— Куда я денусь, — обреченно кивнул головой адвокат.

Бен нахмурился:

— Значит, вопрос решен.

— Да, все хорошо. Слушай, я собирался перехватить сэндвич. Пойдешь со мной?

— Наливай, отец! Теперь мне завтра рано не вставать. Наливай!

Фрейя широко улыбнулась в ответ:

— Вот это по-нашему! — одобрительно загудел Маркелыч, берясь за бутылку.

— С удовольствием!

Они отправились в кафе неподалеку от офиса Бена и нашли свободный столик.

— Тебе взять что-нибудь? — спросил он, махнув рукой в сторону стойки.

3

— Ой, спасибо, Бен! Теплый сэндвич с сыром и ветчиной, если можно.

Бен улыбнулся:

— Сколько у вас времени? — обращаясь к Никите, спросил Андрей.

— Конечно же. Мог бы и сам вспомнить. Я возьму такой же.

— На все про все десять дней.

— Что нам известно?

Фрейя наблюдала, как он делает заказ и расплачивается, пытаясь понять, изменилось ли в нем что-нибудь. Он выглядел немного усталым, под глазами появились темные круги, но это можно было объяснить появлением новорожденной.

— Известно лицо, уполномоченное принять облигации к погашению, его адрес. Известен срок погашения. Известно, что за нами охотятся. Предположительно, с большой долей вероятности, известно, что охрана дома работает на наших конкурентов…

В остальном он выглядел практически так же, как и раньше.

— Откуда сведения?

Он вернулся с подносом к их маленькому круглому мраморному столику:

— Кушать подано!

— Москвичи сообщили. Там совсем недавно сменилась охрана, они попробовали узнать, чем это вызвано, но их вежливо послали. Сделать выводы не составляло труда.

Фрейя рассмеялась:

— Ясно. А как на это реагирует наш иностранец? И реагирует ли вообще?

— Выглядит аппетитно. Спасибо.

— Ему плевать. Во-первых, в офисе у него своя охрана, независимая от внешней…

Бен сел напротив и взялся за сэндвич, сразу откусив большой кусок.

— Русская?

— Ммм… Сто лет его не брал. Просто объедение!

— Да. Из какой-то московской охранной фирмы, очень солидной.

— Ага, — согласилась Фрейя, и они принялись молча жевать. — Как Элоди?

— Они за кого?

Бен улыбнулся, подбирая салфеткой выпавшие изо рта крошки.

— Ни за кого. Их задача — безопасность клиента. Остальные — побоку.

— Она восхитительна. Просто красавица!

— Ты сказал: \"Во-первых, в офисе у него своя охрана\". А во-вторых?

— Фотки есть?

— Сейчас, — Бен покончил с последним куском сэндвича и вытер руки салфеткой, прежде чем достать телефон.

— А во-вторых, ему нечего опасаться за свою жизнь. Он нужен любой из сторон. Причем его нельзя принудить сделать что-либо против воли банкиров.

Чуть нахмурившись, он просматривал фотографии, пока не нашел ту, что ему понравилась, и показал ее Фрейе.

— Почему же? Заставить оформить перевод денег на счета. Ведь он это и собирается сделать? Сейчас это так несложно: нажал несколько клавиш на клавиатуре компьютера, и у кого-то в банке образовалось состояние. Из ничего, из воздуха. Пойди проверь, погасил он в действительности облигации или нет, настоящие они или фальшивые…

На экране была фотография Беллы, безмятежно смотревшей в объектив, прижимая к груди красивую девочку с прядью черных волос.

— Забугорники, конечно, всякие бывают, но в последнее время они все чаще и все плачевнее для себя общаются с нашими соотечественниками. Получают от них очень жесткие и очень действенные уроки. Прилежно учатся, и лохов там все меньше и меньше.

— Боже, Бен! Какая красотка! Они обе красотки.

— И что?

Снова глянув на экран, она увидела замерцавшее текстовое сообщение, закрывшее фотографию.

— А то, что счета, на которые поступают деньги, чем-то сродни нашему аккредитиву.

Белла: «Где тебя черти носят?»

— Счет как бы приморожен до особого распоряжения. Деньги вроде уже твои, но пока еще ты не можешь ими воспользоваться.

— Ой! Тебе пишут, — сказала она, смущенно возвращая ему телефон.

