Я вновь обратил взгляд к символу на камне. Мне хотелось как следует изучить его, но, видя, как нервничает Джон, я решил, что задерживаться тут неразумно. И камень был слишком большим, чтобы его унести.

– У вас есть запасная одежда? – спросил я.

Он отвёл меня обратно к дому и дал старую рубаху с дырой на боку, а я вручил ему за неё пенни.

– На эти деньги вы можете купить себе новую рубашку, – сказал Джон, но я отмахнулся. Я всё равно собирался её испортить.

Я попросил Салли отвлечь Джона и его дочь, и она принялась расспрашивать их о том о сём, а я тем временем вернулся к реке. Вынув из пояса флакон с чернилами, я скопировал символ на рубашку, а потом спрятал её под плащом, чтобы никто не увидел, что я сделал. После этого мы распрощались с крестьянами и направились на юг.

– Мы разве не пойдём к Сибил? – удивилась Салли.

– Пойдём, – ответил я, хотя к этому времени у меня уже пропал весь энтузиазм, – но сперва надо вернуться на ферму Роберта.

– Зачем?

– Я не уверен, но думаю, нам надо кое-что увидеть.



По дороге я рассматривал символ. Я мог поклясться, что никогда не видел его раньше, и всё же что-то вертелось в голове. Что-то знакомое…

Попробуй взглянуть иначе, – посоветовал мастер Бенедикт.

Я не совсем понял, что он имел в виду. Я наклонил голову и… постойте-ка!

– Смотрите! – сказал я.

Мы все остановились. Том и Салли оглянулись на меня. А я перевернул рубашку и поднял её на вытянутых руках.

– На что это похоже?





– Не знаю, – сказала Салли.

Том пожал плечами.

– Смотрите внимательно. Вот сюда. – Я указал на значок в конце, прямо перед звездой. Салли моргнула:

– Это буква?

– Буква «n», – задумчиво проговорил Том.

– Думаю, да. И гляньте на предыдущий знак. Это может быть a. Я думаю, это слово.

– На английском?

– Не знаю. Алфавит определённо латинский.

– Может, это колдовское слово? – спросила Салли.

– Или слово Зла! – прибавил Том.

Интересно, что может быть словом Зла?..

Я изучал буквы – предполагая, что это именно буквы, – и пытался понять, что тут написано. Первый символ немного изогнут и похож на удлинённую букву S. Затем петля с хвостиком. О? Или Е? Следующую букву я разобрать не мог. D? Или комбинация букв, заканчивающаяся на А? Длинная палочка в середине походила на l. Затем n – или, возможно, h, – затем а и в конце n.

– Этот штрих над словом, – сказала Салли. – Может, это точка. Для i или j.

Возможно. Я собрал всё вместе и получил:



SoD?i?alh?an



– Это что-то значит? – спросил Том.

– Не для меня.

Мои друзья тоже ничего не понимали. Мы зашли в тупик. И продолжили путь.

Возвращаясь на ферму Роберта, я испытал странное чувство. Как было жутко впервые проснуться там, не зная, кто я! Теперь же это было единственное место, которое казалось мне знакомым. В каком-то смысле я будто шёл домой. Думаю, Кроха тоже чувствовала нечто подобное. Когда мы поднялись на холм, она начала ёрзать и озираться по сторонам. Когда же мы пересекли две цепочки следов, Кроха свесилась с плеч Тома и указала на них.

Я кивнул:

– Это наши. Остались со вчерашнего дня.

Кроха ещё больше развеселилась и толкнула Тома пятками, словно подгоняя лошадь. Он заржал, и девочка рассмеялась.

– У тебя хорошо получается, – сказал я.

– С ней легко быть хорошим. – Том поднял руку и пощекотал Кроху. Она захихикала.

Том внезапно погрустнел:

– Я скучаю по своим сёстрам.

– Молли, – произнёс я неожиданно для себя.

Том замер и уставился на меня.

– Да, – сказал он.

