— Позвольте, у меня на столе он оставил письмо от мисс Торн. Если его там не окажется, то я первый скажу, что вся эта история не что иное, как галлюцинация!

— В таком случае пойдемте к вам! — сказал сыщик.

Вместе с Фрейбергом, консул вошел в свой кабинет.

— Нет, черт возьми, я не галлюцинировал! — обрадовался сэр Бликсфильд, подбегая к своему письменному столу и хватая с него запечатанный пакет. — Вот то письмо, которое он мне оставил.

Сыщик взял из рук консула пакет и задумчиво посмотрел на надписанный адрес.

— Но. — произнес он недоверчиво, — этот пакет, может быть, вовсе не от мисс Торн, а просто случайно отделился от этой кучи пакетов, которые вы, вероятно, получили с сегодняшней почтой.

— Это можно легко проверить, — ответил консул. — У меня в столе есть визитная карточка с собственноручной надписью мисс Торн, которую она прислала мне, когда ей что-то понадобилось во время ее пребывания в Петербурге.

Он порылся в столе и подал сыщику карточку.

Едва взглянув, Фрейберг оживился.

— Тут нет никакого сомнения: почерк один и тот же, а следовательно, пакет прислан от мисс Торн. Разбойник был здесь!

Он беспомощно оглянулся по сторонам и вдруг со злобой сжал кулаки.

— О, если бы ты попался мне в руки! — воскликнул он. — Твоя поимка была бы моей гордостью!

Но факт оставался фактом — разбойник исчез бесследно, словно провалился сквозь землю.

Через несколько часов собрались и чины полиции, бывшие в оцеплении. По их сообщениям, решительно весь квартал подвергся повальному обыску, но… поиски ни к чему не привели. Исчезновение разбойника было, наконец, признано всеми, и все, кроме Фрейберга и генерального консула, разошлись по домам.

На всякий случай в посольском дворе был оставлен караул.

V

Едва дверь отдельного кабинета в ресторане «Медведь» затворилась за вошедшими туда сэром Бликсфильдом и Фрейбергом, последний вынул из кармана пакет и произнес:

— Вы хорошо придумали, удалившись сюда. Наше уединение здесь никому не покажется подозрительным, а между тем мы одним ударом убьем двух зайцев: прекрасно поужинаем и поговорим о деле.

Он позвонил и заказал вошедшему лакею ужин и вино.

Затем, подождав, пока лакей выйдет, он не торопясь вскрыл пакет и вынул из него несколько мелко исписанных листов бумаги.

— Читайте вслух, — проговорил сэр Бликсфильд.

Сыщик утвердительно кивнул головой и, развернув листки, принялся за чтение.


«Милостивый Государь,
Сэр Бликсфильд!
Данное письмо пишется отчасти по принуждению, отчасти по доброй воле.
По принуждению я пишу только то, что мы взяты в плен и наша свобода обусловлена выкупом в двести пятьдесят тысяч рублей. Нам сказано, что в случае, если нас не выкупят, мы умрем, и это я сообщаю вам. Обратитесь с этой просьбой к моим соотечественникам! Умоляйте их! Бог даст, я хоть с трудом, да отдам им эти деньги. Должна прибавить, что пока с нами обращаются очень хорошо и вежливо. Во время нашего ареста разбойники, на мой взгляд, не очень похожие на разбойников, нашли у меня две тысячи рублей, но… не взяли их, заявив, что эти деньги для них мелочь. При этом их предводитель объявил мне, что все они принадлежат к одной тайной организации и что выкуп им нужен для нужд организации.
Этими словами я заканчиваю принудительное письмо и остальные строки пишу сама.
Местность и приметы ее я не упоминаю по требованию наших временных владык.
Итак, я начинаю рассказ.
Вам, конечно, известно, что мы выехали из села Воронцова в Чернышевку, сопровождаемые местной сельской учительницей и учителем. И тот и другая — весьма симпатичные люди, сделавшие много добра населению, и мне совершенно непонятно, почему губернское начальство косится на них. Впрочем, я заметила, что русское начальство вообще косится на народных учителей, как будто от них одних идет на Руси вся неразбериха.
Итак, мы выехали из Воронцова — все вместе на телеге. Было около часа дня, и погода стояла великолепная, солнечная. Проехав полем версты две, мы въехали в лес, и вскоре дорога пошла среди почти векового леса. Этим лесом мы проехали еще версты полторы. Тут дорога делала крутой поворот, и на самом повороте стоял огромный камень, похожий на скалу. Лишь только наша телега поравнялась с этим камнем, как вдруг из-за него вышел человек в маске, очень прилично одетый.
Мы обмерли от страха…
Человек в маске хладнокровно взял под уздцы лошадь, проговорив: „Вам не сделают никакого зла, если вы не будете сопротивляться, но всякая попытка к сопротивлению повлечет за собой вашу смерть. Будьте любезны сойти с телеги“.
Не помня себя от страха, мы, все четверо, сошли с телеги. Через минуту незнакомец тихо свистнул, и из леса выскочили несколько человек, одетых много проще, но так же, как и первый, в масках. По манере и по тому, как держали себя по отношению к нему остальные, я заключила, что первый был их предводителем. Двое из шайки завладели упряжкой, остальные держались своего атамана.
Между тем он обратился к учителю и учительнице, указывая на меня и мою секретаршу: „Эти две особы, — сказал он, — останутся у нас в плену. Что же касается вас, то вы можете быть уверенными, что будете освобождены, как только опасность для нас от вашей преждевременной болтливости минует. А теперь потрудитесь все вместе следовать за нами“.
И нас повели в лес, куда была введена и упряжка.
Они дали нам оправиться и, видя, что моя подруга беременна, тут же заявили ей, что об этом беспокоиться нечего и к нужному моменту к ней будет доставлена акушерка.
Затем нас посадили верхом на лошадей, завязали глаза и куда-то повезли. С завязанными глазами, поддерживаемые ими, мы путешествовали два дня, и повязки снимались с нас только во время отдыхов и ночлегов. Насколько я помню, мы ехали все время лесом.
На третий день утром нам позволили ехать без повязок, и таким образом мы проехали еще четыре дня. Повторяю, я не могу описывать местность, в которой теперь находимся, но живем мы почти комфортабельно, едим хорошо и сытно, и вообще нам оказывают большое внимание.
Главарь похитителей, которого я до сих пор не видела без маски, заявил сегодня учителю и учительнице, что завтра их повезут обратно, отдав им лошадь, и, значит, когда это письмо дойдет до вас, они будут уже на свободе. Наши похитители народ вежливый, и я склоняюсь к мысли, что это не простые разбойники, а люди партийные, и не желаю им зла.
Еще раз умоляю вас не оставить нас. Я думаю, американцы сумеют выручить свою соотечественницу.
Жду помощи. Уважающая вас
А. Торн».


