— Компьютерный гений. Помнишь, она сделала для нас файл с «троянцем»? Выяснилось, что Дракула2 написал сообщение в чате и покинул форум час назад.
Зои не сразу уловила суть.
— Свенсон час назад сидел в участке.
— Ага.
— Он мог выйти в Сеть со своего телефона? Или…
— Зои, час назад я сидел рядом с ним. К телефону он не прикасался.
— Тогда все ясно. Свенсон — не сообщник Гловера. Не субъект бета.
— Что-то ты не удивлена…
Она вздохнула.
— Пазл и так не складывался. А что Дракула2 написал в чате?
— Написал: «Да, спасибо». Ответил на мой вопрос, получил ли он то, что нужно, из файла.
— Но файл он не открывал?
— Нет. Может, почуял ловушку… — Тейтум тряхнул головой, пересек комнату и рухнул в свободное кресло.
Зои со стоном откинулась назад. Глядя на оперативный штаб, никак нельзя догадаться, что сейчас субботняя ночь. Большинство следователей на ногах: разговаривают по телефону, пишут что-то на досках, стучат по клавишам ноутбуков. О’Доннелл вышла в коридор, но Зои слышала, как та говорит по телефону. Причем, похоже, в ярости.
Мартинес придвинул свой стул к Зои.
— Я только что звонил врачу Реи Делеон, — сообщил он.
— Зачем?
— Да все выясняю, почему она так поздно возвращалась с работы… В тот день Рея беседовала с врачом по телефону. Как бы то ни было, выяснилось, что у нее серьезная анемия. Думаете, бета знал об этом? Вдруг он потому ее и выбрал?
Бентли прикусила губу.
— Не похоже, чтобы он вообще выбирал. Похищение, судя по всему, совершено спонтанно. Однако заболевание могло повлиять на вкус крови. Что, в свою очередь, повлияло на его поведение.
— Может, поэтому мы пока и не нашли тело…
Один из вопросов, над которым они бились. Кэтрин и Генриетту обнаружили вскоре после убийства. В случае с Генриеттой Гловер сам позаботился о том, чтобы ее нашли. Но с похищения Реи прошло почти сорок восемь часов, а тела все нет.
— Может быть, — согласилась Зои.
— Возможно, ее оставили в живых.
— Или субъект бета решил съесть ее целиком, — предположила Бентли.
Мартинес тяжело вздохнул.
— Вы всегда вносите в нашу работу нотку оптимизма…
— Каннибализм среди серийных убийц — не редкость, следующий этап после употребления крови.
В комнату вбежала разгневанная О’Доннелл. Она подошла к Зои.
— Мне нужен перекур!
— Ладно. — Бентли свела брови. — А почему вы говорите это мне?
— Хочу, чтобы ты пошла со мной.
— Я не курю.
— Я тоже. Но перекур необходим.
Зои пожала плечами и последовала за О’Доннелл в коридор. Пройдя по нему, они оказались в комнате с маленькой серой кушеткой, круглым столом с несколькими журналами и цветком в горшке. Большое окно выходило на шоссе: в нем мелькал отсвет фар. О’Доннелл подошла к окну и громко выдохнула.
— Что это за комната? — спросила Зои, оглядываясь. Похоже на приемную дантиста.
— Комната для опроса свидетелей, — пояснила Холли. — Здесь мы беседуем с членами семей, напуганными очевидцами и так далее. А еще тут можно выпустить пар, когда поздно ночью охота пробить стену кулаком.
— Вы хотите пробить стену?
— Я хочу прибить своего мужа.
— А.
— И Брайта. И Мэнни. И весь чертов отдел.
Зои подошла к О’Доннелл, сама не понимая зачем.
— Звонил муж, — сказала Холли. — Злится, потому что я бросила его с ребенком в субботу вечером.
— Но вы не виноваты, что Рею Делеон похитили.
— Я так и сказала! Но какой-то там детектив из моего отдела час назад выложил в «Фейсбуке» фотографию спящих детей. Угадай, кто у него в друзьях? Правильно, мой муженек.
— И что теперь?