Голова взорвалась жгучей болью. Я охнул. Я словно бы видел имена, написанные огненными буквами внутри моего черепа.

– Сесили. – Я прижал ладони к вискам, пытаясь хоть немного притушить бушующее в голове пламя. – Изабель. Кэтрин. Эмма. И Молли.

– Да! Это они! – Том схватил меня за плечи: – Ты вспомнил!

Боль. В черепе грохотало, мозг пылал. Я рухнул на снег.

– Кристофер!

Том помог мне встать. Салли стряхнула снег с моего воротника. Кроха, которую Том поставил на землю, смотрела на меня с серьёзным выражением лица.

Я вдыхал морозный воздух, пока пламя в голове не поугасло. Меня мутило.

– Ты в порядке? – спросил Том.

Я кивнул. В желудке снова забурлило.

– Ты вспомнил, – сказала Салли.

– Нет.

– Но ты назвал их имена, – настаивал Том.

– И это всё, что я знаю. Просто имена. Я не помню этих девочек. Ни их лиц, ни голосов…

Тем не менее, когда тошнота прошла, я решил, что это хороший знак. Имена сестёр Тома были первым личным воспоминанием, которое удалось вернуть.

Том отвлёк меня от этих мыслей:

– Кто-то идёт.

Я увидел Уиза. Он поднимался на холм, держа в руках свой длинный лук. На одном плече – кроличья шкура, на другом – освежёванная тушка. Улыбаясь, Уиз махнул нам. Мы подошли к нему и на ферму вернулись все вместе.

Роберт был рад снова меня видеть, но особенно обрадовался он Крохе.

– Мы везде тебя искали! – упрекнул он малышку.

Я извинился. Конечно, мне следовало сообразить, что Роберт будет волноваться.

– Я должен был послать весточку.

– Ничего. Я рад, что она в порядке, милорд. И, вижу, в хороших руках.

Я представил Тома и Салли, используя наши фальшивые личности. Было неловко лгать Роберту. Если кто и заслуживал правды – так это он. Но если люди узнают, что мы – простолюдины – притворяемся дворянами, нам грозят большие неприятности.

Что до Роберта – он был в восторге, что я нашёл своих друзей. А когда я назвался бароном Эшкомбом, он обрадовался, что я наконец-то выяснил своё имя.

– Говорил же я вам, что вы лорд! – весело сказал он.

– М-м… Да.

– А как ваши воспоминания?

Я покачал головой.

– Ладно, будем надеяться, что Сибил поможет.

Мы с Томом и Салли обменялись взглядами. Роберт нахмурился:

– Что вам про неё наболтали?

Я понимал, что он и так уже знает ответ.

– Что она ведьма.

– Нет, – сказал Роберт. – Сибил никогда и никому не причиняла вреда.

– Как насчёт меня?

– Вас? Сибил вас спасла. Вылечила от болезни.

– Кое-кто предположил, что она-то и забрала воспоминания.

– Зачем ей это делать?

– Я не знаю. Но ты сказал: она чего-то хочет от меня. Может, так у неё есть гарантия, что она получит желаемое?

Эта мысль, похоже, встревожила Роберта, но он не желал верить.

– Милорд… я знаю, что люди говорят о Сибил. Но для этой фермы она делала только добро. Прошу вас, будьте осторожнее со словами. Если вы объявите, что Сибил ведьма и украла вашу душу… Обвинение из уст такого человека, как вы, будет иметь вес.

До сих пор это не приходило мне в голову. Если барон Эшкомб объявит, что Сибил О’Мэлли прокляла его, то дело может даже до суда не дойти – её просто линчуют. Неуютно было осознавать, что я держу жизнь Сибил в своих руках – я ведь даже не видел эту женщину. Да, нужно следить за языком…

Впрочем, я вернулся на ферму Роберта не затем, чтобы обсуждать Сибил.

– Когда исчезла Эмма Лизл, – сказал я, – никто не находил знак, нарисованный кровью? Что-то вроде этого? – Я показал Роберту ткань.

