– Понимаешь, я не знаю точно, как он должен выглядеть, – признался Книжник наконец. – Но если его увижу – сразу пойму, что это плот. В общем… Похоже на здоровый мешок или на бочку, пока не сбросить в воду. Если сбросить, то вода попадает в специальный отсек с порошком…
Он подбирал понятные Бегуну слова. Сибилла умела читать, окружающий мир и книжные термины изначально были понятнее для нее, а вот вождь знал мало, чуть больше, чем ничего, но был сообразителен, значит, была надежда, что можно все объяснить.
– …порошок смешивается с водой, выделяет газ, и тогда плот надувается! – закончил Тим.
– Чем и кем надувается? – спросила Сибилла удивленно.
– Газом, – пояснил Книжник неуверенно, чувствуя, что оба спутника смотрят на него, как на сумасшедшего. – Он выделяется из порошка. Сам. Если порошок залить водой…
– Колдовство, – с уверенностью сделал вывод Бегун. – Чистое колдовство! Вода, порошок… Газ какой-то! Да гонишь ты, Книжник! Так не бывает!
– Ничего общего с шаманскими сказками, – возмутился Книжник. – На кораблях много таких штук!
– Давайте искать хоть что-нибудь, – вмешалась Сибилла. – И перестаньте орать! Вы даже Грега разбудили!
Действительно, орать не стоило. Несмотря на плотный, как журчание падающей с высоты воды, щебет птиц, населявших внутренности мертвого корабля, человеческие голоса отлично разносились по всему огромному залу. А кто знал, что могли скрывать густые заросли лиан и дикого плюща, свисавшие с верхних палуб до самого низа? Кто мог услышать их перепалку и подобраться поближе, пока они спорили? Да кто угодно! От зверя до чела!
Книжник и Бегун переглянулись и замолчали.
Сибилла поцеловала хнычущего малыша в макушку, и он тут же затих. Троица двинулась вперед, стараясь не шуметь, но под ногами хлюпало. Пропитанный водой мох проседал под тяжестью тел, но стоило пройти, как он с едва слышным шипением распрямлялся, втягивая в себя воду.
У Бегуна из-под ног выскользнула крупная черная змея и в панике нырнула в кучу прели. Вождь сдавленно выругался себе под нос и дальше пошел еще осторожнее, тщательно выбирая, где ступить.
– Куда дальше? – спросил он шепотом.
– Ищем лестницы, поднимаемся.
– Стоило спускаться на самый низ? – отозвалась Сибилла.
– Стоило, – Книжник осторожно отвел стволом свисающие растения и убедился, что не ошибся. – Шлюпочная палуба не может быть высоко над водой. Шлюпки большие, их так просто в воду не опустить. Четыре, ну, пять этажей вверх, не больше.
– Что-то я не видел лодок, когда мы подходили к кораблю, – заметил Бегун. – Ни одной.
Книжник хмыкнул.
– За сто лет с палуб могло смыть все.
Он подумал немного и добавил:
– Ну, почти все. А что не смыло, то прибрали к рукам те, кто был здесь до нас.
Книжник не ошибся.
Шлюпочная палуба обнаружилась сразу за короткой лестницей и искореженными ржавыми дверями. И, как правильно подметил Мо, шлюпок на ней не было.
Ураганы за сто прошедших лет не оставили даже обломков, забив палубу мусором, ошметками сухих водорослей. В некоторых местах металл был съеден коррозией настолько, что напоминал причудливую сеть из тонких рыжих нитей. Книжник порылся в лабиринтах своей наполненной всякой всячиной памяти и нашел нужное слово для такой плетеной сетки: «лэйс» – кружево. Под полупрозрачным металлическим кружевом легко просматривалась нижняя палуба.
– Ступайте осторожно, – предупредил Тим. – Все сгнило… Видите эти штуки, похожие на рога? На них висели лодки. Их нет. Наверное, смыло… Тут же могут остаться железные ящики с разной всячиной. Они-то нам и нужны…
Ближе к корме идти стало труднее. Здесь волны смяли палубный настил, словно жестяную банку, и им пришлось буквально протискиваться вперед. Но за искореженным участком обнаружились остатки большого спасательного катера. Он уцелели потому, что корпус катера был металлическим, как и часть надстройки, и время, полностью уничтожив деревянные части, не до конца съело металл.
То, что осталось от катера, было плотно вбито в единственный свободный проход кувалдой штормовых волн.
– Охуеть! – выдохнул Бегун. – Как же это его так?
Тим представил себе силу, с которой бушующий Оушен бил по кораблю, и внутренне содрогнулся.
Лайнер был огромен, он невольно внушал уважение к тем, кто построил его. Но рано или поздно океан добьет и эту гигантскую тушу, превратив чудо человеческой технологии сначала в обломки, потом в ржавые кружева, медленно погружающиеся в песок, а в результате слижет его с берега своим соленым языком. Может, на это понадобится сто лет, может, меньше, может, больше… Но сложно спорить с тем, что скоро на земле исчезнут все следы пребывания челов: и города, и шоссе, и порты – все свидетельства того, что здесь когда-то жили люди. Эту мысль Книжник продумал про себя бесчетное количество раз. И это была совершенно холодная, мудрая и правдивая мысль!
Случится или не случится полное исчезновение человеческого рода и всего, что он создал за тысячи лет до Дня Смерти, во многом зависело от них троих. И как ни смешно это звучало со стороны, Книжник понимал, что это недалеко от истины.
Если его миссия провалится, а она была близка к провалу с самых первых шагов, то кто знает, какой путь выберет нынешний лидер Вайсвилля – Штефан? Попытается ли он выползти из скорлупы, в которой жили умники и умницы до тех пор, пока ее не разбили Белка и Книжник? Или снова примет решение отсиживаться?
Или другой вариант… А что, если случай с Бегуном не единичный? Вдруг иммунитета нет? Или он исчезает через некоторое время после укола? Если вакцина частично «скисла», то хватит ли доз из Вайсвилля, чтобы вакцинировать желающих? А на всех ли вакцина действует или есть нечувствительные?
Вопросов было больше, чем ответов.
Чтобы получить ответы, надо было доставить Бегуна в Вайсвилль и выяснить, что с ним происходит. А еще надо было найти олдеров, если они, конечно, существуют, и разобраться, как они выжили в мире, где последний взрослый умер почти 100 лет назад.
А ко всему этому надо еще умудриться остаться в живых…
Потому что в случае неудачи вместе с ними умрут все необходимые челам ответы на все заданные и незаданные вопросы и, возможно, будущее этого мира, в котором все еще правит Беспощадный…
Книжник тронул рукой смятую металлическую оболочку корпуса спасательного катера. Выглядело все очень печально, но… Может, именно потому, что все так выглядело, и стоило заглянуть внутрь.