— Теперь мой муж считает, — кипела О’Доннелл, — что этот детектив нашел баланс между семьей и работой. А мне надо бы у него поучиться.
— Вы ведь можете объяснить мужу, что вся оперативная группа здесь.
— Он ничего не желает слышать, Зои. Если б тебе пришлось выслушивать его бесконечное нытье, ты бы меня поняла… — О’Доннелл закрыла глаза. — Извини, что выдернула тебя. Мне надо было выговориться, а кроме тебя, больше некому.
— Я не против.
— Кстати, ты ведь психолог… Наверное, привыкла к такому?
Зои нахмурилась.
— Я психолог-криминалист. Мои пациенты большей частью — беспощадные убийцы.
— Ну, от меня сейчас тоже пощады не жди, — с улыбкой ответила О’Доннелл. — Так что ты мне подходишь.
— Я уверена, что ваш муж все понимает.
Холли покачала головой.
— Вряд ли. Но это уже не имеет значения. Вероятно, меня вышвырнут из отдела насильственных преступлений. Брайт сообщил мне об этом пару часов назад. Муж будет в восторге.
— Ого. — Зои вспомнила, как О’Доннелл вызвали в кабинет Брайта. — Мне жаль. Все из-за вашего бывшего напарника?
Холли пожала плечами.
— Частично. Я верила, что продержусь в отделе. Что слухи утихнут. Что буду хорошо работать — и Брайт увидит во мне ценного сотрудника. Но два из пяти моих дел об убийствах так и не закрыты. А теперь еще один «глухарь»… Брайт не дурак. Никто не хочет идти ко мне в напарники, история с Мэнни — как клеймо.
— Ну, я сомневаюсь, что Брайту есть дело до слухов, — успокоила ее Зои. — Вы же сами говорите, он не дурак.
О’Доннелл уткнулась лбом в оконное стекло.
— Это я донесла на Мэнни в отдел внутренних расследований.
— Ого. — Бентли не знала, что ответить.
— Не потому, что спала с ним или с кем-то из ОВР, это все чушь собачья. Но я его сдала. — Голос Холли дрогнул.
Она будто съежилась, пока говорила. Стала похожа на крошечного заблудившегося ребенка. Зои замялась, а потом положила руку на плечо О’Доннелл. Та подняла на нее глаза — в них стояли слезы.
— Я не святоша. Бывает так, что и продажный коп — хороший коп. Когда еще работала в патруле, видела, как мой напарник снял пятьсот долларов с дилера, которого мы поймали. Хотел со мной поделиться, но я не взяла. И не выдала его. Такая работа… никто даже не представляет, сколько раз в день копы борются с искушениями. Все мы оступаемся. Особенно когда нас и так считают продажными. Я могу это понять.
— Но с Мэнни вышло иначе?
— Несколько наркодилеров платили ему ежемесячно. Он наладил целую схему с двумя адвокатами: ловил дилеров, давал им визитку адвоката, и когда тот получал клиента, Мэнни доставалось двадцать процентов гонорара. Я дважды видела, как он брал деньги у сутенера. Он продолжал твердить, что мне надо смириться. И знаешь что? Я почти смирилась. Не могла решить, что хуже: быть крысой или продажным копом.
— Но вы… ты не смирилась.
О’Доннелл вытерла слезы тыльной стороной ладони.
— Нет. Ты, наверное, думаешь, у меня сильный характер и все такое, но, честно говоря, я не раз пожалела. Моя жизнь могла быть гораздо проще. Увы, я пошла в отдел внутренних расследований и сдала Мэнни. И стала местной крысой.
— Ты поступила правильно. — Зои тут же поняла, что ее слова ничего не значат.
— Да? Что ж, за донос награду мне не дадут.
Зои стиснула плечо О’Доннелл. Затем, помолчав, произнесла:
— А я порой жалею, что выслеживаю Гловера.
— Почему? — О’Доннелл смотрела на Бентли с удивлением.
