– Отлично, – сказал он. – Знаешь, куда идти, чтобы добраться до моря?

Она встала и принюхалась.

– Да.

Грааль провел ее по небольшой улочке, и она увидела перед собой море. Ей было интересно, где он находится, потому что ясно, что он ее видит, но Хирке не хотелось спрашивать.

– Видишь мост? На нем статуи с обеих сторон? – спросил он.

– Да, вижу.

– Хорошо. Перейди мост и иди прямо, пока не увидишь зоопарк.

– Зоопарк?

– Он называется «Скансен». Возможно, ты не сможешь прочитать вывески, но, думаю, ты найдешь его по запаху. Будь как можно ближе к нему, и я тебя найду. Буду там через два часа.

– Но…

– И избавься от телефона.

– Это телефон Стефана, я не могу…

– Выброси его.

– Нет! Я хочу поговорить с ним!

На мгновение в трубке стало тихо. Почему он замолчал? Все, о чем она просит, это переброситься словом с Римером. У этой тишины могла быть тысяча ужасных причин.

Он мертв. Он ранен. Его здесь нет. Он не может говорить.

– Все не так просто, как можно представить, – произнес Грааль.

– Я хочу поговорить с ним! Ты ничего не получишь, пока я с ним не поговорю!

– Дай мне пять минут, и я перезвоню тебе.

Воцарилась тишина.

– Грааль?

Расслабься, он позвонит тебе. Он же сказал. Он перезвонит. С Римером.

Хирка вышла на мост. Огни города остались у нее за спиной, она шагала в незнакомую темноту. Туда, где ночи дозволено быть ночью. Фонари освещали статуи. Две с одной стороны моста, две с другой. Они стояли к ней спиной, словно не хотели увидеть ее судьбу. Она не знала, кого они изображают. Мужчина с рогом. Второй с молотом.

Хирка пристально смотрела на телефон. Он зазвонит. И тогда она сможет поговорить с Римером. На дисплей упала капля. Она стерла ее и понадеялась, что дождь не начнется снова. Она забыла, что надо смотреть, куда идешь, и чуть не запнулась об уставшую женщину, которая в полузабытьи лежала у мусорного контейнера. Ее черные колготки были изорваны. Женщина подняла голову.

– Это мое место, девочка! Что, смерти захотела? – прогнусавила она.

Хирка попятилась.

– Не сегодня, – услышала она собственный голос. Потом Хирка побежала. Прямо вперед, как и велел Грааль. Ее убийца, который должен с ней встретиться. Затем она учуяла запах. Звери, да так много! Столько животных ей уже давно не встречалось. Лес. Жизнь.

Стояла тьма, входа нигде не было видно, здесь только высокие решетки и запертые ворота. Что они сделали? Собрали всех диких зверей в одном месте? Тогда неудивительно, что они ей нигде не встречались.

Надо проникнуть внутрь и найти место, где можно ждать. Спрятаться. Она пошла вдоль решетки и скоро обнаружила кое-что. Большую березу. Хирка перебросила мешок через ограждение и взобралась на дерево, а потом спрыгнула на землю по другую сторону ограды. Она коснулась земли и покатилась. Ей вспомнилась береза, которую срубил отец, перед тем, как рассказать ей о том, что она – дитя Одина. Если бы он только знал. Дело обстояло намного хуже.

Где-то в самой глубине души она понимала, что не должна находиться здесь. Но и диких зверей запирать здесь не стоило, так что в результате все, можно сказать, уравновесилось. Она ведь и сама наполовину зверь.

Земля была влажной после дождя, но мешок не пострадал. Во тьме виднелись пятна снега. Хирка нашла скопление хвойных деревьев. Два дерева когда-то срослись. Два ствола в одном. Но одну половину кто-то срубил, и от нее остался только пень. Хирка опустилась на него и уставилась на телефон. По-прежнему ничего.

Он позвонит. У меня книга. И я. Вот и все, что ему нужно.

Хирка вынула из мешка книгу и раскрыла ее. Страница за страницей изрисованы кружочками и палочками. Ни цели, ни смысла. Ни единого слова. Может быть, это какой-то шифр?

Хирка прислонилась к стволу, которому было позволено жить, нашла в мешке мех с водой и отпила немного. Она наполнила его до краев. Вода капнула в открытую книгу. Хирка быстро провела по листу рукавом, чтобы защитить бумагу, но та уже успела впитать в себя каждую каплю. Хирка подняла руку, страшась посмотреть на книгу. Наверняка чернила размазались. Только этого не хватало: уничтожить единственный предмет, который позволял ей вести переговоры.

Но чернила остались такими же красивыми. Бумага тоже не пошла волнами. Хирка коснулась прозрачного пятна на том месте, куда попала капля воды. Лист не разорвался, как обычно рвется намокшая бумага. На самом деле, это странно. Очень странно.

Среди тьмы непонимания мелькнула искра света. Любопытство. Надежда. Она налила немного воды в кулак и вылила ее на книгу. Хирка обследовала один из кружочков с черточками. Рисунок был похож на примитивное изображение солнца. Черточки были разными по длине. Они вели в никуда. Но не теперь. Теперь она видела, как одна черточка коснулась другого кружка на одной из следующих страниц. От возбуждения Хирка чуть было не выронила из рук мех и намочила один уголок книги. Вода закапала ей на колени. Бумага оставалась такой же целой и прочной. Чернила не размазались.

Ну теперь пан или пропал.

Хирка положила книгу на землю и вылила на нее всю воду из меха. Страницы стали прозрачными, как стопка стеклянных пластин толщиной с кленовый лист. Рисунки перестали быть отдельными фигурами, они образовали единое целое. Она подняла книгу, но было слишком темно, и Хирка не могла разглядеть, что в ней появилось. Она подошла к уличному фонарю у решетки, отогнула мягкую обложку и поднесла страницы к свету. Черточки, которые раньше располагались хаотично, теперь указывали на разные круги. Сеть. Связанные между собой круги. Сотни. Тысячи.

