– Ну как там, на Родине, старых друзей не видела? – выруливая с парковки, сразу же поинтересовался Никола.

– Нет, только тетю Галю, мамину старую подругу и режиссера.

– Ну-ну. – Он неопределенно хмыкнул.

Лолу удивила странность первого же вопроса и тон, которым он был задан: «Неужели ревнует? – Она покосилась на недовольную физиономию Николы и не смогла поверить. – Ничто человеческое нам не чуждо! Ревнующий Мефистофель – это здорово!» Она торжествовала, хотя никогда не ставила знак равенства между степенью любви и ревностью.

– Останови на минутку, – попросила Лола.

– Что-то забыла? – Он прижался к обочине.

– Я так скучала! – Она обняла Николу. Он тут же схватил ее крепко, впился в ее губы. Время испуганно остановилось, сделало стойку и отступило перед бушующей страстью. Они целовались долго и упоенно, с наслаждением узнавая и впитывая вкус друг друга, пока тишину не нарушил звонок.

– Извини, не могу не ответить! – Она схватила сумку, телефон, как всегда, выпал из бокового кармашка и затерялся где-то на дне. Звуки простой мелодии длились и длились, возвращая в реальность и ударяя по нервам. Когда Лола наконец вытащила телефон, звонок затих. Это был Сабино Мацоли, отец Ванессы. Она давно подготовила целую речь для супругов, но никак не ожидала, что придется разговаривать в день приезда, да еще так поздно.

«А если у них что-то еще стряслось? – сразу же выскочила догадка. – Уже двенадцатый час, в такую пору просто так не беспокоят!»

– Давай к дому. А я позвоню пока по дороге, – объявила Лола. – И ты как раз послушаешь про всю собранную информацию, чтобы два раза не пересказывать.

– О\'кей, – согласился Никола и вывернул на проезжую часть.

Журналистка поставила на громкую связь, набрала Мацоли и почти сразу услышала надтреснутый голос.

– Вы извините, что я вас так поздно побеспокоил, – взволнованно вступил отец девушки, игнорируя приветствия. – У вас же программа буквально послезавтра выйдет, и мы хотели вам сразу сказать… Что бы вы там ни обнаружили о Ванессе, мы хотим знать правду о ее смерти, так что, если вы считаете, что это может помочь в раскрытии дела, давайте в эфир.

Было заметно, что фраза заготовлена заранее, но все равно далась ему с большим трудом. Зная сицилийские традиции, Лола удивилась такому подходу: либо они уверены, что про их девочку ничего компрометирующего просто не найти, либо и впрямь хотят дознаться, что произошло с дочкой, во что бы то ни стало.

– Это хорошо, что вы об этом заговорили, так как мне действительно нужно ваше одобрение на показ некоторых материалов. Я вам сразу могу подтвердить, что ничего, дискредитирующего образ вашей дочери, там нет.

– Слава богу! Значит, мы действительно ее знали и не ошиблись, – выдохнул отец Ванессы.

«Достаточно редкий пример, – подумала журналистка, – гораздо чаще происходит наоборот: родители представляют себе ребенка совсем другим, нежели он есть на самом деле».

Лола коротко рассказала все, что удалось выяснить в России, на всякий случай похвалила адвоката, высказала сожаление, что, несмотря на поездку в Горск, пока не получилось раскрыть истинной причины смерти. Предложила супругам приехать если не на эту, то хотя бы на следующую передачу.

Никола слушал очень внимательно, даже перестроился в средний ряд и замедлил скорость.

– Посетить вашу программу сейчас мы никак не сможем. Да и сказать нам нечего, кроме того, что мы не верим в самоубийство нашей дочери, – в заключение проговорил Сабино.

– А если мы вас на телемост поставим? – Ей нужны были эти люди, их переживания и комментарии по ходу действия.

– Это как? – Было слышно, что Мацоли это предложение удивило.

– Я к вам прямо домой мою помощницу пришлю, Дану, и техников. Они все организуют так, что вы будете на связи со студией. Мы сможем видеть и слышать друг друга, и вы выскажете ваше мнение и замечания по всему материалу.

«А успеют они стендап вовремя подготовить? – соображала журналистка, пока отец Ванессы раздумывал. – Я даже заявку не сделала на дополнительное подключение. Получается, что Дана должна выезжать завтра не позже часа дня».

Конечно, их команда привыкла к различным неожиданностям. Собственно, на них и держалась программа, но в данный момент Лолу одолели сомнения: слишком мало времени оставалось до эфира. Она слышала, как Мацоли что-то спрашивал у жены, потом раздался какой-то посторонний шум, и он тихо проговорил: «Если это поможет в поиске истины, мы готовы».

«Можно будет кого-нибудь с местного сицилийского телевидения задействовать. Если, как говорит Дана, все каналы подключились к расследованию, значит, они в курсе событий. Найдется же у них хоть один толковый репортер, который поможет разобраться супругам в сути передачи и задать им по ходу несколько вопросов». – Решение задачи начинало проявляться, и Лола, несколько успокоившись, распрощалась с семьей Мацоли.

Они въехали в ночной Рим, Никола еще сбавил скорость. «Феррари» гневно, но сдержанно рыкнула.

– Дорога совершенно свободна! Что происходит? Почему мы тащимся как на похоронах?

– Ш-ш-ш, – прошипел Никола и погладил руль.

– Это ты кому? – спросила Лола с удивлением.

– Машину успокаиваю, – совершенно серьезно ответил Капелини.

– Тебя одного опасно оставлять, – назидательно проговорила журналистка, – у тебя глюки начинаются.

– Вот и не оставляй! – обрадованно заключил Никола.

Они не спеша продвигались вглубь города, мотор обреченно гудел под капотом, в любую минуту готовый взорваться и рвануть вперед со всей мощью.

– Ты кого в этот раз на эфир пригласила?

– Кроме вечных психолога и криминалиста, позвала всю итальянскую группы киношников – режиссера Матео Гавардо, продюсера Клаудио Консоли и актера Леона Дзинни.

