— Хорошо, — пообещал Шарп.

Морган вылезла из машины. Но Шарп не уехал, пока она не вошла в дом. В прихожей Морган разулась и, оставив туфли у входной двери, направилась на поиски своих домочадцев. Деда она застала в гостиной; сидя в своем кресле, Арт смотрел новости.

Морган наклонилась и поцеловала его в щеку:

— Что, все уже спят?

— Джианна легла пораньше. Ей сегодня нездоровилось. Ланс уложил девочек в восемь, но Мие приснился кошмарный сон. Он пошел ее успокоить, и я его больше не видел.

Морган положила руку на плечо деда:

— Спасибо.

Арт сжал ее руку и пожелал спокойной ночи.

Морган прошла по коридору в спальню дочек. По окончании строительства новой хозяйской спальни Джианна должна была переселиться в старую, а занимаемую ей пока комнату они планировали отдать Софи. Младшую из дочерей Морган до сих пор мучили кошмары; более точного названия им и придумать было сложно, потому что крики девочки кошмарили всех, за исключением Софи, которая спала под них, как ни в чем не бывало.

Морган приоткрыла дверь детской спальни и заглянула внутрь. Свет, проникший в щелку из коридора, разрядил темноту. В комнате теснились три односпальные кровати. Возле одной из них — кровати Мии — лежал Ланс. Его глаза были закрыты. После такого волнительного дня Морган позволила себе полюбоваться несколько минут на то, как тот спит. Ланс лежал на деревянном полу, на спине, подложив себе под голову вместо подушки плюшевого тюленя и сжимая его одной рукой, а другой — руку Мии.

Сердце Морган затрепетало от любви и благодарности, на глаза навернулись слезы.


И за что мне такое счастье?


Она нашла любовь во второй раз — с мужчиной, не побоявшимся заменить отца трем маленьким девочкам. Морган смахнула с глаз слезы и посмотрела на своих дочек. Судя по посапыванию, они сладко спали. Морган коснулась плеча Ланса. Парень открыл глаза и покрутил головой, разминая шею. Он был в синих спортивных штанах и серой футболке.

Не проронив ни звука, Ланс встал, потянулся и следом за Морган вышел из комнаты.

В коридоре он прошептал:

— Ты ужинала?

— Нет, — при напоминании о пище живот Морган алчно заурчал.

Взяв Морган за руку, Ланс повел ее в их недавно отремонтированную и заново меблированную кухню. Шкафчики и полки в ней сверкали белизной, а огоньки подсветки отбрасывали игривые блики на серый гранит столешниц.

— Джианна оставила тебе тарелку, — открыв холодильник, Ланс переставил ее в микроволновку и включил ее на подогрев. — Я сейчас вернусь, — парень выскочил из кухни, но уже через минуту возвратился: — Посмотри, что я купил в магазине товаров для Хэллоуина, — Ланс вытащил из пакета резиновую маску зомби: — Разве она не похожа на тот кусочек резины, что Стелла нашла у кровати Оливии?

Морган потерла маску пальцами:

— Похожа. Надо будет отдать ее Стелле. Пусть эксперты сравнят образцы. Правда, цвет у маски чуть светлее, как мне кажется.

— Да в том магазине десятков пять разных масок. А в интернете, наверное, предлагаются тысячи, — Ланс вскочил и заходил по кухне: — Только что делал кусок маски для Хэллоуина в спальне Оливии?

Морган прокрутила в голове разные версии:

— Ничего хорошего мне на ум не приходит.

Звонок микроволновки напомнил им о тарелке с едой. Ланс поставил ее перед Морган, и та стала есть, не ощущая вкуса пищи — все мысли сосредоточились на деле.

В кухню зашла Джианна.

— Ты как? — поинтересовалась у нее Морган; бледность девушки ей не понравилась, но Джианна часто чувствовала себя уставшей после диализа. Увы, процедура, сохранявшая ей жизнь, в то же время лишала ее сил и энергии.

— По-моему, я простудилась, — Джианна запила водой две таблетки «Тайленола». В классе Эйвы заболело сразу несколько ребятишек.

— Вирус «возвращения в школу». Может, тебе завтра сходить к врачу? — предложила девушке Морган.

— Это всего лишь простуда, — Джианна отправилась обратно спать.

А Морган вместе с Лансом прошли в свою спальню. Ланс взбил свои подушки и улегся, сцепив руки над головой.

Уставшая, но неугомонная Морган переоделась в пижаму, умылась, почистила зубы и тоже нырнула в постель. Лежа рядом с любимым, она рассказала ему о визите к родным Оливии:

— У меня сердце кровью обливалось. Они так переживают!

— Как и Шарп, — Ланс притянул Морган к себе, обвил рукой ее плечи и поцеловал в макушку. И уже через секунду погасил свет.

Голова Морган угнездилась на широкой груди парня. Под ритмичный стук его сердца она закрыла глаза, но сон не пришел. Минут через двадцать Морган заерзала.

— Не получается заснуть? — прошептал Ланс.

— Угу, — села на кровати Морган.

— Мне тоже не спится, — Ланс включил свет. — Шарп сказал, куда поехал?