— Так бельгийцы, или кто они там, могут вообще не отдать такого распоряжения!

Бен удивленно поднял брови и взял телефон. Прочитав сообщение, он слегка покраснел.

— Нет, не могут.

— Все хорошо, Бен? — тихо спросила Фрейя, понимая, что нужно использовать эту возможность.

— Такие честные, что ли?

— Конечно. А с чего бы быть иначе? — Бен немедленно перешел к обороне, и его глаза беспокойно забегали.

— Просто… ну… мы тебя давно не видели. Мэтт тебе несколько раз звонил, но ты ему так и не от-звонился. Мы даже еще не видели Элоди. Я просто подумала — вдруг что-то случилось?

— Не в этом дело. Просто по условиям… аккредитива, буду уж называть его так, а может быть, он и у них так называется, счета разблокируются в течение суток после прилета в Брюссель их человека из Москвы.

Бен помрачнел:

Причем разблокируются автоматически, без учета их воли.

— Так вот зачем ты меня подстерегала?

— Значит, банк должен быть брюссельским? — не унимался Шамышов.

Фрейя вздохнула:

— Зачем? В любой точке мира. Из аэропорта через компьютерную сеть поступает сигнал, что в списке пассажиров приземлившегося самолета есть нужный фигурант. И все.

— Ну, да. А как еще мы можем тебя увидеть, если ты не отвечаешь на звонки? Если ты меняешь номер мобильника и не даешь нам новый?

— Любой может воспользоваться…

На мгновение Бен посмотрел ей в глаза, потом отвел взгляд в сторону:

— На то и даются сутки. В случае чего банк остановит разблокировку счетов.

— Я даже не знал, что вы звонили…

— Ты же говорил, что от них это не зависит. Выходит, зависит?

— Разве Белла об этом не говорила?

— Нет, тогда они уже должны будут действовать через правоохранительные органы. То есть, показать всю сделку, доказать, что их надули, а они, наоборот, никого не кинули. А самостоятельно они ничего сделать с поступившими на счета деньгами не смогут.

— Нет, — Бен прикусил губу. — Но у нее в последнее время дел невпроворот… Наверное, просто забыла.

— Сколько сложностей, — меланхолично пробормотал Маркелыч.

Грудь Фрейи затрепетала от рвущегося наружу раздражения:

— Как раз все просто. А главное — гарантирует безопасность сотрудника банка.

— В самом деле? Только Мэтт звонил много раз. Ему очень больно, Бен.

— Если только конкурирующая фирма его не шлепнет.

— А им-то какой резон? Деньги все равно уже уплыли, хоть зашлепайся.

— Черт! Ему же не пять лет! — Щека Бена дернулась, и он фыркнул себе под нос.

— Есть у меня в Москве один человечек, — откинувшись на спинку стула, проговорил отставной прапорщик. — Вместе были в \"командировке\". Во второй, когда меня шарахнуло… Санитаром у нас был.

— Ладно, — Фрейя встала, и металлический стул заскрипел по плиткам пола. — Не знаю, что с тобой происходит, Бен, но ты ведешь себя как последний козел. Честно, мне плевать, если ты больше не захочешь видеть меня. Но хотя бы Мэтту позвони.

— Что-то ты про него ничего не рассказывал. Наоборот, говорил, что никого здесь не знаешь.

Бен удивленно посмотрел на нее.

— Я его случайно встретил в аэропорту, когда в Венгрию летал. Я же записную книжку, где все адреса были, потерял. А тут стоим с бабкой в Шереметьево, рейса своего ждем. Смотрю — он, Серега, мы его в Афгане Знахарем звали, провожает кого-то. Он меня сначала не признал, в очках-то…

— Позвоню! — сказал он, запустив пальцы в волосы. — Просто сейчас все так запутанно.

Он взял ее за руку.

— Еще бы. Я тебя и сам не признал, когда в них увидел, — заявил Лавин.

— Не уходи, Фрей. Прости. Оставайся, доешь сэндвич.

— Вот. Потом обрадовался. Мы же с ним… В общем, хлебнули. Обрадовался, значит, в гости звал, телефон свой написал…

Недолго поколебавшись, Фрейя снова села:

— У тебя его, конечно, с собой нет, — утвердительно произнес Андрей.

— Много бессонных ночей, да?

Бен кивнул.

