Нет, – произнёс знакомый голос. – Проснись, Кристофер.

«Учитель? – спросил я. У меня раскалывалась голова. – Это вы?»

Да, – ответил он. – Просыпайся. Немедленно.

«Пожалуйста, мастер, ещё несколько минут. А потом я встану и подготовлю лавку к открытию».

Нет, Кристофер. – Он ткнул меня в спину, и я почувствовал боль. – Ты должен встать. Сейчас же. Живо!

Я застонал.

Голову разрывало на части.

Я открыл глаза. Вроде бы. Стояла непроглядная темень.

Сплю я или нет?

И жив ли вообще?..

Болело всё тело. Полагаю, так не бывает, если ты мёртв. У меня звенело в ушах, словно я провёл эту ночь на колокольне собора Святого Павла. Кости ныли, словно по ним потоптался слон. Настоящий.

Я перевернулся и выполз – скорее, выпал – из печи, рухнув на каменный пол. Несколько секунд я просто лежал, не в силах шевелиться.

Глаза щипало. Я чувствовал запах дыма и меди. Что-то кололо меня в спину – там, куда ткнул, словно кинжал, кулак моего учителя. Я закинул руку назад и пошарил. Пальцы нащупали острый осколок камня, вонзившийся в мою плоть как наконечник стрелы. Я выдернул его. Мой крик был первым звуком, который я издал.

Теперь стало светлее – если можно так выразиться. В воздухе висело густое облако пыли. Комната была затянута серым дымом. Я осмотрел то, что осталось от лаборатории.

Потолок обвалился, раздавив и разломав рабочие столы. Повсюду валялась бумага; разорванная, обгоревшая, засыпанная стеклянным крошевом, блестевшим, как алмазный порошок. В одном углу лениво горела куча пергамента.

Я заглянул в духовку, которая стала нам убежищем от огня Архангела, когда взорвались приклеенные к потолку цилиндры. Лорд Эшкомб лежал внутри, его грудь медленно вздымалась и опадала. Железная плита была сизой от пепла. С одной стороны она выгнулась, словно в неё попало ядро из гигантской пушки. Примерно в том месте, где была моя голова…. Я коснулся волос, и голова взорвалась болью. Я скрючился на полу и лежал, тяжело дыша, пока боль не отступила.

Я попытался встать. Ноги не слушались. Алые капли упали на камень передо мной, и лишь спустя минуту я понял, что кровь идёт у меня из ушей.

Тут я вспомнил, что мы не одни. Вернее, были не одни. Пыль немного осела, но я больше никого не видел. Там, где стояли Освин и Слон, теперь возвышались лишь груды обломков.

Но есть ещё кто-то… Третий. Почему учитель разбудил меня?..

Уот!

Я заморгал.

Уот, который перед взрывом заполз в угол, не попал под обрушившийся потолок, хотя всё же сильно пострадал. Теперь он лежал на груде камней. Его левая рука безжизненно повисла, а левая сторона лица была обожжена до черноты и изуродована. Пламя ещё дрожало на обугленном рукаве его льняной рубашки. Одним уцелевшим глазом Уот уставился прямо на меня. А потом моргнул.

«Ладно, Кристофер, – сказал я себе, – вставай».

Однако Уот оказался на ногах первым. Он поднялся с кучи обломков, но тут же, пошатнувшись, рухнул на колени и сплюнул на пол. Уот натужно дышал, но не сводил с меня взгляда.

Кристофер! Вставай же!

Уот вскочил на ноги и сделал шаг ко мне. Затем ещё один. Он подходил всё ближе. Почерневшими пальцами Уот сжимал свой нож. У него до сих пор остался нож?..

Мысли понеслись с бешеной скоростью. Но двигаться я не мог. Лорд Эшкомб пошевелился и вылез из духовки, но и ему сейчас не под силу было остановить парня. Я попытался отползти.

Бесполезно.

Уот пнул меня в бедро, толчком перевернув на спину, и сел на меня верхом. Его голова покачивалась из стороны в сторону, и он не мог толком сосредоточиться, но видел вполне достаточно. Уот занёс нож.

И тут произошло невероятное.

Сверху обрушилась скалка.

«Мне всё это снится», – подумал я.