— В дом Оливии, — Морган проверила время на экране мобильника. Половина двенадцатого ночи. — Скорее всего, он еще там.

Рука Ланса потянулась к брюкам, висевшим на спинке стула у кровати:

— Поехали!

Глава одиннадцатая

Шарп замер посередине кухни Оливии. Представил себе, как она стоит у кухонного стола и готовит салат из свежих, только что сорванных с грядки овощей, попивая из бокала красное вино. В такие тихие спокойные вечера Оливия обычно надевала дома джинсы или спортивные брюки для занятий йогой. А волосы убирала в конский хвост. Вот он заходит в комнату. Она вскидывает на него свои глаза, и ее лицо просветляется. На губах играет радостная улыбка. И его шаги становятся все мягче и легче.

Да-да, вот она — прямо перед ним… Шарп увидел Оливию так явственно, словно она и в самом деле стояла сейчас совсем рядом. Но навеянный воображением образ вскоре померк. Прилив эмоций захлестнул детектива быстрее, чем он сумел их распознать; грудь сдавило так сильно, что дышать стало невмоготу. Прошло несколько минут, и натиск эмоций ослабел; из всего множества чувств осталось только два — любовь и страх, переплетенные как кельтский узел.

Склонив голову, Шарп обхватил рукой шею.

Она не могла от него уйти! Их отношения только завязались, только начали набирать силу. И сейчас его сердце одолевала такая тоска, о существовании которой Шарп еще накануне даже не подозревал.

Почему, ну почему нужно обязательно потерять человека, чтобы осознать, насколько он тебе дорог?

Он должен был найти Оливию. Она вошла в его жизнь только недавно, но за несколько коротких месяцев стала первым человеком, которому он звонил, чтобы поделиться важными новостями — как хорошими, так и плохими. Его восхищал ее острый ум, находчивость, тонкий юмор и то, как проницательно она улавливала подноготную каждого человека (включая, возможно, его самого). По-настоящему необыкновенная женщина, Оливия зачастую на несколько шагов опережала его в любом разговоре. Если бы пропал он, она бы почувствовала это моментально.

А он… он не мыслил теперь жизни без нее.


Может быть, она покинула свой дом среди ночи в погоне за историей для своей новой книги?


Оливия была репортером. Но ей никто не звонил, ни на домашний, стационарный телефон, ни на мобильный. Значит, поездка куда-то была запланирована. Но за плечами Оливии был богатый жизненный опыт. Шарпу не верилось, что она бы отправилась на опасную встречу, не предприняв элементарных мер предосторожности. Она бы обязательно сказала кому-нибудь, куда поехала, либо оставила записку. Оливия вращалась в криминалистической журналистике двадцать пять лет. Она привыкла просчитывать все риски в своей работе и никогда не делала глупостей.

Шарп прокрутил в памяти свой телефонный разговор с ней накануне вечером. Оливия хотела обсудить не только с ним, но и с Морган и Лансом какую-то-проблему, с которой столкнулась в ходе своего частного журналистского расследования. Не могла ли его тема стать причиной ее исчезновения?

С улицы донесся гул мотора. Шарп быстро развернулся и поспешил по коридору к входной двери. В узкие стеклянные панели возле нее просочился свет приближавшихся фар. Сердце Шарпа зашлось бешеным галопом.


Оливия?


Автомобиль подъехал еще ближе и оказался под уличным фонарем. Джип Ланса подкатил к поребрику. На Шарпа нахлынуло разочарование. За ребрами вдруг появилась пустота; сердце пронзила жгучая боль. Шарп потер грудь.

Ланс и Морган вылезли из внедорожника и устремились ко входу в дом. Шарп открыл им дверь. В руках Ланса он заметил магазинный полиэтиленовый пакет. Парень достал из него резиновую маску и без слов протянул ее детективу.

Шарп взял маску, повертел в руках:

— Похожа на тот клочок резины, что мы нашли у кровати Оливии.

— И мы о том же подумали, — кивнул Ланс.

— Оливия часом не собиралась на костюмированную вечеринку по случаю Хэллоуина? — спросила Морган.

— При мне она об этом не упоминала, — ответил Шарп. — Обычно мы сверяем наши графики и планы, но до Хэллоуина еще целых шесть недель.

— Надо будет снова проверить ее рабочий календарь, — сказала Морган. — Хотя я не видела других частей костюма, когда мы осматривали дом ранее.

— Насколько она прочная? — Шарп решил проверить маску и натянул ее на пальцы. Резина треснула, и на пол полетел оторвавшийся квадратик: — Вот и ответ на вопрос, — взгляд детектива застыл на резине, к горлу снова подступил страх: — Похоже, нам следует исключить вероятность того, что Оливия самостоятельно покинула дом.

— Ее кто-то увез, — тихо проронила Морган.

— Но как? — Шарп снова окинул взглядом коридор и комнаты, пытаясь воссоздать картину происшедшего с учетом появившейся зацепки. — Судя по панели безопасности, Оливия отключила сигнализацию, вернувшись домой около десяти вечера. Через две минуты система сигнализации снова была включена, уже с пульта в доме. А в 2:13 ночи ее опять отключили и активировали уже с помощью брелока на улице.

Ланс подошел к панели безопасности:

— У нее устаревшая система сигнализации.

