– Попал?

– Не знаю. Непонятно, – ответил он.

Вертолеты шли низко, над самым склоном: они скорее даже поднимались снизу вверх, от моря – к вершине горы. Сначала над площадью у КПП зависли два «Крокодила», на высоте не выше тридцати метров, направив носы с многоствольными пушками на КПП. Следом за ними, через минуту, вылетели три «Ми-8», буквально перепрыгнули забор терминала, зависли над землей, направив носы с крупнокалиберными спарками в сторону строений. Затем каждый из них вывалил целый взвод егерей в камуфляже и легких шлемах, которые, на ходу разбиваясь на группы, бросились в разных направлениях, врываясь в двери помещений и занимая позиции во дворе.

Вертолеты остановились, зависнув в воздухе, затем осадили назад, задрав носы. Было интересно наблюдать, как большие и тяжелые винтокрылые машины совершают такие маневры чуть ли не с балетным изяществом. Освободив пространство перед собой, они начали садиться, и именно в этот момент над терминалом появились еще четыре вертолета, все – такие же «Ми-8», как и первые три. Они разворачивались задом к складам и опускались на землю, сразу же откидывая задние аппарели, подразумевая, что готовы принимать груз.

– Думаю, что пока можем расслабиться, – сказал Дмитрий, снимая с плеча и отставляя в сторону длинную зеленую трубу гранатомета и примеряясь к установке ПТУР. Мастер-многостаночник, блин. – Много шума – даже если идет подкрепление, то теперь они вперед вышлют разведку, потом будут думать. Посчитай все вертолеты – получится, что здесь высадили две роты десанта, похоже на вторжение. Скорее всего, противник даже оборону займет.

– А сколько высадили на самом деле? – спросил Карлос.

– Насколько я видел – человек пятьдесят, не больше, – ответил я. – Три «восьмых» могли доставить по двадцать четыре каждый, но это предельная загрузка.

– А мы всемером потом будем всю эту толпу прикрывать? – удивился он.

– Естественно, – пожал я плечами. – Мы – тыловой заслон, а тыловые заслоны многочисленными не бывают. Наша задача – противника задержать, оторваться от него, занять следующий рубеж, снова оторваться и так далее. Ты не задумывайся сильно. Теперь тебе сектор наблюдения – видимая часть подъездной дороги.

– Есть.

Карлос перевел ствол СВД-С правее, нацелив его в проем ворот у КПП.

– Чайка-Три, здесь Паук, как принимаете?

– Паук, чисто принимаем.

– На сколько видите подъездную дорогу к стене с юга? – запросил я.

– Видим метров на пятьсот, затем до километра скрытого пространства, а после этого еще до километра просматриваемого, – ответил летчик. – Но сейчас «бипл» запустят – прибавится зрения.

Точно: я увидел троих егерей, копающихся в длинном зеленом ящике и разворачивающих какую-то аппаратуру с антеннами. Понятно, они и запустят.

– Тепловизоры работают? – запросил я вертолет.

– Земля еще прохладная, работают.

– Контролируйте холм на пятнадцать градусов справа по курсу, – сказал я ему. – Туда легко подняться скрытно и оттуда можно «Стингер» пустить.

– Не надо «Стингер» пускать никуда, – решительно возразил он.

– Как скажете.

Я осмотрел их внешнюю подвеску. По две ракеты Х-35, из тех, что мы тогда с конвоем привезли, на каждом и по контейнеру с восьмидесятимиллиметровыми НУРСами С-80. Пустые пилоны имеются – видать, подвесные баки были. Наблюдают они за полтора километра, можно НУРС эффективно применить на такой дальности.

Снова взялся за тангенту «северка» на передачу, спросил:

– Чайка-Три, а по дальнему просматриваемому участку дороги можете эффективно применить НУРС?

– Издеваешься? – явно обиделся летчик. – Запросто. Даже пушку можем.

– Если увидите в тех местах что-то на дороге – не торопитесь, сначала сообщите. Если легкая техника, то нам лучше на ближнем участке по ней отработать.

– Затор устроить хочешь?

– Именно так, – подтвердил я. – Нас тут всего пять человек сверху и двое в охранении. Если у ваших бойцов есть пара-тройка «Шмелей» вакантных или что-то такое, были бы благодарны за подкрепление.

– Найдут, я думаю, – ответил он. – Сейчас переговорю.

Через пару минут в эфир влез другой – хриплый, как будто простуженный голос.

– Паук, мы вам двойной вьюк с РПО и четыре «Аглени» можем подкинуть. Скажи куда только. Здесь пикап есть, трофей вроде как, мы на нем привезем. Охранение предупреди, чтобы опознали.

– Выехал за ворота, справа метрах в ста пятидесяти развилка, – взялся я объяснять маршрут. – Едешь по правой дороге до первого поворота, сразу за ним увидишь два «хамвика», и с ним два бойца. Я их предупрежу – они покажут, куда сгрузить.

– Жди, скоро будут.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Не за что, вы лучше нас прикройте, пока мы драпать будем.

– Всегда пожалуйста, нам все равно больше заняться нечем.

Тем временем один из бойцов, возившихся с аппаратурой, поднял в руки небольшой, игрушечный с виду самолет с размахом широких крыльев метра в полтора и прямо с руки, как я запускал планеры в пионерском детстве, дал ему старт. Совершенно бесшумно самолетик поднялся – и, плавно покачивая крыльями под легким ветром, потянулся в сторону холма. Отлично, глаза появились. Затем все трое присели на колено у своего «железа».

Вскоре из ворот терминала вылетел белый пикап «ниссан», в котором сидели двое егерей в кузове и еще двое в кабине. Они проскочили через площадь, нырнули на правую дорогу на развилке и исчезли из поля зрения.

– Рауль, Луис, – вызвал я охранение. – Белый пикап приближается, в нем свои. Перегрузите железо в багажники.

– Есть, – откликнулся голос Луиса в наушнике.

Ничего, никакое железо лишним не будет. Нам на следующем рубеже плотность огня надо создать максимальную.

Вдруг мне пришла в голову одна идея, и захотелось ее проверить. Включил мобильный телефон. Он долго думал и сообщил, что «Нет сети». Все правильно мы решили: среди сбитых Бонитой приборов был и ретранслятор сотовой связи. Угадали, только мне двойка за то, что не сообразил раньше проверить.

– Паук, здесь Чайка-Три, с «бипла» наблюдаю одиночную машину на дальнем участке дороги. Возможно, разведка, – вышли на связь «Крокодилы».

Ага, молодцы, им канал от беспилотника запараллелили. Умно.

– Попробуйте ее НУРСом. – ответил я. – Даже если не попадете, то надолго напугаете. Они тогда вышлют пешие дозоры – ползти по зарослям там тяжело. Выиграем время. Нам время – первое дело.

– Принял, – ответил голос в наушнике. – Не вопрос. Только они вышлют не дозоры, а беспилотники.

– А ты по ним не попадешь?

– Это я не попаду? – чуть возмутился пилот.

Гулко выстрелила ракета из левого подвесного контейнера ближайшего к нам вертолета, метнулась за видимый нам горизонт. Через несколько секунд мы услышали взрыв. Снова заговорило радио:

– Повредили. Машина стоит, трое убежали с дороги пешком.

– Это хорошо, – обрадовался я.

Но тут же выяснил, что радость преждевременна, меня сразу обломали.

– Паук, хорошо-то хорошо, но скоро уйду по топливу, – послышался голос летчика. – У меня лампа аварийного запаса уже давно мигает.

– А что так хреново рассчитали? – возмутился я. – Мы же на вас рассчитывали!

Нормально – оставить нас тут прикрывать проезд без поддержки вертушек? Нам тогда всемером тут как спартанцам в Фермопилах стоять?

– Хорошо рассчитали, но встречный ветер был сильный, – спокойно ответил летчик. – Для «двадцать четвертых» почти предельная дальность, а надо же еще и вооружение нести.

– А что на аэродроме? – с надеждой спросил я. – Вам бы поочередно заправляться, и могли бы «карусель» устроить. С нашей позицией и вашей поддержкой мы бы их там вечно удерживали.