Нахмурившись, он некоторое время рассматривал надпись, а затем передал рубашку Уизу. Тот покачал головой.

– Никто не видел никакой крови.

Том задумчиво огляделся по сторонам.

– Что ты делаешь?

– Ну, – сказал он, – в Крукс-Холлоу знак был спрятан. То есть, я хочу сказать, там, конечно, лежал тот странный камень, который неизвестно откуда взялся, но знак не увидеть, если не перевернуть его.

Отличная мысль. Возможно, мы что-то упустили.

– Проводите нас обратно к реке.

Мы двинулись в путь. Сейчас снег на берегу наверняка уже порядком утоптали.

– Ты не видел никакого камня? – спросил я Уиза.

Тот покачал головой.

Я тоже не видел. Но Эмма исчезла во время метели. Если камень где-то есть, он скрыт под снегом. Нужно копать.

Перевёрнутое ведро Эммы до сих пор стояло на берегу. Кто-то может воспользоваться им, но остальным тоже нужны инструменты. Уиз отправился за ними в сарай, но я окликнул его:

– Уиз!

Он обернулся. Я кивнул на ведро Эммы:

– Ты сказал, что оно просто стояло вот так? У реки?

Уиз кивнул.

– Ты его трогал? Двигал?

Он качнул головой.

Я подошёл к ведру и поднял его. И под ним лежал камень с кровавой надписью.

Глава 24

Я поднял камень. Это был красный песчаник, плоский и тяжёлый, хотя поменьше, чем тот, в Крукс-Холлоу. Символы здесь были чёткими, не расплывчатыми: ведро Эммы защитило их от падающего снега.

Уиз и Роберт потрясённо взирали на камень. Роберт заметно встревожился. Казалось, он переосмысливает то, что сказал о Сибил. И ему не нравились эти мысли.

Мне они тоже не нравились, потому что теперь мы знали: детей не просто украли. Их забрали для какой-то ужасной цели. И пришло время спросить Сибил, что происходит.



Роберт дал ясные и чёткие указания: идти по берегу реки на север и свернуть к востоку, когда увидим дерево, похожее на искорёженного великана.

Итак, мы шли вдоль реки. Внезапно Том остановился – так неожиданно, что я врезался ему в спину.

– Вы только гляньте, – сказал он.

Перед нами возвышалось толстенное дерево; старая узловатая кора была покрыта шишками и наростами, так что в центре ствола возникло нечто, похожее на иссохшее бородатое лицо. Над головой раскинулись могучие ветви. Две из них напоминали раскинутые в стороны руки с тысячами длинных кривых пальцев. В одном месте ствол был расколот и чёрен, словно туда ударила молния. У подножия дерева извилистые корни взрывали землю, словно множество скрюченных ног.

Мы смотрели на изувеченного великана – и чем дольше смотрели, тем упорнее казалось, что он тоже смотрит на нас.

Ветви качались на ветру, дерево скрипело, узловатые пальцы тянулись к нашим шеям…

Мы поспешили уйти оттуда. Том повёл нас на восток, в глубь леса. В скором времени мы вышли на небольшую поляну, где стояла хижина Сибил.

Впрочем, «хижина» – это, пожалуй, слишком громко сказано. Бесформенное нагромождение саманных кирпичей, досок и камней делало дом Сибил более похожим на нору какого-нибудь животного, чем на человеческое жилище. Из трубы поднимался дымок, рассеиваясь среди заснеженных веток.

Я вздохнул:

– Прежде чем входить, надо приготовиться.

– Как? – сказал Том. – Прислушаться к голосу разума и сбежать отсюда побыстрее?

– Может, достанешь шпагу?

Том ссадил Кроху с плеч и размотал тряпку на рукояти клинка. Он вынул шпагу из ножен и стиснул её обеими руками.

– Что теперь? – прошептал он.

Больше делать было нечего. Мы вошли в хижину.

Глава 25

Более всего меня удивил запах.

Обстановка в хижине оказалась самой что ни на есть простой. Соломенный тюфяк, колченогий стол с дубовой палкой вместо одной из ножек, стопка глиняных плошек у стены. Под потолком натянутые верёвочки, с которых свисали пучки трав. В очаге, неровно обмазанном глиной, пылал огонь, и над огнём висел кипящий котёл.

Впрочем, котёл – не самый необычный предмет в хижине ведьмы. А вот что поразило меня – и сбило с толку, – так это запах, висящий в воздухе. Тяжёлый землистый запах высыхающих листьев, трав и кореньев. Это было так… знакомо.

Я ощутил тепло – но не от пламени очага. Оно шло словно изнутри меня. Из самого сердца. Я пошатнулся, чувствуя головокружение.

Наш дом, – сказал мастер Бенедикт.

Наш дом… – подумал я.

Ты помнишь? – прошептал он, и на миг я увидел тень у огня: худой, нелепо долговязый старик, склонившийся над пламенем.

Но тут же тень исчезла.

Мало-помалу голова перестала кружиться, и я увидел у котла женщину. Да, она была старой, но вовсе не долговязой. Чуть выше Салли – и такая хрупкая, что, казалось, любой ветерок сломает её пополам. На лице старухи лежала печать неизбывной усталости, и мне показалось, что эта женщина давно уже сломлена жизненными невзгодами.

Сибил О’Мэлли обернулась к нам. Её взгляд задержался на шпаге Тома, затем – на платье Салли, а потом, как ни странно, на моих облепленных снегом сапогах.

Наши взгляды встретились. Её глаза были полны горечи – такой острой, что она пронзила меня до самых костей. У женщины был ирландский акцент – тягучий говор жителей изумрудного острова.

– Вас послали убить меня?

– Мы никому не желаем зла, – осторожно сказал я.

– Стало быть, вы всегда входите в чужие дома без приглашения и с оружием в руках?

Том покраснел и опустил шпагу.

– Что вам нужно? – спросила Сибил.

– Меня зовут Кристофер Эшкомб, барон Чиллингем, – сказал я. – Я внук Ричарда Эшкомба.

– Я знаю.

– Да?

– Мы уже встречались.

Я покосился на Тома и Салли.

– И когда же?

Сибил тонко улыбнулась:

– Вы не помните этого, поскольку спали.

Мне было вовсе не до шуток.

– Что ты со мной сделала?

– Это зависит от многих вещей. Что с вами не так?

Я определённо был не в настроении шутить.

– Роберт сказал, что ты просила меня прийти.

– Совершенно верно. А теперь спрошу ещё раз: что с вами не так?

Я не видел причин скрывать от неё правду.

– Я ничего не помню.

– Что именно?

– Ничего, что имеет для меня значение. Не могу вспомнить, кто я.

Миг Сибил рассматривала меня.

– Интересно…

Мне упорно казалось, что эта женщина играет со мной. И хотя она пугала меня, я разозлился.

– Роберт сказал, что мы с тобой разговаривали, когда я лежал в беспамятстве. Что произошло? Скажи, что ты со мной сотворила?

– А если не скажу? Что вы сделаете?

Я замер. Сибил была права. Что я сделаю? Что я мог поделать?..

Салли положила руку мне на плечо.

– Кристофер уже сказал тебе: мы никому не желаем зла. Просто хотим, чтобы к нему вернулась память. И чтобы нашлись пропавшие дети.

Сибил О’Мэлли ответила не сразу. Она сняла с верёвки несколько листьев падуба и поднесла к котлу, словно собираясь бросить в варево.

– Дети… – протянула она.

– Да, – сказал я. – Они исчезли.

– Я знаю.

– Местные жители винят тебя.

– Ну разумеется.

– Они говорят, что ты ведьма.

– Я не ведьма.

– Они считают, что ты призвала Белую даму.

Женщина не ответила.

– Ну? – сказал я. – Это правда?