Кончив чтение письма, Фрейберг внимательно посмотрел на сэра Бликсфильда.

В свою очередь, консул беспомощно глядел на сыщика.

— Я хотел бы знать, что вы думаете предпринять и что посоветуете мне, — проговорил наконец сэр Бликсфильд.

Несколько минут сыщик молчал. Наконец по его лицу пробежала едва уловимая улыбка.

— Вот что! — сказал он решительно. — Я съезжу в Воронцово. Возможно, что по описаниям освобожденных я и нападу на след. Если нет, быстро вернусь. Вы же пока что исполняйте приказания разбойника, но… без меня денег из своих рук не упускайте.

— Хорошо, — кивнул консул. — Я понял вашу мысль. Если вам не повезет в Воронцове, то мы сумеем захватить разбойников во время передачи денег.

Два лакея внесли ужин и собеседники принялись за еду, с удовольствием прислушиваясь к звукам румынского оркестра Саввы Подурьяно, игравшего в общем зале.

Просидев в ресторане часа два и переговорив обо всех подробностях, собеседники вышли и, простившись, разошлись по домам.

VI

Пространная телеграмма американского генерального консула произвела в Америке сенсацию.

Газеты затрубили о происшествии, на голову сэра Бликсфильда дождем посыпались телеграммы с запросами о подробностях, а вскоре американские газеты стали пересылать и собранные с их помощью деньги.

От самых крупных газет приехали в Петербург даже специальные корреспонденты, в обязанности которых входило сообщать о ходе розысков и в случае неудачи присутствовать при выкупе мисс Торн.

Спустя месяц сэр Джон Бликсфильд должен был послать в Америку телеграмму с просьбой остановить присылку денег, так как требуемая разбойниками сумма была уже собрана полностью.

Он приказал выставить в своем консульском кабинете одно из оконных стекол и вставить вместо него красное стекло. Сделав это, он стал ждать посещения знаменитого сыщика, с которым почти каждый день обменивался телеграммами.

Между тем Карл Фрейберг не терял времени даром. На другой же день выехав утром из Петербурга с целым отрядом агентов сыскной полиции, в числе которых находился и Пиляев, он спустя сутки прибыл в Брянск. Отсюда весь отряд, разбившись на пары, перебрался в село Воронцово.

Разместив сыщиков на двух постоялых дворах, Фрейберг вместе с Пиляевым отправился в школу. Было около одиннадцати часов утра и в школе велись занятия. Учителя Петров и Маркова (весь учительский персонал школы) были на своих местах.

Назвав им свою фамилию, Фрейберг попросил прекратить занятия, заявив, что ему необходимо переговорить с ними по важному и срочному делу.

Не зная, кто такой Фрейберг, учителя обеспокоились. Отпустив детей домой, Петров пригласил Фрейберга и Пиляева к себе, куда вслед за ними пришла и Маркова.

Услышав, что приехавшие — агенты сыскной полиции, Петров изложил им все происшествие самым подробным образом.

Но как ни ломал себе голову Фрейберг, ясности у него не прибавлялось.