– Заправлять еще не начали, и от нас поддержки больше не будет, – категорично ответил он. – Если сторожевики пойдут в обход, то нам с ними воевать придется. Ты видел, что у нас на пилонах висит? Противокорабельные, а то подойдет супостат ближе к берегу, пока взлетать будем, и покажет нам и кузькину мать, и бенину маму в одном флаконе. Так что у вас еще пять минут нашей поддержки.

Вот уж спасибо, удружили. Плюнул бы, да некультурно. Братья по оружию, млин.

– А что с погрузкой? – спросил я после паузы, в которой задавил желание выматериться.

– Заканчивают, – лаконично ответили мне.

Действительно, по территории терминала между ангаром склада и вертолетами носились два вилочных погрузчика с ящиками, вокруг которых суетились местные технари под надзором егерей. С нашей позиции все это видно было как на ладони.

Неожиданно оба вертолета с гулким грохотом выпустили по два НУРСа каждый, которые улетели следом за первым. Затем оба задрали носы вверх и сдали назад почти на сто метров, оказавшись прямо перед нами. До расплывающихся кругов их хвостовых винтов оставалось метров двадцать, не больше. Ветер от лопастей несущих винтов затрепал кусты вокруг нас, бросил в лицо и глаза сор и травинки. Вскоре издалека донесся звук двух парных взрывов.

– Что там? – запросил я.

– Два «вулкана» на увал вышли одновременно – хотели сюрприз устроить. Их с беспилотника засекли, – ну мы и встретили.

– Есть результат?

– Не знаю, отсюда не видать.

Правый вертолет приподнялся метров на пятьдесят, давая нам возможность разглядывать его пятнистое брюхо.

– Одна горит. Точно, горит, – послышался голос в наушнике. – Второй отошел назад. Говори, какие еще заказы будут? Топливо почти вышло, прикрывать тебя не могу.

Голос у летчика звучал озабоченно. И на том спасибо – хоть чем-то помогут. Пусть уж…

– Не знаю, – ответил я. – Если есть что обстрелять – обстреляй. Пройди дальше, дай нам возможность время выиграть.

– Хорошо, попробуем облететь дорогу – и уходим. Но рисковать не будем: у нас другие задачи. А ты держись, удачи тебе.

– Счастливо, защитнички, млин.

Оба «Крокодила» хищно наклонили вытянутые носы и, быстро ускоряясь, пошли в сторону противника. Перелетев линию стены, они завалились в вираж, опустились ниже и пошли в обход того самого холма, где мы подорвали мачты телефонной связи и ЛЭП. Понятно, хотят, прикрываясь холмом, выйти во фланг и тыл противнику. Может, и получится: они-то его видят, не сшибли пока «бипл» вроде как. Вертолеты еще снизились и шли, почти задевая брюхом верхушки деревьев. Ветер от их несущих винтов образовывал под каждым настоящую воронку в кудрявом зеленом ковре, быстро двигающуюся следом за ними. Они взяли еще немного правее, потом их скрыл от нас склон холма, когда они перешли уже в левый вираж. Примерно через минуту издалека раздался звук стрельбы из многоствольных пушек, как будто кто-то в небе рывками разрывает толстую ткань. Затем донеслись звуки взрывов и опять очереди.

– Паук, чем смогли – помогли, – послышалось в наушнике. – Пожгли три коробочки, им теперь там затор растолкать нужно.

– Спасибо. Снова «Крокодилы» появились в поле зрения. Они шли так же низко, вновь приподнялись перед вершиной, перемахнули через территорию терминала и, не задерживаясь, пошли в сторону аэродрома. Прижало их совсем, видать. Запас топлива у «двадцатьчетверок» ниже, чем у «головастиков»97, и ничего тут не поделаешь.

– Паук, здесь Чайка-Один, мы все уходим, задача выполнена, – вышел на связь командир группы, захватившей терминал. – Дальше держитесь, сколько сможете.

– Принял, Чайка-Один, удачи, – откликнулся я. – Груз не потеряйте, а то я вас потом из-под земли достану: сколько раз за него башку под пули подставили.

– Не потеряем, не боись. Удачи.

– Счастливо.

Вертолеты уже поднимались с площадки, нагруженные комплектами «ворот», егеря тоже заканчивали посадку. Еще минутка – и мы останемся с противником наедине, ну что же, таков был план и таков уговор. Оставь нам еще егерей в помощь, и понадобится дополнительный транспорт для эвакуации, а тогда нарушится график заправки, потому что заправщика всего три, а если нарушится график, то придется дольше защищать аэродром. Заколдованный круг получается.

И есть еще один фактор, о котором я вслух не говорил: если мы закончим всю операцию сами, своей командой, то и с собственным начальством потом я смогу поторговаться. Я, конечно, в погонах и звание имею, но обе стороны знают, что это скорее знак обоюдного доверия, чем что-либо еще. И если мы все сделаем как надо, то «гром победы» будет раздаваться исключительно в нашу честь, и, глядишь, под этим соусом можно будет внести некие разумные коррективы в наш статус.

Я отложил гарнитуру «северка» в сторону: теперь уже не скоро понадобится, – вновь воткнул в ухо наушник «короткой» связи и поправил микрофон на горле. Теперь общаемся вновь исключительно внутри группы.

– Всем, здесь Jefe, – обратился я к своим. – Операция по захвату завершена, десант уходит. Наша задача – задержать противника как можно дольше. Вертолеты произвели бомбово-штурмовой удар, противник понес потери, но сейчас они пойдут вперед. Сохранять скрытность, всем полная боевая готовность. Подтвердите готовность.

Jefe – это мой позывной внутри группы. Паук – позывной группы, а Паук-Один – мой позывной в рамках всей операции. А сейчас я принял доклады от всех. Ну что же, готовы так готовы.

– Без команды огонь не открывать, – добавил я. – Если засекут нас раньше, чем надо, накроют из минометов.

«Головастики» с грузом прошли над нами на север, в сторону аэродрома, борта с егерями уже взлетели и наклоняли носы, набирая скорость и выстраиваясь пеленгом. Воздух был наполнен грохотом винтов, все деревья вокруг мотало поднимаемым лопастями ветром.

Готовимся к бою. Я взялся за РПО, разложил ручки, откинул прицельные планки, положил огнемет поудобней. Невелика экономия времени, но в бою иногда и секунду достаточно. А так – останется только предохранитель отжать, и можно стрелять. Ну, ждем-с.

Территория Ордена, остров Нью-Хэвен 22-й год, 17-е число 10-го месяца, воскресенье, 08.30

До ворот, прямо до белой линии на асфальте, обозначающей границу зон, сто шестьдесят шесть метров. У Дмитрия гранатомет дальнобойный, к нему восемь выстрелов. Он может и на пятьсот стрелять, у него прицел оптический с хорошей сеткой, но что у нас есть на пятистах? Ничего удобного, а вот примерно на трехстах метрах… на двухстах восьмидесяти семи от нас – узость. Там большой камень прижимается к дороге, а с другой стороны – довольно крутой спуск, по нему не объедешь, хотя пехоту он не задержит. Следующая узость – сами ворота, у них ширина всего метров восемь, но если за ворота прорвутся, то тогда противник получит свободу маневра, и нам, скорее всего, хана, причем быстро и гарантированно.

«Метису-М» вообще по барабану, куда стрелять: у него дальность до двух километров. Эти четыре ракеты и есть наш главный козырь, и именно с них начнем. «Вампир» пойдет следующим блюдом, а в случае необходимости и я могу из него пострелять. Не промахнусь.

За изломом дороги что-то всерьез горит, черный дым столбом поднимается в небо. Противника пока не видно – по крайней мере, моторизованного. А пеший дозор вполне может уже нас из кустов рассматривать. Беспилотников тоже не видно, кстати, но это ничего не значит – заметить беспилотник проблематично. Но и ему нас, даже если он с тепловидением: земля уже нагревается, а у нас накидочки специальные.

Определяю как первый рубеж открытия огня – этот самый камень. Мы можем накрыть все продольным огнем, главное – застопорить колонну. Если мы остановим колонну, то с тремя снайперскими винтовками и пулеметом мы сможем прижать их там всерьез. И простреливаем мы это место не через створ ворот, а поверх стены. Что сделает противник? А тут и гадать не надо что. Обнаружит нашу позицию, шарахнет по ней с брони из того, что есть, а затем минометный обстрел начнется. «Васильки» за ними не для красоты катаются. Тут нам и смываться: не удержимся. И смыться желательно до того, как первая мина прилетит.