– Подсади-ка… – попросил он вождя, и тот послушно подставил руки, сложенные в замок. Тим протиснулся между двумя металлическими складками и спрыгнул вниз, в растерзанное чрево кораблика.
Внутри разбитого корпуса воды, вопреки ожиданиям, не оказалось. Лишь немного ржавой жижи там, где соленая влага не могла свободно стекать через дыры в металле. А там, где когда-то располагался двигатель, до сих пор оставалась мешанина каких-то трубок, беспорядочно изогнутых стержней, сравнительно хорошо сохранившихся деталей, покрытых ядовитыми оксидными пятнами и налетом грязного цвета. Там же валялся некогда белый пластиковый цилиндр, похожий на большой бочонок, при виде которого Тим едва не заорал от радости. Возможно, в цилиндре ничего не было. Но, возможно, там было именно то, что он искал.
Иногда шанс радует больше результата. Пока ты не знаешь, каков результат.
Книжник, извиваясь, словно снейк, проскользнул дальше, протиснулся мимо ржавого заусенца, перегородившего проем, прошел в приседе несколько футов, рискуя раскроить себе макушку об остатки палубы, и наконец-то добрался до цилиндра.
Вблизи стало очевидно, что Книжник недооценил его размеры. Не то чтобы огромный, но достаточно большой и в длину, и в диаметре, чтобы не проходить ни в один из доступных проемов. Впрочем…
Тим изловчился вцепиться пальцами в уступ на корпусе и, покряхтывая, поволок груз к дальнему концу спасательного катера, там, где когда-то была кормовая надстройка, начисто уничтоженная ветрами за долгие годы. Он не ошибся. Здесь действительно располагался широкий проем, достаточный, чтобы вытолкнуть цилиндр наружу, но возникла вторая проблема – он не смог поднять его даже до уровня колен. Вес оказался слишком велик.
Книжник сделал еще одну попытку приподнять контейнер, но с тем же результатом: спина едва не хрустнула, а он лишь оторвал от днища одну сторону цилиндра и тут же уронил обратно.
– Так дело не пойдет…
Тим смахнул с лица пот и с усилием выпрямился.
– Мо! – позвал он. – Ты мне нужен!
Спустя некоторое время над бортом возникла голова Бегуна.
– Что тут у тебя?
Тим кивнул в сторону цилиндра. Вождь присвистнул.
– Здоровый… Подсобить, что ли?
– Нет! – огрызнулся Книжник, потирая натруженную спину. – Я тебя посмотреть позвал! Залазь! Мне это не поднять!
Бегун хмыкнул, с сомнением посмотрел на контейнер, оценивая его размеры, но все же перелез через борт.
– Это то, что мы ищем?
– Не могу сказать точно, – Книжник ответил честно, но прозвучало это неубедительно, словно он что-то скрывал. – Пока не могу… Надо смотреть!
Бегун удивился, но промолчал и лишь пожал плечами. Мол, чего звал в этом случае? Но подошел к цилиндру и помог Книжнику подкатить его поближе к проему.
– Взялись…
Выпихнуть контейнер на искореженный борт им удалось только с третьей попытки. Дальше дело пошло легче, если не считать того, что Бегуну в процессе едва не отдавило ногу, и вскоре Тим уже осматривал добычу в скудном солнечном свете, просачивающемся сквозь стену ползучих растений.
За многие годы пластик, из которого был сделан контейнер, покрылся каким-то скользким налетом поверх слоя ржавой грязи, и искать на нем надписи было удовольствием ниже среднего, но Тим упорно оттирал участок за участком, стараясь найти хоть какое-то подтверждение своим предположениям.
Сибилла молча наблюдала за действиями попутчиков. У нее нашлись дела поважнее – проголодавшийся Грег огласил воздух своим «мяуканьем», и теперь жрица выполняла сразу две функции – материнскую и охранную.
– И как эта штука называется?
При всем своем пещерном невежестве Мо был небезнадежен, быстро схватывал технические детали и очень споро обучался, а по физической силе легко давал Книжнику фору. И Тиму нравилось его учить.
– Лайф-рафт, – сообщил Книжник. – Я почти уверен, что мы нашли нужную нам штуку, но хотелось бы убедиться. Тут должно быть написано.
Он смахнул с цилиндра слой грязи и для верности протер открывшийся участок еще раз.
– Вот, – произнес он удовлетворенно. – Как я и говорил… Спасательный плот. Вместимость 5 человек! Сибилла, смотри…
Он с улыбкой повернулся к жрице и увидел наставленный на него ствол автомата. С такого расстояния не промахнулся бы даже бэбик!
Дуло выглядело, как жерло пушки, смотревшее прямо ему в лоб.
Глава 9
Кошачье царство
– Стой спокойно, Книжник! – утробно произнесла жрица. – Не дергайся… Бегун, не вставай… Не вставай, говорю… Да трахни тебя Беспощадный! Сидеть, я сказала!
Бегун было попытался подняться на ноги, но, услышав дребезжащий голос Сибиллы, остался на месте.
Книжник почувствовал, как по одеревеневшей спине бегут струйки пота. Он взмок почти мгновенно, за считаные секунды футболка пропиталась влагой и прилипла к лопаткам.
– Медленно присядь, Тим… – приказала Сибилла. – Только очень медленно, без резких движений. Как только я скомандую – падай!
Теперь Книжник сообразил, что Сибилла целится не в него и не пытается убить Бегуна – ствол ее автомата оставался неподвижен и был нацелен на что-то за его спиной. Это «что-то» было опасно. Очень опасно. Настолько опасно, что испугало жрицу, которую было очень непросто испугать.
Тим начал приседать на ватных от напряжения ногах. Ему казалось, что колени стали мягкими и стоит ему ошибиться, они тут же подломятся.
– Что там? – хрипло спросил Бегун, косясь на автомат, лежавший на палубе в трех футах от него. – Что за хуйня творится, Сибилла? Что ты высмотрела?
Книжник услышал сзади странный звук – тихий рокот, словно в пластиковом баке кто-то перекатывал мелкие камни.
Урр-рр-рр!
Что-то острое заскрежетало по металлу палубы.
И снова – урр-рр-рр!
– Сзади вас три кошки, – сообщила жрица, не переставая целиться в нечто невидимое Бегуну и Книжнику. – Как наши пумы, только здоровые, как кони… Близко… И вы своими башками закрываете мне прицел!
Тим, продолжая опускаться на корточки, скосил глаза так, что едва не ослеп, но заметил только невнятное движение на самой границе поля зрения. Что-то большое светло-коричневое…
– По моей команде, – Сибилла говорила негромко, ровно, но каждое ее слово звучало как приказ. – Падайте и постарайтесь не попасть под пулю. Их трое, так что я не смогу одновременно попасть во всех.