Скалка из вишнёвого дерева была тёмно-красного цвета, длиной с руку и толстенной. Она ударила Уота по голове со стороны его невидящего глаза. Оставшийся глаз тут же остекленел.

Последовал второй удар, ещё сильнее первого; дерево с глухим стуком врезалось в кость. Уот мешком рухнул на пол. Я ошарашенно уставился на его неподвижное тело.

Надо мной склонился Том. На его лице было написано беспокойство. Том положил руку мне на грудь.

– Ы-ы-ы-ааа-в-в-в-я-а-а-е-е-е? – невнятно промямлил он.

Казалось, мы с ним под водой. Я тряхнул головой, чтобы утихомирить колокол, гудящий в черепе. Плохая была идея. Меня тут же вырвало. Рот наполнился кисло-горькой желчью, смешанной с каменной палью. Меня снова вырвало.

Том придержал меня и повторил – на этот раз более членораздельно:

– Ты как, в порядке?

– Ты вернулся, – каркнул я.

– Ну конечно. Глупо было давать тебе обещание.

– Прости. – Я привалился к нему. – Ты и правда прихватил скалку?

Том смутился.

– Это единственное оружие, которым я владею.

* * *

Позже Том уверял, будто я сам поднялся по лестнице. Я не мог этого припомнить. Зато помнил, как Том закинул лорда Эшкомба на плечо и вытащил на улицу, где нас чуть не переехала карета, запряжённая четвёркой лошадей.

Возница натянул поводья, остановив карету. Раздражённый конь ткнул меня носом в голову и напустил слюны мне в ухо. Возница проклинал нас на чём свет стоит. Из окошка выглянул потный аристократ и тоже крепко выругался. А потом увидел человека, которого нёс Том.

Лорд Эшкомб открыл свой единственный глаз.

– В Тауэр! – прорычал он.

Дворянин побледнел. Капли пота на его лице превратились в поток. Он вылез из кареты и, споткнувшись о ступеньку, растянулся на мостовой.

Том помог нам погрузиться в карету, и возница, бешено нахлёстывая лошадей, доставил нас туда, куда велел лорд Эшкомб.

Охранник у ворот Тауэра с любопытством наблюдал, как Том вытаскивает эмиссара короля из кареты. Когда же стражник осознал, кто этот человек, он выронил копьё. Дюжина солдат кинулись к нам.

Уже теряя сознание, лорд Эшкомб указал на меня.

– Этого возьмите с собой, – приказал он и затих.

Грубые руки схватили меня. Я не сопротивлялся. У меня просто не было сил.

* * *

Солдаты привели меня в пустую гостиную и усадили на стул с жёсткой спинкой. Пока мы ждали, они стояли возле меня.

Не знаю, сколько прошло времени. Должно быть, больше часа. Но наконец появился чиновник в белоснежной льняной рубашке. Он глянул на меня из-под парика.

– Пойдём со мной.

Я попытался встать. Солдатам пришлось помочь мне подняться по лестнице. Она оказалась бесконечной, и я окончательно выбился из сил. К тому времени, как мы добрались до вершины, солдатам пришлось нести меня. Человек в белом открыл деревянную дверь, и мы оказались в одной из спален Тауэра. Солдаты положили меня на кровать.

Тёплое солнце светило в окно. Перед камином стояли два кресла с плюшевыми голубыми подушками, красиво сочетавшимися с балдахином над кроватью. На простынях лежала изумрудно-зелёная рубашка и тёмно-синие штаны, а на полу стояли мягкие кожаные сапожки. На дубовом столе я увидел хрустальную вазу, наполненную фруктами – яблоками, гранатами, апельсинами и виноградом.

– Лорд Эшкомб приказал, чтобы вы оставались в Тауэре. Ради вашей же безопасности, – сказал человек в белом. – Надеюсь, эта комната вас устроит. – Он указал на дверь слева. – Там ванна, она уже готова.

Из-за двери доносился аромат розовой воды, смешиваясь с медным запахом крови, засохшей на моей коже.

– Королевские врачи осмотрят ваши раны, как только закончат с лордом Эшкомбом, – сказал мужчина. – Вам нужно что-нибудь ещё?

– Где Том? – хрипло спросил я.

– Кто?

