– Мне нужно сказать тебе кое-что еще, – решилась она. – И это тебе не понравится.
— Мужчина, огоньку не найдется?
— Найдется. — Гуров достал зажигалку. — А в школе уже не проходят слова «пожалуйста»?
Итан наклонил голову набок.
– Конечно. Ты можешь сказать мне все, что хочешь.
Девица прикурила, выпустила тонкую струю дыма.
— Мужчина, в школе сейчас такое проходят, чему вас ни в одной академии не учили. Пятьдесят баксов, и поделюсь опытом.
Эмма уставилась на их сплетенные руки, презирая себя за то, что собиралась сделать. Но она не могла не предупредить его. Она глубоко вздохнула.
Она цепко изучала лицо Гурова, хотела отстраниться, чтобы увидеть его в полный рост, но полковник взял ее за отвороты плаща и, наоборот, приблизил вплотную, кивнул на дом, сказал:
– Подруги Саттон хотят устроить тебе розыгрыш. Это связано с поэтическим вечером.
— Они не успеют.
Итан отпрянул.
– Что?!
Полковник попал в элементарную ловушку, они, конечно, опознали его и из окна, в городе не много мужчин с такой фигурой и в подобной одежде, а девицу прислали для перестраховки. Но это уже их ошибка, из нее требуется выжать максимум. Сыщик уперся в уже протрезвевшие зрачки проститутки, напряг всю свою волю и, держа паузу, заговорил тихо и медленно, без всякого выражения.
— Как его зовут? — И тут же поправился: — Как он себя называет?
– Я пыталась их остановить. Но они…
— Тимоша, — прошептала девушка, заплакала, и стало видно, что она действительно школьница. — Тимофей Тимофеевич.
Итан взмахнул руками, не давая ей договорить. Он растерянно захлопал ресницами, глядя на нее, словно она ударила его лопатой по голове.
– Как давно ты об этом знаешь?
— Кличка?
— ТТ.
Эмма опустила глаза.
— Возраст? Утрись, пожалуйста. — Сыщик ослабил хватку, но продолжал держать жестко.
– Ну-у, несколько дней, – виновато произнесла она.
— Нормальный, еще не старый. — Девушка достала платок и даже в такой ситуации глаза не вытерла, а осторожно промокнула.
– Несколько дней?
— Рост? Покажи рукой.
– Прости! – воскликнула Эмма. – Я пыталась их остановить! Это была не моя идея!
Обида на лице Итана медленно сменилась разочарованием и, наконец, отвращением.
Девушка подняла дрожащую ладошку чуть выше своей головы.
— Толстый, худой?
– Я думаю, тебе лучше уйти, – холодно произнес он.
— Нормальный.
– Итан, я… – Эмма попыталась коснуться его руки, но он уже направился к двери. – Итан! – окликнула она его, выбегая в коридор. В прихожей она все-таки поймала его за руку и развернула лицом к себе. – Пожалуйста! Ты же сам говорил, что мы не должны ничего скрывать друг от друга! И я подумала…
— Как одевается? Джинсово-молодежно? Костюм и галстук? Следит за одеждой?
— Фирменно, костюм.
– Ты неправильно подумала, – перебил ее Итан, отдергивая руку. – Ты могла бы прекратить это сразу. Они ведь считают тебя всемогущей Саттон Мерсер. Одно твое слово – и никакого розыгрыша. Почему ты этого не сделала? Потому что не хочешь, чтобы они узнали обо мне? Ты… – его голос дрогнул, и он хрипло закашлялся, – стыдишься меня?
Гуров чувствовал, что его влияние ослабевает, глаза девицы начали соскальзывать, он жестко ее встряхнул, напрягся, на лбу выступил пот.
– Конечно, нет! – крикнула Эмма, но, возможно, Итан в чем-то был прав. Почему она не попыталась прекратить эту затею сразу? Как она позволила ситуации выйти из-под контроля?
— Брюнет? Блондин?
Итан повернул дверную ручку.
– Просто уходи, ладно? И больше не заговаривай со мной, пока не вспомнишь, кто ты на самом деле – Эмма Пакстон, замечательная сестра-близнец.
— Шатен.
— Шрамы? Золотые зубы?
– Итан! – взмолилась Эмма, но он уже вытолкал ее за порог и захлопнул дверь. Дождь усилился, и его капли вперемешку со слезами заливали лицо Эммы. Ее не отпускало ощущение огромной потери. Она сложила руки домиком и, заглянув в боковое окно, смотрела, как Итан вихрем проносится обратно по коридору, сбив по пути стопку книг со стола в гостиной.
— А пошел ты… — Девица вяло, но отстранилась.
Я с болью наблюдала эту сцену. В очередной раз я проклинала «Игру в ложь». Если бы мы с подругами не создали этот дурацкий клуб, Эмма не осталась бы сейчас с разбитым сердцем. А единственный и верный союзник не возненавидел бы ее.
— Ты свободна. — Гуров отпустил девушку и закурил. — Но ты понимаешь, что тебя спросят, о чем ты разговаривала столько времени?
Он отвернулся, наклонился к Василию, который смотрел осоловело, облизывал губы, с трудом спросил:
— Где я? Что со мной?
Эмма несколько раз звонила в дверь, но Итан не открывал. Она посылала ему смски, умоляла выслушать ее, но он не отвечал. Торчать под окнами больше не имело смысла – Итан ясно дал понять, что чувствует. Эмма зашагала по лужайке, моментально промокнув до нитки и гадая, как будет добираться до дома. Она полезла в сумочку за телефоном Саттон, чтобы снова вызвать такси, но экран засветился раньше, чем она успела набрать номер. Эмма нахмурилась. Звонили из полицейского участка Тусона. В голову закралась ужасная мысль: что, если копы звонят по поводу Тайера? Что, если его уже освободили?
