Ренн запрокинула голову к звездам и прокаркала по-вороньи. Потом подняла руки и показала татуировки в виде ломаных линий на внутренней стороне запястий.

– Видите эти знаки? Это молнии, копья Великого Духа, ими он загоняет демонов под камни и высекает огонь из деревьев. Любой, кто захочет причинить мне вред, пострадает сам!

Это было жутковатое эхо слов ее матери, но Ренн было все равно. Кем бы ни была Сешру, она точно была могущественной колдуньей.

Над деревьями плыла горбатая луна, она была мертвой, когда убили Бейла, но теперь набиралась сил. И Ренн тоже становилась сильнее.

– Если она колдунья, – сказал вождь Рысей, – то колдунья Открытого Леса, и Великий Дух не желает, чтобы она была здесь. Поэтому он и не приходит.

Все закивали и снова начали жестикулировать.

– Она украла моего ребенка, – повторила женщина из племени Зубров. – Забрала, чтобы из него сделали токорота!

– Нет, – сказала Ренн, – я охочусь за тем, кто это сделал.

– И кто это сделал? – подозрительно спросил вождь Зубров.

– Тиацци, – ответила Ренн. – Тиацци, Повелитель Дубов.

Люди недоверчиво хмурились, а старик выглядел разочарованным, как будто подловил Ренн на лжи.

– Племени Дуба больше нет, – сказал он. – Они все вымерли.

– Но Пожиратель Душ жив, – сказала Ренн. – Отведите меня к вашему колдуну, и я докажу ему, что это так.

– Наш колдун не выходит из молитвенного укрытия, – сказал вождь Зубров. – Он не встречается с чужаками.

– Если бы ты была настоящей колдуньей, – прорычал молодой Зубр, – ты бы об этом знала.

Все закивали. Люди начали обступать Ренн со всех сторон. Лица в шрамах зловеще ухмылялись. Красные руки сжимали отравленные копья. У Ренн задрожали колени, но она не подала виду, она понимала: если покажет свою слабость – ей конец.

По Лесу разлетелось карканье ворон.

Все задрали головы к небу.

На фоне звезд мелькнула тень. Рип опустился на ветку сосны и посмотрел черными глазами на Ренн. Она прокаркала, приветствуя его, и он, шумно хлопая крыльями, слетел ей на плечо. Когти вцепились в парку. Ренн издала звуки, похожие на клекот, и Рип поднял клюв и наполовину расправил крылья.

Люди схватились за свои амулеты и отступили.

На краю стоянки появился Волк. У Ренн как камень с души упал. Если Волк выжил в огне, то и Торак мог выжить.

Волк обвел янтарными глазами стоянку, а потом повернулся к Ренн. Шерсть у него на загривке встала дыбом, сухожилия на длинных лапах натянулись. Один знак Ренн – и он бросится ей на помощь.

Но он уже помог ей, просто появившись на краю стоянки. Делать что-то еще для него было опасно.

«Уфф», – предостерегла его Ренн.

Волк, не понимая, склонил голову набок.

«Уфф!» – повторила Ренн.

Волк развернулся и исчез за деревьями.

Все на стоянке выдохнули. Молодой Зубр с топором стоял как оглушенный.

Старик прокашлялся и сказал:

– Думается, пока лучше не причинять ей вреда.

* * *

Волк был напуган и сбит с толку. От горячей земли болели лапы, и он не мог отыскать Большого Бесхвостого, потому что Яркий Зверь сожрал все запахи. А теперь еще Большая Сестра позвала его, а потом велела уйти.

Но он не ушел. Он остался рядом с Логовом.

От бесхвостых несло страхом и ненавистью. Они ненавидели Сестру Волка, но и навредить ей тоже боялись. И Большая Сестра боялась, но она очень хорошо прятала свой страх. Это бесхвостые умели делать намного лучше обычных волков.

Недалеко от Логова Волк нашел небольшую Неподвижную Мокрую и остудил обожженные лапы в прохладной грязи. Потом зашел поглубже и смыл с шерсти вонь Яркого Зверя.