— И у нее нет детекторов движения и камер, — Шарпу захотелось себя ударить. Ему следовало настоять на том, чтобы Оливия обновила свою сигнализацию. — Я не вижу никаких признаков взлома системы, но отвергать такой вариант не стоит. Все, что управляется через Wi-Fi, уязвимо перед взломом.

Ланс отвернулся от панели безопасности:

— Давайте снова обойдем дом. На этот раз — исходя из предположения, что система сигнализации была выведена из строя, и в него проник посторонний, который затем и похитил Оливию.

Шарп направился по короткому коридору к спальне. Ланс и Морган последовали за ним.

Остановившись на пороге, детектив устремил взгляд на постель, разбросанную на полу. И представил себе, что могло произойти.

— Злоумышленник напал на ничего не подозревавшую спавшую Оливию.

— И он был в маске, — добавила Морган, потерев внезапно задрожавшие руки.

Шарп припомнил случай трехмесячной давности — ночь, когда они с Оливией попали в переплет с двумя головорезами. И Оливия отчаянно отбивалась и царапалась в борьбе за свою свободу. Эта женщина была не робкого десятка, способная за себя постоять.

— Она бы так легко не сдалась. Наверняка оказала сопротивление, — перед глазами Шарпа возникла отчетливая сцена: — Она попыталась расцарапать ему лицо ногтями.

— Но он был в маске, — вставил Ланс, — и Оливия ее порвала.

— Но напавший был физически сильнее и сумел ее перебороть. Или достал оружие, — Шарп представил, как незнакомец в маске стаскивает Оливию с кровати и за ее телом тянутся на пол одеяла и простыни. — И заставил ее или сам перенес в гараж.

Все трое прошли на кухню.

— Ее сумочка могла лежать на столе, — жестом показал Шарп. — И, значит, похититель мог завладеть ее мобильником, брелоком сигнализации и ключами от ее автомобиля. Он легко мог отключить и включить систему сигнализации как с помощью брелока, так и воспользовавшись приложением в ее телефоне.

Они дошли по коридору до прачечной.

— Он ретировался через гараж, — Шарп скользнул глазами по деревянному багету. Стелла забрала отломавшийся ноготь и взяла образец крови. Но пятнышко на багете осталось. — Оливия цеплялась за дверной наличник по дороге в гараж.

— Если бы Оливии удалось вырваться, — Морган распахнула дверь и встала на пороге, — тогда она бы смогла захлопнуть и запереть дверь, оставив похитителя в гараже. Чтобы это продемонстрировать, Морган жестом велела Лансу сойти по двум ступенькам на бетонный пол, а сама остановилась в прачечной.

— Но этого не произошло, — Ланс прошел глубже в гараж, — потому что он затолкал ее в багажник машины.

— У Оливии хэтчбэк. У него нет багажника, — Шарп прошел к тому месту, где обычно стоял «Приус» Оливии. — Он должен был каким-то образом лишить ее дееспособности.

— Он явно все продумал до мелочей, — констатировала Морган.

— И прихватил с собой что-то, чтобы ее удержать. Веревку. Возможно, наручники.


А может, воспользовался наркотиком, электрошокером или каким-то тупым предметом, чтобы сделать ее неспособной к сопротивлению.


Шарп мысленно прокрутил и другие варианты. Его взгляд упал на два желтых клейких листочка, которыми были помечены те места, где лежали сережки Оливии. И детектив все понял.

«Как же я не догадался об этом еще при первичном осмотре?» — попенял он себя.

Оливия была очень умна. Причем явно умнее самого Шарпа. И она бы никогда не сдалась просто так.

— Она оставила нам след, — взгляд Шарпа замер на пустом бетоне. Пытаясь осмыслить сцену, разыгравшуюся в его воображении, он потер обеими руками виски. — Я должен был сразу сообразить. Я должен был предположить, что Оливия похищена.

И он допустил, чтобы ее похитили.

— Шарп, — проник в его мозг твердый голос Морган. — Как вы могли до такого додуматься. Давайте лучше поищем в ее кабинете мотив.

— Верно, — кивнул детектив. Не расслабляться! За работу! — Оливия хранит всю деловую информацию и контакты в своем мобильнике. Телефон пропал, но он синхронизирован с ее компьютером. А ноутбук она держит на рабочем столе, — Шарп развернулся и понесся через весь дом в кабинет Оливии. Рука быстро нащупала выключатель, и в то же мгновение яркий свет изгнал из комнаты темноту. Встроенный стол и книжные стеллажи закрывали в ней все стены.

— Хотите, я попробую войти в ноутбук, — предложил Ланс. — Мне придется обойти пароль доступа, но это не трудно.

Шарп жестом пригласил его к столу, Ланс присел на стул-вертушку и открыл ноутбук. Не прошло и двух минут, как он вошел в систему.

— У меня получилось, — вскинул глаза парень.

Морган подошла к полкам и стала их изучать. В библиотеке Оливии были книги на все темы криминальной юстиции, от правил полицейского делопроизводства до защиты по уголовным делам. — Нам нужно установить, какие дела она расследовала, — Морган пробежала глазами по длинному рядку разноцветных папок. — Оливия заносила всю информацию в ноутбук или записывала в блокнот?