— С собой нет.

— Да. Она — хорошая девочка, но отнимает до черта сил, — он виновато рассмеялся. — Мне нравится быть отцом, но никак не ожидал, что это будет так… утомительно. Честно говоря, нет ни минуты покоя, и недосып дает о себе знать.

— Тогда к чему все это либретто!

— Могу себе представить, — Фрейя чувствовала, что снова смягчается, радуясь, что он слегка приоткрылся.

Белла отлично справляется. Но ей очень одиноко целыми днями сидеть дома. Ей отчаянно не хватает взрослой компании и кого-нибудь, кто мог бы побыть с ней, когда я ухожу. Как бы я ни был занят на работе, это не так нудно, как ухаживать целый день за младенцем.

— А я его запомнил. Там в середине четыре четверки, легко запомнить было.

Фрейя сочувственно улыбнулась:

— Уже легче, — в голосе Никиты слышалось одобрение. — И что это за парень?

— Это точно. Но, думаю, твоя мама и мама Беллы от вас просто не вылезают. Должно быть, это большое подспорье.

— Немного моложе вас, сейчас ему что-то слегка за тридцать. Коренной москвич.

— Хм… — Бен посмотрел в сторону с явным смущением. — Мама Беллы иногда заглядывает, но моя мама держится в стороне. Думаю, она не хочет показаться типичной свекровью, лезущей в дела молодых.

— Это минус. Не зря москвичей нигде не любят, гнилой товар. Вспомни армию.

— Джо бы никогда не стала так себя вести!

— Никита, не болтай глупости. Ты не хуже моего знаешь, что всякие обобщения несут в себе каверну, низводящую истину на нет…

Бен скорчил гримасу:

— Все, деду больше не наливаем! — заявил Лавин. При этих словах Шамышов молниеносно передвинул бутылку на край стола, ближе к себе. — Он начинает провозглашать теории, смысл которых недоступен даже мне! А уж какими словами он это делает — я вообще молчу!

— Не уверен, что Белла с тобой согласится.

— Так что москвичи бывают разные, — невозмутимо продолжал отставной прапорщик.

Где-то в дальнем закоулке сознания Фрейи прозвенел крошечный тревожный звоночек.

— Ладно, мы согласны. И что он?

— Разве они не ладят? — спросила она осторожно, чтобы он снова не сорвался.

— Мама с папой у него большие шишки. Мама даже больше, чем папа. Тот-то простой профессор медицины, трудяга, а она что-то по партийно-хозяйственной части. Серега, что вполне естественно, благополучно поступил в мединститут и даже умудрился закончить сколько-то там курсов, что само по себе до крайности удивительно…

— Нет, — слабо качнул головой Бен. — Они… они слегка повздорили на Рождество. Белла услышала, что мама назвала ее маленькой госпожой, жаждущей всеобщего внимания.

— Что, дурак дураком? Сынок профессора, так иногда случается.

Фрейя постаралась сохранить невозмутимость, хотя для нее это описание полностью подходило Белле.

— Не, парень он неглупый. Я бы даже сказал — умница. Дело в другом.

— Ой, неудобно получилось.

— Водка, карты, женщины?

Бен рассмеялся:

— Женщины.

— Да уж, и не говори! Скажем так, это не способствовало счастливому семейному празднованию Рождества. Мы сразу же вернулись в Лондон и больше с ней не виделись.

— Любитель сладкого?

Фрейя ахнула:

— Серега — он не любитель…

— Значит, она до сих пор не видела малышку?

— Профи, что ли?

— Нет, — с отчаянной грустью ответил Бен.

— Он больной на это дело. Нет, у него, конечно, масса интересов, он грамотный, начитанный парень, спортсмен, хороший солдат, но… женщины для него — все.

Фрейя была так поражена, что не сразу смогла заговорить:

— Бывает… — с философским видом покачал головой Лавин.

— Но… Наверное, это для нее такая мука. Когда она увидит внучку?

— В общем, поперли его из мединститута то ли за аморалку, то ли за неуспеваемость, а какая уж с бабами успеваемость, точно не знаю. Здесь военкомат и положил на него глаз. Мама с папой, конечно, подсуетились и направили их сыночка в \"Арбатский военный округ\", поближе, значит, к родному дому…

— Я пока не знаю. Белла категорически против ее приезда, но и меня с Элоди к ним не отпускает. Думаю, она не верит, что я смогу сам присмотреть за дочкой!