Вернувшись к Логову, Волк почуял, что там что-то изменилось. Бесхвостые собирались сняться с места. Волк решил пойти за ними и держаться ближе к Большой Сестре.

А там, может, и Большой Бесхвостый появится.

* * *

Два охотника из племени Рыси, задыхаясь и обливаясь потом, прибежали на стоянку и, яростно жестикулируя, начали о чем-то рассказывать вождям. Ренн пыталась понять хоть что-то, но у нее ничего не вышло.

Волк ушел, но вороны играли на сосне: они повисали вниз головой, ухватившись когтями за рога Зубра, потом отпускали рога и падали вниз, но у самой земли снова взлетали вверх и кружили над сосной, чтобы начать все сначала.

Молодой Зубр бросал в их сторону злобные взгляды, а старик только пожал плечами:

– Это же вороны. Они любят играть. И обманывать.

Ренн подумала: не намекает ли он на нее?

А потом, немало ее удивив, старик протянул Ренн ее лук:

– Вот, можешь его взять, но стрелы я, понятное дело, не могу тебе дать.

Лук был вычищен и смазан маслом, тетива натерта свежим воском.

– Спасибо, – сказала Ренн.

– Это добрый лук, ты хорошо за ним присматривала, – проворчал старик. – Не то что некоторые. – Старика передернуло, как будто он с жалостью вспомнил все луки, с которыми дурно обращались. – Но тетива истрепалась, дай мне запасную, я заменю.

Ренн замешкалась и соврала:

– Эта и есть запасная.

Старик внимательно посмотрел на нее из-под густых бровей.

Он устроил для нее ловушку? Или советует использовать то, что у нее есть? Ренн уже собралась спросить, почему он отдал ей лук, но тут к ним подбежал молодой мужчина.

– Все решено, – сказал он старику. – Мы снимаемся со стоянки и уходим.

– Куда? – спросила Ренн.

Молодой мужчина не обратил на нее внимания, но старик посмотрел на нее с сочувствием.

– Мне жаль, – пробормотал он и поковылял прочь.

Ренн едва успела повесить лук на плечо, как ей связали руки и надели повязку на глаза.

Глава 24

После темноты в бобровой хатке дневной свет слепил глаза. Торак, отплевываясь озерной водой и моргая, схватился за ветку. Рука сразу стала черной от сажи. Над озером висел туман из едкого коричневого дыма.

Торак вскарабкался на хатку и огляделся. Почерневшие холмы на берегу были утыканы мертвыми обугленными деревьями. И ничего живого.

Он опустился на колени.

Ренн. Волк. Как они могли выжить?

Если бы в небе появилась хоть одна птица, он бы нарушил данное когда-то ветру обещание и вселился в эту птицу, чтобы найти их. Если бы на склонах холмов осталось хоть одно живое дерево…

За спиной Торака кто-то тихонько чихнул. Жеребенок лежал на хатке. Его тонкие ноги разъехались в стороны. Казалось, он больше Торака испугался собственного чиха.

Торак погладил жеребенка по гриве. Жеребенок заморгал и посмотрел на него из-под длинных ресниц. Это вселило в Торака надежду: если жеребенок выжил в огне, то и Волк с Ренн тоже могли выжить.

Разговаривая с жеребенком вполголоса, Торак развязал пояс и накинул его петлей малышу на шею. Жеребенок неуверенно встал на ноги и покачнулся, потом опустил голову и фыркнул.

После недолгой и неравной борьбы он спустился в воду, и они вместе поплыли к берегу.

Едва доплыв до мелководья, они услышали громкое пронзительное ржание. Жеребенок стал вырываться и заржал в ответ. Торак даже удивился, как громко это у него получилось. Он скинул петлю с шеи жеребенка, и тот, покачиваясь на подгибавшихся ногах, пошел к темному силуэту за деревьями на берегу озера. Кобыла и жеребенок потыкались друг в друга мордами, а потом жеребенок нырнул под брюхо матери и припал к соскам с молоком.

