– Э-эм… Тогда как?..

– Мы следовали твоим указаниям, – сказал Ардент. – Ты молодец, кстати.

Маррилл ещё сильнее растерялась.

– Но я не давала вам никаких указаний.

– Разумеется, давала. Когда я спросил тебя, видела ли ты обрывок бумаги, ты сказала «да». А когда я спросил тебя, куда она делась, ты показала. И вот мы здесь! Хорошая новость – это что Роза Ветров, скорее всего, уже на суше. Уверен, в этот раз нам ничего не будет стоить её найти!

Он улыбнулся и положил руку на плечо Маррилл. На душе сразу стало легче. Ардент напоминал ей дедушку, а родных дедушек и бабушек она никогда не знала.

– Пристань – интересное место, – продолжил он. – Здесь можно найти практически что угодно. Думаю, тебе понравится. Сонмы пиратов, приключения и прочее в том же духе. Маленькие девочки обожают подобное, не так ли?

– Маленькие мальчики, – поправила Маррилл.

А сама подумала: «Странный и немного не в себе старикашка».

– О. Что ж, как неудачно…

Ардент замолчал: что-то вдалеке привлекло его внимание. Он так крепко сжал губы, что весь его рот скрылся за бородой и усами.

Маррилл проследила за его взглядом. В нескольких сотнях ярдов от них тонул корабль. Вода пенилась вокруг него, пока он медленно погружался. Маррилл никогда не видела подобного судна: круглого и плоского и с целым лесом мачт.

– Как думаете, что там произошло? – спросила она.

Последней под воду ушла резная фигура на бушприте, держащая перед собой бронзовое солнце.

Ардент отвернулся.

– Я уверен, что ничего особенного. Такое случается сплошь и рядом. Дно гавани покрыто обломками кораблей. Если бы не мастерство Колла, мы бы тоже уже наткнулись на один из них.

Колл в этот момент закричал:

– Причаливаем!

«Кракен» развернулся кормой вперёд и аккуратно скользнул к высокому причалу, что был почти на одном уровне с верхней палубой.

– Нужно поторапливаться, – сказал Ардент. – Это всё-таки опасное место.

Не дожидаясь полной остановки, он легко перепрыгнул через перила на причал.

Маррилл посмотрела в сторону открытого люка, куда убежал Карнелиус, и заломила пальцы. Карни ненавидел воду, и пока между кораблём и причалом оставался небольшой зазор, можно было не беспокоиться, что он убежит. Но кот был единственной ниточкой, связывающей её с домом, и ей не хотелось оставлять его одного.

– Трюмные крысы, в смысле штурмыши, присмотрят за ним, – пообещал Колл и, перемахнув через перила, ловко приземлился рядом с Ардентом. – Вы теперь члены экипажа, а значит, находитесь под защитой «Кракена»: они не допустят, чтобы с твоим котом что-то случилось.

– Это-то меня и беспокоит, – призналась она. – Карни имеет привычку охотиться на мышей.

Колл громко расхохотался и протянул ей руку. Она взялась за неё, и он помог ей спуститься на причал.

– Они и не такое переживали. Идём, добудем эту Карту.

Глава 13. Тот, кто тебя помнит

Сердце Фина едва не остановилось. Он узнал это лицо, эти слёзы. Он видел это лицо меньше часа назад, когда оно смотрело на него из отражения в бассейне на мерессианском корабле. Из его ртов хлестала вода, затопившая хранилище. Только сейчас оно принадлежало не статуе, а реальному человеку.

Оракулу. Тому самому человеку, от кого мерессианцы охраняли Ключ.

Мужчина неловко шагнул вперёд, в темноте он казался долговязым и костлявым. По его щекам струились слёзы. Он громко сморкнулся и решительно вытер нос, но тихие, какие-то детские всхлипы так и не стихли.

– Ты пришёл, – сказал он. – Я знал, что так будет.

Его голос сорвался, то ли от печали, то ли от смеха, то ли одновременно от того и другого. Фин смотрел, как чёрная слеза скатилась на подбородок мужчины и упала в тёмную лужу на припорошенном мукой полу. Как капля чернил на бумагу.

– Это был ты, – выдохнул Фин. – Ты написал то письмо.

– Да, – ответил Оракул. Ярко-красные губы улыбнулись, но уголки его рта дрожали. – Я написал тебе письмо, маленький потерянный мальчик. – Стоящий рядом с Фином жулик, которого он знал как Таббли Малыш, придушенно всхлипнул, следом зарыдал другой вор, потом ещё один. – Я указал тебе путь, по которому тебе необходимо пройти. И я укажу… – Оракул взмахнул рукой перед лицом, затем повёл ею по воздуху, всё это время не отрывая от неё глаз, – куда тебе идти дальше.

– К моей маме? – спросил Фин, затаив дыхание.

Оракул шмыгнул носом и слезливо засмеялся.

– К которой из них? К настоящей, которую ты выдумал, или притворной, но существующей на самом деле и считающей тебя привидением?

Упоминание Пастернаков ударило по Фину будто настоящий кулак. Он шагнул назад. Все его инстинкты призывали бежать. Но он не побежал. В горле пересохло. Все эти годы, что он провёл, забытый всеми, делая вид, что это не важно, разом навалились на него. Почему именно сейчас, когда он должен был трепетать от ужаса? Фин не знал ответа. Лишь чувствовал, как эти мысли скручивали ему желудок и выцарапывали изнутри глаза.