— Нас и туда и назад везли с закрытыми глазами, — рассказывал Петров. — Мы не могли даже определить направление, так как лошади то и дело сворачивали то вправо, то влево, а большая часть дороги шла густым лесом. К концу путешествия наше платье оказалось совершенно изодранным кустарником. Разбойники, или, как вернее будет выразиться, похитители, заметили это и, когда мы возвратились домой, то, раздевшись, увидели пришпиленные к нашим спинам пакеты, в которых оказалось по пятидесяти рублей в каждом и записки, в которых похитители, извиняясь за невольно испорченное по их вине платье, просят принять эти деньги как возмещение убытков.

— Черт возьми, Каин совсем джентльмен! — воскликнул король сыщиков, внимательно прослушав весь рассказ.

— Как, вы знаете имя предводителя?! — удивился учитель.

— Он сам назвал себя в письме к американскому генеральному консулу. Это известный разбойник, бежавший с каторги, — ответил Фрейберг. — Похождения его отличаются грандиозностью замысла и чрезвычайно хитрым исполнением. И если меня считают королем русских сыщиков, то его смело можно назвать королем грабителей и разбойников… А скажите мне, пожалуйста, хорошо ли вы помните то место, где они впервые подошли к вам?

— Еще бы! — оживился Петров. — Ведь это всего в четырех верстах отсюда.

— В таком случае, проведите нас к этому месту, — попросил сыщик.

Быстро одевшись, Петров, Маркова и оба сыщика вышли из села и направились по дороге, ведущей к деревне Чернышевка. Скоро они углубились в лес, а спустя некоторое время подошли и к повороту. Справа от дороги возвышалась довольно высокая скала, одиноко торчавшая из земли.

— Вот здесь, — проговорила Маркова, указывая на скалу.

Пригнувшись к земле, Фрейберг, казалось, обнюхивал каждый квадратный вершок.

— Они здесь были долго, — говорил он сам с собою. — Вероятно, ожидание затянулось, так как они разводили здесь костер и готовили пищу… Гм… они любят поесть, кости кур… цыплят. коробки из-под омаров. Ого! Бутылка бургундского! В магазине она стоит не меньше трех рублей.

— Притом ботинки последнего английского фасона, — вставил Пиляев, указывая Фрейбергу на след, отчетливо выделявшийся на глинистой почве.

— Да, да, — подтвердил тот. — Несмотря на давность времени и дожди, глина прекрасно сохранила оттиск. А вот отсюда начинается след телеги.

И, обернувшись к Петрову и Марковой, он спросил:

— Встречались ли на вашем пути овраги? Спуски и подьемы вы должны были прекрасно почувствовать.

— Овраги? — переспросил Петров. — Насколько я помню, оврагов встречалось очень много. Первый из них мы переехали приблизительно через час после того, как тронулись.

— Ага, это для меня очень важно! — воскликнул Фрейберг. — А потом?

— Право, я забыл, — ответил Петров задумчиво. — Разве вот она помнит! — указал он на Маркову.

— Ну уж нет! — отозвалась учительница. — Я со страху чуть не умерла! Где уж тут было думать об оврагах! Хорошо, что я еще осталась жива и не умерла от разрыва сердца!

— И это все, что вы можете мне сказать? — спросил Фрейберг.

— Нет, я могу еще добавить, что привезли нас обратно с совершенно противоположной стороны, — сказала Маркова.

— Они отпустили нас около опушки рощи, находящейся за деревней Марьино.

— Я еще могу описать место, где мы жили в плену, — проговорил Петров. — Это большая поляна, похожая на пятиугольник, посреди которой находятся две просторные землянки. Изнутри они представляют собой настоящие дома, с кирпичными стенами и деревянными полами. Каждая землянка состоит из двух комнат. Снаружи они выглядят небольшими плоскими холмами, покрытыми, как и вся лужайка, высокой травой. Вход открывается посредством люка — обыкновенного лотка с землей, на которой тоже растет трава, и подымается он на петлях. Таким образом, если люк опустить, то не видно не только землянок, но и входов в них.

— Гм… чистая работа! — пробормотал Фрейберг. — И вас катали на лошадях.

— Пять с лишним дней, — ответил Петров. — Это все, что я могу сообщить вам.

— Благодарю вас, — сказал Фрейберг. — Хоть и немного, но все же это составляет нечто, и, Бог даст, мы доберемся по ниточке и до клубка. Еще раз благодарю. Теперь вы смело можете отправляться домой. Мне вы больше не нужны. Единственное, о чем попрошу вас, — полнейшее молчание.

Петров и Маркова пошли обратно в сопровождении Пиляева, которому Фрейберг поручил сходить за сыщиками, расположившимися на постоялых дворах.

Спустя два часа Пиляев вернулся с четырьмя агентами.

— Двое из вас останутся в Воронцове, — обратился к ним Фрейберг и тут же отделил двух из четырех. — Ваша обязанность — следить за всем, что происходит в Воронцове. Кроме этого, я попрошу вас осмотреть хорошенько опушку рощи за деревней Марьино, и если там найдутся следы, то следовать по ним. Впрочем, вы сами знаете, что нужно делать в подобных случаях. С Богом! Времени терять нельзя!

