– Да это несложно, – говорил невысокий, – ничего особенного. У нас тут аншлагов как-то и не бывает. Пусть ваше руководство напишет нам рекомендацию, а вы присылайте доклад, и мы рассмотрим его, рассмотрим!.. Лучше всего, когда учебный год начнется. Лидия Петровна, – крикнул он, и кассирша, успевшая с глаз долой смахнуть детектив, поднялась в своей стеклянной будочке, – вот молодой человек ко мне в следующий раз придет, так вы пропустите его без билета, он по договоренности!..

– Пропущу, Николай Карлович.

– А сейчас давайте за мной, я вам координаты запишу.

– Гриша, – позвала растерявшаяся Маруся. – Привет.

– Привет, – как ни в чем не бывало отозвался друг детства. – Давай за нами.

Маруся ринулась «за ними», по широкой лестнице они взметнулись на второй этаж и оказались в тесном кабинете, заставленном разнообразными луноходами, телескопами, самолетами и глобусами неведомых планет. Вокруг глобусов на медных проволочках подрагивали спутники.

– Это Марс, это Сатурн, – сказал невысокий, кивнув на глобусы. – Хотите холодной воды?



– Очень, – вырвалось у Маруси.

Он достал из холодильника нарзан и разлил в три стакана. Все залпом выпили.

– Жарища, – сказал невысокий. – Все мои дамочки по домам попрятались, изнемогают. Бухгалтерия в полном составе слегла. Секретаря нету! – Он налил себе еще и спросил у Гриши: – Значит, лекция о небесной механике и, собственно, о Кеплере. Ученое звание есть у вас?..

– Кандидат физико-математических наук.

– Подходит, подходит. Где-то у меня тут визитки были… – Он безнадежно порылся на заваленном бумагами столе. – Нет, давайте я лучше так запишу. Вы позвоните, мы договоримся, доклад пришлете, я посмотрю. А слайды у вас свои?

– Конечно, – не задумываясь, ответил Гриша. Маруся смотрела на него во все глаза. – Я тут у вас часто бываю. С детства планетарий люблю, а после ремонта вообще замечательно стало.

– Знали бы вы, как он мне дался, ремонт этот!..

– Могу себе представить, – живо отозвался Гриша.

Директор махнул рукой:



– Да не можете вы представить! Мы же учреждение культуры, коммерции никакой. Бывает раз в году, когда зал арендуют сторонние организации, чтоб у нас тут фильм показать или доклад сделать, вот и весь доход. И сто раз подумаешь, прежде чем согласишься! Иногда такое покажут, хоть святых выноси! А у нас тут публика приличная, дети с родителями, учителя. Они потом жалуются, письма пишут, а что мы можем-то! Совсем без копейки сидеть, лапу сосать?

– Да, – согласился Гриша и посмотрел на Марусю, – мы как раз были, когда… когда про инопланетные цивилизации фильм показывали. Про нашествие из космоса.

Директор покивал горестно:

– Вот-вот. Такой скандалище!.. И человек этот у нас скончался. Позвольте, – вдруг сказал он громко, – я вас только сейчас узнал! Вон девушку! Это же вы его… как бы это… обнаружили?! Нас вместе опрашивали!

– Я, – призналась Марина и решилась: – А отчего он скончался, вы не знаете?

– «Скорая» сказала, от сердечного приступа. Жара жуткая стоит! Да и перенервничал, видимо. Он же так наскандалил, покойник-то! У нас бывают сумасшедшие, но тихие, буйных нет.



– Я потому и хотел договориться про лекцию, – вступил Гриша очень убедительно, – что фильм этот мне показался уж слишком… фантастическим, понимаете? Мне кажется, Кеплер как-то более уместен, особенно в планетарии, если рассказать не скучно.

– Да в том-то и дело, что – скучно! – Директор распахнул папку, взял ее обеими руками и потряс перед Гришей. – Все любят сенсации! Всем подавай жареное, соленое, острое!.. А где я это возьму?! У меня все больше чертежи да расчеты, вторая космическая, третья космическая!..

– Скорости, – пояснил Гриша Марусе.