– Дима, держи прицел на пятистах, как раз на изломе дороги.

– Там и держу, не беспокойся, – ответил Дмитрий, приникший к прицелу ПТУР.

Это я уже нервничаю, начинаю ненужные приказы отдавать.

– Ты начнешь, если первым пойдет бронированный транспорт, – продолжил я свои моральные домогательства. – Главное, выбивай все гусеничное, там ни от чего ждать хорошего не следует. Если первым пойдет «хамви» или что другое колесное, то начинает Бонита. Слышишь меня, родная?

– Да, – откликнулась Мария Пилар.

– Бей в двигатель бронебойным или в водителя, но чуть раньше, метров за пятьдесят до большого камня на трехстах. Там машины идут прямо на нас, даже упреждения не нужно. Старайся повредить их, пока патроны есть. Сколько их у тебя?

– Пятьдесят осталось, без проблем, – ответила Бонита, устраивающаяся поудобней со своей массивной тупорылой винтовкой.

– Маноло, Карлос, – обратился я к кубинцам. – Готовность поддержать огнем из пулемета и винтовки. Задача: нанести максимальный ущерб живой силе, технике, но главное – вызвать беспорядок. Будет беспорядок – и стремиться убивать не так важно, наша задача задержать. Каждая секунда нам в плюс.

Если получится свалка на том рубеже, я отстрелю туда РПО. И могу добавить из «Вампира», если Дмитрий к тому времени от ПТУР не оторвется. А вообще я намерен действовать винтовкой, выбивая стрелков у пулеметов и командиров. Позиция у нас хорошая, легко прятаться, перемещаться по гребню и менять позиции. Если не будем дураками, то долго продержимся. Ну до того момента, как минометы пристреляются. Минометы эти всю малину мне портят. Нечего нам им противопоставить. Спрячутся за обратными склонами – и станут сюда чушки мин забрасывать. У «васильков» это ловко получается, стреляют они быстро.

– Дима, по поводу пятисот метров – они обязательно попытаются задавить нас оттуда огнем. Дави их сразу.

– Да понял я, понял, – уже раздраженно откликнулся он. – Не дурак.

– Эластитная98 лента есть?

– Есть, что с ней делать – знаю.

Эластитной лентой обматывалось оружие, к которому не оставалось боеприпасов и которое не получалось эвакуировать. Обматывалось по самому уязвимому месту, туда втыкался кадэшник с присоединенным гранатным запалом, а к тому – проволочка. Дерни за нее – и твое оружие врагу не достанется. РПГ-29 не одноразовый, отдавать жалко. ПТУР – вообще с ума сойти можно. А тащить на себе – у нас каждый грамм на счету. А мало ли как обстановка сложится?

– Вопросы есть у кого? Нет вопросов.

Кажется, я своими непрерывными поучениями начал всех доставать. Это от нервов. А вообще, я тут начальник, так что пускай слушают.

Противник появился через тридцать четыре минуты – я запомнил время. На излом дороги, который я для себя поименовал «ориентир три», выкатил «хамви». Остановился, из «собачьей будки» пулеметной турели высунулся офицер или солдат в камуфляже, взял в руки бинокль, уставился в нашу сторону. Он сидел у меня прямо на перекрестии «льюпольда», но демаскировать позицию сразу не хочется. Хотя…

– Бонита…

– Поняла! – быстро ответила она. Я услышал задавленный хлопок, сопровождающийся металлическим лязгом затвора. Через пару секунд офицер в прицеле дернулся так, как будто его ударили в голову кувалдой, а вся крыша вездехода забрызгалась кровью. Вот она как действует, дозвуковая пуля такого веса. Тело свалилось внутрь машины, рядом снова хлопнуло, и в лобовом стекле появилась очерченная белым дыра, а стекла изнутри заволокло красным. Распахнулась правая задняя дверца, оттуда выбежал солдат, рванул назад, но не успел – третья пуля подловила его еще на старте. Больше в машине никого. Однако страшная штука этот «Выхлоп». Раненых от него не бывает, по всей видимости. И бьет жутко: бронестекла как обычный триплекс прошибает.

– Теперь они снова думать будут, – сказал я. – Это был передовой дозор. Доложить толком они не успели, теперь ждем, пока там сообразят, что случилось. Бонита, ну ты их быстро… Даже не вякнули.

– А ты как думал? – ответила она, заметно важничая. – Боишься меня теперь?

– Еще как.

Вот так, израсходовала троих – и шутит. Такая, понимаешь, прелестная женщина.

Теперь наверняка пойдут пешие по кустам. Это займет время, к тому же они сами не знают, чего ищут. Но на вершину смотреть будут: это самая лучшая позиция. Ладно, если и будут блики от линз, то с их стороны: солнце сейчас под таким углом. А я попробую их не пропустить.

– Всем следить за зарослями вдоль дороги и не высовываться. Они сейчас пешую разведку зашлют.

Здесь даже если пошлешь разведку не пешей, а верхом на слонах, то все равно в этих зарослях их не разглядишь. Но и им что-то разглядеть проблематично, поэтому они будут вынуждены высовываться, со слоном или без слона – неважно. Вот этого мы и ждем. Они выберут себе пункт наблюдения и в случае необходимости выступят как корректировщики минометного огня. Без корректировки мины точно по верху гребня положить будет сложно, без спутников половина современных систем управления арт-огнем здесь не действует: это не Старый Свет, это там корректировщик может стилом в точку на карте, отображенной на экране, ткнуть, а батарея тут же координаты получит. Тут так не выйдет. Да и не видно нас пока: не наблюдает нас противник. А если начнет наблюдать… Корректировщики плюс одна батарея даже при существующих условиях нас сшибут с хребта, как… как сами знаете что можно быстро сделать с двумя пальцами.

Я помню эти несколько накрытых сверху брезентом «хамвиков» со спаренными стволами минометов на площадке парка военной техники Патрульных сил. Достаточно одной батареи таких на весь остров, при таком-то рельефе. Дешево и сердито – и очень, очень эффективно. А уж в комбинации с «вулканами»…

Думаю, что в основном местные «вулканы» все же больше по задачам ПВО должны были работать, но для наземного боя они тоже годятся, хоть и ограниченно. Слишком высокие, слишком скорострельные, слишком слабо защищена открыто установленная многоствольная пушка. Тем же старым русским «шилкам» они по всем статьям проигрывают в качестве техники для наземного боя. А «шилки» я еще по Афгану помню: иногда только мелькнуть ей, как противник убегал. Выкатит такая на расстояние, превышающее дальность эффективного гранатометного огня, наведется на глиняные стены, откуда огонь ведут, и как даст из двух или четырех стволов! Тут и бой заканчивается.

Теперь остается надеяться, что я не ошибся. И не проморгать пеший передовой дозор. Или беспилотник.

Обнаружил пеший дозор первым я сам: как раз в том секторе, за которым наблюдал, шевельнулись кусты. Сначала один раз, затем второй. Кто-то там идет, а если вспомнить, что на этом острове крупных представителей фауны нет, то может быть или птица, угнездившаяся на ветках, или человек. Только птиц уже должно было давно взрывами распугать.

Я прибавил увеличение прицела, направил винтовку в то место, где шевелились кусты. Похоже, что двигаются вдоль дороги, но скрытно. Ну и мы пока себя скрытно поведем. Пока техника не пойдет, нам высовываться не следует. Разве что будет возможность уничтожить разом весь пеший дозор. А это пеший дозор, точно. В кустах у края обочины появился человек, стараясь вести себя максимально скрытно, и довольно успешно. Если бы я не навелся на это место предварительно, то ни за что бы его не заметил. В лохматом камуфляже, но винтовка не обмотана. Камуфляж в спешке надели, наверное. В прицел мне было видно его как на ладони. Смотрит в бинокль, осматривает гребень хребта, на котором у нас позиция. Все же нетрудно догадаться, откуда ведется обстрел. Хорошо, что у него не тепловизор: земля-то еще прохладная… И что-то он говорит – видимо, у него такая же гарнитура «короткой» связи, как и у нас, с микрофоном на горле. Сомневаюсь, что он один: скорее всего, говорит с остальными, которые пока не высовываются.

– Всем замереть, – скомандовал я. – Ни одного движения.

