– Леночка вышла замуж.

– Поздравляю.

– Спасибо. Я, конечно, могла бы дать вам её новый адрес, но будет лучше, если вы поговорите с ней здесь. Вы меня понимаете?

– Вполне.

Конечно, Лениной маме вовсе не хотелось, чтобы детектив расспрашивала её дочь о прежнем парне в доме мужа.

– У Лены сегодня в школе «окно», и она обещала забежать ко мне. – Лосева посмотрела на часы. – Должна прийти с минуты на минуту.

И в подтверждение её слов сработал звонок домофона.

– Вот и Леночка, – сказала Людмила.

Лена появилась буквально через пять минут, весёлая и цветущая, как весна за окном.

– Ой, здрасьте, мама, у тебя гости? – воскликнула она, увидев Мирославу.

– Нет, это у тебя гости, – сказала Людмила и, обращаясь к Мирославе, добавила: – Вы поговорите, а я чай принесу.

– Спасибо.

Лена недоумённо уставилась на Мирославу:

– Вы ко мне?

– К вам. Я хотела бы поговорить с вами о вашем бывшем приятеле.

– О ком же? – В голосе Лены прозвучало недоумение.

– О Прокофии Геликанове. Его обвиняют в убийстве.

– Ой. – Лена выронила свою сумочку.

– Я хотела бы узнать, как долго вы встречались и почему расстались.

– Встречались мы недолго. Понимаете, мы абсолютно разные люди. Прокофий терпеть не мог школу, моих учеников иначе как оболтусами не называл. То есть я не имела возможности поговорить, поделиться, обсудить волнующие меня вопросы, а на голом сексе, извините, далеко не уедешь.

– И кто был инициатором разрыва?

– Он… к счастью.

Поймав удивлённый взгляд Мирославы, Лена поспешила объяснить:

– Понимаете, я встретила на одном из мероприятий своего теперешнего мужа. У нас оказалось так много общего! И я… влюбилась, – призналась она, почему-то слегка смутившись. – Но не знала, как об этом сказать Прокофию. И тут он сам! Представляете, какой подарок судьбы?!

– Понимаю…

– Ну, вот и вся история.

Людмила Лосева вошла в комнату с подносом, не проронив ни слова, расставила на журнальном столике чай, сахар, вазочки с конфетами и печеньем и так же молча удалилась.

– У вас очень тактичная мама, – мягко сказала Мирослава и сделала глоток из стоящей перед ней чашки, – вкусно.

– О, да, мама у меня золотая.

Мирослава уже догадалась, что мать и дочь тесно связаны и понимают друг друга с полувзгляда.

– Лена, скажите, пожалуйста, были ли у Геликанова враги?

Лена пожала плечами:

– Да нет, откровенных врагов у него я не замечала. Может быть, были недоброжелатели, но я о них ничего не знаю.

– А как Прокофий принял ваше согласие расстаться?

– Спокойно, мне кажется, он боялся, что я не созрела для принятия его предложения. А обижать меня он не хотел, как и я его.

– Выходит, он облегчил вам задачу?

– Выходит, – улыбнулась Лена.

– Но вы не сказали ему, что полюбили другого?

– Нет, – покачала головой Лена, – зачем…

– За дальнейшей судьбой Прокофия вы не следили?

– Нет, конечно, – молодая женщина пожала плечами, – зачем мне.

Она посмотрела на Мирославу и спросила:

– Если не секрет, то в чьём убийстве обвиняют Прокофия?

– В убийстве бывшего возлюбленного его невесты.

– Прокофий решил жениться?

– Да. – Мирослава внимательно следила за лицом своей визави.

Но выражение лица молодой женщины не изменилось, она посидела несколько секунд в молчаливой задумчивости, потом тряхнула головой и решительно заявила:

– Всё, что угодно, но убить Прокофий не мог!

– Почему?

– Он на это не способен. Он слишком рациональный. Понимаете?

– Ну…

– Прокофий никогда не делает того, что не приносит положительного результата. Рисковать, действуя на авось, не в его правилах.