– Вот именно! И приходится соглашаться, когда предлагают почти Голливуд: Землю вот-вот захватят пришельцы! Вы обратили внимание, зал-то полный был!.. Всем интересно про пришельцев! А про Кеплера – никому.

– Мы постараемся, чтобы тоже интересно было.

– Ну, Бог в помощь.

– Николай Карлович, – начал Гриша, – а у вас есть копия этого фильма? Про инопланетян? Я бы посмотрел, как он сделан, он мне показался очень профессиональным. Чтоб так же сделать про Кеплера или про Ломоносова.

– Вы не сделаете, – буркнул директор и опять стал копаться на столе, – уж поверьте. Я так насобачился, все понимаю! Этот фильм дорогой, не за три копейки снят и не на коленке смонтирован! У нас планетарии и библиотеки нынче все бедные, а уфологические организации и астрологические школы все богатые… И фильм этот про нашествие…



– Вот-вот, откуда он взялся?

– Сам академик Воскресенский хлопотал, – сказал директор с некоторой гордостью, – звонили из его приемной, соединяли! А потом человек от него приехал, привез фильм. И аренду зала они заранее оплатили, никаких там тридцати банковских дней после подписания договора! А где тридцать дней, там и три месяца, мы эти штуки знаем. И они на сборы от продажи билетов не претендовали! Все в нашу кассу пошло.

Он вытащил из-под бумаг пластмассовую штуку и протянул Грише:

– Вот на флешке фильм, молодой человек. Хотите изучить, изучайте! У меня в компьютере копия есть.

– Спасибо. А можно, – вдруг спросил Гриша, и лицо у него посветлело, – мы зайдем в зал, где звездное небо?.. Или сейчас нельзя?

– Можно, – разрешил директор и улыбнулся. – Конечно, можно.

– Гриш, – сказала Маруся, когда из прохлады звездного неба они вышли на улицу, залитую до краев жарой и солнцем, – все сходится на Воскресенском. Опять!..



Гриша молчал, и его молчание Марусю задело. Если ему нравится корчить из себя ученого мужа, пусть корчит, только она ни при чем! Она знает его с рождения, и он вовсе не так умен, как хочет казаться.

– Гриша! Ты меня слышишь?

– Давай в кафе посидим, – вдруг предложил он. – Или тебе на работу надо возвращаться?..

Маруся выразила немедленную готовность идти в кафе и уверила Гришу, что на работу ей не нужно, зачем?! Ей еще когда хотелось «выпить кофе» в каком-нибудь прекрасном и непременно «уютном» месте и съесть салат «Цезарь», или цыпленка с горкой дикого риса, или еще чего-нибудь эдакого, очень красивого, что можно сфотографировать и выложить в Инстаграм, чтоб все на свете увидели, как Маруся шикарно проводит время!..

И они стали искать кафе. Марусе мечталось, чтоб кругом были цветы и непременно белые полотняные диваны, а таких не попадалось. Гриша покорно тащился за ней от заведения к заведению и только время от времени осведомлялся, что именно они ищут. Маруся отвечала, что здесь ей не нравится и на той стороне тоже не нравится, нужно непременно дойти до угла.



Так они таскались довольно долго, совсем изнемогли от жары, и в конце концов Гриша чуть не силой втолкнул Марусю в стеклянные двери, за которыми цвели диковинные растения и стояли деревянные столы. Заведение называлось «Хлеб и вино» и, по всей видимости, было из модных, потому что все столики оказались заняты – это в середине дня!..

– Но, если вы подождете минут пятнадцать за стойкой, – объявила прекрасная девушка-распорядитель, – мы вас посадим.

Гриша с Марусей переглянулись – возвращаться в уличное пекло у них не было сил, словно они оба весь день ворочали мешки.

– Значит, так, – сказал Гриша, когда они взгромоздились на высокие табуреты и бармен подал им меню. Маруся одернула проклятый сарафан. – Смотри. Уфолог Басалаев совершает некое сенсационное открытие, так?

Маруся кивнула и покосилась на бармена. Она была уверена, что бармен презирает ее вместе с дурацким сарафаном. Уже целую минуту презирает!..

