– Кто так сказал? – Мрачный взгляд О обратился на Бизара, который невинно поднял руки.

– Никому и не нужно этого говорить. Это очевидно. Я выродок. Дочь любви, приносящая с собой лишь разрушение и смерть. Ты хоть знаешь, сколько людей уже сошло с ума из-за моего безумного лица? Я явно неподходящая кандидатура для роли матери богов. Пиас прав.

О молча на меня посмотрела, и в ее бледных глазах сверкнуло сочувствие.

Чарминг потушил сигарету об стол, наклонился ко мне и тут же стащил пиджак с моего лица.

Я завизжала:

– Ты что делаешь?

– Доказываю тебе, что ты идиотка! – зарычал он.

– Отпусти! – Мы оба тянули кусок ткани на себя.

– Ты сама себе лжешь. Ипохондрик, не больше.

– Никакой я не ипохондрик. Все, кто смотрит на меня, в конечном итоге погибают. У меня проклятый генный дефект.

– Кто тебе все это наплел? Афродита? У тебя нет никакого генного дефекта. На тебя повесили столько комплексов, что ты веришь каждой лжи, что тебе нашептывают. Боги просто хотят тебя приструнить. Они делали это с каждым из нас. Только посмотри на себя. Мы видим твои ноги.

– Красивые ноги! – сказала О.

– Невероятно красивые ноги! – Бизар уставился на них. Я испуганно убрала ноги под себя.

– А твои руки! Мы и руки твои видим! – зарычал Чарминг. – Не говоря уже о твоих волосах, спадающих с плеч, словно водопад. Ты правда всю жизнь ходишь в перчатках и очках, чтобы тебя никто не видел? Все это только у тебя в голове. Когда ты думаешь, что все твое тело закрыто, ничего не происходит. Но как только кто-то видит твое лицо, ты начинаешь паниковать и теряешь контроль над своими силами. А вот это уже, Ворриор, и сводит людей с ума. Тебе просто нужно быть дисциплинированнее.

Я замерла. Неужели это могло быть правдой? Чарминг воспользовался моим промедлением и сорвал пиджак с моего лица.

Бизар тут же поднес руки к глазам.

– Я не хочу сходить с ума! – крикнул он.

– Видишь? – торжествующе сказал Чарминг. – Ничего не случится, это все только… – И тут он замер, очарованно глядя на меня. Я увидела, как его зрачки увеличились в размере. Он вцепился пальцами в мой воротник. Кровь в моих венах застыла в страхе. Я уже видела безумие в его глазах. Его личность стиралась с его лица как грязь. Я, ругаясь, вскочила на ноги. Бладклоу спрыгнул с моей кожи и прижал его к земле. О и Бизар округлили глаза, а я накинула на себя пиджак. Бладклоу зарычал, крепко держа бога на полу, а я сердито наклонилась к нему. В его глазах было крайне запуганное выражение.

– Вот тебе и ипохондрик! – выругалась я, отвесив Чармингу пощечину, которая вернула его в реальность. Он моргнул и пробормотал:

– Хороший песик! – Он погладил Бладклоу по голове.

Сбитый с толку цербер уставился на меня:

– Стоит ли мне откусить ему руку, госпожа Ворриор?

– Нет, но есть смысл укусить его за его безумную задницу в качестве предупреждения.

– Такооой пушистый песик! – залепетал Чарминг, почесывая пузо Бладклоу. Пес тут же зашевелил хвостом и закатил глаза в наслаждении:

– Да, там, очень хорошо!

– Ты вообще-то должен меня защищать, а не изменять мне! – возмутилась я.

– Без проблем. После я откушу ему руку, госпожа Ворриор. О да!

Я прикрыла лицо рукой. Вот тебе и телохранитель. Бормоча себе под нос, я повернулась и увидела перед собой ошеломленные лица двух богов. Бизар поднял руку:

– Вопрос!

Я вздохнула:

– Вперед.

– Это твой… песик?

Мы посмотрели на Чарминга и Бладклоу, валяющихся по полу. Пес радовался и с наслаждением шевелил задними лапами, а Чарминг продолжал гладить его по животу.

– Да, мой. Я этим не горжусь, – ответила я.

Теперь руку подняла О.

– Вы не обязаны поднимать руки.

– Ой, хорошо. – Ее рука опустилась вниз, но сразу же снова поднялась. – Вопрос по существу: Чарминг выживет после того, что произошло?

Я опустилась на кушетку рядом с ними обоими.

– Думаю, да. Зрительный контакт был совсем недолгим. Дайте ему чашку крепкого кофе. С утра у него будет гудеть голова, а также он, возможно, найдет собачьи волосы у себя во рту. На этом все. В этот раз повезло.

– М-м-м… – О поджала губы и посмотрела на меня. Наконец она протянула руку и пошевелила пальцами: – Давай мне одежду, Бизар. Ворриор, у меня кое-что есть для тебя. Я – твоя добрая фея. Думаю, это решит проблему.

– Что за одежда? – жалобно спросила я.

Она озорно улыбнулась и взяла из рук Бизара кучу одежды.

– Вот немного. Сначала снимай этот жуткий пиджак. Ты выглядишь как гоблин, который прячется в своей пещере. Так продолжаться не может. Я думаю, что Чарминг не совсем ошибся: твоя кожа просто очаровывает людей, но не сводит с ума. Я думаю, ты не можешь контролировать свои силы, потому что тебе никогда не показывали, как это делать. К счастью, у тебя есть мы, – захихикала она. – Мы научим тебя контролировать себя. До этих пор ты будешь носить это! – она торжествующе подняла кучу вверх.

Я с растущим дискомфортом посмотрела на одежду.

– Почему у меня в отношении этого всего какое- то плохое предчувствие?

Она широко улыбнулась:

– Поверь мне, милая. Мы так соблазнительно тебя оденем, что Пиас растеряется, на что ему лучше смотреть. Ты, возможно, пытаешься это скрыть, но твоя задница просто феноменальна!