— Это уж как водится.

Он снова попытался рассмеяться, но, похоже, у него пересохло в горле.

— Служил он санитаром в военном госпитале в Химках. Не жизнь — малина. Но там он не поладил с каким-то выздоравливающим офицером. Опять же из-за женщины, из-за медсестры. Короче, продлил Серега офицеру курс лечения. Только того из одного отделения перевели в другое — в челюстно-лицевую хирургию.

Последовала еще одна неловкая пауза, пока Фрейя пыталась переварить услышанное. Покачав головой, она сказала:

— Челюсть? — с видом знатока поинтересовался адвокат.

— Не может же это продолжаться вечно. Почему бы Джо просто не извиниться?

— Ее, родимую. В двух местах. Поднялся скандал, парню грозил трибунал. Даже мама ничего не смогла сделать, у офицера тоже были подвязки.

Бен пожал плечами:

Он и поставил Сереге условие: или трибунал, или Афган. Ну, тот и выбрал Афган. Служили мы с ним примерно год. Солдатом он оказался неплохим, ходил с нами в разведрейды, за чужие спины не прятался. Баб, правда, он и там ни одной не пропускал, всех \"чекисток\" в округе отодрал.

Она пыталась. Звонила, прислала открытку, прислала сообщение, но Белла, похоже, слишком обижена, чтобы принять извинения.

— Каких \"чекисток\"? — заинтересовался Лукин. — Из особого отдела?

Фрейя нахмурилась:

— Продавщиц, медсестер, прочую обслугу. Они в Афган из-за чеков ехали. Ну, типа валюты такой, на них потом можно было в \"Березке\" отовариться, и там они в ходу были. Все остальное… ну, это… тоже за чеки. Вот их \"чекистками\" и прозвали.

— Бедная Джо…

— A-а… Понятно.

— Хочешь сказать, бедная Белла?

— Серега, конечно, никому не платил. Не в его это правилах. Звали мы его Знахарем, в медицине он классно волок, сколько пацанов на поле боя спас. И меня тоже…

— Вообще-то, нет. — Фрейя чуть помолчала. — Очень не похоже на Джо, чтобы она на пустом месте сказала что-то подобное. В чем причина?

— Короче, ты считаешь, что на него можно рассчитывать? — резюмировал Лавин.

Бен пожал плечами:

— Как на тебя! — убежденно ответил отставной прапорщик.

— Не думаю, что ей нужна причина. Белла ей никогда не нравилась.

— И больше, чем на меня, — улыбнувшись, провозгласил Лукин.

Фрейя отчаянно замотала головой:

— В том деле, которое предстоит, больше, — абсолютно серьезно произнес Шамышов.

— Нет! Это не так, Бен. Твоя мама — одна из милейших женщин, каких я только встречала, и она никогда не говорила ничего подобного. Наверное, она сорвалась из-за чего-то. Она тогда сильно нервничала?

— Ладно, давай посмотрим на твоего Дон Жуана Эскулаповича, — решил Никита. — Чем он сейчас занимается? Может, он занят до чертиков?

Бен поджал губы, словно раздумывая, стоит ли говорить то, что он собирался сказать.

— После дембеля он не стал доучиваться, решил, что ни к чему. Работает сейчас фельдшером на \"Скорой помощи\". Еще держит какие-то \"комки\", говорит, на жизнь хватает. От родителей съехал, своя квартира. Не женат и вроде пока не собирается.

— Думаю, да. Эмма попала в аварию и…

— Ну так звони ему!

— О боже! — оборвала его Фрейя, прикрыв ладонью рот. — С ней все хорошо?

— Да, все хорошо, — Бен рассеял ее тревогу легким движением руки. — Небольшая шишка на голове. В остальном отделалась испугом.

4

— Ну вот! — воскликнула Фрейя. — В этом-то и причина. Это так не похоже на Джо. Разве Белла этого не понимает? Тем более сейчас, когда у нее появилась собственная дочь! Должна же она понимать, как трудно приходится, когда твоему ребенку плохо? И неважно, сколько ребенку лет…

Знахарь оказался шатеном высокого, даже повыше вовсе не низкорослого Шамышова, роста мужчиной. К удивлению Лавина и Лукина, он не был не только красавцем, что стоило бы ожидать от записного сердцееда, но даже симпатичным. Широкая кость, простоватое лицо с крупными чертами — вряд ли он мог похвастать родословной от голубых кровей. Типичный рабоче-крестьянский материал. Глаза, правда, были умные, выразительные.