Оракул нахмурился и рассеянно отмахнулся.

– К первой, разумеется. Насчёт Сточнопротечного переулка не волнуйся. Даю тебе слово, что они будут в безопасности, насколько это вообще возможно, а мои слова несут в себе будущее.

Он сделал шаг вперёд. Полы мантии всколыхнули муку, и поднятые белые вихри умчались прочь, будто не смея лечь на чёрное одеяние.

Фин открыл рот, судорожно подбирая слова. Но с языка сорвалось лишь:

– Почему ты плачешь?

– О, Фин. – Собственное имя заставило Фина отшатнуться; он не слышал его уже несколько лет. – Ты не знаешь?

Голос Оракула звучал почти сочувственно.

Фин помотал головой.

– Я оплакиваю несчастных в этом зале. – Оракул сделал ещё один нетвёрдый шаг вперёд и обвёл бесцветной рукой хныкающих мужчин вокруг них, и те при приближении его бледных пальцев зарыдали громче и задрожали сильнее.

– Я оплакиваю, – продолжил он, – себя. – Ещё шаг. – Я оплакиваю всех людей, где бы они ни были. – Он вдруг стал казаться больше, словно следующие слова придали ему сил. – Ибо вскоре Потерянное Солнце Дзаннин поднимется на небосклон. И его холод, его обжигающие лучи засияют, оповещая о конце всего творения!

Слёзы побежали ещё быстрее, оставляя чёрные полосы на белых щеках.

– Но прямо сейчас, Фин, – произнёс он тихим дрожащим голосом, – я оплакиваю тебя!

Желудок Фина мучительно сжался. Слова Оракула были бессмысленными, но каким-то образом Фин чувствовал их, они нахлынули на него потоком неясных образов, мыслей и эмоций, от которых внутренности свело судорогой и заболела голова. Скорбь грозила задушить его, будто змея.

Оракул словно источал отчаяние и погружал всех вокруг себя в его пучины. Фин никогда ничего подобного не видел и даже не слышал о столь могущественной магии.

– Чего ты хочешь? – прохрипел он.

Грусть заволокла его глаза слезами, которые грозили в любой момент сорваться с ресниц. Всё представлялось ему безнадёжным.

– Ключ, разумеется, – резким тоном ответил Оракул. – Ключом откроешь Врата, когда карта будет цела. – Он посмотрел на Фина так, будто всё это было очевидно. Но прежде чем Фин успел задать ещё вопросы, он вскинул руку. – Стоп. Мне нельзя забегать вперёд. – Было похоже, что он обращается скорее к самому себе, чем к Фину. – Всему своё время, строфам своя очерёдность. Порядок, порядок, терпение. Сначала Ключ.

Он тряхнул головой, затем шагнул вперёд. Воры и мошенники, продолжая плакать, шагнули вместе с ним.

Пальцы Фина метнулись к нагрудному карману и нащупали лежащий там рубиновый ключ. Какая-то часть Фина призывала его не отдавать ключ, потому что этот человек был плохим. Сумасшедшим. Другая умоляла согласиться, и пусть Оракул подскажет, как быть дальше.

– Ты затеял всё это, только чтобы получить Ключ. – Фин вспомнил рассказ пиратов о таинственном корабле из железа, что атаковал мерессианцев посреди шторма и вынудил их причалить в порт, где они оказались уязвимы. – Ты с Железного корабля?

Оракул при упоминании корабля взвизгнул.

– Нет-нет-нет! – замахал он руками с таким остервенением, что Фин невольно отступил. – Железо убивает драконов, я бегу от него! Я боюсь Железного корабля и держусь от него как можно дальше!

Он постучал себя по вискам, помотал головой и бессвязно забормотал:

– Глупцы да устоят смирно, ибо мудрый будет править. Я должен быть мудрым сегодня, а не глупцом, каким я стану. Сохраняй порядок, рифма за рифмой. Пламя-знамя-яма, страх-мирах-ключах… Железо убивает драконов за берегом промозглой ночи… – Он сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Пророк купается в золотом свете.

Его последние слова заставили всех пиратов в логове зарыдать. Оракул выпрямился. Похоже, он взял себя в руки, хотя Фин обратил внимание, что его пальцы продолжали дрожать.

– Запомни мое обещание, Фин, – прошипел он. – Когда Потерянное Солнце взойдёт, тебя запомнят, навеки. – Он протянул к нему руку ладонью вверх. Выжидающе посмотрел. – Всё это закончится, когда ты отдашь мне Ключ.

Фин содрогнулся всем телом, как от настоящего удара, столько в словах Оракула было одиночества. Фин чувствовал себя потерянным, брошенным и беспомощным. Что бы ни обещал Оракул, он откуда-то знал, что Фину не хочется, чтобы его запоминали таким. Но другого случая никогда не представится. Какой смысл сопротивляться? Какой смысл бороться?

На глаза навернулись слёзы. Он потянулся в карман за ключом.

– Так возьми его.

Глава 14. О, в Пристани Клучанед чего только не увидишь!

У конца причала Маррилл замедлила шаг. Она побывала в стольких разных городах, что сбилась со счёта, но ни один из них не был похож на Пристань Клучанед. Сразу за пирсом начинались ветхие строения, а за ними во все стороны без какого-либо порядка тянулись улочки, словно здесь прошёлся гигантский исследователь джунглей, прорубая себе где попало путь через дома.

Не говоря уже о непрекращающемся рёве ветра с горы, что со свистом проносился по запутанным улицам. Маррилл почудился человеческий силуэт, скользящий в потоке воздуха вверх по склону.