– Нельзя стрелять, – прошептал Бегун. – Нас услышат внизу…
Сибилла только покачала головой, но Книжник понял, что она сказала в ответ. Между двумя смертями выбирать не приходилось.
– Падай! – рявкнула она, и Тим рухнул ничком, как подстреленный.
Над его головой что-то мелькнуло, простучала короткая очередь. На этот раз он успел рассмотреть зверя. Здоровущая светло-коричневая кошка. Кугуар. В районе Парка они тоже водились, но этот был очень большим. Едва ли не вдвое крупнее тех, что видел Книжник на севере. Тим не понял, попала в кугуара Сибилла или нет, и обернуться не успел, как за его спиной заорал Бегун. Не от страха – свирепо заорал, словно хотел испугать кого-то. Удалось ли ему устрашить пуму, осталось тайной, но от этого вопля у Книжника едва не оборвалось что-то внутри. Под ухом еще раз грохнуло. Одиночный! Еще один.
Книжник попытался было встать, но снова рухнул – на этот раз от тяжелого удара в спину. Его шею и затылок обдало горячим смрадом звериного дыхания, над ухом раздался рык, от которого Тим невольно завизжал, как попавший в зубы хищнику рэббит.
Плечо обожгло болью. Книжник забился, задергался, стараясь выбраться из-под навалившейся на спину тяжести, наугад ударил локтем назад и попал во что-то живое, но твердое, будто стена, только без толку: невидимый зверь продолжал драть ему спину, и если бы не бронежилет, то уже добрался бы до легких. Книжник рванулся в сторону, ближе к ограждению, и с ужасом почувствовал, как изъеденные ржавчиной «кружева» поддаются под его весом. Металл лопнул, разошелся в стороны, и Тим провалился сквозь пол, но не один, а с зубастым наездником на спине. Пальцы схватили пустоту, Книжник заорал… А кто бы тут не заорал, падая вниз головой с высоты двадцати с лишним футов?
Свободное падение оказалось коротким. Тим в полете развернулся спиной вперед и тяжело рухнул на нижнюю палубу. Он бы убился наверняка, но кугуар, вцепившийся ему в спину, не хотел отпускать добычу и потому сыграл роль подушки. Удар был настолько сильный, что из Книжника выбило дыхание, а то, что не треснул позвоночник, можно было считать истинным чудом.
Веса Тима хватило на то, чтобы оглушить пуму, но она была жива, и ее когти по-прежнему впивались в крепкую ткань чехла броника. Книжник попытался встать, но ему не удалось даже приподняться. Он с трудом отодрал липучки, заерзал, словно опрокинутый на спину жук, выбираясь из жилета, и вскочил на ноги. Потерявшая ориентацию пума все еще впивалась в броник когтями. Книжник вытащил из кобуры пистолет, в котором оставалось всего два патрона (их Тим берег на всякий случай для себя), и шагнул к дикой кошке, собираясь вышибить ей мозги.
И в этот момент пума прыгнула. Книжник плохо представлял себе, насколько она сильна и стремительна, но смог оценить ее мощь на собственной шкуре в тот момент, когда полетел, словно лист, подхваченный ураганным ветром.
Прямо перед ним была оскаленная пасть с мощными клыками, а несло из этой пасти так, что можно было умереть от одного запаха. Пума не прокусила ему лицо только потому, что он инстинктивно закрылся локтем и ей не хватило нескольких дюймов. Страх смерти делает даже неуклюжего чела ловким и способствует хорошей скорости реакции на опасность.
Еще не ударившись о палубу, Тим сунул руку с пистолетом между оскаленных зубов, так, что ствол уперся зверю в небо, и выстрелил.
Раз, два…
Мощные челюсти вцепились было в руку Книжника, намереваясь перемолоть кости предплечья на муку, но пули пробили мозг зверя, превратив содержимое черепной коробки в желе. Череп хищника лопнул, зубы разжались… По телу громадной кошки волной прокатилась судорога.
Книжник лежал, придавленный к металлу телом мертвого кугуара. Из приоткрытой пасти зверя ему за воротник лилась вонючая теплая слюна и горячая кровь. Казалось, что мертвая кошка весила тысячу фунтов, во всяком случае сбросить ее с груди у Тима получилось не с первого раза.
Он выполз из-под кугуара, и большая лобастая голова хищника глухо ударилась о железо. Книжник посмотрел наверх, разыскивая глазами дыру в палубе, оценил высоту, с которой упал, и понял, что пума сослужила ему хорошую службу.
– Эй!
В дыре появилась голова Бегуна.
– Ты там живой?
Тим попробовал ответить, но только просипел что-то нечленораздельное.
– Идти можешь?
Тим кивнул.
– Завалил киску? – спросил вождь, разглядывая мертвого кугуара. – Чел! Ты крут!
В голосе его слышалось неподдельное уважение.
– Поднимайся, убивец! Сибилла одного зверя крепко подстрелила, но они от нас слиняли и прячутся. Так что смотри в оба! Они где-то здесь!
Книжник встал, подобрал жилет и поискал автомат. Оружие, судя по всему, осталось на верхней палубе. Ни ножа, ни автомата… Тим сунул в кобуру разряженный, ставший совершенно бесполезным пистолет. Ни пистолета… Как голый.
Болела поясница, ребра, пожеванная пумой рука и плечо, которое она то ли прокусила, то ли вспорола когтями. Не чел, а ходячая травма, подумал Книжник и захромал вдоль ограждения к двери, ведущей во внутренние помещения. Ржавое железо под ним прогибалось, а кое-где сквозь него просвечивала нижняя палуба, но в целом тут металл сохранился лучше, чем на шлюпочной.
Он нашел лестницу и поднялся наверх, стараясь не думать, что в сумраке межпалубных переходов его может поджидать раненый кугуар с товарищем или подругой. В коридоре пахло грибами, лестница густо заросла какой-то ползучей дрянью, колючие листья которой цеплялись за одежду и отрывались от стебля с неприятным клацающим звуком.
Дверь с трудом повернулась на приржавевших петлях. Чудо, что она вообще открылась. Книжник выбрался на палубу, с которой только что падал. Сибилла держала на прицеле пустые рамы окон, через которые просматривалась внутренняя галерея, полностью заросшая зеленью. Возле окон виднелись брызги крови, кровь была и на листьях и на одной из ржавых рам. Не потеки, а именно брызги. Жрица не пострадала, зато Бегун выглядел так, будто сражался с сотней диких кошек, которые сообща рвали на нем одежду. Из дыр в бронежилете проглядывали пластины, трофейную «разгрузку» когти кугуара распустили на ленточки, а под глазом вождя наливался лиловым новый синяк.
