– Мы теряем время. Ты сказала, что наши поиски подошли к концу. Ты знаешь, где Повелитель Дубов?

– В Сердце Леса нет никаких Повелителей Дубов.

– Ты ошибаешься, – сказал Торак. – Его следы привели нас сюда. Он идет на юг.

– Если бы в Сердце Леса появился Пожиратель Душ, Благородные Олени знали бы об этом.

– В прошлый раз вы не знали, – напомнила Ренн. – Хромой странник прожил с вами все лето, а вы даже не поняли, кем он был на самом деле.

Услышав такое, сидевшие у костра Олени недовольно забормотали, а Дюррайн поджала губы.

– Ваши поиски подошли к концу. Сегодня ночью мы будем молиться. А завтра отведем вас обратно в Открытый Лес.

– Нет! – хором крикнули Торак и Ренн.

– Вы не понимаете, во что ввязываетесь, – сказала Дюррайн. – В Сердце Леса идет война!

– Но вы никогда не сражаетесь, – возразила Ренн, – и, значит, вас это не касается.

– Это касается всех нас, – сказала Дюррайн. – Война отгоняет Великий Дух, а без него в Лес приходят болезни, и он чахнет. Уверена, даже в Открытом Лесу об этом знают.

– Нет, мы слишком темные, – сказала Ренн. – Почему бы тебе нас не просветить?

Дюррайн зло сверкнула глазами:

– Зимой Великий Дух бродит по пустошам в обличье женщины с волосами из листьев ивы. Летом он бродит в лесных чащах в обличье высокого мужчины с оленьими рогами. Это хотя бы вам известно?

Ренн молчала, но чувствовала, что вот-вот сорвется.

– Весной, в дни поворота, на Великом Дубе в священной роще распускаются листья. Так было всегда, но не этой весной. Этой весной все почки сожрали демоны. Дух не пришел. – Дюррайн выдержала паузу. – Мы испробовали все средства.

– Красные ветки, – сказал Торак.

Дюррайн кивнула:

– Каждое племя по-своему заклинает Духа. Зубры красят ветки. Рыси и Летучие Мыши приносят жертвы. Лесные Лошади тоже красят ветки, а их новый колдун в одиночестве, ожидая знамения, воздерживается от еды в священной роще.

Ренн почувствовала, как Торак напрягся.

– Новый колдун племени Лесной Лошади мужчина или женщина? – спросил он.

– Мужчина, – ответила Дюррайн.

У Ренн бешено заколотилось сердце.

– Как он выглядит?

– Никто не видел его лица, он всегда носит деревянную маску, чтобы быть единым с деревьями.

– Где эта священная роща? – спросил Торак.

– В долине лошадей, – ответила Дюррайн.

– И где эта долина? – спросила Ренн.

– Мы никогда не говорим об этом чужакам.

– На чьей она земле? – спросил Торак. – На земле Зубров или на земле Лесной Лошади?

– Священная роща в самом Сердце Леса, – сказала Дюррайн. – Эта земля не принадлежит никому. Все могут прийти туда, но только во времена великой нужды. Вернее, могли, пока колдун племени Лесной Лошади не запретил туда приходить.

Ренн сделала глубокий вдох и спросила:

– А если мы скажем, что это Тиацци скрывается под личиной колдуна Лесной Лошади?

Дюррайн с сочувствием на нее посмотрела, остальные Олени улыбались так, словно Ренн рассказывала им сказки.

– Но если мы правы, вы нам поможете? – спросил Торак. – Вы поможете мне, вашему сородичу, сражаться с Пожирателем Душ?

– Благородные Олени никогда не сражаются, – повторила Дюррайн.

– Но вы не можете сидеть сложа руки! – возмутилась Ренн.

– Мы молимся, чтобы вражда закончилась, – сказала Дюррайн. – Мы молимся, чтобы вернулся Великий Дух.

– Вы так сражаетесь? – спросил Торак. – Молитесь?

Дюррайн встала и отрывисто, словно выплевывая камни, сказала:

– Я покажу вам, почему мы не сражаемся.

После этого она ухватила Торака и Ренн за запястья и потащила их со стоянки.

Они поднялись по склону холма и вышли на небольшую поляну. Косые лучи заходящего солнца освещали желтые стволы дубняка. Пения птиц слышно не было. Царящая вокруг тишина пугала. В центре поляны Ренн увидела какое-то сплетение из белых костей. Это были два скелета благородных оленей.