Торак видел – на берегу были еще и другие лошади. Предводительница посмотрела на него, и он понял, что надо делать.

Он дрожащими руками вытащил из своего мешочка с целебными травами оставшийся кусочек корня Саеунн и быстро его разжевал.

Если Волк и Ренн где-то рядом в этой разоренной земле, кто почует их лучше, чем дичь?

Другие лошади тоже почуяли, что он рядом, и начали переступать ногами и трясти головой. Но предводительница сохраняла спокойствие. Она пряла ушами и слушала, как он стонет, когда у него начинались судороги. Потом опустила голову и смотрела, как он хватается за живот и катается по земле в облаках пепла…

…и Торак ее глазами смотрел на то, как корчится тело человека и в уголках его рта закипает белая пена.

Впервые в жизни он испытывал непрестанную настороженность дичи. Одним ухом он слушал, как человек стучит ногами по золе, а другим улавливал, как лошадь подталкивает мордой своего жеребенка. Один глаз смотрел, не появились ли на берегу охотники, второй осматривал склон, а нос рассказывал о передвижении всех лошадей из его табуна.

Душа лошади оказалась удивительно сильной, но и очень пугливой. Торак хотел заставить ее подняться на холм, но она отказывалась. Она была мудрой лошадью и знала – надо избегать всего непонятного. А так как все было непонятно, она артачилась. Ее табун прошел через кошмар пожара, и теперь они оказались на этой черной земле, где не было травы, осталась только вода, которая пахла этим самым пожаром, и лошадь решила, что будет лучше держаться ближе к этой воде.

Но чужие души делали ее нутро норовистым. Она фыркала и вращала глазами. Ее беспокойство передалось всему табуну.

В схватке душ Торак одолел лошадь, стал ею. Он ударил передними ногами по земле и побежал галопом. Ноги легко отталкивались от земли. Такая сила, такая скорость! Он мчался вверх по склону холма. Его обуяла дикая радость, а за ним мчался его табун.

На вершине холма он остановился и зафыркал, восстанавливая дыхание. Насыщенный пеплом ветер играл его гривой и остужал разгоряченную шею. Он раздувал ноздри, чтобы почуять всевозможные запахи.

И почти сразу почуял запах Волка.

Лошадь задрожала, припомнив острые клыки, которые впивались в ее бока. Торак всеми силами удерживал ее на месте.

А потом он услышал долгий срывающийся вой:

«Я ищу тебя».

Это был не Волк.

Разочарование было настолько велико, что он потерял контроль над духом лошади, и она развернулась и поскакала вниз по склону холма. Проскакав сквозь сбитый с толку табун, лошадь вернулась к безопасному берегу озера и резко остановилась.

Пахло дыханием людей. Лошадь чуяла, что некоторые из них носили на себе шкуры летучих мышей, а некоторые – хвосты лошадей. Она вздрогнула, но не испугалась – из всех охотников Леса люди пугали ее меньше всех.

Испугался Торак. Он увидел свое тело на земле. И охотники тоже его увидели. Обугленная земля хрустела у них под ногами. Их лица были в татуировках. Они не знали жалости. Охотник из племени Лесной Лошади ткнул его древком копья. Другой пнул под ребра.

Потом они собрались вокруг его тела и начали бить его ногами. Торак усилием воли вернулся в свое тело и сразу почувствовал боль. Он застонал. Кто-то ударил его по голове.

В последний момент, перед тем как потерять сознание, он послал тихий вой Волку: «Прости, Брат. Прости, я не смог тебя найти». «Прости меня, Ренн».

Глава 25

Ренн пинали и тащили. Она потеряла счет времени. Иногда ее волокли на себе, бывало, закидывали в долбленку. Один раз покормили и дали попить.

Она почувствовала запах горелых трупов и поняла, что они вошли на выжженную землю. Казалось, это никогда не закончится, но потом они наконец оказались там, где ухают совы и шелестят листья.

Запястья Ренн вдруг оказались свободны, повязку с глаз сорвали. Она стояла и моргала от яркого света костра.