– Матео Гавардо… – Повторил Никола. – Я тут кое-что о нем вспомнил. Очень давно он у меня по делу об убийстве двойняшек проходил.

– То есть как?! – Лола вцепилась ему в руку.

– Осторожно! Я же за рулем! – Он затормозил. – А ты сильная, оказывается, я и не знал! – Он потер запястье, сделав вид, что ему очень больно.

Но Лоле было не до перепалки, нехорошее предчувствие кольнуло ее.

– В качестве кого он у тебя проходил? – завопила она.

– Сначала как подозреваемый, – нарочито спокойно проговорил Никола, – а потом, когда разобрались и было подтверждено его алиби, как свидетель.

– Так он прямо в убийстве в начале подозревался?

– Нет, как соучастник, способствовал сокрытию улик. Я тебе повторяю: состава преступления в его действиях обнаружено не было.

Они подъехали к дому Николы. Металлические ворота медленно открылись, шины автомобиля зашуршали по гравию.

– Не нравится мне все это, – пробурчала Лола. – Знала бы, все интервью в Горске с ним по-другому бы выстроила.

– Все. Успокойся уже, завтра найдешь в интернете это дело и во всем сама разберешься.

Вилла Капелини, доставшаяся ему от деда, известного адвоката, встречала их вымытыми витражами, сверкающей чистотой широкой полукруглой лестницы и весело горящими фонариками по периметру всего здания. Старые ели приветливо шумели от легкого ночного ветра.

«Видимо, опять команда уборщиков приезжала», – отметила про себя Лола.

Лола совсем не хотела есть, но после тяжелой российской кухни не посмела отказаться от тонко нарезанного холодного осьминога с зеленью и сразу отправила кусочек себе в рот. Стол уже был накрыт, но они решили поесть в постели, «чтобы зря время не терять», как сказал Никола. «До чего же он иногда бывает приземленный…» – подумала Лола и пошла в душ. Оглянувшись, она заметила, как Никола начал собирать посуду на поднос. Улыбнулась, увидев, как аккуратно он раскладывает приборы и ставит бокалы, старательно вытирает салфеткой запотевшую бутылку просекко и осторожно несет все в спальню. Эти жесты совсем не соответствовали суровому образу Капелини, которого знала и уважала вся Италия.



Она проснулась одна и смутно вспомнила, как Никола поцеловал ее перед уходом на работу. Яркие пронзительные лучи уже светили в полную мощь и заливали всю комнату. Она быстро вскочила, надела шорты и майку, босиком прошлепала по нагретому солнцем полу на кухню. Она прислушалась к своему телу – несмотря на вполне бодрое состояние, после ночи любви тянуло мышцы, чувствовалась непривычная ленная расслабленность, о работе думать не хотелось – вот что значит неделями быть в отъезде.

Налив воды в кофейник, насыпала кофе горкой, немного утрамбовала, она поставила его на огонь и открыла компьютер. Дело, о котором говорил Никола, было восьмилетней давности. Тогда Лола еще только мечтала о карьере журналистки, а уж о своей собственной передаче боялась даже задумываться. Пролистав информацию, она получила полное подтверждение слов бывшего следователя – Матео Гавардо был оправдан по всем пунктам. Стоит ли продолжать рыться в материалах того времени и разыскивать другие версии? День предстоял непростой.

Кофейник гневно забулькал, Лола выключила конфорку, налила густой кофе в маленькую чашечку с толстыми стенками. По кухне разнесся умопомрачительный аромат. Не успела она приложиться к кофе, как на столе заверещал и задергался мобильник. «Дана», – высветилось на дисплее.

– Привет. С приездом!

– Привет! – бодро отозвалась Лола.

– Значит, так, – помощница тут же приступила к делу, – Гавардо подтвердил свое присутствие на программе! – Лола отметила про себя, как Дане удается думать наперед и будто читать мысли. – Дальше: криминалист и психолог – это как обычно. Актер Леоне Дзанни находится в другом городе, так что отпадает. У меня еще Клаудио Консоли записан, это кто? От него никаких звонков не поступало, и его номера я не вижу.

– Это продюсер, я сама им займусь сегодня, постараюсь его тоже к нам вытащить.

– Да уж постарайся, а то что-то совсем негусто гостей получается.

– Нам еще надо будет стендап с родителями Ванессы сделать. Они вчера согласились на съемку. Хотела тебя запустить к ним в Сицилию, но ты мне здесь нужна, так что начальству сообщи о необходимости синхронного включения. С техниками разрули, пожалуйста, только Стефано мне оставь. И главное, чтобы толкового журналиста отправили в дом к супругам Мацоли. Ты никого с сицилийского телевидения не знаешь?

– Почему же, знаю одного. Клевый.

– Мне не нужен клевый, мне нужен сообразительный! Чувствуешь разницу? – Лола начала заводиться.

По всей Италии у Даны были знакомые, что делало ее просто незаменимой, но при виде мужского мускулистого тела у помощницы тут же сносило голову, что часто приводило к необратимым последствиям в работе. Зная такую слабость, Лола тут же включила «начальницу», чтобы не получить потом на прямом эфире тупоголового мачо.

Лола хрустнула последним кантуччи [9], допила кофе и набрала номер продюсера.

– Пронто!

– Доброе утро! Это журналистка и телеведущая с пятого канала, Лола. Я хочу пригласить вас на нашу программу, которая состоится завтра вечером и будет посвящена Ванессе Мацоли, девушке, которая работала у вас в фильме и умерла в России. – В трубке не раздалось ни звука в ответ. – Режиссер Гавардо уже подтвердил свое присутствие.

– Вряд ли у меня получится…

«Голос какой-то странный – то ли сонный, то ли болезненный. Может, я его разбудила? – подумала Лола и взглянула на часы, стрелки показывали 9:15. – Вполне рабочее время. С другой стороны, кто как не продюсер должен понимать, какой ажиотаж поднимется вокруг их фильма, если они с режиссером не только вспомнят о Ванессе, но и умело вставят пару фраз о самой картине, которая к тому же была представлена на российском фестивале!» – Лола была уверена, что итальянский народ не остановит даже низкий уровень фильма «Воспоминание о море», и он табуном повалит на просмотр просто из любопытства, выглядывая ту девушку, которая покончила жизнь самоубийством.