Догадаться о том, что тут произошло, было совсем нетрудно. Прошлой осенью во время гона два самца бились за самок. Ренн живо представила, как они бросились друг на друга и сцепились рогами. Как они отчаянно пытались высвободиться. Но не смогли. Они сцепились намертво.

– Это знак, который послал нам Дух, – сказала Дюррайн. – Смотрите, какая участь постигла покровителей нашего племени! Они сражались. И не смогли освободиться. Их постигла голодная смерть. Вот почему Благородные Олени никогда не станут сражаться!

Глава 15

На обратном пути на стоянку Торак немного отстал, и Ренн тоже сбавила шаг.

– Ты как? – спросила она.

– Хорошо.

Ренн прикоснулась к его руке:

– Я знаю, ты ждал от них большего.

Торак пожал плечами, как будто ему все равно. Ренн – это Ренн, и он был не против того, что она ему сочувствует, но продолжения слушать он не хотел и поэтому резко сменил тему:

– Они решили, что не будут сражаться, и я считаю – это неправильное решение.

– Я тоже.

– Как можно отказываться сражаться с Пожирателями Душ? Если с ними никто не будет сражаться, они захватят весь Лес.

– Да, но кто мы такие, чтобы сомневаться в решениях Благородных Оленей? – спросила Ренн, передразнивая высокомерный тон Дюррайн.

Торак улыбнулся:

– Особенно ты, темная девчонка из племени Ворона.

Ренн ткнула его локтем под ребра. Торак вскрикнул, чем заслужил неодобрительный взгляд Дюррайн.

Когда они подошли к стоянке, Торак тихо сказал:

– И все же мы узнали от них кое-что важное.

Ренн кивнула:

– Надо найти священную рощу.

Стемнело, и большинство Оленей ушли в укрытие, но Дюррайн дождалась, пока не подошли Торак и Ренн.

– Мы будем молиться до рассвета, – сказала она. – Вы будете молиться вместе с нами.

Ренн постаралась изобразить покорность. Торак поклонился, хотя и не думал молиться, у него была цель, и больше никто не мог сбить его с пути.

К стоянке по другой тропинке вышла женщина из племени Благородных Оленей. Увидев Дюррайн, она заметалась, как будто высматривала место, где спрятаться.

Дюррайн тяжело вздохнула:

– Где ты была?

– Я… я относила подношение лошадям, – запинаясь, ответила женщина.

– Ты не должна делать это без моего ведома.

– Да, колдунья, – покорно сказала женщина.

Торак переглянулся с Ренн. Подношение лошадям.

Ренн, чтобы дать Тораку шанс поговорить с этой женщиной, попросила Дюррайн рассказать ей о том, как Благородные Олени входят в транс. Колдунья смерила ее взглядом и проводила в укрытие.

– Мы должны войти, – жалобно, как будто блея, сказала женщина Тораку.

У нее была чешуйчатая кожа, Тораку она напомнила сушеную оленину. И моргала она так, будто ждала, что ее вот-вот ударят. Ее грязную повязку давно надо было заменить.

Чтобы как-то ее успокоить, Торак спросил, кого она оплакивает.

– Моего… моего ребенка, – пробормотала женщина и повторила: – Мы должны войти.

– И ты делаешь подношения лошадям? В их долине?

– Да, у Извилистой Реки. – Женщина махнула рукой за спину и тут же прижала ладонь ко рту. – Мы должны войти!

Торак, с трудом сохраняя спокойствие, оставил свой топор и лук там, где мог бы легко их найти, и вошел в укрытие. Все это было как-то слишком уж просто.

В укрытии царил полумрак, как в Лесу на развороте лета. С перекладин под крышей свисали тысячи сохнувших волокон стеблей крапивы. Они касались лица Торака, как длинные зеленые волосы. Мужчины и женщины племени сидели по разные стороны, а между ними расположилась Дюррайн, в руках она держала две трещотки из оленьих копыт. Костер в укрытии не разжигали, влажное тепло было только от дыхания.

Торак разглядел в полумраке Ренн. Она улыбнулась, как заговорщица, и он почувствовал себя виноватым, потому что не собирался брать ее с собой. Торак и сам себе не мог объяснить, почему это так, просто он знал, что, когда встретится с Тиацци, Ренн не должно быть рядом.

Пройдя на мужскую половину, Торак сел напротив одного из выходов.

Последний из племени Благородного Оленя подполз к Дюррайн и поставил перед ней чашу и блюдо. Дюррайн подняла чашу и отпила из нее.