Круги воронов.

Мысль молнией поразила ее: карта. Перед ней карта.

Это казалось таким очевидным. Что сама она рисовала в своей книге с того самого дня, как попала в этот мир? Карты. Что делает ее беспомощной? Отсутствие карт. Незнание того, где она находится и куда ей надо. Если существует неизвестное количество врат в неизвестное количество миров… Что имело бы самую большую ценность в мире?

Карта.

Сколько на ней миров? Не меньше нескольких сотен… Хирка закрыла книгу и прижала ее к груди. В голове промелькнула страшная догадка. Вдруг ей показалось, что свет уличного фонаря заколебался. Решетка тоже пришла в движение.

Бред. Сумасшествие. Грааль хочет получить власть не только над Имландом. Он хочет все.

Она думала, что обменяет Римера на целый мир, но все намного хуже. Она обменяет его на все вообразимые миры.

Волк

Хирка закрыла книгу. Она лежала у нее на руках и врала о своем содержании. Книга казалась такой простой и безопасной. Черная обложка, и на ней всего две полоски. Ложная скромность. Скрытое оружие.

Внезапно Хирка почуяла знакомый запах. Что-то дикое и живое. Она обернулась. Из темноты на нее смотрели два светящихся глаза. Волк. Он стоял у облетевшего дерева и не сводил с нее глаз. Надо встать и убежать, но рефлексы подвели Хирку. Она держит в руках книгу, которая показала ей вечность. За ней охотится гниль. Она ждет слепого, а тот хочет забрать у нее кровь. Что значит волк по сравнению с этим?

– Я не боюсь тебя, – прошептала она. – Сожри меня, если хочешь спасти мир. Лучше я отдам свою кровь тебе, чем Граалю.

Волк зарычал и оскалил зубы. Ее бросило в жар. Мир снова обрел черты реальности.

– Как думаешь, что мне делать? Отдать все, что ему нужно? Мою кровь и книгу? Хороший подарок, да? Будь так добр, пойди уничтожь пару миров? Или сотню, – она отчаянно засмеялась. Волк подошел на шаг ближе. Он перестал рычать.

– Ты прав, – сказала она. – Я дура.

За жизнь Римера надо поторговаться. И за свою. Уж не говоря о жизнях Стефана и Наиэля. А как ей вести переговоры, если у него на руках уже будет все необходимое? Надо спрятать книгу…

Хирка запихала ее назад в пластиковый пакет.

– Можно доверить тебе тайну? – Волк облизнулся. Она принялась копать руками яму. В нос ударил запах сырой земли. Слишком давно Хирка не видела дикой природы, настоящего леса, а не прилизанных парков. Она выкопала яму глубиной в полруки.

Внезапно лежавший рядом телефон засветился и завибрировал. Хирка вздрогнула, схватила его, провела грязным пальцем по экрану и приложила аппарат к уху.

– Ример?

– Ример, ты ее слышишь? – спросил Грааль.

А потом раздался хриплый голос, который она любила больше всего на свете.

– Хирка?

Тело одеревенело. Она осела перед ямой в земле, стиснув в руке телефон.

– Хирка, делай то, что он говорит. Все будет в порядке. Положись на меня, – его голос звучал так, словно сам Ример находился где-то очень далеко, и все же он проникал в нее и пожирал те силы, которые, как ей казалось, у нее еще оставались. Слова сражались за возможность слететь с ее языка, но ни одному из них не удавалось вырваться наружу. Хирка хотела сказать, что любит его. Ненавидит его. Что он – проклятый дурак, который зачем-то явился сюда. Тут не его дом. Он в опасности. И он подвергает опасности все новые и новые миры.

– Ример, убирайся от него!

– Я не у него. Я… не знаю, где я.

– Они дали тебе телефон? Ример?

– Я позволил ему уйти, – вновь прозвучал голос Грааля. – Ему очень больно говорить, а я думаю, ты не хочешь причинять ему боль.

Больно?

Воспоминания об Урде вытеснили все другие образы из ее головы. Урд стоит на коленях на земле. Он умирает. Клюв выедает его прогнившее горло. Слеповство. Урд разговаривал с ее отцом. С Граалем. Как?

Голос Римера стал более глубоким и хриплым, чем раньше. И Ример никогда в глаза не видел телефона. Он заперт в каком-то неизвестном месте. Но Хирка разговаривала с ним. И еще те лживые сообщения от Аллегры, якобы полученные из Имланда. Как?

К горлу Хирки подступила тошнота. Она пыталась помешать разрозненным ниточкам у себя в голове соткать полотно, но ничего не вышло. Все указывало в одном направлении, сплетаясь в клубок страшного знания. Они лгут. Это ложь. Должно быть ложью.

– Оставайся на месте. Никому не показывайся. Я скоро буду у тебя, – голос Грааля звучал почти нежно, болезненно контрастируя со всем, что она только что поняла, со всем, чем он был, и что собирался сделать. Хирка хотела попросить его сгнить в Шлокне, но язык присох к небу. Телефон замолчал. У нее больше не осталось сил держать его в руке, и телефон упал на землю.

Клюв у Римера. Клюв Урда.

Она проиграла. Что бы она ни сделала, все будет бесполезным. Можно обменять книгу на Римера, но Грааль уже превратил его в своего раба. Сколько у него осталось времени? Сколько времени до того, как его горло начнет источать трупную вонь?

Хирка стиснула мешок, но это не помогло. Ей не за что уцепиться. Она находилась в свободном падении во мрак. Из груди раздался всхлип и волнами разошелся по телу. Глаза запылали, из них хлынули слезы.