– Академик Воскресенский, его давний приятель-неприятель, узнает об открытии, является к Басалаеву на Петровку, дает ему в пятак, отнимает открытие, быстро делает фильм, быстро показывает его в планетарии, и Басалаев быстро умирает от горя.



– Выходит какая-то чушь, – сказала Маруся, позабыв о бармене.

– Ну конечно!..

– Но, с другой стороны, – подумав, начала Маруся, – может, и не чушь! Воскресенский же был влюблен в жену этого Юрца!

– И что из этого?

– А то, что он всю жизнь мечтал от Басалаева избавиться! Ну что ты морщишься?! Так сказал профессор Астров.

– Ничего такого он не говорил! – возразил Гриша с досадой. – Он говорил, что Воскресенский старался с Басалаевым не видеться и не разговаривать! И это похоже на правду. Что ты будешь?

– Капучино, – сказала Маруся, моргнув. – И еще… мохито.

– Два мохито и капучино, – велел Гриша бармену. Он совершенно не обращал внимания на то, что бармен презирает его и Марусю с ее дурацким сарафаном. – Во всей этой истории очень много странного и непонятного. Самое непонятное – откуда деньги. И что это за деньги? То есть какие это деньги?



Маруся посмотрела на Гришу, сняла у него с носа очки, достала салфетку и стала протирать захватанные стекла.

– Откуда деньги, что за деньги, какие деньги, – повторила она. – Гриш, о чем ты говоришь?! Деньги, деньги!..

– Да. – Он стал загибать длинные пальцы. У него были очень красивые пальцы. – Офис на Петровке – это деньги несметные. Снять фильм и смонтировать его – опять деньги. Арендовать для показа зал – снова деньги.

– Но это… разные деньги, – сказала Маруся и вернула ему очки. – Офис на Петровке оплачивает уфологическая организация, а у нее, может, какие-нибудь спонсоры богатые! Фильм и зал оплачивал Воскресенский, а про его деньги мы вообще ничего не знаем.

– Не знаем, – согласился Гриша и задумчиво отхлебнул из выставленного перед ним высокого запотевшего стакана. – А супруга этого Басалаева, как ее?..

– Маргошка, – подсказала Маруся. – То есть Маргарита.

– …У которой он собирался все отнять или уже отнял. Все – это что? Опять деньги? И как Басалаев попал на фильм? Или его специально пригласил садист Воскресенский с целью уморить?



– Вот ты смеешься, – сказала Маруся, – а может, все так и было! Он же на самом деле умер!

– Вот именно. Он страшно разволновался и умер. И мы даже не знаем от чего. Сердце не выдержало. Или, может, от чего другого!..

Гриша подтянул с пола рюкзак и стал в нем копаться – Маруся терпеть не могла эту его привычку! Она даже на бармена опять посмотрела, уверенная, что теперь-то он станет презирать их в десять раз интенсивней. Но бармен не презирал, а смотрел вовсе в другую сторону, занятый своими делами.

Гриша выудил из рюкзака потертую записную книжку, отлистал на чистую страницу, поставил цифру 1 и коряво вывел: «Воскресенский», потом отчеркнул, поставил цифру 2 и написал: «Маргарита». И вопросительно посмотрел на Марусю.

– Деньги, – подсказала она. – Тебя интересовало, откуда деньги!

Гриша написал: «Откуда деньги».

– Хорошо бы свидетелей разыскать, – Маруся притянула к себе книжицу и написала каллиграфическим почерком: «Свидетели».

– Это какие же?

– Может, в планетарии кто-то видел, как умер Юрий Федорович. Ну, случайно!.. Может, мимо проходил или из дверей подглядывал. Там с одной стороны туалеты, а с другой – дверь, и написано: «Только для персонала». Ты не обратил внимания?



Гриша покачал головой: не обратил.

– Про свидетелей не очень понятно, – задумчиво проговорил он, – а вот узнать, как Басалаев попал в планетарий, хорошо бы. Спросить об этом мы можем только Игната… как его?

– Васильченко, – подсказала Маруся.

– …А он вряд ли с нами будет откровенничать. – Из ее чашки Гриша отхлебнул капучино. На верхней губе у него остались молочные усы. – Он отчего-то нас невзлюбил.

