визит в дом умалишенных, – незнакомец и правда мог появиться, то есть в этом действительно есть что-то странное. Мистер Эдвард сказал…

— Она разозлилась, сказала, что не любит эту гадость и хочет нормальную сигарету. У меня были с собой, и я предложил ей купить пачку.

– Ай, теперь я думаю, ты правильно сделала, что разыскала его. У тебя редкостная способность притягивать неприятности. Надеюсь, он сказал тебе, что волноваться не о чем?

— А почему ты не дал ей одну сигарету?

– Вообще-то он сказал, что должен проконсультироваться со своими источниками.

– А дальше?

— А с какой стати?

– Он не сможет выделить людей для расследования и попросил меня заняться этим делом лично. После того как я найду себе какого-нибудь помощника.

— Она купила у тебя сигареты?

– О нет! Ни в коем случае, Эфимия! И речи быть не может. В последний раз, когда мы с тобой ввязались в нечто подобное, нас обоих чуть не пристрелили, а потом мы вынуждены были стать свидетелями казни того, кто хотел это сделать. Я не желаю пережить это снова.

— Нет. Она полезла за кошельком, а потом сказала какую-то ерунду вроде: «Черт побери. Мне придется вернуться. Этот глупый мальчишка забыл принести».

– Не уверена, что у меня был выбор, Рори. Так или иначе, я согласилась.

— Какой мальчишка? Что принести?

– Эфимия! – вознегодовал он.

К счастью, в этот момент явился гостиничный слуга с чаем, и я была спасена. Человеку пусть и низкого происхождения, но хорошего воспитания и благородного нрава трудно дать волю гневу в непосредственной близости от чайного сервиза, особенно если этот человек – первоклассный дворецкий. Он просто не может подвергнуть опасности тончайший фарфор.

— Не знаю, какой мальчишка. Я уверен, что она имела в виду свой кошелек. Она просила подождать двадцать минут, пока она вернется.

— Ты подождал?

– Ну и какая же версия на сей раз созрела в твоей бедовой голове? – вздохнул Рори.

— Я подумал, почему бы и нет. Может, появился бы тот приятель, которого я ждал.

– Пока что никакая не созрела, – откровенно призналась я. – У меня только разрозненные факты. А именно: непонятное поведение миссис Уилсон на спиритическом сеансе, ее ссора с лордом Ричардом, ночное нападение, охота мисс Уилтон на мистера Бертрама, интерес мисс Уилтон к дому умалишенных… Поначалу я думала, что она хочет упечь туда лорда Ричарда за его прежние злодеяния, но потом мистер Бертрам заверил меня, что не делился с ней никакими семейными тайнами, хотя она намекала мне, что всё знает о Стэплфордах. Еще один факт: заверение мисс Уилтон в том, что к ней приходил врач, хотя, как потом выяснилось, гостиничный доктор был сильно занят где-то в городе и приехал с опозданием, когда она уже умерла.

— Значит, ты остался стоять там.

– Гм, маловато для серьезных подозрений. Старая перечница миссис Уилсон – пуританка до мозга костей, она могла прийти в ужас от одного упоминания о незаконнорожденном ребенке, а насколько я понимаю, на спиритическом сеансе прозвучал именно такой намек. Лорд Ричард той ночью был изрядно пьян. Я слышал, как он ругался с Типтоном, после чего Типтон даже сбежал на несколько дней из Стэплфорд-Холла, и мисс Риченде пришлось уговаривать его вернуться. Ночное нападение на миссис Уилсон, скорее всего, совершил случайный грабитель, а что касается смерти мисс Уилтон, это, безусловно, трагедия, но вполне ожидаемая. Не сомневаюсь, что она солгала про визит врача – исключительно для того, чтобы успокоить мистера Бертрама. Он умеет быть невыносимо навязчивым.

— Нет, я не хотел, чтобы меня видели. Я ушел с тротуара и встал между кустов на газоне углового дома.

Последний комментарий я решила проигнорировать и спросила:

– Когда Типтон покинул Стэплфорд-Холл? Сразу после ссоры?

— Через сколько Лори вернулась?

– Нет, – медленно проговорил Рори. – Ссора затянулась. Он уехал позднее.

— Минут через пятнадцать. Но она даже не остановилась. Она бежала как сумасшедшая.

– Он был в поместье в день смерти мисс Уилтон?

Рори задумался.

— Так, теперь ответь мне на следующий вопрос. Это очень важно. Она несла сумку?

– Нет, – ответил он наконец и расхохотался: – Ты же не хочешь сказать, что Типтон при-мчался в Лондон и… И что? Напугал мисс Уилтон до смерти? Одевается он, конечно, убийственно безвкусно, но не до такой же степени…

— Она что-то сжимала обеими руками, так что я думаю, что да.

– Рори, сейчас не время для шуток!

– Ну а зачем Типтону убивать репортершу?

– Мисс Уилтон обхаживала мистера Бертрама. Возможно, Типтон опасался, что ей удастся притащить Бертрама к алтарю раньше, чем он сам женится на мисс Риченде. Потому что первый из детей покойного лорда Стэплфорда, кто обзаведется наследником…

Глава 87

– Нет, ерунда какая-то, – перебил меня Рори.

Бик и Опал жадно слушали запись разговора Сары с Брендоном Моуди о показаниях студента, продававшего наркотики.

– Пожалуй, ты прав.

– Досадно…

«Это совпадает с тем, что говорила нам Лори, — сказала Сара. — Личность Дебби, маленькой девочки, помнит, как она уходила от Элана Гранта. Но ни одна из личностей Лори не говорит о том, что произошло после того, как она вернулась».

– Какого цвета глаза у Типтона? – вдруг спросила я.

— Выскользнуть из дома мужчины, затем вернуться и совершить убийство — какой ужас, — зловеще проговорил Бик.

– Не имею понятия, – озадачился Рори. – А что? Ты какие-то странные вопросы задаешь.

– Я видела глаза того, кто на меня напал.

Опал пыталась подавить ревность, успокаивая себя тем, что это должно скоро кончиться. Всего через несколько недель Сара Кеньон уже переедет из этого дома, а в их квартиру Бик уже не сможет приходить.

– Надо было сказать об этом полиции!

Бик решил еще раз прослушать последний кусок пленки.

– Я сказала. Сержант Дэвис посоветовал мне держать эти сведения при себе, пока не закончится расследование.

– Он считает, что ты в опасности? – ошеломленно уставился на меня Рори.

— Судья разрешил Ли выйти из клиники 8 июля. То есть в следующую среду, — сказал он. — Мы поедем в Риджвуд и поздравим Ли с возвращением.

– Думаю, да. Потому-то я и согласилась отправиться в Лондон с мистером Бертрамом и мисс Уилтон. Но боюсь, опасность последовала за нами.

— Бик, неужели ты хочешь показаться ей на глаза?

– Мисс Уилтон вела записи? – поинтересовался Рори, продемонстрировав в очередной раз быстроту ума, которая меня так в нем вдохновляла.

– Да. Мистеру Эдварду я об этом тоже сообщила, но ее блокнотом наверняка уже завладела местная полиция.

– А мистер Бертрам не знает, что она собиралась расследовать?