Они вступили в толпу, полную людей и существ, которые были очень похожи на людей, но людьми не были, и других существ, совсем на людей не похожих, но которые тоже ходили, разговаривали и носили одежду. Один из них наступил Маррилл на ногу – оказалось, что это очень сутулая женщина с тёмными кристаллами вместо глаз и почти птичьим клювом. Она недовольно чирикнула на Маррилл и толкнула её в сторону.

– П-простите! – спохватилась девочка, но птицеженщина даже не обернулась.

Колл сообщил, что нужно пополнить запасы, и нырнул в толпу, которая немедленно его поглотила.

– Он выглядит очень юным для капитана, – заметила Маррилл.

– Он лучший моряк на всей Реке, – ответил Ардент, пожимая плечом, после чего свернул на одну из улиц. – Итак, вот что тебе нужно знать о Пристани Клучанед. Здесь может быть опасно. Этот город полон воров, пиратов, убийц и прочего сброда, поэтому не отходи от меня далеко.

Маррилл сглотнула и постаралась не подать вида, что напугана, но всё равно сместилась ближе к волшебнику, чтобы можно было бы ухватиться за его фиолетовую мантию, если потребуется.

– Ещё, – продолжал напутствовать её Ардент, – здесь бывает очень ветрено. Если услышишь или почувствуешь, что к тебе мчится мощный порыв ветра, не стесняйся держаться за них. – Он указал на болтающиеся по краям дороги длинные цепи. – Это отличный способ познакомиться с местными и городом и не быть унесённой и брошенной со страшной высоты навстречу неминуемой гибели.

Маррилл в панике напряглась, но Ардент лишь похлопал её по макушке.

– Не о чем беспокоиться. Хуже всего в задних проулках, поэтому мы просто не будем в них заходить. Здесь тебе не Чуствафлюп с его канавами. Жуткие создания, я тебе скажу. Видел один раз, как мужчина сошёл с проезжающей мимо тележки, и его проглотило целиком, с очками и всем остальным. – Он поёжился. – Очки, конечно, позже нашлись.

Лицо Маррилл перекосило от ужаса.

– Исключительно на всякий случай, давай договоримся встретиться у «Кракена», если вдруг мы разойдёмся? – быстро добавил волшебник.

Маррилл проглотила комок страха, застрявший в горле, и кивнула, а сама подумала: может, ей всё же стоило остаться на борту с Карнелиусом?

К счастью для неё, смешной фиолетовый колпак Ардента возвышался над толпой, и его было не так-то просто потерять из виду. Они осматривали в поисках Карты одну узкую уличку за другой, так что в какой-то момент Маррилл даже подумала, что в этом городе требуется особое умение, чтобы отличить бульвар от смертельно опасного закоулка. Все улицы казались ей одинаково тесными, грязными и полными прохожих, не внушающих доверия.

У Маррилл голова кружилась от калейдоскопа странных незнакомых вещей и запахов. В узкие зазоры между домами были втиснуты прилавки всевозможных форм и размеров. Перед ними прохаживались продавцы, криками завлекая покупателей приобрести их товары: свечи, что наполняли воздух запахами лета, корзины, сплетённые из снега, серебряные талисманы, что принимались визгливо напевать, когда они с Ардентом проходили мимо.

Она так старалась ничего не упустить, что едва не просмотрела потрёпанный кусок бумаги, застрявший в ливнестоке за прилавками. К счастью, знакомый рисунок в виде звезды привлёк её внимание. Роза Ветров!

– Ардент! – позвала она.

Но на рынке было шумно, и волшебник уже успел уйти вперёд. Её глаза метались между ним и ливнестоком, стараясь не потерять из виду обоих.

«Нельзя позволить Карте опять исчезнуть», – решила Маррилл. Ардента можно будет найти потом. Она юркнула между прилавками, молясь, чтобы фиолетовый колпак никуда не делся.

Худой мужчина с неухоженной бородой перегородил ей путь.

– Тсс! – шикнул он и показал ей грязный лоскут ткани, полный маленьких оранжевых сфер. – Ты явно из тех, кто не откажется от тритожабных яиц, верно?

Внутри сфер шевелилось что-то тёмное.

Маррилл едва успела сглотнуть назад подскочивший к горлу желудок, когда между ней и мужчиной вклинилась коренастая женщина с толстыми волосатыми руками. Погодите, неужели у неё правда из висков растут рога?!

– Не слушай этого проходимца, – слегка картавя, заявила эта женщина, ткнув пальцем в мужчину. – Все знают, что красные яйца – это те, что скоро помрут; не так ли, дорогуша?

По шее Маррилл пробежал неприятный холодок. Она глянула на Розу Ветров, всё так же лежащую на ливнестоке. Но когда девочка попыталась вежливо обойти торговку, та сместилась, блокируя ей дорогу.

– Девочка… – Женщина посмотрела по сторонам и лишь затем продолжила: – Леди вроде тебя знают истинную цену вещам. Я вижу это по твоим глазам. Ты ищешь что-то особенное, я права, и у меня есть кое-что на примете.

– О, простите, я… – забормотала Маррилл и взвизгнула, когда её руку сжали, будто железные тиски, чужие пальцы. Она попыталась вырваться, но тщетно. Женщина затащила её за угол, прочь от Розы Ветров и безнадёжно далёкого фиолетового колпака, возвышающегося над толпой.