— Не знаю, — устало ответил Бен. — Похоже, она вообще не настроена мириться, и с этим я ничего поделать не могу.

— Накатишь соточку? — предложил Шамышов.

— Да ладно, Бен! Ты в самом деле собираешься из-за какого-то пустякового замечания перестать общаться с собственной матерью? Не понимаю — вы ведь всегда были очень близки…

— С утра-то! Да ты что, дед, мухоморов объелся! Какая может быть соточка!

Фрейя почувствовала, что сейчас расплачется от обиды за Джо. Она прекрасно понимала, как та сейчас подавлена, особенно тем, что ее не подпускают к единственной внучке. Это было жестоко.

— Это он себе компаньона ищет. Похмелиться хочет, — пояснил Лавин.

— Ну, на меня-то он где сядет, там и слезет. И тебе не рекомендую. Слышь, Маркелыч?

— Боже, да я все понимаю, и меня самого разрывает на части. Но сейчас я должен быть с Беллой и Элоди.

— Да нет, один он пить не будет, даже если это опохмелка. Он же не алкоголик какой. Во всяком случае, при нас. Верно, дед?

Фрейя постаралась ничем не выдать охватившего ее раздражения.

— Да ну вас всех, — махнул тот рукой. — Нянчил их, нянчил, и вот вам…

— Должен, разумеется. Но зачем заставлять тебя выбирать между матерью и женой? Неужели им обеим не хватит места в твоей жизни?

— Ладно, мужики. — Сергей сел на диван. — Рассказывайте, что у вас за проблемы и какая во мне нужда возникла. А то прапор вчера по телефону такой жути нагнал!

Бен громко вздохнул:

— У нас действительно проблемы, и ты нам действительно нужен, — устроившись напротив него на стуле, произнес Лавин.

— По правде сказать, тогда у меня будут большие проблемы.

— Только давайте так. Вы не дети, и я не пацан. Либо вы рассказываете все, либо я пошел. Думаю, Маркелыч вам мои верительные грамоты уже представил. Условие принимается?

Как ни пыталась Фрейя сохранить спокойное выражение, глаза ее сощурились:

— Безоговорочно! — подтвердил Никита. — Дед за тебя поручился, этого достаточно. — Лавин рассказал ему все без утайки, осветив самые мельчайшие детали.

— Так вот почему ты перестал с нами общаться? Потому что мы не нравимся Белле?

— В этом деле одна большая трудность, — выслушав, проговорил Знахарь.

— Нет! — Глаза Бена сверкнули с прежней дерзостью.

— Время.

Фрейя печально покачала головой:

— Да, время. Десять дней, день туда, день сюда… Чистая неделя.

— Следовало догадаться еще с прошлого раза, когда мы зашли в гости, а она так и не соизволила появиться.

— Как видишь, нам без тебя туго придется.

— На то была очень серьезная причина, не имевшая никакого отношения к вашему приходу.

— И со мной тоже.

— В самом деле? — скептически спросила Фрейя.

— С тобой тоже, — согласился Никита. — Но не настолько.

— Да! — резко ответил ей Бен.

— Да уж! — усмехнулся гость. — Задачка, конечно, не из легких… Вот что я думаю: здесь в лоб не пробьешься. Здесь тончайший, я бы даже сказал — филигранный подход нужен.

— Ладно. Как скажешь.

— Что ты имеешь в виду?

Повисла долгая неловкая пауза. Кафе заполнялось обедающими, и звон тарелок отражался от стен резким и нестройным ритмом.

— Шерше ля фам…

— Послушай, Бен, — начала Фрейя, размышляя над тем, как далеко получится зайти. — Я просто хочу сказать, что очень печально, что ты вдруг перестал видеться с родными и друзьями, с которыми всегда был близок. Все складывалось совсем по-другому, когда ты был с Шарлоттой…

Все рассмеялись.

Она умолкла, понимая, что вступила на опасную территорию.

— Что этот \"кусок\" вам про меня уже наплел?! — насупился москвич.