– Дождь из следов хранителя с головой дерева, – монотонно сказала она и передала чашу дальше. – Испейте мудрость Леса.

Потом взяла с блюда кусок лепешки.

– Кора сосны, что никогда не спит. Вкусите мудрость Леса.

Когда подошел черед Торака, он спрятал кусочек лепешки в рукав и только сделал вид, будто отпил из чаши, потом осторожно, чтобы никто не увидел, протянул руку и почувствовал, как дует из-под шкуры, которая занавешивала вход в укрытие.

Дюррайн обвела взглядом всех сидевших в укрытии.

Торак замер.

Дюррайн начала трясти трещотки в ритме галопа.

– Лес, ты видишь все, – нараспев говорила она. – Ты знаешь все. Без тебя ни одна ласточка не пролетит и ни одна летучая мышь не вздохнет. Услышь нас.

– Услышь нас, – эхом отозвались все Олени в укрытии.

– Положи конец вражде между племенами. Верни Дух в свои священные долины, – говорила Дюррайн.

Трещотки все отбивали и отбивали ритм галопа, а Дюррайн наблюдала за людьми из своего племени. Наступила полночь, время потекло дальше. Торак уже начал терять надежду, и тут Дюррайн, не меняя ритма трещоток, набросила на лицо капюшон, и все в укрытии последовали ее примеру.

Пока Благородные Олени под стук трещоток все глубже погружались в транс, Торак пододвигался ближе к выходу из укрытия. Мужчины по обе стороны от него не могли видеть из-под своих капюшонов, как Торак выскальзывает из укрытия.

Выбравшись наружу, он взял оставленное оружие и пошел по следу.

Очень скоро к нему присоединились Рип и Рек. Вороны были рады воссоединиться с Тораком.

«Где ты пропадал?» – каркали они.

Рядом серой тенью возник Волк.

«Укушенный. Недалеко».

Наполовину съеденная луна уже заходила, близился рассвет. Торак ускорил шаг. Погоня играла в крови, он чувствовал себя быстрым и неуязвимым, как охотник, настигающий добычу. Так было предначертано.

* * *

Мальчик ускользнул. Так предначертано. Три дня и три ночи Избранный, подчиняясь желанию Повелителя, наблюдал за неверующими. Девочка опустошает силу проклятого жезла легко, словно выливает воду из бадьи. Мальчик призывает воронов с неба и разговаривает с большим серым волком… и душа его блуждает.

Мальчик верит в то, что умен, он идет по следу Повелителя в священную рощу. Никому не дано выследить Повелителя. Повелитель призывает. Повелителю повинуются. Даже огонь подчиняется Повелителю.

Его воля должна быть исполнена.

Глава 16

Рассвело, ни один из Оленей, ни Ренн не пошли следом за Тораком. Ему почти хотелось, чтобы это было не так. Скоро уже никто не сможет встать между ним и его местью. Утро сменил день. Торак шел по тропе вверх по течению Извилистой Реки, здесь этот быстрый поток коричневой воды уже не был похож на могучую реку, в которую он превращался в Открытом Лесу.

Волк, поджав хвост и опустив голову, трусил рядом. Даже вороны перестали гоняться за бабочками. Возбуждение охотника сменилось дурным предчувствием.

Долина сузилась и превратилась в ущелье, а река – в бурный поток. Весь день дул сухой южный ветер, но теперь он стих до шепота. Торак почувствовал покалывание между лопатками. Они вышли к подножию Высоких Гор.

Волк обнюхал выбитый конским копытом ком земли. Торак наклонился и разглядел длинный черный волос из лошадиного хвоста. Над головой изумрудной зеленью переливались только что распустившиеся листья бука и березы. Цветки терна сверкали, как снег. Воздух пах елью и был полон пением зябликов, славок, дроздов и вьюрков. Цветы поточника были пронзительно-яркого голубого цвета, словно во сне.

Торак вышел в долину лошадей.

Волк поднял голову.

«Пойдем дальше?»

«Я должен, – сказал ему Торак. – Ты – нет. Опасно».

«Если ты должен – я должен».

Они вошли в мерцающие тени.

Торак заметил, что тропа протоптана копытами и лапами, но ни одного следа башмака не было. Звери его не пугались, а значит, на этой территории охота была под запретом. Черный дятел прыгал по ветке, выстукивая муравьев, он был так близко, что Торак видел, как мелькает его длинный серый язык. Олень жевал яснотку. При желании Торак мог бы протянуть руку и потрогать его жесткую коричневую шерсть. Чуть дальше он едва не наткнулся на кабаниху, которая вырывала из земли лакомые корешки, но она только проводила его взглядом, даже морду не подняла.