— Ты в своей машине. И ты провалился, — ответил Гуров и повернулся к девушке: — Так что ты ответишь Тимофею Тимофеевичу с ласковой кличкой ТТ?
– Э-э, алло? – прокричала Эмма сквозь ливень, пытаясь справиться с дрожью в голосе.
— Ты хотел меня изнасиловать…
– Добрый вечер, мисс Мерсер. Мы получили результаты экспертизы крови с вашего автомобиля, – прогремел в трубке голос детектива Квинлана.
Эмма напряглась.
— Если ты не будешь меня слушаться, то умрешь, и очень плохой смертью. Я такими делами не занимаюсь, но они тебя будут допрашивать и ничему не верить. Ты начнешь врать, затем расскажешь правду, они будут продолжать тебя жечь, ты снова начнешь врать, ничего не поможет…
Девчонка зарыдала, и сыщик понял, что все отгадал.
– И ч-чья же она? – Она взяла себя в руки, готовясь услышать, что это кровь Саттон.
— Слушай, я поглавнее Тимоши. Как тебя зовут и номер телефона?
— Света. — Девушка назвала номер своего телефона.
— Ты сейчас вернешься и расскажешь правду, только правду. Расскажешь, как я тебя схватил, как ты испугалась, что я спрашивал, что ты отвечала… Все, кроме имени и телефона.
— Убьют.
— Сразу не убьют, а мне нужно время. Иди. — Гуров подтолкнул девушку. — Да, чуть не забыл главного. Скажи, я велел передать, что в городе по своим делам и ссоры не ищу, но, если он будет путаться под ногами, я развешу его яйца на телеграфных проводах. Слова запомнила?
Конспирация кончилась, и они подъехали к коттеджу на двух машинах. Гуров попросил Дитера соединить его с Ниной и налить Василию, чтобы он очухался. После нескольких гудков ответил тихий, интеллигентный голос:
– Анализ показал, что образец крови полностью совпадает с кровью Тайера Веги, – заявил Квинлан.
— Слушаю.
Эмма резко остановилась посреди улицы, уверенная, что ослышалась.
— Нина? — спросил Гуров.
– Тайера?
— Простите, кто вам нужен?
– Совершенно верно, – сказал Квинлан. – Есть какие-нибудь идеи, как она могла там оказаться? Мистер Вега, как вы понимаете, отказывается давать показания.
— Мне нужна девушка, которая вчера вечером в ресторане «Алмаз» обслуживала двух приезжих, а сегодня утром была на даче.
– Я… – Эмма осеклась, не зная, что сказать. Она встала под корявым мескитом, пытаясь отдышаться. Новость ее ошеломила.
— Я вас слушаю.
– Саттон? – нетерпеливо произнес Квинлан. – Тебе есть что мне сказать?
— И внимательно. — Гуров добавил в голос тональности, которая, как ему не раз говорили, производит на слушателя неприятное впечатление. — Передайте вашему Тим Тимычу, или как его там, что, если он тронет моего капитана, я немедля сдам прокуратуре его майора.
Эмма спряталась под деревом, хотя оно служило ненадежной защитой от бури. Ей нужно было так много рассказать Квинлану. Но хватит ли ей смелости? Сможет ли она теперь убедить его в том, что она близнец Саттон, но вовсе не хотела украсть ее жизнь? Поверит ли детектив, что Тайер посылал ей записки с угрозами и убил Саттон? Она в этом сомневалась. Конечно, у нее есть записка Тайера из шкафчика Саттон, в которой он предупреждал, что может сорваться, но это признание имело значение для нее, а полиция вряд ли сочтет его убедительным доказательством.
— Я вас не понимаю, — спокойно и с достоинством ответила Нина.
– Я с-сожалею. Понятия не имею, как она туда попала, – ответила наконец Эмма. Она закрыла глаза и задумалась. – А в машине были еще чьи-нибудь отпечатки пальцев?
Квинлан вздохнул.
— Вы передайте, он поймет, — уже другим тоном, небрежно, сказал сыщик.
— Зачем передавать? — включился в разговор мужской голос, видимо, с самого начала мужчина слушал разговор по параллельному телефону. — Хотел с вами встретиться, но, выяснив, что вы обыкновенные мусора…
– Только твои и твоего отца. Он же совладелец автомобиля, верно?
— Посмотри на себя в зеркало, кретин, — перебил Гуров. — Ты не трогаешь моего капитана, я не трогаю твоего майора. — Он положил трубку, взглянул на растерянные лица Дитера и Василия и рассмеялся.
– Э-э, да, – отстраненно произнесла Эмма. Она вспомнила рассказ мистера Мерсера о том, как они с Саттон вместе восстанавливали «вольво».
— Я не понял, — произнес с запинкой капитан. — Я служу у вас? Значит, вы окончательно раскрылись?
В трубке откашлялись.
— Я говорил, что главарь существует, — сказал Гуров и взглянул на Дитера: — Будь другом, накрой на стол, пора ужинать. Главаря зовут Тимофей Тимофеевич, кличка ТТ, около сорока лет, среднего роста и телосложения, шатен, одевается, как бизнесмен, среднего ума, хитрый, крайне жестокий.
– Что ж, поскольку у нас больше нет никаких причин держать у себя твой автомобиль, можешь приехать и забрать его, – прохрипел Квинлан.
— Откуда информация? — спросил Василий.