— И так, и так, — Шарп склонился над плечом Ланса. — Она забивала свои интервью и записи в ноутбук, но сохраняла оригиналы. И все раскладывала по папкам, для упорядочения сведений.

Детектив вспомнил, что в начале недели видел на столе Оливии две папки — черную и красную. Поискав их глазами, он обнаружил обе папки на полке над рабочим столом. Взял одну в руки, открыл и пробежал глазами первую страницу:

— Оливия изучала дело Клиффа Франклина, обвиненного в убийстве в 2016 году.

Ланс оторвал глаза от ноутбука:

— Я вижу две папки на ее рабочем столе. Одна озаглавлена «Клифф Франклин». А вот какое название у другой, вы ни за что не догадаетесь.

— И какое же? — обернулась Морган.

Ланс встретился с нею глазами:

— Оландер.

Морган обмерла:

— Оливия интересовалась делом Оландера?

Шарп снял с полки вторую папку и раскрыл ее:

— Сходится. Эта папка озаглавлена «Оландер». Это ведь фамилия той женщины, что застрелила себя у нашего офиса?

— Да, — явно разволновалась Морган.

— Вот же совпадение, — встав за стулом Ланса, Шарп вперил взгляд в экран ноутбука. Он уже понял: раз Оливия интересовалась этим делом, Морган не замедлит усомниться в правильности своего отказа миссис Оландер.

Морган потянулась за папками.

Шарп отдал их ей. Детектив не любил совпадения, и он знал: Морган их тоже не любила.

— Неужели она узнала что-то такое, что заставило ее усомниться в виновности Эрика Оландера? — покачав головой, Морган закрыла папку и положила руку на ее обложку: — Здесь слишком много материалов для быстрого прочтения. Я бы отнесла все это в наш офис и отобразила основные данные на доске.

— Согласен, — опустив крышку ноутбука, Ланс зажал его под мышкой. — Нам надо организоваться.

Им нужно было разделиться и изучить всю эту информацию. К тому же Ланс и Морган смотрели на дело под разными углами. У каждого был свой опыт и свои методы, но за последний год они научились работать в команде, и Шарп нуждался в их помощи.

А время шло.

Минули уже сутки, как исчезла Оливия. Шарп неверно истолковал несколько зацепок. И сейчас ему оставалось только уповать на то, что Оливия не лишится жизни из-за его ошибок.

Глава двенадцатая

Войдя в офис частного сыскного агентства «Расследования Шарпа», Ланс бросил куртку на свой стул и поспешил в кабинет Морган. Шарп настиг его в коридоре.

— Я собираюсь проверить онлайн-счета Оливии, — заявил Ланс.

Морган жестом указала на белую доску, висевшую на стене. Всякий раз, когда они сталкивались со сложными делами, ее кабинет превращался в их боевой штаб:

— Почему бы вам не остаться здесь и не воспользоваться доской? А я отнесу папки на кухню и начну читать, — с этими словами Морган подхватила со стола свой ноутбук и покинула кабинет.

Шарп уселся в ее кресло, а Ланс пристроился напротив него, за рабочим столом Морган, и открыл свой ноутбук. И несколько часов они провели, изучая контакты Оливии в сотовой сети и выписки по ее кредитным картам. К счастью, Оливия использовала один и тот же пароль для большинства своих аккаунтов.

— Я проверю вот эти — телефонные и финансовые, — согнул палец над клавиатурой компьютера Оливии Шарп.

— А я займусь контактами в социальных сетях, — Ланс обнаружил в соцсетях несколько аккаунтов под именем Оливии. Все — сугубо профессиональные. Оливия не постила личную информацию. И составляла свои посты заранее. Они автоматически загружались трижды в неделю. Ланс просмотрел все посты, выложенные Оливией за последние несколько месяцев, и определил три основные темы: залоговая реформа, местные преступления и грядущая публикация книги. У нескольких статей оказались длиннющие списки комментариев. Ланс раскрыл их и начал составлять свой список — неодобрительных и даже враждебных откликов. Переходя от одного поста к другому, он постарался выявить постоянных комментаторов, агрессивных троллей и угрозы.

Тут зажужжал принтер. Шарп встал и извлек из лотка лист бумаги. Он поднес его к доске и прикрепил магнитиком в центре. Это была фотография Оливии. Несколько секунд Шарп молча смотрел на нее, потом взял со стола фломастер и написал на доске сбоку дату и время ее исчезновения. Когда Шарп обернулся лицом к Лансу, его глаза были налиты кровью.

Ланс распрямил шею.

— Нам надо сгруппировать и зафиксировать на доске все улики и известные нам факты.

Шарп снова повернулся к доске, положил фломастер на ее бортик, снял свои очки для чтения в проволочной оправе, бросил их на записи и потер переносицу.

— Пойду схожу за Морган, — поднялся со стула и потянулся Ланс.

— Хорошо, — взяв очки, Шарп протер их полою рубашки и снова нацепил на нос.

Ланс направился на кухню. Морган сидела за столом с чашкой кофе и коробочкой пончиков у локтя. Перед ней лежали открытые папки Оливии и ее собственный ноутбук. Весь стол был припорошен пудрой с пончиков.