Долина превратилась в ущелье, и березы уступили место мшистым елям. Ветер совсем стих. Птицы умолкли. Шаги Торака звучали неправдоподобно громко. Он прикоснулся к плечу, туда, где раньше была шкура покровителя его племени. Под сердцем сжался комок ужаса.

После смерти Бейла он преследовал одну-единственную цель – найти Тиацци. О том, что будет потом, он не думал. Теперь подумал. Ему предстояло убить самого сильного человека в Лесу.

Ему предстояло убить человека.

Возможно, поэтому он и не взял с собой Ренн – не хотел, чтобы она видела, как он это сделает. Но ему ее не хватало.

Торак услышал за спиной шорох крыльев и оглянулся в надежде, что это Рип и Рек. Но это ястреб-перепелятник клевал на пне обезглавленную тушку дрозда.

«Может, вороны улетели, потому что знают, что я собираюсь сделать», – подумал Торак.

Но Волк все еще был рядом. Он посмотрел на Торака: в его янтарных глазах светился ясный свет провожатого.

«Не ходи дальше».

«Я должен».

«Это плохо».

«Знаю. Я должен».

Солнце опустилось ниже, деревья обступали со всех сторон. Река исчезла, но Торак слышал, как она течет под землей, а потом и ее голос затих. У него за спиной покатился камешек, а когда он остановился, снова, как нечто живое, нахлынула тишина.

Тропинка свернула, и перед Тораком выросли Горы. Они были неправдоподобно близко. Ущелье почти не пропускало солнечного света. Впереди стеной выстроились высокие остролисты, таких высоких Торак еще никогда не видел. Они словно преграждали ему дорогу. Торак знал – за ними священная роща. Сердце Леса.

Некоторые места хранят эхо того, что в них случилось. У других есть своя душа. Торак ощущал, как душа этого места беззвучно гудит у него в костях. Он достал из мешочка с целебными травами рожок своей матери, высыпал на ладонь немного охры и покрасил ею щеки и брови. Рожок словно задрожал, вторя гудению внутри Торака.

Волк ткнулся носом ему в ладонь. Он прижал уши и уже не был похож на провожатого. Он был собратом Торака, и он был напуган.

Торак присел на корточки рядом с Волком и дунул ему в морду. Почувствовал, как щекочут его усы, вдохнул сладкий, чистый запах. Нельзя было позволять Волку идти дальше. Это было слишком опасно. Честно сделать все самому. Торак понимал, что собьет Волка с толку, если велит ему уйти, но все-таки велел.

Волк отказался.

Торак повторил.

Волк обежал вокруг него.

«Ты не должен охотиться на Укушенного!»

«Уходи», – повторил Торак.

Волк тронул его лапой за колено:

«Опасно! Уфф!»

Торак ожесточил свое сердце:

«Уходи!»

Волк коротко заскулил и побежал в Лес.

«Вот, теперь ты один», – подумал Торак.

Из земли просачивался холод наступающей ночи. Торак встал с корточек и пошел в темноту за деревьями.

* * *

Волк бежал вверх по склону. В его душе боролись страх и беспокойство. Это было жуткое место. Остролисты что-то шептали, пытаясь его предупредить, но он не мог понять что. Они были слишком старыми и не хотели, чтобы он был здесь.

Волк добежал до гребня над шепчущими деревьями и замер. Ветер принес сразу несколько запахов. Волк чуял Яркого Зверя, Который Больно Кусается, чуял Укушенного и запах демона. Он чуял страх своего Брата и то, как Брат жаждет крови. Этот запах не был похож на запах охоты, он был гуще и яростнее. И это не был волчий запах. Волк его не узнавал и боялся. Боялся за Большого Бесхвостого, потому что каждой своей шерстинкой чувствовал, что, если Большой Бесхвостый нападет на Укушенного, тот может его убить.

Укушенный сильнее медведя, даже Яркий Зверь не осмеливается на него напасть. А что сможет сделать один волк?

Волк ходил туда-сюда по гребню над ущельем и жалобно поскуливал. Под лапами чуть задрожала земля. Волк поводил ушами, в несколько скачков добежал до обрыва и спрыгнул на бревно. Он чуял запах крупной добычи… но это был не зубр.