Не почувствовав на другом конце никакого энтузиазма, она не отставала.

– Я могу сама подъехать, если вам так будет удобнее. Просто поговорим о Ванессе. – У Лолы был адрес Консоли, и она уже видела, что, сделав небольшой крюк, можно заехать к нему прямо перед работой.

– Извините, но я занят, – проговорил он угасающим нездоровым фальцетом.

«Вот засада! И никакое интервью с российским полицейским не поможет, если на передаче только один новый гость будет. Да и от родителей Ванессы нечего ждать особых откровений. А продюсер мог бы поведать зрителям об ее истеричном смехе, соответственно, Мацоли должны бы что-то на это ответить. И вот беседа подогревается, переходит в спор, и, возможно, открываются новые обстоятельства…»

– Вы в порядке? Может, вам лекарство нужно? – попробовала подойти с другой стороны Лола, хотя никто ей не говорил про нездоровье. – Я в течение часа могу подвезти. – Она, как говорила мама, «закусила удила» и не могла ничего с собой поделать – ей был необходим еще один гость на программе.

– Я вам все сказал. – Он не отключался первым, и это давало Лоле надежду.

– Ваше присутствие на передаче для нас просто незаменимо! – Это был ее последний аргумент. – Я, когда буду мимо вашего дома проезжать, все-таки позволю себе вас побеспокоить.

– Как хотите, – безучастно проговорил Консоли и отсоединился.

Она понимала, что можно выключить телефон или просто не ответить, но не впустить человека в дом – это совсем другое. Лола знала, что он не женат и живет один, но не исключала, что, приехав и надавив на звонок, услышит от домработницы или повара, что продюсера нет. Но ее было не остановить!

«Я потеряю всего полчаса, – приговаривала она, собираясь на работу, – правда, если не будет пробок».

Но, взглянув на навигатор, где дороги на ее пути были окрашены в тревожный красный, она засомневалась в своем плане. Выжидая, пока откроются ворота, она окончательно решила, что поедет прямиком на студию, тем более что ей понадобился бы еще час на разговор с продюсером, чего она сейчас никак не могла себе позволить. Значит, буду звонить ему периодически, достану так, что поймет, что согласиться на интервью обойдется дешевле – заключила журналистка и влилась в общий поток еле двигающихся автомобилей.



Она чуть не опоздала на летучку, но Дана уже прикинула партитуру эфира, выполнив все предыдущие указания, и не забыла про скрытые съемки с Веревкиным. Все были настроены по-боевому, так что закончили быстро, без лишних споров и бестолковых вопросов.

– Тебя директор канала спрашивал, – напомнил помреж.

– Догадываюсь. – Посещение директорского кабинета после длительных командировок стало своеобразным ритуалом.

Директор никогда не давал прямых указаний и не требовал плана программы. Как правило, это был общий разговор с частыми вкраплениями анекдотов, до которых он был большой охотник. Ей было жаль времени, но не пойти было нельзя. После такой беседы считалось, что дирекция одобрила передачу. А если учесть провокационные кадры с российским полицейским, игнорировать данное посещение совсем не следовало.

Поднимаясь на лифте к шефу, Лола упорно пыталась дозвониться Консоли, но никто не ответил. Секретарша тут же пропустила ее к начальству. С унылым чувством потери драгоценных минут журналистка толкнула дверь кабинета.

– О-о-о! Наконец-то! – Он даже привстал и заученным жестом указал на ближайший от него стул. – Как там в России, не замерзла? – Почему-то даже совсем не глупые люди в первую очередь вспоминали о климате, если речь заходила о России.

– Нет, все нормально. – Она специально отвечала односложно, надеясь, что так быстрее отделается.

– Тема Ванессы неплохая, особенно если ты еще и преступника найдешь. Но как ты будешь из положения выходить, если девушка действительно наложила на себя руки? Самоубийцы – это не твой предмет.

Журналистка не была ошарашена вопросом, так как и сама много размышляла об этом.

– Скорее всего, никак. Мы расследовали и узнали, что произошло на фестивале в Горске, постарались понять, как жила и работала эта девушка, предоставили кадры с мнениями и высказываниями людей, которые ее знали. Покажем ее дом и родителей, а зритель пусть решает, могла она это сделать по собственной воле или нет, тем более что итальянская полиция даже не касалась этого дела.

– Значит, знак вопроса повесишь, я так понимаю, – констатировал директор.

– Именно, – подтвердила она.

– Мне тут доложили, что рейтинг приличный набирается, так что действуй, – благосклонно закончил он.

«Быстро отделалась!» – подумала Лола, распрощавшись и подходя к двери.

– Главное, чтобы наши конкуренты с первого не выступили с каким-нибудь сногсшибательным эксклюзивом. Ты же знаешь, что они в Сицилии работают, – кинул директор.

– Надеюсь, что этого не произойдет, – откликнулась журналистка и вышла.

Ее сильно напрягало, что Бобриха с первой кнопки не только подхватила заявленную тему, но и поехала в Агриженто, бомбардируя оттуда зрителя своими репортажами.

«А что, если загадка смерти Ванессы и в самом деле связана с ее родным городом и все, что произошло на фестивале, всего лишь отголоски ее жизни в Сицилии?» – Эта мысль уже давно грызла мозг Лолы, но после слов начальства она ясно почувствовала, что упускает главное в этой истории.

Придя к себе, она села перед компьютером и закрылась на ключ. Просидев так пятнадцать драгоценных минут, еще раз просмотрев свои материалы и, не найдя в них ничего, что могло бы дать ей толчок к изменению концепции передачи, пришла к выводу, что будет работать по намеченному плану.

Стефано ждал ее в студии, и они быстро и без косяков сделали наложения перевода видео с Веревкиным, решив, что комментарии Лола будет давать по ходу.