Маррилл оказалась в западне в узком проулке, единственный выход перегораживало дородное тело торговки. Напуганная, Маррилл попробовала протиснуться мимо неё, но женщина надвинулась, не обращая внимания на попытки девочки сбежать.

– Видела когда-нибудь морской шёлк, сотканный глаттоклюбвинской сиреной? – спросила она. – Набрось себе на волосы шарф из него, и все мужчины будут от тебя без ума. Моргнуть не успеешь, как они бухнутся перед тобой на колени, готовые на всё.

Она наклонилась к уху Маррилл и с придыханием прошептала:

– Можешь мне поверить. У меня было пятнадцать мужей, и все на зависть хороши.

– О, – вымолвила Маррилл, решив, что злить женщину с рогами не стоит. – Это замечательно, но…

– Возьми. – Торговка сунула что-то в руки Маррилл, после чего два раза хлопнула. – Вот и всё! Никаких возвратов! А теперь – плати. Цены у Элли-Сэлли честные, тебе любой скажет.

Глаза Маррилл стали как блюдца.

– Боюсь, у меня совсем нет денег, – со страхом призналась она.

Женщина подвинулась вперёд, заставив Маррилл прижаться к грязной стене. Девочка поморщилась, не отрывая взгляда от рогов торговки.

– Да ты новенькая! – засмеялась та. – В Пристани можно сторговаться обо всём на свете, милая. И у каждого всегда найдётся чем заплатить.

В её руке будто из ниоткуда возник устрашающего вида нож, что выглядел намного острее её рогов. Маррилл быстро вдохнула, готовясь закричать.

– О, милая, видела бы ты выражение своего лица. – Торговка недовольно цокнула языком и потянулась к голове Маррилл. Несмотря на свои габариты, Элли-Сэлли двигалась очень быстро. Секунда – и она уже зажала между пальцами прядь волос Маррилл. – Прекрасные, как полночь, – промурлыкала она.

Затем – щёлк! Кожу головы потянуло, Маррилл ощутила толчок, и в следующий миг она уже стояла опять на главной улице с обрывком грязной ткани в руке.

Маррилл запихнула его в задний карман и вздохнула полной грудью, но тут же закашлялась: воздух был далеко не свежим. Она глянула на ливнесток, но Розы Ветров там уже не было. И Ардента тоже нигде не было видно. В животе забурлила паника, усугубившаяся, когда она заметила Элли-Сэлли, любовно поглаживающую прядь темных волос. «Моих волос», – сообразила Маррилл.

Собравшись с духом, Маррилл провела пальцами по лбу и поморщилась. Ну здорово. Она упустила Розу Ветров, отстала от волшебника и заработала себе чёлку. Короткую неровную чёлку. Она застонала. Ей никогда не шли чёлки.

Расстроенная, Маррилл двинулась навстречу толпе. Пожалуй, стоило отправиться на поиски «Кракена», пока она окончательно не заплутала. Но не успела она сделать и пары шагов, как кто-то врезался в неё сбоку и недовольно рявкнул:

– Осторожно!

Ещё кто-то пихнул её в другую сторону:

– Ходить надо по брусчатке, мелюзга.

Она торопливо отпрыгнула, пропуская удивительно округлое существо, всё покрытое острыми шипами, и не сразу услышала предупреждение продавца. Развернувшись, она успела заметить огромные чёрные глаза и пасть, полную жутких клыков, прежде чем в неё въехала повозка.

Маррилл упала на землю под оглушительный звон разбивающегося стекла. Внезапно во рту появился такой привкус, будто она полизала ботинок, испачканный в протухшем ещё три недели назад майонезе. Она быстро задвигала челюстями, надеясь, что слюна смоет эту отвратительную гадость.

– Только не вкусы! – скорбно закричал продавец.

Грозно заревев, он пошёл на Маррилл. Серая чешуя, покрывавшая его треугольное лицо, стала фиолетовой.

Маррилл вскочила и бросилась наутёк. Теперь прохожие с готовностью расступались перед ней, недовольно морща носы и зажимая рты, как если бы они унюхали нечто тошнотворное. Она неслась со всех ног, прочь от острозубого продавца.

Когда Маррилл наконец сбавила шаг, то обнаружила себя посреди рыночной площади без малейшего представления, откуда она прибежала. Всё было незнакомо: виды, запахи, звуки и особенно вкусы. На прилавках лежало странного вида мясо и овощи с глазами. Люди перебрасывались непонятными словами. Даже цвета выглядели иначе: розовый склонялся к оранжевому, а фиолетовый больше напоминал синий, такой яркий, что на него было больно смотреть.

Ещё никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой и потерянной. Ни в одном из их семейных приключений, ни даже когда она вышла из машины и впервые увидела их новый дом посреди пустыни. По крайней мере, в Аризоне она могла найти телефон и позвонить домой или в службу спасения.

Но здесь… Куда бы она ни посмотрела, её взгляд натыкался на заткнутые за ремни ножи и пристёгнутые к икрам кинжалы. Даже женские серьги выглядели острыми и угрожающими. Маррилл закусила губу, чтобы та не задрожала.

Отчаяние грозило окончательно её поглотить, когда вдруг что-то зацепило её взгляд. Ветер принёс клочок бумаги, слегка потрёпанный по краям. Он пересёк улицу и нырнул в узкий переулок. Маррилл тотчас его узнала: Роза Ветров!