– Упал, – пояснил он, жмуря подбитый глаз. – Неудачно.
Он потрогал грязными пальцами набрякшую опухоль и выругался.
– Через твой плот спотыкнулся, – добавил он. – Летел, как птица, чуть шею не свернул.
– Они внутри, – сказала жрица. – Одну пуму я зацепила.
– Одного, – поправил Бегун. – Точно вам говорю. Он через меня перепрыгивал. Чуть яйцами мне глаза не выбил.
– Нам тут до ночи сидеть, – Тим озадаченно покачал головой и поморщился от боли в шее. – А если они вернутся? Тут где-то мой автомат… Не видели?
– Вот.
Бегун протянул ему оружие.
– Что это у тебя с плечом? Перевязать?
– Погоди.
Книжник прислушался. Он ощущал растущее беспокойство. Ему почему-то стало не по себе – даже пот выступил на лице, а под бородой начала нестерпимо зудеть кожа.
Он напряг слух, пытаясь выделить из какофонии звуков те, что заставили его напрячься. Конечно, ему могло показаться, тем более что ветер, дующий с суши, крепчал с каждой минутой и надрывно гудел, врываясь во внутренности лайнера. Но могло и не показаться.
– Я сейчас, – сказал Тим, проверяя магазин автомата. – Ждите здесь!
Прихрамывая, он побежал по палубе по направлению к корме. С оружием в руках он чувствовал себя значительно увереннее, чем без него, но необъяснимая тревога нарастала с каждой секундой. Работала интуиция, а интуиции Книжник научился доверять. Пусть не до конца, но доверять.
Если интуиция не врет, то все складывалось нехорошо, и дело совсем не в нападении кугуаров. То, чего боялся Книжник, было куда хуже любых кугуаров. Потому что в мире есть животные, которые значительно страшнее, чем едва не сожравшая его пума.
Он сбавил шаг, обходя несколько проржавевших насквозь участков, перебрался через кучу гнилой мебели, неизвестно как очутившейся в этом месте, и оказался на корме. Сюда штормы натаскали изрядно песка и водорослей, превратив настил в подобие дюны. Из-под слежавшейся коричневой корки торчали ребра неизвестного животного, чуть дальше из песка наполовину высовывался нечеловеческий узкий череп с проломленным лбом. Книжник случайно пнул его ногой и тут же шарахнулся в сторону. Из черной глубокой глазницы выскочили несколько крупных желтых скорпионов. Пригибаясь, Тим перебежал вдоль борта на северную сторону, выглянул из-за мятого железного листа и тяжело вздохнул.
К сожалению, ему не почудилось.
От города к кораблю наперегонки неслись ган-кары, а возницы нахлестывали лошадей, свистели и перекрикивались. Это было похоже на гонку, и скорее всего это и была гонка – кто первый успеет. И Книжник со спутниками, сам того не зная, стал призом в этом соревновании.
А еще по песчаным склонам к лайнеру двигались пешие. Шли неорганизованно, толпой, но быстро. Их было много, куда больше пяти полных рук.
Все они шли к кораблю, и Книжник знал, почему они шли: все слышали выстрелы.
Внутри корабля беглецов ждали кугуары. Снаружи их брали в кольцо старые враги. Становилось жарко, но только в переносном смысле. Ветер с материка крепчал с каждой секундой, и температура падала. Горизонт отливал сизым и черным: пожирая остатки солнечного света, с севера накатывалась буря. В огромной туче, клубящейся где-то над Нефтяными полями, засверкало, многоногий разряд на миг соединил небо и землю, а чуть погодя ударил гром – могучий, раскатистый, но все еще далекий. Похоже, что с берега на Ойлбэй надвигался шторм, который разыграется в полную силу еще до полуночи.
Но в настоящий момент шторм мало заботил Книжника. До шторма предстояло еще дожить, а Тим понимал, что это будет нелегко.
Глава 10
Вершина мира
Когда все идет плохо, всегда есть шанс, что все пойдет еще хуже.
Игра в кошки-мышки длиться вечно не могла. Пока выручали колоссальные размеры лайнера и сгустившаяся тьма, но за ночью всегда приходит утро, а когда тебя настойчиво ищут, то рано или поздно находят. Снаружи лил дождь. Книжник слушал шуршание струй, стекающих по обшивке, и от этого равномерного звука его неудержимо клонило в сон. Внутри корабля бегали пятьдесят человек с факелами. Судя по лаю, с ними были несколько прирученных вольфодогов, а Книжник вместо того, чтобы дрожать от страха или демонстрировать боевой оскал и неудержимое желание отстреливаться до последнего патрона, банально клевал носом.
Разболелось порванное когтями кугуара плечо, рану дергало, футболка намокла от крови и сукровицы, и Тим дал Сибилле осмотреть и обработать рану, благо дождевой воды вокруг было хоть отбавляй, а у жрицы осталось немного мазей и притираний из Стейшена.
После Книжника Сибилла занялась Грегом. Бэбик вел себя как настоящий вэрриор – ни на что не жаловался и не плакал, хоть обстановку и температуру никак нельзя было назвать комфортной. Дождь окончательно смыл остатки дневного тепла, а под ветром, воющим за стенами на разные голоса, можно было легко окоченеть. Сибилла постаралась управиться побыстрее, и малыш очень скоро отправился на привычное место, под бронежилет, к материнской груди.
Бегун от помощи отказался, скорее всего не из гордости, а от стеснения. Сам промыл и смазал свои царапины, а потом, развернув сравнительно чистую тряпицу, раздал оставшееся от беззаботного и вкусного обеда мясо.
– Это все, – сказал он, облизывая пальцы. – У меня только кусок солонины на черный день…
Он подумал немного и добавил:
– Но если хотите, можем сожрать и сейчас…
– Придержи на черный день, – невесело ухмыльнулся Книжник. – Авось повезет и доживем…
Но на везение в вопросах выживания особо рассчитывать не стоило. Стоило полагаться на опыт, на темноту, царившую в заросших внутренностях лайнера, на умение выбрать позицию, дающую преимущество в ночной перестрелке, а уж потом на счастливый случай. Потому что везет только тем, кто заслуживает. Беспощадный не любит дураков, простаков и неумех и везение абы кому не посылает.
Они нашли себе убежище в помещении кинотеатра лайнера, забившись в небольшую комнату, расположенную над залом. Книжник сразу сообразил, что это синема: в одном из зданий Парка был точно такой же зал, Тим не раз расхаживал по огромному фойе, где висели чудом сохранившиеся лохмотья афиш, и по остаткам амфитеатра. Потом в осенние холода кто-то неосторожно развел костер рядом с кучей мусора в вестибюле, и здание выгорело дотла. Даже крыша обвалилась, выставив наружу черные ребра балок.