– Поэтому я ее и прячу!

– Хватит ныть! – Она бросила одежду мне в руки. – А теперь одевайся.

– А что будем делать с ним? – Я кивнула в сторону Чарминга, который лежал на полу и весело пытался сделать на нем бетонного ангела.

– Ой, этот уж никуда не убежит. Ты действуешь лучше, чем валиум! А можно сойти с ума, если тебя облизнуть? Может, ты выделяешь какой-то галлюциногенный секрет…

Я раздраженно встала с кушетки.

– Во имя нашей дружбы я сделаю вид, что ты не спрашивала о моем секрете, лысая ты маньячка!

– Ого, кто-то наглеет.

Я лишь нагло показала ей язык, а затем наклонилась к Чармингу и спросила, где здесь туалеты.

– Сзади справа, и всегда иди на запах, милая!

Я перешагнула через него. Бладклоу пошел со мной. Я благодарно прижалась к его крепкому телу, выглянула за угол направо и увидела другую зеркальную дверь. Я скользнула в нее и оказалась перед огромной кучей одежды, которая, правда, состояла больше из кожи, чем из одежды.

Я посмотрелась в высокое зеркало и честно не знала, что сказать. Этой одеждой О просто показала истинную меня, иначе и сказать нельзя. Эта подлая богиня действительно укутала меня и в то же время подчеркнула мои достоинства.

– Что… – Я облизнула губы.

– Что скажешь? – Бладклоу, навострив уши, встал рядом со мной. Пока я переодевалась, он сидел перед дверью, как сторожевая собака, и рычал на каждого, кто хотел войти. Поэтому я была в помещении одна и могла совершенно беззастенчиво на себя пялиться. Мне нравилось то, что я видела. Даже если наряд казался мне слишком помпезным. Я и не помню, когда в последний раз так отчетливо видела у себя талию. Кроме недели, когда я неделю сидела голой в своей комнате, разумеется. На мне были обтягивающие кожаные брюки. К ним сапоги, достигающие бедер, и кроваво-красное пальто с подчеркнутой талией и золотыми аппликациями на пуговицах. Внизу пальто было плиссированным, как юбка. Тонкие черные перчатки, доходящие до запястий, закрывали мои руки. Они не шли ни в какое сравнение с неуклюжими перчатками, которые я носила раньше. У пальто также был капюшон, который был скорее излишеством, ведь у меня был другой аксессуар: черная маска, которая закрывала больше чем половину моего лица. Мои лиловые глаза только подчеркивались кошачьим разрезом маски. Они казались темнее, мутнее и будто бы таили в себе что-то греховное. Мои губы и подбородок оставались незакрытыми. Волосы золотым каскадом спадали мне на грудь. У меня не было никаких аксессуаров, чтобы их собрать, значит, О сочла мои волосы неопасными.

– Вы выглядите как богиня, – удивился Бладклоу.

– Я выгляжу так, будто собралась на карнавал.

– Нет. Для этого маска слишком скромная. Она сидит на вас как влитая. О явно очень постаралась.

Я уставилась на свое отражение в зеркале. Обычно я никогда не осмеливалась носить что-то такое, потому что страх кого-то ранить слишком глубоко засел в моей душе. Тем не менее мне нравилось носить что-то, что не свисало с меня как мешок. Наконец-то я почувствовала себя собой. Эта мысль была для меня настолько непривычной, что я раздраженно отвела взгляд и вышла из туалета. Бладклоу понесся вслед за мной. Мне пришлось взять себя в руки, чтобы удержаться от желания натянуть на себя капюшон и утонуть в тени. Но я попробую носить этот костюм. О знала, что делала, и, честно говоря, то, что я носила сейчас, было мне куда милее, чем пиджак Чарминга или майка Пиаса. Поэтому я оставила капюшон в покое и вернулась на наше место, где Чарминг уже собрал волю в кулак и упал на кушетку. На его голове лежали полотенце и кубики льда. Он тихо стонал.

– Ну что, голова гудит? – немного вредно спросила я, что заставило остальных богов поднять взгляд. Они смотрели на меня, округлив глаза. О, кажется, чуть не вывихнула себе шею. Бизар подавился амброзией. Я колебалась, переступая с одной ноги на другую.

– Что? – Мой голос звучал немного резко.

Даже Чарминг перестал драматично стонать и недоверчиво смотрел на меня из-под своего полотенца.

– Господи, ты выглядишь… просто невероятно! – наконец вырвалось у Бизара. Он вскочил из-за стола и с влюбленным взглядом прижал меня к себе. –    Я, конечно, предполагал, что под этими жуткими вещами скрывалась симпатичная девушка, но ты выглядишь как поцелованная росой роза!

– Не слишком ли драматично?

– Ни в коем случае! – завизжала О, которая тоже набросилась на меня, а затем схватила Бизара за руки. Они оба прыгали в хороводе вокруг меня. Я беспомощно стояла между ними.

– Наш план работает! – крикнула О мне на ухо.

– Мы просто невероятные! – завизжал Бизар в ответ.

– А можно потише… – застонал Чарминг. Его глаза налились кровью. Судя по всему, я не очень хорошо на него повлияла.

– Так, а теперь хватит! Вы ведете себя как маленькие дети! – Я решительно вырвалась из нашего общего хоровода и отошла на пару шагов назад. Я размышляла о том, чтобы снова натянуть на себя что-нибудь бесформенное или надеть на голову ведро. Чтобы я могла мирно в нем спрятаться. Но О вдруг прищурилась. Она схватила меня за руку:

– И не смей снова прятать себя! Ты идеальная! Я добилась, чего хотела. Теперь ты отлично прикрыта, чтобы не превратить нас всех в пускающий сопли на полу картофель вроде Чарминга.

– Эй! – слабо возразил вышеупомянутый «картофель».

О проигнорировала этот возглас и так строго посмотрела мне в глаза, что я тут же встала по стойке «смирно». Я уже говорила о том, что эта маленькая богиня может жутко запугать?