Она схватила пакет, бросила в него телефон и книгу. Она знала, как Граалю хотелось бы, чтобы она избавилась от телефона, ведь ее мог найти Стефан. Он сам так сказал.

И поэтому они тебя находят, так ведь?

Но это ее единственная надежда. Все рухнуло в Шлокну, но Стефан может как минимум помешать Граалю завладеть картой кругов воронов. Хирка опустила пакет в яму и засыпала ее землей. Потом она утрамбовала грунт замерзшими руками. Она сидела возле ямы, ощущая, как штаны становятся влажными на коленях.

Волк подошел ближе. Он описывал круги вокруг нее, но потом лег на землю. Хирка подползла к нему, к единственному источнику тепла в этом холодном месте. Он позволил ей приблизиться, свернуться клубочком и прижаться к своему телу.

Она сделала глубокий вдох и закрыла глаза. Хирка дома. Она вернулась в Имланд. Все вокруг было диким, мокрым и прекрасным. Ример находится в безопасности, она находится в безопасности, и никаких слепых не существует.

Таким все казалось один краткий миг.

Пока она ждала гибели.



Кровь от моей крови

Он здесь.

Хирка задремала, но внезапно очнулась от твердой уверенности в том, что она больше не одна в этом парке. Живот волка поднимался и опускался в такт дыханию под ее головой, но она учуяла не волка. Тут что-то другое. Животное. Близко. Невозможно сказать, в чем дело – в запахе или предчувствии, но Хирка помнила это ощущение еще из музея. Ощущение присутствия Грааля. Они из одной семьи трупорожденных.

Волк проснулся, вскочил, зарычал во мрак и выгнул спину. Шерсть на загривке вздыбилась и торчала в разные стороны, как сосновые иглы. Хирка попыталась встать, но смогла только подняться на колени. Тело ослабло и болело. Глаза опухли.

Карта. Ример. Клюв. Конец света.

Чувства находились словно вне ее. Казалось, они заняли в ней так много места, что перестали помещаться. А может, они просто застыли. На улице похолодало.

Грааль пришел.

Темный силуэт в тумане двигался в ее направлении. Высокий, в длинном пальто. Он остановился неподалеку от Хирки. Ветер играл его короткими черными волосами. Сначала она подумала, что глаза Грааля закрыты, но теперь увидела, что они черного цвета. Лицо его было бледным, скулы – высокими.

Слепой поднял руку в сторону рычащего волка. Зверь заскулил, понурил голову, попятился и скрылся за деревьями. Грааль протянул руку Хирке. До нее дошло, что она по-прежнему сидит на земле. Не задумываясь, она схватила его за руку. Ладонь сжалась вокруг ее запястья. Холодная. Сильная. Острые когти коснулись кожи.

Хирка дотронулась до своего отца. Отца и врага. Впервые.

Все должно было быть не так. Она должна была встретить его, стоя во весь рост с прямой спиной. Не заспанная. Не как сейчас. Не с опухшими глазами и застрявшими в волосах сухими листьями.

Он поднял ее на ноги. Грааль был почти такого же роста, как Наиэль, но стройнее. Выглядел он моложаво. Молодой и старый в одно и то же время. Мягкий и твердый.

Она вырвала руку из его ладони, отступила на шаг и приготовилась защищаться. От удара. От оружия. От чего угодно. Ничего не случилось. Грааль опустился на корточки, не отводя от Хирки глаз. Пожар в черном стекле. Глаза, в которых заключены миры. И поколения.

– Кровь от моей крови.

Его слова подтверждали все, чего она боялась. Вот зачем он здесь. Вот для чего она предназначена. Чувства, которые до сих пор находились вне ее, хлынули внутрь и сдавили ее до смерти. С таким количеством отчаяния справиться невозможно.

Римера здесь нет. Обмен никогда не был целью Грааля. Он хотел получить все. Хирка пятилась от него. Ему до сих пор кое-чего недостает. У нее по-прежнему есть власть над ним. Хирка вынула нож из-за голенища сапога и приложила его к запястью. Холодная сталь коснулась кожи.

– Где Ример? – ее голос дрожал, и это было ей ненавистно.

Грааль улыбнулся, но в его глазах осталась грусть. Возможно, потому что его взгляд скользнул вниз. От этого лицо его сделалось красивым, и за это Хирка возненавидела его еще больше.

– Нет абсолютно никаких сомнений в том, что ты унаследовала мою страсть к театральности, – сказал он. – Боюсь, от этого у нас случаются как хорошие, так и плохие дни. Надеюсь, большинство твоих дней хорошие. Я мог бы сейчас соврать тебе, и тогда все стало бы намного проще. Я мог бы сказать, что он ждет тебя, и я отведу тебя к нему. Но он не у меня, он в бегах. Мои лучшие люди занимаются этим делом, и я могу тебе обещать, что они найдут его. Раньше полиции.

– Почему? Зачем он тебе? Здесь не его дом!

– Я знаю, что ты думаешь, но это не я привел его сюда. Ему помогли. Я и представить не мог, что он получит помощь от того, от кого получил.

Грааль продолжал сидеть на корточках, опустив глаза, грустный, спокойный. Хирку охватили такие же обманчивые чувства. Горе от того, что Римера здесь нет. От того, что все должно закончиться. Она верила, что увидится с ним вновь. Здесь. Сегодня ночью.

– Ример явился сюда по своей доброй воле, – произнес Грааль. – Он пошел наперекор мне, а так поступают не многие. С каждым днем, что он проводит здесь, я теряю влияние в Маннфалле, а оно стоило мне недешево.

Хирка сжала зубы.

– А клюв ворона?

– Он его тоже принял. По своей воле, – ответил Грааль, не выразив никакого удивления тем, что она поняла связь между этими вещами.