— Когда он сбежал, для меня все переменилось. Многие считали, что я его оболгала. У меня практически не осталось друзей. Их до сих пор нет. Я ведь могла и не лезть. Я была лишь подростком, могла бы положиться на полицию… Ведь его даже не арестовали, он продолжал разгуливать на свободе. Продолжал убивать. Поэтому иногда я задаюсь вопросом: что, если бы я ничего не сделала? Чем бы я сейчас занималась? Могла бы общаться с друзьями, завела бы семью, как ты… Жила бы без гнета, давящего на плечи… Не получала бы от него жутких писем, не подвергала бы сестру опасности…
Обе застыли в молчании на несколько минут.
— Я закончила себя жалеть, — объявила О’Доннелл.
— Прекрасно, — сказала Зои. — Тогда идем. Мне нужно просмотреть стенограммы допросов тех мужчин из списка. Вдруг ты что-то упустила…
Глава 67
Воскресенье, 23 октября 2016 года
От телефонного звонка владеющий собой человек подскочил на стуле. Он сидел на кухне, моргая от яркого утреннего света, лившегося из окна. Надолго он отключился? На час? Два?
Имя на экране смутно знакомо. Нужно ответить на звонок, равно как и на четыре предыдущих, но он не нашел в себе сил. Нажать на кнопку «Ответ» означало надеть костюм нормальности. Сдерживать эмоции, порывы и страхи. А он не мог. Он утратил самообладание.
— Не будешь отвечать? — спросил Дэниел.
Он вернулся вчера вечером с виноватым и смущенным видом. По глазам было ясно, что опухоль им не завладела. И владеющий собой человек пустил Дэниела в дом. Тот извинился, а он успокоил Дэниела. В извинениях нет нужды. Он знал, что виновата опухоль. Кроме того, женщина еще жива. Дэниел обрадовался, услышав новость.
— Нет, — ответил владеющий собой человек. — Это неважно. Перезвонят позже.
На самом деле звонок важный. Он позволил своей жизни развалиться. Однажды кто-нибудь заметит. Дэниел без конца твердил ему, чтобы он придерживался обычного ритма жизни.
Телефон замолчал.
— Хочешь прогуляться? — спросил Дэниел.
Он удивленно воззрился на друга. Тот никогда не появлялся рядом с ним на людях. Слишком рискованно.
— А если тебя узнают?
— Я не похож на свою фотографию.
Чистая правда. Рак разъедал Дэниела изнутри. Щеки ввалились, кожа будто пленка, натянутая прямо на череп. Волосы выпадали клочьями. Дэниел выглядел ужасно. Зато вряд ли его смогут опознать.
Владеющий собой человек встал и приоткрыл дверь в ванную.
— Мы пойдем на прогулку, — бросил он.
Женщина умоляюще смотрела на него. Она и сама выглядела не лучшим образом. Он напряг память: когда давал ей воду в последний раз? Утром? Прошлой ночью? Надо ее напоить, когда они вернутся.
Они шагали бок о бок, и прохожие их не замечали. Он вздохнул с облегчением. Будь он один, на него бы пялились, как обычно. Зато когда рядом друг, можно оставаться в тени.
Может, люди не доверяют одиночкам? Может, им нравится смотреть на пары? Муж и жена. Двое закадычных друзей. Влюбленная парочка. Мужчина с собакой. Мать с ребенком. Всех должно быть по два. Как зверей в Ноевом ковчеге.
— Нам снова нужно на охоту, — заявил Дэниел.
— Знаю. Но… можно чуть-чуть подождать? Пару ночей? — Он не был готов оставлять женщину одну в доме.
— Нельзя, ты же знаешь.
Ждать и правда нельзя. У Дэниела не так много времени. А сам он перестал пить кровь женщины, чтобы дать ей оправиться.
Когда они шли мимо киоска, он снова увидел до боли знакомое лицо Кэтрин. Ее глаза следят за ним неотступно, настоящая Мона Лиза. Он остановился, ошеломленный. Ей известны все его секреты. Каждый темный секрет.
— Она всем расскажет, — пробормотал он, — она все знает.
— Нет, если мы ее остановим. — То же самое Дэниел говорил и две недели назад. — Купи, купи все.
Владеющий собой человек подошел к киоску.