Затем Фрейберг обратился к другим двум:

— Ну-с, а вы, господа, последуете за мной. Не будем тратить слов. Вот след колес, а вот след ноги. Пусть эти следы будут вашими путеводителями. Рассыпьтесь цепью! Где один не встретит следа, там встретит его другой.

Сказав это, Фрейберг, Пиляев и двое сыщиков двинулись в путь.

Первые полверсты след был ясно виден. Но там, где глиняная почва кончилась, исчез и след. Разбредясь в разные стороны, сыщики медленно продвигались вперед, идя по направлению исчезнувшего следа.

— Здесь! — крикнул наконец Пиляев.

Все кинулись к нему. То теряя след, то находя его снова, сыщики шли до шести часов вечера. След кружился, делал петли, пропадал в ручьях и валежнике и наконец… исчез совершенно.

Смеркалось. Переночевав в лесу, сыщики снова принялись за работу. Они охватили кольцом огромную площадь, но, промаявшись до вечера, поняли наконец, что работа их совершенно бесполезна.

Две недели рылись они в лесу, два раза возвращались в Воронцово, ходили к Марьину, но и там их постигла такая же неудача. Промучившись еще неделю, Фрейберг решил, что искать что бы то ни было в непроходимых брянских лесах совершенно бессмысленно. Надо было найти похитителей другим способом, то есть при передаче денег. И все сыщики, известив о своем отъезде из Брянска сэра Бликсфильда, снова отправились в Петербург.

VII

В один из описываемых дней сэр Джон Бликсфильд сидел по обыкновению в своем консульском кабинете, просматривая последнюю почту. Теперь в одном из ящиков его стола незаметно лежал заряженный револьвер, и поэтому сэр Бликсфильд чувствовал себя совершенно спокойно.

Красное сигнальное стекло было вставлено уже несколько дней тому назад, и генеральный консул каждый день ждал письма с извещением, где и когда должна состояться передача денег в обмен на пленниц. Поэтому он с большим нетерпением каждый день просматривал почту, и когда ее приносили, первым делом разрывал конверты, чтобы узнать, нет ли письма от Каина.

Вот и сейчас консул только что получил письма и теперь весь углубился в разрезание конвертов. Вдруг легкий шум заставил его вздрогнуть и поднять голову.

Прежде чем он успел сообразить, в чем дело, две сильные руки сжали его ладони и повелительный голос произнес:

— Ни одного движения! Или вы погибли. Я знаю, что в левом ящике у вас лежит револьвер. Малейшая попытка сунуться туда будет стоить вам жизни.

— Тьфу, дьявол! — от души выругался генеральный консул, подымая глаза и с изумлением видя перед собой похитителя мисс Торн.

— Вы совершенно напрасно искали меня в прошлый раз, — насмешливо проговорил Каин. — Я просил вас не шевелиться пять минут лишь для того, чтобы посмотреть, умеете ли вы держать обещание.

Генеральный консул густо покраснел.

— В тот раз вы не брали с меня никакого обещания и лишь припугнули меня, — произнес он резко.

— А теперь вы должны будете его дать, иначе вот этот револьвер заставит вас пропутешествовать на тот свет. Он стреляет с помощью сжатого воздуха и не произведет ни малейшего шума, — сказал Каин, и в ту же секунду перед носом сэра Бликсфильда блеснуло дуло оружия.

— Хотя и по принуждению, но… обещаю, — согласился консул, пожимая плечами.

— Даете честное слово?

— Даю… Вы пришли, наверное, по делу?

— Конечно. Времени у меня мало, и я буду краток. Все собранные вами деньги должны быть обменены на золото и в семидневный срок доставлены в село Кимры Тверской губернии.

— А там? — спросил консул.

— Там я получу их от вас, — ответил Каин.

— В этом деле есть маленькое неудобство, — задумчиво произнес сэр Бликсфильд. — Видите ли, деньги собраны при посредстве некоторых редакций, и от них приехали сюда корреспонденты, при которых и должны быть переданы вам деньги. В известном смысле это контроль и надо мной. Поэтому без них я не тронусь с места.

— О, сделайте одолжение, — рассмеялся разбойник. — Скажу вам больше, разрешаю взять с собой батальон солдат и целую ораву сыщиков.

— Вы слишком самонадеянны! — заметил консул, которому, как ни странно, начинал нравиться этот неустрашимый бандит.

— Отчасти да, — хладнокровно ответил Каин. — Итак, через семь дней. Остановиться там вы можете где угодно. Я найду вас везде. А пока — всего хорошего. Сокращаю вам срок неподвижного сидения. Можете гнаться за мной через полминуты.

Проговорив это, разбойник попятился к двери, затем пригнулся и быстро юркнул за дверь.

Просидев полминуты, сэр Бликсфильд резко встал и вышел в приемную. Посетителей было много, и секретарь вместе с переводчиком, ничего не замечая, занимались своим делом.