– Ложь! Он и в Шлокне бы такого не сделал! Зачем ему это? – Она испытала облегчение, выпустив эти слова наружу. Ример еще не у Грааля, и поэтому позиции Хирки укреплялись. – Это слеповство! Горло от этого гниет, я видела! Никто не сделал бы ничего подобного добровольно!

– Ты думаешь, существуют границы того, что можно сделать по своей доброй воле?

– Только не это. И не Ример.

– Тогда, возможно, нам надо пересмотреть понятие «свободная воля». Да, мне было выгодно, чтобы он это сделал. Он Ворононосец. Колкагга. Трудно было бы найти лучшую пешку в Совете. Это правда. Но его никто не принуждал. У него имелись свои причины.

Хирка усмехнулась. Ей казалось, что не она стоит здесь, а кто-то другой, и в то же время сейчас она была собой настоящей. Хирке было страшно, ей казалось, она со стороны наблюдает за собственной гибелью.

– На свете нет ни одной причины, которая заставила бы его решиться на такое.

Грааль поднялся.

– Он сделал это ради тебя. Ведь он знал, что ты находишься в смертельной опасности.

– Ты врешь! – закричала она, сильнее прижимая лезвие ножа к запястью. Она ощущала пульсацию крови, когда та прикасалась к стали. – Отпусти Римера! Вытащи слеповство из его горла, или я умру прямо сейчас. И ты никогда не освободишься. Моя кровь утечет в землю и станет пищей для червей. А вот твоей она не будет никогда!

Хирка знала, что не сможет воплотить в жизнь свою угрозу, все ее тело противилось этому. Но Грааль ведь этого не знал.

– Что, небеса всемогущие, он тебе рассказал… – это прозвучало не как вопрос, но она была такой напуганной и злой, что все равно ответила. Возможно, скоро все закончится, и ей больше никогда не удастся произнести ни единого слова.

– Они отравили твою кровь, мне это известно! Чтобы ты никогда не смог воспользоваться кругами воронов. Никогда не смог вырваться отсюда.

– Да, все можно сформулировать вот так просто, – тихо ответил он.

– Но ты можешь заменить кровь! Они, люди, умеют это делать. Я знаю! В больницах. Но ты не можешь заменить свою кровь на человеческую, тебе нужна твоя собственная кровь. Тебе нужна моя. Так что выбирай, Грааль, Ример или свобода.

Он пристально смотрел на нее. В его взгляде читалось сомнение. Потом он закрыл глаза, и лицо его исказила гримаса боли.

Этого она не ожидала. Уверенности у Хирки поубавилось, но надежда осталась. Возможно, Наиэль что-то не так понял. Стефан мог наврать. Что, если она все-таки не мешок крови? Нож у запястья задрожал, она больше не могла держать его твердо.

Грааль схватил ее настолько внезапно, что она не успела отреагировать. Он стоял перед ней и держал в руках ее нож, а потом бросил его на землю. Нож вошел в нее по самую рукоятку.

– Хирка, мы не убиваем друг друга. Дрейри не убивают Дрейри. Он это знает. Да, я пленник здесь, у людей, и всегда им буду. Брат определил мне такое наказание, и без Потока оно тянется целую вечность. Я живу с этим. Мне не нужна твоя кровь.

Тело подвело Хирку. Из глаз полились слезы. Она слишком устала. Ей искренне хотелось, чтобы все, сказанное Граалем, оказалось правдой.

Он поднял воротник пальто и подошел к ней. Сильный и слабый. Мягкая скала.

– Если ты сомневаешься, то уходи. Мой брат использует тебя, кровь от моей крови. Использует все ценное в тебе так, что от тебя ничего не останется. Но я не стану заставлять тебя оставаться со мной. Ты свободна. Мне не нужна твоя кровь. Единственным последствием твоей смерти будут мои страдания, которые продлятся до моего последнего дня.

Грааль взял ее лицо в ладони, вытащил листья из ее шевелюры и утер слезы большим пальцем. Осторожно, не прикасаясь к коже когтями.

– Хирка, я здесь не для того, чтобы забрать твою жизнь. Я здесь для того, чтобы ее спасти.

Наследница

Хирка шла за Граалем между деревьями, пока они не вышли на открытую равнину. Там стояло воздушное судно, которое она видела лишь несколько раз в жизни. Оно было похоже на злое черное насекомое и могло летать без обычных крыльев. Из-за тумана судно казалось каким-то угрюмым, похожим на одинокий катафалк. Неужели это ее последнее путешествие?

Грааль открыл ей дверь. Она не могла заставить себя забраться внутрь до тех пор, пока к ней не пришло понимание.

– Ты ведь можешь его вытащить? Клюв? Раз ты его не заставлял.

– Нет.

Такое короткое слово, но такое болезненное.

Грааль обошел вокруг судна-насекомого и забрался в него с другой стороны.

– Есть те, кто может это сделать, но ты никогда, ни при каких обстоятельствах с ними не встретишься. И я тоже. Они принадлежат нашему миру. Миру Умпири.

Хирка закрыла глаза. Она не могла думать об этом. В данный момент ее голова должна оставаться холодной. Ей надо понять своего отца и врага. Выяснить, можно ли доверять словам Грааля, слепого, который только что перевернул с ног на голову все ее представления.

Она залезла в салон и устроилась на сиденье. Грааль протянул ей такие же наушники, что давал Нильс. Хирка тут же надела их, чтобы он не подумал, что она впервые совершает полет.