— «Чикаго дейли», — сказал он, — сколько стоит?
— Один доллар, — продавец протянул ему газету.
— Мне нужны все, что есть.
— Все? — недоуменно переспросил продавец.
— Все экземпляры «Чикаго дейли».
— У меня их больше двухсот.
— Заберу все. — Он достал бумажник.
— Мне придется их пересчитать.
На это уйдут годы. А Кэтрин все смотрела, смотрела на него…
— Не нужно. Плачу три сотни. За все.
Продавец, недолго думая, кивнул, расплывшись в довольной улыбке.
Владеющий собой человек вынул три купюры из бумажника. Дэниел настаивал, чтобы они пользовались только наличными. По пластиковым картам их могут выследить.
Сумка, набитая газетами, тяжело оттягивала руку, но то была приятная тяжесть. Что еще оставалось делать, если Кэтрин так на него смотрит?
— Пойдем домой, — обратился он к Дэниелу.
Глава 68
— Нужно все начать с нуля, — заявила О’Доннелл.
Зои кивнула. Детектив права. Они зашли в тупик, пора рассмотреть другие варианты.
Ранним воскресным утром в зале оперативного штаба сидели только Зои, Тейтум и Холли. Остальные пока не появлялись. Зои подумала, читает ли Альберт Лэм сегодня проповедь в своей церкви. Собрались ли прихожане? Она хотела и сама туда поехать, но после вчерашнего О’Доннелл велела держаться от прихода подальше. Брайт отправил детектива, не занятого в расследовании, понаблюдать за прихожанами и сделать несколько фотографий.
— Давайте предположим, что сообщник Гловера, наш субъект бета, не имеет отношения к церкви, — сказал Тейтум.
Внутри Зои тут же запылал гнев. Она чуть не одернула напарника: субъект, несомненно, имел отношение к церкви!
Или нет? Есть ли хоть малейшее доказательство того, что субъект ходил в церковь Риверсайда?
Работа профайлера заключается, по сути, не в поиске убийцы. Преступника ищет полиция, а профайлер должен указать полиции, где искать. Сузить круг подозреваемых от бесконечного до конечного множества. Если профайлер допустит ошибку, если профиль в чем-то неверен, убийца может не войти в группу подозреваемых. Полицейские упустят его из виду, потому что он не соответствует описанию, данному профайлером. Худшее, что можно сделать в такой ситуации, — вцепиться в существующий профиль.
— Хорошо, — согласилась Бентли, — положим, я ошиблась. Субъект бета не принадлежит церковной общине.
Тейтум уставился на нее с таким изумлением, как будто Зои вдруг заговорила по-китайски.
— В таком случае, — продолжила рассуждать О’Доннелл, — Гловер выбрал Кэтрин по личным причинам. Может, она что-то о нем узнала. Может, видела его после возвращения в Чикаго, и он боялся, что его найдут…
— Тогда и сообщника он нашел в другом месте, — подхватила Зои. — В Даркнете, например.
— Дракула2 точно бывает в Даркнете, — добавил Тейтум. — Там же вампирский форум.
Зои ждала прилива новых идей, а чувствовала лишь разочарование. Она пыталась представить, как все случилось. Гловер сошелся с незнакомцем в Сети, умело подменив свое обаяние смайликами и интернет-сленгом. Убедил незнакомца совершить с ним убийство. Некоторые предположения настолько абсурдны, что похожи на камешек в ботинке: он ужасно отвлекает, и пока не вытряхнешь, ничем другим заниматься не сможешь.
— Нет, мне это не нравится, — произнес Тейтум. — Не сходится. Гловер не стал бы надевать цепочку на шею Кэтрин. Он скорее забрал бы украшение как трофей. И субъект бета не поступил бы так, не будь они с Кэтрин знакомы.
— Да и все сообщения в полицию о выходках нашего беты, — сказала О’Доннелл, — тоже поступали из районов недалеко от церкви.
Зои облегченно вздохнула.
— Значит, вернемся к предыдущей версии.
— Да, субъект бета ходит в церковь. Однако его нет в списке, что ты составила.