— Ага, конечно… И что мне дали эти годы с Шарлоттой?! — фыркнул Бен. — Напомню — это она бросила меня!

Лукин с любопытством покосился на Маркелыча, но тот никак не отреагировал на \"куска\".

— Знаю. Поверь, теперь она очень об этом жалеет.

— Ничего такого, — заверил гостя Лавин.

Бен прикусил губу и посмотрел на тротуар за окном, где десятки пешеходов, спеша по своим делам, с грацией балетных танцоров увертывались друг от друга, чтобы не столкнуться.

— Поди трепался… Что я… Насчет женщин…

— В самом деле?

— Это твои личные дела. Давайте по существу!

— Да, конечно. Смерть отца стала для нее очень тяжелым ударом, и она просто струсила. А когда поняла, что натворила, было уже слишком поздно.

— Я и говорю по существу. Просачиваться к вашему бельгийцу надо через женщину.

— Как она? — Бен продолжал смотреть в окно, стараясь казаться безразличным.

— Где ж ее взять!

— В порядке.

— Ну, должен же там кто-то быть. Секретарша, лифтерша, уборщица, наконец.

— Она… все еще одна?

— Об этом нам ничего неизвестно.

Фрейя улыбнулась:

— Всю эту часть я беру на себя. Если там есть хоть одна прелестница не страшнее крокодила и не старше Бабы Яги, считайте, дело сделано.

— Да. Веришь или нет, но с тобой не так-то легко сравниться, Бен Гордон.

— А если она замужем? Или, скажем, фригидная? — с любопытством спросил адвокат.

Бен глухо рассмеялся:

— Замужем — не проблема. А фригидных женщин не существует в природе!

— Я думал, она в конце концов сойдется с тем парнем, Люком, с которым работала. Она часто о нем упоминала незадолго до того, как мы расстались.

— Серьезно?

— Поверьте медику. И…

Фрейя покачала головой:

— Бабнику! — вставил отставной прапорщик.

— Нет. Они просто дружили. И сейчас дружат. Но у него есть другая.

— Ты что, дед, хочешь, чтобы я обиделся?

Бен кивнул и снова посмотрел на Фрейю:

Вид, с которым Знахарь смотрел на своего старого боевого товарища, вовсе не соответствовал смыслу произнесенных им слов.

— Теперь это уже не важно.

— Что ты, бача, и не помышлял!

— Конечно, — согласилась Фрейя. — Но она рада, что ты смог это пережить и что у вас с Беллой родился ребенок. Она знает, как ты хотел детей.

Шамышов снял очки и сразу же превратился в большого ребенка с широко распахнутыми, безоружными, почти слепыми глазами.

— Да. Наверное, это была еще одна проблема: я хотел, а она — нет.

— Вот хитрый жук! — улыбнулся Знахарь его маневру. — Дед — он и есть дед!

— Все не так просто. Дело не в том, что она не хотела детей. Думаю, она просто хотела быть абсолютно уверенной в том, что она хочет их именно от тебя.

— Значит, ты идешь в разведку, — подвел итог отставной прапорщик, снова надев очки. — Девки девками, но и вообще все там осмотри как следует. Как я тебя учил! Не забыл?

— Да, понимаю. Что ж, видимо, просто не судьба. Иначе все не пошло бы под откос, верно? — он поднялся из-за стола. — В общем, мне пора обратно на работу.

— Не волнуйся, — подмигнул ему Сергей. — Все сделаю, как надо…

Фрейя тоже встала, и они вместе вышли из кафе.

— Как здорово снова тебя видеть, Бен! Я по тебе скучала.

5

Бен приобнял ее:

— Пойду-ка я подышу, — безадресно заявил отставной прапорщик.

— Я по тебе тоже.

— Куда это? — с недовольством в голосе спросил Лавин.

— Я знаю, тебе сейчас не до этого, но позвони Мэтту, как появится возможность!

— Погуляю хоть по двору. Не сидеть же здесь в заточении целыми днями.

Бен кивнул:

Выйдя на улицу, Маркелыч с удовольствием сделал несколько глубоких вздохов. Весна уже неотвратимо вступила в свои права, день был теплым и солнечным.

— Конечно. Пока, Фрейя!

— Пока! — ответила она ему вслед и, лишь когда толпа поглотила его, поняла, что нужно было спросить его новый номер.