– Спасибо, – сказала Эмма, но Квинлан уже отключился. Она держала телефон в вытянутой руке и смотрела на него как на инопланетную форму жизни. Холодный мокрый лист прибило ветром к ее ноге. Где-то вдалеке послышался звук автомобиля. Мир жил своей обычной жизнью, но Эмма чувствовала, что для нее все изменилось. Кровь Тайера. Но… как?
— Имею успех у женщин и некоторый опыт работы в сыске, — ответил Гуров. — Так скажи мне, господин капитан, почему, если заштатный бандит имеет осведомителем майора милиции, крупный авторитет из златоглавой не может иметь агентом капитана?
— Меня? — Василий пил водку и поперхнулся. — Никто не поверит. Весь город знает — капитан Михеев не берет и живет в нужде.
Я была потрясена не меньше. В памяти еще сохранился недавно увиденный эпизод. Это казалось бессмыслицей – ведь Тайер как сумасшедший гнался за мной, а не наоборот. Напрашивался только один ответ: наверное, мне как-то удалось забраться в машину и сбить Тайера, прежде чем он прикончил меня. Меня порадовал такой исход – Тайер, возможно, забрал мою жизнь, но я хоть как-то за себя отомстила.
— Теперь узнают — не берет, потому что Москва не велит, а живет скромно оттого, что умный. — Гуров зацепил вилкой кусок окорока, налил рюмки. — Ну это все ладушки, давайте прокачаем ситуацию.
21
Капитан Михеев отставил рюмку и встал.
Матери виднее
— Господин полковник, может, для вас судьба провинциального опера и ладушки, а мне мое имя дорого. У меня родители живы. Городок маленький, зашепчет агентура, вся грязь осядет в моем личном деле.
— Я даю вам слово, капитан, что лично просмотрю ваше дело и выброшу весь компромат, — сказал сердито Гуров.
В ту ночь Эмма ворочалась в постели, глядя на светящийся зеленый циферблат будильника Саттон. Часы показывали 02:12. Она плакала всю дорогу, пока возвращалась домой на такси, и в горле так пересохло, что она едва могла глотать. За всю свою жизнь она никогда не чувствовала себя такой потерянной и одинокой. Ни когда уезжала из Хендерсона и прощалась с Алекс. Ни когда пришлось целый месяц провести в детском доме, пока социальные службы подыскивали ей приемную семью. Ни даже когда Бекки оставила ее у соседки и так и не вернулась за ней.
— Вы уедете, а кляузы и доносы будут поступать, — возразил капитан. — И потом, извините, нас могут обоих убить, и мое имя останется в дерьме.
Да, ей приходилось несладко, но, покидая Хендерсон, она знала, что может в любой момент позвонить Алекс. В детском доме она играла с девочкой, своей соседкой по двухъярусной кровати. А когда ушла Бекки, могла поплакаться маме своей подружки и рассказать, как скучает по своей матери.
Гуров побледнел, у него чуть дрожал подбородок. Дитер хлопнул могучей ладонью по столу и тоже встал.
Но в последнее время она жила с такой страшной тайной, что под ее грузом могла просто сломаться. И теперь, когда от нее отвернулся Итан – разозлившись настолько, что примирение казалось невозможным, – ей больше не к кому было обратиться. Она никому не могла рассказать, кто она на самом деле. Не могла составить список «ЧТО МНЕ НЕ НРАВИТСЯ В РОЛИ САТТОН» или «ПОЧЕМУ Я СКУЧАЮ ПО ЭММЕ» и даже вести дневник, опасаясь, что кто-то его найдет и раскроет ее тайну.
— Все! Я во всем виноват! Я отказываюсь. Мы завтра утром улетаем!
Новость о том, что кровь принадлежала Тайеру, ужаснула ее. Значит ли это, что его сбила Саттон? Может, именно поэтому он и хромает? Голос Мадлен эхом прозвучал в голове: Он больше никогда не сможет играть в футбол. А ведь это он любил больше всего. В этом он был лучшим. Но теперь его будущее загублено. Может, это и есть мотив? Что, если Тайер так разозлился на Саттон, что решил отомстить ей… и убил?
— Нас отвозят на двух машинах с мигалками к трапу, генерал при параде, рядом капитан, рукопожатия и улыбки? — Гуров от злости слегка заикался. — Сопляки!
Эмма упала обратно на пуховую подушку, которая идеально повторила форму ее головы. Происходящее казалось абсурдом. Зачем она занимается этим расследованием? В чем смысл? Может, ей пора снова уехать отсюда и оставить все это позади. Если бежать, то сейчас самое время. Пока Тайер за решеткой, он не сможет отслеживать ее передвижения. И она, наконец, станет свободной. Ведь ей уже восемнадцать. Она может получить диплом о среднем образовании, поселиться в любом другом штате и поступить в недорогой государственный университет…
Полковник срывающимся пальцем крутил диск телефона.
Но, даже всерьез размышляя об этом, Эмма знала, что никуда не уедет. Она жила жизнью той, кого отчаянно хотела узнать поближе, и пыталась добиться справедливости для своей сестры. Она никогда не простит себе, если сдастся, ведь это означает, что тому, кто убил Саттон и лишил Эмму счастья встречи с сестрой, удастся избежать наказания.
— Я и по приказу генерала на такое не пойду, — пробормотал капитан. — Я в этом городе родился.
— Заткнись! — Полковник упрямо крутил диск. — Налей мне выпить. Пойдешь, еще как пойдешь, рысью!
Я и представить себе не могла, что убийце все сойдет с рук. Я не могла этого допустить и надеялась, что Эмме хватит сил, чтобы остаться – хотя я понимала, что для нее находиться здесь все опаснее.