На нас на всех «лохматки» сейчас, да и времени мы даром не теряли, маскировали позицию, как могли. Ткань наших «камков» со специальным покрытием, размывающим тепловую сигнатуру, накидочки из «серебрянки», покрытые сверху защитной тканью и масксетью, сейчас нас найти совсем не просто. Даже длинная зеленая труба РПГ-29 – и та обмотана лентой, и под ленту пучки травы заправлены. ПТУР стоит низко, с трех шагов от куста не отличишь.

Сейчас я целюсь в лоб разведчику, и, судя по его поведению, нашу засаду он еще не обнаружил. Скорее всего, их очень озадачила гибель экипажа дозорной машины. Если во всех атаках до этого ничего непонятного не было – в вертолетной атаке загадок нет, – то расстрел экипажа машины из крупнокалиберного бесшумного оружия вызывает вопросы. Их проще всего разрешить было бы, если тела осмотреть, но вылезать из зарослей на дорогу и осматривать погибших желающих не нашлось. И правильно в общем-то.

Кстати, а как насчет беспилотников все же? Только не говорите мне, что у Патрульных сил их нет. Есть, и побольше, чем у всех остальных. У каждого взвода разведки штатно не меньше двух портативных – вроде тех, что егеря недавно запустили, или как у Раулито в запасе приготовлен.

Заметит или не заметит он нас? А впрочем, даже если бы и не заметил, то на его месте я бы в обязательном порядке потребовал обстрелять вершину хребта. Из того же самого «вулкана» пройтись частым гребнем двадцатимиллиметровых снарядов – такой маневр сомнению не подлежит. Они сейчас пытаются понять другое: кто уничтожил экипаж дозорной машины и каким способом? Лобовые стекла у этого «хамви» пулестойкие, обычную винтовочную пулю на таком расстоянии остановят. Если они рассмотрели дыру в стекле, то увидели, что она калибром как от крупнокалиберного пулемета, а вот выстрела не было. Про винтовки «Выхлоп» они могли даже не слышать никогда – очень уж новое это оружие. Оружие новое, а вот принцип старый, кстати, американский, можно сказать. Еще в девяностом году конструктор патронов Джонс создал такой же патрон, назвав его «шепот» – «Whisper», тоже пятидесятого калибра. Но стандартного оружия под него не разработано, лишь штучные переделки охотничьих моделей, включая однозарядные. Используются они очень редко и очень ограниченным кругом лиц.

Дозорный замер в зарослях, возле него появился еще один. Тоже достал из чехла небольшой бинокль, навел его на вершину хребта.

– Бонита, как ты их видишь? – спросил я.

– Не очень хорошо, – пробормотала она в ответ. – Закрыты стволом дерева.

– Я вижу хорошо обоих, – сказал Карлос.

– Хорошо, – принял решение я. – Твой слева, мой справа, стреляем по команде.

– Принял.

До них чуть больше трехсот метров, у нас – в пределах прямого выстрела из любого оружия. Стрелять лучше в голову: меньше вероятность доклада о засеченных вспышках. Ветер слабый, не больше трех-пяти километров в час, на таком расстоянии увода не будет, но пуля поднимется примерно на полметра выше, она на мой «дальний ноль» попадает только примерно на дистанции пятьсот пятьдесят метров. Поправки вводить не буду, просто смещу перекрестие приблизительно на пряжку ремня. Для сидящего и согнувшегося человека это как раз пятьдесят сантиметров до лица.

– Готов? – спросил я Карлоса.

– Готов.

Палец потянул скользкую поверхность спускового крючка, резиновый затыльник приклада резко и увесисто толкнул в плечо, грохнул выстрел. Одновременно с ним еще один, слева от меня. Обе сидящие в кустах фигуры завалились на спину. Оба готовы. Передернул затвор, навел винтовку на то же место. Сколько их там?

– Дима, наводись на горящий «вулкан», – сразу скомандовал я. – Сейчас там еще один такой же появится. Или два, если уместятся.

– Давно уже навелся.

Это уж как пить дать. Вертолеты улетели, противник стреляет из снайперского оружия – самое время выводить бронетехнику. Даже дети знают, что лучшая противоснайперская винтовка торчит у танка из башни. Танков здесь нет, но из чего пальнуть – найдется. Теперь лишь бы Дмитрий не подкачал, успел навести ПТУР и выпустить ракету. И ракете туда еще секунды три лететь. Хотя цель, идущую непосредственно на тебя, можно считать неподвижной, так что попадать ему будет просто.

Действительно, командование сил противника совещалось недолго. Я выцелил видимый предел дороги и увидел, как на фоне поднимающегося столба дыма от горящей дальше техники появился корявый силуэт «Вулкана», а сразу за ним – еще одного.

– Всем укрыться, кроме Дмитрия, – скомандовал. – Дмитрий, огонь по готовности.

У «вулканов» рассеивание немаленькое, но если он просто проведет струей снарядов с такого расстояния по вершине хребта, мало никому не покажется. Скосит деревья срежет почву.

– Есть по готовности.

Я искоса глянул на него. Собран, замер, навелся. Толстая труба «Метиса» слегка качнулась, сдвинулась, а затем, гулко бухнув и выбросив пучок пламени, плюнула ракетой, устремившейся бенгальским огнем к цели. Она шла по идеальной прямой и встретилась с усиленной кирпичами активной брони наклонной лобовой плитой бронетранспортера, тащившего на себе массивную шестиствольную пушку. Заряд пробил плиту, вломился внутрь корпуса тонкой кумулятивной струей, рванула боеукладка. Это не было как взрыв боезапаса танка, когда массивные башни отрываются и улетают далеко в стороны, но все равно впечатлило. Клубы дыма и настоящий фейерверк, искры и вспышки. Какой там боезапас у них – тысячи две, наверное? Теперь пока все взорвутся…

Второй «вулкан» ускорился, частично высунулся из-за корпуса горевшей машины, ею же прикрывшись. Неплохо пристроился: не так легко попасть в него. Я услышал звук присоединяемого к треноге следующего транспортно-пускового контейнера. Скосил глаза – Маноло за заряжающего. Правильно делает. Дмитрий уже наводит ПТУР в цель. Но все равно перезарядка – полминуты. Успеть бы, прежде чем струя двадцатимиллиметровых снарядов нас отсюда сдует, как смывают из садового шланга муравьев с дорожки.

Я вновь навел прицел на вторую пушку. Неожиданно на ее блоке стволов и станине четырежды подряд вспыхнули изрядные пучки искр. Это Бонита влепила четыре выстрела бронебойными, но результат неясен – повредила она что-нибудь или нет. Все же не та у нее мощность, как у полноценных крупнокалиберных винтовок. А для меня пока целей не было – мои пули не для стрельбы по бронетехнике. Вообще надо было за «Вампир» лечь, не сообразил. Вечно я…

Дмитрий опять выстрелил, и в этот момент ударил по вершине хребта «вулкан». Раздался звук разрываемого гигантского полотна, справа от нас, метрах в тридцати взметнулся целый вихрь пыли, веток, травы и дыма, несколько деревьев с треском, грохотом и пылью повалились друг на друга. Но в этот момент с пусковой сорвалась следующая ракета, пересекла пространство между нами и зашедшейся в припадке огненного бешенства многоствольной пушкой, плюнувшей длинным снопом рыжего пламени и окутанной клубами серого дыма. Раздался второй взрыв, и огонь прекратился.

Еще одна очередь – и нас отсюда смело бы. Но пока держимся.

Два горящих «вулкана» образовали настоящий затор – и загромоздив узкую дорогу и не давая подобраться к себе. Теперь их придется сталкивать с дороги, иначе там не проехать. А нам сейчас достанется. И я не ошибся. Сверху противно заныло, и склон правее нас и ниже вздыбился фонтаном земли и дыма. Минометы, мать их. А наша позиция уже засечена наверняка. ПТУР без вспышек не стреляет. И беспилотников никаких не надо.

– Отходим левее, на запасную позицию! Ничего не оставлять!