– Этот репорт можно назвать «трындец Бобрихе»! – хохотнул Стефано, доставая из кармана пакетик с орешками.

– Стой! – вскрикнула Лола. – Подожди еще пять минут. Проверим все, и ешь сколько хочешь. Если ты сейчас в аппаратной насоришь, сразу на тебя подумают, потому что больше некому!

Он тяжело вздохнул, но положил пакет обратно.

– Я сегодня без обеда!

– Только не ври! – Лола была уверена, что ее верный помощник и оператор, худощавый и высокий как жердь, скорее умрет, но не пропустит ланч. А фраза «я сегодня без обеда» означала только то, что из-за спешки ему пришлось довольствоваться лишь одной порцией спагетти.

Вернувшись в свой офис, Лола набрала телефон продюсера, послушала длинные гудки и побежала дальше по делам. К концу рабочего дня все основные пункты намеченного плана были выполнены, и она зашла в бар. В дальнем и самом темном углу, обставленный пустыми тарелками, сидел Стефано, вгрызаясь в трамедзини [10].

– Я же тебе говорил, что я…

– Без обеда, – опередила его Лола.

Она заказала кофе и нажала повтор номера Консоли, но результат был прежним.

– Хочешь кусочек? – раздобрился оператор, закончив с трамедзини и приступая к сладкому бомболоне, но почему-то подвинул булку к себе.

– Нет, спасибо.

– Вот за что я тебя люблю, так это за то, что ешь мало. С тобой и в командировки из-за этого хорошо ездить. Когда меня с собой возьмешь?

– Не знаю, – проговорила Лола задумчиво.

– Ты что, обиделась, что десертом не поделился?

– Такое только тебе в голову может прийти! – произнесла Лола, допив свой кофе.

– И что я сказал такого? – недовольно пробурчал Стефано, облизывая с ложки остатки крема.

Компания молодых ребят завалилась в бар. Галдя и громко двигая стульями, они уселись за соседним столиком. Лица и открытые части тела почти у всех были покрыты татуировками, серьги висели в ушах, в носах, у одного из них был открыт живот, и на пупке красовался пирсинг.

– Это с кастинга на Grande fratello? – уточнила Лола.

– Ага, – подтвердил Стефано.

– Все еще находятся люди, которые их смотрят…

– Как ты можешь такую несуразицу нести! Это же наши друзья, а не конкуренты. – Оператор смешно завращал глазами и указал на нее пальцем, как в таких случаях делал директор.

– Тогда пожелаем им высоких рейтингов. – Лола встала. – Все, я поеду.

– Как, уже?

– Так восьмой час, пока доберусь, то да се… К постороннему человеку неудобно поздно заезжать.

– Это к кому собралась? – Он сложил в стопку тарелки, как будто прикидывая, заказать ли что-нибудь еще.

– Хочу Консоли добить своим посещением и на нашу программу вытащить. Или, в крайнем случае, интервью взять.

– Флаг тебе в руки! А то, и правда, немного у нас гостей набирается. Я еще поработать должен. Ты как из командировки возвращаешься, так у подчиненных сразу двойная смена.

– Зато, когда меня нет, у вас одна расслабуха, – отшутилась Лола.

Поначалу она хотела взять Стефано с собой, но потом подумала, что оператор с профессиональной камерой придаст и так уже настырному визиту чрезмерную нахрапистость, и отказалась от этой затеи. В машине она опять набрала Консоли, телефон по-прежнему длинно и уныло гудел.

«Крюк совсем не большой, да и пробок уже нет», – оправдывала она свою, возможно, напрасную поездку. Не отрывая одну руку от руля, другой она проверила, не забыла ли блокнот с заготовленными вопросами. Все было на месте, скрытая камера тоже была заряжена, но непонятное беспокойство не проходило. Она аккуратно подрулила к нужному дому. Несмотря на однозначное нежелание продюсера разговаривать, Лола почему-то надеялась на удачный исход.

Свободных парковочных мест поблизости не оказалось, она поставила свой «Ниссан» у самых ворот и нажала кнопку звонка. Сквозь чугунные прутья просматривался небольшой сад с патио, где-то журчала вода. Лола вплотную придвинулась к ограждению, заглянула как можно дальше – сумерки уже тронули макушки деревьев, потеснив полностью солнечные лучи, которые целый день заливали Вечный город. Журналистка вытянула шею – край чаши фонтана показался из-за садовой скамейки, солнечные зайчики сверкнули на прощание в струйке воды, отступив до следующего утра.

Казалось, что там никого нет. Лола подождала еще и опять позвонила. Темнота неумолимо заползала на улицы и переулки, обнимая дома, контур деревьев становился черным, ветер тихо шуршал чернильной листвой, навевая ощущения одиночества и тревоги. Окна дома пустыми глазницами укоризненно смотрели на Лолу. Она прошлась вдоль ворот, чтобы проверить, горит ли свет в другой части дома – ей все еще не хотелось сдаваться. Самое дальнее окно было напрочь загорожено растениями, она встала на цыпочки и пригляделась – сквозь переплетенные ветви пробивался приглушенный свет.

«Значит, там кто-то есть! Может, сам продюсер на месте. Не прогонит же он меня, я ведь все-таки популярная журналистка. – Лола знала, что действовала на людей парализующе, особенно когда появлялась внезапно, и умело этим пользовалась. – Но это человек тоже вполне известный, знает, как обращаться с нашей братией», – подумала Лола и влезла на металлическую перекладину ворот. Раздался скрежет, и створка, за которую зацепилась Лола, медленно поехала в сторону.

– Вот черт! – ошалело произнесла журналистка.

Она спрыгнула на плиточную дорожку, стараясь не цепляться за кусты. Каблуки громко цокнули о камень. Подошла к лестнице и быстро поднялась к высокой тяжелой двери.

«Представляю, что скажет мама и как возмутится Никола! – Она поискала звонок и, не найдя, постучала как можно громче. Подождав довольно долго, решила дернуть за ручку. Дверь отворилась, открыв слепой проем.