– Ты будешь носить эту одежду и гордиться собой. Пока что я разрешаю тебе немного похныкать. Но после этого ты вернешься к Пиасу и станешь сводить его с ума. Так долго, пока из его идиотских глаз не посыплются сердечки. А потом вы станете счастливой божественной семьей с кучей маленьких детей и спасете этот мир. Поняла?

Я открыла рот.

– Нет, вы с Пиасом будете вместе. Баста!

Я снова закрыла рот и упала рядом с Чармингом. Я забрала у него пакет со льдом и положила его себе на голову. Моя голова гудела.

– Эй, – тихо запротестовал бог.

– Сам виноват, умник! – зарычала я. – Где сейчас Брейв?

– Рядом с тобой, – застонал бог.

– Эм-м…

Я удивленно подняла брови. В комнате были только О и Бизар, которые все еще глупо улыбались. Стол. Напитки. Растение в горшке. Чарминг и Бладклоу, который вылизывал свои интимные места.

– Это обязательно?

– Да, госпожа Ворриор.

– М-м-м… ну тогда… а ты, Чарминг, не пытайся меня обмануть. Где Брейв?

– Ну, рядом с тобой. Я же сказал, – пробормотал он, помахав ухоженными пальцами в сторону… растения?

– Чарминг?

– Да?

– Это растение!

– Меня поражает твоя неспособность мыслить.

– Где Брейв?

– Растение!

– В смысле – растение?

– Брейв – это растение.

– Брейв – это растение?

– Вы получаете сто очков!

– Ты что, пытаешься меня надуть?

– Нет. Он нервировал меня своими попытками покончить с собой. Поэтому я превратил его во что-то, что не действует мне на нервы. Кроме того, сейчас он также занимается фотосинтезом. Причем он достаточно хорош в этом деле.

Растение помахало зелеными листьями. О. Мой. Бог.

В следующее мгновение я стояла над Чармингом и трясла его:

– А ну быстро преврати его обратно, иначе я покажу тебе какие-нибудь части своего тела!

– Ой, пожалуйста, только не это!

– Преврати его обратно!

– Грр…

– Сейчас же!

– Гррр…

– Э-э… Ворриор, кажется, ты сейчас его задушишь. – О выглядела скорее позабавленной, чем обеспокоенной.

– Он бог, как-нибудь справится с этим, – сказала я, встряхивая его еще сильнее. Несмотря на бессмертность, он неожиданно быстро посинел. – Преврати его обратно!

Комнату заполнили звуки грома. На лбу Чарминга проступил пот.

– Ладно, ладно, – задыхался он.

Я оставила его в покое, и он стал глотать воздух ртом. Он выглядел как запеченная слива с блестящими тенями.

– Господи, девочка! Я и не знал, что в тебе кроется столько криминальной энергии!

– Верни Брейва! – строго сказала я, указывая на бедное трясущееся растение. Почему я раньше этого не заметила? Судя по горе листьев на полу, Брейв уже давно мотал листьями, пытаясь позвать на помощь. Чарминг застонал, провел рукой по испорченной прическе и встал с кушетки. Из его пальцев полетели искры. Его сила, как пьяная, болталась в воздухе. И все же я чувствовала покалывание на своей коже.

– Все хорошо. Сейчас сделаю. Это не должно быть так сложно… – Что-то громко загремело. Он вдруг закатил глаза и рухнул на пол. Мы растерянно уставились на него.

– Возможно, его все-таки поразило сильнее, чем мы думали, – сказал Бизар, но затем тоже замер. Позади Брейва стояла красивая женщина с волосами шоколадного цвета и ядовито-зелеными глазами. В руке у нее была разбитая бутылка амброзии, которой она ударила Чарминга по голове.

– Так! – прошипела она. – Где эта потаскуха, которая хочет увести у меня моего мужа?



Глава 20

Пиас. Принадлежит. Мне

Мне пришлось собраться с мыслями, чтобы в панике не указать на Бизара и не убежать прочь. Жена Пиаса. Она стояла над нами, словно богиня мести. Ее сила лилась, словно клубок ядовитых змей, и пыталась ухватить нас своими острыми зубами. Бизар рычал. Ее взгляд пронесся по всем присутствующим и остановился на мне. Я затаила дыхание. Я еще никогда не видела столько злости во взгляде. Хотя мои инстинкты говорили мне бежать, во мне таилась богиня, которая столь же сердито смотрела на Шейм. Эта потаскуха забрала себе мою вторую половинку!

– Ты! – выдавила Шейм.

– Я! – огрызнулась я в ответ.

Мать богов оскалилась. С уголков ее губ потек чистый яд. Он, как слюни, капал на пол, оставляя после себя огромные дыры в полу. Бладклоу зарычал и тут же встал рядом со мной. Хороший пес.

Взгляд Шейм устремился на адское существо.

– С каких пор мы пускаем чудовищ из Аваддона в Тартар? Ты хочешь запугать меня своей собачкой? Я не боюсь пустого места вроде тебя.

– Пустое место сейчас врежет тебе кулаком в лицо, если ты не исчезнешь.

– Ух… – пробормотал Бизар. Я совершенно точно слышала, как он сказал «сучья битва».

О смотрела на нас, как самодовольная кошка, которая только что сожрала канарейку. Я гневно взглянула на нее. Она знала, что будет дальше. Знала, что Шейм ворвется сюда, и незадолго до этого заставила меня надеть этот костюм. Оказалось, что отвести взгляд от Шейм было крайне плохой идеей. Не успела я и глазом моргнуть, как в моем животе уже торчала разбитая бутылка. Я открыла рот от удивления. Шейм мрачно улыбнулась, замахнулась и отвесила мне такую сильную пощечину, что я упала назад и сломала стол, на котором стояли напитки. Все остальные подпрыгнули. Я была в ужасе, что мне даже не было больно. Из раны на моем животе сочилась серебряная кровь, а одна из сломанных ножек стула вонзилась в мое плечо.