Была ночь. Горели воткнутые по кругу в землю факелы. Ренн почуяла запах сосен и услышала журчание реки. Зубры и Рыси встали стоянкой по одну сторону огненного круга. В центре горящих факелов росло красное дерево. Корни, ствол, ветки, листья… все было выкрашено охрой. Это дерево было жертвой, которую поднесли Великому Духу, чтобы он вернулся в Сердце Леса.

Ренн толкнули в спину, и она оказалась перед плюющимся искрами факелом. Это было очень странно, но в этом месте собрались не только Зубры и Рыси. По другую сторону кольца из горящих факелов Ренн увидела вторую стоянку – людей, отблески топоров и наконечников копий. Кто-то подошел ближе к огненному кольцу, и Ренн увидела, что борода и губы этого человека зеленые, а на лице вытатуированы листья, в длинные волосы вплетен хвощ, повязка коричневая. Племя Лесной Лошади разбило стоянку в полете стрелы от своих заклятых врагов.

Среди Лесных Лошадей бродили едва различимые в свете луны люди. Их накидки были цвета ночи, на лицах вытатуирована густая черная паутина, а на подбородках – угловатый рисунок. Племя Летучей Мыши.

Противники смотрели друг на друга сквозь задымленный свет факелов. Стрелы вставлены в луки, руки сжимают топоры и копья.

У корней красного дерева Ренн разглядела высокую фигуру в развевающейся длинной накидке и в свирепой маске, украшенной лошадиными хвостами. У Ренн мурашки побежали по коже. Тиацци. Изувеченную руку скрывал длинный рукав, а во второй он держал украшенный выжженной спиралью тяжелый посох.

– Видите этот посох, – сказал он. Этот звучный голос Ренн в последний раз слышала на Дальнем Севере. – Я, колдун племени Лесной Лошади, держу в руках говорящий посох племени Зубра.

Ренн видела, что Зубры, услышав это, встревожились.

– Колдун племени Зубра, – продолжил Тиацци, – славится своей мудростью и справедливостью. Я говорил с ним в его молитвенном укрытии. В знак доверия он дал мне этот посох.

Зубры закачали головами – в чем уловка?

Колдун Лесных Лошадей подошел к вождю Зубров. Зубры тут же нацелили копья ему в грудь. Тиацци даже не вздрогнул.

– Чтобы оправдать такое доверие, я возвращаю посох его племени.

Он поклонился и передал посох вождю.

Даже Ренн отдала должное его смелости. Если бы что-то пошло не так, двадцать копий в одно мгновение пронзили бы его грудь.

Вождь Зубров неуверенно поклонился в ответ и принял посох, а Тиацци отступил назад. Зубры медленно опустили копья.

Тиацци вернулся к красному дереву и обратился к обеим сторонам:

– Я це́лую луну отказывался от еды в священной роще, а колдун Зубров отказывался от еды в своем молитвенном укрытии. Нам обоим было послано одно видение. – Тиацци воздел руки к небу. – Мы должны остановить вражду! Зубры. Лесные Лошади. Рыси. Летучие Мыши. Благородные Олени. Мы должны объединиться!

Племена ахнули, все начали быстро жестикулировать.

Ренн не могла понять, чего он добивается. Она могла понять, почему Пожиратель Душ сеет вражду, но зачем ему…

– Мы должны объединиться, – повторил колдун, – против общего и куда более сильного врага!

После этого стало так тихо, что можно было услышать, как бьет крыльями мотылек. Все смотрели на колдуна, который расхаживал под красным деревом.

– Много зим назад, – начал он, – племена отвернулись от Истинного Обычая.

Люди опустили головы. Некоторые Зубры скребли ногтями по лицу, чтобы вскрыть давно зажившие шрамы.

– Они были наказаны, – продолжил колдун. – Целые племена вымерли. Косули. Бобры. Дубы. С тех пор много зла было наслано на людей Сердца Леса. И всегда причиной зла были чужаки… отступники, которые презрели Обычай.