– Добрый вечер! – Громко сказала Лола. – Есть кто-нибудь? – Она ощупала стену в поисках выключателя и чуть не сбила висящую там картину. – Синьор Консоли, вы дома?

Нехорошее предчувствие заползало в сознание, и даже хваленая интуиция пошла на попятную и подло советовала уходить, сваливать, бежать! Но Лола знала, что, пока она не дойдет до комнаты, где увидела свет, она этот дом не оставит.

Она включила фонарик на телефоне, очертания предметов стали различимы, и Лола поняла, что находится в очень большой гостиной. Еще раз окликнув продюсера, она прислушалась и, не получив ответа, осторожно двинулась в направлении освещенной комнаты. Дойдя до середины и не задев ни один из диванов, остановилась. На противоположной стене виднелись две плотно закрытые двери, на темном полу под одной из них светилась желтоватая полоска.

«Скорее всего, там никого нет, так как не услышать моего голоса было практически невозможно. Но решение уже было принято – коль я уже здесь, должна проверить все!»

Она сделала еще несколько шагов и постучала. В доме висела подозрительно напряженная тишина, и только с улицы доносились шуршащие звуки проезжавших автомобилей и совсем далеко загудела сирена скорой помощи. Лола шагнула вперед и толкнула дверь. На антикварном кресле, повернутом спиной ко входу, сидел человек. Голова его была неестественно откинута назад и лежала на резной спинке. Она сразу не узнала Консоли – так было изуродовано и залито кровью его лицо. Скрытая камера в сумке была уже включена. Прислонившись к косяку, чтобы не упасть, Лола заставила себя повернуть объектив в нужную сторону.

В полуобморочном состоянии она сделала несколько фотографий на телефон, когда в глубине комнаты что-то отчетливо стукнуло и покатилось. Из противоположного угла прямо на нее выехала матрешка. Она остановилась, покачиваясь у самых ног журналистки, фиалковые глаза с нарисованными ресницами смотрели прямо на Лолу. Она взвизгнула так, что, казалось, звук шел даже через уши, и отскочила, бросившись вон из зловещего дома.

Глава 16

– Как ты там оказалась? – Капелини еле сдерживался, чтобы не перейти на крик.

– Я же тебе объясняла, хотела продюсера уговорить на программу приехать! – оправдывалась Лола, поднося трясущимися руками стакан воды к губам.

– А по телефону нельзя было этого сделать?

– Он перестал на звонки отвечать! Думала, приеду, обработаю его, упрошу в конце концов!

– Да, это ты умеешь, обработать.

Тут позвонила обеспокоенная мама, но, быстро разобравшись в обстоятельствах, присоединилась к Николе в праведном гневе. Забрав мобильник у Лолы, он включил громкую связь, и они вдвоем стали отчитывать ее как маленькую девочку.

– Не забывайте, что это моя работа! – Она начала приходить в себя, хотя пальцы еще подрагивали.

– Ночью в пустой вилле отловить труп – это твоя работа? – Никола был неумолим.

– Вот именно! – поддакнула мама. – Это хорошо, тебя Никола вызволил и домой привез, а то бы сидела всю ночь на допросе. И не посмотрели бы, что ты журналистка известная!

– Разговор со следователем ей еще предстоит, и выгораживать я никого не собираюсь, вы знаете, что это не в моих правилах, – менторским тоном сказал Капелини.

– Ты так говоришь, как будто это я убила продюсера! – оскорбилась Лола.

– Я надеюсь, ты там ничего не трогала и фотографий не делала? – строго поинтересовался он, пропустив ее реплику мимо ушей.

– Не помню… – Она опустила глаза.

– То есть как? – в один голос воскликнули мама и Капелини.

– Я к косяку прислонилась это точно, и чуть было на пол не села. А потом… Может, щелкнула пару фоток… Случайно…

– Случайно?! – Негодующе произнес Никола.

– Все! Хватит уже! – окончательно пришла в себя Лола. – Мне отдыхать пора, завтра у меня прямой эфир. Спокойной ночи, мама! – Лола услышала, как та пожелала ей хороших снов и отключилась. – Вина мне налей холодного, не могу больше эту воду глушить!

– Ты же спать собралась или мне показалось? – поинтересовался Никола, но тут же достал бутылку из холодильника и наполнил два бокала. – Съешь чего-нибудь. – Он подвинул деревянную подставку с кусками сыра.

Она помнила все: как ледяным ужасом опалило все внутренности, как она убегала, подвывая от страха, как прыгающими пальцами набирала 118 и бессвязно рассказывала об обнаруженном трупе, как позвонила Николе, который по нескольким невнятным фразам сразу все понял, не стал задавать лишних вопросов и умудрился примчаться раньше полиции, как до их приезда заставила себя просмотреть видео, которое, кроме места преступления, захватило и эту жуткую выкатившуюся матрешку.

Капелини обнаружил Лолу, сжавшуюся и очумелую, в машине. Сказал, что он обо всем договорится с полицией под свою ответственность, что и проделал моментально. Под пристальными взглядами карабинеров он пересадил Лолу к себе в «Феррари» и заявил, что ей нельзя в таком состоянии управлять автомобилем, и как, наконец, привез домой.

Было много вещей, которые ей запали в память, но на которые она не находила ответа: откинутая голова Консоли лежала на спинке кресла и была залита кровью, его руки висели вдоль тела, и рядом с правой кистью на дубовом паркете валялся пистолет в рубиновой блестящей лужице. Лола не поверила ни на секунду, что продюсер покончил с собой, а когда услышала шум в комнате, последние сомнения развеялись.

«Его застрелили и подстроили сцену так, чтобы было похоже на самоубийство! Так же, как и с Ванессой. Самое чудовищное, что убийца еще прятался в доме. Но что может связывать этих двоих?»

– Иди отдыхай, – прервал ее размышления Никола, – только оставь мне фотографии с места преступления, которые ты, несмотря ни на что, ухитрилась сделать.