— А вдруг он там есть и сумел сохранить выдержку на допросе? — задумчиво проговорил Тейтум.
— Он утрачивает связь с реальностью. Маловероятно, что он в состоянии даже мало-мальски поддерживать беседу, не то что провести полицейских, — ответила Зои. — Ты могла не заметить странности в поведении на допросе? Нервный тик? Заикание?
— Нет, — отрезала О’Доннелл. Бентли узнала этот тон. Детектив прибегала к нему всякий раз, когда ее подозревали в небрежности.
— Значит, на допрос он не попал, — поспешно сказал Тейтум. — Кто тогда может быть субъектом?
— Остальные прихожане из списка Альберта очень маловероятны, — устало проговорила Зои. — Если надо, мы можем пройтись по всем именам и обсудить.
— А как насчет тех, кого в списке нет? — предложил Тейтум.
— Патрик написал имена людей, которых Альберт не вспомнил, — согласилась О’Доннелл.
Она распечатала оба перечня в трех экземплярах, и они стали просматривать их в поисках несоответствий.
— У меня получилось двенадцать человек, — наконец сказала Холли.
— У меня тоже, — поддержала ее Зои.
— А у меня — тринадцать, — сообщил Тейтум. — Одного вы пропустили. Нигде нет Патрика Карпентера.
Он прав. Патрик, естественно, не вписал себя в список прихожан. А когда Зои расспрашивала Альберта, показывая фотографии, она уже знала Патрика. Все трое молча глазели на свои распечатки.
— Патрик подходит, — нарушила тишину О’Доннелл. — Хорошо знал Кэтрин. Его дом в том районе, где предположительно живет убийца.
— Он ведь женат, — возразил Тейтум. — Разве жена не почуяла бы неладное?
— Она почти две недели пролежала в больнице. Ее госпитализировали как раз после того, как субъект перестал принимать лекарства.
— Он не появлялся в церкви якобы из-за жены, — добавила Зои.
— Он соответствует профилю? — спросила О’Доннелл.
— Возраст и внешность соответствуют, — отозвалась Бентли. — Иногда проявлял неуравновешенность. И он определенно сожалел бы об убийстве Кэтрин и накрыл бы тело.
— По-моему, его жена говорила что-то про чистоту, — сказала Холли. — Прямо как рассуждения Дракулы про чистую кровь… Может, переняла идею у мужа?
— Разве он похож на того, кем легко манипулировать? На покорного последователя? — Тейтум настроен скептически. — Патрик вполне себя контролирует. Имеет авторитет среди прихожан. Такого ли напарника хотел себе Гловер? Вряд ли Патрик станет слепо действовать по чужой указке.
Зои кивнула. Замечание конструктивное, хотя…
— На самом деле Патрик не так уж часто мелькает на фотографиях с мероприятий. Он появляется всего несколько раз, а вот Кэтрин — почти на всех снимках. И Гловер. Возможно, в церковной общине Патрик не имел столько влияния, как Кэтрин, чем она и настроила его против себя. Он мог считать ее воровкой, укравшей его законное место.
Тейтум недоверчиво посмотрел на нее.
— Это ничего не значит. Альберт, например, тоже редко фотографировался. Некоторые люди не нравятся себе на снимках. Другие не нравятся фотографу. Вдруг Патрик просто все время сидел где-нибудь в каморке и не попадал в кадр? Фотографии не покажут всей правды.
Доводы звучали разумно, а кроме того, Зои с трудом представляла, как Гловер взял и пригласил духовного наставника поучаствовать в убийстве коллеги. Гловеру нужен сообщник, не привлекающий внимания.
Что-то в словах Тейтума задело Зои. Она не думала, что Патрик — субъект бета; нужно было двигаться дальше. Но что-то не давало покоя. Незаметная деталь. Патрик чем-то себя выдал? Прикрывал бету? Или…
У нее вдруг закружилась голова.
Фотографии не покажут всей правды.
Зои считала, что фотографии правдиво повествуют о том, что происходило в церкви, — а зря. Безусловно, Кэтрин Лэм и Род Гловер чаще других мелькали на снимках, хотя жизнь общины вовсе необязательно вращалась вокруг них.