«Это неправда», – подумала Ренн.

– Три зимы назад, – голос Тиацци набирал силу, как ветер среди сосен, – хитрец из Открытого Леса обманом вынудил Благородных Оленей дать ему приют и отплатил за добро, наслав на них одержимого демоном медведя.

Люди зашипели и начали потрясать кулаками.

– Два лета назад люди из Открытого Леса наслали болезнь и токоротов…

«Мы этого не делали, – подумала Ренн, – это всё Пожиратели Душ!»

– …и только наша бдительность не впустила их в Истинный Лес.

Люди с раскрашенными лицами торжествующе потрясали топорами, стучали копьями по щитам и с восторгом впитывали каждое сказанное колдуном слово.

– Позапрошлой зимой они наслали на наши земли орды демонов. Прошлой весной племя Выдры пыталось затопить нас.

«Это все ложь!» – мысленно кричала Ренн.

– Этой весной чужаки выкрали наших детей и, чтобы уничтожить нас, наслали великий пожар. Но у них ничего не вышло!

Стук копий о щиты участился.

– До сих пор мы только защищались! Но теперь… – Тиацци быстро прошелся по кругу в шаге от горящих факелов. – Теперь мы должны сражаться! Все зло от чужаков! Они хотят уничтожить нас, потому что мы следуем Обычаю. Но мы – люди из Сердца Леса, из Истинного Леса, – мы объединимся! Мы встанем плечом к плечу и уничтожим людей из Открытого Леса!

Люди заревели так, что задрожали сосны, их рев поднялся к самым звездам.

Колдун возвысил голос:

– Сорвите повязки! Обнимите своих собратьев из Сердца Леса и объединитесь против чужаков!

Люди срывали с голов повязки. Зубры побежали обниматься с Летучими Мышами, Лесные Лошади соприкасались лбами с Рысями. Колдун стоял под красным деревом и наблюдал за ними из-под раскрашенной маски.

А потом вдруг поднял руки, призывая к тишине.

Все поспешно отступили на прежние позиции.

– Помните, – сказал Тиацци устрашающим голосом, – чужаки коварны, и они не успокоятся. – Он выдержал паузу и продолжил: – Я принес доказательство их коварства. Я принес вам само зло – лазутчика из Открытого Леса, который должен был уничтожить нас, освободив великий огонь.

Трое мужчин внесли в круг мешок из сети и бросили его к ногам колдуна. Ренн видела, что кто-то пытается выбраться из сети. Она прикусила язык, чтобы не закричать.

Человек в сети застонал.

Это был Торак.

Глава 26

Сеть развязали, и Торак с трудом встал на ноги. Это было непросто – у него были связаны ноги и руки за спиной. Ренн видела синяки у него на лице и кровь на груди. И его качало.

Торак поднял голову и увидел ее. У него округлились глаза. Она беззвучно произнесла его имя, он нахмурился – не лезь.

Женщина из племени Лесной Лошади приставила копье к спине Торака:

– На колени.

Он подчинился.

Лицо женщины было покрыто татуированными листьями, зеленые губы сжались от гнева. Ее длинные волосы были густо украшены хвощом. Ренн догадалась, что эта женщина – вождь.

Женщина поклонилась колдуну.

Тиацци молча принял этот знак уважения, но Ренн заметила, как сверкнули под маской его глаза, и подумала, что он наслаждается всем этим.

– Колдун, – сказала вождь, – вот зло, которое пыталось уничтожить Истинный Лес. Я видела его раньше. Два лета назад мы поймали его, когда он пытался наслать на нас болезнь.

– Я искал исцеления, – устало сказал Торак.

– Его надо повесить, – сказала вождь. – Мы должны исправить свою ошибку.

Люди снова яростно и часто застучали копьями по щитам.

Ренн бросилась было вперед, но две волосатые руки удержали ее на месте.

– Стой тихо, – сказал ей на ухо старик Зубр. – Так ты сделаешь только хуже.