— И сколько ты их съела? — поинтересовался Ланс.

Алан Дин Фостер

— Не знаю, — приоткрыв коробку, Морган заглянула внутрь: — Почти все. Остался один. Будешь?

— Нет, — Ланса замутило от одной мысли о пончике. — Сахар мне не поможет.

ТЕРМИНАТОР: ДА ПРИДЕТ СПАСИТЕЛЬ

— Каждому свое, — пожала плечами Морган.

— Шарп хочет подвести итоги.

— Ладно, — закрыла свой ноутбук Морган.

Сварганив на скорую руку два протеиновых коктейля, Ланс понес их в «штаб». Морган последовала за ним, доедая на ходу последний пончик. Она прикончила его у самой двери, как ни в чем не бывало переступила порог и сразу же подошла к доске. Несколько секунд она изучала записи, сделанные на ней Шарпом.

«Будущее не определено». Мне говорили, что я так когда-то сказал. Когда-то давным-давно. Это было предостережение. Мне предстояло спуститься в преисподнюю. Но, если бороться изо всех сил, можно спастись. Я всегда верил в это. Джон Коннор
Тот все еще сидел в ее кресле. Когда Ланс поставил перед ним один из коктейлей, детектив наконец оторвал глаза от компьютерного экрана и пробормотал:

— Спасибо.



Морган взяла фломастер:



— Итак, что нам известно?

— Я обнаружил в соцсетях несколько враждебных троллей, но не похоже, что кто-нибудь из них питал к Оливии личную неприязнь, — примостился на угол стола Ланс.



Морган написала «Тролли в соцсетях?» в самом низу доски, оставив место в центре для более обещающих зацепок.



Шарп выпил свой коктейль:

— За прошедшие две недели у Оливии было несколько долгих бесед с литературным агентом; она также получала сообщения от своего редактора, но, судя по всему, не перезванивала ему.



— Я свяжусь с ними обоими утром, — сказала Морган.



Шарп снял очки:



— Я все еще сверяю звонки и контакты Оливии с ее календарем. Она звонит и отправляет сообщения матери почти ежедневно. Несколько раз она долго разговаривала со своей сестрой. Во вторник у Оливии была продолжительная беседа с защитником Эрика Оландера, а на прошлой неделе она общалась с адвокатом Клиффа Франклина, — Шарп подался вперед и положил локоть на стол: — Оливия предпочитает вести электронную переписку по профессиональным вопросам, и у нее множество аккаунтов, включая один анонимный.

— Давайте посмотрим ее календарь, — открыл его на своем компьютере Ланс. Дремота вдруг настолько завладела им, что парень даже пожалел о том, что отказался от пончика, предложенного Морган. — Я отправлю матери список имен; пусть проверит, что за каждым из них тянется. Начнем с главных фигурантов двух дел, Франклина и Оландера, а также тех, кто созванивался или встречался с Оливией в последние две недели.



— А вы переслали этот календарь по электронной почте Стелле? — спросила Морган.

Глава 1

— Да, — откинулся Шарп на спинку кресла.

Ланс просмотрел календарь:

Государственное исправительное заведение в Лонгвью было ничуть не хуже и не лучше большинства других тюрем штата Техас, в части архитектуры не отличалось никакими привлекательными или отталкивающими особенностями, а значит, по мнению его жителей, занимало положение где-то посередине между просто мрачным и ужасно отвратительным местом.

— В нем не значится никакой костюмированной вечеринки.

— Нет, не значится, — провел рукой по своим коротко стриженным и уже подернутым проседью волосам детектив.

Обитатели этого заведения, как новички, так и старожилы, отличались такой же суровостью и неумолимостью, как и местность, в которой располагалось их пристанище. Лишь некоторые из отмеченных синими воротничками преступников осмеливались поднять руку или голову над общей массой вечно недовольных соседей, а профессиональные навыки охранников сводились скорее к стремлению разбить эти головы, чем изменить их содержимое.

Они помолчали несколько секунд. Если Оливию похитили именно так, как им представлялось, она должна была быть страшно напугана. Ланс старался не думать о том, как она проснулась и увидела в своей спальне человека в резиновой маске. Но еще сильнее он старался не думать о том, что такое же может случиться и с Морган. От одной мысли об этом у него учащалось сердцебиение.

Шарп как будто состарился за ночь. Обычно он выглядел и вел себя так, словно был вдвое моложе своего возраста. Но сегодня усталость и стресс избороздили его лицо морщинами, а глаза были затуманены беспокойством.

Говоря другими словами, головорезов в Лонгвью было гораздо больше, чем «умников».

Парень постарался обуздать свои чувства. Шарп уже был эмоционально надломлен. Лансу требовалась ясная голова. Хотя ему очень нравилась Оливия, но еще большую службу он сослужил бы ей, если бы сумел абстрагироваться от своих эмоций и сохранить объективность.

К числу последних, безусловно, относился чрезвычайно необщительный тип по имени Маркус Райт. Как ни прискорбно, но большую часть своей жизни Райт совершал ошибки. В данный момент он сидел на тюфяке в одном из закутков ада и смотрел в противоположную стену. Вид скрепленных цементом кирпичей не представлял ничего особенного, но ему совсем не хотелось видеть троих стоявших неподалеку людей. Двоих в форме, одного без формы.