Синема на лайнере была во много раз меньше, но устроена точно так же. Над амфитеатром располагалась небольшая комната, куда Книжник и привел своих спутников. В комнатке до сих пор стояли остатки какого-то оборудования, а через несколько небольших окошек можно было следить за залом и, в случае чего, стрелять, как из бойниц.
И что было особенно важно, выйти отсюда получалось не во внутренние помещения корабля, а на одну из верхних палуб с южной стороны, спустившись по практически целым наружным металлическим трапам.
Идеальное место для того, чтобы спрятаться.
Неплохое, если придется давать бой тем, кто войдет в зал.
Смертельная ловушка при атаке со стороны палубы.
Шансы выбраться живыми из этой заварухи Книжник оценил бы как самые минимальные, но не видел в этом повода для уныния. В конце концов лично ему приходилось выбираться и из худших ситуаций.
– И что теперь? – проворчал Бегун. – Снаружи льет, не видно ни хрена. Тут не то чтобы огни… Собственную жопу не разглядишь! Нас ищет хуева туча челов, чтоб они сдохли первыми! А мы сидим тут, блядь… Пиджины на жердочке! Ждем, пока из нас суп сварят…
– Я выйду на палубу, – предложил Книжник. – Поднимусь выше, тут есть лестница.
– И? – спросила Сибилла.
Они не видели друг друга. В комнате стояла кромешная тьма, настолько густая, что в ней вязли голоса.
– Ветер с берега, – пояснил Тим. – Сильный. Он гонит тучи на юг. Луна изредка проглядывает. Значит, если дождь утихнет, появится шанс определить направление.
– Нам на юг, – произнесла жрица негромко. – Я тебе и так скажу, без бинокля и огней. Только что это нам дает, Книжник? Мы в ловушке, нам не уйти с корабля…
– У меня есть план…
Бегун рассмеялся.
– Чувак! Ну, положим, у тебя есть план, потому что у тебя всегда есть план… Ты умный, я тебе верю – он есть! Мы выйдем и поплывем? Знаешь, я лучше останусь тут, чем отправлюсь кормить рыб! Завалю десяток этих гребаных ублюдков из Стейшена! Никогда их не любил! Заносчивые твари!
– Мо прав, – сказала Сибилла. – Мы или утонем просто так, или умрем здесь. Но здесь мы хоть сдохнем с оружием в руках…
– В мои планы не входит подохнуть, – сказал Тим как можно убедительнее. – Мы выберемся отсюда, обещаю!
На этот раз засмеялась Сибилла. У нее был приятный смех. Такой нежный, переливчатый, что всегда хотелось улыбнуться в ответ. Но в этот раз Книжнику не хотелось улыбаться – в смехе сквозила горечь.
Книжник ничего не ответил – ему нечего было сказать ни вождю, ни жрице. И, если быть честным до конца, ему нечего было сказать и самому себе.
Книжник должен был не говорить, а действовать. Действовать, чтобы вывести из западни свой маленький отряд. Из западни, в которую сам их и завел. Они пошли вслед за ним, потому что доверились, а он, не желая того, обманул это доверие. Как же это тяжело: чувствовать ответственность за то, в чем не виноват. Но если выход есть – он его найдет. А если выхода нет, то он его придумает. Так было всегда…
Тим не считал себя смельчаком и вовсе не стремился умереть героем, он хорошо помнил правило: «Добрый – значит мертвый» – чему-чему, а этому Белка его научила. Но она оставила в его памяти еще одно правило: забота и любовь – это действие, а не слова. Он ничего не мог сказать в утешение Сибилле, он не мог успокоить своего друга-недруга Бегуна, а Грег был слишком мал, чтобы понимать, что им грозит. Он мог только действовать им во благо, потому что…это было его племя!
Книжник осторожно приоткрыл дверь убежища и выскользнул наружу. Повернул металлический запорный рычаг, прижался к стене и прислушался.
Никого. Впрочем, сейчас сложно было хоть что-либо расслышать: непогода разыгралась не на шутку. Ветер слабее не стал и выл все так же на сотни голосов, пронзительно свистел в дымовой трубе, но на южной стороне от его порывов защищал массивный корпус лайнера.
Ежась от косых струй дождя, затекавших за воротник, Тим проскочил до ближайшего трапа и начал карабкаться наверх, к капитанскому мостику. Оставаться в рубке управления он не собирался – туда придут в первую очередь. Но с крыши надстройки можно было добраться до малозаметной лестницы из металлических скоб, ведущей на самый верх дымовой трубы. Там его точно искать не станут, а оттуда…
Книжник криво ухмыльнулся.
– …оттуда открывается превосходный вид на Оушен, на многие-многие мили вокруг – любой National Geographic позавидовал бы, только вот нет давно никакого National Geographic. А те журналы, что еще оставались, сгорели в Библиотеке. Он сам их и поджег…
Тим перебрался через ограждение и оказался на мостике.
Вниз лучше было не смотреть. Северный ветер гнал по поверхности Оушена мелкие белые гребни волн, с такой высоты они выглядели, как рябь, но Книжник понимал, что картина обманчива. Океан накатывал на берег, ветер же гнал воду прочь, срывая с гребней хлопья пористой соленой пены, и там, где две могучие стихии встречались – ровно в полосе прибоя, в которой стоял лайнер, вода вскипала бурунами и водоворотами. Воздух был полон мелких соленых брызг, при каждом вдохе рот наполнялся вкусом Оушена. Летели над горизонтом клочья порванных туч, между которыми временами проглядывала луна, и тогда океан на миг становился золотым.
Книжник с замирающим сердцем взобрался на крышу капитанского мостика по скользким скобам, и тут ветер ударил его в полную силу. Корпус корабля больше не закрывал его от воздушных потоков, которые неслись в сторону Ойлбэя куда быстрее, чем любой поезд.
От неожиданности Книжник опустился на одно колено, свел плечи, втянул шею, насколько было возможно, и благодаря этому не упал. Он замер, опустив голову, привыкая к тому, что ветер давит на него, забирается под одежду, силится сбросить вниз. Бронежилет Тим оставил в убежище. Лишний вес мог помешать ему при подъеме, да и при спуске явно был не в помощь, особенно если придется улепетывать со всех ног. Сейчас он пожалел, что на плечах у него нет нескольких лишних фунтов, с ними было бы легче сохранять равновесие.