– Поясните. – Мирослава отломила от плитки чёрного шоколада маленький кусочек и положила его в рот.

– Легко! – воскликнула Лена. – Какой толк ему от убийства бывшего своей невесты? Невеста выходит за него! Бывший остался с носом!

– Возможно, бывший надоедал, раздражал Геликанова.

– Прокофий просто спустил бы его с лестницы, а если бы тот не унялся и продолжил преследования, обратился бы в полицию.

– Вы уверены?

– Абсолютно!

– А ещё я хотела спросить…

– Спрашивайте.

– Прокофий жадный?

– Жадный? – удивилась Лена. – Да нет, нормальный. Пока мы встречались, он тратил на меня больше, чем мой муж, когда был женихом. – И, заметив молчаливый вопрос в глазах детектива, добавила: – Просто у Прокофия было больше возможностей, чтобы баловать свою девушку. И я ни разу не заметила, чтобы он на мне экономил.

– Хорошо, – Мирослава поставила на стол чашку и поднялась, – спасибо за то, что не отказались побеседовать со мной, а вашей маме за чудесный чай.

– Не за что, – отмахнулась Лена.

– Желаю вам родить крепкого и здорового малыша.

– Ой, а как вы догадались?! – Лёгкий румянец выступил на щеках молодой женщины, а глаза заблестели ещё ярче.

– Вы так сияете, что затмеваете дневной свет, – дружелюбно улыбнулась Мирослава.

– Правда? – Лена растрогалась. – Я так счастлива, что просто всех бы обняла и перецеловала.

– Что ж, пусть так будет всегда.

Мирослава попрощалась с хозяевами и спустилась вниз.

«Шура, кажется, был прав», – подумала она, трогая машину с места. Однако решила довести дело до конца и поехала навещать Лизу Карамелькину, тихо моля мать вселенную, чтобы эта барышня оказалась на месте.

И вселенная выполнила её просьбу. Лиза жила в доме, где не было ни кодового замка, ни домофона, ни даже звонка на двери. Мирослава постучала, и дверь распахнулась. Перед ней стояла высокая рыжеволосая девушка с тёмно-карими, почти чёрными глазами.

– Вам кого? – спросила она.

– Лизу Карамелькину.

– Тогда заходите, Лиза это я.

Мирослава прошла по узкому коридору и оказалась в комнате, заваленной всевозможными саквояжами, сумками, папками.

– Извините за беспорядок, я только сегодня утром прилетела из Китая.

– С раскопок?

– Нет, с симпозиума. А вы обо мне, оказывается, что-то знаете… Собственно, кто вы?

– Мирослава Волгина, детектив.

– О! И чем обязана?

– Я хотела бы поговорить с вами о Прокофии Геликанове.

– А чего о нём говорить? – искренне удивилась Лиза и, пожав плечами, заметила: – Дело прошлое.

– Прокофия обвиняют в убийстве.

– Геликанова – в убийстве? – фыркнула Лиза. – Прокофий и убийство вещи несовместимые.

– Почему?

– Потому что он скучный.

– Вот как? – удивилась Мирослава. – А что, убийцы люди нескучные?

– Да нет, вы не так поняли, – отмахнулась Лиза. – Просто у Прокофия всё просчитано на много ходов вперёд. И он не станет убивать, это рискованно. А кого он там предположительно пришил?

– Бывшего парня своей невесты.

– Неужто Прокофушка жениться решил? – округлила глаза Лиза.

– А почему он не может жениться?

– Видите ли, у него был бесконечный список качеств, которыми должна обладать его будущая жена. И, естественно, такой девушки нет в природе.

– Нашлась, как видите.

– И как она?

– Я не знакома с ней.

– Не верю в существование идеалов.

– А в любовь?

– Может быть… – уклончиво ответила Лиза.

– Тогда будем считать, что Прокофий влюбился. Мог он убить бывшего на почве ревности?

– Тот Прокофий, которого я знала, не мог, – твёрдо заявила Карамелькина.

– А почему вы расстались?