Эмма откинула одеяло и босиком прошлепала по комнате. Она открыла дверь и на цыпочках прокралась по темному коридору, спустилась по лестнице, чудом не споткнувшись о стопку журналов, оставленных Лорел на нижней ступеньке. Тощее алоэ отбрасывало длинные тени на кафельный пол. Звук капающей воды доносился из-за окна гостиной – это ручейки дождя медленно стекали по водосточной трубе. Семейные фотографии в холле зловеще поблескивали в лунном свете. Эмма поймала свое отражение в зеркале в золоченой раме. Длинные темные волосы свисали унылыми прядями, а лицо проступало из темноты мертвенно-бледной маской. Она обогнула угол и вошла на кухню, ступая босыми ногами по холодному кафелю. Она потянулась к шкафчику, но тут из полумрака выплыла темная фигура. Эмма отпрыгнула в сторону, ударившись бедром о хромированную ручку духовки.
– Саттон?
Эмма опешила, увидев перед собой миссис Мерсер, которая, слегка пригнувшись, удерживала Дрейка за ошейник. Пес глухо залаял.
– Что ты тут делаешь так поздно? – Миссис Мерсер выпрямилась и отпустила Дрейка. Он подошел и обнюхал руку Эммы, а потом улегся возле холодильника.
Эмма собрала растрепанные волосы в хвост.
– Не спится, я спустилась выпить стакан воды.
Миссис Мерсер приложила руку ко лбу Эммы.
– Хм. Ты хорошо себя чувствуешь? Лорел говорит, что ты пришла домой насквозь промокшая.
Эмма выдавила слабый смешок.
– Забыла зонт. До последнего времени я думала, что мы живем в Аризоне. – Она посмотрела на взъерошенные волосы миссис Мерсер и ее халат. – А ты что здесь делаешь?
Миссис Мерсер пожала плечами.
– Дрейк начал скулить, пришлось его выгулять. – Она подошла к раковине, налила в стакан воды и бросила туда пару кубиков льда, звякнувших о стекло. Потом присела за барную стойку и подтолкнула стакан к Эмме. Та сделала жадный глоток.
– Ну и… – Миссис Мерсер подперла рукой подбородок. – Почему же тебе не спится? Не хочешь поговорить?
Эмма положила голову на столешницу и вздохнула. Ей о многом хотелось поговорить. Она не могла откровенничать об убийстве Саттон, но почему бы не посоветоваться насчет Итана?
– Я обидела парня, который мне нравится, и не знаю, как это исправить, – выпалила она.
Миссис Мерсер сочувственно посмотрела на нее.
– А ты не пробовала попросить прощения?
Послышался мягкий гул, когда льдогенератор высыпал свежую порцию ледяных кубиков в морозилку.
Он выпил, утерся ладонью, закурил; тут ему повезло: Москва ответила. Генерал Орлов не спросил, кто говорит, не поздоровался, произнес скучным голосом:
– Я пыталась… Но он не хочет меня слушать, – сказала Эмма.
— Я рад, что ты живой, Левушка, выкладывай.
– Ну, может, попытаться еще раз? Подумай хорошенько, что ты сделала неправильно и как это можно исправить, а потом действуй.
— Акела промахнулся, генерал. — Гуров неожиданно успокоился, даже улыбнулся. — Я подставил местного опера как агента корпорации. Парень он с головой и справедливо требует гарантий. Либо мы завтра отсюда улетаем, либо ты утречком кладешь на стол министра рапорт, что по твоему приказу полковником Гуровым проводится операция по внедрению сотрудника в среду со всеми вытекающими последствиями.
– И как я должна действовать? – спросила Эмма.
Гуров услышал, как Орлов шумно вздохнул, представил, как он трет короткопалой ладонью лицо, затем чешет в затылке, наверное, сейчас в постели сел.
Миссис Мерсер откинулась на спинку стула и разгладила кухонное полотенце с узором в виде ананасов.
— Какие шансы на успех? — спросил Орлов.
– Иногда дела говорят громче, чем слова. Покажи ему, что ты сожалеешь о своем поступке, и, надеюсь, все встанет на свои места. Просто прояви себя с самой лучшей стороны. Он должен понять, что людям свойственно ошибаться. А если он не сможет тебя простить, то не стоит и убиваться из-за него.
Эмма задумалась на мгновение. Мама Саттон права: она просто ошиблась, и все. И, возможно, ей не стать лучшей Саттон, но она определенно может показать себя лучшей Эммой. Итан говорил, что Эмма уже забыла, кто она на самом деле – замечательная сестра-близнец. В водовороте последних событий трудно было сохранить свою индивидуальность и понять, чего хочется ей самой. Эмма махнула рукой на свои мечты и планы, считая их второстепенными по сравнению с тем, что произошло с Саттон. Все остальные желания, кроме стремления остаться в живых и найти убийцу сестры, казались немыслимой роскошью.
— По основному направлению пока глухо, Петр, но ведь это наша с тобой Россия! И то, что в любом случае я оторву башку местной группировке, гарантирую. Ты меня знаешь.
Она выпрямилась, исполненная решимости. Нет, отступать нельзя. Она докажет, что Тайер убил ее сестру. Только так она сможет снова стать Эммой Пакстон. А пока нужно вести себя так, чтобы гордиться собой и не стыдиться своих поступков, даже если не все будут узнавать в них Саттон.
— Я тебя знаю, — вновь вздохнул Орлов. — Подожди, возьму блокнот и ручку, продиктуешь мне данные этого парня.
Эмма встала и обняла миссис Мерсер.
– Спасибо, мама. Именно это я и хотела услышать.
— Он сам продиктует, героя зовут Васей. — Гуров протянул трубку капитану: — Начальника главка, генерала Орлова, зовут Петр Николаевич. Да сядь ты за-ради бога, генерал же все равно тебя не видит.