Книжник с усилием заставил себя оторвать колено от металла и сделал несколько неуверенных шагов по направлению к трубе. Замер на несколько мгновений, собираясь с мужеством и силами, потом прошел еще десять футов. И еще… И еще…
Он преодолел последние футы и, отдуваясь, вцепился в прутья узкой лесенки, приваренной к огромной дымовой трубе. Тут можно было перевести дух, не опасаясь улететь в воду, здесь он не чувствовал ударов ураганного ветра. В принципе, дальше можно было и не подниматься, взгляд, брошенный вверх, заставил Книжника содрогнуться и сильно пожалеть о планах карабкаться на верхотуру.
Он достал из-за пазухи монокуляр.
С этой высоты можно было, говоря фигурально, заглянуть за горизонт. Но в реальности это никак не влияло на общую картину: Тим видел только однообразные бурлящие волны. Много-много миль бурлящих волн. Там, где он переставал их видеть, клубились тучи, а в тучах угрожающе сверкали молнии. То справа, то слева с небес опускались ветвистые яркие разряды, и облака на миг становились рельефными, но стоило молниям угаснуть, как небо снова превращалось в черную, как нефть, жижу.
Книжник внимательно смотрел, но не видел никаких следов огней в океане. Совсем ничего, что дало бы ему хоть какой-то намек на существование острова Олдеров. Только вспышки молний и безумный танец грозовых облаков. Надежда, приведшая Книжника на самый верх, стремительно исчезала. По линзе монокуляра побежали крупные капли воды, Тим протер стекло краем капюшона худи и снова поднес прибор к лицу.
Он не сдастся. Свет в океане не был галлюцинацией!
Тим положил ладонь на трубу, гудевшую под ударами ветра. Ничего не поделаешь, надо подниматься. Это всего лишь еще тридцать футов, но оттуда он уж точно увидит то, что хочет!
Книжник шагнул к лестнице и замер. Была в увиденном некая странность. Но какая? И через мгновение он сообразил.
Гроза бушевала над океаном. Ветер должен был гнать ее прочь от берега, но… Она приближалась! За время его пребывания на крыше капитанского мостика гроза стала ближе! Намного ближе! Получается, что ветер над океаном и ветер на высоте дуют в разные стороны!
Тим огляделся вокруг и увидел то, что раньше ускользало от его внимания.
Воздух над побережьем начал сворачиваться воронкой.
Он присутствовал при рождении большой бури. Такой, какой ему видеть еще не доводилось, хотя однажды он наблюдал настоящий торнадо над Пустошами, пусть и издалека. Но тот торнадо был бэбиком в сравнении с тем, что разгонялся на его глазах. Даже не бэбиком – маленькой букашкой, клопом! Так должна была выглядеть праматерь всех штормов и смерчей! Именно такая буря когда-то выбросила на берег этот лайнер! Штормы, подобные этому, терзали мертвую железную тушу корабля почти сто лет! Величественное, но жуткое зрелище разворачивалось перед Книжником, рождая в его душе совершенно первобытный страх и одновременно искреннее восхищение силой стихии! Он предпочел бы этого никогда не видеть, но Беспощадный распорядился иначе – Тим стоял в самом центре бури.
Небо над Книжником внезапно очистилось, стало совершенно безветренно и тихо. Настолько тихо, что Тим подумал, что оглох. Тучи над его головой мгновенно разметало в стороны, и в бархатно-черном зените рассыпались орехи звезд.
Над кораблем раскрылся «глаз бури», но Тим в своих старых книгах никогда не находил подобного словосочетания. Поэтому он просто стоял, словно громом ударенный, чуть согнув ноги в коленях и расставив в стороны руки, мокрый и продрогший, с приоткрытым от удивления ртом, не зная, как назвать происходившее на его глазах.
– Да трахни меня Беспощадный!
Книжник почувствовал, как сердце застряло у него в горле, превратившись в ледяной колючий шар. Голос прозвучал совсем рядом и настолько отчетливо, что Тим сначала подумал, что слова произнесены прямо ему в затылок.
Он был совершенно не готов к драке. Автомат висел на ремне за спиной, разряженный пистолет лежал в кобуре, нож покоился в ножнах на бедре, а с половинкой бинокля в руке много не навоюешь.
– Куда подевался дождь? – спросил кто-то неприятным писклявым голосом. – И ветер? Что это за хуйня такая происходит, а?
– Мне откуда знать? – переспросил кто-то другой, не писклявый, но явно испуганный, если судить по интонациям. – В жизни такого не видел, бля… О, как там крутит! Смотри, смотри!
– Ты лучше сюда смотри, – отозвался писклявый. – Нехер туда пялиться! Нам, бля, надо найти тех, кто стрелял! А вдруг это те самые парковые, которых мы ищем?
Книжник, стараясь не дышать, медленно опустился сначала на колени, а потом распластался на мокром облупленном железе, прижимаясь к нему всем телом. Только бы не звякнуть металлом о металл!
Двое говоривших располагались прямо под ним, на капитанском мостике, отделенные от Книжника только тонким, изъеденным ржавчиной железным листом. Тим не заметил их прихода, а они, по счастью, не увидели его.
– Те самые парковые? – испуганный фыркнул. – Откуда? Чего вдруг они? Тут что? Других челов мало? Сгинули парковые по дороге! Убили их! Или съели… И эту ведьму вместе с ними! Ты другое подумай, Кактус… А вдруг это снова водяные?
– А… – протянул писклявый Кактус. – Вот почему ты обосрался, Жир! Водяных боишься?
– Нихера я не боюсь! – обиделся Жир. – Но ты же видел, как они убили Веселого? Бабах! И на части!
– И что? – спросил писклявый.
Внизу что-то загремело. Эти двое явно обыскивали мостик.
– И ничего! Они же свалили тогда на катере? Так чего бы им не вернуться? Я бы на их месте вернулся и отомстил!
– Да… – протянул писклявый. – Ты прям как Беспощадный! Вернулся бы! Отомстил! В углу проверь, Жирный! Видишь, там место есть? Проверь, вдруг водяные там спрятались?
– У меня факел догорает, не вижу нихера.
– У меня еще один есть. Держи!
Уходить они явно не собирались.
Лежа на крыше капитанского мостика, Книжник чувствовал себя в безопасности. Правда, только до тех пор, пока Жирный и Кактус не придумают осмотреть лестницу. А они могли такое придумать… Сколько еще таких вот двоек обыскивало огромный корабль, Тим не знал. Убежище, где он оставил своих спутников, могли не найти, а могли и найти – все решал случай. А случай, как известно, бывает разный, и полагаться на него – последнее дело.
Книжник развернулся в сторону Оушена, снова поднес монокуляр к глазам и едва не ослеп от ярчайшей вспышки ударившей неподалеку молнии и тут же чуть не оглох от грома, разорвавшего тишину «глаза бури». Звук был такой, что у него едва не лопнули барабанные перепонки, и казалось, что даже огромная туша лайнера слегка вздрогнула от акустического удара.