– Геликанов считал, что женщина должна жить интересами своего мужчины. А у меня, простите, свои интересы. Зато никакой тяги к ведению домашнего хозяйства нет, и дома я бываю нечасто.

– Кто был инициатором разрыва?

– Никто.

– Странно…

– Ничего странного. Мне нужно было уезжать, я и уехала. А вернувшись, не стала ему звонить. Он тоже не утруждал себя звонками. Так вот и расстались, можно сказать, безболезненно.

– Не жалеете?

– О Прокофии?! Нет, конечно, – рассмеялась Лиза.

Мирослава заметила на столе фигурку женщины со змеиным хвостом.

– О, кто это? – спросила она.

– Это Нюйва.

– Нюйва?

– Нюйва – древнекитайская богиня, которая сотворила всё, что есть в мире. Она же слепила из глины первых людей.

– Да?

– Представьте себе! Правда, это ближе к истине, чем христианские мифы?

– Ну, исходя из того, что детей действительно рожает женщина, да.

– Там есть ещё дополнение…

– Какое? – живо заинтересовалась Мирослава.

– Так как лепка из глины была трудоёмкой и довольно сложной работой, Нюйва опускала верёвку в глиняную жижу и, выдёргивая, стряхивала её.

Вот из этих комочков и произошли предки бедных людей, а те, которых вылепила богиня собственноручно, дали начало роду богатых.

– А как же быть с тем, что богатые разоряются, а бедные становятся богатыми?

– Это можно отнести к свободе выбора, – весело рассмеялась Лиза, – но это ещё не всё! Нюйва не только создала людей, она ещё и небосвод починила. Для этого Нюйва расплавила разноцветные камни и укрепила ими небо. После чего отрезала ноги у гигантской черепахи и подпёрла ими небеса с четырёх сторон.

– Жалко черепашку, – вздохнула Мирослава.

– Но зато установились космическое равновесие и вселенская гармония.

Мирослава вздохнула:

– Судя по тому, что творится в нашем мире, до гармонии нам ещё далеко.

– А вы обедали? – внезапно переменила тему разговора Лиза Карамелькина.

– Нет… – ответила Мирослава.

– Тогда давайте пообедаем вместе, я знаю чудесное кафе и совсем недалеко. Вы согласны?

– Да.

– Тогда подождите минутку, я возьму ключи.

Они спустились вниз, Лиза вывела из гаража «Тойоту», и Мирослава повела свою машину следом за Лизиной. Кафе, о котором говорила Лиза, действительно оказалось рядом. До него можно было бы и пешком дойти. Лиза, вероятно, была частым гостем этого заведения, так как бармен приветливо помахал ей рукой, а официантка, увидев Карамелькину, просто расцвела.

Девушки заказали жареную форель, овощной салат и засахаренные фрукты. Из напитков Лиза выбрала кофе, а Мирослава зелёный чай. Вскоре они перешли на «ты» и в дальнейшем разговаривали так, словно были знакомы целую вечность. О Геликанове больше не было сказано ни слова. Лиза поинтересовалась работой детектива, а потом рассказала Мирославе о раскопках в Египте, где она провела полгода, и сказала, что скоро уезжает в Италию. Но потом снова поедет к пирамидам, так как она всё-таки египтолог. Мимолётно она заметила, что надеется привезти оттуда материал для защиты диссертации.

– Кандидатской? – спросила Мирослава.

– Докторской. Кандидатскую я защитила два с половиной года назад.

Расстались они спустя полтора часа, как добрые приятельницы, обменявшись телефонами и электронными адресами.

Глава 7

Мирослава посмотрела на часы – начало пятого. «Можно навестить четвёртую подругу Геликанова», – подумала она и отправилась по адресу проживания Ирины Римашевской.

Район был новым, но престижным его назвать было нельзя из-за удалённости от исторического центра города и близости к скоплению промышленных объектов.

Мирослава нажала на кнопку домофона, но ей никто не ответил. Она оглянулась и увидела группу пожилых дам с детьми. Скорее всего, они выгуливали внуков. Волгина направилась к ним решительным шагом, приветливо поздоровалась и спросила, не знают ли они, когда бывает дома Ирина Римашевская.