– Что вы знаете о ней? – спросила она.

– Я слышал истории. И нашёл знаки.

Сибил подняла взгляд от котла:

– Какие знаки?

– Нарисованные кровью. Они были в тех местах, где пропали дети.

Я вынул из-под плаща ткань и протянул женщине. Сибил глянула на мой рисунок.

– Ты знаешь, что тут написано? – настаивал я.

Она нахмурилась:

– Написано?

– Да. Это какое-то слово. Я так думаю. Вот тут n, а тут а. Понимаешь?

Сибил ещё некоторое время разглядывала ткань.

– Где вы это нашли?

– В Крукс-Холлоу, где пропал Дэвид Кэвилл. Знаки были нарисованы кровью на камне, но спрятаны, потому что камень перевернули. А потом я обнаружил такие же символы на ферме Роберта Драйдена, под ведром Эммы Лизл.

Несколько секунд Сибил смотрела на меня с непроницаемым выражением лица. Затем она отдала мне ткань и снова отвернулась к своему котлу.

– Ты знаешь, что происходит? Верно? – сказал я.

– Я много чего знаю.

– Хватит играть в игры! Речь не только о моей памяти, но и о пропавших детях!

– Какое вам до них дело?

– Уже второй человек меня об этом спрашивает, – горько сказал я. – Что тут происходит? Почему здешним людям плевать на всех, кроме себя?

Сибил резко обернулась, глаза её сверкнули.

– Простите, милорд. – Она выплюнула эти вроде бы почтительные слова слово яд. – Таким, как вы, нет дела до других.

– Ты его не знаешь, – сказала Салли.

– Я знаю достаточно, миледи. Все вы одинаковы.

– Кристофер никому не сделал зла, – вступил Том. – Он помогает людям.

Сибил ухмыльнулась:

– О, оказывается, слуга умеет говорить.

– Ну хватит, – сказал я. – Мы пришли сюда не драться. Я просто хочу вернуть память. Если не можешь помочь мне, помоги хотя бы детям. Расскажи нам, что ты знаешь.

Сибил отвернулась и поникла, словно признавая поражение.

– Я не могу.

– Почему нет?

– Потому что не имею никакого отношения к пропавшим детям.

– Но местные жители думают…

– То, что думают всегда, – отрезала Сибил. – Они приходят ко мне за помощью, когда болезнь разъедает их тела, и жаждут моей крови, когда гниль сжирает урожай. Я сказала вам: я не ведьма. Я не имею ко всему этому отношения. А вот вы имеете.

Я удивлённо заморгал:

– Я?

– Именно поэтому вы здесь.

– Я здесь, поскольку Роберт сказал, что ты хотела меня видеть.

– Я имею в виду не мой дом, а эти земли. Этот край зла. – Сибил смерила меня взглядом. – Вы потерпели кораблекрушение.

– Э… да, – осторожно подтвердил я. – Роберт рассказал тебе…

– Я знала это ещё раньше. Кораблекрушение не было случайностью.

– Как так? – испуганно спросил Том. – Началась буря, и…

– Да, – Сибил кивнула. – Буря. Необычная. Неестественная. Буря, вызванная тварью, что теперь витает над твоим хозяином. Разве ты не видишь её? Зловещую чёрную птицу, которая даже сейчас сидит у него на плече?

Я открыл рот, но не мог вымолвить ни слова.

– А ты её видишь? – наконец выдавил я.

– Это демон, который вызвал шторм, – сказала Сибил. – Он разбил ваш корабль и привёл вас к этим берегам. Демон овладел вами, забрал душу – ваши воспоминания – и едва не забрал жизнь. Роберт позвал меня, и я спасла вас. Но спасение имеет цену. – Она бросила листья падуба в котёл. – Вмешались духи леса. Одна старая ведунья не смогла бы вырвать человеческую душу из когтей демона. – Сибил улыбнулась, но в её глазах не было веселья. – Духи согласились помочь, но только если взамен я наложу на вас гейс.