В соседней долине паслись эти самые незубры. Это были огромные, но смирные животные, хотя Волк еще прошлой Тьмой узнал, что они способны разбушеваться и ненавидят, когда кто-то на них охотится.

Волк решил их отыскать.

* * *

Остролисты пахли пылью и пауками. Их настороженность давила на Торака, вытягивала дыхание из его груди, как ветер вытягивает дым из укрытия.

Остролисты постепенно поредели, и между их прямыми черными стволами Торак увидел проблески красного огня. Он вытащил нож и, подойдя ближе, услышал, как потрескивает костер. Запахло горелым мясом.

Торак укрылся за деревом на краю поляны. Кора остролиста была прохладной, как сланец.

Священную рощу заливал свет луны, на нее со всех сторон падали изломанные тени Гор. На каменной площадке светился круг из раскаленных углей. За дымкой от этих углей виднелись два огромных дерева. Они стояли рядом, словно взяв друг друга за руки.

Великий Дуб воздел ветви к небу. Его мощный ствол был изборожден морщинами, как река потрескавшимся льдом. В неясном свете Торак увидел лица, которые смотрели на него из глубоких складок коры. И ни одной почки на ветках – все пожрали демоны. Но с некоторых веток свисали небольшие тушки. Торак не мог – боялся – разглядеть, что это.

Великий Тис был древнее, чем это можно было представить. Торак знал об этом, потому что блуждал в его зеленых душах. Искривленные ветви Тиса были почти белыми, как выброшенные на берег моря коряги, но под их корой пульсировал золотой древесный сок. Его никогда не спящие ветви пережили пожар и потоп, удары молний и засуху. Его корни были крепче камня и удерживали сами Горы. Великий Тис не боялся ничего, даже демонов.

Возникший из ниоткуда порыв ветра разогнал дым и вселил жизнь в огонь. Торак увидел, что в центр костра воткнут шест, а с шеста свисает небольшая почерневшая тушка.

Тораку стало тошно. Теперь он понял, что свисало с веток Великого Дуба. Трупы. Слишком маленькие, чтобы быть человеческими, и обугленные до неузнаваемости.

Убить охотника. Торак вспомнил, какие жуткие жертвы приносили в пещерах Дальнего Севера Пожиратели Душ. И еще вспомнил, как Фин-Кединн рассказывал о давно прошедших дурных временах, когда племена убивали охотников, в том числе и людей.

«Вот оно – зло», – подумал Торак.

Он чувствовал, как зло витает в воздухе – удушающее, парализующее Сердце Леса зловоние.

Рукоять ножа в руке Торака стала скользкой от пота.

Обратного пути не было – он должен выйти из-за остролистов и найти Тиацци.

Торак приготовился сделать первый шаг, и тут один из камней за костром поднялся и превратился в мужчину с раскинутыми в стороны руками.

Глава 17

Колдун поднялся от самых корней деревьев священной рощи. На нем была накидка из развевающейся лошадиной шкуры и длинная резная маска, украшенная лошадиными хвостами. Нарисованные глаза были алого цвета, а разинутый рот обрамлен черными перьями, которые дрожали при каждом вдохе и выдохе.

Как-то в разговоре с Тораком Ренн назвала это дыханием духа. Маска – лицо духа, когда ее надеваешь, становишься этим духом, а перья показывают, что дух жив.

Маска и накидка свидетельствовали о том, что этот человек – колдун племени Лесной Лошади, но на груди у него был венок из омелы и желудей – знак его настоящего племени, а к венку привязан небольшой мешочек с чем-то тяжелым внутри. Огненный опал.

Торак, не выходя из укрытия, на ощупь сунул нож в ножны – против такой силы нож бесполезен. Он снял с плеча лук и неловко вытащил из колчана стрелу. Сердце так колотилось в груди, что даже больно стало. Торак чувствовал себя как мышь, которая собирается напасть на зубра.

Колдун, стоя перед костром, начал глубоко дышать. Потом, резко выдыхая – уфф! уфф! уфф! – вошел в костер. Сквозь дрожащий от жара воздух Торак видел, как он босыми ногами наступает на раскаленные угли.

«Этого не может быть», – подумал Торак.

Дыхание колдуна участилось. Он снял тушку с копья и вернулся на холодную землю.

У Торака голова пошла кругом. Если даже огонь не может навредить колдуну, то он точно не сможет сделать то, что задумал.