Лола положила перед ним телефон с уже выставленными фото и отдала камеру.

– Расскажешь мне завтра, что ты думаешь по этому поводу, хорошо? – ласково сказала она и нагнулась поцеловать Капелини.

– А это что такое? – подскочил Никола, указав на видеокамеру и чуть не попав затылком ей в подбородок.

– Осторожнее! – Лола вовремя отпрянула в сторону.

– Так ты еще и фильмец успела сварганить, так сказать, с места событий! Ты неисправима! Как у тебя смелости только хватило, если ты шум в комнате услышала! Ты же понимала, что это значит?

– Да, что преступник находился в кабинете, – вынужденно подтвердила Лола. – Ну ладно, успокойся уже, – примирительно сказала журналистка и чмокнула его в щеку. – Для меня очень важно твое мнение.



Проснувшись на другое утро в бодром боевом настроении, Лола вышла на кухню. За столом в той же позе сидел Никола.

– Ты что, спать не ложился? – поразилась она.

– Да нет, ложился, конечно, и благополучно провел ночь у тебя под боком. А ты, оказывается, даже не чувствуешь, одна в постели или нет. Можно тебя укладывать и смываться.

– А ты попробуй, – угрюмо бросила Лола, она не любила такие шутки.

Капелини, видимо, понял, что сморозил что-то не то, сразу засуетился, налил ей кофе, подвинул корнетти [11].

– Какие есть идеи по поводу смерти Консоли? – осведомилась Лола и хрустнула булочкой. – И как, по-твоему, русская матрешка оказалась в итальянском доме?

– По поводу куклы – это совсем просто. Консоли недавно приехал из России, вот и привез сувенир, чего здесь удивительного? Странно, что ты сама не догадалась. – Лола об этом думала, но почему-то восприняла игрушку как зловещий знак и никак не могла отделаться от этого тягостного чувства. – А по остальному ничего определенного. В одинаковой мере это могло быть как убийство, так и самоубийство. – Он подлил себе кофе. – Входное и выходное отверстия не разглядишь – все залито кровью, а возможно, вовсе не попало в кадр. Пистолет, скорее всего, официально зарегистрирован на Консоли. Уж больно марка приметная. Не думаю, что его преступник принес.

– Считаю, что это убийство. – Вставила Лола. – Кто же, кроме преступника, мог прятаться в доме?

– Вовсе не обязательно. – Лоле показалось, что Никола говорил легкомысленно. – Короче, твои фотографии годятся для показа падкому на такие вещи итальянскому зрителю, но сделать серьезные выводы на их основании невозможно, надо ждать заключение аутопсии. Я вчера долго возился, но не хочу тебе давать необоснованные гипотезы. Ты же их сразу на и так уже обалделую публику вывалишь.

– Что, прямо совсем нет никаких предположений? – недоверчиво проговорила журналистка.

– Версии всегда есть, только…

– Только? – поторопила она его.

– Сомнений еще больше, без аутопсии ничего тебе не скажу.

– Ну, тогда про сомнения поведай, – не унималась Лола. Она была уверена, что любые мысли, высказанные Николой, здорово помогут в раскрытии истины, поиску которой она хотела посвятить свою передачу.

– Какая же ты приставучая, когда дело касается твоей работы! – засмеялся он.

– А ты не знал? – Никола неторопливо пил кофе, и Лола решила поменять тактику: – Давай тогда я тебе свою гипотезу изложу, а ты поправишь, если что не так? Короче, я считаю, что продюсера убили, так же как и Ванессу. Общего у них было только одно – это фильм. Поэтому я думаю копать в этом направлении. Начну с того, что посмотрю картину. Потом…

– Так ты фильм не видела на фестивале? – в голосе Николы слышались нотки подозрения.

– Видела, только смотрела невнимательно, – слукавила журналистка.

– У них же, наверное, еще рабочие кадры есть. Я бы на твоем месте их изучил.

– Точно! – Лола обрадовалась подсказке от Николы, но чувствовала, что развивать тему он не собирается.

«В связи с новыми обстоятельствами я должна перекроить всю программу! Или не всю… Хорошо бы к вечеру заключение экспертизы подоспело, тогда хоть что-то внятное смогу преподнести зрителю. Материала много, но все какое-то несущественное, размазанное, как каша. – Мысли роились, как ночная мошкара, нахлестывались друг на друга и никак не хотели выстраиваться в связный логичный план передачи. – Все, надо нестись на студию, там вместе с Даной обмозгуем ситуацию, ну и Стефано подключу, если сумею из буфета вытащить!» – Лола промокнула губы салфеткой и вскочила.

– Я надеюсь, меня сегодня в полицию не вызовут? – уточнила она у Николы.

– Откуда же я знаю? – отозвался он нарочито безразлично.

– Ники, позвони, пожалуйста! Заодно новости разведаешь, – сладким, несвойственным ей голосом пропела журналистка.

– Не буду я этого делать, мне уже вчерашнего дня достаточно. Чтобы тебя вызволить, пошел наперекор своим принципам. – Лола было совсем расстроилась, и Никола оттаял, увидев, как она помрачнела. – Скорее всего, они сами со мной свяжутся, тогда уточню у них, что и как.

– И меня от допроса отмажь!

– Ну ты даешь! – возмутился Капелини.

– Да не совсем, а только на сегодня! Сегодня никак не успею! – прожурчала она.

Лола обняла Николу, чмокнула в щеку и уже хотела побежать собираться, как услышала, что прозвонил его мобильник.

– Иди, иди! – махнул он рукой и взял трубку. Отвечал он односложно и тихо.

«Скорее всего, это вчерашние карабинеры!» – догадалась она.

Как нарочно, куда-то задевались ключи от машины. Она закружила по комнате, вспоминая, где они могут быть, и похолодела, когда поняла, что вчера домой возвращались на «Феррари» Николы, а «Ниссан» остался у дома продюсера. «Как же теперь на работу поеду?» – запаниковала журналистка.

– Автомобиль мой вчера забыли! – влетела она на кухню.