Грааль начал нажимать на разные кнопки, которые тут были повсюду: на потолке, между сиденьями и перед ними. Судно затряслось. Страшный шум нарастал, стрелки на панели перед глазами Хирки задергались. Крылья на крыше судна завертелись все быстрее и быстрее, пока не слились в единое целое. А потом судно оторвалось от земли и полетело вверх и вперед, словно его нес Поток. Они плыли сквозь ночь над ковром из светящихся точек. Сотен тысяч точек. Из-за облаков вышла луна, и Хирке показалось, что она сидит в ладони Има, первого великана, который превратился в одиннадцать государств. Его кости стали горами, а кровь – реками.

Огни остались у них за спиной. Они направлялись в пустоту. Прямо во мрак.

Хирка бросала украдкой взгляды на своего трупорожденного отца. Ей было ненавистно собственное смятение. Так не должно быть. Все должно быть просто. Грааль должен походить на Урда. Он должен был оскалить зубы и ударить ее так, чтобы она повалилась на землю, а потом схватить за горло и душить, пока она не перестанет дышать. Он должен был заставить ее подчиниться с помощью грубой силы. Жестокости. Чтобы у нее, кто знает, появилась бы возможность вонзить в него нож. Вот в чем был весь смысл.

Но Грааль заставил ее подчиниться словом, ложью, которой она даже не поняла. Он терзал ее невыносимой образованностью. Этот слепой виноват во всех напастях, что ей пришлось пережить с момента рождения. Она хотела ненавидеть его. Она не хотела двигаться навстречу смерти с этим удушающим ощущением, что ее тянет к Граалю. Но именно это она и испытывала.

Он еще не спросил ее о книге, а теперь уже слишком поздно. Книга похоронена среди волков. Это было единственным утешением. Несмотря на то, что Хирки уже не будет, Стефан с Наиэлем отыщут книгу, когда проснутся. Но рано или поздно Грааль поймет, что его обманули. Что у нее нет нужной книги. Что он сделает?

Я не боюсь.

Она много раз воображала себе все ужасы, которые могут произойти. Теперь, когда она находилась в его руках, все, что она представляла себе, оказалось неверным. Это пугало больше всего.

Хирка понятия не имела, сколько времени они провели в полете, но вот звуки изменились. Повозка зависла в воздухе, а потом стала опускаться вниз, на подсвеченный красный круг. Судно коснулось земли. Звуки затихли. Насекомое умерло. Грааль расстегнул ее ремень и помог выбраться. Они находились в горах, на краю обрыва, над покрытыми снегом вершинами. Здесь не было признаков света и жизни. Только она и Грааль. И холодный ветер, взъерошивший ее волосы.

Часть того, что показалось Хирке горной стеной, оказалось постройкой. Дом сливался с черным камнем и выступал из него невообразимыми уступами, которые нависали над пропастью.

Грааль открыл дверь, и они вместе вошли внутрь. Казалось, они вступают в пещеру. Стены и пол облицованы черным камнем. Коридоры освещаются скрытыми источниками света. Стекло и дерево. Знакомые материалы, благодаря которым Хирка почувствовала себя дома, несмотря на то, что она никогда раньше не видела более своеобразного жилища. Хирка даже думать не решалась о том, сколько может стоить такое здание.

Они вошли в гостиную, окна которой свешивались над пропастью. В углу стоял черный рояль. На стене над ним висело изображение похожего инструмента, но тот был разбит вдребезги и валялся на камнях. Темный диван казался жестким. На стене – большая картина. Грозовые облака, огонь и рушащиеся горы.

– «Великий День Его Гнева».

Хирка вздрогнула от звука голоса Грааля прямо у себя за спиной.

– Это оригинал. Подарок Джона Мартина. Тебе нравится?

Она не ответила. Картина была в чем-то красивой, и все же на ней изображено разрушение. Грааль смотрел на полотно так, словно впервые видел его. Хирке показалось, что это происходит часто. Он подошел ближе.

– И я видел, как агнец снял шестую печать, – проговорил он ритмично, как будто декламировал стихи. – И произошло великое землетрясение, и солнце стало мрачно, как власяница, и луна сделалась как кровь. И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои[1].

Хирка не понимала слов, но звучали они отвратительно. Она повернулась спиной к Граалю и положила мешок на диван. На стеклянном столе перед ней стоял труп ворона. Она подняла было руку, чтобы прикоснуться к нему, но не смогла заставить себя сделать это.

– Они убили его, – произнес Грааль.

– Кого?

– Раба моего брата. Перед тем, как отправить меня сюда. В те времена они не называли себя Советом, но ты знаешь, о ком я говорю. Все, во что вы верите, базируется на этой истории. О двенадцати воинах.

Хирка знала.

– Двенадцать имлингов въехали в Блиндбол, чтобы остановить сл… чтобы остановить вас. Первый Совет.

Она помнила и другое. Чем все закончилось. Как Всевидящий спас их всех, потому что отвернулся от своих. Она никогда не задумывалась о том, что у войны две стороны. О слепых никогда не говорили как о народе. Слепые были просто слепыми. Трупорожденными. И один из них сейчас находится здесь, прямо у нее за спиной.

– Неудивительно, что он тебя боится, – прошептала она.

Грааль встал рядом с ней. Его присутствие ощущалось физически.

– Боится? Кровь от моей крови, ни одно создание не испытывало такого страха, какой сейчас испытывает мой брат. И по праву. Он больше не бог. Без Потока он бессилен. И он знает, что пленен здесь. Ему никуда не деться без меня.

– И зачем же тогда он явился сюда?

– Все зависит от того, считаешь ли ты его храбрым или трусливым.

– Что ты имеешь в виду?

– Если он храбр, то пришел по своей воле. Народ, который он предал, снова на пути в Имланд. У нас есть союзники во всех областях. Даже в Маннфалле. Если он храбр, то он явился сюда, чтобы остановить меня.

– А если он трус?

– Значит, он слишком долго жил вороном. Он потерялся в разуме птицы и сохранил лишь смутное представление о том, кем он был. Если он трус, то это ворон привел его сюда.