Колдун поднял поваленную ель так, будто это была тонкая веточка, и прислонил ее к стволу Великого Дуба. Ствол ели был с зазубринами, по которым можно было подняться, как по лестнице. Колдун поднялся и повесил тушку на сук. Спустившись обратно, он взял мешок, который лежал между корнями, и вытащил из него сокола.

У Торака свело желудок. Сокол был жив, он яростно бил крыльями, пока колдун привязывал его за лапу к шесту.

Колдун снова начал тяжело дышать, но в этот раз, когда он поднял шест, накидка откинулась, и Торак увидел трехпалую руку и татуировку племени Дуба. Кожа на руке была в глубоких царапинах. Торак представил, как Бейл цеплялся за руку напавшего на него убийцы. Души Торака зачерствели – пришло время мести.

Вытерев ладони о штанины, Торак вставил стрелу в лук. Теперь надо было выйти из-за дерева и криком вызвать Тиацци на поединок, чтобы у того было время достать оружие.

А потом…

Пожиратель Душ отнес свою трепыхающуюся жертву к огню, воткнул шест в костер и отступил. Торак не мог на это смотреть, он прицелился и выпустил стрелу. Сокол со стрелой в груди неподвижно повис на шесте.

Колдун медленно снял маску и положил ее на землю, потом повернулся, и Торак наконец-то его разглядел: красновато-коричневая грива волос и густая борода, лицо – как потрескавшаяся на солнце земля и холодные как лед зеленые глаза убийцы.

– А вот и Блуждающая Душа. Ты покорно пришел на мой зов, – сказал колдун.

Торак вышел из-за дерева:

– Возьми оружие, Тиацци. Ты убил моего сородича, теперь я убью тебя.

Глава 18

Торак стоял в десяти шагах от Тиацци. Их разделял дым костра.

– В этот раз ты от меня не уйдешь, – сказал он и вставил в лук вторую стрелу.

Повелитель Дубов откинул голову и расхохотался:

– Я от тебя? Ты здесь потому, что я этого захотел!

Колдун отбросил за спину накидку. В одной руке у него был кнут, а в другой топор. Кнут извивался, как змея, а топор был больше всех тех, что видел в своей жизни Торак.

– Мне стало интересно, кто осмелился преследовать меня с островов, – сказал Тиацци, ловко помахивая своим оружием. – И я послал разузнать своего слугу. С того момента как ты вошел в Лес, я знаю о каждом твоем шаге, о каждом твоем вздохе. Теперь тебе конец.

– Ты слишком самоуверен, – сказал Торак, двигаясь так, чтобы костер оставался между ним и колдуном. – Я мог убить тебя на Дальнем Севере. Забыл?

Кнут щелчком вырвал лук у него из рук.

– Моя сила превосходит твою! – сказал Тиацци и забросил лук в костер. – Смотри – даже огонь подчиняется моей воле!

Дым застил Тораку глаза, а когда рассеялся, их с Тиацци разделяли всего два шага.

– Но раз уж Великий Дух привел тебя сюда, – продолжил Повелитель Дубов, – я добавлю твою силу к моей.

Торак выхватил из-за пояса топор и снова занял позицию за костром.

– Великий Дух не может встать на твою сторону! Ты убиваешь охотников. Дух не может это одобрить!

– Я предаю их огню – это самая достойная смерть. Это Обычай.

Снова щелкнул кнут. Торак увернулся, и сыромятная кожа хлестнула по камню.

– В племенах так не принято, – тяжело дыша, сказал Торак. – И Лес не твой.

– Я – Повелитель! – сверкая зелеными глазами и плюясь белой пеной, заорал Тиацци. – Я завладел Сердцем Леса!

Торак посмотрел на него и все понял.

– Война между племенами. Ты ее начал. Ты натравил их друг на друга.

Сквозь темно-рыжую бороду колдуна блеснули пожелтевшие зубы.

– Это ты расставил проклятые жезлы. – Торак отступил назад и чуть не потерял равновесие. – Ты убил колдуна племени Лесной Лошади и обвинил в этом Зубров. Ты стравил их и заставил сражаться.

– Они хотели сражаться. Им это надо!

Кнут обвил запястье Торака, он вскрикнул и выронил топор, потом кинулся за ним, но Тиацци двигался быстрее.

Колдун схватил топор и бросил его в огонь.

– Племена слабы, – прорычал Тиацци, – они забыли Истинный Путь, но я их объединю. Вот почему Великий Дух отдал мне эту землю. Я выкорчую различия и верну племенам Обычай! У них больше не будет никаких хранителей, не будет колдунов. Один Путь. Один Лес. Один Вождь!

Торак смахнул капли пота со лба и вытащил нож из ножен.

Тиацци снова обнажил в улыбке желтые зубы.

– Я неуязвим. – Он ткнул пальцем в венок на груди. – Меня охраняет сердце Дуба!

Нож дрожал в руке Торака.

– Давай подойди, – дразнил его Повелитель Дубов. – Испытай судьбу. Посмотрим, на что ты способен. Сразишь меня или я убью тебя так же легко, как убил твою мать и твоего отца?

Глаза Торака заволокла красная пелена.

– Так же легко, как я убил твоего сородича, – продолжал бахвалиться Повелитель Дубов. – Я сбросил его с Утеса и смотрел, как его мозги забрызгали камни…

Торак с диким криком бросился на Тиацци.

* * *

Волк подбирался к незубрам с наветренной стороны, чего никогда бы раньше не сделал, но в этот раз он хотел, чтобы они его почуяли.

Самка почуяла его и повернулась. Волк пригнул голову, чтобы она поняла – он на охоте. Самка тревожно фыркнула и ударила по земле копытом. Волк пошел вперед. Самка двинулась навстречу. Волк ловко увернулся и побежал дразнить самца. Самец бросился в атаку. Волк отскочил, и рога самца пронзили воздух всего в волоске от него.

Это было весело.

Теперь встревожилось все стадо незубров, они перестали жевать кипрей и пошли вверх по склону. Волк прокрался за спину молодым самкам. Они фыркали и таращили на него глаза, а он выбрал ту, что с краю, и цапнул ее за ногу у копыта. Самка заревела, задрала хвост и побежала. Стадо запаниковало и рвануло следом за ней.

Они поднялись на гребень, Волк гнался за ними, но при этом петлял, чтобы незубры подумали, будто за ними охотится целая стая голодных волков. Они ворвались в соседнюю долину, в ту, где были Большой Бесхвостый и Укушенный. Трещали ветки, вниз по склону катились камни, земля дрожала под копытами незубров, а сердце Волка радостно колотилось в груди. Вот что может сделать волк-одиночка!

Глава 19

Сначала Торак подумал, что это камнепад. Земля тряслась так, словно сами Горы начали рушиться. Он замер с ножом в руке. Грохот превратился в страшный рев. В рощу вломился бизон. Торак сорвался с места и побежал, спасая свою жизнь.

Добежав до остролистов, он прыгнул, ухватился за нижнюю ветку и, подтянувшись, взобрался на дерево. И тут же рощу затопил поток несущихся копыт и рогов. Бизоны, как ливневый паводок, мчались сквозь чащу, а Торак цеплялся за дерево, и дрожь земли передавалась его телу.

Казалось, этому не будет конца, но тишина все-таки наступила, и она была оглушающей. В воздухе повисла пелена из дыма и пыли и мускусный запах бизонов. И над всем этим возвышались Великий Дуб и Великий Тис, они были невредимы, их ветви тянулись к ночному небу.

Когда пыль осела, Торак увидел искры от растоптанного костра, они были разбросаны по земле, как звезды по небу. Он спрыгнул с дерева и осмотрелся. Тиацци исчез.

Торак не мог в это поверить. Он, спотыкаясь, бродил по каменным склонам. Ничего. Грохочущие копыта уничтожили все надежды выйти хоть на какой-то след. Тиацци растаял как дым.

– Нет! – закричал Торак.

Его крик эхом прокатился по долине. Эхо стихло, только где-то, словно насмехаясь над ним, осыпались мелкие камни.

Торак тяжело опустился на валун. Он упустил свой шанс отомстить.

Из темноты появился Волк и в несколько прыжков радостно подбежал к Тораку. Его шерсть была в колючках и репейнике, и он весь распушился от радостного возбуждения, а Торак не мог понять почему.

«Много добычи, – сказал он. – Чуть не растоптали. Хорошо, что тебя здесь не было».

Волк прижал уши, смущенно зевнул и перевернулся на спину, как будто просил прощения. Этого Торак тоже не понял.

Он спросил Волка, далеко ли Укушенный.

«Ушел» – это все, что ответил ему Волк. Торак провел ладонью по лицу. Он ничего не добился. Теперь оставалось только одно – вернуться к Благородным Оленям и попытаться убедить их, что колдун племени Лесной Лошади на самом деле Тиацци. И начать все сначала.

На Торака навалилась дикая усталость. Он скучал по Ренн. Она будет злиться из-за того, что он не взял ее с собой, но как бы она ни ругалась, он бранил себя еще сильнее.

Когда Торак дошел до конца долины лошадей, луна уже зашла, и идти дальше не было смысла. В нескольких шагах над Извилистой Рекой он нашел поваленное дерево и соорудил из веток некое подобие укрытия с подстилкой из прелого папоротника. Свой спальный мешок Торак оставил у Благородных Оленей, но сейчас он так устал, что мог обойтись и папоротником, просто нарвать надо было побольше. Пожевав полоску сушеного мяса и воткнув последний кусочек в щель березы, Торак закутался в накидку из крапивы и мгновенно уснул.

В этот раз он знал, что спит. Он лежал на спине в укрытии, но над ним сверкали мириады звезд. Он был весь в холодном поту от страха, но не мог пошевелиться. Черная тень заслонила звезды. Над ним кто-то склонился. Мокрые волосы коснулись его лица. Он услышал тихий скрип прогнившей шкуры тюленя и весь сжался от ледяного дыхания.

«На дне Моря так одиноко… Рыбы едят мою плоть. Мать-Море перекатывает мои кости. Холодно. Очень холодно».

Торак попытался заговорить, но не смог пошевелить губами.

«Почему ты не пришел ко мне на Утес? Я был один и ждал тебя. Здесь я совсем один. И здесь очень холодно».

Торак резко проснулся.

Рассвет еще не наступил, значит проспал он совсем недолго. Волк куда-то убежал, а вороны прыгали возле укрытия и каркали: «Проснись, проснись!»

Торак надавил ладонями на глаза.

– Прости, сородич. Я упустил свой шанс. Но я снова найду его. Клянусь. Я отомщу за тебя.

* * *

Вороны приглядят за Большим Бесхвостым, а он далеко не уйдет. Он просто не мог не обратить внимания на этот вой.

Волк услышал его во сне. Темная Шерсть спускалась с Горы, и она хотела его найти! Потом он проснулся, и ему стало горько: она была в другом настоящем, не в его.

Но Волк снова ее услышал. Вой был тихий и доносился откуда-то издалека, но это была она. Волк узнал бы ее вой где угодно.

Задыхаясь от нетерпения, Волк большими прыжками бежал через Лес. Когда пришел Свет, он перепрыгнул маленькую Быструю Мокрую и, разбрызгивая воду, перебежал ту, что пошире. Вороны присмотрят за Большим Бесхвостым. И Волк скоро к нему вернется.

* * *

Вороны перелетали с дерева на дерево, топорщили перья и каркали, о чем-то предупреждая, только Торак не мог понять о чем. Рассвет наступил, когда он ушел с берега Извилистой Реки и направился на север, к стоянке Благородных Оленей. Ветер дул порывами, деревья скрипели и стонали. Дурное предчувствие усиливалось, от него сдавливало грудь и становилось трудно дышать.

И другие тоже это чувствовали. По небу летели сойки, сороки и вороны. Олень галопом пробежал мимо, едва на задев на бегу Торака, – он словно спешил укрыться от какой-то серьезной опасности. Торак подумал о Ренн и ускорил шаг.

Впереди из-за рябины появилась какая-то фигура. Приглядевшись, Торак узнал женщину из племени Благородного Оленя, с головой, обернутой корой. Увидев Торака, она вздрогнула, но потом поборола смущение и побежала ему навстречу.

– Наконец-то! – сказала женщина, робко улыбаясь. – Мы тебя повсюду ищем!

– А что случилось? – резко спросил Торак. – С Ренн все в порядке?

– Она в безопасности вместе с остальными. Мы о тебе волновались. Мы ведь не знали, куда ты отправился.

Они пошли по тропе, женщина отстала, а Торак побежал вперед. Он услышал далекий раскат грома. Первые капли дождя застучали по листьям, и Торак накинул на голову капюшон. И тут что-то схватило его за лодыжку и подкинуло в воздух.

Земля опрокинулась и закачалась, вызывая тошноту. Когда голова перестала кружиться, Торак понял, что попал в ловушку и теперь подвешен за одну ногу на молодой рябине, которая всего несколько мгновений назад была согнута пополам.

– Дурак, – выругал себя Торак. – Угодил в самую простую ловушку!

Нож выпал из ножен и лежал в зарослях лебеды, и дотянуться до него было невозможно. Торак громко позвал женщину, чтобы она пришла и освободила его.

Она подбежала по тропинке:

– Ты попался в ловушку.