Вероятно, лидерами их видел фотограф.
Годами работая над расследованиями убийств, Зои привыкла, что фотографии — отражение действительности. Полицейские фотографы документировали все, что видели; они не выбирали, что снимать и как. Только в данном случае фотограф не из полиции.
Ах да, еще один нюанс…
— В моем списке еще нет фотографа, — глухо, почти шепотом сказала она. — Он на каждом снимке, только по ту сторону объектива. Поэтому мы с Альбертом о нем даже ни разу не вспомнили.
— Он подходит? — спросила О’Доннелл.
Подходит ли?
Как перчатка.
— Он белый, среднего роста. Фотографии демонстрируют его интерес и к Кэтрин, и к Гловеру. Он определенно ведомый. Мы с Тейтумом видели, как он следует указаниям клиентов. Он отдал нам файлы без особых возражений. Удалил снимки Свенсона по первому его слову. Он делает то, что от него требуют. Гловер не мог этого не заметить. В церковь он ходит много лет. Сблизился с Кэтрин, судя по всему. Он… — Зои собиралась добавить, что он склонен к навязчивым состояниям, и тут поняла, что все время ошибалась.
— О боже, — простонала она, — хождение по кругу… Это не навязчивый ритуал. Он фотографировал!
Следы на месте убийств. Три шага, поворот к жертве. Еще раз, потом еще. Зои вспомнила, как Терренс Финч кружил по своей студии, снимая малыша Лео.
— Вот зачем цепочка, пентаграмма и нож… Декорации! Реквизит для съемки.
— Она слишком темная, — проговорила О’Доннелл. — Помните? Наркоман Тони слышал, как один из убийц сказал: «Она слишком темная». Мы-то думали, он говорил о цвете кожи, но, может, фотографии вышли темные? Он просматривал снимки, и они получились неудачными.
— Еще Тони видел вспышки света, верно? — вспомнил Тейтум. — Вероятно, вспышки появились не из-за крэка, как мы раньше полагали. То была фотовспышка.
— Зачем ему постановочная съемка мертвых тел? — озадаченно спросила Холли.
— Пока не знаю, — ответила Зои. — Иногда убийцы фотографируют свои преступления, чтобы потом получать сексуальное возбуждение, глядя на снимки. А наш бета убивал не ради секса. Кроме того, тогда он не стал бы использовать реквизит.
— Погоди, — прервала ее О’Доннелл, — разве ты вчера не звонила Финчу?
Так и есть. Он поговорил с ней коротко, мгновенно согласившись выслать недостающие фотографии. Как и настаивала Зои, он не в состоянии выдержать долгую беседу. К тому же она пригрозила ему ордером на обыск, и Финч испугался, что к нему в студию нагрянет полиция и найдет гораздо больше, чем фото Свенсона.
— Я его не замечала, — пробормотала Зои. — Не замечала его у себя под носом… Нужно срочно ехать!
— Подожди, у нас нет доказательств, — напомнила ей О’Доннелл. — Дайте мне пару минут, надо позвонить.
Она вышла. Зои прикрыла глаза.
— Я же с ним разговаривала. Могла бы все понять, но слишком увлеклась. Что, если Рея…
— Мы еще ничего не знаем наверняка, — успокоил ее Тейтум. — Только строим догадки.
Зои не стала спорить. У них гораздо больше, чем догадки. Все сходится. Она легко представила себе, как Гловер обращает внимание на Терренса за работой. Скорее всего, почуял тьму, видя, как тот порой фотографирует исподтишка. Выхватывает камеру неожиданно, пытается застать врасплох… Гловер подходит к нему и говорит, что тоже увлекается фотографией. Втирается в доверие. Нащупывает слабости.
Или же сам Терренс обратился к Гловеру по совету Альберта Лэма. Может, ему хотелось облегчить совесть из-за какого-то проступка…
О’Доннелл вернулась в комнату, мрачная и настороженная.
— Я звонила Свенсону. Он угрожал Финчу не судом. Он угрожал раскрыть его тайну. Свенсон подслушал, как они с Гловером секретничали.