– Это он вас невзлюбил, – поправила Маруся. – Вы недостаточно восторгов выразили по поводу теорий великого Юрия Федоровича.

– Если Игнат его привел, тогда выходит, он знал, что фильм Воскресенского по мотивам открытий Басалаева будут показывать именно в этот день? Или это случайное совпадение?..

Гриша еще отхлебнул и задумался, уставившись в записную книжку.

А Маруся посмотрела по сторонам. Хоть она и чувствовала себя «леди-детектив», как выразился Антон, в данный момент ей больше хотелось прохладной ресторанной праздности, чем углубленных раздумий! Вон за столиком щебечут две красотки, похожие на профессорскую внучку Агриппину, тоже совершенства во всех отношениях. А чуть подальше парочка, и у них, видимо, первое свидание. Девушка рдеет и кокетничает, а молодой человек не отводит от нее восторженного взора, и на столе у них маленький букетик свежих мелких розочек.



Марусе очень захотелось оказаться на месте этой девушки, и чтобы перед ней на столе тоже стоял букетик розочек, и молодой человек не отводил бы от нее глаз!

Тут Гриша локтем толкнул ее в бок, довольно ощутимо.

– Куда ты смотришь?

– Никуда.

– И все-таки нужно искать деньги, Маруська!.. Чем больше я думаю, тем меньше понимаю. На первый взгляд дело яйца выеденного не стоит, а на самом деле…

– Гриш, – сказала Маруся тонким голоском, – купи мне розочек.

– Чего тебе купить?!

– Ничего.

– Нет, я не понял просто.

– Вот именно, – буркнула Маруся. Вздохнула, навсегда прощаясь с мечтами о розочках и горящих взорах, и допила остывший кофе.



…Что-то такое ей показалось в Малаховке, на улице Большая Коммунистическая, возле летнего душа со слонами на занавеске. Что-то тогда изменилось, или ей почудилось…

Все это ерунда. Ничего не изменилось. Никаких розочек нет и не предвидится. Только слоны с их слоновьей неуклюжестью и отсутствием понимания!

В это время девушка-распорядитель пригласила их за столик, и, слезая с высокой барной табуретки, Гриша заключил:

– Значит, так. Ты придумываешь, как подъ-ехать к этой Маргошке, то есть Маргарите. А я смотрю фильм с пристрастием. Может, что-то станет понятно.

– Что именно ты собираешься увидеть в этом фильме, Гриш? – спросила Маруся, усаживаясь у окошка.

Он опять полез в рюкзак и стал там копаться – что за привычка!..

– Я пока не знаю, но мне кажется, самое главное – титры.

Маруся вытаращила глаза. Он передразнил ее.

– А что, если Басалаева на самом деле убил Воскресенский? Ведь так бывает!.. С академиком нам точно не справиться.

– Там посмотрим, – задумчиво протянул Гриша. – Хотя…



– Что?

– Если убил Воскресенский, и мы это точно установим, нам с тобой придется завербоваться на Север в геологическую партию и провести там лет пять-шесть.

Маруся посмотрела на него, пытаясь определить, шутит он или не шутит, но так и не определила.

…Вечером после просмотра «Криминальных новостей» и проверки тетрадей – у Маруси было полно учеников, родители коих пребывали в уверенности: «занятия языком должны идти непрерывно», – обнаружилось, что отец позабыл вытащить вещи из стиральной машины. Ничего страшного, но и хорошего мало – вещи целый день пролежали внутри барабана огромным мокрым комом, теперь их не отгладишь. Отец, когда чувствовал себя виноватым, непременно начинал кричать на Марусю и на этот раз тоже накричал – за то, что должен заниматься «бабскими делами», а ему совершенно не до того.

– Да ладно тебе, пап, – успокаивающе сказала Маруся, развешивая сморщенные залежавшиеся тряпки. – Ничего, я отглажу.

– Вот и занималась бы домом как следует, а то шастает неизвестно где с утра до ночи!..

Все это было настолько несправедливо и обидно, что Маруся не сдержалась и спросила, принимал ли он таблетки. Вопрос про таблетки всегда окончательно выводил отца из себя – он считал, будто лекарства принимают только инвалиды и старики, а ему никаких лекарств не требуется, и тут уж они поругались как следует, так что Сергей Витальевич ушел в свою комнату и хлопнул дверью.