Хирка вспомнила Куро и то, каким ворон был в Имланде. До того, как она попала сюда. До того, как он стал Наиэлем. Ворон и Всевидящий были как ночь и день.

– Он трус, – сказала она.

Грааль улыбнулся, подошел к окну и посмотрел на темные горы.

– Вопрос, который ты должна задать себе, Хирка, это почему мой брат захотел остановить войну, которой сам же руководил. Я понимаю, история тебе известна, но у меня есть причины полагать, что ты слишком умна, чтобы просто проглотить то, чем вас кормили на протяжении столетий. Что такого он нашел у имлингов, что решился рискнуть жизнью ради победы? Чем таким ценным вы обладали, ради чего он решил пожертвовать собственным народом? Нечто настолько могучее, что он уничтожил круги воронов, чтобы только он мог этим пользоваться? Чтобы только он мог жить, как бог?

Его слова проникли в голову Хирки и произвели там эффект разорвавшейся бомбы. Все, что она знала раньше, перевернулось с ног на голову. Казалось, Грааль открыл ей третий глаз. Вернул зрение. Сомнений в том, как ответить на его вопросы, не было.

– Поток…

Грааль повернулся к Хирке и развел руки в стороны.

– И он увидел, как прекрасен Имланд, – процитировал он Книгу Всевидящего, горестно усмехнувшись. – Так велико было сердце того, кто видел, что по милости своей вместило их всех. Так глубоко было горе по павшим, что его слезы смыли с них грехи. Безгрешными были они, когда встретились со своим пророком, и молвил он: «Вся власть земная отдана мне».

Он уселся на банкетку у фортепиано.

– Не стану утомлять тебя рассказами о том, что они сотворили со мной. Но ты должна знать, что созданное им древо сделано из крови тысяч мужчин и женщин, павших на полях сражений. Из испытывающей жажду земли. Из Потока. Он протянул его сквозь камень. Сквозь миры. Увеличил свою силу с помощью людей и имлингов. Вены потока пересохли. Треснули. И круги воронов умерли. Неплохо для одного дня, да?

Грааль склонился к инструменту и коснулся пальцем клавиши, не нажав ее, в ожидании звука, которому не суждено появиться.

Хирка подошла ближе.

– Он говорит, что это ты. Он говорит, это ты отравляешь мир, и из-за тебя он умирает. Но это все из-за Потока, да? Этот мир умирает, потому что в нем нет Потока? А Потока здесь нет, потому что это он уничтожил его! Потому что он разбил вены Потока? Он говорил, что это сделал ты, но это неправда.

Грааль нажал на клавишу. Раздался тихий звук и медленно смолк в разделявшем их пространстве.

– Я бы очень хотел сказать, что ты права, Хирка. Хотел бы завоевать твое доверие, предоставив ему сомнительную честь переворачивать миры. Да, я считаю, что он всех, кроме себя, приговорил к смерти, похитив Поток. Но правда заключается в том, что я не знаю наверняка. Возможно, все было бы иначе, если бы Поток по-прежнему был здесь. Возможно, у них был бы шанс. Но я живу среди людей уже тысячу лет и слишком хорошо изучил их. Им не требуется помощь моего брата, чтобы вызвать собственную гибель.

– Никто не может уничтожить целый мир, – сказала она, хотя ее грызло подозрение, что это не так.

Он пожал плечами:

– Говорят, ты лекарь, поэтому я понимаю, что это причиняет тебе боль. Но ты не можешь исцелить этот мир. Он погибнет. И я погибну вместе с ним.

Он начал играть. Музыка была мягкой, грустной, сложной.

– Значит, ты поэтому ненавидишь людей? Так ненавидишь, что позволяешь им гнить? – ей хотелось разозлиться, но слова прозвучали невыразительно. Грааль опустошил ее. Раскрыл ее. Она стала похожа на решето: чувства протекали через тело, но не задерживались в нем.

– Позволяю им гнить? Как я позволил Римеру принять клюв? Или позволил ему явиться сюда? Они не просто делают это по собственной доброй воле, они готовы идти по трупам, чтобы я сотворил с ними это. Те немногие, кому известна тайна, готовы обещать мне что угодно, а ведь речь идет о людях, у которых есть все, о чем только можно мечтать. Единственное, чего им не хватает, это нескольких лет жизни. Да, я дарую их некоторым из них. Зачем мне выбирать одиночество, если они желают пожертвовать всем, чтобы жить рядом со мной? Ты, должно быть, сама видела, на что они готовы?

Он перестал играть и встал.

– Хирка, меня никак нельзя назвать безвинным. Я совершал вещи, которые ты назвала бы ужасными. И я совершу еще несколько таких вещей. В этом я практически уверен. Но гниль к таким вещам я не отношу.

Она искала в себе ярость, Хирка знала, что она у нее есть, но ярость вытекала из нее. Все, что осталось в распоряжении Хирки, это пустые обвинения.

– Но это неправильно! Неестественно!

– Это не колдовство, Хирка. Мы больше, чем Умпири. Мы Дрейри, единственная выжившая родовая ветвь первых. Наша кровь имеет власть над человеческими телами. Она вытесняет другую кровь и заставляет организмы функционировать. Это не заразно, но сила ее постепенно слабеет. Некоторые из них со временем начинают делить кровь между собой. Они жаждут ее, как мы жаждем Потока. Кто-то берет ее силой. Убивает из-за нее, несмотря на то, что с каждым поколением сила ее слабеет. Да, это яд для них, но не тот яд, что убивает. Это яд, который позволяет им жить. В нашей крови есть сила. И ты одна из нас. Ты Дрейри. Ты кровь от моей крови.

Он приложил два пальца к горлу. Этот знак она сама использовала, чтобы сдержать слепых на Бромфьелле, хотя понятия не имела, что он означает.