Она ринулась в погоню. Ветер трепал короткую чёлку. В какой-то момент ей пришлось протиснуться между двумя покосившимися домами. Обрывок бумаги, который, казалось, светился в полумраке, наконец остановился, прилипнув к грязной стене.

Маррилл прокралась к нему, представляя себя Карнелиусом. Она поджала пальцы на манер когтей и приготовилась прыгнуть.

И тут, стоило ей оказаться на достаточном для атаки расстоянии, позади раздался рёв. Она слишком поздно сообразила, что его издавал ветер, который был быстрее и громче всех ветров, которые ей приходилось слышать.

Маррилл прыгнула. Ветер закружил вокруг, набирая силу. Её пальцы сомкнулись на клочке бумаги. У неё получилось!

Затем, вместо того чтобы падать, она начала подниматься. Она заскребла свободной рукой по стене в надежде за что-нибудь уцепиться. Стена сменилась крышей, а потом ничем.

Маррилл парила!

Ветер поднимал её всё выше и выше, крутя во все стороны. Перед глазами проносились размытые улицы и дома, и желудок опасно съёжился. Она уже не парила; Маррилл летела! Прямо как во сне: ветер в волосах и абсолютная свобода. Она крутилась, вращалась и переворачивалась. Она закричала от восторга и замахала руками, будто плыла.

На один восхитительный миг её сердце возбуждённо ёкнуло. Но восторг быстро прошёл. Потому что она не умела летать. Она не контролировала движения. А прямо по курсу нависала огромная – и очень твёрдая – каменная стена.

Глава 15. Самое время бежать

Отчаяние бурлило в груди Фина как стекающая в ливнесток вода. Всё было безнадёжно. Он навеки останется один. Сопротивляться было бессмысленно. Он сунул руку в карман куртки, пальцы уже сжались вокруг рубинового ключа.

Но тут он остановился. Ему было знакомо это чувство. Он испытывал его всякий раз, спеша за тенью какого-нибудь ребёнка в надежде, что тот остановится и дождётся его. Он испытывал его всякий раз, представляясь Ставику, будто они никогда раньше не встречались. Он испытал его этим самым утром, когда миссис Пастернак посмотрела ему прямо в глаза и спросила, видела ли она его раньше.

Сколько ещё раз Фину придётся его испытать, чтобы осознать наконец, что он в этом мире один? Что никто ему не поможет, что никто о нём не позаботится, что никого не будет рядом? Каждую ночь, уже засыпая, он закрывал глаза и думал, как найдёт маму и узнает, откуда он родом, или как он спустится утром вниз, и Пастернаки подхватят его, закружат и будут обращаться с ним как с обычным ребёнком в обычной семье.

В этом отчаянии не было ничего нового. Каждый день на него нападал страх, что он останется таким навсегда и ничего никогда не изменится, и каждый день он этот страх побеждал. Он уже прогонял печаль. И сделает это снова. И будет делать это изо дня в день, пока не найдёт маму и не станет обычным ребёнком. Иного выбора нет.

И где-то глубоко внутри себя он знал, что этот сумасшедший не поможет ему её найти. Он лишь заставит его без конца оплакивать свою горькую участь.

Внезапно до Фина дошло, что именно этого и добивался Оракул. Это он был причиной всех этих слёз, это он вытащил на поверхность все те эмоции, которые Фин обычно подавлял. То же самое Оракул провернул с ворами: здесь творилась магия, какую Фину ещё не приходилось наблюдать.

Парень тряхнул головой и вытащил из кармана руку. Вовремя же он одумался. Страшно представить, что сделал бы этот плачущий мужчина, получив желаемое.

– Ты не поможешь мне найти мою маму, – отрезал Фин и обвёл взглядом зал.

Все воры и пираты обнажили ножи. Все одновременно нетвёрдо шагнули вперёд.

– А сейчас самое время бежать, – сказал Оракул.

Вспышка адреналина прогнала остатки грусти, проясняя разум. Нужно было выбираться отсюда, и быстро!

– Тебе даже не придётся повторять! – воскликнул Фин и рванул к двери.

Он почти добрался до лестницы, когда Эд и Тэд перегородили выход из печи. Тэд щёлкнул тумблером, и из пола вырвались языки пламени. Пахнуло жаром, и Фин, поморщившись, вынужден был отпрыгнуть назад в зал.

Внимание всех воров было сфокусировано на нём. Как он мечтал, чтобы они его заметили, эти люди, кого он считал почти друзьями. И теперь они его видели. Но больше всего на свете ему хотелось, чтобы они отвернулись.

Самый крупный здоровяк из всех – сутулая гора мышц и белого пуха, известный как Хлоп Похлоп, – бросился первым. Фин увернулся от летевшего к горлу кинжала и скользнул за широкую спину Хлопа. К нему метнулся другой вор, и плечо Фина обожгло болью.

Он негромко вскрикнул и откатился, зажимая рану ладонью. Быстрый взгляд подтвердил ощущения: просто царапина. Если бы не все эти слёзы, замедляющие движения и реакцию воров, его бы уже выпотрошили.

Фин бросился в одну сторону, затем в другую. Как в любом хорошем воровском убежище, в пирожковой было полно потайных дверей, фальшивых колонн и скрытых проходов. К несчастью, все их перегородила толпа воров. Казалось, выбраться невозможно.

– Сдавайся, маленький потерянный мальчик, – донёсся сквозь рыдания голос Оракула. – Смирись со своей болью. Плачь со мной.

– Нет уж, спасибо! – дерзко отозвался Фин.

Оставался один выход, к которому никто из воров не посмеет приблизиться. Этот самый лучший путь отхода был продуман специально для Ставика. В дымоходе над тлеющим пламенем в дальнем камине была лестница, ведущая на крышу. Фину придётся воспользоваться ею, ничего иного не оставалось.

Фин не стал тратить время и силы на хитрые манёвры и обманные движения. Он просто опустил голову и побежал. В положении самого юного вора в комнате были свои преимущества: он был достаточно мал и мог лавировать между ногами, не снижая скорости.

Разумеется, главной преградой на его пути к побегу через потайной ход Ставика, как он сообразил слишком поздно, был сам Ставик. Фин врезался в него. Руки сомкнулись вокруг мальчика, и ноги Фина оторвались от пола. Они со Ставиком оказались лицом к лицу и смотрели друг другу прямо в глаза; лицо пиратского короля покраснело от плача, длинный шрам внизу щеки стал пунцовым.

– Мне так жаль, парень, – шепнул ему на ухо Ставик.

– Мне тоже, – вздохнул Фин.

На его глаза тоже навернулись слёзы. Конечно, всё дело было в магии – плохой магии, – но он почти поверил, что Ставик его помнит.

Затем он изо всех сил ударил коленом пиратскому королю между ног.

– Урф! – вырвалось изо рта Ставика.

Он выронил Фина и сложился пополам от боли. Тот перепрыгнул через него и толкнул короля воров к Оракулу.

Тёмная фигура быстро отступила, но другие воры оказались не столь проворны, и Ставик сбил их с ног. Падая, они хватались за одежды Оракула, но стоило ворам к ним прикоснуться, как они начинали вопить и съёживались на полу, нянча синие обмороженные руки.

Оракул же не отрывал от Фина взгляда мёртвых глаз.

– Я знаю тебя, Фин, – прохрипел он. – Не забудь. Я обещал, что не забуду тебя.

Фин на мгновение засомневался перед камином. Что, если Оракулу всё-таки было известно, где его мама? Что, если Фин повернулся спиной к единственному шансу найти её? Что, если больше никто и никогда его не запомнит?

Он всё же заставил себя отвернуться, загнав подальше потаённые страхи, ведь сейчас он столкнулся с настоящей смертельной опасностью. Он сделал свой выбор, а долго ускользать от пиратов пирожковой никому не по силам. Он взлетел по лестнице, не обращая внимания на погоню.

Вскоре он уже выскочил на крышу, весь с ног до головы чумазый и воняющий столетней сажей. В ушах завыл ветер. Фин добежал до края крыши и остановился. Прыжок с такой высоты мог закончиться сломанной ногой, или, что было куда хуже, его мог подхватить дикий вихрь.

Обычно Фин предпочитал воздухоплавание ходьбе, но этот ветер дул вверх по крутому склону, создавая воронку, которая регулярно швыряла какого-нибудь невезучего ребёнка о скалу. Полёты в ней требовали серьёзного мастерства, и, возможно, если бы у него был запас скорости, Фину удалось бы совладать с ветром, а так он почти не сомневался, что закончит мокрым пятном на склоне.

Он сглотнул. Наверняка у Ставика был припасён план, о котором он не потрудился сообщить Фину. С двух сторон над пирожковой нависали скалы и другие здания, слишком высокие, чтобы на них перепрыгнуть. Позади остался дымоход, полный воров. Попытка воспарить в потоках вихря превратит его в фарш, а прыжок вниз сулит переломанные ноги. Богатый выбор, ничего не скажешь!

Снова заревел ветер, оповещая о приближении сильного порыва. Фин собрался с духом. Остаётся положиться наудачу и надеяться, что вихрь будет ласков.

За спиной послышалось хныканье. Из дымохода показалась грязная рука. Первая группа воров вывалилась на крышу. У Фина оставалась пара секунд, пока они не поднимутся.

Сейчас или никогда. Фин закрыл глаза в ожидании удара ветра.

Но затем сквозь дикий свист послышался новый звук. Кто-то вопил. Но не из пирожковой. Фин выглянул за край крыши, и как раз вовремя: в его сторону, кружась в потоке ветра, летел, судя по росту, какой-то ребёнок.

– Счастливо оставаться, парни! – крикнул он ворам, которые уже бежали к нему с занесёнными ножами, и спрыгнул с крыши, молясь про себя, что он правильно подгадал момент.

Его рука что-то поймала. Лодыжку или тощее колено? И почему он вдруг ощутил на языке жабье масло?

А затем ветер закружил его и умчал ввысь.

Глава 16. Занятный гид

Маррилл закричала и в отчаянии замахала руками. Но каменная стена становилась всё ближе. Девочка закрыла глаза и приготовилась к удару.

Затем что-то схватило её за ногу, и дополнительный вес увёл её в сторону от стены. Она осмелилась приоткрыть один глаз. За лодыжку её держал мальчик примерно одного с ней возраста, и теперь они вращались в воздушных потоках вместе.

– Что ты делаешь? – закричала она на него.

Ветер потащил их вверх, выше самых высоких зданий, навстречу ясному небу.

– Спасаю тебе жизнь! – крикнул мальчик в ответ.

Далеко (очень далеко, если быть совсем честными) внизу протянулись извилистые улочки Пристани Клучанед, поджидающие, когда Маррилл и мальчика расплющит о булыжники одной из них.

– У тебя не очень-то хорошо получается!

Ветер бросил их в одну сторону, затем в другую. Их закружило в водовороте из зданий, улиц и острых скал. В какой-то момент мальчик оказался над Маррилл, в следующий – под ней. Её замутило. Она стиснула покрепче Розу Ветров.

– Не торопи ребёнка, – отозвался мальчик. – Секундочку…

Они опять ухнули вниз, внутренности Маррилл прокрутили сальто. Мальчик же воспользовался шансом и подтянулся до её колен, затем просунул большой палец ноги ей в карман шорт, и полез по ней, будто по лестнице.

– Ты… амф! Что… уф! Творишь?! – возмутилась она.

– Хватит лягаться! – огрызнулся он. Их лица оказались на одном уровне, его было всё чёрным от грязи. – Так-то лучше!

Он посмотрел вверх. Она тоже. Только верх к тому моменту перестал быть верхом. Судя по расположению брусчатки, они падали головами вперёд!

– Сделай что-нибудь! – завопила она, впившись пальцами свободной руки в его плечо.

– Держись! – закричал он. – Серьёзно: держись крепко!

Земля неумолимо приближалась. Маррилл поморщилась. Мальчик раскинул руки в стороны, дёрнул за что-то, и внезапно ей почудилось, что её мозг перевернулся внутри черепа. Они вновь поднимались! Из рукавов мальчика высвободились матерчатые крылья, и ветер подхватил их.

Они летели, на этот раз по-настоящему! Точнее, скользили над самыми крышами, но тем не менее!

– Потрясающе! – засмеялась она.

– Они не рассчитаны на двоих! – предупредил мальчик. – Приготовься к приземлению!

Он взмахнул руками-крыльями, уводя их в другое воздушное течение, и тут нога Маррилл врезалась в крышу. Бедро пронзила боль.

– Ай! Уф! Уй! – Сложно было сказать, какие из этих вскриков принадлежали ей, а какие мальчику, пока они катились по жёсткой черепице, царапаясь о края. – Угх! Ияк! Ох!

В какой-то момент они расцепились, и наконец это дикое вращение прекратилось. Как раз вовремя: голова Маррилл оказалась на самом краю крыши.

Она медленно села, проверяя, целы ли кости. На голени и предплечьях красовались ссадины, на бедре расплывался большой синяк, а так она ещё легко отделалась. Кусок бумаги, хотя и был сильно помят, тоже уцелел. Она с облегчением выдохнула и убрала его в карман.

Мальчик сидел неподалеку и убирал крылья назад в подкладку куртки. Он чмокнул губами и высунул язык, как если бы попробовал что-то мерзкое.

Если бы не он, Маррилл к этому моменту превратилась бы в кровавый силуэт на обрыве.

– Спасибо, – сказала она, теребя пальцами неровные края свежеотстриженной чёлки. – Что спас меня и всё такое.

Брови мальчика удивлённо взлетели к кромке волос.

– П-пожалуйста.

И куда только делся тот командир, у которого всё было под контролем – если, конечно, можно так выразиться, – каким он был минуту назад? Сейчас мальчик выглядел потерянным и ранимым, как бездомное животное.

Её сердце провалилось в то особенное место, в котором располагался заповедник спасённых животных в парке Бентон. Из того заповедника она забирала домой всех слепых сов и однопальцевых ленивцев.

Мальчик выглядел неухоженным. Края его штанов разлохматились, а густые чёрные волосы были явно подстрижены кем-то, кто впервые взял в руки ножницы. Короче говоря, он остро нуждался в ком-то, кто бы за ним присмотрел.

Не зная, что ещё сказать, Маррилл посмотрела по сторонам. Сориентироваться оказалось достаточно легко. Берег тянулся подковой у подножия горы. Ардент сказал, что они встречаются у корабля, если разойдутся, значит, именно туда она и направится.

Разумеется, для этого ей предстояло преодолеть лабиринт опасных улочек, и она уже по опыту знала, как легко в них заплутать. Однако сама по себе она гарантированно нарвётся на какие-нибудь неприятности. Иными словами, Маррилл остро нуждалась в ком-то, кто бы за ней присмотрел.

– Э-эм, ну так вот, – обратилась она к мальчику, смущённо сплетя пальцы. – Мне нужно встретиться с друзьями у их корабля, но… Я не очень хорошо понимаю, как туда добраться. Ты не мог бы… отвести меня?

Мальчик приподнял бровь.

– Корабль?

Он покачался взад-вперёд, раздумывая. Что-то подсказывало Маррилл, что он отлично умел оценивать людей и ситуации.

Вдруг вся былая неуверенность сошла с него, будто её никогда и не было.

– Так тебе нужно к причалу? Я туда не собирался, но…

Он умолк, и её сердце замерло.

– Но… – добавил он.

Она вновь оживилась.

– Сегодня отличный день для прогулки, небо чистое и всё такое. Ты же понимаешь, я делаю тебе огромное одолжение, переношу все свои дела и прочее. А они у меня есть. Весь день распланирован, если что.

Кажется, она догадывалась, на что он намекал.

– Боюсь, у меня совсем нет денег, и мне нечем будет тебе заплатить.

– О, – отмахнулся он, – в Пристани можно сторговаться обо всём на свете.

У Маррилл похолодело внутри, и она провела пальцами по своей новой чёлке.

– Я уже поняла…

Но мальчик её не слушал. Он склонил голову, как если бы прислушивался к чему-то далёкому. Но Маррилл слышала лишь беспрестанный рыночный гвалт: кто-то кричал, кто-то смеялся, кто-то плакал. Даже несколько «кто-то». Мальчик нахмурился, но уже в следующую секунду его лоб разгладился, Маррилл и не заметила бы, если бы не смотрела в этот момент на него.

