Фин молча смотрел на возникающие из ниоткуда образы: человеческие лица, скачущие по полям лошади, смеющиеся дети, континенты, острова и города. Нескончаемый поток мест, людей и вещей, что всплывали пузырьками на поверхность пергамента и падали в пустоту за его краями.

«Не в пустоту», – внезапно понял он, и его передёрнуло.

Рисунки не исчезали, они впитывались в ветви и перемещались дальше, на стволы, а от стволов – в лозы. А те уносили их на себе через ежевичное озеро в лес.

– Это точно Карта, – пробормотала Маррилл. Её едва было слышно за гулом голосов.

Фин покачал головой, глядя на огромное полотно размером с крышу целого здания.

– А он не большеват для этого?

Она пожала плечами.

– Чем ещё это, по-твоему, может быть?

– И как ты предлагаешь забрать это с собой? – всплеснул руками Фин. – Как нам вообще туда подняться?

В ответ Маррилл подпрыгнула и с воплем унеслась в небо.

– Хм, – промычал Фин.

Но прежде чем он сумел сказать что-нибудь более содержательное, что-то схватило его за лодыжку и дёрнуло вверх. Глядя на быстро удаляющуюся землю, он мог думать лишь о том, как здорово, что все его карманы были застёгнуты на пуговицы.

Он пролетел мимо пергаментного купола и замер в нескольких дюжинах футов над ним. Здесь стоял такой галдёж, что он едва слышал собственные мысли. А до земли, скрытой сеткой ветвей, падать было очень и очень высоко.

Фин покосился на ноги: вокруг лодыжки намертво закрутилась узловатая лоза. Он принялся озираться в поисках Маррилл и обнаружил её висящей точно так же, головой вниз, недалеко от себя. Её волосы покачивались, будто шторка, между безвольно вытянутыми руками.

– Наконец-то мы поймали этих маленьких саботажников, – по-змеиному прошипел хриплый голос, перекрыв остальной гомон.

– Не вижу никакого ядовитого огня! – воскликнул другой голос, высокий и женский, но не менее скользкий.

– Ядовитый огонь, ха! – гаркнул третий голос. – Я говорил вам, что это всё выдумки, легковерные вы старые ящики, поеденные короедами!

– Врёшь, Сленефелл! – возмутился четвёртый. – Ты сказал, что она сожжёт весь остров, если мы не заманим её к нам!

Их всех перекричал пятый голос:

– А ты сказал, что она амазонка, Мелдонок. Тридцатифутовая!

Голоса заспорили, тараторя и перебивая друг друга, и Фин ничего не мог разобрать. Он повёл взглядом по деревьям. У каждого ствола было лицо, прямо как у того дерева, что он повстречал раньше, только эти выглядели намного страшнее. На месте глаз у них были чёрные впадины, а во рту вместо зубов были расщепившиеся острые обломки. Изгибы коры формировали контуры щёк, наросты – носы и подбородки. Хотя до смешного огромные деревянные уши, торчащие по бокам стволов, немного сглаживали жутковатое впечатление.

– Трубки-стержни, – пробормотал Фин. – Маррилл! Маррилл! Скажи им что-нибудь! Меня они всё равно надолго не запомнят!

Маррилл с красным от прилившей крови лицом легонько кивнула. Сложив ладони рупором, она закричала:

– Эй! Эй, деревья! Опустите нас!

Горячий спор немедленно утих.

– Пожалуйста, – добавила она.

– Ты не в том положении, чтобы нам указывать, дорогая, – произнёс голос, названный Сленефеллом.

Остальные деревья засмеялись.

– Не сработало, – прошептал Фин.

Маррилл сердито на него посмотрела.

– Может, договоримся? – предложила она.

Но Роща зашлась в хохоте, и Фин с Маррилл закачались маятниками на содрогающихся лозах.

– У нас всё есть, – заявило одно дерево.

– Мы знаем всё, – добавило другое.

– Изображение нам всё показывает, – продолжило третье. – Все секреты во всём мироздании.

– А теперь у нас есть ты, – завершило дерево по имени Мелдонок. – Тебе есть что нам предложить?

– Может, какие-нибудь удобрения или систему орошения? – попыталась пошутить Маррилл.

Фоновый гомон опять достиг оглушающей громкости. Фин извернулся в попытке высвободиться, но держащая его лоза лишь сильнее затянулась.