– Вон он стоит рядом с олеандром. – Спокойно произнес Капелини. – Ключи – там. – Он указал на связку, лежащую на подставке.

«Вот как! Значит, по полной воспользовался своим служебным положением! Не только меня увез с места происшествия, так еще и машину попросил пригнать». – Ей была приятна такая забота, и, зная, как ему тяжело дался этот жест, она предпочла не задавать лишних вопросов.

– Есть новости по делу продюсера? – Лола быстро переключилась на нужную тему.

– Вскрытие назначено на сегодня, но сомневаюсь, что заключение обнародуют раньше завтрашнего дня.

«Смотря для кого… Если Дана возьмется за этот полицейский участок, мы узнаем результат экспертизы первыми», – прикидывала Лола, но благоразумно промолчала.

– Так что ты свои версии развивай для зрителя, но не увлекайся особенно, – посоветовал Капелини.

– Это что ты имеешь в виду? – насторожилась журналистка.

– То, что пистолет валялся на полу, а не остался в руке, подсказывает мне, что это было настоящее самоубийство. Когда инсценируют преступление, стараются, чтобы все было как на самом деле, и часто это подводит злоумышленников.

– Я не совсем поняла, что ты имеешь в виду, почему это не может быть подстроено?

– Обычно, чтобы у правоохранительных органов не возникло вопросов по отпечаткам, преступники вкладывают оружие в кисть уже мертвой жертвы и кладут руку с пистолетом куда-нибудь на письменный стол, например.

– А здесь он валялся в луже крови на паркете!

– Вот именно, – заметил Никола. – Но учти, что это всего лишь предположение.

– Ты окончательно меня запутал. И так возможно, и эдак.

– Это я для того тебе рассказал, чтобы ты не делала быстротечных выводов.

– Спасибо, – серьезно ответила Лола. Но выкатившаяся ей в ноги жуткая, как в фильмах ужасов, матрешка стояла перед глазами и не давала поверить в самоубийство.

«Если так, то получается, что Консоли никакого отношения к Ванессе не имеет. По каким-то неизвестным нам причинам, совершенно не связанным с девушкой, он решил покончить с собой. Тогда нет смысла упоминать его в нашей программе… Но могут два человека из одной и той же киногруппы наложить на себя руки один за другим в течение каких-то десяти дней?» – Лола сомневалась, что бывают такие совпадения. Шум, который она слышала в кабинете продюсера, стоя рядом с трупом, придавал уверенности, что там находился преступник.



Лола решила пустить в эфир все по полной, включая смерть продюсера, – нельзя оставить в стороне то, что она видела своими глазами. Она собралась представить все гипотезы, начав с Ванессы: рассказать о ее жизни, о съемках в Сицилии, дать рабочие куски фильма, где мелькает девушка. Дальше – все о фестивале и подозрительных знакомствах с Рубеном, их встрече перед самой ее смертью. За этим должно было пойти интервью с русским полицейским и стендап с супругами Мацоли. «Заложу в головы публики как можно больше сомнений, – соображала Лола, – в конце напугаю видео с трупом продюсера в пустом доме, страшной матрешкой с выпученными глазами и возможным присутствием убийцы. Пусть ленивый итальянский зритель напряжется, пошевелит мозгами и сам выберет подходящую версию. Если аутопсия подоспеет, то сразу что-то прояснится прямо в реальном времени, да и гости передачи внесут свою лепту. В принципе не надо ничего перекраивать – просто добавить эпизод со смертью Консоли, как последнюю сенсацию», – окончательно рассудила Лола.

По дороге на работу она переговорила с Гавардо, который подтвердил свое присутствие на программе и обещал выслать рабочие кадры фильма. Он уже слышал про смерть Консоли от полиции и был расстроен и подавлен.

«Сложный будет эфир», – подумала Лола, заруливая на свое место на студийной парковке и радуясь, что удалось так быстро добраться.

Несмотря на то что полиции пока удавалось сохранять тайну, оказалось, что их канал уже каким-то образом в курсе ее ночных похождений, и момент внезапности, о котором мечтала Лола, был упущен.

Лола почти не сомневалась, что Дана все разболтала, но ей было не до разборок и сожалений, поэтому они сразу же сели отсматривать то, что прислал Матео Гавардо. На саму картину времени уже не оставалось. Рабочего материала, к счастью, было немного, так как Ванесса влилась в коллектив уже к окончанию фильма. Скорее всего, режиссер поручил выбрать все куски, где присутствовала Ванесса, и не забыл про продюсера, которого они тоже увидели на нескольких кадрах.

Первые тридцать секунд, на которых появилась Ванесса, они проглядели молча – она и еще несколько парней стояли на заднем плане и наблюдали, как ребятишки играют в футбол, являя из себя так называемый «фон». Далее шли кадры с веселым застольем во главе с Савеловой, там Ванесса мелькнула один раз, поставив на стол две бутылки воды. Наверняка эти эпизоды даже не вошли в фильм.

Следующий кадр был еще короче и мельче – главные герои спорили, остановившись на улице, их раздраженные лица занимали весь экран, и только в крайнем верхнем углу прошли две женщины, одной из них была Ванесса. Еще несколько секунд похожих съемок, где девушку было почти не разглядеть, и, наконец, рабочий момент – продюсер что-то объясняет группе мальчиков, а вот снова Ванесса, видимо, переводит Савеловой, рядом снуют какие-то люди.

– Стоп, – проговорила Лола, Дана нажала нужную кнопку. – Нет, не вижу ничего подозрительного и необычного. – Она внимательно смотрела на застывшие фигуры.

Еще несколько моментов, где Ванесса в толпе статистов, и Гавардо дает указания кому-то из техников, вот Консоли ведет за руку насупленного ребенка. Они прокрутили все кадры и расстроились – ничего, на чем можно было заострить свое внимание.

– Много у них детей задействовано в фильме, – констатировала Дана. – Почему продюсер на площадке толчется, не знаешь? Разве это его работа? – засомневалась она.