Я услышала треск стекла под каблуками Шейм, а затем она с невероятной силой схватила меня за волосы и вернула на ноги. Я вскрикнула, и на мои глаза навернулись слезы. Деревянные щепки летели во все стороны, пока Шейм, плюясь ядом и желчью, запускала в меня свои когти.

– Ты, маленькая дрянь, думаешь, что так просто можешь забрать у меня мою жизнь? Моего мужа, мое место и мою власть? – С ее губ слетала слюна, которая приземлялась на моей коже и пожирала ее. – Как ты думаешь, стояла бы я на вершине, если бы так просто сдавалась перед маленькими личинками вроде тебя? Скажи свои последние слова, ведь через три минуты я выверну твои кишки наружу.

Я оскалилась:

– Фас!

Бладклоу послушался, прыгнул на спину богине и отбросил ее назад. Она упала, уворачиваясь от щелкающих зубов, а затем вонзила свои длинные ядовитые ногти в бок пса. Я услышала, как он воет от боли. Его тело наклонилось, как у сушеной рыбы. Шейм, эта сволочь, ахнула и так сильно наступила на череп извивающейся от боли собаки, что пол затрясся.

– Блад! – в ужасе крикнула я, наклонившись вперед.

В то же мгновение Шейм посмотрела на меня своими зелеными змеиными глазами. Ее чувственные губы растянулись в безумной ухмылке.

– Ты следующая, милая! – пропела она, слизывая каплю яда со рта.

– Пошла к черту! – ответила я, вытаскивая бутылку из своего тела. До ножки стула я, к сожалению, дотянуться не могла, поэтому просто оставила ее на месте. То, что эта змеиная сволочь имела претензии ко мне, это ладно, но если она ранит моих друзей… Я так надеру ей задницу, что ей придется выплевывать свою силиконовую грудь. Шейм лишь засмеялась, не заметив, как Бладклоу поднялся с пола и одним махом подпрыгнул и вонзил зубы ей в шею. Он потряс ее голову. У любого нормального человека от такого бы сломалась шея, но Шейм только растерянно выдохнула и начала странно светиться. Ее кожа задрожала, и из ее хрупкого тела выскочили два ее точных близнеца. Они схватили цербера и оттащили его от оригинала.

– Мерзкое существо! – ругалась богиня, чье лицо и шея были исполосованы глубокими шрамами. Пока ее копии прижимали собаку к полу, она ударила ее в левый глаз своим зеленым каблуком. Я сердито вскрикнула, но было уже поздно: пес погиб, превратился в дым и вернулся на мою кожу.

– И это все? – закричали все три Шейм в один голос и, качая бедрами, подошли ко мне. Как будто одной сволочи мне было недостаточно. И в этот момент мое терпение окончательно лопнуло. Я почувствовала покалывание на коже, а из моей спины выскочили крылья, которые тут же яростно затрепетали. Свет погас. Люди стали панически кричать, а на полу появились огромные трещины. Я показала Шейм средний палец. По комнате пронесся гром. Мы рычали друг на друга, словно два бешеных питбуля. Моей следующей идеей было позвать василиска. Я чувствовала, как его тело беспокойно ползает по моему запястью. Его хвост щекотал мою руку. Он уже был готов к нападению. И все же я медлила, не понимаю почему. Эта женщина пробуждала во мне столько презрения, что я и думать не могла. Все, что я видела в ней, – препятствие, которое нужно было убрать. Она, кажется, думала то же самое, потому что мы одновременно набросились друг на друга и столкнулись. Другие две Шейм сдулись и превратились в маленькие ядовитые лужи, которые сделали и так уже разрушенный пол еще более дырявым. Мы повалились на пол. Шейм схватила пальцами мои волосы, а я вонзила ногти в ее шею. Комком из перьев, яда и магии мы катались по комнате. Я била ее крыльями, ударила по лицу, заставляя проглотить целую кучу перьев. Ее голова жестко ударилась об пол. Она закряхтела и укусила меня в крыло. По моим венам распространился чистый яд. Я выругалась и ударила ее – как и обещала – кулаком в лицо. Удовлетворяющий треск ее носа даже заставил меня забыть о бешеной боли. О и Бизар, кажется, решили стать моими чирлидерами. По крайней мере, Бизар кричал, как соблазнительно все это выглядело. О махала растением-Брейвом, который от потрясения потерял еще несколько листьев. Жесткий удар в живот заставил меня отвести взгляд от компании. Мы врезались в зеркальную дверь, и она треснула. Люди вскрикнули и убежали в безопасное место, прочь от осколков. Я с невероятным усилием высвободилась из хватки Шейм, а она выдернула клок волос из моей головы. Теперь уже я схватила ее за волосы и ударила о барную стойку. Бутылки с амброзией разбивались и падали на пол. Кроваво-красный напиток растекался по полу, оставляя за собой скользкий след. Шейм выругалась и расправила свои искривленные плечи. Я услышала хруст, и она потрясла пальцами. Я почти позавидовала ее крутости. Но только почти. В следующее мгновение передо мной снова стояли двойники Шейм, которые прыгнули на меня, словно шипящие змеи. Две Шейм укусили мои руки, оставшаяся вгрызлась в здоровое крыло, а еще одна занесла руку и вонзила шпильку мне в лоб. Мой череп громко хрустнул. Я почувствовала, как по моему лицу потекла липкая кровь. Боль от укусов была невероятной. Кислота уже через пару секунд текла по моему телу, парализуя органы. Я больше не могла дышать, не могла видеть. Когда я упала, я лишь чувствовала, как настоящая Шейм уселась на меня и отвешивала мне пощечины, отдававшиеся эхом в моей голове.