– Ирка уехала отдыхать, – ответила одна из дам.

– Жаль… А когда она вернётся?

– Да кто ж её знает…

– А вы спросите у Татьяны! Это её сестра.

Шура проинформировал Мирославу, что сёстры живут вдвоём, но фамилии у них разные, так как старшая была замужем и оставила фамилию бывшего супруга. Знала Волгина и адрес, по которому находится принадлежащий старшей сестре сувенирный магазинчик. Но когда дамы стали объяснять ей, как найти Татьяну, она их внимательно выслушала и поблагодарила.

Магазинчик находился на соседней улице, и Мирослава легко его нашла. Она толкнула дверь под вывеской «Дом Белоснежки», зазвенел заливисто колокольчик, детектив вошла вовнутрь и замерла, ошарашенная множеством перемешанных ароматов. В магазине продавались ароматические и эфирные масла, свечи, палочки, аромалампы, всевозможные божки и амулеты для привлечения счастья, любви, денег.

За прилавком стояла женщина средних лет, она приветливо улыбнулась Мирославе и спросила:

– Что бы вы хотели приобрести?

– Я хотела бы поговорить с Татьяной Владимировной.

– Сейчас я её позову. – Женщина скрылась за разноцветной шторой из ярких лоскутков.

Не прошло и пяти минут, как она вернулась вместе с другой женщиной в строгом голубом костюме и с высокой причёской.

– Здравствуйте, я Мирослава Волгина, детектив.

– Детектив?!

– Да, собственно, я хотела поговорить с вашей сестрой.

– Ирина отдыхает в Светлогорске.

– Тогда, может быть, вы ответите на несколько моих вопросов?

– Я собираюсь домой, – сказала Татьяна, – вы можете пойти со мной.

Мирослава кивнула.

– Тамара, ты всё здесь закроешь, – обратилась она к своей сотруднице.

– Конечно, Татьяна Владимировна, – отозвалась та, глядя с любопытством на детектива.

Они вышли на крыльцо, и Авдеева пошла быстрым шагом.

– Минутку, – сказала Мирослава, – у меня здесь машина.

Татьяна посмотрела как-то странно, потом махнула рукой и пошла следом за Мирославой к автомобилю. Возле подъезда Авдеева не только не поздоровалась с соседями, но даже не посмотрела в их сторону. Мирославе это, мягко говоря, показалось странным.

Они молча поднялись на нужный этаж. Двухкомнатная квартира, судя по гостиной, была довольно уютной. В квартире так же, как в магазине, витали различные ароматы.

– Садитесь, – сказала хозяйка и первой опустилась в глубокое бархатное кресло.

Мирослава села напротив. Их разделял журнальный столик, на котором, несмотря на весну, в керамической вазе стояли сухоцветы.

– О чём вы хотели спросить Ирину? – первой не выдержала молчания Авдеева.

– Собственно, я хотела поговорить с ней о человеке, с которым она когда-то встречалась.

– Значит, ему мало тех денег, что мы заплатили?! – воскликнула Авдеева и прижала руку к горлу.

– Кому?

– Толику! Но у нас больше нет денег!

– Извините, но я не знаю никакого Толика.

– О ком же вы хотели поговорить? – изумилась Татьяна и немного расслабилась.

– О Прокофии Геликанове.

– Боже мой! Да Ира не виделась с ним целую вечность! Что она может сказать о нём!

– Ирина уехала отдыхать одна?

– Да, так получилось…

– Она звонит вам?

– Нет, пишет.

– По электронке?

– Да нет же, она присылает мне письма и открытки обычной почтой.

– Открытки с видами Светлогорска?

– В основном да.

– Можно взглянуть? Я сто лет не была на море.

– Пожалуйста, – ответила Татьяна, хотя по её лицу было видно, что просьба пришлась ей не по душе. Однако она поднялась и вскоре вернулась с пачкой открыток.