Некоторое время Тим ничего не видел и ничего, кроме звона в ушах, не слышал. Потом он услышал голоса, но все еще не мог разобрать слов. Чуть погодя до него начало доходить сказанное.
– Надо было в городе сидеть… – сказал Жирный. – Ну вот какого мы из Тауна ушли? Чего нам там не хватало?
Книжник закусил губу.
Худшие опасения оказались правдой. Вэрриоры из Тауна приехали вместе с Проводником и Механиком на край света, к самому Оушену, не просто так – они разыскивают именно их троих. Механик и Проводник ищут лекарство.
Слава Беспощадному! Сумки с антидотом спрятаны!
На мостике продолжали ругаться.
– Ну что?
– Ничего! Не было тут никого! Нет следов…
– Если мы их упустим, Жирный… – в голосе писклявого звучали одновременно и страх, и угроза.
– Заебал ты, Кактус! – огрызнулся Жирный зло. – Мы уже везде смотрели! Их здесь нет!
– А выше?
Книжник похолодел и нащупал мокрую холодную рукоять автомата.
– Что там выше смотреть? Там крыша!
– Нам сказали все проверить!
– Так мы все проверили!
– А крышу?
– Чел, ты прикалываешься?
– Я не прикалываюсь, Беспощадный тебя забери! Я приказываю! Взял ноги в руки, Жирный, и полез наверх! Быстро!
– Вот ты падаль, Кактус… Кто ты такой, чтобы мной командовать?
– Десятник я, – пропищал Кактус. – Твой командир!
Тим навел ствол автомата на то место, где находилась лестница. Он был спокоен. Он сам удивился тому, насколько он был спокоен. Никаких колебаний – жизнь этих двоих за жизнь Сибиллы, Грега и Мо. Как только голова Жирного поднимется над краем крыши, в ней появится дополнительное отверстие. Небольшое, но несовместимое с жизнью. А потом он придумает, как убить Кактуса.
Стоп! Кактус услышит выстрел! Он может сбежать и привести сюда еще десяток пацанов из Тауна! Стрелять нельзя!
Книжник осторожно отложил автомат, достал из ножен трофейный кинжал и подобрался поближе к краю. Он никогда не делал ничего подобного, он вообще не любил убивать… Но другого способа вернуться на нижние палубы у Книжника не было. Не стоило этим двоим проверять крышу…
Книжник слышал, как вэрриор поднимается по железным ступеням. Над краем крыши заплясали отблески пламени. Жирный держал в правой руке факел. Он явно не предполагал, что на крыше мостика может кто-то быть, иначе бы не был так беспечен. Потом голова вэрриора возникла на расстоянии вытянутой руки от Тима. Жирный поднял глаза, увидел Книжника, но тот уже с силой вогнал клинок под подбородок незваного гостя. Лезвие перерубило трахею, гортань и, войдя между позвонками, перерезало спинной мозг.
Жирный умер еще до того, как успел понять, что умирает. Он открыл рот, но вместо крика оттуда плеснула черная кровь, обдав руку Тима горячим липким потоком. Книжник перехватил руку с факелом и, надрывая спину, одним движением втащил мертвеца на крышу.
Снизу не раздалось ни звука. Кактус не видел момента убийства. Тем лучше. Значит, он следующий. Остается подобраться поближе…
Тим наклонился к трупу и вытащил кинжал из раны. Лезвие едва слышно проскрежетало по кости.
И в этот момент на лайнер обрушился ураган.
Глава 11
Под ударом
В первый момент Книжник не сообразил, что произошло. Необоримая сила подняла его в воздух и швырнула прочь. Ветер ворвался в легкие, надувая их, как резиновые мячи. Тиму показалось, что яростный поток разорвет ему щеки, но тут он врубился спиной в дымовую трубу и рухнул лицом вниз. Под ним оказался его автомат, и Книжник вцепился в оружие, как утопающий в соломинку. Лежа лицом вниз, он кое-как мог дышать, и это было счастьем. Тело мертвого Жирного исчезло, его унесло ветром, только на трубе, прямо рядом с местом, где лежал Тим, расползались неприятного вида потеки – все, что осталось от покойника.
Ураган бил в корпус лайнера с одержимостью безумца, Книжник не мог и подумать о том, чтобы подняться даже на четвереньки, но он мог ползти. И он пополз, как червяк, извиваясь всем телом, но не к лестнице, а вокруг дымовой трубы, пытаясь спрятаться за ней от ветра. А ветер ревел так, что легко заглушил бы не только крики, но и выстрел под ухом. Книжник не мог на глаз определить скорость потока, но она была не меньше, чем сто миль в час. Теперь он точно понимал, что означает слово «стихия»!
Попытка встать на ноги закончится полетом вниз или ураган размажет его по одной из палубных надстроек. Спасение надо искать внизу, в коридорах и заросших помещениях корабля. Снаружи ждет смерть. Пока шторм не закончится, лучше и носа не высовывать.
Прижимаясь к палубе так, чтобы не дать ветру оторвать его от поверхности, Книжник заполз за трубу и перевел дух. Огромная масса металла за его спиной дрожала, как в лихорадке.
Надо было спускаться, но лестница осталась на южной стороне, а он только что еле унес оттуда ноги. Книжник на четвереньках добрался до края крыши и глянул вниз. Высоковато, если честно сказать, можно поломаться при прыжке, но идея ползти на наветренную сторону нравилась Тиму еще меньше. На миг все вокруг стало белым. Горизонтальная молния длиною в несколько миль заплясала перед глазами Книжника, заставив его зажмуриться. Потом по ушам снова хлестнуло громом, и Тим инстинктивно прикрыл их ладонями.
По пути вниз стоило не забывать, что на капитанском мостике остался Кактус. Конечно, он тоже прячется от ветра, но это вовсе не значит, что это помешает ему выстрелить, когда Книжник свалится на него сверху.
Тим забросил автомат за спину, прикидывая, сможет ли он быстро переместить его на грудь в случае опасности, вцепился пальцами в край узкого водосточного желоба и соскользнул вниз. Он повис на руках, и в тот же миг ветер, свободно пролетавший сквозь пустые рамы окон, швырнул его вверх, поставив тело параллельно палубе. Рывок был силен, пальцы едва не вылетели из суставов. Книжник даже не успел крикнуть от боли в сорванном ногте, как уже катился по палубе, стараясь свернуться в шар, как еж, которому дали пинка. Он успел затормозить падение за миг до того, как палуба закончилась обрушившейся лестницей, и замер на краю провала, вцепившись руками и ногами в причудливо выгнутый поручень. Когда-то тут располагался огромный бассейн, вместо которого теперь зияла пропасть высотой в несколько этажей, над которой висел Книжник.
