– Много бумажных процедур. Но все будет хорошо. Родителям и Соне я уже позвонил. Я… – Алексей махнул рукой, видимо, не в силах передать эмоции. – Сама понимаешь. Мне еще предстоит к этому привыкнуть. И сказать еще одно спасибо. Тебе.

– А мне-то за что?

– За то, что в меня поверила и поддержала. Без тебя это было бы в тысячу раз сложнее.

Он провел кончиками пальцев по Тасиной щеке, но не поцеловал, а отстранился и зачем-то полез в рюкзак. Когда Алексей выпрямился, в руках у него был… альбом. Тася сразу поняла.

Это был король альбомов. Огромный, в темной кожаной обложке с тиснением, он даже издалека пах бумагой, просящей прикоснуться к ней. Это был дружелюбный, любопытный молодой альбом, и Тася при виде его ощутила зуд и невыносимую тоску. Цвета вокруг нее оживились, не прося – требуя! – немедленно познакомить их с бумагой, потому что они не могут больше терпеть.

– Полина показала мне несколько твоих рисунков, – сказал Алексей. – Тася, не слушай никого. У тебя талант, и, я думаю, мы все еще будем ходить на твои выставки и просить у тебя автографы. Понимаю, что тебе всю твою жизнь никто толком ничего по этому поводу не сказал, и ты не училась. Но у тебя талант говорить с цветом и формой. Не прячь его, прошу. Это вот тебе подарок, я надеюсь, он тебе понравится. Я купил еще кисти и акриловые краски, они у меня в рюкзаке.

Фонтан обрадованно нашептывал: бери! Голуби взлетели стаей, шум их крыльев кругло покатился по мостовой. Детские крики вдруг приобрели изумрудный оттенок, и в нем блеснула рыжина, как в глазах кота Мартина. Вот кого надо первым, поняла Тася. Оранжевый закат на гранитной скале, мягкость мха – и кот, который абсолютно бесценен.

– Я немного боюсь, – созналась Тася.

– Когда-нибудь надо начинать, – пожал плечами Алексей. – Почему бы не сегодня?

– Действительно. – Тася протянула руку и коснулась шершавой (кориандровой, горько-шоколадной!) обложки альбома. – Почему бы и не сегодня!