– Мой друг. Он здесь? С ним всё в порядке?

Мужчина в белом пожал плечами.

– Лорд Эшкомб велел доставить сюда только вас.

Мягкий ковёр ласково щекотал мои ноги. Где-то по пути я умудрился потерять башмаки. Я уставился на вазу с фруктами.

– Можно что-нибудь взять?

– Разумеется, – сказал он. – Вы, должно быть, голодны. Вам скоро принесут еду.

Мужчина не солгал. Минут через двадцать четверо слуг уставили стол серебряными блюдами. Здесь был жареный гусь, тушёная говядина с подливой, рыба со специями, пряные овощи в белом соусе и половина клубничного торта. Я почувствовал исходящий от горячего гуся сладкий запах масла.

Едва лишь слуги ушли, я разрыдался.

3 июня – 21 июня 1663 года

Конец весны

Глава 37

На третий день пребывания в Тауэре меня отвели к лорду Эшкомбу. Он лежал на кровати, в комнате, похожей на мою. Вокруг роились королевские медики. Толстая белая повязка оборачивала голову Эшкомба, закрывая левую сторону лица. На щеке бинты окрасились красным. Ещё одна повязка белела на руке; кровь запеклась там, где топор Уота отсёк Эшкомбу пальцы.

Лорд отмахнулся от врачей, словно прогоняя мух. Он велел мне подойти ближе и что-то пробормотал сквозь свои бинты.

– Я… я не понимаю, – пришлось сказать мне.

Лорд Эшкомб выглядел раздражённым, хотя я не мог сказать, что его взбесило – я или повязка на лице. Он заговорил снова, медленнее.

– Ты. Устроил. Ловушку.

Я опустил голову.

– Простите, милорд. Я не пытался навредить вам. Я хотел, чтобы мастер Колтерст признался и вы поняли, что он убийца. Я не знал, что с ним придёт так много людей.

Он отмахнулся от моих оправданий.

– Нет. В подземелье. В лаборатории. Огонь Архангела.

– Да, милорд. Я не мог допустить, чтобы Освин заполучил огонь и сбежал.

– Твоя ловушка. Ты знал. Он попал туда. Как только спустился.

– Я на это и надеялся.

– И всё же. Ты позволил. Себя пытать. Этой жидкостью. Сперва.

Я провёл пальцами по груди. До того как королевские врачи позаботились о моих ранах, я успел увидеть свою изуродованную кожу. Теперь у меня была собственная карта ада.

– Да.

– Почему?

Нужно просчитывать на несколько ходов вперёд, говорил Освин. Но меня обучал человек, намного превосходящий его в этом. Тайны внутри тайн. Шифры внутри шифров.

Ловушки внутри ловушек.

– Освин знал, что я люблю своего учителя, – сказал я. – А мастер Бенедикт столько сделал, чтобы сохранить тайну огня. Освин понимал, что, если после этого я отдам огонь ему – или кому бы то ни было, – я предам учителя. И если б я так запросто рассказал о лаборатории, Освин мог заподозрить ловушку. Он должен был думать, что победил меня. Должен был поверить в это.

Лорд Эшкомб наклонил голову.

– Ты использовал. Его оружие. Против него самого.

Я кивнул.

Несколько секунд Эшкомб молча смотрел на меня, потом откинулся на подушки и закрыл глаза.

А меня отвели обратно в мою комнату.

* * *

Я провёл в Тауэре ещё две недели. Тем временем лорд Эшкомб медленно выздоравливал. Он объявил охоту на оставшихся на свободе приспешников Освина – заговорщиков, которые пытались свергнуть короля. Эшкомб выявил ещё несколько людей, вовлечённых в заговор, в том числе двоих аптекарей, трёх лендлордов и одного герцога – одиннадцатого в очереди на трон. Ему попался также и солдат-предатель; допросив его, лорд Эшкомб поймал ещё несколько человек. Чиновник в белом сказал мне, что все они, кроме солдата, умершего во время допроса, будут публично казнены на площади к северу от Тауэра. Он предложил мне сходить и посмотреть на казнь, но я не захотел. В тот день я слышал кровожадные крики и вой толпы, доносившиеся с площади. Я закрыл окно, но это не слишком помогло. Я лёг на кровать, зажав уши руками, чтобы избавиться от этих звуков.

Если не считать этого события, в Тауэре было не так уж плохо. Впрочем, никто и не предлагал мне выбор. Человек в белом рассказал мне, что глашатай объявил в Лондоне о моей невиновности. Правда, я сомневался, что отец Тома переменил мнение обо мне. Я спросил, можно ли повидать моего друга, но охранник лишь буркнул:

– Никаких гостей.

Я почти всегда держал окно открытым, надеясь, что Бриджит найдёт меня и прилетит, но она так и не появилась.

Наконец пришёл день, когда меня отпустили. У решётки ворот ждала карета. Возница сказал, что ему велено доставить меня прямиком в гильдию аптекарей. Совет гильдии назначил совещание, где будет решаться моя судьба.

– Но сегодня воскресенье, – заметил я.

Возница пожал плечами.

– Я просто выполняю приказ, – сказал он. И нетерпеливым жестом велел мне усаживаться.

Я сел в карету и приготовился к тряской поездке.

* * *

Совещание проходило в Большом Зале. В прошлый раз, когда я был здесь, за столом сидел Освин, закидывая меня вопросами. На сей раз в центре восседал магистр гильдии, сэр Эдвард Торп. Он выглядел измученным и усталым. Справа сидел секретарь гильдии, Валентин Грей, ещё более недовольный, чем прежде, когда я видел его в прошлый раз. Место слева от магистра пустовало.

Сэр Эдвард не стал терять время даром.

– Мы обсудили твоё дело, – сказал он. – Совет согласен, что с тобой обошлись жестоко. Мы назначаем компенсацию в десять фунтов, их вручат тебе после совещания. Кроме того, мы покроем сумму ещё в десять фунтов, которая должна быть выплачена другой гильдии за твоё обучение.

Но…

– А что с моим нынешним обучением?

Сэр Эдвард прочистил горло.

– Совет счёл, что, учитывая обстоятельства, тебе лучше не учиться на аптекаря.

У меня свело живот. Я опасался худшего – и худшее произошло.

– Прошу вас… магистр! Я не желаю ничего другого, кроме как стать аптекарем. Пожалуйста, позвольте мне остаться!

– Твоё рвение похвально, – сказал сэр Эдвард, – но мы не можем допустить, чтобы недавние… инциденты ассоциировались с нашей гильдией.

– Но я не виноват! Я не сделал ничего дурного!

– Тем не менее мы полагаем, что так будет лучше для всех. И честно говоря, мистер Роу, нам некуда тебя пристроить. В данный момент никому из мастеров не нужен новый ученик. Понимаешь?

Я обвёл взглядом зал. Несколько аптекарей с любопытством наблюдали за мной, но большинство прятали глаза.

Внутренности сжались в тугой комок. Я понял. Они боялись. Любой, кто возьмёт меня к себе, будет выглядеть так, словно стремится заполучить огонь Архангела. История с Освином – и охота на заговорщиков, которую устроил лорд Эшкомб, – сделали меня отверженным.

– Но тогда… что будет с аптекой Блэкторна? – спросил я.

– Она снова станет собственностью гильдии, – ответил сэр Эдвард.

– А как насчёт завещания мастера Бенедикта?

– Завещание мы так и не нашли.

– Потому что Освин украл его! – сказал я звенящим голосом.

– У нас нет тому доказательств, – возразил Валентин. – И компенсации, которую мы тебе выплачиваем, более чем достаточно, чтобы…

– Мне не нужны ваши деньги! – крикнул я. – Я хочу вернуть свою жизнь!

Лицо Валентина пошло красными пятнами. Он собирался что-то сказать, когда тяжёлая дверь позади меня со скрипом открылась. Валентин в раздражении посмотрел на неё.

– Что там ещё?!

– Прошу простить, мастер, – ответил клерк от двери, утирая лоб. – Пришли два посетителя, которые желают выступить на совещании. – Он опасливо оглянулся. – Один из них – лорд Эшкомб.

Валентин Грей и сэр Эдвард переглянулись. Валентин окончательно стал пунцовым.

– Прекрасно.

В зал вошёл эмиссар короля. Его бинты исчезли. Пустую глазницу прикрывала простая чёрная повязка. Щека до сих пор была зашита, и стежки прочерчивали яркую красную линию, тянувшуюся от повязки до уголка рта, кривя губы лорда. Искалеченная рука была затянута в перчатку.

К моему великому изумлению, следом вошёл Исаак, продавец книг. Его тонкие седые волосы развевались при ходьбе. В руке Исаак держал пергаментный свиток. Он коротко глянул на меня своими мутными глазами и занял место рядом с лордом Эшкомбом.

Сэр Эдвард кивнул.

– Ричард. И… Исаак, не так ли? Добро пожаловать. Что мы можем для вас сделать?

– Для меня – ничего, – сказал лорд Эшкомб. Слова, слетавшие с его изуродованных губ, звучали ещё резче, чем прежде. – Я представляю здесь Его Величество Карла Второго, милостью Божьей короля Англии, Шотландии, Франции и Ирландии, защитника веры.

Когда Эшкомб вошёл, в зале стало тихо. Теперь же я не слышал даже звуков дыхания.

– Ясно, – сказал сэр Эдвард. – Чем мы можем служить Его Величеству?

– Король желает объявить, что Кристофер Роу, ученик гильдии аптекарей, является истинным другом короны. Кроме того, Его Величество понимает, что действия Освина Колтерста не были санкционированы гильдией. Король знает, что вы были верны и поддерживали его в борьбе с пуританскими предателями – с того дня, как он вернулся из Франции.

Сэр Эдвард с достоинством кивнул.

– Мы благодарны Его Величеству за доверие.

– Король также надеется, что новый учитель Кристофера будет столь же добр, как и прежний. И станет мудро распоряжаться имуществом юного Роу – так же как это делал благородный Бенедикт Блэкторн.

Валентин моргнул.

– Имущество?

Исаак поднял свиток, который держал в руке.

– Вы позволите, сэр Эдвард? – Он шагнул вперёд и передал пергамент магистру гильдии. – В последние несколько месяцев Бенедикт тревожился о своей безопасности. Я знаю, что он написал новое завещание в гильдии аптекарей. Также он оставил у меня копию. – Исаак улыбнулся. – Просто на всякий случай.

Сэр Эдвард прочитал завещание вслух:

– Я, Бенедикт Блэкторн, настоящим оставляю всё мирское имущество моему ученику, Кристоферу Роу. Опекуном назначается Хью Коггсхолл, и он останется им до того дня, когда Кристофер станет полноправным гражданином.

У меня отвисла челюсть.

Валентин тоже не мог в это поверить.

– Позвольте мне взглянуть! – Он выхватил свиток из рук сэра Эдварда и пробежал его глазами. – Откуда нам знать, что завещание имеет законную силу?

– Оно заверено свидетелями. – Исаак указал на подписи внизу страницы.

– Хью Коггсхолл и Генри Мортимер! Они оба мертвы!

– Его Величество подтвердит волю завещателя, – сказал лорд Эшкомб. – Если будет необходимо.

Сэр Эдвард поёрзал в своём кресле.

– Я уверен, что документ действителен. Тем не менее налицо проблема. Как отметил Валентин, Хью мёртв. Его вдова, которая по закону становится новым опекуном, не член гильдии и не может управлять аптекой. А Кристофер… – тут он сделал паузу, – пока что всего лишь ученик.

Моё сердце бешено стучало.

– Его Величество учёл это, – сказал лорд Эшкомб. – Он предлагает назначить опекуном нового учителя Кристофера. Опекун будет распоряжаться аптекой и сохранит в неприкосновенности имущество Кристофера – до тех пор пока он не достигнет совершеннолетия. Король готов выплатить новому учителю щедрое вознаграждение и покрыть его расходы на ученика.

– И кто же будет этим учителем? – спросил сэр Эдвард.

Лорд Эшкомб пожал плечами.

– Вам решать. Его Величество никогда не вмешивается в дела гильдии.

Я не думал, что Валентин может покраснеть ещё сильнее. Сэр Эдвард криво ухмыльнулся.

– Да, – сказал он. – Разумеется. Не вмешивается.

* * *

Я откинул голову назад, закрыл глаза и подставил лицо тёплым солнечным лучам.

– Кристофер!

Том, сияя, промчался мимо здания гильдии аптекарей. Он обогнул стадо свиней, запрудивших улицу, и заключил меня в медвежьи объятия.

– Ох! – только и сказал я. Том разжал руки. – Как ты узнал, что я здесь?

– Исаак велел мне бежать сюда, – объяснил Том. – Что случилось?

Я рассказал ему. Том не сразу поверил. Как и я.

– Твоя собственная аптека?

– Ну, пока не моя. Я ведь только ученик. И не станет моей ещё много лет.

– У тебя будет новый учитель? Кто?

– Не знаю.

Чем больше я думал об этом, тем сильнее нервничал. Я задавался вопросом, не окажется ли моим учителем кто-нибудь вроде Валентина или – ещё того хуже – покойного Стабба. Тогда дела мои станут плохи.

– Так-так… – Из дверей гильдии вышел Исаак. Лорд Эшкомб поддерживал его под руку. – Два ходячих несчастья.

Эмиссар короля сунул руку за пояс и вытащил серебристую вещицу.

– Полагаю, это принадлежит тебе, – сказал он. – Теперь уже официально.

Эшкомб протянул мне кубик-головоломку. Я прижал его к груди.

– Спасибо. Спасибо вам обоим. – Я посмотрел на лорда Эшкомба. – Я так благодарен вам за то, что вы сделали.

Он хмыкнул.

– Не спеши благодарить. Из-за всего этого в гильдии у тебя отнюдь не прибавилось доброжелателей.

– Но… Его Величество сказал…

– О, никто не станет действовать против тебя в открытую. Кто-то попробует к тебе подольститься, чтобы завоевать расположение короля. Другие, наоборот, обозлятся и постараются навредить. К тому же вполне возможно, что в гильдии ещё остались сторонники Освина. Я бы сказал, что тебе надо крайне осторожно выбирать друзей.

Я посмотрел на Тома, который пытался увернуться от визжащих свиней. Потом на Исаака. Старик утвердительно кивнул.

– К сожалению, весьма здравый совет. – Он обернулся к лорду Эшкомбу. – Вы позволите мне переговорить с Кристофером, милорд?

Получив позволение, Исаак положил руку мне на плечо и отвёл в сторону на несколько шагов.

– Нам пришлось похоронить Бенедикта, пока тебя держали в Тауэре, – тихо сказал он. – Но думаю, было бы неплохо устроить небольшие поминки. Только для тех, кто любил его.

Я благодарно кивнул.

– Я был бы рад.

– Тогда приходи завтра ко мне. – Исаак улыбнулся. – У меня есть несколько историй, которые, полагаю, ты захочешь услышать.

Попрощавшись со всеми нами, Исаак ушёл домой. Размышляя о поминках мастера Бенедикта, я снова поневоле задумался, кто станет моим новым учителем. После слов лорда Эшкомба у меня появилась ещё одна причина для беспокойства.

– Вы действительно думаете, что кто-то из соратников Освина ещё в гильдии, милорд? – спросил я.

– Такие люди всегда где-то поблизости, – сказал он. – И не важно, за кем они следуют. Плюс к тому, как ты знаешь, Уот до сих пор на свободе.

Я этого не знал. И по позвоночнику пробежал холодок.

– Но… ваши солдаты отправились за ним, когда он лежал без сознания в лаборатории.

– Да. Но, когда они пришли, Уота там уже не было.

Я насторожённо оглядел улицу.

– Как вы думаете, он вернётся?..

…Чтобы отомстить, – мысленно прибавил я.

Лорд Эшкомб пожал плечами.

– Скорее всего он сбежал из города. Нелегко скрывать свою личность, если у тебя нет половины лица. – Он провёл пальцами по собственному шраму. – И к слову: мы вернулись в лабораторию не только из-за Уота. Некоторые из бумаг пережили взрыв. Сейчас их изучают аптекари Его Величества.

Я судорожно сглотнул.

– Да, милорд?

– Они не могут найти рецепт огня Архангела.

Я почувствовал, как у меня начинают гореть щёки.

– Он лежал на столе, – сказал я. – Как раз там, где стоял Освин. Рецепт… возможно, он сгорел во время взрыва.

Лорд Эшкомб пристально рассматривал меня.

– Как я помню, Уот сказал, что на столе его нет.

– Уот не слишком-то умён.

– Да, – отозвался Эшкомб, прищурившись. – Полагаю, не слишком.

Том встал рядом со мной, переминаясь с ноги на ногу.

– Уверен, ты сообщишь мне, если что-нибудь прояснится, – сказал лорд Эшкомб.

Я лишь молча кивнул, не осмеливаясь заговорить.

– Что касается тебя, юноша, – сказал эмиссар короля, обернувшись к Тому. – Ты недурно управляешься со скалкой.

Теперь Том покраснел, не зная, гордиться ему или смущаться.

– Благодарю вас, милорд, – промямлил он.

– Приходи к Тауэру, если хочешь научиться владеть настоящим оружием.

Том выпучил глаза.

– Вы… хотите сказать… что я могу стать солдатом? Я?..

– Если сумеешь выучиться.

Том уставился на двоих солдат, сопровождавших лорда. Они смотрели на него с удивлением.

– Я?.. – снова повторил Том, зардевшись.

– Ты хорош в этом деле, – сказал я ему. И обернулся к Эшкомбу. – Вы ещё не видели, как он сражается с медведем в аптеке!

Лорд Эшкомб покачал головой, направляясь прочь.

– Даже знать не хочу, что это значит.

* * *

Вывеска по-прежнему висела над входной дверью. «Аптека Блэкторна. Средства от всех телесных недугов». Доску давно нужно было заново покрасить. Как и рог единорога, поблёкший от бесконечных лондонских дождей. Кроме этого, я не стал бы ничего менять. Никогда.

Меж тем в лавке требовалась хорошая уборка, и я не стал ждать, когда явится новый хозяин и спросит, чья это работа. Том принялся помогать мне, как только мы вошли внутрь. Он вымел солому, выпавшую из обезображенных чучел животных.

– Кристофер?

– Да?

– Это же неправда, верно? То, что ты сказал Эшкомбу. – Он перестал подметать и опёрся на ручку метлы. – Рецепта огня Архангела на самом деле не было на столе.

Я покачал головой.

– Я не хотел оставлять его в распоряжении Освина.

– И что ты с ним сделал?

– Спрятал за сосудом со льдом. Прежде чем выйти в сад, я завернул его в промасленную кожу и сунул за ледник, под кирпичи.

Глаза Тома расширились.

– Так он всё еще там?

– Не знаю. Лёд уже растаял. Если вода протекла под кожу и попала на бумагу, чернила расплылись. – Я посмотрел в окно. – Честно говоря, не знаю, что с ним сталось.

Огонь Архангела. Я не вспоминал о нём уже несколько недель. Вообще не думал о событиях того дня. Всё, чего я хотел, – вернуть свою прежнюю жизнь. С утра до ночи работать рядом с мастером Бенедиктом, слышать звук его голоса, читать по ночам у огня. Вернуть нашу аптеку. Наш дом.

Я огляделся вокруг. Лавка осталась почти такой же, как в тот день, когда мы сбежали от Уота и Стабба. Там, где вспыхнул огонь после взрыва пороха, темнело выжженное пятно. Кругом валялись разбросанные ингредиенты. Разгром в мастерской я даже видеть не хотел. Но дом по-прежнему стоял. Некоторые вещества и аппаратура уцелели. Я мог бы купить новые ингредиенты и заменить то, что было испорчено. И всё стало бы как прежде…

«Нет, – подумал я. – Не всё».

Я посмотрел за пустой прилавок, где висел пояс учителя. Глаза защипало.

«Я скучаю по вас, – мысленно проговорил я. – Но я сохранил вашу тайну. И остановил убийц. Я всё сделал правильно? Вы гордитесь мной?»

Кто-то постучал в окно.

Я обернулся. По наружному подоконнику расхаживала упитанная голубка цвета соли с перцем. И стучала клювом о стекло.

Я подбежал к входной двери и открыл её. Бриджит спрыгнула с подоконника, взмахнула крыльями и влетела в аптеку.

Она заворковала. Я взял птицу и прижал к щеке, ощущая кожей её мягкие перья и слушая биение крохотного сердца. Я обернулся, глядя на наш дом, и обратился к мастеру Бенедикту в последний раз:

«Спасибо, учитель».