А Маруся под плохое настроение решила «переехать в другую сумку». У нее было три сумки – летняя, зимняя и «для учеников». Несмотря на то что лето было в разгаре, она по-прежнему ходила с «зимней», все не хватало времени переложить барахлишко в «летнюю». Да в нее и не влезало ничего, она была маленькая, легкомысленная.

Начав «переезд», Маруся первым делом обнаружила в карманчике совершенно незнакомую флешку, покрутила ее туда-сюда, пытаясь вспомнить, откуда она взялась и что на ней может быть, так и не вспомнила и сунула ее в гнездо ноутбука.

Названия файлов ей ничего не сказали, и она открыла самый большой.

На экране закрутились какие-то спирали, зазвучала музыка, как будто когда-то слышанная, Маруся коленями стала на табуретку, пристроила подбородок на ладони и уставилась в экран.



– Приходилось ли вам, – выговорил отчетливый дикторский голос из динамика, – подняв глаза к небу, увидеть не бесконечно-холодное спокойствие космоса, а нечто странное? Необъяснимое? Ужасное, но, быть может, ожидаемое?..

Маруся выпрямилась.

– …Фотография была получена группой уфологов несколько дней назад. Неоспоримое доказательство существования высокоразвитой инопланетной расы.

Так это же тот самый фильм!.. Должно быть, Гриша ошибочно сунул флешку директора планетария ей в сумку! Вечно он таскает ее сумку!..

Не отрываясь от экрана, она налила себе остывшего чаю и пристроилась смотреть.

Фильм был довольно длинный – все же они много пропустили! – и очень красивый. И убедительный, вот в чем дело! С каждой минутой Маруся все тверже верила, что нашествие началось и цивилизации вот-вот наступит конец. Возможно, прямо сейчас!

На звуки зловещей и странно притягательной музыки из комнаты вышел отец.

– Это что такое показывают?

Маруся от него отмахнулась. Он подтащил стул, уселся рядом и тоже стал смотреть. Через некоторое время засопел носом, и Маруся налила ему холодного чаю.



Так они досмотрели до конца.

– Где ты это взяла? – спросил отец, когда на экране все замерло.

– В планетарии, – буркнула Маруся. – Помнишь, мы с Гришей туда ходили? Но до конца не досмотрели. И вот…

– Выходит, человечество обречено? – уточнил Сергей Витальевич.

Маруся вздохнула.

– Выходит, на нас надвигается отряд при-шельцев?

Маруся опять вздохнула и подумала про старую липу во дворе, про собаку Грольша, про бидон с малиной, про запах травы и смолы.

– Ты, дочка, – вдруг сказал отец, – не всякому слову верь. Даже если сказано оно уверенно, да еще картинки к нему прилагаются! Мало ли кто чего скажет, всему верить, что ли?.. Это же научная фантастика, как я понимаю!

– Да в том-то и дело, что никакая не фантастика, а целое исследование, пап! И его… умные люди проводили.

– Ну-ка, давай посмотрим, что за люди, – предложил он. – Как это делается в компьютерах ваших, я не знаю!



– Что делается?

– Ну, отмотай обратно, где титры. Там наверняка указаны создатели фильма, или как они называются…

Маруся уставилась на отца. Господи помилуй! Гриша ведь тоже собирался изучать титры, а она тогда ничего не поняла!

Маруся пощелкала «мышью», вернула титры, которые летели с поразительной быстротой, и они с отцом уставились в экран. Маруся то и дело останавливала картинку. Буквы застревали самым причудливым образом.

– Во, во, во, стой! – закричал Сергей Витальевич и стал тыкать в экран толстым пальцем. – Вот, сказано: «Произведено AGP-продакшн»! Должно быть, иностранцы какие-то.

– Да какие иностранцы, пап! Сейчас все студии называются на иностранный манер! А ты что думал? «Русский сарафан», что ли?

– Так вот у них и надо спросить, что за фильм. Документальный или, может, художественный, и вся недолга! Сначала спроси, а потом отчаивайся! Слышишь, дочка?..