– Пиас. Принадлежит. Мне! – оглушительно визжала она. На меня капал яд. Я вскрикнула. Вот как оно – быть растворенной в кислоте. Моя кожа будто взорвалась. Кровь текла во все стороны, а моя плоть шипела и разлагалась. На моем запястье что-то дрогнуло. Василиск вырвался на волю. Его крепкое тело росло. Он стал таким большим, что проломил потолок клуба, и на нас стали падать бетонные плиты. Наступил абсолютный хаос. Большинство богов тут же сбежали из клуба. Только несколько идиотов остались наблюдать за спектаклем. Василиск зарычал. Шейм округлила глаза. Ха! Этого потаскуха точно не ждала. Исправлюсь: потаскухи. Ее двойники тут же отшатнулись назад. Они беспокойно зашипели, но змей уже сожрал двух из них. Не глотая. Василиска, кажется, не особенно волновал их яд. Оставшиеся близнецы были практически столь же быстро нейтрализованы. Одна превратилась в кашу под его сильным хвостом, а другая, судя по всему, превратилась в десерт или зубочистку.

– Если ты не хочешь, чтобы тебя слопали, лучше оставь меня в покое, – прохрипела я, выплевывая кровь в лицо Шейм. Она, как и я, была вся в крови. Богиня обнажила зубы, но не сдвинулась с места. Василиск снова зашипел, прыгнул вперед, открыл пасть, но его сразило молнией. Он закричал от боли, и его пасть задымилась. Другая молния задела его так сильно, что одна из его голов взорвалась. Я тоже крикнула и позвала его к себе. Змей сжался и через секунду вернулся на мою кожу. Шейм надо мной замерла. Она вонзила ядовитые ногти в мою шею и уставилась на дыру, которая когда-то была входом в клуб. Я посмотрела в ту же сторону и сразу узнала, кого там увижу. Пиас. Мое сердце остановилось. Он с равнодушным лицом смотрел на нас и весь этот хаос. На его коже сверкали молнии, а взгляд был таким холодным, что земля превратилась в лед. Что-то во мне тут же отозвалось. Комната задрожала от громких раскатов грома, вырывающихся из меня. В моих венах пульсировала моя новая сила, заставляя мою кровь петь. Я сбросила с себя Шейм. Но она не обращала на меня внимания и видела только его. Меня охватила ревность, когда я увидела, что его взгляд был прикован только к ней.

– Любимый… – жалобно сказала она. По ее щекам текли ядовитые зеленые слезы, оставляющие следы на ее одежде.

– Я только… Я только хотела…

Пиас подошел к нам. Нет. Он подошел к ней и взял ее трясущуюся руку в свою.

– Я разве не говорил, что тебе стоит держаться от нее подальше? – спросил он так тихо, что я с трудом его слышала. Губы Шейм дрожали. Пиас выглядел так, словно вот-вот превратится в живую молнию. Его кожа светилась от электричества, текущего по его венам. Я чувствовала запах озона на языке. Теперь из клуба точно сбежали последние зрители. Я хотела повторить за ними и незаметно убежать прочь.

– Ты останешься на месте! – Я замерла в движении. Взгляд Пиаса практически испепелял меня. В его взгляде было столько злости, будто он мог взорваться в любую секунду. И я тоже. Шейм хныкала. Она хотела успокоить его, но ее прибило к полу ударом электричества.

– Милый, – сказала она, – о нас ходят слухи. Даже хуже: над нами смеются. А ты просто это позволяешь. Мы стоим на вершине, Пиас, и если ты вдруг забыл, ты хотел быть со мной! Я упорно боролась за свое место рядом с тобой. Я доказала, что достойна быть матерью богов, и делала для тебя все. Целых двадцать лет! Двадцать проклятых лет я поддерживала и любила тебя! Помогала тебе достичь твоих целей с помощью всех доступных мне средств. Все это и моя работа, а не только твоя. И теперь я просто должна молча сидеть и игнорировать факт того, что какая-то дрянь хочет забрать тебя у меня? Я должна молча смотреть на то, как ты уже много дней пребываешь в плохом настроении и забываешь о своих обязанностях? Я только хочу тебе помочь. Мы же команда. Ты и я. Мы мешаем друг другу совершать ошибки. А это… – она на мгновение замолчала и плюнула в меня ядом, – очень серьезная ошибка. – Ее дрожащий голос превратился в шипение.

Пиас взорвался:

– Речь идет не о тебе! И не о ней. И не о твоих чувствах. Дело в том, что мы с ней теперь неразделимы. Если она умрет, мне тоже придется умереть. Ты этого хочешь? Потерять все из-за твоей сумасшедшей ревности?

Шейм поджала губы:

– Но…

– Ты что, не можешь понять это своим глупым мозгом? – зарычал Пиас.

Я еще никогда не видела его таким злым. Сухожилия на его шее опасно торчали.

– Мы – единое целое и связаны друг с другом. Она – моя слабость, которую ты должна защищать, а не рвать на кусочки.

– Я не…

– Ты только посмотри на нее! – зарычал он, прерывая тем самым мою очередную попытку сбежать. Черт возьми! Я упрямо скрестила руки на груди, и из-за моей все еще разорванной кожи мне было больно. – Разве так, по-твоему, оставляют в покое? – Он тяжело дышал. – Сколько яда ты в нее впрыснула? Больше не смей и пальцем ее тронуть, иначе ты потеряешь свое место среди элиты. Ты меня поняла?

– Но она…

– Ты меня поняла?

Шейм закрыла глаза. Ее пальцы вонзились в разрушенный пол.

– Поняла! – послушно выдавила она.

Пиас уставился на нее.

– Больше не смей действовать у меня за спиной! В следующий раз ты этого не переживешь! – крикнул он, а затем поднял голову и властным жестом дал мне понять, что я должна последовать за ним. Я помедлила. Но мне было страшно, что он взорвет всех нас, если я буду возражать. Я огляделась и увидела покинутого Брейва в углу. Он был в пыли, но в остальном остался невредим. Ни О, ни Бизара не было видно.

Эти трусишки, должно быть, разбежались и оставили меня на произвол судьбы.

– Погоди, – попросила я и направилась в угол, где забрала Брейва. Растение тряслось. Единственным предупреждением было покалывание в шее. Крик Пиаса тут же оглушил меня:

– Шейм, нет!

Я инстинктивно повернулась вокруг своей оси, уронила Брейва и увидела бегущую на меня богиню. Я увидела, как сверкнула металлическая палка, которую она подняла с пола. Она была размером с половину руки. Конец был острым как бритва, а палка была похожа на кочергу. Шейм замахнулась и нанесла удар. Хоть я и пыталась увернуться, змеиная богиня была быстрее. Все буквально расплывалось у меня перед глазами, так быстро она вонзила палку мне в грудь. Я услышала жуткое хлюпанье. Почувствовала холод, когда металл пронзил мои ребра, разорвал мышцы и сухожилия, а затем выскочил наружу на моей спине. Я растерянно захрипела. Шейм восторженно посмотрела на свою руку, которая все еще сжимала палку. Ее глаза сияли, словно сапфиры. Губы треснули от ее собственного яда и кровоточили.

– Я всегда побеждаю, – сообщила мне она почти дружелюбно. – Я, а не ты. Он принадлежит мне.

Мое сердце остановилось. Пиас выругался и побежал в нашу сторону. Мир остановился. Уже во второй раз за сегодня. Меня охватило странное чувство спокойствия. Туман в моей голове рассеялся. Кровь медленно капала на пол с металлического штыря, хотя она должна была течь из меня водопадом. Но что-то во мне уже устало играть в игры теперь еще и с Шейм. Я устала быть слабой. Я подняла взгляд и посмотрела в зеленые глаза богини. Мои губы растянулись в улыбке. Я схватила палку и одним движением вытащила ее из себя. Даже крови не было. Шейм, словно в замедленной съемке, отшатнулась назад. Ее глаза были змеино-зеленым морем, в котором я видела отражение ее души. Я подняла руку, схватила ее лицо и притянула к себе. Никакого сопротивления не последовало. Что-то во мне дрогнуло. Это было рефлексом, о существовании которого я даже не подозревала. Во мне кипела чистая магия, которая омывала меня и действовала без моего вмешательства. Как будто кто-то потянул рычаг. Я действовала исключительно инстинктивно.

– Неправда. Не только он, но и ты принадлежишь мне, – сказала я голосом, который показался мне чужим. Шейм задрожала, словно изо всех сил пыталась сопротивляться моему приказу. Но я подавила ее испуганную магию и прижала ее губы к своим. Шейм застонала, испуганно вскрикнула, когда я начала втягивать воздух. Я жадно втянула в себя ее душу. Богиня задрожала. Ее тело стало хрупким и рассыпалось на ядовито-зеленые частички, которые завертелись в воздухе, а затем приземлились на моей коже. Мое тело стало тяжелым. Как будто перенасыщенным. И все же я позволила остаткам Шейм заполнить меня. На вкус она была как кислое яблоко, корица и легкий яд, от которого покалывало на языке. Я зашаталась. Время снова обрело привычный ход. Пиас споткнулся, встал передо мной и вовремя меня поймал. Мои ноги превратились в пудинг.

– Ворриор! Ты что сделала? Ворриор? – спросил он с паникой в голосе, убирая волосы с моего лица. Я устало моргала.

– Ворриор! – зарычал Пиас. – Скажи что-нибудь!

– Мне плохо.

– Что?

– Меня сейчас стошнит! – Я задыхалась. Частички, которые недавно были составными частями Шейм, задвигались. Я чувствовала, как они бродят во мне. Чувствовала ее гнев и ревность, поедающие меня изнутри. Ее власть была слишком тяжелой. Ее было слишком много, чтобы я могла удерживать ее в себе.

– Погоди! – приказал Пиас, поднимая меня на руки.

Уии! Я с трудом могла удержаться от радостного вздоха. Боже! Эти руки! Когда-нибудь я посвящу им стихотворение. Или хайку. Или сонет.

– Ты можешь еще немного продержаться?

Я прижала руки ко рту, меня тошнило. На мои глаза навернулись слезы. Но я смело кивнула. Пиас кивнул мне в ответ и хотел уже пойти, но я извивалась и многозначительно кивнула на Брейва в горшке, который почти облысел от волнения. Пиас сначала посмотрел на растение, а потом на меня. Он поднял свою синюю бровь. Я не могла не улыбнуться, даже если из-за этого из моего рта могла выплеснуться частичка Шейм.

– Мне надо взять его с собой?

Я рыгнула в ответ.

Он вздохнул и посмотрел на меня с такой теплотой и любовью, что его глаза заблестели, как жидкое серебро. К сожалению, этот момент тут же прошел.

– Возьми ты его! – рявкнул он, опустив руки так низко, чтобы я могла схватить растение, прежде чем бог вынес нас из клуба. У Чарминга будет инфаркт, когда он увидит это поле боя в своем клубе. Я втайне надеялась, что он еще некоторое время останется в отключке. Надеюсь, О и Бизар взяли его с собой. Пиас проворно пробивался сквозь щебень, бетон и что-то похожее на жалкие остатки люстры, и вскоре мы оказались на улице. Его ноги практически летели над асфальтом. Темнота проносилась мимо нас, как и мерцающие огни и любопытные лица. Я чувствовала покалывание магии на коже всякий раз, когда мы проходили мимо какого-нибудь бога. Я тяжело дышала, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы держать в себе Шейм, от которой у меня сжался желудок. Пиас крепко прижимал меня к себе. Я закрыла глаза и вдохнула его запах озона, снега и магии. По моей коже побежали мурашки. Я выплюнула немного Шейм на его черную рубашку.

– Почти на месте, – пообещал мне он. Его дыхание щекотало мое ухо. Я понятия не имела, куда он меня несет. Обратно в пентхаус? Холодный бриз, запах средств дезинфекции и искусственного лимона ударили мне в нос. Я прищурилась. Мы были в месте, которое я уже знала. Оно было во мне. Это была та странная операционная, безнадежно забитая книгами, пробирками, хирургическими инструментами и металлическими столами. Доктор стоял в дверном проеме и поднял брови, когда мы с Пиасом и Брейвом пробежали мимо него.

– Что…

– Пойдем со мной! – скомандовал Пиас, занося меня в коридор, выложенный зеленой плиткой. Чуть позже он открыл большую железную дверь, которая заскрипела так, будто ее уже много лет не смазывали. Свет замерцал и включился. Он был таким ярким, что у меня заболели глаза. Меня тошнило все сильнее. Я еще недолго смогу сдерживать Шейм внутри себя.

– Что случилось? – спросил доктор.

– Сейчас увидишь! – Пиас поставил меня на ноги. Я закачалась. Мы находились в пустой белой комнате, напоминающей камеру. Доктор встал за стеклянным окном и смотрел на происходящее.

– Теперь можно! – сказал мне Пиас.

Я сделала, что требовалось. Я наклонилась, и меня вырвало содержимым души Шейм. Частички задрожали и сорвались с моей кожи. Я затряслась в судорогах, болтаясь по полу и извиваясь, а Шейм выходила из каждой моей поры. Я больше не могла дышать. Открыла рот, чтобы крикнуть, но вместо этого оттуда вылетела душа. Она собралась лужей на полу, а затем растянулась и становилась больше с каждым моим плевком. Я почувствовала холодную руку Пиаса на своей шее, сильную и успокаивающую. Меня тошнило еще сильнее. Лужа становилась все больше. Казалось, что меня выворачивало целую вечность. И наконец все прекратилось. Я лежала на полу вся в поту и слышала раздражающее гудение в своих ушах. Душа Шейм тем временем собиралась воедино. Она снова становилась телом. Волосы, глаза, рот, нос, шея, ноги. Она снова оказалась перед нами. Ее рот открылся, она хлопала глазами и не могла сказать ни слова. Пиас рядом со мной так дрожал, что даже в своем ужасном состоянии я подняла на него взгляд. Он смеялся. Хохотал во все горло. Он откинул голову назад, поднял меня на руки и нежно поцеловал в губы. Я смущенно смотрела на него. Все мое тело дрожало.

– Ты – ключ ко всему!

– Что? – Я была шокирована поцелуем и слишком устала от этих жутких рвотных позывов. Поэтому я не могла ясно мыслить.

Пиас снова засмеялся. Было очень красиво. Этот смех однозначно надо было запатентовать. Он заставлял мою душу сиять.

– Ты это видел? – спросил он, поворачиваясь к доктору. Тот прислонился к стеклу, нахмурив лоб.

– Я не уверен… – сказал он наконец. Голос был заглушен стеклом.

– Как ты можешь быть неуверенным? – Голос Пиаса снова звучал раздраженно, и бог прижал меня к себе, как плюшевого мишку. – Она – ключ ко всему! Ее нам не хватало!

– Потому что ее стошнило Шейм?

– Потому что она может держать в себе богов! – сказал Пиас. – Несмотря на свой возраст, греки все еще слишком сильны. Мы не могли поймать их и запереть, не спровоцировав этим стихийное бедствие. Но она… – он потряс меня, – она может это сделать.

– М-м-м… – пробормотал доктор. Он все еще хмурился. –   Она всегда так может?

– Это еще что значит? Конечно всегда! – Взгляд Пиаса скользнул ко мне. – Или нет? – добавил он.

– Э-э… – прохрипела я, все еще ошеломленная. – Я без понятия, сегодня я впервые съела богиню.

– Ну, это не совсем было похоже на то, что ты ее съела, – пробормотал врач.

Пиас проигнорировал его и поднял меня на руки так высоко, что мои ноги болтались в воздухе.

– Ты… ты еще не делала этого раньше? – спросил он у меня.

– Э-э… нет. Когда бы я, по-твоему, сделала нечто подобное?

– Но ты же только что сделала! – Он потряс меня так, что моя голова болталась из стороны в сторону.

– Да-а, но я понятия не имею как.

– Пиас, тебе стоит перестать пытаться вытрясти чудо из Ворриор, – строго сказал доктор. – Давай сначала выясним, что она умеет. Потренируемся. Что бы она ни сделала, это могло быть и однократной акцией. Может быть, это работает лишь в особых случаях. Прежде чем ты выдумаешь невероятный план, мы должны присмотреться к ней.

– Но она ключ! – упрямо кричал Пиас. Его пальцы так сильно вцепились в мои руки, что мне стало больно. Я сопротивлялась, шевеля ногами. – То, что она пришла ко мне, не случайность. Она ключ, друг мой.

Шейм тем временем пялилась на Пиаса, словно побитая собака.

– Ты поцеловал ее, – прошептала она, и ее голос сломался. Мне почти стало ее жаль.

– Я буду целовать ее так часто, как мне захочется! – крикнул на нее Пиас, даже не взглянув на ее дрожащие губы.

– Да как ты смеешь… – Ее дыхание было таким прерывистым, что я уже испугалась, что ее идеальная грудь может в любой момент выскочить из глубокого декольте.

– Я? А ты как смеешь? Но это сейчас неважно. Ты можешь еще раз это сделать, Ворриор? – Пиас уставился на меня.

Я уставилась на него, как баран на новые ворота.

– Ты о чем? – в панике прохрипела я.

Пиас нетерпеливо фыркнул:

– Ты можешь снова проглотить ее душу?

– «Можешь» или «хочешь»? – спросила я.

– «Можешь»! – крикнул он. – Делай! – Он толкнул меня в направлении Шейм, которая смотрела на меня с ненавистью в глазах. Я споткнулась, но быстро поймала равновесие и повернулась к Пиасу:

– Скажи мне, ты с ума сошел? Я сейчас точно не буду этого делать!

– Делай! – Он был так напряжен, что на его шее проступили вены. В это мгновение я снова вспомнила, почему его так ненавидела. Почему я вообще об этом забыла?

– Нет! – Я скрестила руки на груди.