У Зои скрутило живот. Вот оно.
— Очевидно, Финч одержим человеческой кровью.
Глава 69
Он бросил сумку с газетами «Чикаго дейли». Те выскользнули на пол, и множество всеведущих глаз Кэтрин уставились на все вокруг. Она все знает, она все рассказала бы… Нужно ей помешать.
Стоп. Нужно сосредоточиться. Сначала проведать женщину.
Он пошел в ванную, присел рядом с женщиной, аккуратно вынул кляп.
— Принесешь мне воды? — хрипло прошептала она.
Он, кивнув, сходил на кухню за водой. Вернувшись, поднес стакан к ее губам и наклонил, чтобы она могла попить. Проливаясь, вода стекала по ее подбородку. Он пощупал ее лоб, с облегчением отметив, что кожа больше не горячая. Она выздоравливает.
Достаточно ли хорошо она себя чувствует? Ему уже можно из нее попить?
Он чуть не бросился за скальпелем. Хотя, если она не выдержит и умрет, он никогда больше не насладится ее вкусом… Теперь он знал, что такое по-настоящему чистая кровь, и рисковать было нельзя.
— У меня сейчас есть небольшое дело, — сообщил он ей. — Как только покончу с ним, принесу тебе еду, хорошо?
— Хорошо.
Он покинул ванную и подошел к газетам. Мельком взглянул на верхнюю и встретился взглядом с Кэтрин.
— Мне так жаль, — пробормотал он. — Придется так поступить. Мне очень жаль.
— Иначе нельзя, — отозвался сидевший на диване Дэниел. — Не извиняйся. Виноваты государство и страховые компании. Они нас вынудили. Загребают жар нашими руками.
Он сложил газеты стопкой на столе и взял одну в руки.
— Я помню, как делал этот снимок, — грустно сказал владеющий собой человек.
— В день, когда мы красили приют, — вспомнил Дэниел. — Хороший был день.
— Свет как нельзя лучше лежал на ее лице. Я хотел сфотографировать ее в профиль, а она заметила камеру и повернулась. С той самой улыбкой.
— Замечательный снимок, — похвалил Дэниел. — Но нужно уладить дело.
— Нужно уладить дело.
Он оторвал первый лист газеты, скомкал его и бросил на пол. Взял следующий экземпляр, оторвал лист, скомкал, бросил. От звука рвущейся бумаги он вздрагивал. Как будто Кэтрин кричала. Как будто он причинял ей боль, разрывая ее фотографию.
— Мне так жаль, — повторял он, — так жаль…
Оторвал, скомкал, бросил. Пол вокруг его ног покрылся мятой газетой.
— Неси спички, — велел Дэниел.
* * *
— Сколько еще? — спросил Тейтум сквозь стиснутые зубы.
О’Доннелл через окно наблюдала за одиноко стоящим домом.
— Двадцать минут. Они так сказали.
Тейтум и сам знал. Как нетерпеливый мальчишка, он изводил родителей вопросами, сколько еще осталось. Черт возьми, тут ведь рукой подать… За закрытыми ставнями мелькали тени. Терренс Финч дома.
Увы, он опасен, тем более если Гловер тоже там. Если Рея Делеон в доме, они сделают ее заложницей. Поэтому решение дождаться спецназ определенно верное.
Как же трудно подавлять в себе инстинкт, который приказывает ворваться туда скорей, скорей, скорей… Тут ведь и в самом деле рукой подать!
— А вдруг они убивают Рею прямо сейчас? — проговорил он. — Надо входить.
— Вряд ли, — с заднего сиденья отозвалась Зои. — Зачем убивать ее именно в эту минуту?
Тейтум посмотрел на другую машину, в которой ждали Кох и Сайкс. Автомобили без опознавательных знаков держались на расстоянии. А вдруг все же Гловер выглянул в окно? Или сам Финч? Он же параноик. Заметил незнакомую машину рядом с домом и…
Сколько еще?.. Восемнадцать минут.