— Кто входил ко мне в кабинет? — спросил консул.

— Никто, — ответил секретарь. — Я почти постоянно посматривал на вашу дверь и не замечал, чтобы кто-либо входил. Неужели опять?…

Сэр Бликсфильд молча кивнул головой и бросился к швейцару. Но и тот никого не заметил.

Снова поднялась тревога. Снова полиция оцепила весь дом, снова перерыли все уголки и простукали все стены, но и на этот раз разбойник скрылся как тень, не оставив после себя решительно никаких следов.

Ликовали лишь одни корреспонденты, целый день строчившие пространные телеграммы о невероятном визите похитителя мисс Торн.

VIII

Поздно вечером сэр Джон Бликсфильд получил от Фрейберга телеграмму, в которой тот извещал о своем приезде. Действительно, на следующий день рано утром сыщик явился к консулу. Пересказав друг другу все, что произошло с каждым из них, они начали обсуждать план будущих действий.

Решено было заранее послать в село Кимры нескольких лучших агентов, которые должны были зорко следить за всеми прибывающими туда лицами. Деньги, во избежание внезапного нападения, решили везти под сильным конвоем полицейских, некоторые из них будут переодеты в форму городовых агентов, и с ними Пиляев. Сам Фрейберг переоденется крестьянином и повезет, будто нанятый, на телеге золото.

Выйдя от сэра Джона Бликсфильда, Фрейберг тотчас же отправился в сыскное отделение, где распорядился о командировании целого отряда сыщиков в Кимры. Сделав это, он вполне успокоился. Теперь враг уже не уйдет от него. Он был так уверен в этом, что высказал эту свою уверенность за ужином, на который пригласил Пиляева.

Весь следующий день Фрейберг бегал по городу, собираясь в дорогу. Пиляев хлопотал не меньше его.

IX

Через три дня все было готово.

Двести пятьдесят тысяч рублей обменяли на золото, уложили в цинковые ящики и под конвоем тридцати городовых[4], сэра Бликсфильда, восьми корреспондентов и целого штата сыщиков отправили к поезду, в котором для них отвели специальный вагон. Для наблюдения за публикой сыщики разместились по одному в каждом вагоне и на всех площадках.

Когда на следующий день поезд подошел к Москве, вся процессия быстро переехала на Савеловский вокзал и оттуда направилась в Савелово.

В Савелове их встретил один из сыщиков, который сказал, что дом в Кимрах нанят и лошадь готова.

Фрейберг, успевший во время дороги переодеться и загримироваться под самого обыкновенного крестьянина, при помощи агентов взвалил золото на телегу и взял в руки вожжи. Переехав на пароме Волгу, отряд благополучно доехал до места и остановился в заранее нанятом доме.

Дом этот, или, вернее, двор, принадлежал крестьянину Федорову и представлял собой несколько построек. Главный дом состоял из трех комнат и выходил окнами на улицу. Кроме того, во дворе было еще два флигеля[5], в это лето пустовавших. Хозяин с семьей жил в одном из флигелей.

Ящики с деньгами Фрейберг поставил в главном доме, в одном из флигелей поселились консул и корреспонденты, в другом — сыщики и полиция.

По требованию Фрейберга хозяева поместились вразбивку и место для сна им было предоставлено в прихожих всех трех помещений.

Прошел скучный, томительный день…

Каин не давал о себе никаких вестей.

Прошел, наконец, и второй день, а между тем все оставалось без перемен.

На второй день вечером сэр Джон Бликсфильд, промучившись напрасным ожиданием, лег спать около полуночи.

Ворота охранял караул.

Прошло, вероятно, часа два, когда консул во сне вдруг почувствовал легкое прикосновение к плечу. Открыв глаза, он увидел перед собою семилетнего хозяйского сына Мишу.

— Чего тебе? — спросил консул.

Мальчик пригнулся к самому уху консула и шепнул:

— Пойдемте со мной. Только чтобы никто не знал. Будто со мной гулять идете.

Быстро одевшись, консул в сопровождении мальчика вышел из дома, ответив дежурному агенту, что у него болит голова и он идет немного освежиться.

Все уже спали, и на уход консула никто не обратил ни малейшего внимания.

X

Проведя сэра Бликсфильда по нескольким улицам, мальчик ввел его в какой-то дом. Не успели за консулом затвориться ворота, как подошел человек, в котором консул сразу узнал Каина.

— Ну что? — заговорил консул, сразу сообразив, в чем дело. — Она здесь?

— Это не ваше дело, — холодно ответил разбойник. — Здесь вы должны передать мне деньги, и мисс Торн через сутки будет свободна.

— Значит, вы, так сказать, хотите получить деньги вперед? — удивился консул. — Ну, а чем я гарантирован, что вы, взяв деньги, не потребуете еще?

Разбойник равнодушно пожал плечами.

— Придется вам пойти на риск, — ответил он. — Я со своей стороны даю слово, что не обману. Да кроме того, если я не освобожу после выкупа пленниц, то не дадите мне второй раз денег, а следовательно, мне пользы не будет…

— Это верно.