Под ним по поверхности пергамента проплыл флот галеонов. Достигнув края, он перешёл на паутину из веток и продолжил свой путь дальше вглубь джунглей, присоединившись к бесконечному потоку слухов. Значит, это было Изображение Карты. Стоило признать, выглядело впечатляюще.

– Лично я считаю, что мы должны оставить их здесь навеки, – тоном властной придворной леди заявил высокий голос. – Из них выйдут неплохие украшения для наших ветвей.

Другие деревья разразились гоготом.

– Почему бы и нет, Листерия, – прошипел змеиный голос. – Девочка вырастет в омелу. А другой иссохнет и станет испанским мхом.

Фин сглотнул. Он не знал, что значит «испанский», но ему определённо не хотелось становиться мхом, вообще каким-либо.

– Фин, – горячо зашептала Маррилл. – Фин, секреты! Ардент говорил, что Совет Слухов волновало только одно: всевозможные тайны! Это наш шанс выторговать себе свободу! Есть идеи?

Он закусил губу. Секреты. Какие секреты ему были известны? Он был мастером-вором, королём аферистов. Он должен был что-то знать!

«С другой стороны, – подумал он, борясь с подступающим головокружением, – не то чтобы люди доверяли мне свои тайны». Его никто не мог запомнить, что уж говорить о разговорах по душам. И потом, кто захочет выбалтывать свои секреты? Тогда в них потеряется всякий смысл.

И тут его осенило.

Он вдохнул полной грудью и по возможности как можно громче и чётче сказал:

– Я знаю секрет, о котором вы не знаете.

Поначалу Роща продолжила тараторить, будто он ничего и не говорил. Фин затаил дыхание. Ему приходилось бывать в куда более опасных ситуациях, и он всегда находил выход.

Затем он различил первый шепоток:





– Что? – спросило одно из деревьев.

И снова:





Слова вторили друг другу, распространяясь всё быстрее, охватывая всё большую территорию. «Будто ядовитый огонь», – подумал Фин. Это был ничем не подкреплённый слух, а он уже по своему опыту знал, как высоко они здесь ценились.

Потому что такие слухи считались наиболее достоверными.





И вот уже все голоса, начисто позабыв о прошлой болтовне, хором твердили одно и то же:





– Это невозможно! – закричал Сленефелл.

– Как такое может быть? – спросила Листерия.

– Это ложь! – отрезал Мелдонок.

Фин помотал головой.

– Это не ложь.

И внезапно внимание всех деревьев сфокусировалось на нём. Сложно забыть кого-то, обладающего чем-то столь желанным.

Ему с трудом удалось удержаться и не подпустить в голос самодовольства:

– Я знаю секрет, о котором вы не знаете. Секрет, который Карта вам никогда не выдаст.

– А вот и нет! – прокряхтел змеиный голос. – Изображение всё нам показывает!

– Да неужели? – спросил Фин. – И что же это ваше Изображение показало вам обо мне, а?

Деревья тихо, но горячо зашептались между собой.

– Это правда! – вскричал один из них. – Я не помню ни единого образа о нём!

– Тссс! – зашипели на него остальные.

И опять зашептались.

Фин закатил глаза.

– Ответ: ничего! Оно ничего вам обо мне не показывало! – Деревья неохотно заворчали в знак согласия. – А это значит…

– А это значит, что у него должен быть секрет, неизвестный нам! – объявил Сленефелл.

Вся роща мучительно взвыла.

– Мы должны узнать! Расскажи нам!

Фин потёр подбородок, будто поглаживал бороду. Это было его коронное задумчивое выражение, и он далеко не единожды с успехом его применял. Оставалось надеяться, что положение вверх ногами не ослабит эффект.

– Значит, договориться всё-таки возможно.

Змеиный голос зашипел, но его перебил женский, Листерии:

– Предложение честное, Тартригиан. Их свобода в обмен на секрет. Да будет так!

Лозы осторожно опустили ребят на толстую ветвь на одной высоте с Картой. До земли оставалось ещё далеко, но начало было положено.

– Вы свободны, – сказала Листерия. Теперь Фину было видно старое совиное гнездо на её ухе. – Рассказывай свой секрет!

Маррилл встала на четвереньки.

– Эм, Фин? Как мы спустимся?

– Слезете, – фыркнуло узловатое, всё в наростах лицо Сленефелла. Вся его поверхность была продолблена дятлами, из-за чего он напоминал прыщавого подростка.

– Я боялась, что ты это скажешь, – буркнула Маррилл, безуспешно пытаясь убрать волосы за уши.

Похлопав себя по карманам, она достала лоскут ткани и повязала его на манер банданы. Фин ободряюще ей улыбнулся.

– Итак, секрет. Уговор есть уговор, – объявил он и едва не потёр ладони в предвкушении.

Ради таких моментов Фин и жил – свеженькая кучка простофиль, буквально требующих, чтобы их облапошили.

Деревья наклонились к нему. Впервые вокруг стало тихо. Одинокая лоза скользнула к Фину, поднялась на уровень его груди и распустилась цветком в форме уха.

– Произнеси секрет прямо в ухо, – сказал Сленефелл. – Так он разнесётся по всему лесу.

Фин осторожно взял цветок обеими руками и, подавляя улыбку, приблизил к нему лицо, так что его губы едва не касались лепестков.

Как заправский артист, он сделал паузу, нагнетая обстановку. Распаляя ожидания. Когда Маррилл нетерпеливо заёрзала, он смилостивился и прошептал свой секрет.

Ухо дрогнуло, и лепестки свернулись. Цветок начал съёживаться, пока наконец лоза не содрогнулась в последний раз и лепестки не опали. Перед Фином повис самый большой жёлудь, что ему приходилось видеть.

Он тяжело качнулся и, оторвавшись, упал на землю. От удара его скорлупа лопнула.

– Пора, – шепнул Фин Маррилл и споро полез вниз по ближайшему стволу, толстая кора которого прекрасно исполняла роль перекладин.

Фин успел спуститься совсем немного, когда его ушей достигло первое перешёптывание. В том месте, куда упал жёлудь, проросли лозы и быстро заскользили по земле. Скоро все деревья узнают его секрет.

Фин не сомневался, что это их отвлечёт, и они думать забудут о мальчике из Пристани. Он хихикнул, представив, как они с Маррилл будут позже вспоминать эту историю и хохотать.

Но от следующей мысли его желудок будто стиснуло ледяными пальцами, и Фин замер. Маррилл!

Может, деревья и забудут его, но никак не её. Раньше Фину никогда не приходилось составлять планы с учётом ещё кого-то.

Лианы слухов обвили стволы, бормоча без остановки его секрет, пока всю рощу не затопил гул одной и той же повторяющейся фразы. Деревья гневно заскрежетали. Лозы опутали лодыжки Маррилл и снова подняли её в воздух. Её крик слился с монотонным эхом бесчисленных голосов Фина:


– Мой секрет в том, что у меня нет секретов!


Глава 26. Неожиданная победа

Уже во второй раз за последние несколько минут Маррилл повисла головой вниз. Бандана соскользнула со спутанных волос и сползла ей на лицо.

– Пустите меня! – закричала она и заправила футболку в шорты, чтобы та не задралась.

Лозы вокруг её лодыжек слегка ослабили хватку, и Маррилл начала сползать. Её желудок подскочил к горлу. До земли было очень, очень далеко.

– Нет! Не отпускайте! – приглушённо взвизгнула она из-под банданы.

Лозы опять затянулись, останавливая падение. Она судорожно хватала ртом воздух, в ушах грохотал пульс.

– Какая ветреная особа, – заметил Сленефелл.

– Я так не думаю, – возразило другое дерево. – Будь она ветреной, она бы спокойно упала.

Мелдонок зашелестел листвой.

– Как так можно, Пустаглав? Быть ветреным – значит постоянно менять своё мнение. Что она и делает: то отпустите, то держите. А дальше что?

Маррилл извернулась и убрала с глаз бандану, чтобы посмотреть на Фина. Тот успел подняться назад на ветвь и подползал к ней с вытянутыми руками, готовый поймать её, если она упадёт.

– Может, поставите меня рядом с моим другом? – предложила Маррилл.

За этим последовало краткое ворчливое обсуждение на тему этого самого «друга» и есть ли у неё вообще друзья.

– Вон там мальчик стоит, видите? – указала она. – Это мой друг. Опустите меня туда.

Секундой позже её пальцы коснулись коры. Маррилл обхватила руками ветку и встала на ноги, обрадованная вновь оказаться на чём-то плотном. Пусть даже на высоте дюжин этажей над землёй.

Фин присел рядом с ней на корточки.

– Ты как?

– Буду совсем отлично, если они отдадут нам Изображение, – прошептала она.

– Ты хочешь забрать Изображение? – спросил Сленефелл. – Хм-м… что ж… полагаю, мы можем его тебе отдать… что скажешь, Мелдонок?

Самое крупное дерево рощи тряхнуло ветвями.

– Ну, я… кхм… мы так долго из-за него спорили, так что мне бы не хотелось. Но если ей правда очень нужно…

– Погодите, что? – Голос Листерии поднялся до визгливых нот.

Оттолкнувшись, Маррилл села и сдвинула бандану со лба назад на волосы.

– Что происходит? – тихо спросила она Фина.

Тот пожал плечами, удивлённый и растерянный не меньше её.

– Я хочу сказать, мне не приходило это в голову, но если вы все настаиваете… – сказала Листерия после небольшой паузы.

– Нам всего лишь нужно было вас попросить? – спросила Маррилл у деревьев. Это было слишком просто, чтобы быть правдой. – И вы… нам его отдадите?

Листва над их головами угрожающе зашумела, вспугнув несколько птиц из гнёзд.

– Стоп, – подал голос Сленефелл. – Нет, с чего нам отдавать тебе Изображение? Я просто, э-эм… пошутил. Это была шутка, вот и всё.

– Я тоже пошутил! – подхватил Мелдонок.

Пустаглав неуверенно поднял ветвь.

– Но минуту назад…

– Молчи, Пустаглав! – хором рявкнули на него деревья.

Ветки Пустаглава обвисли.

Маррилл наклонилась к Фину и прошептала:

– Я схожу с ума, или тут творится что-то странное?

– Определённо странное, – согласился он.

– У меня такое чувство, что секунду назад они всерьёз были готовы отдать нам его, а теперь… – Маррилл помолчала. – Ничего не понимаю.

– Ты правда ненадолго выглядела крайне убедительно, – подтвердил Фин.

Раздумывая над случившемся, Маррилл рассеянно подтянула узел банданы. Уголок радужной ткани упал ей на глаза. Она не смогла сдержаться и расхохоталась.

– А теперь ты ведёшь себя странно, – заметил Фин.

Она взмахнула платком и едва не пустилась в пляс от радости. Это был сиренский шёлк, что Элли-Сэлли продала ей за прядь её волос. Ткань, что, по словам торговки, заставляла всех вокруг исполнять твои желания. Маррилл вообще-то была уверена, что это чушь, но ткань действительно работала!

– Вот в чём дело! – зашептала она. – Когда я говорила в прошлый раз, бандана, которую я скрутила из шёлка, упала мне на лицо, и я говорила сквозь неё! – Встав, она повязала лоскут вокруг носа и рта, прямо как бандиты в старых вестернах. – Эм, – начала она и задумалась. – Вы все, коснитесь лозой своих стволов!

Три дерева немедленно хлестнули по себе лианами, затем с секундным опозданием ещё один. Пустаглав стукнул по пергаменту Карты, по которому как раз скользило изображение ружья. Остальные хором вздохнули.

– Сработало! – взвизгнула Маррилл.

Схватив Фина за руки, она запрыгала на месте. Немного успокоившись, она кашлянула, прочищая горло, и повернулась назад к Совету.

– Вы отдадите мне Изображение?

Листва зашелестела в едином протяжном вздохе.

– Да, – промямлило одно дерево.

– Можно, – буркнуло второе.

– Если это так необходимо, – сказало третье.

Маррилл подождала. Ничего не происходило.

– Думаю, тебе нужно попросить их тебе его дать, – подсказал Фин.

– О. Точно. – Она посмотрела на деревья. – Экхм! Э-эм, господа и, э-э, дама Совета, если вы не против, я хочу сказать, будьте так добры, э-э, отдать мне, пожалуйста, Изображение.

Деревья глухо заворчали.

– Но оно так долго было у нас, – пожаловался Мелдонок.

– И мы так за него воевали, – простонал Сленефелл.

– И видели столько всего, – заныл Пустаглав.

– Возможно, – печально зашептал Тартригиан, – мы увидели достаточно. Возможно, пришло время его отпустить.

Неохотно, без малейшей радости, но каждое дерево выразило согласие.

– И да не будет Роща тараторить впредь, – объявил Мелдонок.

Тоскливо зашелестели листья, будто гуляющий по старому кладбищу ветер.

Листерия скрипнула последней:

– Сделаем это. На счёт три, все вместе.

Маррилл сжала ладонь Фина. Изображение почти было у них в руках!

– Один… – сказал Мелдонок.

Одна за другой ветви начали отпускать пергамент, и всякий раз по его поверхности пробегала волна, и он немного уменьшался.