— В календаре Оливии часто встречаются сокращения из заглавных букв, — уткнулся в свой блокнот Шарп. — Я выписал некоторые аббревиатуры. Многие легко расшифровываются. «ТОЙ» — это дилер «Тойоты». Две недели назад она ездила туда на своем «Приусе» на техосмотр. «КиО» — это фирма по обслуживанию кондиционеров и отопительных систем. В среду ее сотрудники проверяли батареи в доме Оливии. Своих родителей она называет «МиП».

— Давайте сосредоточимся на текущей неделе, — Ланс просмотрел недавние контакты Оливии: — Утром в понедельник она разговаривала со своим литературным агентом, а вечером того же дня встречалась с Леной и Кеннетом Оландерами на их ферме. Визит к врачу с ее матерью и встреча в нашем офисе — в пятничном графике. На субботу и воскресенье у Оливии ничего не было запланировано. На следующей неделе у нее намечен ланч с литературным агентом в понедельник и визит к стоматологу во вторник.

Вернее, не совсем так. Все трое были в форменной одежде. Райта угнетало то обстоятельство, что двое мужчин стояли по другую сторону от сварной железной решетки, отделявшей его клетку от остального пространства, а третий имел возможность в любой момент выйти отсюда. Общество предпочитало называть его нынешнее долговременное пристанище «камерой». Райт считал иначе. Это место можно было обозначить словом всего из двух букв.

— И обычный ужин с родителями вечером в четверг, — добавила Морган.

Двое из троих присутствующих были охранниками. Они были вооружены и держали наготове металлические наручники. Оба настороженно следили за всем, что происходит по обе стороны от решетки. Их позы и выражения лиц свидетельствовали о постоянной сосредоточенности жестоких индивидуумов, сознающих, что любое послабление в выполнении ежедневных обязанностей может грозить болью, ранением или смертью. Они работали в Лонгвью совсем не из-за того, что не могли воспользоваться услугами нейрохирургов или ученых.

— Да, — поскреб подбородок Шарп. — Морган, а что вы можете нам рассказать о тех делах, которые Оливия изучала для своей книги? Кроме того, что и Франклин, и Оландер были обвинены в убийстве?

Морган начала на доске новую колонку под названием «Дело Франклина»:

И их нельзя было назвать невеждами. Просто в выбранной ими работе мускулы и физические способности много больше помогали делу выживания, нежели духовный уровень. И нельзя было сказать, чтобы на интеллект здесь совсем не обращали внимания. За некоторыми исключениями, мыслительные способности охранников обычно превышали требуемый уровень.

— Три года назад Клиффу Франклину было предъявлено обвинение в убийстве двадцатишестилетней Брэнди Холмс. Вы помните это дело, Шарп? Я тогда практически не слушала новостей.

Ее тогда терзала тоска по погибшему мужу.

Обычно.

— Ребята мало что о нем рассказывали, — Шарп потер круговыми движениями свои виски так, словно пытался стимулировать мозг заработать. «Ребятами» он называл своих бывших коллег по полиции, давно уже вышедших на пенсию. Шарп был самым младшим из них. По заведенной традиции они собирались раз в неделю в баре. И, даже будучи на пенсии, те «ребята» знали практически все, что происходило в местных правоохранительных органах.

Суть третьего человека из этой группы легко было определить по его словам, хотя длительное общение с прежними и нынешними обитателями исправительного заведения наложило неизгладимый отпечаток на его манеру говорить. За долгие годы традиционное проповедование библейских истин превратилось в монотонное бормотание с налетом скорее притворной надежды, чем искреннего убеждения.

Детектив опустил руки:

Оптимизм священника, хоть и не до конца иссякший при виде жестокости, проявляемой человеческими существами по отношению друг к другу, постепенно отступал под морализующим натиском суровой реальности и теперь имел мало общего с тем чувством, которое могли испытывать заключенные, стремящиеся выйти на волю.

Его вера здорово поистрепалась под ударами судьбы.

— В управлении шерифа Франклина подозревали в убийстве не только Брэнди, но и еще пяти пропавших женщин. Из них всех нашли только тело Брэнди. Насколько я знаю, остальные женщины до сих пор числятся без вести пропавшими. Официально Франклину было предъявлено обвинение в убийстве одной только Брэнди. Все ребята были убеждены: Франклин — серийный убийца. Но доказать этого они не смогли. Все почувствовали облегчение, когда его осудили и приговорили к пожизненному тюремному заключению. Но они действительно желали справедливого возмездия за остальных женщин, и им очень хотелось, чтобы их семьи наконец-то обрели покой.

— Если я пойду и долиной смертной тени, — механически бубнил священник, — не убоюсь зла…

Под именем «Франклин» Морган написала: «Пять пропавших женщин и жертва — Брэнди Холмс».

— Должна быть какая-то особая причина, по которой Оливия заинтересовалась этим делом, — сказал Ланс. — Что, если она пыталась разыскать остальных пропавших женщин?

«Глупо, — подумал Райт. — Слишком многословно и глупо. Почему я должен бояться самого себя?»