Отпустив Ренн, старик взял у вождя говорящий посох и, волоча ноги, вышел вперед.

– Но если мы его убьем, – сказал он, – мы нарушим закон племен. Наш колдун, колдун Зубров, не одобрил бы это.

– Убить отступника – благое дело, – громко, на всю поляну, провозгласил Тиацци. – Это не простой отступник. Видите шрам у него на груди? Так он скрывает свою злую сущность. А эта татуировка на лбу – метка изгнанника.

Этого Ренн уже не могла стерпеть.

– Он больше не изгнанник! – выкрикнула она. – Фин-Кединн принял его обратно, и все племена согласились!

– Сердце Леса никогда не давало своего согласия, – ответила раскрашенная маска. – Вождь Воронов хотел поменять закон. Никто не вправе изменять закон племен.

– Кроме тебя, – вставил Торак.

– Молчи! – прошипела вождь Лесной Лошади.

Торак вскинул голову и зло посмотрел на Тиацци:

– Ты нарушаешь закон племен, когда пожелаешь. Да, Тиацци?

Все удивленно посмотрели на колдуна.

– Ты нарушил его, когда убивал охотников, – продолжил Торак. – Когда убил моего отца. Убил моего со…

– Молчать! – заорала вождь Лесной Лошади. – Как ты смеешь обвинять нашего колдуна!

– Он не ваш колдун, – ответил Торак, поднимаясь на ноги. – Он – Пожиратель Душ.

Из толпы донеслись гневные возгласы, но Тиацци торжествовал:

– Этими словами он сам себя изобличает!

– Да что с вами со всеми такое! – возвысил голос Торак.

Зашумели листья деревьев, замерцало пламя факелов, даже вождь племени Лесной Лошади отступила.

Со своими сверкающими глазами и шрамом на груди Торак выглядел устрашающе, в точности так, как говорил о нем Тиацци.

– Вы что, думать разучились? – проревел он, обращаясь к толпе. – Вас совсем не удивляет то, что ваш новый колдун вдруг стал таким воинственным? Разве вы не видите, что он не один из вас?

Ренн никогда не видела, чтобы Торак был настолько зол. Его гнев был как леденящая ярость белого медведя, и это ее пугало. И остальных тоже пугало.

Смех Тиацци сбил этот страх.

– Видите? Он в отчаянии! Он знает, что обречен!

По толпе прокатилась волна облегчения. Колдун вернул всем уверенность.

– Я слышал достаточно, чтобы принять решение, – провозгласил Тиацци. – Изгнанник в Истинном Лесу оскорбляет Великого Духа. Вот почему Великий Дух не приходит. Изгнанник должен умереть.

Поднялся ветер. Красное дерево словно вздохнуло.

Ренн оцепенела от ужаса.

Торак твердо смотрел в глаза Тиацци.

– Но если мы соблюдаем перемирие, – сказал старик с посохом в руке, – колдун Зубров тоже должен дать свое согласие.

Слова старика отрезвили людей из его племени, они ждали, что ответит колдун Лесных Лошадей.

Свет факелов играл на деревянной маске. Ренн чувствовала, как под ней проносятся его мысли. Он хотел, чтобы Торак умер, и чем скорее, тем лучше. Но если с пренебрежением отнестись к мнению Зубров, это вызовет их недовольство, и тогда его планы рухнут.

– Да, конечно, он должен дать согласие, – процедил сквозь зубы Тиацци. – Эту ночь колдун Зубров проведет в своем молитвенном укрытии, а я в священной роще. Каждое племя раскрасит дерево охрой. Потом мы оба вернемся. Если наши решения совпадут, изгнанник умрет.

* * *

Торак проснулся от мучительной жажды.

Веревки из конских волос связывали его по рукам и ногам. Синяки пульсировали, голова раскалывалась от боли. Приходя в себя и снова проваливаясь в забытье, Торак пытался понять, где он.

Тесное укрытие, под щекой корни…

Он резко очнулся. Его положили под красным деревом. Скоро его на нем повесят.