У меня шумело в голове. Пот выступал на шее, стекая по спине под рубашкой. Мне пришлось схватить Тома за руку, чтобы удержаться на ногах.

– Я ничего не понимаю, – сказала Салли. – Что такое гейс?

Однако я знал. Сибил использовала старое ирландское слово, но оно сохранилось в моей искорёженной памяти.

– Гейс – это проклятие. Обязательство, навязанное человеку при помощи магии.

Сибил кивнула.

– Вы на удивление хорошо разбираетесь в таких вещах, барон. А теперь ещё и почувствуете на собственной шкуре.

– Зачем духам это делать? – в ужасе спросил Том.

– У твоего лорда есть то, что им нужно.

– И что же? – спросила Салли.

– Дети пропали. Молодой барон должен их найти. Вот что сказали мне духи. Он может это сделать – и только он. – Сибил обернулась ко мне: – Найдите их, верните, и проклятие будет снято.

Том вскинул шпагу. И хотя его руки – и голос – дрожали, я был уверен, что он действительно готов сражаться.

– Отпусти его!

Сибил плюнула ему под ноги.

– Ты угрожаешь мне или духам? Думаешь, твой волшебный клинок может изрубить их? Ну тогда давай, слуга. Убей меня. И не останется никого, чтобы освободить твоего хозяина. Он будет потерян навеки.

– Но почему они выбрали меня? – сказал я. – И что мне делать без воспоминаний?

Женщина пожала плечами:

– Я лишь посредник. А что до ваших воспоминаний – они не так уж важны. У вас есть всё, что нужно. На самом деле – это просто вы сами. Никто из живущих здесь не умеет делать то, что умеете вы.

– Я не понимаю.

– Подумайте. Вспомните обо всех людях, которых встретили с тех пор, как очнулись. И у вас будет ответ.

– Но…

– Мне больше нечего вам сказать. Указания духов ясны: узнайте, что случилось с детьми, и спасите их. Духи обещали, что, если вы сделаете это, они вернут воспоминания. Но если потерпите неудачу, не только прошлое, но и настоящее для вас исчезнет. Вы разучитесь читать. Вы разучитесь говорить. И в конце концов станете не умнее дерева. – Она горько рассмеялась. – Если такое случится, милорд, возвращайтесь ко мне. Я посажу вас в своём саду и буду поливать. А пока что… убирайтесь отсюда.

Глава 26

Меня била дрожь. Я стоял возле хижины Сибил О’Мэлли по колено в снегу. Салли обняла меня, положив руку мне на грудь. Бриджит прыгала вокруг. Том и Кроха стояли рядом – молчаливые и растерянные.

А меня трясло.

«Я потеряю воспоминания. Навсегда», – билась в голове единственная мысль. У меня скрутило живот. И я побежал, спотыкаясь, в глубь леса.

– Кристофер! – кричала Салли.

Я не останавливался. Снег хрустел под ногами. Хриплое дыхание отдавалось в ушах. А в голове звучал голос:

«Я потеряю воспоминания навсегда».

К горлу подступила тошнота. Я упал у корней дерева, и меня вырвало.

Потом рядом оказалась Салли. Она опустилась на колени рядом со мной и прижала к себе.

– Не бойся. Мы не дадим тебе пропасть.

Подошёл Том и положил руку мне на спину. Бриджит приземлилась на плечо и потёрлась о волосы. Я взял голубку в руки и прильнул к ней.

– Я потеряю всё, – выговорил я – на сей раз вслух.

– Нет, – сказал Том. – Мы целую вечность тебя искали. И больше не отпустим.

– Ты слышал, что сказала Сибил?

– Она сказала, что, если ты решишь головоломку и найдёшь детей, воспоминания вернутся. Это ты и сделаешь.

Том бесконечно верил в меня. Я же чувствовал лишь отчаяние.

– Я не могу.

– Можешь, – сказала Салли. – Вообще-то, ты уже начал.