— Возможно и так, — надела колпачок на свой фломастер Морган. — Но, судя по ее записям, она также собиралась проинтервьюировать брата Клиффа, Джоя. Только я не нашла никаких пометок, что их встреча состоялась.

Разве он сам не был воплощением зла? Разве не так выразился этот чертов судья, разве его вывод не подтвердило единодушное мнение присяжных? Если таков был их приговор, значит, это действительно так. Райт давным-давно утратил всякое желание спорить с общественным мнением. И в этом обрел сходство с бетонной стеной, к которой в настоящий момент был прикован его взгляд. Он стал таким же крепким, непроницаемым, невыразительным и безмолвным, как бетон. Если стена в состоянии молчаливо принимать свою судьбу, он тоже сможет.

Шарп кивнул; его лицо помрачнело еще больше:

— …потому что Ты со мной, — продолжал бормотать священник.

— Я обнаружил множество звонков Джозефу Франклину продолжительностью не более тридцати секунд.

— Она оставляла ему сообщения, — предположил Ланс. — Возможно, он не отвечал на ее звонки, — Морган снова принялась изучать доску. — В своих первых интервью Клифф утверждал, что Джой, его брат, мог обеспечить ему алиби. Он жил в его доме на момент убийства. Но алиби было слабым, а улик против Клиффа было много. Он работал на машине Брэнди. Волосы, найденные в его багажнике, принадлежали именно ей. Это было установлено на основании экспертизы ДНК.

«И почему этот человек не может заткнуться?» — молча посетовал Райт. Зачем ему или кому-то другому оставаться в этой выгребной яме для человеческих отбросов хоть минутой дольше, чем это предписано обязанностями?

Шарп потер подбородок:

— Твой жезл и твой посох — они успокаивают меня.

— А что не так с алиби?

А на это изречение Райт не мог не отреагировать. «Дайте мне посох и жезл, — мрачно усмехнулся он, — и тогда вам лучше держаться от меня подальше. Если бы имелся хоть один шанс…»

Встав перед своим столом, Морган положила на него папку и открыла ее:

Отполированные каменные полы и длинные коридоры обладали одной особенностью: они создавали отличную акустику. Это порой доставляло немало неприятностей, например, когда кто-то непрерывно орал (а такое явление для Лонгвью не было чем-то из ряда вон выходящим). Но кроме того, любые шаги были слышны издалека, и именно этот звук заставил Райта ненадолго оторвать взгляд от стены.

— Джой страдает тугоухостью и по ночам он вынимает слуховые аппараты. Если Клифф уезжал куда-то из его дома ночью, Джой мог попросту спать и ничего не услышать.

Спустя мгновение все его внимание переместилось с безмолвного бетона на талию приближающейся женщины. Оживившийся взгляд быстро оценил все достоинства фигуры сверху и снизу от этой слегка покачивающейся разделительной линии.

— Да, не слишком твердое алиби, чтобы противостоять анализу ДНК, — Шарп встал и начал расхаживать по кабинету взад-вперед.

* * *

Ланс напряг память:

— Обвинителем по делу Франклина выступал Брюс, так?

Охранники тоже оглянулись. Такие посетители, как доктор Серена Коган, были в Лонгвью большой редкостью. Хотя, надо сказать, их заинтересовало вовсе не ее звание. А вот реакция Райта оказалась не такой однозначной, как можно было ожидать. Коган давно привыкла к заряженным тестостероном взглядам, а потому игнорировала их.

Морган перелистнула несколько страниц:

Несмотря на то, что ей уже миновало тридцать, Серена, оставалась очень привлекательной женщиной. Этим она отчасти была обязана своей работе, побуждавшей к постоянному совершенствованию и концентрации внимания. Тем не менее, безысходность бросала мрачную тень на ее лицо, проявляясь в напряженной линии губ, что, однако, лишь слегка портило общее приятное впечатление.

— Да. Надо будет с ним тоже поговорить. Я уверена, он хорошо помнит это дело; оно должно было принести ему немалые дивиденды.

* * *

Остановившись возле его камеры, она, не дрогнув, встретила взгляд Райта. Недолгое молчание было выразительнее многих красноречивых слов. Заключенный взглянул на священника:

Окружной прокурор Брюс Уолтер был опытным судебным адвокатом. Но должность окружного прокурора была выборной. Для политика Брюс был, в принципе, честным человеком. Но вполне мог извлечь для себя пользу из этого дела в своей предвыборной кампании.

— Уйди.

— А что по встрече Оливии с Оландерами? — спросил Шарп. — Что она с ними обсуждала?

В его устах это слово прозвучало не как просьба, а как приказ. Прервав исполнение требы, священник показал взглядом на Библию:

— Подождите, — направилась к двери Морган. — Мне надо сходить за второй папкой. Я еще не добралась до этого дела.

— Я еще не закончил, сын мой.

Теперь пришел черед Ланса встать у доски и записывать на ней факты. Он завел новую колонку, посвященную делу Оландера, и отметил в ней предвзятость старшины присяжных.