– Два… – выдохнул Блеблехэд.

Изображение уже держали только одна ветка от каждого дерева.

Маррилл почти чувствовала на вкус стоящее в воздухе напряжение: оно отдавало горечью зелени и сладостью жимолости.

– Ну же, – прошептала она сквозь сиренский шёлк. – У вас получится. Вы знаете, что сами этого хотите…

– Три! – воскликнула Листерия.

Четыре ветви одновременно разжались. С громким хлопком Изображение съёжилось до размеров обычного листа бумаги и свернулось в трубочку в пятой. Листерия – а это была именно её ветвь – немедленно окружила её сучьями и листьями.

– Поющие звёзды, сработало! – захохотала она. – Вы отпустили! Поверить не могу, что вы всё отпустили!

По поляне пронёсся вихрь из стонов, но торжествующие вопли Листерии его заглушили.

– Изображение моё! Оно у меня! – повторяла она, пританцовывая и осыпая всё вокруг листьями.

Остальные что-то растерянно и ошарашенно мямлили, но Листерия их не слушала. Она растянула Изображение перед собой, повернув его так, чтобы больше никому не было видно. Другие деревья потянули к ней ветви и лозы, но она легко их всех отбила.

– Осторожно! – укорила она. – А вдруг порвёте!

– Ой, да ладно тебе, Листерия, – заныл Пустаглав. – Так нечестно…

– Ты сжульничала! – возмутился Тартригиан.

Фин вопросительно посмотрел на Маррилл.

– Мне кажется, или нас обвели вокруг пальца?

Маррилл сглотнула.

– Может быть…

Листерия притянула Фина и Маррилл к себе, так что они оказались под самым её смеющимся лицом.

– О, дети! – промурлыкала она. – Мои дорогие крошки!

Теперь лишь по её коре скользили чернильные линии и утекали дальше в джунгли. С такого расстояния в тёмных глубинах её глаз стали видны пляшущие зелёные пятнышки. Маррилл прищурилась и разглядела в них покачивающиеся папоротниковые листья.

– А теперь, – продолжила Листерия, – ты должна сказать мне, где ты взяла эту изумительную ткань!

Посомневавшись, Маррилл стянула платок со рта.

– Эту?

Листерия кивнула, качнувшись под несуществующим ветром.

– Это сиренский шёлк. Из, э-эм… – Девочка напряглась, вспоминая объяснения Элли-Сэлли. – Голодлюбви?

– Глаттоклюбви? – взвыл позади них Сленефелл.

Маррилл энергично закивала.

– Он самый!

Тартригиан зашипел:

– Глаттоклюбвинский шёлк – это фикция! Никчёмная тряпка!

Одна из его ветвей без особого энтузиазма махнула на них, но Листерия ловко её отбила.

Фин фыркнул.

– Для никчёмной тряпки он неплохо задурил вам головы, дурни!

Листерия захихикала – будто доска заскрипела.

– О, вы бедные глупые, глупые создания. Может, попробуете проконсультироваться с Изображением по этому вопросу? Ах да, вы же не можете!

Её радость была заразной; Маррилл сама едва удержалась от смешка. Голоса других деревьев так и сочились ядом, и она невольно прониклась к Листерии благодарностью, что та перенесла их на свои ветви.

– Не обращай на них внимания, дорогая, – продолжила Листерия. – Если бы они могли воспользоваться Изображением, то узнали бы, что этот сиренский шёлк на самом деле зачарован. Заколдовать можно всё, что угодно, это как старый свитер, накапливающий статическое электричество.

Маррилл этого не знала. Она посмотрела на Фина, но тот тоже выглядел ошарашенным.

– О, разумеется, подобное случается редко. Нужны по-настоящему сконцентрированные действия и эмоции, чтобы сработало. Но если я правильно помню, прошлая хозяйка этого шёлка влюбила в себя сотни доверчивых мужчин, и всё это время на её голове был этот платок. И всем до единого она разбила сердце.

Маррилл провела пальцами по неровным краям чёлки и пробормотала:

– Очень похоже на Элли-Сэлли.

– Вся её ложь и их душевные муки наделили эту ткань магией. Правда, работает она лишь на самых бестолковых представителях противоположного пола, – усмехнулась Листерия. Ответом ей стал возмущённый ор, но она его проигнорировала. – Что ж, отныне я королева Рощи! Изображение в моей власти. Наконец-то всё стало на круги своя. А эти дуболомы пусть сидят себе и слушают слухи леса. Может, им повезёт услышать восхитительные секреты, которыми я с ним поделюсь.