* * *
Пол усеян скомканными газетными листами. Он зажег спичку и поднес ее к бумаге. Пламя занялось быстро, и он очарованно наблюдал, как танцуют языки огня; газеты становились сначала коричневыми, потом черными.
А потом пламя погасло, взметнув в воздух клубы дыма.
Он попробовал снова, чиркнул спичкой — в этот раз пламя исчезло еще быстрее.
— Наверное, бумага влажная, — сказал он.
Дэниел не ответил. Нахмурившись, он смотрел в окно сквозь щели ставен. Затем буркнул:
— Принесу масло.
Пошел на кухню, принес оттуда бутылку растительного масла и облил им бумагу. Ушла добрая половина бутылки.
Затем владеющий собой человек зажег третью спичку.
Огонь весело запылал на газетах.
* * *
— Это дым? — спросил Тейтум, прищурившись.
— Черт, точно, дым! — О’Доннелл рывком открыла дверь автомобиля. — Пошли, пошли!
Грей стремительно бросился вперед. Вылетел из машины и понесся к дому, на бегу выхватывая из кобуры пистолет. Заметил, что Кох и Сайкс тоже бегут с оружием в руках.
Как далеко они припарковались! Слишком далеко…
Тейтум мчался к дому, слыша вой ветра в ушах, и молился: лишь бы успеть! В щелях ставен шевелилось что-то яркое, оранжевое. Пламя.
— К задней двери! — крикнул Грей Коху. — Прикройте сзади!
Тот исчез за домом. Сайкс замедлил шаг и внезапно повернул назад. Тейтум не стал разбираться, что там произошло. Не замедляя бег, он наставил пистолет на окно, надеясь, что Зои осталась в машине. Все может обернуться перестрелкой. Включились рефлексы: мозг оценивал обстановку и потенциальные угрозы, глаза следили за окнами.
Одна из ставень пришла в движение, за ней маячила фигура.
Тейтум свернул, держась подальше от окна, и кинулся к входной двери.
Из нескольких окон уже клубами валил дым. За ставнями мерцало пламя.
* * *
Гостиную заволокло дымом, и он закашлялся. Шагнул к ванной и закрыл дверь, чтобы женщина не задохнулась. Нужно открыть окно и выпустить дым. Но Дэниел говорил ему держать ставни закрытыми, пока женщина в доме.
— Дэниел, я открываю окно! — прокричал он и тут же осекся, согнувшись пополам от кашля.
Стол в гостиной уже загорелся. Стало жарко, дышать почти невозможно. Глаза слезились от дыма, мир вокруг превратился в сплошное размытое пятно.
Однако он радовался, что наконец заставил Кэтрин молчать.
Открыл окно, выпуская дым наружу. Моргая, смотрел во двор слезящимися глазами. Кто-то бежал к дому. Сфокусировав взгляд, он понял, что у бегущего мужчины в руках пистолет.
— Дэниел, копы! — крикнул он.
— Вижу, — ответил Дэниел, оказавшись рядом с ним. — Слушай, мне нужно уносить ноги. Если меня здесь поймают, нам конец. Ты же понимаешь, что так будет правильно?
Конечно, он понимает. Дэниел в розыске.
— Иди! Я их задержу. — Он захлопнул окно.
Дэниел метнулся в гостевую спальню. Хорошо, там он уйдет через окно. Беги как можно дальше, Дэниел! Нужно дать ему время.
Он запирал дверь? Шагнув к ней, чтобы проверить, оступился и, пытаясь удержать равновесие, опрокинул бутылку растительного масла. Оно пролилось ему на брюки.
Пламя вспыхнуло мгновенно.
* * *
Добежав до двери, Тейтум пнул ее что было сил. Дверь, затрещав, распахнулась, из дома повалил дым. Раззадорившись от притока воздуха из дверного проема, огонь взревел, и Грей отшатнулся, прикрывая лицо рукой. От клубов сажи и пепла из глаз хлынули слезы. Он с трудом различал контуры мебели: перевернутый стол, диван, журнальный столик…
Из глубины дома раздался вопль боли. Финч.
— Беги! — кричал он. — Дэниел, они здесь! Беги отсюда!