Затем он улыбнулся.

– Но знаешь, время от времени стоит творить добро безвозмездно. Полезно для души и всё такое.

Он подскочил к ней, схватил за руку и потащил за собой.

– Меня, кстати, Маррилл зовут, – сказала она, когда он подвёл её к узкой трубе, привинченной сбоку здания.

– Милое имя. Плевранка?

– Э-эм… – Маррилл полезла вслед за ним вниз. – Нет, благодарю, – сказала она, спрыгнув на землю.

Мальчик моргнул.

– Я Фин. Но слушай, что я всё о себе да о себе! Твоя очередь! Откуда ты? Куда путь держишь? Насколько просторно твоё средство передвижения, и всё такое прочее?

Она едва поспевала за ним, целеустремлённо шагающим по улицам Пристани, и тем более не могла запомнить все его вопросы.

– Я из Аризоны. Направляюсь, в общем-то, туда же, и хотелось бы поскорее. А что ты последнее спросил?

– Аризона, – повторил он. – Звучит как хорошее место, где все счастливы и никто не плачет.

Маррилл хотела возразить, но потеряла мысль, когда он схватил её за руку и утянул за собой в море тележек.

– Расскажи об этом вашем корабле, – продолжил Фин, мастерски прокладывая себе путь среди хаоса.

Ей же явно не хватало грациозности: она угодила ногой во что-то склизкое и липкое и едва не перевалилась через тележку с кожаными сумками. Когда она оттолкнулась от них, чтобы выпрямиться, одна клацнула на неё.

– Ну, э-эм… у него есть паруса и, э-эм…

– Он большой? Маленький?

Фин обогнул лужу. Маррилл прошлёпала по ней.

– Мне особо не с чем сравнивать, – призналась она.

– Сравни, например, с другими кораблями у пирса, – предложил он.

Маррилл попыталась вспомнить, но они так быстро шли, что у неё плохо получалось. Фин легко и привычно лавировал в толпе, прошмыгивал между ногами, нырял под столами и протискивался в щели. Никто не кричал на него, не толкал и не пытался продать ему яйца, будто он принадлежал совсем другому миру.

– Думаю, его можно назвать большим. Я не очень разбираюсь в кораблях. Если честно, я понятия не имела о существовании Пиратской Реки до сегодняшнего дня.

И вот тут Фин врезался в бок тележки. Гора жёлтых колючих фруктов обрушилась, и они покатились во все стороны.

– Мои остродыни! – закричал продавец.

– Сюда!

Фин свернул на улочку, уходящую вниз под таким резким уклоном, что Маррилл практически пришлось сесть, чтобы сохранить равновесие. Он вытолкнул Маррилл на середину, где по неглубокой канаве бежал ручеёк слизи.

– Выстави одну ногу вперёд! – сказал он и показал, как надо.

Маррилл скопировала позу.

– А теперь делай так.

Он качнулся на пятках и заскользил по канаве, набирая скорость по мере спуска. Маррилл поморщилась, сделала глубокий вдох и последовала за ним.

Глядя на Фина – руки прижаты к бокам, ни одного резкого движения, – любой бы подумал, что в этом не было ничего трудного. Но Маррилл чувствовала себя новорождённым жирафом, пытающимся сообразить, где у него ноги и как они работают. Она перестала считать свои падения, после того как их число стало двузначным.

– Так я правильно понимаю, что это большой корабль, где запросто может затаиться «заяц», – продолжил Фин разговор, умело затормозив в конце улицы, заканчивающейся обрывом.

Маррилл едва не упала вниз, но Фин вовремя схватил её за руку и повёл за собой на другую улицу.

– Я хочу сказать, что могу лишь предполагать. У меня самого никогда и мысли не возникало пробраться куда-то без разрешения или улизнуть на борту какого-нибудь корабля. Потому что Пристань – это моя жизнь. – Он помолчал, затем нервно хихикнул. Маррилл была больше занята тем, что успокаивала своё грохочущее сердце: такими темпами к концу дня оно точно взорвётся. – Но я просто подумал, что их было бы сложно отыскать. В смысле «зайцев».

– Понятия не имею, – отозвалась она и сделала глубокий вдох. – Я не пыталась скрываться.

Фин остановился. В конце улицы виднелся залив, и Маррилл направилась туда. До причала оставалось недалеко.

– Как ты вообще попала к ним на корабль? – нагнал её Фин.

– Я познакомилась с ними на парковке, – ответила Маррилл.

– Никогда не слышал о таком городе, – задумался Фин. – Он, случайно, не в той же стороне, что Длиннозубные королевства?

Что-то пощекотало её нос.

– Ты чуешь это? – спросила она, ускоряя шаг.

Дым. Она успела ощутить ароматы самых разных дымов, пока бродила по Пристани. Дым от свечей, от жареного мяса, от благовоний и многих незнакомых ей вещей. Но этот она знала – это был дым от горящего дерева. Какое, например, используют в строительстве. В воздухе повисла пелена, и Маррилл осенило.

– Доки горят! – закричал кто-то.

– О нет! – ахнула Маррилл и бросилась вперёд, пропустив крики Фина мимо ушей.

Она выскочила на соседнюю улицу и оказалась в самой гуще людей и существ, в панике разбегающихся во все стороны.