– Как много! – воскликнула Мирослава.

– Ира пишет мне каждый день, – с гордостью ответила Авдеева.

– Какие красивые виды! – продолжала восхищаться Мирослава. – Ой, вы не могли бы дать мне воды?

– Минералки?

– Любой, хоть из-под крана.

Как только Татьяна вышла из комнаты, Мирослава перевернула открытки: на всех был штемпель Светлогорска. Она аккуратно положила карточки на журнальный столик, выпила воду, которую ей принесла Татьяна, вежливо поблагодарила и распрощалась.

«Так интересно, – думала она, спускаясь по лестнице, – кто этот Толик и за что ему были заплачены деньги?»

Мирослава чувствовала, что у Татьяны спрашивать об этом бесполезно. Волгина вышла из подъезда, но не стала садиться в машину, вместо этого опустилась на лавочку, вытащила записную книжку и сделала вид, будто что-то записывает. Её тактика сработала, не прошло и пяти минут, как к ней подсела одна из дам, с которыми она разговаривала не так давно.

– Ну как, узнали что хотели? – спросила она, заговорщицки подмигивая.

– Да нет… Ирина, как вы и сказали, уехала отдыхать на море.

– Нервы лечить, – прокомментировала дама.

– А Татьяна вся расстроенная каким-то Толиком…

– Епифановым.

– Кто это?

– Епифанов-то? Да Ирка замуж за него собиралась, а он передумал жениться. Она сдуру села в его «Мерседес», да и жахнула его об столб!

– И что?

– Ничего! «Мерседес» на свалку, а на Ирке ни одной царапины. Вот Толик и потребовал деньги, видать, пригрозил…

– По-видимому, деньги немалые, – проговорила Мирослава.

– Какие немалые! – взмахнула руками женщина. – Огромные! Татьяна продала квартиру двухуровневую в центре Старого города, иномарку свою и Иркину и магазинчик там же, перебрались они сюда. Соседей в упор не видят.

– А как же вы обо всём узнали? – мягко улыбнувшись, поинтересовалась Мирослава.

– Было бы желание, – загадочно улыбнулась в ответ дама.

– Может, вы и адрес Толика знаете?

– Домашний – нет, – вздохнула дама с сожалением, – но зато знаю, где находится его ресторан. Да и вы знаете.

– И какой же это ресторан? – спросила Мирослава и, услышав ответ дамы, присвистнула.

– Да, солидного жениха упустила Ирина, – проговорила она с пониманием.

– Да какой Епифанов жених! – отмахнулась дама и пояснила: – Женат он давно. Двое детей. Ирка надеялась, что он разведётся. Но он же не дурак!

Мирослава поблагодарила разговорчивую женщину и села за руль своего автомобиля.

* * *

Настольные часы в гостиной пробили семь. Морис вздохнул и посмотрел в окно. Майские сумерки не торопились опускаться на землю. Ветер осторожно касался края шторы и вносил в гостиную перемешавшиеся в сложную симфонию ароматы сирени, черёмухи, нарциссов и тюльпанов.

Неслышными шагами в гостиную вошёл Дон, тихо мяукнул и запрыгнул Морису на колени, приподнялся на задних лапах, положив передние ему на грудь, и ткнулся мокрым носом сначала в щёку Мориса, а потом в нос. Миндаугас улыбнулся и запустил пальцы в длинную шелковистую шерсть кота. Тот довольно заурчал, снова тихо мяукнул. В янтарных колдовских глазах его плескалось нетерпение.

– Скоро придёт твоя хозяйка, – ответил Морис по-литовски, но, сообразив, что кот этого языка не понимает, повторил фразу по-русски.

Дон вздохнул и разлёгся на коленях Миндаугаса, который продолжал его гладить.

Зазвонил сотовый, Морис сразу схватил аппарат:

– Слушаю.

– Привет! – прозвучал слегка усталый голос Наполеонова.

– Привет…

– Мирослава вернулась?

– Нет.

– И где её носит?

– Она мне досконально не докладывает. Хотя сказала, что займётся расследованием.

– Понятное дело, – проворчал Шура, – звонил на её сотовый, так она его отключила.

– Наверное, чтобы не мешал…

– Но позвонить-то она могла!

– Шура! Ты освободился?

– Вроде.

– Тогда приезжай, Мирослава, наверное, скоро будет.

– А что у тебя есть вкусного?

– Приезжай, есть то, что ты любишь.

– Ты не шутишь?

– Нет, конечно, – рассмеялся Морис и услышал шум подъезжающего автомобиля. – Кажется, Мирослава вернулась, – проговорил он в трубку, – так что поторопись.

– Уже лечу, – отозвался Шура и отключился.

Миндаугас услышал, как со второго этажа спустилась Клавдия Ивановна Рукавишникова – приходящая домработница. Она вошла в гостиную и, обращаясь к Морису, проговорила своим певучим голосом:

– Я на сегодня всё закончила. Приду в среду. Если понадоблюсь раньше, позвоните.

– Хорошо, Клавдия Ивановна, спасибо.

В дверях Рукавишникова столкнулась с вернувшейся Мирославой, и до Мориса донеслись голоса двух женщин.

– Ксюха вас на улице ждёт, – проговорила Мирослава, – уговаривала её зайти, не захотела.

– Она у меня немного стеснительная, вы же её знаете, – пропела Клавдия Ивановна и распрощалась с хозяйкой.

Мирослава вошла в гостиную, Дон спрыгнул с колен Мориса и стал тереться о ноги хозяйки.

– Мальчики, я в душ, а потом нежности и всё остальное.

Кот обиженно мяукнул и запрыгнул на кресло.

Мирослава вернулась минут через двадцать, от неё пахло лавандовым мылом и ещё какой-то тонкой, едва уловимой свежестью.

– Вы голодны? – спросил Морис.

– Есть немного, – призналась она.

– Я к тому, что сейчас Шура приедет. Подождём?

Мирослава кивнула и потянулась за яблоком. Она устроилась на диване, удобно вытянув ноги, и блаженно вздохнула – красота!

Дон тотчас же перебрался поближе к хозяйке, привалившись мягким боком к её бедру.

– Соскучился? – спросила Мирослава и ласково потрепала любимца.

Наполеонов появился через полчаса. Он с порога поинтересовался успехами Мирославы. Она кратко обрисовала ему ситуацию, пообещав дать послушать запись разговоров после ужина.

На ужин была тушёная говядина, овощной салат и любимые пирожные Шуры – «наполеон».

Следователь расслабился, казалось, что он вот-вот замурлычет от блаженства. Морис успел заметить, как озорно заблестели серо-зелёные глаза Мирославы. Она взяла ложку, и не успел Шура моргнуть глазом, как девушка пробила верхнюю корочку и вместе с ней подцепила приличный кусок крема с его пирожного.

– Зачем это ты? Ты же не любишь крем! – обиженно протянул Шура.

– Из вредности…

Наполеонов тяжело вздохнул. Мирослава расхохоталась. Шура открыл рот – так разевают клюв голодные птенцы, – и Мирослава опустила в него крем вместе с ложкой. Наполеонов вынул её изо рта и старательно облизал с обеих сторон.

– Хулиганка, – сказал он ласково.

– Ты хочешь, чтобы я стала пай-девочкой?

Шурины глаза испуганно округлились, и он замотал головой:

– Нет, конечно. Кто тогда за меня работать будет?!

– Ты и будешь.

– Морис, – обратилась Мирослава к Миндаугасу, – давай убирать со стола. А то, если Шура съест ещё парочку пирожных, голова его и впрямь откажется работать.

Шура вздохнул, взял блюдо с оставшимися пирожными и сам отнёс его в холодильник. Втроём они быстро навели на кухне порядок и переместились в кабинет детектива.

Мирослава достала диктофон.

– Всё, мальчики, слушайте внимательно.

Дверь отворилась, в комнату важно вошёл Дон и занял четвёртое кресло.

– Теперь можешь включать, – усмехнулся Шура.