Маруся кивнула.

…Ну конечно! Конечно, нужно спросить! И все станет ясно. Может, не то, что имел в виду отец, но многое…



Под вечер Гриша уже точно знал: случилось нечто страшное.

Настолько страшное, что у него немного тряслись руки, когда он набирал номер Марусиного отца.

– Сергей Витальевич, – сказал он сухо, когда ему ответили. – Вы не знаете, где Маруся? Что-то я весь день…

– Сам бы хотел знать, где эта твоя Маруся, – загремело в трубке. – Утром усвистала, и нету ее!.. И телефон не берет!

Гриша коротко и быстро вздохнул.

– Тетеха, – продолжали бушевать в телефоне, – то сидит дома, не выгонишь ее, то пропала!.. Я уж все белье перегладил и перцы поставил тушить, а ее все нет и нет!.. И телефон этот! Зачем он нужен, если она его все равно не берет?!

– А… куда она собиралась поехать, вы не знаете?

– Да никуда не собиралась! Я думал, ты с ней гуляешь, а ты…

– Да, – согласился Гриша ледяным тоном. Ему было страшно. – Я не знаю, где она. И все же, что Маруся собиралась делать?

– Да чего она каждый день делает?! Ничего не делает! Ну, звонить собиралась на студию эту, но это разве дело, это так, фанаберии какие-то и ерундистика сплошная, бабские страхи!



– Подождите, на какую студию звонить?!

– Да такую! Какое-то кино мы с ней вчера вечером глядели в этом ее компьютере про инопланетное нашествие. И она… короче, чего-то она заволновалась, словно перепугалась. Я ей говорю – все вы, бабы, дуры. Ну, какое такое нашествие!.. Ты погляди, говорю, чего там сказано, кто его снимал, кино это, да и спроси, может, это фантастика научная! Сейчас ведь какой только ахинеи не показывают! Раньше-то хоть Гостелерадио было, цензура, можно жалобу написать, а сейчас? Кому писать-то!..

– Подождите! – крикнул Гриша. – При чем тут цензура? Она собиралась туда поехать?! Одна?!

– Куда поехать? – рявкнул Марусин отец, и Гриша вдруг понял, что он рявкает именно от страха, ему тоже страшно за дочь, которая пропала. – Там телефон был указан и вроде адрес. Я ей и говорю: ты сначала узнай, что это за кино такое, а уж потом пугайся!.. А она, видишь, с утра телефон не берет!..

– Так, – сказал Гриша. – Я понял.

На самом деле он ничего не понял! Он целый день ей звонит, а она целый день не отвечает!..

Он позвонил раз, Маруся не взяла трубку, и он быстро позабыл, что она не взяла.



После обеда позвонил еще, и она опять не взяла. Он немного удивился, но у него было много работы, и он опять отвлекся. Потом вспомнил и опять позвонил. А потом еще раз.

А потом он уже не мог остановиться.

Гриша знал, что нужно перестать звонить, и не мог. Нажимая кнопку, он надеялся, что вот на этот раз точно услышит ее немного растянутое на французский манер «Алло», но слышал только, что «аппарат абонента выключен»!

Так никогда не было – чтобы он звонил, а Маруся не отвечала. Так не было и не могло быть, и он очень испугался.

– Вы вместе смотрели фильм? – спросил Гриша у ее отца. – Я сейчас подъеду и погляжу в компьютере телефон, по которому она собиралась звонить.

– Так мы смотрели фильм с какой-то штуки! Шут ее знает! Она сказала, что это твоя.

– С флешки. Но это неважно. Я… знаю, как посмотреть.

И он помчался домой к Марусе. По проспекту он бежал изо всех сил – ему казалось очень важным как можно быстрее найти телефон и адрес студии, как будто конец мира приближался неумолимо, и нашествие вот-вот должно было начаться, и нужно спасти Марусю.



Сергей Витальевич открыл дверь, как только лифт остановился, – как будто дежурил. А может, и дежурил!

– Вот что за девка, а? – заговорил он с ходу. – Вот как с ней быть? То сидит дома, калачом не выманишь, то вдруг на тебе, пропала! Никакой дисциплины, одна расхлябанность!