При этих её словах одно из деревьев – кажется, Пустаглав – заплакало. Маррилл кольнула совесть.

С другой стороны, Листерия на фоне остальных производила вполне дружелюбное впечатление. Но как далеко распространялось её дружелюбие, это ещё предстояло выяснить.

– Так, э-эм… насчёт Изображения. Без него я не смогу найти дорогу домой, моя мама больна, и…

– О да, – с искренним сочувствием в голосе отозвалась Листерия. – Если не ошибаюсь, я как-то раз видела её на Изображении. Вся эта ситуации сильно по ней ударила.

У Маррилл перехватило в горле.

– Поэтому мне нужна Карта.

Ещё одно дерево залилось слезами.

– А моему другу нужно найти его маму, – добавила она.

Фин напрягся. Маррилл тронула его за руку, успокаивая.

Листерия цокнула языком.

– Её я не помню.

Фин посмотрел себе под ноги.

– Ясно.

Маррилл тоже опустила взгляд, но тут же вскинула голову: до земли было очень далеко.

– Листерия! – выдохнул Тартригиан. Его ствол как-то странно раскачивался, а ветки лихорадочно подрагивали. – Листерия, лес шепчется!

И лес заплакал… Из дыр на месте глаз вытекли большие капли древесного сока и заскользили по наростам его лица.

Маррилл закусила губу. Даже Листерия выглядела обеспокоенной. Она прислушалась к голосам, что могли слышать только деревья. Но тишина продлилась недолго: четвёртое дерево Совета – Сленефелл – тоже начало всхлипывать.

Фин схватил руку Маррилл. На его лице читался ужас.

Её желудок сжался от нехорошего предчувствия.

– В чём дело?

– Он пришёл, – ахнула Листерия. – Он здесь! Как я этого не увидела? Почему это предательское Изображение не показало его мне?!

В голове Маррилл зазвенел тревожный звоночек. Что-то происходило. Что-то очень и очень плохое.

– Кто? – прошептала она. – Кто здесь?

Деревянные губы Листерии задрожали.

– Глашатай Потерянного Солнца, – выпалила она. – Похититель Карты!

– Оракул, – едва слышно сказал Фин.

Маррилл непонимающе нахмурилась. Но она не успела ничего спросить, потому что в следующую секунду весь Совет как один закричал:


– Пожар!


Глава 27. Плачущие деревья

Внутренности Фина словно обратились в камень. Плач, огонь – всё это было слишком знакомо. Сначала доки в Пристани Клучанед, теперь здесь, в Болтливой Роще. Оракул пришёл за ними!

Жуткая леди-дерево наклонилась к ним.

– Мой лес горит! – завизжала она, и Фину пришлось заткнуть пальцами уши, чтобы не оглохнуть. – Вы должны его спасти!

Маррилл схватила его за руку.

– Что происходит? Кто он – этот Оракул?

– Плохой человек, творящий плохие дела, – ответил Фин.

– Тёмный волшебник! – зарыдало дерево. – Он пришёл за Изображением и не остановится ни перед чем, чтобы его получить! И он сожжёт дотла мой лес!

Её всхлипы присоединились к плачу остальных.

Пальцы Маррилл стиснули руку Фина.

– Что происходит? – спросила она с круглыми, полными страха глазами.

– Это Оракул, это он заставляет их плакать, – объяснил Фин. – Где бы он ни прошёл, там все начинают лить слёзы.

Она нахмурилась.

– Тогда почему мы не… – начала она, но сама себя перебила: – А! – Отпустив Фина, она бухнулась на четвереньки и забарабанила по ветке. – Листерия! Не слушай лозы! Это по ним распространяется печаль Оракула!

– Не слушать? – в ужасе вскрикнула Листерия. – Предлагаешь мне перестать слушать?!

Фин кивнул, сообразив, о чём говорила Маррилл.

– Ты должна. Они разносят магию, это с их помощью он добрался до остальных членов Совета!

Из глаз-дыр Листерии выкатились крупные слёзы, и её листва зашелестела в тяжёлом вздохе.

– Х-хорошо. Я п-попробую…

Пока она всхлипывала, Фин обозревал небо в поисках дыма.

– Нужно убираться отсюда… эй, ты что делаешь?!

Лианы обернулись вокруг его пояса и подняли Фина в воздух. Такая же участь постигла взвизгнувшую Маррилл.