– Мне кажется, это от человека зависит. Есть такие, что деньги выбили, и все на этом закончилось, а есть из разряда энтузиастов – интересуются всем, что происходит на съемках. Хотя я не могу сказать, что отлично знаю систему кинопроизводства.

– Давай отталкиваться от того, что имеем, а материала у нас много, так что зритель не заскучает. Не успеет в себя прийти после эксклюзива с российским полицейским, как ты в подробностях приподнесешь смерть продюсера, да еще как первый свидетель преступления! – Уверенно заявила Дана и воинственно тряхнула ежиком асимметрично выстриженных волос.

– По поводу подробностей это ты махнула, их-то как раз опустить придется, да и кадры с телом уже частично заштриховали.

– Значит, выдашь в прямой эфир?

– В таком виде – да. В конце передачи – время же позднее будет. Вот только как полиция отнесется…

– Как обычно, возмутится и будет директору звонить наверняка. А о родственниках ты не подумала?

– У меня информация, что у Клаудио Консоли нет близких родственников.

– Уже легче.

В дверь постучали, и тут же в проеме показалась голова Стефано.

– Готовы к бою?

– Готовы! – вразнобой ответили Дана и Лола.

– Я вижу, вы закончили все, – радостно сказал он. – Пойдем перекусим по-быстрому, там каштановый пирог завезли.

– Других предложений я от тебя и не ожидала, – скептически проговорила Лола. – Лучше проверь, с прямым включением из Сицилии все в порядке, накладок не будет?

– Не будет! – заверил Стефано, закрыл дверь и затопал в сторону бара.

Глава 17

Эфир пошел, но Лола не чувствовала радостного головокружительного подъема, обычно сопровождавшего ее на передачах. Скорее, неимоверное напряжение, смешанное с настороженным ожиданием. Мало того, Дана, написавшая по меньшей мере сто сообщений знакомому полицейскому с просьбами срочно проинформировать о результатах аутопсии, даже не получила ответа, не говоря уже о неудавшихся попытках узнать что-то по телефону.

Во время рекламы Лола который раз перелистала блокнот – план программы казался связным и вполне толковым, вывод напрашивался сам собой – Ванесса и Консоли были убиты. Если это действительно так, то итальянская полиция должна связаться с российской и начать расследование. И если раньше это была лишь смерть никому не известной сицилийской девушки, то теперь это уже два убитых человека, один из которых известный продюсер. Лоле очень хотелось, чтобы несчастные супруги Мацоли узнали правду.

Рекламный ролик подходил к концу, включился свет в студии. Они прервались на моменте обсуждения действий Рубена и его непонятной встречи с Ванессой поздней ночью. Для Гавардо это свидание оказалось совершенной неожиданностью, и они ушли на рекламу прямо с крупного плана ошеломленного лица режиссера.

– Все по местам! – скомандовал помреж.

Криминалист с психологом, уже давно ставшие своими на программе, допили кофе, поставили пустые пластиковые стаканчики на стол рядом с кофемашиной, не так давно установленной в студии, и бросились к своим креслам. Маттео Гавардо все это время даже не двинулся, впав в полное оцепенение.

– Боже мой! – не дожидаясь вопроса ведущей, начал Маттео. – Я в некоторой степени даже ответственность чувствую перед родителями Ванессы, хотя и видел их мельком. Насколько я знаю, с ними общался продюсер… Которого тоже нет.

– Как нет? – поразился эксперт-криминалист.

– А с ним что случилось? – удивился психолог.

«Вот она – непрепарированная реальность, как называл прямую трансляцию директор канала, полезла наружу! Тема смерти продюсера была намечена самой последней! Не дам смешать все в кучу и завалить передачу!» – Лола выстраивала в голове новый план действий.

– С Клаудио Консоли случилось несчастье, – специально не называя вещи своими именами, сообщила журналистка. – И об этом мы поговорим чуть позже! – тоном классного руководителя заявила она.

Гавардо, казалось, собирался что-то сказать, но тут же захлопнул рот.

«Молодец, – отметила про себя Лола, – сразу видно, что понимает человек, что такое прямой эфир. Теперь бы остальных в нужное русло увести».

Объединив все подозрения в отношении Рубена, Лола предложила гостям высказать свое мнение, но, увидев, что народ подключается без энтузиазма, поняла, что надо переходить к бомбе под названием «Веревкин».

– А сейчас мы посмотрим то, что думает о смерти Ванессы российский следователь. Заранее прошу извинения за некачественные кадры, но съемка велась скрытой камерой и в сложных условиях, – несколько усугубила Лола, чтобы встряхнуть гостей.

Но этого не понадобилось. Услышав об интервью с российским полицейским, ряды статистов, изображающих зрителей на студии, заволновались и заинтересованно зашумели, а гости затихли в креслах. Лола и сама увлеченно пересмотрела видеозапись, но в голове все крутилась последняя фраза Гавардо: «С родителями Ванессы общался продюсер». Она сделала отметку в блокноте: «Спросить Мацоли о продюсере».

Не успел погаснуть экран с последней сценой в ресторане, как криминалист возмущенно завопил:

– Это как они у себя там работают? Ни анализов ДНК, ни толкового опроса свидетелей, да и заключение о причине смерти тоже оставляют желать лучшего!

– Во-первых, российская полиция отталкивалась от того, что это самоубийство, – прекратила выкрики эксперта ведущая, – а во‐вторых, какое ДНК, если тело пролежало несколько часов в воде, а по мосту, откуда она бросилась, каждый день проходят тысячи людей?

– В номере, наверное, тоже бесполезно что-то искать. Помимо уборки, которую наверняка делают каждый день, к ней любой человек с фестиваля мог зайти, – дополнил психолог.

– Очень много спорных моментов, но сделали так, как им удобнее, определили самоубийство! – Криминалист все не унимался.

– Можно подумать, у нас по-другому! – уверенно заявил специалист по душам.

– Зачем он в речку полез, не понимаю? У него подчиненных, что ли, нет? – выпалил эксперт.