– Не только от твоей, – сказала она. – Я настолько же человек. От кого же я родилась? Наверняка у меня была мать.

– Целых две. Одна зачала тебя, другая выносила.

– Слеповство?

– Наука. Если бы не человеческая потребность превзойти природу, тебя бы здесь не было.

Хирка сглотнула. Она боялась спросить, но это было необходимо.

– Что с ними произошло?

Грааль не ответил. Он стоял, положив руку на рояль. Тишина была понятным ответом. Что отняло их жизни? Болезнь? Или Вардары? Забытые? Они сгнили в одиночестве? Или это сделал Грааль? В состоянии ли он… Хирка подумала обо всем, что он сказал. Обо всем, во что он заставил ее поверить. Обо лжи. Его лжи. Лжи Аллегры. Та сказала, что Линдри мертв и что Ример убил Свартэльда. Что они с Сильей…

– Аллегра сказала, что Линдри… И что Ример… Ты позволил мне поверить… – голос подвел ее.

– Я был вынужден. Каждый день с тех пор, как ты явилась сюда, Наиэль кормил тебя ложью. Я пытался отыскать тебя до того, как ворон отпустит его, но у меня не вышло. Так что же мне надо было сказать, когда я наконец услышал твой голос, Хирка? Что ты должна прийти ко мне? Что ты в смертельной опасности, и что бояться надо моего брата, а не меня? Что бы ты сделала? Ты бы мне поверила?

Она ничего не сказала.

– Вот именно, – произнес он, как будто она ответила. – Я должен был вынудить тебя прийти ко мне. К мужчине, который, по твоему убеждению, собирается уничтожить и тебя, и Имланд. Поэтому мне пришлось найти то, что представляет для тебя бульшую ценность.

Ример…

– Посмотри на это, как на весы, – продолжал он. – На одной чаше твоя жизнь и мир, в котором ты выросла. Это тяжелые предметы. На другой чаше – Ример Ан-Эльдерин. Я помог тебе сделать выбор. Я сделал Имланд легче.

– Ты не понимаешь, что такое чувства, да? – прошептала она.

Он подошел к ней.

– Ты жаждешь Потока, Хирка?

Вопрос вызвал у нее необъяснимое чувство вины. Да, она жаждала Потока, причем так сильно, что не всегда могла с уверенностью сказать, чего она жаждет больше – Потока или Римера. Граалю не было нужды дожидаться ответа.

– А ты пробыла здесь всего-навсего полгода. Подумай, каково это жить с такой жаждой десять лет. Сто лет. Тысячу.

Он начал расстегивать рубашку, потом сорвал ее с себя и бросил на пол. Его грудная клетка была сильной и тренированной, как у каждого слепого, которого доводилось видеть Хирке. Он расстегнул ремень. Она забеспокоилась, но в черных глазах Грааля не было похоти. Ее беспокойство оказалось всего лишь рефлексом, воспоминанием о мужчине в шахтах, который хотел взять ее силой.

Грааль стянул с себя брюки и остался стоять перед ней полностью обнаженным. Хирка поняла, что он не смог бы взять ее, даже если бы очень захотел. Ему было нечем. На том месте, где должен был находиться его половой орган, имелся лишь шрам в форме капли. Светлое углубление на коже, похожее на ее собственное, на то, что нанес отец после того, как нашел ее и обнаружил, что у нее нет хвоста. Грааль был оскоплен. Наиэль оскопил родного брата, чтобы одержать победу в борьбе за Поток. Чтобы стать Всевидящим.

Покалеченный король…

Грааль повернулся к ней спиной. Почти всю его спину занимала татуировка. Хирка подошла ближе. Плотно расположенные маленькие черные черточки. Они расходились от позвоночника хаотичными кругами. Больше всего рисунок был похож на птичье гнездо, никакое другое сравнение не приходило ей в голову. Казалось, спиральное изображение затягивает смотрящего внутрь.

Хирка подняла руку и опустила ее на лопатку Грааля. Оба вздрогнули от прикосновения, но он остался стоять неподвижно. Она никогда не видела ничего подобного. В этом лабиринте имелась система. Все черточки имели одинаковую длину и были абсолютно прямыми. И все же…

– Что это? – спросила она. Пальцы скользили от внешнего края татуировки, где черточки были чернее, к центру спины, где они выглядели старыми и блеклыми. Возможно, не стоило прикасаться к нему, но Хирка не смогла удержаться. Происходящее казалось ей пугающе правильным. Он был семьей. Единственной ее семьей. Грааль ответил после долгой паузы:

– Это дни, – сказал он. – Дни с момента моего прибытия сюда. Каждый из них, с тех пор, как они пленили меня в мире людей.

Хирка попыталась сосчитать. Это оказалось невозможно.

– Сколько их?

– Столько же, сколько дней в году. В девятистах девяносто девяти годах.

Это непостижимо. Неудивительно, что они заполнили всю спину.

– А что будет, когда кончится место?

– Вероятно, тот день станет днем моей смерти, – хрипло произнес он.

Внезапно она испытала приступ горя и горячее желание обнять его. Это чувство ей не нравилось. Он должен был оказаться ее врагом. Но теперь все не так. Она верила ему. Доверяла ему.

Всевидящий сохрани…

Но Всевидящий совершенно не собирался сохранять ее. Совсем наоборот.

Грааль вновь повернулся к ней лицом.

– Это причина, по которой была создана ты, Хирка. Потому что это стало возможным. Потому что они сделали все, что было в их власти, чтобы помешать мне стать отцом новой крови. Но ты здесь. Моя дочь. Они боялись, что у меня появится ребенок. Ты – чудо. Человек с кровью первых. Ты пробудила врата.

– Ты хотел отправить меня к ним… – Хирка вспомнила слова Урда. – Ты собирался принести меня в жертву!

– В жертву? Ты не слышала ни слова из того, что я сказал? Если бы я оставил тебя при себе, за тобой стали бы охотиться те, кто охотится за мной. Неужели так было бы лучше? Я знаю, с кем ты путешествуешь, и он убил бы тебя, как животное, вырвал твои зубы и продал бы тем, кто предложит лучшую цену. Таких, как он, много. Здесь не твой дом. Ты лучше них!

– Мне хватило бы, если бы я была такой же, как они, – пробормотала она.

Он поднял ее подбородок.

– Они думали, что моя кровь мертва, но вот ты здесь. С твоей помощью я собирался совершить то, что от меня всегда ожидалось. Ты должна была отправиться к Дрейри. Не как жертва, а как вождь. Ты получила бы больше власти, чем можешь себе вообразить. Власть над Потоком. Власть над плотью и кровью. Власть исцелять и убивать. Тебя воспитали бы, как одну из нас. Ты должна была занять мое место. Ты должна была привести наш народ в Имланд. К Потоку.

Он отпустил ее подбородок.

– Но эта мечта умерла с твоим исчезновением, когда круги воронов забрали тебя. И вот ты выросла у них. Я могу рассказывать тебе, что Умпири были первыми, что мой брат уничтожил вены Потока, и теперь наш народ голодает. Но ты никогда мне не поверишь и никогда не поймешь. Ты смотришь на нас их глазами и видишь отнюдь не красивую картинку. Судьба поместила нас по разные стороны баррикад, и мы всегда будем противостоять друг другу. Я буду бороться за права нашего народа. Твоим желанием всегда будет остановить меня.

Ноги Хирки подкосились, и она чуть не упала на диван. К счастью, он оказался вполне реальным. Предмет мебели, за который можно уцепиться. Что-то настоящее посреди всего, что казалось сном. Она наполовину слепая. Ее вывели, чтобы привести трупорожденных в Имланд. В этом была цель ее существования. Предполагалось, что ее жизнь сложится совершенно иначе и в совершенно другом месте.

Грааль поставил ее на ноги.

– Мне нет нужды рассказывать тебе, что мы лучше их. Нет нужды пересказывать всю ложь, что они распространяют о нас. Ты лучше, чем кто бы то ни было, знаешь, что народ врет обо всем, что ему чуждо. Это не имеет значения. Ты никогда не станешь тем, кем мне бы хотелось. И все же я люблю тебя.

Она недоверчиво уставилась на него. Теплота в его взгляде была невыносима.

В голове Хирки начали складываться кусочки мозаики. Возникли связи. Вещи, которые она слышала с детства, и вещи, о которых она узнала вчера. Они переплетались между собой и рисовали более четкую картину. Как капли воды в книге, которые заставили показаться узоры и открыли Хирке, что перед ней карта.

Карта!

По ее телу прокатилась волна холода. Небо совсем немного просветлело. Скоро проснется Стефан. И он, и Наиэль. Они найдут телефон. И книгу.

– Грааль, – она сглотнула. – Что означает Сульни?

– Сульни? Это насекомое. Такая муха-однодневка, которая живет всего одну ночь. А что?

– Мне кажется, я сделала кое-что очень глупое, – прошептала она.



Разлученные

Хирка знала, что совершила в своей жизни немало глупостей. Она провалилась сквозь кровлю склада на пристани. Упала с крыши в Равнхове, где Эйрик собрал своих союзников. Явилась на Ритуал и заплатила за это дорогую цену. Не стала целовать Римера из-за боязни заразить его гнилью, хотя ей оказалось невозможно заразиться так, как они думали. И она покинула Имланд. Но ни один из ее неразумных поступков не мог сравниться по глупости с этим.

Повозка-насекомое летела низко и быстро, а небо продолжало светлеть. Мир просыпался. Стефан наверняка уже встал. Он ищет телефон, злится и ругается. Возможно, он уже определил его местонахождение. Возможно, они уже на пути в зоопарк. Или еще хуже – возможно, они уже выкопали и телефон, и карту.

Хирка была почти уверена, что Наиэль стоит сейчас с книгой в руках. Всевидящий, который заставил ее поверить в то, что она – мешок с кровью. Слепой, который предал свой народ, украл Поток, взорвал врата и, возможно, не моргнув глазом приговорил к смерти неизвестное количество миров. И именно ему она отдала карту.

Мертвую траву прижало к земле в разные стороны от судна перед тем, как оно приземлилось. Вокруг по-прежнему было тихо. По парку бегал мужчина. Он бросил на них взгляд, но пронесся мимо. Хирка видела таких раньше. Они бегают кругами, никуда на самом деле не направляясь.

Хирка сняла наушники и подождала, пока стихнет шум.

– Что будет, если он ее найдет? – спросила она.

Грааль выпрыгнул наружу.

– Ну он же пока не знает, что это такое, да?

Хирка надеялась, что не знает. Вполне возможно, он дурил ей голову, но очень вероятно, что только она догадалась, в чем дело. Но Наиэлю известно, что его брат хочет заполучить книгу, а этого достаточно.

– Не сомневайся, кровь от моей крови. Он понимает, что я – его путь отсюда. Без меня он будет гнить здесь целую вечность. Как я.

Они быстро шли через поляну к зоопарку.

– Значит, это правда? Ты можешь открывать врата? – вообще-то она хотела спросить, может ли он отправить ее домой, но боялась, что уже знает ответ. Он не отпустит ее.

– Без Потока нет, – ответил он. – Но есть кое-кто в Маннфалле, кто может мне помочь. Если она еще хочет.

– Почему ты не привел сюда других Умпири? Ты мог бы выставить армию против Наиэля.

Он посмотрел на нее сверху вниз, и в резких чертах его лица проступила гордость.