Есть еще один интересный момент. Среди последователей культа Святой Смерти явно преобладают молодые девушки и женщины. Они почитают Смерть как страшную, но великую подругу. И очень часто почитатели этого культа одновременно являются ревностными католиками.
Я нажал дверной звонок.
Белая девочка… Зина горько усмехнулась: почему она ничего не поняла в тот самый момент, когда услышала эти слова в первый раз?
– Любимая, привет! – Я чмокнул жену в щеку, разделся, прошел на кухню.
Но теперь нужно было действовать. Совсем не много времени оставалось до первого дня Праздника Святой Смерти.
– Как у тебя дела на работе? – спросила она.
– О, я принес показать тебе одну забавную штучку. Смотри!
1 ноября 1941 года
Лиза взяла слайд, посмотрела на свет.
Тайными тропами и окружными дворами Крестовская пробиралась в дом в Черноморке. Она не сомневалась, что алтарь находится именно там, и была твердо намерена его найти.
– Обалдеть, как на меня похожа!
Зина отпросилась в кафе, сказавшись больной, и так натурально сыграла свою роль, что Григоренко запретил ей являться на работу, чтобы не распространять заразу.
До Черноморки она добралась к вечеру, на перекладных. Нужно было успеть до начала темноты, до комендантского часа. Провести ночь Зина собиралась в доме.
«Идиот! – подумал я про себя. – Мерзкая тварь попыталась облить твою жену грязью, а ты поверил? На кой бы черт Лизе голой сниматься?»
Дом был пуст. Открыв двери отмычкой, Крестовская оказалась в пыльном царстве запустения. Сразу было ясно, что здесь никто не живет. Зина закрыла окна ставнями и светомаскировкой и, не таясь, зажгла свет. Теперь ей предстояло самое сложное — обнаружить алтарь Санта Муэрте.
Зине почему-то казалось, что он должен быть в спальне. Она легла на полу, исследовала каждую щель. Ничего… Вдруг ей показалось, что в районе кровати пыли меньше. Недолго думая, Зина отодвинула кровать. Под полом был люк. Крестовская подняла крышку.
– Ты где взял этот слайд? – продолжая рассматривать его на свет, спросила Лиза.
Внутри стоял спертый запах гнилых цветов. Наконец Зина увидела ее воочию — женскую статую в пышном белом платье, с ярко-разукрашенным лицом. Пугающе прекрасную статую богини.
Зина спряталась за алтарем, сжав пистолет в руке, принялась ждать. Что-то подсказывало ей, что ждать придется не долго.
– Астара сегодня вручила. Она у нас в управлении шоу чудес устраивала: кресты золотом рисовала, диагнозы на расстоянии ставила, а под конец подарила мне этот слайд.
– Обалдеть! – Лиза положила слайд на стол, внимательно посмотрела мне в глаза. – Андрюша, а что ты подумал, когда в первый раз посмотрел на эту фотографию?
Прошло меньше часа, когда раздался скрип люка и кто-то стал спускаться по ступенькам. Внутри помещения появилась женщина, которую Зина знала под именем Катерины Громовской — лже-начальница жилконторы. Та самая женщина, которая видела служебное удостоверение Зины. А еще раньше — заговорила о Белой девочке.
На Громовской было белое, в пол, платье. А в руках она держала оранжевые лилии. Зина вышла из-за алтаря, нацелив на нее пистолет.
– А ты что подумала, Лизонька? – съязвил я. – Вот и я то подумал. Ты же сама только что сказала, что эта девушка – твоя копия. Была бы большая фотография и другой ракурс, а тут – что хочешь, то и думай!
— Я ждала тебя раньше, — усмехнулась Громовская. — Ты тупая, как все коммунисты.
– Та-ак, – в голосе Лизы почувствовалась твердость застывающей на холоде расплавленной стали. – И что же ты решил делать, если это я, голая, у реки стою?
— Что ты просила у нее? — Зина бросила беглый взгляд на записку, приколотую к платью статуи в виде брошки. — Июнь, июль, август… Что ты просила?
— Святую Смерть, — Громовская пожала плечами. — Я хотела, чтобы летом сюда пришла Святая Смерть. И, по-моему, я получила ее в избытке.
– А что такого-то? Ну, стоишь ты у реки, воду ногой пробуешь. Не с любовником же целуешься и не сидишь в чем мать родила на коленях у жирного барыги в притоне. Нормальная фотка. Будет что под старость лет вспомнить.
— Ты безумна. Ты убила детей. Дала им конфеты, втерла в пальцы перец… Странное подношение богине…
— Разве я убила их? Я подарила им бессмертие. Они стали ангелочками. Невинно убиенные, они будут жить вечно.
– Ты это серьезно говоришь? – с вызовом спросила она. – Честно скажи, что бы ты делал, если бы на фотографии была я?
— Тебе не сойдет это с рук, — голос Зины дрогнул.
– Клянусь тебе вечным полетом моей души к звездам, я бы хотел узнать одно: почему я об этой фотосессии ничего не знаю?
— Уже сошло! — усмехнулась Громовская. — Ты разве до сих пор не поняла, что попала в ад? Кто будет вспоминать в этом аду о трех глупых девчонках?
– И это все? – не поверила она. – И ты бы не стал выяснять отношения?
— Я буду, — Зина медленно подняла пистолет, прицелилась.
– А сейчас мы что делаем? Мы выясняем отношения и тычем пальцами в пустоту, обсуждаем то, чего не было. Я мог бы не показывать эту фотографию тебе, однако принес и показал. Я не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки…
— Ты этого не сделаешь, — Громовская попятилась.
— Сделаю, — Зина сняла пистолет с предохранителя, — во имя Святой Смерти…
– Значит, так, – не дала мне договорить Лиза. – Запоминай. Первое: на этой фотографии – не я. Второе. Ты – единственный мужчина, который видел меня в обнаженном виде. Третье. Я никогда не буду фотографироваться голой.
Зина нажала на курок и несколько раз выстрелила прямо в голову Громовской. На лбу ее расплылось яркое кровавое пятно, а белое платье сразу оказалось забрызгано кровью.
Лилии вывалились из рук. Громовская была мертва. Она неподвижно лежала у подножия страшного алтаря.
Она хотела сказать еще четвертое и пятое, но на сей раз я не дал ей договорить.
Переступив через тело убийцы, Зина подняла с пола цветы и аккуратно уложила их на алтарь. Затем потушила свет и вышла из помещения.
До рассвета она просидела на кухне, плотно закрыв за собой дверь и бесконечно куря папиросы. А когда закончился комендантский час, тихонько выскользнула из дома. Район был абсолютно пуст. Не было видно даже военных патрулей. Зина быстро шагала по проселочной дороге.
– Зря ты так про фотку! Я бы не отказался иметь твою эротическую фотографию в нашем семейном альбоме. Годы пройдут, мы постареем, а тут – такая свежесть и красота! Так бы и расцеловал и тебя, и этот слайд, и камыши бы у реки поцеловал.
Она думала о той, кто, будучи фашистским агентом, просила богиню прийти в это лето на ее землю и подарить Святую Смерть. И вот теперь смерть была здесь повсюду — в пепелищах пожарищ, в трупах сожженных, повешенных, расстрелянных и замученных, в пугающем страхе в детских глазах…
Лиза улыбнулась, расслабилась, села рядом.
Зина все ускоряла шаг, и виделось ей только одно. Над разрушенным городом танцевала богиня. Над ее уничтоженным, но непокоренным городом развевалось белое платье Смерти…
– Андрей, ты сколько раз говорил, что дома нельзя держать ничего предосудительного или незаконного? Придут с обыском и найдут фотографию, где я голая.
– Ну и что? Пусть завидуют. С твоей фигурой можно в неглиже сниматься. Что будем со слайдом делать?
– Я дарю тебе его. Что хочешь, то с ним и делай, но я бы не хотела, чтобы его еще кто-то видел. Я не собираюсь каждому встречному объяснять, что на фотографии – не я. Хотя… Честно тебе скажу, между мной и этой девушкой сходство просто поразительное.
– Лиза, фотка маленькая, девушка стоит вполоборота. Это на слайде у тебя с ней сходство, а если увеличить фотографию или посмотреть слайд через проектор, то кто его знает, какое там сходство будет.