Тим замер. Сердце колотилось в груди, как полузадушенный пиджин. Поручень, за который он держался, начал медленно клониться в сторону провала, и Книжник рванулся прочь со всей скоростью, на которую был способен. Дождь сделал металл мокрым и скользким, Книжник почти выбрался, но потерял равновесие и поехал в пропасть задницей вперед. От падения его отделяли только несколько футов рваной палубы. Тим бросил тело в сторону и вверх, ухватился кончиками пальцев за небольшой выступ, на краткий миг обрел опору и тут же уцепился за него второй рукой. Он почему-то подумал, что зря жалел о бронежилете: будь на нем броник, он был бы уже мертвее мертвого. Его тело лежало бы внизу: изломанное, пробитое ржавыми металлическими прутьями… Он извернулся, ухитрился зацепиться коленом за железный уголок, подтянулся и выбрался на уцелевшую часть настила. Пропасть осталась сзади, чрево корабля не получило своей жертвы.
Книжник стал на четвереньки, дыша, словно жеребец после многомильного бега в упряжке. И тут перед ним в палубу ударила пуля. Ударила и срикошетила в сторону, на счастье Тима, не угодив ему в пах. Тим не стал оглядываться и высматривать, откуда стреляют, а помчался прочь, не поднимаясь на ноги, на четвереньках. И вовремя!
Еще одна пуля высекла искры из палубы рядом с бедром Книжника, третья и четвертая ударили в переборку, за которую Тим нырнул, едва не выбив себе плечо о собственный автомат. Он не стал дожидаться, пока Кактус снова возьмет его на мушку, а сразу же бросился к лестнице, ведущей на палубу ниже, скатился по ней кубарем и побежал по коридору в сгущающуюся тьму, рискуя свернуть себе шею.
При первой же возможности он нырнул в боковой проход и, на ощупь отыскав двери, выбрался на палубу с подветренной стороны.
В синема! Быстрее! Быстрее!
Он побежал, косолапя и припадая на ушибленную ногу. Было больно, но останавливаться Книжник не стал. Судя по всему, Кактус оказался опытным вэрриором, и вовсе не факт, что сейчас он не гонится за Книжником по пятам. Автомат со спущенным предохранителем Тим держал в руках: он мог в любой момент наскочить на одну из поисковых двоек, и тогда в живых останется тот, кто первым откроет огонь, – это Книжник усвоил железно.
Лестница. Еще одна лестница. Темный коридор, в котором Книжник услышал явственный запах недавно горевших факелов. Снова лестница…
Он задыхался от бега. Легкие жгло, как огнем. Мокрая одежда холодила кожу, Книжник начал дрожать от сырости. Наконец-то он увидел знакомую дверь! Но…
Она была распахнута настежь! Книжник бросился вперед и замер на пороге. За спиной его сверкнула молния, гром буквально толкнул его внутрь. Белый раскаленный свет залил темную комнатушку до последнего темного угла. Никого. Комнатка была пуста. Книжник двинулся вперед, шаря перед собой руками, чтобы не упасть.
В углу, за обломками стола, он нашел свой броник и тут же набросил его на плечи. Чуть дальше валялся нетронутый рюкзак – Книжник сквозь ткань нащупал упаковки шприц-туб с вакциной и облегченно вздохнул.
Ни пятен крови. Ни запаха пороха. Ни стреляных гильз.
Бегун и Сибилла с ребенком ушли отсюда сами, добровольно, не дождавшись Книжника. Но куда? Тиму стало тревожно и страшно. Не за себя – за Сибиллу и маленького Грега. За Бегуна. Да! Да! За гребаного придурка Мо, да трахни же его Беспощадный!
Книжник представил, что остался совсем один. Что никого больше нет. Сибилла убита, Бегун тоже. А Грега веселые пацаны из Тауна скормили лающим где-то неподалеку вольфодогам…
И все сразу же потеряло смысл.
Тим вышел на палубу. Куда могли пойти Сибилла и Мо? Что заставило их покинуть сравнительно безопасное убежище? Он остановился, поправил лямки рюкзака. Мозг перебирал варианты со всей доступной Книжнику скоростью. Корабль слишком велик, случайно пересечься в нем маловероятно. Значит, они пошли в место, которое Книжник знает. Которое придет ему в голову наверняка, стоит немного подумать…
Плот.
Другого варианта не было. Шлюпочная палуба, ближе к корме. Тим шагнул на лестницу, ведущую вниз. Тут ветер ревел не так громко, и, расположившись на верхнем этаже огромной галереи, Книжник мог расслышать фактически все, что происходило на нижних палубах. Сложно было различить отдельные слова, но перекличку голосов он слышал прекрасно. И хриплый лай вольфодогов. И выстрелы.
Один. Второй. Короткая очередь. Крики. Вой раненого животного. Снова выстрел.
Каждый звук заставлял сердце Книжника сжиматься, он с трудом держал себя в руках. Он должен был оставаться в трезвом уме, от этого зависели жизни тех, кто ему доверился.
На лестничной площадке Книжник споткнулся и чуть не упал – к счастью, успел схватиться за ограждение. Свет фонарика выхватил из темноты мертвое тело. Покойник лежал на спине, и Тим сразу понял, кто его убил. Шея мертвеца была вспорота с двух сторон знакомым ударом крест-накрест. Книжник даже представил себе, как Сибилла выныривает из тьмы прямо перед носом противника и тот умирает, едва услышав тихий шелест лезвия: сначала справа, а потом слева. На поясе убитого Тим заметил кобуру и через мгновение держал в руках старенький, но ухоженный и, что важнее всего, полностью заряженный пистолет. Теперь Книжник был готов к ближнему бою. Держа перед собой оружие и фонарик, он вступил на следующую лестницу.
Тут пахло порохом. В луче света блеснули несколько стреляных гильз. На один пролет ниже обнаружился еще труп, вернее два – вэрриор с татуированными кистями и вспоротым брюхом и крупный мохнатый пес с простреленной головой. Они лежали в общей луже натекшей крови, Книжник слышал ее терпкий тяжелый запах. Здесь благодаря фонарику Тим смародерил у покойника две гранаты и неплохой нож взамен оброненного наверху. Сибилла и Бегун просто не рассмотрели трофеи в темноте, а Книжнику с его скудным боезапасом все находки были в тему – теперь он чувствовал себя ходячим арсеналом!
Снаружи снова ударил гром, и огромная туша лайнера содрогнулась от мощного разряда. Книжник невольно пригнулся. Еще несколько минут назад он был уверен, что ураган бушует во всю мощь, но, как оказалось, тот все еще набирал силу.