— Ну, вот видите! Но… помните: если хоть одна душа узнает про наш разговор, мисс Торн умрет. Мне достаточно только громко крикнуть, чтобы нож вонзился в ее сердце.

— Что же вы хотите от меня? — спросил консул.

— Имеете ли вы доступ к золоту? — спросил разбойник.

— Конечно.

— Можете ли вы выслать на несколько минут караул из той комнаты, в которой хранится золото? Ведь я прекрасно знаю, что весь дом полон полицией и все село оцеплено сыщиками.

— Мисс Торн и ее секретарша здесь?

— Конечно нет! Но чтобы доказать вам, что мы имеем с ними самые близкие сношения, я попросил бы вас написать ей записку, и завтра получите от нее ответ.

— И вас не схватят по дороге?

— Вы в этом убедитесь сами.

— Гм. Но как же я передам вам деньги? — удивился консул. — Ведь вы же сами говорите, что знаете, что весь дом полон сыщиков. Отчего вы так уверены?

Каин пожал плечами.

— Вы должны помнить одно, что от вашего молчания зависит жизнь двух женщин. А теперь расскажу, как должна состояться передача денег.

— Слушаю вас, — спокойно проговорил американец.

— Я передам вам слитки олова, — сказал разбойник. — Мальчик перенесет его к вам на квартиру по частям.

— Что же я буду с ними делать? — удивился консул.

— Вместе с несколькими корреспондентами положите его в карманы, вышлете караул из комнаты, откроете ящики и, наполнив свои карманы золотом, вложите вместо него олово. Когда вы перетаскаете все золото мне, объявите сыщикам, что встретили меня и я сказал вам, что передача должна состояться в Корчеве. А теперь — потрудитесь написать записку мисс Торн.

Минут пять генеральный консул стоял в глубокой задумчивости.

Конечно же, разбойники, не задумываясь, убьют пленниц, если его постигнет неудача. Поймать их можно, но это повлечет за собою смерть двух женщин, а между тем американские граждане поручили ему лишь выкупить соотечественницу, а не ловить ее похитителей.

Все это быстро пронеслось в голове консула, и, махнув рукой, он решил заняться ловлей разбойников лишь тогда, когда мисс Торн будет свободна.

Вырвав из записной книжки листок, он набросал несколько слов и передал его Каину.

— Я желал бы этим лишь проверить ваши слова, — произнес он.

— Я доставлю вам ответ завтра ночью, — сказал разбойник, принимая из руки консула записку. — А теперь можете возвращаться домой.

Сказав это, он прошел на задний конец двора и, перепрыгнув через забор, исчез.

В сопровождении мальчика консул возвратился и скоро уснул, утомленный дорогой и пережитым.

XI

На следующий день сэр Бликсфильд только и делал, что принимал от разных мальчиков олово. Несколько раз к нему заходил Фрейберг, но консул ни одним словом не проговорился о случившемся.

Дети не возбуждали ничьего подозрения, и стража свободно пропускала их.

После обеда консул вместе с несколькими корреспондентами вышел гулять на Волгу и тут, взяв с них обет молчания, рассказал о задуманном.

Совещание длилось недолго.

Единогласно было признано, что необходимо прежде всего освободить мисс Торн, а затем уже русская полиция пусть ищет похитителей. В том, что преждевременная поимка разбойников будет стоить жизни двум женщинам, никто не сомневался. Поэтому решено было все скрыть от сыщиков, пока мисс Торн и ее секретарша не будут выпущены на свободу.

Возвратившись домой, сэр Бликсфильд заявил Фрейбергу, что желает проверить деньги, и, выслав из комнаты караул, распечатал ящики. Вместе с ним, якобы для проверки, явилось четверо корреспондентов. Пока в комнате стоял Фрейберг, они делали вид, что считают золото, но когда ему надоело смотреть на это и он вышел из комнаты, все пятеро стали быстро распихивать золото по карманам, в сапоги и за пазуху, заменяя его оловом. Время от времени они выходили и снова возвращались до тех пор, пока все золото не было наконец заменено оловом.

Покончив с этим, сэр Бликсфильд снова запечатал цинковые ящики своей печатью и, впустив в комнату караул, как ни в чем не бывало удалился вместе с корреспондентами в свое помещение.

Остаток дня все они ходили страшно возбужденные, и лишь несколько бутылок эля немного успокоили их к вечеру. Около одиннадцати часов вечера консул и корреспонденты сделали вид, что ложатся спать. К часу ночи весь дом погрузился в сон.

Ночь выдалась темная, так как все небо покрылось тучами.

Сэр Бликсфильд уже начал было дремать, когда вдруг девятилетняя дочь хозяина, Маша, вошла неслышно в комнату и дотронулась до его плеча.

Сообразив, в чем дело, консул быстро вскочил.

— Вам письма, — зашептала девочка. — Приказали передать, чтобы никто не видел.

И, помолчав немного, она сунула в руку консула два письма, проговорив весело:

— А мне за это целый фунт конфет дали!

Выслав девочку вон, сэр Бликсфильд засветил огонь, разбудил корреспондентов и распечатал письма.

Первое было от мисс Торн.

«Сэр Бликсфильд! — писала пленница. — Умоляю вас слушать наших похитителей, иначе мы погибли. Вашу записку я получила. Пока мы не терпим никакой нужды, но положительно не знаем, где находимся. Можете известить мужа моей секретарши, что его жена благополучно разрешилась от бремени две недели тому назад и теперь уже ходит. У нее родился прехорошенький мальчуган. Похитители прислали к роженице очень хорошую акушерку. Но сегодня нам заявлено категорически, что малейшая попытка с вашей стороны к неисполнению приказаний похитителей повлечет за собою нашу смерть. К нам приставлены четыре вооруженных человека, которым приказано заколоть нас, если поступит сигнал. Умоляем, спасите нас!

Ваша преданная Торн».

Другое письмо было от самого Каина и заключало в себе несколько слов: «Третья доска справа заднего забора двора подымается. Заберите золото и немедленно пройдите в соседний сад».

— Что делать? — спросил консул, взглянув на корреспондентов.

— Как что?! — удивились они. — Надо делать то, что приказано!

Набив полные голенища и карманы золотом, все пятеро вышли на задний двор. Караул стоял снаружи, и никто их не заметил.

Подойдя к задней части забора, сэр Бликсфильд ощупью нашел доску и, подняв ее, люди проникли в соседний сад. Тут приблизилась темная фигура и знаком велела следовать за ней.

Пройдя через соседний сад, все шестеро вошли в какой-то погреб, и дверь за ними захлопнулась. Карманный фонарь осветил помещение, и вошедшие увидели Каина и нескольких людей в масках.

— Принесли золото? — спросил разбойник.

— Да, — коротко ответил консул.

Началась передача. По мере того, как люди в масках нагружались золотом, они исчезали один за другим. Когда, наконец, последняя тысяча была пересчитана, Каин вежливо снял фуражку.

— Теперь, сэр Бликсфильд, я даю вам записку, в которой извещаю, что передача денег должна состояться в Корчеве. Как только вы приедете туда, пленницы к вам придут. А сейчас я сам провожу вас обратно.

XII

— Неужели он являлся сюда? — удивленно воскликнул Фрейберг, когда на следующий день консул показал записку Каина. — Это какой-то демон, а не человек!

— Как видите, — ответил консул. — Ничего не остается делать, как отправляться в Корчев.

— Ну, там уж он не уйдет от нас! — воскликнул сыщик.

Выскочив во двор, он приказал собрать агентов и, когда они собрались, половину из них отправил в Корчев. А через час весь остальной отряд торжественно укладывал ящики с оловом на пароход.

Каково же было удивление всех сыщиков, когда пароход причалил к корчевской пристани и Фрейберг увидел стоящих на ней мисс Торн и Дегтяреву с ребенком на руках. Не понимая, в чем дело, Фрейберг подскочил к консулу:

— Как! Они свободны и… без выкупа?!

Сэр Джон Бликсфильд улыбнулся.

— Выкуп уже отдан, — произнес он.

Сыщик схватил себя за волосы.

— Как отдан? Где? Когда?

Консул коротко рассказал все.

— Так, значит, мы везли сюда олово! — воскликнул сыщик. — О, я понял теперь, что негодяй перехитрил меня. Мое сердце чуяло что-то недоброе, и мои агенты обыскивали самым тщательным образом не только всех выезжающих из Кимр, но даже выходивших на прогулку! Он сообразил, что попадется в наши руки, и поэтому обманом удалил нас! Но вы-то, вы!.. Как вы могли исполнить его требование?

— Для меня дороже была жизнь пленниц, — ответил консул.

— Но ведь они…

— Мы безусловно погибли бы! — произнесла мисс Торн, слышавшая весь разговор.

— К черту! — заревел Фрейберг. — Теперь все кончено! Их уже нет в Кимрах, туда ехать бесполезно!

Он понурил голову и долго молчал.

— Откуда вас освободили? — спросил он наконец мисс Торн.

— Нас везли сюда с завязанными глазами, — ответила американка. — Два человека сопровождали нас и освободили в двух верстах от города.

— Ну, погоди! — отвернувшись, яростно воскликнул Фрейберг. — Ты попадешься мне в другом деле!

И, не поклонившись даже сэру Бликсфильду, он направился в город, приказав на ходу своему отряду:

— Сегодня вечером мы едем в Питер. Когда люди помогают разбойникам, разбойников не поймать.

1908 г.

Громила-любитель

I

Карл Фрейберг, справедливо названный королем русских сыщиков, сидел в своем кабинете, углубившись в чтение газет, которые целым ворохом лежали перед ним. Вероятно, что-то сильно заинтересовало его, так как время от времени он прекращал чтение и недоумевающе покачивал головой.

— Странно. очень странно, — пробормотал он наконец, бросая газетный лист на стол. — Что ни день, то новый грабеж, самого отчаянного свойства, и по существу весьма странный. Ну зачем, спрашивается, громиле нужно коверкать все, что нельзя унести? Ведь это какое-то безумие! И главное, что полиция до сих пор никак не может отыскать виновного!

Громкий звонок прервал его размышления. Спустя несколько минут в комнату вошел сыщик Пиляев, с которым Фрейберг очень дружил и почти всегда работал вместе.

Вид у Пиляева был очень озабоченный, что сразу бросалось в глаза. Поздоровавшись с вошедшим, Фрейберг вопросительно взглянул на него.

— Опять что-нибудь случилось? — спросил он с любопытством.

— Случилось! Да не простое дело, а можно сказать: колоссальное! — ответил тот, снимая перчатки.

— Что такое?

— Полный разгром лучшего ювелирного магазина!

— Не может быть! Где?

— Здесь, у нас, в Петербурге. Сегодня ночью ограблен магазин Федорова.

— Тот самый, который выходит фасадом на Невский?!

— Представьте!

— И на много?

— Тысяч на триста. Громилы не брали ни золотых, ни серебряных вещей. Их только сильно перековеркали. Зато захватили с собой все бриллиантовые вещи и деньги из кассы.

— Это интересно! — заметил Фрейберг живо. — Вы говорите, что серебряные и золотые вещи не украдены, а лишь исковерканы?

— Да.

— В таком случае, это дело опять-таки того неуловимого преступника, который всюду после себя оставляет разгромленные вещи, те, что не может захватить с собою.

— Да, да! — подтвердил Пиляев. — Пойдемте-ка посмотрим на разгром.

— Сию минуту! — ответил Фрейберг, быстро переодеваясь.

Оба сыщика вышли из дома и, взяв извозчика, поехали в Гостиный двор. Около ограбленного магазина стояла толпа народа, в центре внимания которой были два приказчика, в двадцатый раз пересказывавшие публике подробности погрома.

Полицейские чины упрашивали народ разойтись, но толпа с каждой минутой продолжала расти. С трудом пробравшись сквозь нее, Фрейберг и Пиляев вошли в магазин, в котором уже собрались следователь по особо важным делам, начальник сыскной полиции и его помощник, полицеймейстер и несколько агентов сыскного отделения. Поздоровавшись со всеми, Фрейберг и Пиляев приступили к осмотру.

В правой боковой стене была пробита большая дыра. Выбитые из стены кирпичи валялись тут же на полу, а около них лежали и орудия громил: лом, долото, топор, какие-то крючки, напильники и тому подобные инструменты.

— Громилы, видать, люди не бедные! — произнес Фрейберг, рассматривая инструмент. — Эта коллекция стоит не меньше трехсот рублей. Гм. они приехали к нам с Кавказа.

— Кто? — тут же спросил начальник сыскного отделения.

— Громилы, — ответил Фрейберг.

— Почему вы так решили?

— Инструменты кавказского производства и притом очень хорошей тифлисской фирмы. Не угодно ли Вам взглянуть на клеймо?

— Да, действительно, — проговорил начальник сыскной полиции. — Удивительно, как я просмотрел.

Между тем Фрейберг продолжал осмотр, лазая на коленях по полу и разглядывая каждую мелочь, время от времени пользуясь увеличительным стеклом.

— Один из них, вероятно, обрезался, — заговорил он снова. — Вот капли крови. Ага! Один был в шерстяном костюме темно-коричневого цвета.

— Из чего вы это заключаете? — полюбопытствовал следователь.

— А вот посмотрите-ка внутрь пробоины, — ответил сыщик. — Она не особенно широка. Ее пробили лишь настолько, чтобы мог пролезть человек средней комплекции. Поэтому тот, кто пролезал, терся телом о кирпичи, и если вы осмотрите через увеличительное стекло внутреннюю поверхность пробоины, то заметите волоски шерсти, отделившиеся от костюма и оставшиеся на стенах поверхности.

— В самом деле, — подтвердил следователь, осмотрев пробоину через увеличительное стекло.

— Рядом с этим магазином что помещается?

— Книжный магазин Оболдуева, — ответил один из сыщиков. — Пролом вели оттуда, а.

— Дело не обошлось без подобранных ключей, — перебил Фрейберг, который успел уже пролезть в соседний магазин и тщательно осматривал его. — Что установили опросы сторожей?

Говоря это, сыщик снова влез в ювелирный магазин. К нему подошел начальник сыскного отделения.

— Показания сторожей очень странны, — заговорил он. — Весь Гостиный двор охраняется особой артелью гостинодворских сторожей, и каждый прекрасно знает в лицо всех хозяев охраняемого им участка. Сторож, стоявший на посту во время ограбления, говорит, что сам старик Оболдуев зачем-то проходил в свой книжный магазин около часу ночи. По его словам, Оболдуев открыл своим ключом дверь и, пробыв в магазине часа два, вышел оттуда с пакетом, запер дверь и, сев на извозчика, уехал.

— Он арестован?

— Да, хотя.