Торак не представлял, как выкрутится из всего этого. Сколько требуется времени на то, чтобы целиком покрасить дерево в красный цвет? Ровно столько ему осталось.

Он подумал о Ренн. Он не заметил на ней следов побоев, а значит, ей могли сохранить жизнь. Главное, чтобы она не пыталась ему помочь.

А Волк? Торак представил, как Волк – если он еще жив – рыщет по сгоревшему Лесу. Он сбился со следа и воет, зовет своего Брата, но ему никто не отвечает.

Торак, теряя всякую надежду, соскользнул в пылающее море жажды.

Кто-то поддерживал его голову и вливал в рот воду.

Торак закашлялся, у него распух язык, он не мог глотать.

– Не останавливайся, – попытался взмолиться он, но вместо слов вышло какое-то невнятное бормотание.

К губам прикасалась жесткая береста, прохладная рука поддерживала затылок. Вода струилась по горлу и напитывала его плоть, как потоп потрескавшуюся во время засухи землю.

– Как ты?

– Лучше, – просипел Торак.

Конечно, ему было плохо, но он знал, что скоро станет намного лучше. Закрыв глаза, Торак чувствовал, как к нему возвращаются силы, а Ренн тем временем перерезала ножом из зуба бобра связывавшие его запястья веревки.

– Волк, – пробормотал Торак.

– Я видела его вчера. Он в порядке.

– Спасибо Духу. А…

– Вороны тоже в порядке. Попытайся сесть, нам надо спешить, – сказала Ренн и принялась разрезать веревки у него на лодыжках.

– Как тебе это удалось? – спросил Торак.

– Никак, – коротко ответила Ренн. – Все спят. Не знаю почему. Как будто зелье снотворное выпили. Но это долго не продлится.

Прикусив от боли губу, Торак растер затекшие запястья, а Ренн смыла кровь с его с лица и рассказала о том, как Тиацци объявил перемирие между племенами.

– Он наверняка обманул колдуна Зубров и теперь подчинил всех своей власти. – Ренн запнулась. – Торак, все гораздо серьезнее, чем мы думали. Он натравливает их на племена Открытого Леса.

Торак попытался обдумать слова Ренн, и тут они услышали совсем рядом сонное бормотание и шорох плетенной из коры одежды, который заглушал храп.

Когда все стихло, Торак шепотом спросил:

– Почему тебя не связали?

– Они меня боятся… Потому что я – колдунья.

Они посмотрели друг другу в глаза в багровой темноте. Лицо Ренн было прекрасным и суровым, у Торака даже холодок по спине пробежал.

А потом она снова стала прежней.

– Держи. – Ренн достала из-за спины башмаки из шкуры оленя. – Украла у человека из племени Рыси. Должны быть впору.

Пока Торак натягивал башмаки, Ренн выглянула из укрытия.

– Идти сможешь?

– Придется.

Луна зашла, факелы догорели, на обеих стоянках было темно и тихо. Вокруг укрытия спали четверо охотников, рядом с ними лежало их оружие. Их дыхание было таким слабым, что Тораку сначала даже показалось, что они мертвы. Он схватил лук с колчаном и заткнул за пояс топор.

Они шли к факелам. Их могли увидеть в любой момент. Тораку казалось, это тянется целую вечность. Кровь стучала в висках, каждый шаг отдавался болью в ногах. Ренн исчезла в темноте, и он подумал, что потерял ее. Но вот она вынырнула из темноты со своим луком и колчаном со стрелами, сунула что-то ему в руку. Это был его нож.

– Как ты…

– Я же сказала – все спят!

Наконец они вышли со стоянки Зубров, которая располагалась за кустами можжевельника.

Ренн наклонилась к Тораку так близко, что ее волосы коснулись его щеки:

– Меня привели сюда с завязанными глазами, так что я не знаю, где мы. А ты?

Торак кивнул:

– Мы плыли на долбленках. Черная Вода вон там, примерно в двадцати шагах. Возьмем лодку и поплывем вверх по течению. Потом оставим лодку и перейдем в соседнюю долину. Это и будет долина лошадей. Оттуда пойдем прямиком в священную рощу.