– Делай, или я…

– Или ты ничего ей не сделаешь, – прервал врач угрозу Пиаса, о которой бы он обязательно пожалел. Я бы об этом позаботилась. – Оставь ее в покое сегодня, Пиас. Ворриор выглядит так, будто упадет в обморок в любой момент. В ней слишком много яда и магии. Я не допущу повторения всего этого сегодня. Что бы ты ни вбил себе в череп. Унеси ее отсюда. Сейчас же.

– Да, Пиас, сейчас же! – повторила я за врачом, качаясь. Пиас явно пытался взять себя в руки. Он смотрел то на меня, то на Шейм.

– Завтра, – сказал он мне наконец. – Завтра ты это повторишь.

Я не стала ему отвечать. Пусть идет к черту. К сожалению, я тоже была слишком слаба, чтобы самостоятельно выбраться из этого подземелья в духе техасской резни бензопилой. Мистер ледяной придурок, казалось, тоже это заметил, потому что безо всяких комментариев поднял меня на руки. Когда он попытался выйти из комнаты, Шейм ринулась вперед и ухватила его за штанину. Ее красивое лицо приобрело какое-то дикое выражение.

– А что насчет меня?

– Ты остаешься здесь! – зарычал Пиас. – Эти камеры в любом случае должны быть протестированы на предмет возможности побега. А если я завтра не почувствую желания свернуть тебе шею, ты пригодишься мне для того, чтобы тренировать Ворриор.

– Чтооооо?

– Никогда!

Первая реплика была моя. Последняя была от мисс прекрасные сиськи. Пиас заскрипел зубами и окинул меня раздраженным взглядом. Я сердито смотрела на него.

– Никаких возражений! – прошипел он, сильнее схватив меня за талию и, словно пещерный человек, вытащив из белой камеры.

– Ты не можешь так со мной поступить! – визжала Шейм. Пиас закрыл стеклянную дверь за нами, не реагируя на нее. Шейм пронзительно крикнула. Несмотря на толстое стекло между нами, мои уши болели. Она бросилась на прозрачную стену, словно фурия, а затем была оглушена таким сильным электрическим ударом, что пролетела по всей комнате и приземлилась на пол кучей из одежды, грудей и волос.

– Ой! – радостно прокомментировала я.

Шейм уставилась на меня. Наверное, я должна была испепелиться под этим взглядом.

Откуда-то доносилось жужжание. Над нами летали современные камеры наблюдения. Пиас тоже поднял голову:

– Ты слышишь меня, Хак?

С кем это он разговаривал? Я услышала щелчок, а затем из ниоткуда раздался молодой мужской голос:

– Ну как оно, босс?

– Увеличь напряжение. Она все еще должна стоять, а так быть не должно.

– Все понятно, босс. Может, мне еще уменьшить подачу кислорода?

– Да. И свяжись с остальными. Завтра проведем совещание элиты.

– Будет сделано. Э-э, босс?

– Что?

– Кажется, тебе стоит позаботиться об улитке на твоих руках. Выглядит так, будто она вот-вот потеряет сознание.

Я что, действительно так плохо выглядела? Когда я зашла так далеко, что меня стали высмеивать невидимые люди из громкоговорителя? М-да. К сожалению, они не были не правы. Я действительно была близка к потере сознания. Нормально ли было то, что я видела перед собой два лица Пиаса? Мои раны уже затянулись, но в моих венах было однозначно все еще слишком много яда Шейм. Всякий раз, когда моя заживляющая сила затягивала раны, яд снова их раскрывал. Взгляд Пиаса устремился на меня. Его дыхание щекотало мою шею. Он едва заметно сильнее ухватил меня за бедра и дал доктору понять, что он должен идти впереди. Тот серьезно кивнул и пошел, а мы – за ним. Шейм выкрикивала ругательства нам вслед. Мне, совершенно выбитой из колеи, все же удалось показать ей средний палец и сильнее схватить растение-Брейва, когда мы покинули помещение. Железная дверь глухо закрылась за нами. Мы снова оказались в жуткой лаборатории из моего сна. Как и раньше, она выглядела так, словно тут взорвалась бомба. Для меня было загадкой, как док мог работать в таком бардаке, но я была слишком убита, чтобы всерьез беспокоиться о столбняке и ящуре, которыми я могла тут заразиться.

– На стол номер шесть! – сказал док Пиасу, и тот положил меня на холодный стол. Я застонала. Должно быть, я выглядела как зомби. Наполовину выжженная ядом, с торчащими наружу мышцами.

– Выпей это. – Док протянул мне не очень чистый бокал с содержимым цвета грязи.

– Что это такое?

– Не ворчи, а пей.

– Пахнет как коровья моча.

– Правда? Зря ты принимаешь меня за человека, который будет беспокоиться за твое обоняние. Пей, а то я позволю нашему супергерою дать тебе по голове.

Мы ядовито смотрели друг на друга.

– Ух ты, ты явно должна быть на обложке следующего выпуска «Космополитена» с подписью «самая обаятельная и привлекательная».

Пиас издал звук, подозрительно похожий на подавленный смех. Доктор раздраженно смотрел на меня и без предупреждения зажал мне нос. Я непроизвольно стала отбиваться.

– Это не…

Он просто залил мне жидкость в рот и сразу же его закрыл. Моя кожа начала панически мерцать, а я бешено замахала руками.

– Глотай! – отрезал доктор.

Если я не хочу задохнуться, мне придется ему подчиниться. Варево так же горело у меня во рту, как яд Шейм. К моим глазам подступили слезы, а живот скрутило. Я сглотнула.

– Ага, значит, можешь!

– Что это было? – простонала я.

– Яд, – спокойно объяснил он.

– Чтооо?

– Успокойся. Яд Шейм имеет достаточно сложный состав. Вывести его из твоего организма не так-то уж просто. К тому же ты выглядишь так, будто она ввела в тебя месячный запас своего яда.

– Поэтому ты решил отравить меня еще раз?