– Где ее ноутбук?

– Да вон, провались он к чертовой матери!..

Тут Гриша вдруг сообразил, что фильм вполне можно было поискать в Сети – наверняка он там есть – или позвонить директору планетария, чтобы тот скинул нужный файл, и вовсе не стоило нестись через полгорода к Марусиному ноутбуку!.. Но от страха за нее он плохо соображал.

В знакомой кухне сильно пахло фаршированным перцем и было очень жарко. Гриша кинул на пол рюкзак и открыл компьютер.

Сергей Витальевич сопел у него за спиной и подсовывался все ближе, и Гриша дергал плечом и двигал стулом.

Разумеется, Маруся сохранила файл – и адрес, и телефон конторы под названием «AGP-продакшн» Гриша нашел очень быстро. И сразу стал звонить.

Телефон уныло гудел, трубку никто не брал.



– Я поеду, Сергей Витальевич, – сказал Гриша. Скриншот с адресом и телефоном он отправил себе на почту. – Как только узнаю, где она, сразу вам позвоню.

– Я с тобой, – мрачно заявил тот.

Этого Гриша не ожидал. Ему некогда было объясняться, и он замотал головой, замычал что-то, махнул рукой и выскочил за дверь.

– Стой, я сказал, с тобой поеду!

– Я позвоню! – с лестницы крикнул Гриша.

Контора располагалась неблизко, и он всю дорогу туда звонил, совершенно безрезультатно, и еще Марусе звонил, и ее отцу тоже позвонил – чтобы тот слишком уж не волновался.

Троллейбус остановился возле автомойки, Гриша выскочил, глядя в навигатор, и побежал. Вокруг были какие-то гаражи, сараи, старые здания красного кирпича. В мастерских, стоявших с распахнутыми воротами, голые до пояса иностранные рабочие перекликались гортанными голосами и поливали из шлангов асфальт – от жары.

Навигатор привел Гришу к двухэтажному кирпичному зданию с оббитым крыльцом и заржавленным козырьком над ним. Должно быть, в стародавние времена здесь помещался какой-нибудь фабричный управляющий. Домофон, прикрученный к красным доисторическим кирпичам, однако, был вызывающе новый.



Гриша взбежал на ступеньки, нажал на кнопку, и тут прямо за ним затормозила машина. Он непроизвольно оглянулся.

Из пыльного джипа выпрыгнул здоровенный парень в камуфляжных штанах и черной футболке. Темные очки, наоборот зацепленные за уши, прыгали на загорелой бычьей шее.

– Давай! – заорал он на кого-то, кто остался в машине. – Вылазь! Чего ты копаешься!..

Открылась дверь, и Гриша понял, что бандит орал на его Марусю.

Именно она сидела в машине.



С самого утра Маруся отправилась «на дело». Найти студию оказалось не так-то просто, но она все же нашла, хотя пришлось несколько раз спрашивать каких-то подозрительных типов, где находится улица такая-то.

У двери с табличкой «AGP-продакшн» она помедлила и на всякий случай достала из сумки флешку с фильмом. Ну, чтобы сразу объяснить, зачем она пришла, если понадобится.

Да и неизвестно, пустят ли ее!..

Маруся потянула за ручку, дверь открылась, обнаружилась большая комната, в которой царил ужасающий беспорядок, такой, что Маруся некоторое время помедлила, не решаясь войти, а потом все же шагнула вперед и громким тонким голосом сказала:



– Здравствуйте!.. Можно войти?

Никто не отозвался.

Стены были сплошь заставлены железными шкафами с каким-то оборудованием. Там что-то мигало и гудело, как будто заряжались аккумуляторы. Прямо перед входом стоял огромный стеллаж, забитый старинными пластмассовыми кассетами и дисками, к стеллажу был прислонен штатив. Маруся осторожно заглянула за стеллаж. Стены там были заклеены объявлениями непонятного содержания. Наклоняя голову туда-сюда – объявления висели криво, – Маруся прочитала: «На сервер слил, проверку запилил, на карте убил»; «Мастер монтажей, на ночь выключай кондей!»; «Нормированный рабочий день? Не, не слышал!»; «Лучше сразу Алене!».

Маруся флешкой почесала голову там, где волосы были стянуты в хвост.

Из-за ширмы громко и фальшиво пели:

– Ю май харт, ю май сол!

Внезапно распахнулась еще одна дверь в самом углу помещения, и вышел человек.

– …Вот сама с ним и разбирайся. Камеру не дам, – говорил он в телефон, – все, покедос.



– Здравствуйте, – сказала Маруся.

– И ты бывай здорова, – ответил человек мрачно.

В гигантские сумки, вытащенные из-за стеллажа, он стал очень ловко складывать аппаратуру и световые приборы. Из какого-то ящика ему под ноги вывалился огромный клубок кабелей, ножки от штатива и еще какая-то ерунда.

– Да где же!.. – со злостью выговорил человек.

– Меня зовут Марина, – начала Маруся. – Я хотела спросить про фильм… Я в планетарии видела кино, и там в титрах написано, что его сделала студия «AGP-продакшн»…

– Неплохецкий фильмец, да? – спросил незнакомец. И закричал ни с того ни с сего: – Ильяс! Ильяс!

Из-за ширмы в кресле на колесиках выехал еще один мужик, помладше и в очках.

– Чего тебе?

– Где зум?

Ильяс, ни слова не говоря, уехал обратно за ширму, и через секунду оттуда верхом вылетела какая-то пластмассовая коробка.

Второй ловко ее поймал.

– Ты че, дебил, зумом кидаться?! Он таких бабок стоит! Все, я ушел.



– Бывай, – сказали из-за ширмы.

Тут первый вдруг увидел Марусю с ее флешкой и страшно удивился:

– А ты чего здесь делаешь? Шпионишь?! Пошли, ну!..

И довольно ощутимо толкнул Марусю в плечо. Она покачнулась.

– Так, эта тяжелая, эта тоже… Неси штатив, он легкий! Ну, давай, давай, кому говорю! Бери штатив, и пошли!

Маруся, как под гипнозом, обеими руками взяла треногу, оказавшуюся никакой не легкой, и прижала ее к себе.

– Шевели булками, опаздываем!

– Я хотела про фильм спросить, – пробормотала Маруся.

– В машине спросишь! Давай, давай, не стой под стрелой, голову оторвет!..

Маруся поняла, что влипла.

Сейчас самое время кинуть этот самый штатив так, чтобы неизвестный о него споткнулся, а еще лучше упал бы, и броситься бежать. Есть шанс спастись.

Но Марусе не хотелось… спасаться. Ей хотелось, чтобы получилось приключение – настоящее приключение от начала и до конца. Должно быть, это неразумно и опасно, и отец после такого три года не выпустит ее из дому даже с Гришей, но… приключения очень хотелось.



Да и парень, тащивший пудовые сумищи, казался ей симпатичным. И тот, в очках, за ширмой, тоже ничего. Немного похож на Гришу…

Покидав баулы в старый запыленный внедорожник, парень забрал у Маруси штатив, пристроил его на заднее сиденье и велел:

– Полезай. Ты ведь Саша, да?

Маруся забралась на переднее сиденье, он плюхнулся с другой стороны, и машина тронулась.

– Я не Саша, – сказала Маруся.

– Тогда, выходит, Маша. Они обещали прислать Сашу или Машу.

– Я Марина.

– Ну и чего?

Маруся вдруг развеселилась:

– Ничего. Просто я не Саша и не Маша. Я Марина!

– Ну какая разница, – заключил парень. – А я Грек, ты знаешь. Ты же знаешь?

Маруся отрицательно помотала головой.

– Андрей Греков, режиссер. Этот фильмец про инопланетян мы с Ильясом на пару сляпали. Только не зови меня Андрюхой, ладно?

Маруся сказала, что Андрюхой не станет его звать.



– Правда, клевый фильмец вышел?

– Очень страшный, – призналась Маруся.

– Мам, так на это и весь расчет! – вскричал Андрей Греков по прозвищу Грек. – Пугануть честных обывателей скорым концом света! Эх, родись я в Голливуде, я бы их еще не так пуганул-то!

– Кого? – зачем-то спросила Маруся.