Ренн нахмурилась:

– Идем к лодкам.

До реки добрались без проблем. На берегу стояла целая вереница долбленок. Бесшумно столкнули крайнюю лодку на мелководье. Торак запрыгнул внутрь. Азарт погони заглушил боль от побоев.

– Течение несильное, – тихо сказал он. – Если подналяжем на весла, можем даже его нагнать.

Ренн стояла на мелководье, башмаки висели у нее на шее, но она не двигалась с места.

– Торак, разворачивай лодку.

– Что? – не понял Торак, он начинал терять терпение.

– Мы не можем преследовать Тиацци. Не сейчас.

Торак вытаращил глаза.

– Убьешь его сейчас, – шепотом сказала Ренн, – подтвердишь его ложь об Открытом Лесе.

– Но, Ренн… О чем ты говоришь?

– Мы должны вернуться в Открытый Лес. Найдем Фин-Кединна. Предупредим племена о том, что происходит.

– Ты это несерьезно.

Ренн добрела по мелководью до лодки и схватила ее обеими руками.

– Торак, я была с ними! Они делают все, что он скажет. Режут себе лица, отрубают людям руки. Они нападут на Открытый Лес!

Торак начал злиться:

– Я поклялся, Ренн. Я поклялся отомстить за своего сородича.

– Это важнее мести. Как ты не понимаешь? Если Тиацци умрет, они подумают, что это подстроили люди из Открытого Леса.

– Но он не их колдун! Они поймут это, как только он умрет!

– Им будет все равно! Сам подумай! Если убьешь его – для них это будет доказательством его правоты. Они нападут. Открытый Лес станет защищаться. И это будет не остановить!

Тораку хотелось схватить Ренн за плечи и хорошенько встряхнуть.

– Ты говорила, что поможешь мне. А теперь собираешься меня бросить?

Ренн вздрогнула, как от удара:

– Если пойдешь за Тиацци, мне придется это сделать. Кто-то должен предупредить племена Открытого Леса.

Торак слышал в ее голосе эхо голоса Фин-Кединна – та же решимость любой ценой сделать все так, как надо.

– Ренн, – сказал он, – я не могу повернуть назад. Не сейчас. Ты нужна мне. Сделай это ради меня.

– Торак, я не могу!

Он смотрел на Ренн. Она стояла в черной воде.

– Так тому и быть, – сказал Торак и, взяв весло, ударил по воде и поплыл вверх по течению.

Глава 27

Ренн стояла в холодной воде и беспомощно смотрела в темноту.

Она не могла поверить в то, что Торак уплыл. Это какая-то ошибка, такого просто не могло быть. Сейчас он вернется и скажет: «Прости. Ты права. Мы должны вернуться в Открытый Лес». Торак не мог вот так просто оставить ее одну.

Но он оставил. Ей предстояло в одиночку совершить долгое и опасное путешествие.

И она была уверена в том, что он не сможет подобраться к Тиацци. Как, если тот держит Сердце Леса в кулаке? Тиацци убьет Торака, и она больше никогда его не увидит.

Тростник постукивал Ренн по плечу, ивы шелестели, предупреждая: тебе лучше убраться отсюда, и поскорее. Ренн добрела до ближайшей долбленки, встала сзади и начала сталкивать ее в воду, но тяжелая сосна не поддавалась. Скользя в грязи, Ренн еще раз налегла на долбленку, лодка дернулась и с плеском сползла с берега в воду.

Ренн быстро закинула в долбленку лук и башмаки и прыгнула следом. Но едва она сделала первый гребок веслом, лодка резко накренилась, и Ренн чуть не упала за борт. Она яростно заработала веслом.

Тени охотников волокли ее обратно к берегу.

* * *

– Ты помогла изгнаннику бежать, – сказала вождь племени Лесной Лошади.

– Да.

– Куда он пошел?

– Об-братно в Открытый Лес.

– Ты с ним заодно.