Сейчас нам предстоит перебежать на сто пятьдесят метров левее, на ту позицию, откуда наша вторая огневая группа вела огонь по антеннам РЛС. Дорога из той точки просматривается не так далеко, как отсюда, но и мы выйдем из зоны огня противника. По крайней мере – из зоны корректируемого огня. Склон горы, на которой находилась станция радиолокационного наблюдения, скроет нас от них. Чтобы вновь достать нас огнем, им придется продвинуться вперед по дороге и к тому же еще и обнаружить нас заново, так что право первого выстрела вновь перейдет к нам, что и требуется. Не та у нас весовая категория, чтобы втягиваться в прямой бой.

– Бегом, бегом! – заорал я.

Сто пятьдесят метров совсем небольшая дистанция, спринтерская даже. Спортсмены ее за пятнадцать секунд преодолевают. Но они не волокут на себе целые горы взрывоопасного железа, каждая весом почти что с тебя самого, которое еще к тому же норовит свалиться. Они бегут по ровной поверхности стадиона, а не по скользкому склону, и, если они не уложатся в требуемое время, ничего страшного с ними не случится. А если противник догадается сделать рывок по дороге, пока мы меняем позицию, то нам будет плохо. Если им удастся прорваться к воротам и взять на прицел вершину хребта с нескольких различных точек, нам уже будет не высунуться и придется уходить, к тому же бросив здесь целую гору оружия, запасов которого не восстановишь. Не унести нам это все отсюда.

А если они выпустили беспилотник и он засечет наше передвижение? Тогда наш рывок вообще бесполезен и новая позиция сразу превратится в цель для минометов. И тогда – все, кранты.

Ноги скользят, и ты все время норовишь упасть набок. Винтовка в руках, автомат колотится справа, одиннадцатикилограммовая труба РПО свисает на ремне с плеча. На спине и груди две сумки с выстрелами к «Вампиру». Шлем сползает на глаза, а руки слишком заняты удержанием оружия в транспортабельной позиции, чтобы его поправить. Зараза, поленился как следует затянуть ремень под подбородком, и теперь мучайся. Вокруг такой же тяжелый топот, запаленное дыхание и лязг оружия и снаряжения. Сейчас уже не до «погремушки», сейчас нам бы дотащить все, чем мы богаты, до новой позиции. Снова в том месте, которое мы оставили, поднимаются несколько фонтанов земли и мусора – минных разрывов. Пристрелялись уже, сволочи, останься мы там – и хана.

Еще, еще немного, вон уже валяются на склоне трубы отстрелянных РПО, почти на месте мы уже, еще чуть-чуть. Дыхание в горле застревает, руки онемели, плечи, задранные нелепо вверх, чтобы не соскальзывали ремни, ноют, пот заливает глаза. Все, мы на месте.

– Занять позиции! – прохрипел я.

Позиции мы заранее распределили. Я на животе заполз в выемку между тремя кустами и под низко свисающей веткой дерева, натянул на себя накидку термоизолирующую, выглянул. На видимом участке дороги сейчас никого, зато мне хорошо видно, как из-за склона горы вылетают сверкающие даже на солнце трассы очередей и впиваются в склон и вершину хребта в том самом месте, с которого мы сбежали. Похоже, что ведут огонь помимо минометов два «вулкана» короткими частыми очередями и, судя по звуку, минимум одна автоматическая пушка. Наверное, с броневика LAV-25, я их видел в парке.

Два «вулкана» и броневик сейчас ведут огонь. Как они пойдут вперед? Боекомплект «вулкана» при такой практической скорострельности расходуется за секунды. И «вулканов» у противника не так уж и много. Главного козыря, вертолетов, они лишились, два «вулкана» горят на дороге в том месте, откуда ведется обстрел, еще две зенитные установки стреляют – батарея двухвзводного состава. Не думаю, что их здесь больше: куда еще-то? Кому над островом летать?

И что это значит? Скорее всего, они вперед последние или почти последние «вулканы» не пошлют, а отгонят назад на пополнение боекомплекта. А что пойдет вперед? «Хамви», или «пираньи», или снова пеший разведдозор. Под прикрытием минометного огня. Я бы все же с дозора начал на месте командования противника, если уж на прорыв они не пошли. Но с одной поправочкой – под присмотром с «бипла». Пусть нас с него сразу и не должны засечь, но времени будет ровно на один удар, а потом нам просто придется смываться. И тогда начнется самое веселье – обстрел путей отхода. И тут уже поделать ничего нельзя: расчет один – на нашу скорость и извилистость дороги, все же трудно будет минометчикам быстро верные поправки вводить. К нашему счастью, спутниковых систем глобального позиционирования здесь нет.

Минометы, кстати, не затыкаются – садят и садят минами по нашей бывшей позиции. Там уже все перемешано. Впрочем, на месте командования противника я бы сейчас вообще на все плюнул и лишь имитировал бурную деятельность, так и постреливая. К этому времени уже должно было стать ясным, что целью налета на остров было банальное ограбление, просто исполненное военными и в силах тяжких. Вертолеты уже ушли, гнаться за ними по земле, что ли? Действия противника, то есть наши, явно предназначены для прикрытия отхода, арьергардный бой ведем. Сгорели несколько единиц техники, включая два дефицитных М61 «вулкан». Погибли люди. Противник оставил заслоны по дороге на господствующих над местностью высотах и наверняка способен сдерживать движение подкреплений, нанося им ущерб. Противник готовился, в конце концов, а рельеф местности не дает возможности совершать маневр, заставляя тупо двигаться колонной. Наличие мин и фугасов на дороге не просто возможно, а более чем вероятно. ИРД99 вперед выслать невозможно – если по дороге засады, то им верная смерть. Беспилотникам, сколько бы их ни было, всех сюрпризов не выявить, обмануть технику всегда возможно и даже не очень трудно. Темп же наступления в пешем порядке будет ниже любого допустимого предела. Пешие к аэродрому до ночи не доберутся, даже если по дороге пойдут.

Вопрос: зачем губить людей? Даже сейчас должно быть ясно, что бросать их в атаку с невыгодных позиций против маневренных групп снайперов и гранатометчиков – как минимум нелепо. При таком рельефе и отсутствии авиационной и действенной артиллерийской поддержки группа, состоящая из установки ПТУР, пулеметчика и снайпера, которых ожидает вездеход за обратным склоном, – идеальная боевая единица. Лучше скрытно высылать корректировщиков, искать наши позиции, затем долбить их минометами, затем снова искать – и так далее, неторопливо перемешивая нас с землей. «Медленно спускаясь с горы», так сказать.

Огонь пушек ослаб, вершину хребта обстреливают только минометы, причем уже вяло, и два-три крупнокалиберных пулемета. Значит, «вулканы» отошли на пополнение боекомплекта, а на дороге техники прибавилось.

Беспилотник заметила Бонита. Крошечная, едва заметная черточка на фоне светлого утреннего неба, почти невидимая и совсем не слышная за стрельбой. Скользнула сначала в сторону моря, затем плавно развернулась, как по ободу тарелки, и направилась в нашу сторону.

– Замерли! – скомандовал я и натянул накидку как можно выше – так, чтобы только подглядывать из-под нее можно было, как мыши из-под веника.

Аппарат пронесся прямо у нас над головами, метрах на ста, как мне показалось. Проскочил дальше, лег на следующий вираж, затем пролетел в обратном направлении, заставив меня вжаться в землю всем телом. Сейчас… сейчас… если засекут, до первой мины недолго осталось.

Но ничего не произошло. И на дороге тоже ничего не происходило. Следить за мечущимся над окрестностями «биплом» долго было невозможно, густая многослойная листва у нас над головами делать этого не давала, и мы вскоре потеряли его из виду. Впрочем, из-за этой же листвы нас с летательного аппарата тоже не очень-то засечешь, она лучше любой крыши работает.

Противник не появлялся, осторожничал. И так прошло минут пятнадцать, не меньше, даже обстрел гребня прекратился. Решили, что мы уже отошли? Или просто экономят боекомплект? Все может быть. По-хорошему, можно было бы и смыться уже на второй рубеж, да вот этот самый «бипл» нам так поступить не даст, пока он там порхает. Да и боекомплект у нас почти целый, стрельнуть бы надо, дать патрульным подумать еще четверть часа – соваться дальше или не соваться.

Ну сейчас появится «Хамви», можно ставки делать на это. Один «хамви» впереди, второй чуть сзади, стволы тяжелых пулеметов в разные стороны, дозором, а уже за ними, на некотором расстоянии, колонна.

Наша позиция выбрана с таким расчетом, что в зону огня попадает все на расстоянии пятидесяти-ста метров от камня, «ориентира два». Там и попытаемся их накрыть. Одним залпом, потому что на второй у нас времени не будет. Я снова померил дистанцию до камня – отсюда побольше, около трехсот пятидесяти метров. Но даже из РПО стрелять нормально, а уж про РПГ-29 и говорить нечего.

Правда, и цель теперь будет двигаться мимо нас по диагонали, надо аккуратней рассчитывать упреждение.

– Дима, теперь у второго ориентира пытаемся задержать.

– Я понял, – кивнул он. – Давайте мне заряжающего сейчас, чтобы время не терять.

– Бонита, к Дмитрию заряжающим, – распределил я. – Маноло – пулемет. Без команды не стрелять, но держать на прицеле.

Как же некстати получил Игнасио ранение. Все мои схемы и «домашние заготовки» приходится перекраивать на ходу. Постоянно не хватает одного человека. И ничего не попишешь.

Я пристроил «Шмель» поудобней, чтобы быстрее схватить и пальнуть. Начинать Дмитрию: у него для такой дистанции самое подходящее оружие, а мне желательно присоединиться к оркестру, если живая сила начнет покидать технику. От РПО и внедорожникам мало не покажется, но по-настоящему эффективен огнемет при ударе по живой силе. Кстати, о силах: а сколько времени мы уже сдерживаем противника? Я бросил взгляд на часы – с момента, когда нас покинули вертолеты, уже сорок минут с лишним. Еще час двадцать нам продержаться на этом и следующем рубежах – и хоть трава не расти. Похоже, мы избрали правильную тактику: не устраивать боя, а все время противника озадачивать и заставлять терять время на то, чтобы на ощупь найти правильную тактику. А нам как раз это и требуется – лишь бы время они теряли. А для нас что главное? Правильно – как всегда, вовремя смыться.

– Рауль, доложи обстановку, – запросил я наш тыловой дозор.

– Тихо, – откликнулся Раулито. – Никакого движения ни с одного направления.

– Все равно не расслабляйся. Сейчас отстреляемся со второй позиции – и эвакуируемся.

– Понял. Жду команды.

А вот и дозор. И все же дозор пеший: ошибся я в предположениях. В дозоре четверо. Двое идут слева от дороги, еще двое – справа. Идут явно без большого желания, перестраховываются, готовы в любую секунду скрыться в зарослях. В зарослях справа от дороги не слишком скроешься – там спуск в основном редким кустарником зарос, а слева можно. Там подъем и густая растительность. И даже вести ответный огонь оттуда вполне получится. Для винтовок М16, которыми вооружен дозор, дистанция боя вполне нормальная. Что с ними делать? Пропускать до ворот – и пусть дадут добро на движение колонны, или снять? Сейчас мы вполне можем это сделать из двух снайперских винтовок. Сначала снимаем тех, кто выше по склону, левую пару, а затем – правую, которые ниже. Зато если получится пропустить их до ворот, они пустят колонну следом, и нам удастся обстрелять ее из гранатометов прямо у ориентира. В таком случае они могут и вообще от дальнейшего марша отказаться до выяснения ситуации. Начнут высылать пешие разведгруппы, выяснять обстановку, – тут и след наш простынет. Всяким потерям должен быть предел, а у Патрульных сил они уже чувствительные, и до сих пор они даже не разобрались в том, где противник, насколько он многочислен и что намерен делать? А может быть, их вызвали для того, чтобы взять под охрану гражданские объекты? Шишки из Ордена за свою жизнь беспокоятся? Сначала удалили военных подальше, чтобы не отсвечивали возле гольф-клубов, а теперь требуют их поближе, чтобы грудью встали? Все может быть, все.

– Пропускаем дозор, – скомандовал я. – Маноло, веди их.

– Принял, – откликнулся кубинец.

– Если дойдет до стрельбы, хотя бы прижми их к земле, не дай скрыться в зарослях, – добавил я.

– Принял.

Вот дозор достиг все того же пресловутого камня и с явным облегчением занял позицию за ним и вокруг него – все же защита. Мне хорошо видно, как сержант, ведущий дозор, направил бинокль на гребень, туда, где были недавно мы и где теперь настоящее месиво из земли, камней, сучьев и щепок. Смотри, смотри, там нас уже нет. А если бы мы и не успели убежать, то после такого обстрела уже бы и не было: нас бы просто в пыль перемололо.

– Замерли все.

Минометный огонь прекратился, и над нашей старой позицией стоит пыль и из воронок тянет дымом, причем ветер с моря гонит его в нашу сторону, создавая дополнительную маскировку. Дозор смотрит в нашу сторону. Если не шевельнемся – заметить невозможно. Густые кусты, деревья, высокая трава, и сами мы не пожалели ни сил, ни масксети на обустройство позиции. На всех лохматый камуфляж, у всех нанесена маскировочная краска на лица, у всех оружие обмотано лохматой лентой. Мимо нас можно пройти в пяти метрах и не заметить. И не заметили. Двое разведчиков вышли уже на дорогу – видимо, решили, что опасности нет. Еще двое сидят за камнем, шарятся биноклями по вершине хребта. Их почти не видно, закрыты почти полностью. Даже я со своей винтовкой сейчас не рискну утверждать, что попаду, потому что видно их лишь частично и не все время.

Вот что они решили… Что опасности все же нет и можно немного расслабиться. Решили, что противник отступил. Хотя, в общем, мысль понятная: нам бы и следовало отступить. Двое теперь не спеша идут по дороге, оглядываясь, а двое остались ждать «хамви» с крупнокалиберным в «собачьей будке» на крыше. Следом за ним подкатил второй.

– Дмитрий – головную машину. Карлос – пеший дозор. Маноло – пеший дозор. Бонита за заряжающего, я – по замыкающей машине. Огонь по команде.

Пеший дозор надо убрать обязательно. Затерявшись в зарослях, они со своими двумя М16 станут опасней любой тяжелой техники. Я уже ввел поправки в прицел, пощелкав барабанчиками с расчетом на то, чтобы просто наводить перекрестие на цель. Теперь я навел светящееся красным перекрестие в висок пулеметчику.

– Готовность? Огонь.

Голова стрелка дернулась, и он начал проваливаться в люк, но за что-то зацепился разгрузкой и застрял. Через доли секунды передний «хамви» полыхнул огнем, я услышал шипение реактивной струи, выброшенной из «Вампира» назад. Затарахтел пулемет, и четырежды резко хлопнула СВД-С.

– Маноло, огонь по второму!

Второй «хамви» начал резко сдавать назад, и в него ударила очередь бронебойными из «Печенега». Не знаю, пробило его или нет – наверняка нет, но машина на какой-то момент остановилась. Я положил винтовку, схватил РПО, приподнялся на колено. Ну теперь если откуда-то стрелять, то именно по мне: лучшая мишень. Передвинул чашечку целика, нажал большим пальцем на предохранитель, выстрелил. Хорошо, что затычку из правого уха так и не вытащил. Сейчас бы я вставить ее не успел и, скорее всего, оглох до конца дня. Чушка заряда по плавной дуге пересекла разделяющее нас с противником пространство и ударила прямо под переднее колесо замыкающей машины. Там вспыхнуло, грохнуло, «хамви» подскочил, все колеса разорвались, и он опустился на диски, дым повалил из-под капота. Я вновь схватил винтовку, но не успел навести ее, как Дмитрий выпустил еще один заряд из «Вампира», покончив с машиной окончательно. Она еще раз подпрыгнула и окуталась черным дымом от горящей солярки.

Взрывами досталось и тем двум бойцам, которые как раз грузились в машины. Одного из них отбросило от переднего внедорожника, когда в тот угодила тандемная кумулятивная боеголовка, и теперь он, в дымящемся камуфляже и с тяжелой контузией, пытался подняться на четвереньки на асфальте. Второй попал под разрыв снаряда из РПО и лежал неподвижно на обочине, куда его отбросило. Я бросил взгляд на пеший дозор – оба лежали на асфальте лицом вниз, неподвижно. Под одним из них расплылась огромная лужа крови.

– Сваливаем! – заорал я. – Раулито, на точку встречи!

– Понял! – донеслось из наушника.

Все, теперь ждать нельзя ни секунды. Теперь нам так дадут, что мало уже точно не покажется никоим образом. Я повесил на спину вьюк с транспортно-пусковыми контейнерами «Метисов», взял винтовку наперевес. Дмитрий быстро разобрал РПГ-29, упаковал его половины во вьюк, передал Карлосу, собрал ракетную пусковую. Закинул за плечо пулемет. В общем, все снова нагрузились как верблюды. Ладно, нам теперь под гору. В чем-то легче, а в чем-то и сложнее. Проще упасть.

– В колонну по одному, за мной шагом марш.

Скользит покрытый травой склон даже под рубчатыми подошвами «вибрамов». Эх, почему у нас таких в Афгане не было? Заменяли штатную обувь кроссовками, а по мне, так лучше этих горно-туристических ботинок и нет ничего. И легкие, и форма эргономичная у них, и высокие, с берцами, и подошва лучше некуда. Главное, яркими цветами не баловаться, маскировку не нарушать – и все будет хорошо.

Возобновился минометный обстрел, но огонь велся по нашей старой позиции или даже правее. В нашу сторону не летела ни одна мина. Значит, листва нас пока и от «бипла» прикрывает, не заметили нас пока с этой «птички». Я снова бросил взгляд на часы. Еще пятнадцать минут протянули. Но не думаю, что у нас есть шансы держаться без потерь и дальше в этом месте. Свой запас везения здесь мы уже исчерпали, пора и честь знать. Ничего не следует доводить до крайности.

Вниз – все же не вверх. Скользко, но не запыхались. Выбежали на дорогу поочередно, точно на пристроившийся под кустами «хамви», за рулем которого сидел Раулито. Как его не заметили? Или не сочли нужным реагировать? А ведь может быть – если засекли, что в открытой машине один человек за рулем, а машина с опознавательными знаками Патрульных сил. Мог и кто-то свой прорываться с той стороны, потому что они и не знают до сих пор наверняка, что с их аэродромом.

Я свалил спарку контейнеров в кузов машины, сам уселся за руль, согнав подрывника и уложив винтовку на длинный и широкий тоннель между рядами сидений.

– Готовы? – спросил я у товарищей, повалившихся в кузов кучей. – Поехали.

И я рванул по дороге вниз. И этот маневр противник уже засек и понял, кто отходит с позиции. Первые четыре разрыва мин легли чуть выше по склону, но стреляли явно в нас. Я утопил педаль акселератора в самый пол, машина зарычала дизелем и начала энергично ускоряться. Следующая серия разрывов легла ближе – я даже услышал, как осколки свистнули, если не показалось. Но дальше начался затяжной поворот серпантина, и «вилка» не получилась: облака дыма и мусора взметнулись на противоположном склоне, а мы уже смещались левее, причем быстро.

Машина – это не окоп с пулеметом. Пока мина до точки долетит, много времени проходит, успеваешь уехать далеко-далеко. Снова поворот, еще один – и даже беспилотник потерял нас из виду. Его в этих местах тоже далеко не отпустишь: радиотени сплошь и рядом, можно и контроль потерять.

– Mi Corazon, кажется, пока все идет по плану? – спросила Мария Пилар, перегнувшись через мое плечо сзади.

– Сплюнь три раза, постучи по дереву, – ответил я.

– Ты знаешь, что русские – самые суеверные люди в мире?

– Знаю, – кивнул. – Раньше не знал, а когда перебрался жить в другие места, особенно в Англию, – узнал. Бритты от свечки прикуривают, черная кошка поперек пути – добрый знак, и девяноста процентов примет они просто не знают и никогда о них не слышали. Но я остался русским и поэтому требую от тебя своевременно стучать по дереву.

– Подзатыльник хочешь? Три? Как раз прекрасно заменит.

– Нет, я испугаюсь и выпущу руль. Будем считать, что тебя приметы не касаются.

Территория Ордена, остров Нью-Хэвен 22-й год, 11-е число 10-го месяца, воскресенье, 10.00

Мы оказались на второй позиции даже с большим арсеналом, чем рассчитывали. Идти от машин было дальше – почти пятьсот метров, но и спешки не было. И машину на этот раз отгонять не будем: не собираемся засиживаться так долго, как на первой позиции. Мы ушли с предыдущего места сразу после нанесения удара по противнику, какое-то время у него займет даже то, чтобы понять, что путь дальше свободен, и к тому же наш «хамви» преодолел расстояние между позициями гораздо быстрее, чем целая колонна. Поэтому сейчас мы пришли на позиции не спеша, не утомившись, распределили тяжелое вооружение между собой. Но главное оружие у нас теперь – мины, которые мы установили заранее. А пока мы бились у ворот, группа Совы должна была еще дополнить нашу минную засаду четырьмя противобортовыми ТМ-83100, стреляющими в проходящую броню «ударным ядром». Заодно у них сейсмические датчики отключили, переведя на оптические, да еще с активацией по радиосигналу.

Затем, на втором месте, ПТУРы. Мы же здесь не одни. По другой стороне хоть и пологого, но узкого горного дефиле заняла позиции группа Совы, десять человек с двумя пусковыми «Метисов» и одним «Вампиром», который на такой дистанции боя поэффективней ПТУРа может быть. Серьезная сила против колонны, если действовать по принципу «удар-отход».

– Сова, Сова, здесь Паук, – запросил я вторую группу.

– Сова на связи, – сразу же послышался ответ.

– С колонной идут самоходные минометы – «васильки» на «хамвиках». После того как колонна втянется в дефиле – огонь на них, тебе будет проще. Передовой дозор пропустить.

– Принял. Как вы?

– Нормально. Хорошо отстрелялись. Отбой связи.

Расстояние здесь до самой дальней просматриваемой точки всего четыреста метров, даже чуть меньше. Со стороны Совы дальше – он должен почти на километр видеть, сам проверял. Если все сделаем правильно, без суеты, сможем ударить по всей колонне разом, от головы и до хвоста. Огневой мощи у нас хватает.

Противник пойдет колонной с передовым дозором. Дозор мы пропустим – Раулито с Луисом сейчас заминировали подход с тыла к нам четырьмя МОН-50, две из которых на деревьях и еще две нацелены на двигатели и подвеску, и еще они получили в свое распоряжение аж четыре «Аглени» из тех, что нам на аэродроме загрузили. И «Печенег» у них – по задаче встретить возвращающийся передовой дозор после того, как мы атакуем саму колонну, когда рванут они назад, на подмогу своим.

Но самое главное ожидает колонну в виде одной-единственной мины М-225, которую закопала группа Совы. Это чудо техники должно нанести главный удар. Защитного цвета бочонок закопан под землю на глубину полметра от крышки – лишь тоненький хвостик антенны торчит наружу. Войдет колонна в дефиле, пройдет репер – и лично Сова с пульта даст команду на активацию. Заработают одновременно сейсмические, магнитные и тепловые датчики с селекцией целей по интенсивности. Процессор быстро классифицирует цели по их массе: людей – отдельно, технику – отдельно, тяжелую технику – тем более отдельно. Но это сейчас и не нужно, все будет видно и так. И мина сработает.

Пиропатрон вышибет крышку вместе с лежащим на ней грунтом, и в воздух взлетят целых сорок поражающих элементов, которые разлетятся почти на сто метров в стороны. За каждым из элементов будет виться тряпочный хвост-стабилизатор – они накроют целый отрезок дороги. Те элементы, которые упадут на грунт, на семнадцать метров вокруг себя поразят все осколками. Те, которые упадут на технику, прошибут ее кумулятивной струей. Достанется всем, мало не покажется. Жаль только, что такая мина всего одна: весу в ней ровно центнер.

Есть одна проблемка – напротив нас сразу две естественные снайперские позиции, вершины холмов. До одной шестьсот пятьдесят, до другой – девятьсот метров. Но растительность на них вовсе не такая густая, как на предыдущем рубеже, и при должной внимательности мы заметим занимающих свои позиции снайперов. Здесь у нас будет преимущество – мы заранее приготовили места, а им придется искать себе таковые с ходу. В снайперской дуэли это заведомый проигрыш.

Вместо Дмитрия за «северок» взялась Мария Пилар. Соединила зеленый кирпич радиостанции с зеленым же блоком ЗАС, установила связь с Тихим. Передала гарнитуру и тангенту мне:

– Тихий, здесь Паук, как принимаешь?

– Паук, принимаю чисто. Что у тебя?

– Мы на позиции, противника не наблюдаю. Что у тебя по обстановке?

– Группа Тучи заняла позиции на следующем рубеже. Ты пройдешь через них прямо на поле – и жди возле самолета. Я с последними прикрываю отход. Будет хорошо, если присоединишься ко мне. У тебя ружжо мощное, будешь полезен.

– Понял, присоединюсь, – подтвердил я. – Как дозаправка идет?

– Заканчивают. Остались самолеты, вертолеты уже снимаются. «Крокодилы» пригрозили по радио потопить патрульный катер ракетой, и тот свалил. Сейчас они патрулируют маршрут эвакуации. После взлета последних вертолетов с аэродрома они вернутся и еще дозаправятся, после чего уйдут следом. Иначе им не дотянуть.

– У них еще пять сторожевиков здесь.

– Два отошли на другую сторону острова. Дальность их ЗРК ниже дальности ракет «воздух-корабль» в несколько раз, поэтому бой принимать они не намерены. Да и бесполезно.

– Что с «Апачами»?

– Сломали. Чинить недорого, но долго. Специалисты ломали. Что сейчас планируешь?

– Минная засада, затем обстреляю из гранатометов. Думаю, еще минут тридцать-сорок вам выкуплю с момента появления противника в зоне действительного огня. А затем – извините, сваливаю отсюда. Дальше Туча пускай рубеж удерживает. И вот еще что: если «двадцать четвертые» уходят после дозаправки, то пусть задержатся на аэродроме. У них еще запас НУРСов должен быть – вот пускай и выпустят его с толком. В группах, что вокруг объекта в обороне, толковый авианаводчик найдется?

– Есть такой. По плану так и задумывалось, но только если противник в зоне прямой видимости. Рисковать они не будут, и топлива у них как раз на обратную дорогу. Подвесные баки-то уже сброшены.

– Если задумывалось, то могли бы и мне сказать, – возмутился я. – Официально я тебе пока еще начальник. Последний вопрос: живые в аэродромной охране остались?

– Нет. Ни одного. И всю запись мы аннулировали.

– Всю? Точно?

Вот это действительно важно.

– Гарантирую.

– Хорошо, – сказал я и добавил: – Считай, что головой мне отвечаешь. Причем моей.

Лишь смена аэродромного караула видела меня в лицо во время моего участия в нападении на остров. Никто из гражданского персонала меня не видел, никто не видел и после, когда мы вели бой у ворот и когда занимали нынешнюю позицию. Теоретически я могу сейчас встать, сбросить «лешего», снять камуфляж, в каком щеголяли напавшие на аэродром, выбросить шлем и, если найдется нормальная одежда, превратиться снова в господина Яковенко из Отдела специальных проектов. Равно как и Бонита. Впрочем, Бониту и на аэродроме никто не видел: она находилась за его пределами, на скрытой позиции. Единственное, что нас сейчас может выдать, – это камуфляж как у групп Совы и Тучи, ну и зеленая краска на лице. Свидетелей и записей не осталось. Именно поэтому я и сказал, что хорошо.

– Сова, как принимаешь? – запросил я фланг нашей позиции.

– Принимаю чисто.

– Минометы выбивай, минометы. Как понял?

– Принял, не боись.

Опять у меня мандраж начался, людей дергаю не по делу. Но минометы не должны подойти к аэродрому, могут много проблем создать. От всего остального отобьемся, а если удастся на рубеж открытия огня выйти минометам… Да хоть одного корректировщика в зону прямой видимости загнать или просто беспилотники запустить…

Шум автомобильных двигателей мы услышали минут через тридцать после того, как заняли позиции. Противник не спешил. Видимо, они задержались еще на площади «ворот», затем осторожно двинулись в нашем направлении, регулярно доразведываясь. Беспилотников видно не было, кстати: бензинчик кончился у их игрушечных моторов, посадили. Сейчас, после того как в течение минут пятнадцати ничего не происходило, они должны были немного расслабиться. И в любом случае они шли в составе механизированной колонны, в то время как для нас наиболее опасным противником были бы пешие патрули.

Еще через пару минут из-за поворота дороги в четырехстах метрах перед нами и в ста метрах ниже вынырнули два «хамви», идущих уступом на всю ширину проезжей части и направивших толстые стволы крупнокалиберных в противоположные стороны.

– Этих пропускаем! – скомандовал я.

Мог бы и не говорить: и так все всё знают. Передовой дозор на наших глазах проехал открытый участок дороги и скрылся за поворотом. Теперь он попадает в зону ответственности Раулито и Луиса. А я подтянул к себе РПГ-7 с заряженным кумулятивным выстрелом. Кто-то у нас теперь из-за поворота покажется, следом за передовым дозором? Справа завозился Дмитрий, устраиваясь поудобней за пусковой установкой ПТУР. Бонита при нем заряжающей. Карлос пристроился заряжающим ко мне – хоть пару секунд, но все же можно сэкономить на том, что кто-то будет подавать выстрелы. А Маноло припал к пулемету.

Шум приближающейся колонны нарастал, и через минуту на дорогу выкатили еще два «хамви» с крупнокалиберными пулеметами, броневик LAV-25 с бойцами на броне, сразу же за ним шли два «вулкана», затем – целых три сверхсовременных трехосных «Кугуара» – наглухо бронированных грузовика весом в двадцать три тонны, с двенадцатью бойцами внутри. На крыше по М2 в «собачьей будке». Созданы специально против мин и обстрелов из стрелкового оружия, для Ирака. Для чего созданы – хрен его знает, денег заработать, наверное. Не дешевле и не проще бэтээра, но похуже. При этом – самый обычный грузовик, высокий, по какому не промахнешься.

– Всем ждать, не стрелять… – скомандовал я, сопровождая головной «хамви» прицельной маркой. – Сова, не забудь сообщить.

– Сейчас… – послышалось в наушнике. – Сейчас. Есть!

Активированы «восемьдесят третьи». И почти немедленно – первые два срабатывания. Грохот внизу, как будто ослепительно яркие стрелы метнулись из кустов к дороге. Первый «вулкан» рванул сразу же, превратившись в бесконечный шипящий и трещащий фейерверк. Второй получил тоже, но уцелел. Рванулся назад, завертев по сторонам блоком-стволом, и нарвался на следующую спицу огня. И тоже рванул.

– Огонь! – скомандовал я и выстрелил из гранатомета.

Головной «хамви» как будто на стенку наткнулся: рвануло моторный отсек, откинув крышку капота, под ней что-то немедленно и жарко запылало. Гулко выстрелил «Метис», ракета рванула вперед и поразила LAV-25, бойцы с которого успели ссыпаться на дорогу. Быстро сообразили, пятерку им. Броневик свернул с дороги и замер, упершись покатым носом в кювет. Затем быстро и сильно загорелся.

Снова срабатывание «восемьдесят третьей» на дороге, один из «кугуаров» вспыхнул. И следом за ним – два срабатывания противопехотных, «монки» и ОЗМ. Последнюю по звуку ни с чем не спутаешь.

«Баммм!» – донеслось из-за поворота, и в воздухе повисли ленточки с грузиками на конце. Как гайки с бинтом в фильме «Сталкер», ленточки разлетелись в стороны, опустились, и за поворотом раздался треск нескончаемого взрыва. Это сработала «двести двадцать пятая». На взрывы поражающих элементов наложились еще два, сопровождавшиеся выбросами огненных шаров и черного дыма. Это какая-то техника там накрылась, попав под кумулятивный удар сверху.

Уцелевший «хамви» сначала было притормозил, но затем водитель понял, что спасет его только скорость, и нажал на газ. И через пять секунд попал в створ фотоэлементов двух установленных с перекрытием «монок», которые Маноло активировал. Броню ролики из направленной мины не пробили, но колеса и подвеску разнесли в клочья – никакая центральная подкачка не помогла. Вездеход сел на обода, завилял, попытался ускориться, оставляя за собой масляный след и клочья резины.

Тем временем я успел перезарядить РПГ-7. Навел его на неподвижную уже машину, из которой разбегался экипаж, и выстрелил. Дымная полоса провела прямую между мной и мишенью, «хамви» загорелся.

Из-за поворота бухали пусковые ПТУРов и гранатометы.

– Сова, что с минометами?