Миссис Мерсер задержала ее в объятиях, а потом отстранилась и с удивлением посмотрела на девушку, которую считала своей дочерью.
– Это первый раз, когда ты поблагодарила меня за совет.
Василий деревянным голосом отвечал на вопросы, назвал свои полные данные и в конце неожиданно услышал:
– Наверное, мне давным-давно следовало это сделать.
— Спасибо тебе, парень. А что трудно с полковником, так терпи. Я вот двадцать лет его терплю, видишь, пока живой. Ну, удачи вам.
Ужинали молча, каждому было о чем подумать.
Когда мама взяла Дрейка за ошейник и повела его наверх, я почувствовала укол вины. По тому, что сказала мама и что мне открылось о моих отношениях с родителями, я поняла, что никогда не вела с ней таких задушевных ночных разговоров. Мнение родителей ничего не значило для меня, и, наверное, в этом была моя ошибка – еще одна в длинном списке упущенных возможностей. Только исправить я уже ничего не могла.
Дитер обрадовался, когда услышал, что полковник помимо поисков совершенно ненужного русским преступника намерен разгромить местную группировку. Притуплялось чувство вины, которое немец испытывал с первого дня, что втянул людей в опасное и, как выясняется, бесперспективное мероприятие. Дитер представлял, как бы развивались события, если бы русский прибыл в Мюнхен в поисках немца-убийцы. Работали бы десятки прекрасно оснащенных детективов. Круглосуточно в центр обработки информации поступали бы сотни рапортов, информация закладывалась бы в компьютеры, работала бы огромная полицейская машина.
Я перевела взгляд на Эмму. Она сидела, подперев рукой подбородок и задумчиво улыбаясь. Хоть я и знала, что это глупо, горькая обида всколыхнулась во мне. Да, Эмма немного растеряла себя, зато она не лишилась ни тела, ни души. На самом деле, в ней теперь объединились две личности – ее собственная и моя. И отныне ей предстоит жить за нас обеих.
У русских все происходило иначе, они все делают руками, полковник дерется, словно патрульный полицейский, произошло черт знает сколько событий, а не написан ни один рапорт. Серьезнейший вопрос решается по телефону, причем полковник звонит генералу домой и требует, чтобы завтра же была получена санкция министра.
22
Инспектор Вольф не знал, что ему просто повезло, он попал на связку Гуров — Орлов, которые работали вместе двадцать лет и абсолютно доверяли друг другу, терпеть не могли писать бумаги и вообще были абсолютно нехарактерными русскими полицейскими. И пойди дело Дитера не через полковника Гурова, а через канцелярию министра, то инспектор Вольф еще сидел бы в Москве, ходил по кабинетам с одного совещания на другое. Были бы стенографистки, компьютеры, мозговой центр, комплектовалась бы группа захвата, составлялись бы планы, один грандиознее другого, ручейки бумаг сливались бы в реки, образовалось бы бумажное море. Скорее всего, интеллигентный генерал в отлично сидящем мундире пожал бы инспектору руку, пожелал счастливого пути и заверил, что, как только будет получен результат, немецких коллег немедленно известят.
Ищущий да обрящет
Опер Михеев был парень не робкий, однако растерялся. Вот так, запросто, поговорить с начальником главка, а завтра о капитане Михееве узнает министр! Полковник-важняк, имеющий чрезвычайные полномочия, хотя и смотрит неласково, но, судя по всему, считает опера Михеева стоящим человеком, иначе бы в Москву не звонил. Немец неизвестно кто, прикидывается, мол, по-русски не волоку, сам все отлично понимает. И чего им нужно в российской глубинке, какая нужда закинула их за тридевять земель?
В следующие два дня Эмма пыталась придерживаться своего решения, высоко держать голову и поступать как Добрая Эмма, даже если это не соответствовало духу Саттон. Она ретвитнула последние посты «двойняшек-твиттеряшек» с жалобами на то, как трудно найти одежду, достойную их сексуальности, и не преминула добавить LOL
[43]. На тренировке по теннису похвалила бэкхенд Шарлотты. И даже сделала комплимент Нише Банерджи, отметив ее милую резинку для волос. Ниша выглядела крайне удивленной – и немного подозрительной, – но поблагодарила Эмму.
Полковник Гуров в присутствии людей заниматься серьезным анализом не умел, мысли перескакивали с одного на другое, сбивали вершки, летели дальше. Удалось выйти на Академика, Мустафу, майора, главное — на ТТ. Опыт хорошо, талант еще лучше, но везение, фарт в розыскном ремесле дело чуть ли не первейшее. Глава местечковой банды в прошлом не из спецслужб, оперативным мышлением не обладает, это хорошо. С другой стороны, и опасно, логически не мыслит, значит, непредсказуем. Ты шахматы расставляешь, а он кувалдой по голове, сыщик таких встречал. Если ему человек непонятен, разбираться не стоит, легче убить, все неизвестное опасно и подлежит уничтожению.
Впрочем, растопить лед в отношениях с Итаном или Лорел ей так и не удалось. В среду в школьной столовой она уступила Лорел последний йогурт со вкусом граната, зная, что это ее любимый, но Лорел лишь фыркнула, жадно схватив его. Когда Эмма заметила Итана в коридоре, он вскинул рюкзак на плечо и метнулся в другую сторону, только чтобы не встречаться с ней.
Нина, хорошенькая, умненькая, в совершенстве владеет немецким. Убийца выезжал в Германию. Совпадение? Немецкий язык… Германия… Полковник сдавил ладонями голову, словно пытался удержать ускользающую мысль.
В четверг после тренировки по теннису она оглядела парковку и не увидела «фольксваген» на привычном месте. Она со стоном закатила глаза.
Дитер поднялся и уже привычно начал убирать со стола.
– Опять тебя Лорел кинула? – Мадлен подошла сзади, держа под мышкой стопку учебников. Ее голубые глаза сияли чистотой, а длинные серьги с перьями щекотали плечи.
— Посуду моет Василий, — сказал Гуров. — Такова участь младшего.
– Да, – ответила Эмма, не в силах скрыть раздражение. – Ведет себя как настоящая стерва.
— Простите, господин полковник, но Василий наш гость, — на чистом русском языке возразил Дитер.
Мадлен от души рассмеялась. Впервые за последние недели.
— Здесь один гость — инспектор Вольф, второй гость — полковник Гуров, а Василий — хозяин. Он моет посуду и повествует о печальной истории, которая произошла с ним недавно и закончилась счастливым отравлением, хотя должна была закончиться скромным надгробием.
– Это точно. – Она тронула Эмму за руку. – Не волнуйся. Она с этим справится. Я же смогла.
— Конечно, конечно! — Василий вскочил и начал собирать грязную посуду. — А чего рассказывать. Виноват, господин полковник, прикупили меня, как зеленого фраера, на женщину. Свернул я на Красноармейскую, две дамочки, одна вроде в положении, дорогу перебегают и прямо мне на капот. — Василий тяжело вздохнул, помолчал. — Лопухнулся, в общем. Одна машина на улице. Чего под нее кидаться? Так ведь быстро все… Ну, я по тормозам, выскакиваю, и тут мне в лицо чем-то брызнули. Этой химии развелось, спасенья нет.
Мимо прошли двое мальчишек-девятиклассников, держа в руках ролики и пихаясь локтями. Один из них перехватил взгляд Эммы, и его лицо расплылось в широкой улыбке. Он кивнул ей и медленно помахал рукой. Она улыбнулась в ответ, как и полагается Доброй Эмме.
— Значит, тебя отравили, когда ты стоял рядом с машиной? — спросил неожиданно Дитер. — Как же ты за рулем очутился?
Мадлен достала из кожаной сумочки ключи от машины.
Дитер понимал, что вмешиваться в разговор, который ведет полковник, неэтично, но ему надоело быть безмолвной пешкой, и он не выдержал.
– Подвезти тебя домой?
— Верно, — одобрительно сказал Гуров. — И остановили тебя на углу, а машина стояла в центре улицы.
Эмма бросила взгляд на брелок Мадлен.
Василий развел руками, произнес нерешительно:
– Вообще-то я собиралась в полицейский участок. Надо наконец забрать машину.
Мадлен слегка поморщилась при упоминании о полицейском участке, а потом нахмурилась.
— Чудится мне, что, когда я падал, меня очень сильные руки подхватили.
– А разве она не на штрафстоянке?
— Похоже, не могли двум женщинам такую операцию доверить. — Гуров вытянул ноги, с хрустом потянулся. — Один из них был мужчина, тебя сунули в машину, потом ее перегнали. Только нам это ничего не дает. Лица совсем не запомнил?
Эмма вздрогнула. Подруги Саттон думали, что ее автомобиль арестован за неуплату накопившихся штрафов, и она просто до сих пор не удосужилась его вызволить. Они не знали, что Саттон забрала машину в день своей смерти. Возможно, чтобы встретить Тайера. А, может, на ней же и сбила Тайера.
— Длинноволосые, лохматые, парики, конечно, — виновато ответил Василий.
– На штрафстоянке уже не было места, поэтому ее перегнали к полицейскому участку, – соврала Эмма, скрещивая пальцы в надежде, что Мадлен поверит в эту чушь. Врать было противно, но не могла же она сказать, что автомобиль Саттон признали вещественным доказательством, поскольку на нем обнаружена кровь брата Мадлен. К счастью, та лишь пожала плечами и открыла свой внедорожник, который откликнулся двумя громкими сигналами.
— На такой номер кто угодно попасться может, — успокоил оперативника Гуров. — А вот как ты не заметил, что тебя ведут?
– Садись. Спасу тебя от пешей прогулки.
— Не было за мной никого, отвечаю. Господин полковник, вы наши улицы вечером видели, ведь каждая тачка светится, а я проверялся.
Эмма забралась в машину и положила сумку на колени.
— Разрешите, господин полковник? — Второй раз вмешаться в разговор Дитер не решился.
– Ну что, волнуешься перед завтрашним сборищем у Шарлотты? – спросила Мадлен, включая зажигание. – Давненько мы не ужинали у Чемберлейнов. Я соскучилась по стряпне Корнелии. Все-таки здорово иметь личного шеф-повара, да?
Гуров улыбнулся, кивнул и включил портативный магнитофон, который все время крутил в руках.
Эмма выразила согласие невнятным мычанием, вспоминая, что девушки договорились встретиться у Шарлотты за ужином. Ее нисколько не удивляло, что Чемберлейны держали повара – их дом поражал размерами и великолепием.
— А по машине тебя не могли определить? — спросил Дитер. — Ты на чье имя машину взял?
– Конечно, я не должна так говорить. – Мадлен скорчила кислую мину. – Если бы мой отец услышал, что я мечтаю о личном шеф-поваре, он бы, наверное, назвал меня избалованной и жадной девицей. – Она закатила глаза и попыталась непринужденно рассмеяться, но ее лицо оставалось напряженным.
Для немца взять машину напрокат — дело естественное, для русского — непонятное.
Эмма закусила губу, чувствуя боль Мадлен.
— Я у друга взял, — ответил Василий.
– Знаешь, если ты хочешь поговорить об отце, я не возражаю.
— А он где работает? — быстро спросил Гуров.
– Спасибо, – негромко сказала Мадлен. Она полезла в ядовито-розовую сумочку от Not Rational, выудила из футляра солнцезащитные очки и нацепила их.
— У нас, в хозу.
– Как у вас дома? Что-то меняется к лучшему? – продолжила Эмма.
— А ты оперативник! — Гуров махнул рукой. — Вася ты, а не оперативник. Ладно, не расстраивайся, может, мы из твоей ошибки еще и кашу сварим. Дитер, какой главный вопрос мы с тобой не задали?
Мадлен замолчала и, лишь когда выехала с парковки, снова заговорила.
— Не знаю, — после паузы ответил Дитер. — Мне вся история с женщинами, отравлением, машину переставили не нравится. Это не работа профессионалов, а кино.
– Думаю, все по-прежнему. Меня совсем не тянет домой. Отец так и шныряет повсюду, и они с мамой сейчас не разговаривают. Мне кажется, они даже не спят в одной комнате. – Ее глянцевые губы сжались в прямую линию.
– Помни, что в моем доме тебе всегда рады, – сказала Эмма.
Василий порывался сказать, что все именно так и произошло, но, глядя в сосредоточенное, замкнутое лицо полковника, лишь вздыхал. Естественно, что молчание нарушил Гуров.
Мадлен с благодарностью посмотрела на нее.
— Дитер охарактеризовал ситуацию правильно, вопрос возникает лишь один. — Полковник посмотрел Василию в глаза: — Почему тебя не убили?
– Спасибо, – еле слышно произнесла она и тронула Эмму за руку. – Раньше ты никогда такого не предлагала.
Дитер смутился, вопрос звучал как прямое обвинение в предательстве. Василий сначала опешил, затем вскочил, но Гуров его опередил, подсек ногу, перехватил руку, отобрал пистолет, швырнул оперативника на пол, спокойно сказал:
— Твоя пушка пусть побудет у меня, не люблю, когда рядом неизвестно кто, да еще с оружием.
Меня расстроили эти слова. Я бы предложила Мадлен помощь, если бы знала, что она в ней нуждается.
Уже через минуту они подъехали к полицейскому участку, и Мадлен высадила Эмму у обочины.
– Саттон? – крикнула она, высунувшись в окно. – Я очень рада, что мы помирились. Я нечасто это говорю, но ты – моя лучшая подруга.
– Я тоже очень рада, – сказала Эмма, и на душе у нее стало теплее.
Когда она вошла внутрь, все та же женщина-дежурный оторвалась от своей газеты и посмотрела на Эмму.
Глава 6
– Опять ты? – спросила она скучающим голосом.
Почему тебя не убили?
Верх профессионализма.
Тимофей Тимофеевич, он же Тимоша, он же ТТ, завтракал в квартире своей любовницы — официантки ресторана «Алмаз» Нины Лозбенко. Она недавно вернулась со свидания с Дитером, принесла магнитофон, они прослушали запись и теперь молча обдумывали услышанное.
– Я пришла забрать машину после экспертизы, – жестко произнесла Эмма.
Квартира Нины даже по московским масштабам была обставлена вполне достойно, не шикарно, не дорого, именно достойно, только специалист мог бы определить, что простая мебель, главное, простор, обилие света в этой небольшой двухкомнатной квартире стоят больших денег. Весь пол, за исключением кухни, был застлан светло-серым паласом, белые стены мягкой фактуры, мебели было мало, всякие стенки, горки отсутствовали, их заменяли различные поделки из натурального дерева, видно, кто-то из поклонников хозяйки мастерил по дереву.
Женщина потянулась к телефонной трубке.
– Одну минуту.
В гостиной у журнального столика в низких, обтянутых ситцем креслах сидели Нина и глава преступной группировки города Тимофей Тимофеевич. Женщина пила сок, мужчина пил молоко, хрустел сухариками. Они следили за фигурами, а так как обоим приходилось вечерами выпивать, то днем они придерживались строгой диеты. Нина, в скромном платье, почти без макияжа, без злата и каменьев, совершенно не походила на официантку, ее строгое красивое лицо было задумчиво, даже романтично.
Эмма отвернулась и уставилась на доску объявлений. Листовку «РАЗЫСКИВАЕТСЯ» с фотографией Тайера уже сняли, ее место заняла реклама: «ГЕКТОР, ЧЕСТНЫЙ МЕХАНИК. РЕКОМЕНДУЙТЕ СВОИМ ДРУЗЬЯМ».
Женщина указала во двор, где у сетчатого забора дежурил приземистый охранник.
А Тимофей Тимофеевич, хотя и имел грозную кличку ТТ, походил на Тимошу — то ли плюшевую игрушку, то ли персонаж из мультфильма. Вроде все в нем было пропорционально и на месте — и фигура, средняя по всем параметрам, и лицо с правильными чертами, русые волосы хорошо пострижены, а впечатление человек производил размытое, несерьезное, таких людей порой называют — мужчинка. Только не стоит смотреть ему в глаза. За счет глубокой темноты или из-за полного отсутствия в глазах какого-либо выражения и мысли они походили на стволы пистолетов. Кто заглядывал в них, это ощущение знает, кто не заглядывал — все равно не поймет. Человек, встретившийся с Тимофеем Тимофеевичем взглядом, враз понимал, почему — ТТ, что это не аббревиатура имени-отчества, а суть хозяина и стоимость твоей жизни, человека, заглянувшего в пистолетные стволы. Тимоша своим взглядом не управлял, смягчить не мог и, чтобы не выдавать своей сути, смотрел всегда в пол или прикрывал веки, отчего лицо его казалось слепым и беспомощным.
– Офицер Мориарти поможет, – сказала она, надувая фиолетовый пузырь жвачки. В приемной сладко запахло виноградом.
Тимоша был неумен, жесток и тщеславен, Нина — умна, красива и тщеславна, они дополняли друг друга, понимали, что порознь стоят мало и цели никогда не достигнут. Их цель была стара как мир — золото. Но как из российской глубинки выйти на настоящие деньги? В городе жили два миллионера, у Тимоши появилась идея содрать с них кожу, все отнять. Нина тогда холодно ответила, мол, мы проживем максимум несколько суток. У финансистов есть друзья и партнеры, Тимофей Тимофеевич отлично известен, и против одного ТТ выставят десять «калашниковых».
Эмма вышла на улицу, встретилась с офицером Мориарти и подписала документы на автомобиль Саттон. Офицер Мориарти открыл ворота и повел ее вдоль рядов пыльных автомобилей. Бравые «БМВ» и «рендж роверы» мирно соседствовали с раздолбанными драндулетами, которые вряд ли смогли бы проехать пару километров.
В финансово-деловые круги любовников не пускали, они попросту были не нужны, мужчина — обыкновенный бандит, а женщину за длинные ноги и атласную грудь в дело не берут, платят наличными.
– Пришли. – Офицер Мориарти указал на зеленый ретро-автомобиль, сверкающий хромированными накладками. Эмма восхищенно оглядела машину, любуясь ее плавными линиями и стильным экстерьером. Пожалуй, она бы тоже выбрала такую красавицу, если бы могла себе позволить. Крутая тачка, ничего не скажешь!
Мустафа и Академик платили дань, но деревянные рубли нужны контейнерами, а валюты у местных авторитетов попросту не было, требовать с них больше неразумно, можно лишиться всего. И мужчина, и женщина хотели прорваться в Германию, где Тимоша рассчитывал либо захватить чужой, либо создать собственный клан, Нина собиралась, имея наличный капитал, соответствующую внешность, свободно владея немецким, купить небольшой магазинчик, а позже будет видно. Оставалось за малым — достать конвертируемую валюту. Они скупали валюту за рубли, но то были лишь слезы. Когда в городе появлялись немцы, Нина работала экскурсоводом-переводчиком, наводила мосты, и недавно им повезло. Один немец, напившись вдребодан, проболтался, что бизнес у него небольшой, однако вполне достаточный, только нет житья от местных рэкетиров. Вот если бы удалось нанять русского… Утром немец, кстати, был он совсем не немец, а итальянец немецкого происхождения, от всего открещивался, надувал щеки, хватался за голову, но Нина дело знала, заставила опохмелиться, — позже выяснилось, что человек с утра пил впервые, — заласкала, разговорила. Немецкого итальянца понесло, появился Тимоша, Нина еле успевала переводить.
Убедившись в очередной раз, что Тимоша если не полный кретин, то человек ума небольшого, Нина сказала:
Еще бы. Я завизжала от восторга, когда снова увидела свою машину. Но к радости примешивалась и горечь. Ведь я не могла ощущать прикосновение ее мягкой кожи к моим бедрам, когда сидела за рулем. Не могла переключать передачи и вслушиваться в урчание мотора. Я не могла чувствовать ветер в своих волосах, когда мчалась по автостраде номер 10 с открытыми окнами.
— С этим переводом замучаешься, ты, Тимофей, покури, а я с гостем потолкую, потом тебе объясню. О\'кей? — И, не дожидаясь ответа, принялась за гостя вплотную.
Никто не видел, как разделывал бог черепаху, Нина разделывала туриста мастерски. Жесткие, конкретные вопросы перемежались лестью, кокетством, комплиментами в адрес несуществующих у него мужских достоинств. Что собой представляет человек, которого следует ликвидировать? Его положение в обществе? Наличие охраны? Носит ли он оружие? Водит он машину сам или у него водитель? Марка машины? Адрес? Расположение дома? Распорядок дня? Употребляет алкоголь? Каковы отношения с полицией? Имеет ли любовницу и интересуется ли женщинами в принципе? Посещает клуб и какой именно?
Эмма взяла у офицера ключи. Она оглядела капот в поисках каких-либо следов крови, обнаруженных полицейскими, но не увидела ничего, кроме небольшой вмятины, оставшейся после наезда на Тайера. Возможно, машину помыли. Она открыла водительскую дверцу и села на кожаное сиденье. Странное чувство охватило ее – ощущение незримого присутствия Саттон. Эмма закрыла глаза и как будто увидела Саттон за рулем: вот сестра отбрасывает назад волосы и смеется над шутками Шарлотты или Мадлен. Эмма покачала серебряную подвеску – ангела-хранителя на зеркале заднего вида – и готова была поклясться, что чувствует запах духов Саттон. Она могла представить, как разозлилась бы сестра, узнав о том, что ее машину бесцеремонно обшаривали копы.
К концу разговора гость абсолютно протрезвел и смотрел на Нину с искренним уважением.
Я буду заботиться о ней ради тебя, подумала Эмма, погладив кожаный руль.
— Хорошо, — закончила допрос Нина, — мы беремся за это дело. Так как я уверена, что вы останетесь довольны нашей работой и еще обратитесь к нам, цена будет не высокой — пятьдесят тысяч марок. — И неожиданно жестко сказала: — Ваш паспорт, пожалуйста.
Гость, словно завороженный, протянул паспорт, Нина переписала все данные, вернула.
Я улыбнулась. Да уж, будь добра.
— И запомните, герр Валенский, мы, хотя и русские, люди серьезные.