Взгляд Райта переместился на незваного утешителя. Выражение глаз стало более жестким, чем самый твердый бетон. Отвечать священнику не потребовалось, тот был человеком понятливым и прагматичным и без труда расшифровал предназначенное ему послание. Как только металлическая решетка приоткрылась, священник вышел, даже не взглянув на нового посетителя. Он уже погрузился в собственные мысли, не столь утешительные, как ему того хотелось бы.

Морган вернулась с раскрытой папкой на изогнутой руке:

Один из охранников неохотно оторвался от созерцания фигуры доктора Коган и, взглянув ей в лицо, кивнул:

— Они обсуждали общие детали, — ее палец заскользил по странице. — Хотя нет. Подождите. Вот это сюрприз. Оливия была единственной, кто обратил внимание миссис Оландер на жюри присяжных.

— Если что-то потребуется, мы будем рядом. — Посмотрев на коллегу, он добавил: — Не делайте ничего такого, чтобы пришлось звать на помощь.

Ланс еще раз сверился с календарем:

Дверь камеры закрылась за доктором Коган. Поскольку даже формального приветствия не получилось, повисла неловкая пауза. Райт и раньше не был склонен к пустой болтовне, а потому сейчас рассматривал свою гостью молча. Молчание ширилось, угрожая стать таким же бескрайним, как и разделявшая их пропасть в общественном положении.

— Это было в понедельник.

— Как дела? — наконец пробормотала она.

— Да, — подтвердила Морган. — В тот де день, когда миссис Оландер договорилась со мной о встрече. Она сказала, что почерпнула эту информацию из телевизионного интервью.

Вопрос, прозвучавший в каменном мешке тюрьмы, был забавным, как выступление высокооплачиваемого комедианта.

— Может, я смогу найти его на Youtube, — Ланс подошел к своему компьютеру, зашел на Youtube и заполнил строку поиска. Но даже несмотря на то, что тема интервью была известна Лансу, ему потребовалось несколько попыток, чтобы найти видео. — Вот оно. Это один из сюжетов о несправедливостях в системе правосудия.

— Спроси меня об этом через час, — холодно ответил Райт.

Нажав «Смотреть», Ланс запустил шестиминутный клип. Две женщины сидели в креслах под углом друг к другу. Ведущий — мужчина лет сорока, в сером костюме и с колючим взглядом — перечислил обвинения, выдвинутые против Эрика Оландера. На четвертой минуте собеседники перешли к самой интересной теме разговора.

Если не смущение, то хотя бы молчание было разрушено. После этого женщина переключила внимание на маленький столик, стоявший в камере. На нем не было никаких личных вещей, кроме единственной книги: «За гранью добра и зла». Не самое занимательное произведение, но, увидев обложку, она обрадовалась:

Ведущий наклонился вперед:

— Ты получил мою книгу.

— Расскажите нам о насилии, которому вы подверглись.

Райт не собирался комментировать очевидный факт. Прочитал ли он книгу от корки до корки или использовал страницы вместо туалетной бумаги — выражение его лица не давало повода выбрать тот или иной вариант. Разговор не клеился.

— Я решила сделать еще одну, последнюю попытку. — В сумраке камеры ее бледная кожа светилась, словно солнце, которого он больше не имел возможности увидеть. — Прошу тебя…

Старшина присяжных, женщина средних лет в темно-синих слаксах и светло-голубой блузке, покачала своей головой:

Ни улыбки, ни недовольства. Все то же непроницаемое выражение, все тот же бесстрастный голос.

— Один ублюдок, с которым я встречалась, однажды избил меня во время ссоры. Его арестовали, и я с ним порвала. Этим все и ограничилось. Это был единичный случай насилия; под пример продолжительного домашнего насилия он не подпадает.

— Тебе следовало остаться в Сан-Франциско, — тихо произнес он. — По-твоему, что-то должно было измениться?

Она еще несколько мгновений смотрела на него, потом медленно прошла к столу. Достала из тонкого портфеля пачку аккуратно сколотых листков и положила на потертую и поцарапанную столешницу, затем добавила ручку. Согласно тюремным правилам, наконечник ручки был мягким. Ее голос зазвучал громче:

Интервьюер поджал губы:

— Если ты поставишь подпись под этим документом, твое тело послужит благородной цели. У тебя появится шанс, если ты в своем завещании дашь согласие принести пользу человечеству. Такая возможность не всякому доступна в твоем положении.

— Но вы умолчали о нем, когда судья расспрашивал вас о случаях из прошлого, способных отразиться на вашей беспристрастности.

Он пристально посмотрел ей в лицо:

— Тебе известно, что я сделал. Я не жду никакого шанса.

— Это произошло более двадцати лет назад, — ответила женщина. — Больше со мной ничего подобного не случалось.

Интервью продолжилось еще с минуту, но новых откровений не последовало.

Серена помолчала, потом собрала со стола бумаги и ручку. Тонкие руки дрожали, но не от холода или страха. Их переписка частично приоткрыла ему причину.

— Похоже, нам следует поговорить с мистером Оландером, — закрыл свой ноутбук Ланс. — Оливия ведь встречалась с обоими родителями Эрика, да?

— Конечно, я не единственный, кому вынесен смертный приговор, не так ли? Забавная штука — жизнь. Ты думаешь, моя подпись на этих бумагах поможет тебе излечиться от рака, доктор Коган?

Морган заглянула в папку: