– А что ещё им остаётся? – примирительно сказала Лола, присаживаясь на стул. – Удивляюсь только, что наш шеф так раздобрился, поделился со всеми.
– Не волнуйся, потом возьмёт своё.
– Это точно, – согласился Стефано, – он это умеет.
– Значит, так. – Лола открыла ноутбук. – Что у нас тут от Даны?
– Труп уже вынесли, – задумчиво проговорил Стефано, – когда у тебя отпечатки снимали.
– Понятно. – Лола не отрывалась от дисплея. – Дана пишет, что новостей до завтра не предвидится, работы у полиции очень много: должны сравнить все отпечатки, проверить ДНК, попытаться восстановить картину драки… или что там было. Предварительную причину смерти Уго я уже знаю.
– Откуда?!
– От Роберто, полицейского, который пальчики мне катал.
– Не могу поверить! Им было дано чёткое указание с нами без дела не общаться и тем более ничего не рассказывать.
– У меня свои способы.
Джема совсем загрустила.
– Ну что ты? Скоро ужинать будем, – решил развеселить её Стефано.
– Ну что ты лепишь? Я совсем не хочу есть! Скорее бы уехать отсюда.
– Если завтра разрешат, уже хорошо. Но имей в виду, мы должны будем остаться, – обратилась Лола к Стефано.
– А оставят? – с сомнением спросил он.
– Не имеют никакого права не оставить! Мы гости Сальваторе – сколько хотим, столько и гостим. Могут не пустить сюда других журналистов. И мы должны этим воспользоваться!
– Я что, обратно одна поеду? – недовольно протянула Джема.
– Я тебя провожу, не волнуйся.
– Никаких проводов! – Лола была неумолима. – Ты уедешь вниз, а обратно тебя никто не пустит. Дана пишет, что полиция планирует работать всю ночь посменно, так что, надеюсь, завтра появится новая информация, которую мы выдадим в эфир. Пройдусь пока по тому, что у нас есть. Да и ты свой материал просмотри.
– Времени ещё полно, чтобы всё подбить. Сейчас ужинать пора. Чувствуете, какой аромат пошёл с кухни?
На самом деле никакого «аромата» не доносилось, слышны были только лёгкое позвякивание посуды да перестук каблуков Кристины из ресторанного зала. Но когда дело касалось еды, фантазия Стефано не имела границ. «Горбатого могила исправит», – вспомнила Лола русскую поговорку, так любимую её мамой. На слове «могила» она поперхнулась: «Какая-то чушь в голову лезет! А ведь и правда, все как будто забыли, что Миндадори умер от отравления… Репортаж мой видели, но аппетит ни у кого не испортился. Возможно, они уверены, что в присутствии полиции больше ничего плохого произойти не может…»
Услышав про ужин, с диванов поднялись Чижик и Миллиметр. Лиля и Сержио тоже зашевелились. Беби и Баби не отрывали глаз от телевизора.
– Пойдёмте в ресторан перекусим чего-нибудь, – подошёл к девушкам Чижик.
– Да ты посмотри только, наш отель показывают!
– А почему нас не сняли? – надула губы Беби.
– Мы тоже всё видели, – вторила ей Баби.
– Синьорины Скарпа, прошу! У вас как раз есть такая возможность – всё нам поведать! – В холле стоял Симоне.
«Так вот, значит, какая у них фамилия – Скарпа! В переводе на русский то же самое, что Башмаковы», – подумала Лола.
Девушки пошли за полицейским. Чижик и Миллиметр, пошептавшись у фортепьяно, двинулись за ними.
«А ведь это идея! Пока все не разъехались, взять у каждого интервью и дать потом в записи! Представляю, как будет беситься Мефистофель… Только как быть с аппаратурой? Ещё один репортаж с некачественным разрешением… Надо просить Дану срочно передать камеру при первой же возможности!» С улицы послышался шум вертолётных лопастей. «Улетает и трупы увозит», – догадалась Лола.
В ресторане накрыли ещё два стола, за которыми уже сидели несколько полицейских. Начальника среди них не было. Все лица были незнакомые. «Значит, это оперативники из последней группы, прибывшей на фуникулёре, – отметила Лола. – Не успели приехать, сразу на ужин. Много же они так нарасследуют! Зато есть положительный момент: можно не опасаться, что отравишься», – подумала она, глядя на их жующие физиономии.
Словно уловив её размышления, в дверях возник Капелини. Полицейские тут же встали и проследовали к выходу, оставив еду на тарелках и побросав на скатерти столовые приборы. Вся сцена произошла без единого слова.
– Вот это я понимаю – одним взглядом! – восхитился Стефано.
– Как-то мало он похож на копа. Есть в нём что-то… аристократическое… – Джема внимательно смотрела вслед удалявшемуся начальнику. Стефано недовольно заёрзал на стуле.
– А вам ничего не удалось узнать во время допроса? – Обсуждение внешности Капелини почему-то нервировало Лолу. Только теперь она вспомнила, что с самого утра ничего не ела. Однако томатный соус, капающий с накрученных на вилки спагетти, вызывал дурные ассоциации.
– Мы же с Миндадори вместе на фуникулёре поднимались! Так что в основном вопросы касались именно этого момента, – откликнулась Джема.
– Меня всё выспрашивали про костюм, который он отдельно в руках вёз. До сих пор не соображу, на что он им сдался?
– И меня. Странно, правда? – Джема глотнула из бокала. – Хорошее вино Сальваторе подаёт!
Лола вспомнила полицейских, рассматривающих бутылки на кухне, и промолчала.
– Что значит «отдельно в руках вёз»? – Она вернулась к теме Миндадори.
– Ну, у него был чемодан небольшой, а в руках, в упаковке целлофановой, костюм. Словно только что из химчистки. Или, может быть, помять боялся…
– Из химчистки костюм, я квитанцию пришпиленную заметила.
– А полиции об этом сказала? – заволновалась Лола.
– Конечно! Мало того, мне показалось, что они прямо обрадовались, когда я им это подтвердила.
– Во даёте! И ничего мне не рассказали!
– А что говорить-то, если мы и сами не поняли ничего…
– Давайте подумаем, что здесь не так с костюмом Миндадори. Ведь именно в нём он, скорее всего, был на празднике.
– Конечно, в нём! Держал за вешалку, чтобы не помять, а в фуникулёре на перильца повесил. Ясное дело, на Новый год наденешь отглаженное, а не мятое из чемодана, – уверенно парировала Джема, допивая вино. – Налей-ка мне ещё, забыться хочу.
– С удовольствием! Ты, как выпьешь, сразу добреешь. – Стефано подлил напиток в пузатый бокал.
– А трезвая я что, злая? – Джема недовольно прищурилась и стала похожа на камышовую кошку.
– Ну что ты в самом деле? – протянул Стефано. – Давайте и правда выпьем. – Он поднял фужер. – Я только сейчас почувствовал, как сильно устал.
Лола обвела зал глазами: все спокойно склонились над своими тарелками, поедая ужин. Нельзя быть такой мнительной и сеять панику! Если бы были какие-то сомнения, полиция уже давно запретила бы питание в ресторане.
– Какой длинный день! – согласилась она с собеседниками, глотнув красного вина и с опаской прислушиваясь к тому, как оно проходит по пищеводу.
«Всё же что-то не так с этим костюмом… Почему полицейские обрадовались, поняв, что он из химчистки? Думай, Лола, думай!» – пыталась она сосредоточиться. Нутро согрела приятная теплота, мысли плыли сами по себе, не подчиняясь сознанию.
– Так вы утверждаете, что именно в этом костюме мэр был на празднике? – она старалась схватить мысль за хвост.
– Да, однозначно, – подтвердила Джема.
– Это означает… это означает…
– Это означает, что он был в чистом костюме, вот и всё! – закончил её фразу Стефано.
– Молодец! Следовательно, все отпечатки, следы праздничного ужина и ближайшего окружения остались на нём. Ничего другого там просто быть не может! Это сильно облегчает задачу полиции.
– Здорово! – восхитился Стефано. – Нам и в голову не пришло.
– Очень может быть, что они уже обнаружили нечто важное. Так и выдохнули, когда я про пришпиленную квитанцию сказала. – Джема заметно расслабилась, щёки порозовели.
В ресторан вошли Чижик и Миллиметр и, переглянувшись с Бьянки, сели на место.
– А вот и мы!
С допроса вернулись синьорины Скарпа.
– Быстро вы отстрелялись! – Миллиметр придвинул им стулья.
– А что, нам даже понравилось!
Выглядели они действительно бодрыми.
– Мы сначала хотели в бассейн сходить, перед ужином. Помните, договаривались? – обратилась Беби к ребятам.
– Сейчас поедим и двинемся, – ответил Чижик, толкая ногой под столом Миллиметра.
– А мы сейчас рванём! Не хочется потом с полным желудком плавать.
– Эй, подождите! – Чижик схватил Баби за руку.
– Ну чего цепляться теперь?! Приходите, когда закончите. – Они встали из-за стола.
– А ужинать вы что, не будете?
– Потом перекусим чего-нибудь! Надоело на одном месте сидеть. – Баби направилась к лестнице.
Чижик и Миллиметр заметно заторопились, доедая второе.
– Хотим смыть с себя последствия допроса! – засмеялась Беби, семеня вслед за сестрой.
«Наконец-то хоть кто-то заулыбался! Может, мне тоже пойти окунуться?» – подумала Лола, но сначала решила распланировать работу на завтрашнее утро.
– Имей в виду, завтра с первым же фуникулёром Дана должна выслать тебе рабочую камеру! – повернулась она к Стефано. – Мы снимем интервью со всеми присутствующими. Не буду мучить их вопросами – полиция уже без нас постаралась, просто предложу, чтобы каждый описал своё состояние, поделился мнением о случившемся… В общем, пусть говорят всё, что думают. Очень надеюсь на новую информацию от Даны!
– Лол, но этот случай не в формате «Их кто-нибудь видел?» Начнёшь им новую программу?
– Конечно! В некотором смысле нам даже повезло… – Лола не договорила, потому что снизу раздался истошный крик. Все вскочили со своих мест, у кого-то упал стул. Послышался топот приближающихся ног, в зал ворвались очумелые Беби и Баби.
– Там труп!.. В бассейне!.. – задыхаясь, выкрикнула Баби.
– В воде плавает! – свистящим шёпотом добавила Беби.
Глава 13
Валентина закончила перевод и включила телевизор.
«Посмотрим, что там творится в Италии…»
Несколько лет тому назад им поставили декодер с тарелкой. В объявлении чётко значилось: антенна ловит более ста заграничных каналов. Установка «под ключ» стоила четыреста долларов. Посоветовавшись с сыном, который, учась в институте, подрабатывал системным администратором в интернет-кафе и должен был участвовать в покупке, решили приобрести оборудование. Им быстро подсоединили декодер, а тарелку поставили на крыше, благо жили они на последнем этаже, так что никто из соседей не возмущался.
С этих пор Валентина будто и не расставалась с Италией. Каналов оказалось больше ста – из них итальянских было порядка десяти, но и этого хватало с лихвой, развлекая и радуя её необыкновенно.
На экране возник Рим. Солнце светило вовсю, туристы в лёгких курточках и пиджаках с разнокалиберными пакетами носились по магазинам Виа дель Корсо. Ей казалось, что она ощущает чуть горьковатый запах улиц итальянской столицы – запах цветов и вечнозелёных растений, перемешанный с выхлопами мотоциклов и машин.
Туристов сменили фигуры Берлускони и Монти; замелькали знакомые лица итальянских депутатов. Она прошлась по каналам, пока не наткнулась на журналистку, стоящую на заснеженной вершине перед вертолётом.
– Предположительная причина смерти Бруно Миндадори – отравление, – говорила та, прикрывая лицо от ветра и снега рукой в лыжной перчатке.
Что?!! Как?!! «Бруно Миндадори», или она ослышалась? Сердце гулко стукнуло и эхом отдалось в ушах. Женщина прибавила звук, встала с дивана, подошла к телевизору и, не отрываясь от экрана, схватилась за левый бок.
– На расследование брошены лучшие силы итальянской полиции во главе с инспектором по особым делам Капелини. Рассматриваются все версии убийства мэра Аквилы, в том числе политические мотивы.
Сердце как будто остановилось и вдруг забилось быстро-быстро, неприятно отдаваясь толчками в рёбрах.
– Миндадори… мэра Аквилы… – одними губами повторила Валентина. Она не хотела, не могла поверить…
Она всё решила окончательно, когда, помимо временного разрешения на проживание, ей выдали медицинскую страховку. «Хватит раздумий, баста! Ну и что, что он женат? Не собираюсь же я разрушать семью и ничего не прошу. Справлюсь. Это будет только мой ребёнок. И лучше, если никто не узнает, кто его отец…»
Валентина забеременела за несколько месяцев до смерти синьоры Тины, за которой ухаживала. После похорон дел по дому стало совсем немного, даже приготовление ужина Миранда иногда брала на себя, и Валентина с ужасом ожидала, что Миндадори откажутся от её услуг. Она посчитала все заработанные деньги и разложила их по кучкам: вот это, если придётся снимать квартиру, вот это отправить маме, а вот это (она положила руку на тугой выросший живот) – для ребёночка. Маловато, но пока её ещё никто не выгнал на улицу. Фирма, которая занималась её отправкой в Италию, уже полгода как развалилась, и хозяева выплачивали ей жалованье целиком, что здорово поддержало её в последние месяцы и утвердило в правильности принятого решения. Все необходимые анализы и исследования ей провели бесплатно, по страховке. Отношение медицинского персонала было доброжелательное, никаких лишних вопросов.
Первой о положении Валентины догадалась Миранда. Сначала она подшучивала, приглядываясь:
– На пользу тебе Италия пошла! Смотри, как округлилась у нас.
Но однажды вечером хозяйка постучала к ней в комнату.
– Скажи, ты беременна? – без всякого вступления спросила она.
Валентина была готова к вопросу, зная, что врать не стоит.
– Да, – коротко ответила женщина. Не смешалась, не опустила глаз – только напряглась чуть-чуть. Это была уже другая Валентина, ей было кого защищать!
– Как себя чувствуешь? Анализы делала?
Домработница не была готова к такому повороту событий, ожидая законного, по её мнению, возмущения. Услышав нотки заботы в голосе хозяйки, Валентина сразу расслабилась.
– Делала, всё нормально.
– А знаешь уже, кто будет – мальчик или девочка?
– Похоже, что мальчик.
«Неужели даже не спросит про отца?» – подумала Валентина, всё ещё удивляясь доброжелательному тону. Она не чувствовала себя виноватой: не спрашивать же, в самом деле, разрешение на беременность? Но где-то в глубине души ощущала двойственность ситуации.
– Вот о чём я с тобой хотела поговорить… Мы с синьором Бруно собираемся расходиться. Как ты знаешь, в Италии это долгая процедура, но через месяц-другой я уже уеду отсюда, так что…
Вот это новость! Валентина, живя с семьёй Миндадори, не замечала ни ссор, ни скандалов, обычно предшествующих разводу. Почему-то она сразу расстроилась, совершенно забыв, что её положение оказалось под угрозой.
Миранда поняла это молчание по-своему.
– Тебя никто отсюда не выгоняет. Но сама будешь договариваться с синьором Бруно, когда я уеду. Спокойной ночи! – Она вышла из комнаты.
Валентину поставили на плановое кесарево сечение, а ей так хотелось родить самой! Однако врачи были непреклонны: первые роды в сорок один год, не стоит рисковать.
Всё прошло удачно, без осложнений. Ребёночек весил три кило двести, имел тёмные глазки и голубоватую жилку на переносице, по которой Валентина сразу узнавала его. Никогда прежде не испытанные чувства и ощущения накрыли её с головой: безграничная, ничего не требующая взамен материнская любовь, назойливое желание защитить, глубочайшее ошеломление от появления младенца на свет… Она всё ещё не могла поверить, что появилась жизнь, полностью зависящая от неё! Валентина с изумлением вписала в свой лексикон такие прежде не употребляемые ею слова, как «сын», «сыночек», и произносила их осторожно, прислушиваясь к самой себе.
Через три дня Валентину выписали. Её встретила и привезла домой Миранда, за что женщина была ей безмерно благодарна. Ещё через три дня ей сняли швы.
– В течение первых месяцев больше четырёх килограммов не поднимать! Шов не распаривать, в горячей ванне не лежать! – говорила медсестра, обрабатывая живот.
«Некогда мне в ванне валяться… Но вот как быть с поднятием ребёнка, если через месяц-другой он будет весить больше четырёх кило?»
– Корсет есть? – Медсестра сняла швы.
– Нет, – тихо ответила Валентина.
– Срочно купить! Как выйдешь – направо, через сто метров аптека.
Придя домой с купленным приспособлением, Валентина сразу же его приладила и облегчённо вздохнула: «Ничего со мной не случится». Бандаж был тугой и плотный; доходя до самой груди, спускался ниже бёдер.
Круглые сутки Валентина проводила одна с ребёнком. И это было огромное счастье! Миранда так никуда и не уехала, и, как показалось Валентине, вопрос с разводом был отставлен. Только вечерами супруги редко ужинали вместе: Бруно каждый день приезжал очень поздно, и Миранда никогда не ждала его, ела одна и уходила из дома, иногда возвращаясь позднее мужа. Совдеповское начало снова дало о себе знать: Валентина, не привыкшая быть обузой, стала маяться. «Долго ли так будет продолжаться? Ведь я им, по сути, совсем не нужна. Пригрели из жалости, а попросить могут в любой момент. Так что надо быть к этому готовой…» Неприятно было ещё и то, что Миранда заметно изменила к ней своё отношение: из доброжелательного оно превратилось в безразлично-насторожённое. Причину таких перемен Валентина угадать не могла и изо всех сил старалась угодить, чем, по всей видимости, вызывала только раздражение.
Она начала оформлять документы на сына и, назвав его Микеле, решила для себя, что сделает всё, чтобы он получил если не гражданство, то хотя бы постоянное разрешение на проживание в этой стране. Написав письмо маме в Зареченск о радикальных переменах в своей жизни, женщина со страхом ожидала ответа. Вспоминая Россию, она представляла заснеженный лес, деревянные домики с резными ставнями, хмурые лица… «Протяну, пока не попросят, – размышляла Валентина, засовывая позывы своей совести как можно дальше и оправдывая себя тем, что всё это она делает ради сына. – Одновременно буду искать работу. Здесь, в Аквиле, с ней совсем туго».
Однажды ей позвонила Потапенко, с которой они обменялись телефонами после расставания и изредка перезванивались.
– Я через месяц должна в Россию вернуться, а с хозяевами проблема: говорят, пока замену не найду, не отпустят. Им, видите ли, некогда поисками прислуги заниматься! Тут-то я и вспомнила, что тебя вот-вот попросят. Может, заменишь меня? Да и в Рим ты всегда хотела.
– Но у меня маленький ребёнок, – напомнила Валентина.
– Так ты родила всё-таки?! Ну ты даёшь, Андреева! Отец-то кто? – Тактичности Потапенко было не занимать.
Валентина не ответила. Потапенко продолжила как ни в чём не бывало:
– Конечно, это меняет ситуацию… Но мне очень надо в Россию! Попробую договориться, если тебе это интересно.
– Интересно, – утвердительно произнесла Валентина, – вовремя ты позвонила.
– Тебя они с ребёнком не оставят. Ну, максимум месяца на два, не больше. Главное, я предоставлю им замену и смогу уехать. Пусть дальше сами расхлёбывают, если нужно. В Риме ты без труда найдёшь работу, здесь это проще.
Через неделю Валентина собрала вещи, присев, как перед дальней дорогой, пригладила волосы, поправила одеяльце на тихо посапывающем сыне и, собравшись с силами, пошла разговаривать с Миндадори. Это был тот редкий вечер, когда оба супруга находились дома.
– Я нашла работу в Риме и хотела бы переехать. Думаю, вы не будете возражать. Спасибо вам за всё! – Валентина стояла в центре столовой, где Миндадори заканчивали пить кофе. Произнеся эти заранее заготовленные слова, женщина почувствовала облегчение.
– Вот и хорошо. – Миранда оторвалась от чашки. – И тебе спасибо.
– Как «нашла работу»?! С ребёнком?! – заволновался Бруно.
– Приятельница уезжает в Россию, и я заступаю на её место.
– Как же ты справишься?.. Сколько в этой семье человек? – не отставал хозяин.
– Это не наше дело, – произнесла Миранда. – Валентина вольна выбирать то, что ей удобно. Мы с тобой на эту тему тоже разговаривали после смерти синьоры Тины. Ей в нашей семье совершенно нечего делать, – добавила она холодно.
«Значит, обсуждали уже эту проблему, – отметила Валентина. – Вовремя я другое место нашла!»
– Не понимаю, как ты с ребёнком работать сможешь! – не успокаивался мужчина.
– Не волнуйтесь, пожалуйста, – начала было Валентина, – я уже всё продумала…
– Давай я тебя хоть до Рима довезу, раз ты уже всё решила! – сердечно предложил он, что явно задело Миранду.
– А вот это было бы здорово! – не узнавая своего голоса, ответила Валентина. «Почему я должна отказываться? Он же сам предложил!» – решила она.
Совдеповское начало лежало в нокауте. Теперь ей было кого защищать!
Глава 14
Вся обслуга оробело столпилась в дверях на кухню; над ними возвышалось испуганное лицо Кристины.
– Посмотри, весь народ здесь, и официанты, и горничная, – тихо сказал Стефано Лоле на ухо. – Кого же убили?..
– Сальваторе не вижу! – растерянно произнесла она.
– Боже мой, что творится! – Джема вцепилась в жениха.
– Спокойно! Всем оставаться на своих местах! – В зале появился начальник. Тяжёлым взглядом он обвёл присутствующих. – Быстро в бассейн! – приказал он одному из полицейских, подоспевших на шум.
Тишина стояла угнетающая. Капелини не спешил отдавать следующие приказания. И только со стороны Чижика и Миллиметра слышался какой-то шорох.
– Итак. – Главный снова принял излюбленную позу и скрестил руки на груди. – Кто обнаружил?..
К нему подбежал посланный им в бассейн полицейский и, не дав закончить фразу, поспешно отвёл его в сторону. По ходу разговора лицо Капелини приобретало всё более свирепое выражение.
– Итак, – повторил он грозным голосом, – кто обнаружил… труп? – На слове «труп» он почему-то запнулся.
– Мы! – вышли вперёд Беби и Баби.
Капелини смерил девушек взглядом.
– Синьорина Басила и синьорина Бебила, пройдёмте к бассейну, там всё и расскажете. Быстро! – прикрикнул он на обескураженных сестёр.
«Так вот как их зовут по-настоящему! – пролетело в голове у Лолы. – Но почему с такой злостью он на них рявкнул? Они-то в чём виноваты? В том, что наткнулись на ещё одного мертвеца? Кого же убили?!»
Среди присутствующих по-прежнему не хватало Сальваторе.
– Отель набит полицейскими, а убийства не прекращаются! – возмущённо произнесла Лиля.
Пальцы Капелини дёрнулись и стали сжиматься в кулак. Со стороны Чижика и Миллиметра послышался шум отодвигаемых стульев. Сначала Миллиметр, а за ним и Чижик вышли вперёд и встали рядом с сёстрами.
– Мы тоже хотим дать показания! – сказал Миллиметр.
Народ поражённо застыл.
«Неужели они и есть банда жестоких убийц?! Именно их я и не брала в расчёт! Вот так всегда, на кого невозможно подумать…» – Лола разглядывала сникших парней.
В ресторане всё ещё не было одного Сальваторе. Неужели?! Она не могла, да и не хотела верить своему предположению.
– Проходим к бассейну. – Капелини дал знак, и полицейские сомкнулись за молодыми людьми.
В дверях показался хозяин отеля в сопровождении криминолога. Парочка встала поодаль; на их лицах блуждала рассеянная улыбка, которую они пытались замаскировать под сосредоточенное внимание и заинтересованность.
– Где ты был?! – бросилась к нему испуганная Кристина.
– Мы с криминалистом винный погреб проверяли…
Лола вздохнула с облегчением: «Слава богу, самое страшное не оправдалось».
– Вы… с криминалистом?! – взорвался Капелини. – Вы что, делали это вместе?! – обратился он к полицейскому.
– Ну… не вместе, конечно… Но без Сальваторе… я как мог понять, на каких полках какое вино? У него и бочковое есть, там вообще…
– Да вы все тут с ума посходили! – перебил его начальник.
Лоле на миг показалось, что сейчас он кого-нибудь ударит – или криминолога, безуспешно боровшегося с хмельной весёлостью, или нервно переступающих с ноги на ногу Миллиметра и Чижика.
– Вниз, быстро! – гаркнул Капелини, еле сдерживаясь.
Толпа приунывшей молодёжи в сопровождении полицейских двинулась к лестнице, оставив всех в полном замешательстве.
– Я буду требовать, чтобы нас отпустили домой! Мы больше не можем здесь находиться! – Лиля была вне себя. – Ну сделай же что-нибудь! Ты же международный журналист, не последний человек! – на финальной фразе она метнула взгляд в сторону Лолы.
Та уловила подтекст этого взора: «Не какой-то там представитель жёлтой прессы, а признанный профессионал мирового уровня!» Ну вот и закончилась игра в добрую тётю с русскими корнями, всё полезло наружу.
– Тихо, тихо, я поговорю с начальником. – Сержио вывел Лилю в бар и усадил на мягкий диван, поглаживая ей плечи.
– Ни одного полицейского нам не оставили! Все вниз ушли! Это почему? – Джема нервно крутила пуговицу на застёжке клетчатой кофточки.
– Действительно, непонятно. Третье убийство уже! – Стефано обнял невесту.
Все вернулись к столу, к ним подошёл Бьянки.
– Полагаю, не стоит так волноваться.
– А что ты предлагаешь? Трупы валятся один за другим! – не выдержала Лола.
– Не надо преувеличивать, всё не так страшно, – с фальшивым оптимизмом сказал инженер.
«Что это с ним? Как странно он говорит…»
– Я не могу в себя прийти! Это что, Чижик и Миллиметр всех отравили? Никогда бы не подумала! – Джему заметно потряхивало. – Налей мне ещё, ничего не остаётся, как напиться, – обратилась она к Стефано. – Мы ведь из этой бутылки уже пили, и ничего не случилось. Значит, допивать можно спокойно.
– Ну зачем вы так нагнетаете! Я вообще не верю, что эти парни на такое способны. – Бьянки принёс початое вино. – Моя тоже проверена, разливайте.
– Верь не верь, но если они вызвались показания дать… значит, им есть что сказать. – Стефано одним глотком осушил бокал.
– Да не в этом дело… – неуверенно протянул инженер.
– А в чём тогда?
«Что-то этот Бьянки недоговаривает… Но что?»
– Как мы спать будем, интересно? Совсем не хочется одному в номер идти. – Инженер ушёл от ответа.
– Да уж, – Лола решила не настаивать, – я тоже об этом подумала. Переходите ко мне, поставим кровать во вторую комнату, – обратилась она к Стефано и Джеме.
– Если очень боишься, перейдём. Не бросать же тебя одну, да, Джем?
Девушка дипломатично промолчала.
– А я всё думаю, кого же убили? Все на месте. Значит, не зря меня Симоне про поездку на фуникулёре так расспрашивал! Прятал Уго в ящиках кого-то, и точка!
– И его труп обнаружили в бассейне Беби и Баби! – закончил за Лолу Стефано.
Было заметно, что их измышления не очень нравятся инженеру. Он заёрзал на стуле, даже рот приоткрыл, чтобы сказать что-то… но в последний момент, видимо, передумал.
Усталость от нескончаемого дня, наполненного жуткими событиями, давала о себе знать. Из полицейских так никто и не явился, что тоже не вязалось с происходящим. Обслуживающий персонал во главе с Кристиной и Сальваторе переговаривался на кухне.
– Давайте спать пойдём. Нам ещё надо распорядиться, чтобы кровать во вторую комнату перенесли. Завтра, чувствую, будет ещё один тяжёлый день. – Лола встала из-за стола.
– Полагаешь, не дождёмся никаких результатов допроса и не узнаем, кого убили? – спросил Стефано.
– Думаю, сегодня ждать бесполезно. Вся надежда на Дану. Полиция всю информацию передаёт в участок Аквилы, а там у неё свои люди. Здесь нам никто ничего не скажет. Видел, что с их начальником творится?
– Я бы тоже на его месте взбесилась: один труп за другим! – Джема заметно сочувствовала Капелини.
– А я здесь посижу, может, Сальваторе мне компанию составит. Спокойной ночи! – Бьянки подлил себе вина.
– Спокойной, – нестройно ответили Лола, Джема и Стефано.
– Пойду к Сальваторе насчёт кровати договорюсь. – Стефано повернул в сторону кухни. – Ждите меня в номере.
Проходя к лифту, Лола не преминула остановиться на лестнице, перед спуском к бассейну. Внизу виднелась жёлтая лента, перегораживающая проход.
– Вот и в бассейн теперь не сходишь.
– Господи, ну какой бассейн?! Там же труп плавает, как сказала Беби!
– Да, действительно… что-то я не подумала. – Лола вытягивала шею, прислушиваясь. Снизу доносились невнятные голоса полицейских.
Они уже вошли в лифт, когда со стороны бассейна донёсся сильнейший грохот. Лола тут же выскочила наружу, оставив внутри растерянную Джему. Зацепив закрывающиеся двери и больно ударившись плечом, она рванула вниз на один пролёт, почти вплотную подобралась к жёлтой ленте и прижалась к стене. На полу нижнего холла валялся один из Пиноккио, некогда стоявший перед входом в детскую игровую комнату. Голова его была оторвана, как от удара, и покачивалась, поцокивая длинным носом. Одна рука игрушки, отделившись от кисти с длинными растопыренными пальцами, откатилась к двери; туловище с рукой и ногами, одетое в серые брюки поверх красных коротких штанишек, валялось поблизости. Рядом лежали какие-то тряпки.
– Вот на что должны время тратить, чёрт бы вас побрал! Вместо того чтобы делом заниматься! – орал Капелини.
На верхней площадке уже столпились Стефано, Бьянки, Сальваторе и Кристина с обслуживающим персоналом в полном составе. Только Лиля и Сержио не двинулись с места.
– Все расходятся по номерам! – У ленты возник усатый полицейский.
Лола сильнее вжалась в стену.
– Эй, а вы что здесь притаились? – увидел он её. – Нечего здесь подсматривать, уймите ваши журналистские замашки! Честно говоря, и без вас тошно.
– Но всем бы хотелось понять, что же произошло и кого убили? Нехватка информации порождает панику, – уверенно проговорила Лола.
– А вот этого не надо! Просто разойдитесь по номерам и спите спокойно. Полиция свою работу знает.
«Да уж, конечно, спокойней не бывает! Полиция работает, а у нас труп на трупе и трупом погоняет!!»
Лола поднялась на одну ступеньку, но, всё ещё колеблясь, не уходила.
– Я что, непонятно выразился? – В голосе усача послышалась угроза.
«Как же тяжело работать! Вся группа как на подбор – абсолютно некоммуникабельна. Совершенно непонятно, что произошло!» – досадовала она, поднимаясь на лифте.
Джема уже собрала зубные щётки и несколько баночек с кремом, взяла халат и пижаму, когда Лола вошла к ней в номер.
– Помочь донести?
– Да нет, спасибо. – Она сложила всё в одну сумку. – Ну что там опять такое случилось?! Надеюсь, не четвёртый труп? Звук был, словно разбилось что-то большое. Знаешь, – она выпрямилась, – нет больше сил бояться и нервничать.
– Что там произошло, не знаю, но видела на нулевом этаже в холле поломанного Пиноккио. Помнишь, два таких огромных у входа в игровую комнату стояли?
– Помню, конечно. Один упал и разбился? Но они же вроде деревянные.
– Не совсем так. Похоже, кто-то специально его ударил об пол.
– Нам только ещё сумасшедших в гостинице не хватало! Кому понадобилось бросаться куклами?!
– Пока не знаю… – У Лолы были кое-какие мысли на этот счёт, но их надо было проверить.
В номере у Лолы их уже ждал Стефано. Вторую кровать установили в бывшем кабинете Муссолини. Быстро разойдясь по комнатам, они уже в постели стали обсуждать происходящее, оставив открытой внутреннюю дверь и переговариваясь через стену. Так ничего и не надумав, заснули.
Глава 15
Как и ожидалось, новые хозяева были недовольны, когда увидели Валентину с младенцем на руках. Сложилось впечатление, что Потапенко даже не предупредила их о том, что Валентина приедет с маленьким сыном. Однако они всё-таки продержали её чуть больше двух месяцев, пока не подыскали замену.
Постоянную работу найти не получалось, но в Риме было много приезжих из Восточной Европы и Африки, которые помогли ей устроиться в дома нескольких семей приходящей уборщицей. Сняв на двоих с сенегалкой небольшую двухкомнатную квартиру, расположенную рядом с метро, Валентина начала обустраивать жизнь на новом месте. На счастье, Мишенька (так она звала сына) был спокойным ребёнком. Но одной приходилось чрезвычайно трудно. Вернулись хроническое недосыпание, усталость во всём теле; отложенные деньги сыпались как песок сквозь пальцы, и, находясь в пятнадцати минутах от центра, Валентина ни разу туда не выбралась.
Соседку-сенегалку звали Жармен. Она работала в аэропорту Рима Фьюмичино на уборке багажных отделений. По субботам к ней часто приходили подруги, играли с ребёнком, озадачивая его обилием чёрных лиц, и готовили коричневый рис с овощами, запивая кушанье красным вином. Когда Мишенька засыпал, они танцевали африканские танцы, накручивая круглыми, как мячи, ягодицами и негромко напевая надтреснутыми голосами. Валентину всегда приглашали присоединиться к трапезе, но после второго глотка глаза начинали слипаться, и она уходила к себе, засыпая под монотонные, но счастливые песни далёкой страны.
На работу Валентина уезжала гораздо позже своей соседки – часов в девять. Сажала ребёнка в специальный рюкзак и прикрепляла его спереди, на животе. Многие семьи оставляли ей ключи, и поэтому она имела возможность планировать последовательность посещений. Укладывала сына в самую просматриваемую отовсюду комнату, чаще всего на диван, подставляла стулья, чтобы не скатился вниз, высыпа́ла привезённые с собой игрушки и шла на кухню пить кофе. Пила не спеша, разглядывая обстановку и представляя себя хозяйкой квартиры. Разве могла она раньше позволить себе такую вольность?! Но теперь жутко уставшая Валентина обрела небывалую уверенность в себе, временами даже переходившую в жёсткость, которая помогала ей выживать в чужой стране.
Мать писала жалостливые письма, и Валентина держалась из последних сил, чтобы не вернуться на родину, поставив себе целью получить для Мишеньки все необходимые для пребывании в Италии документы. Жармен, которая прожила в Риме почти двадцать лет, помогала ей советами, но дело двигалось из рук вон медленно. Неповоротливая итальянская бюрократическая машина, казалось, буксовала на месте.
Окончательно отчаявшись, после недолгих раздумий Валентина позвонила Миндадори. Она никогда бы не решилась сделать это для себя, но когда вопрос стоял о сыне, для неё не существовало преград.
– Добрый день, это Валентина Андреева. – Ей показалось, что бывший хозяин опешил.
– Добрый… Как дела, Валентина? – Голос прозвучал натянуто и глухо.
– Мне нужна помощь, – ляпнула она, даже не удосужившись ответным: «А как ваши?»
– Я тебя слушаю. – Он насторожился.
Миндадори иногда показывали по телевизору, и она всегда радовалась его продвижению по службе, зная, что, достигнув определённого уровня, человек в Италии обладает исключительными связями.
– Никак не могу постоянное разрешение на проживание для сына сделать. Все документы отдала уже полгода тому назад – и никакого ответа. А главное, в квестуре
[15] ничего не объясняют. Не могли бы вы хотя бы узнать, что там не так?
– Я, конечно, попробую, – успокоившись, как показалось Валентине, проговорил Миндадори. – Только ты ведь знаешь, что я к отделу миграции иностранцев никакого отношения не имею, так что не обещаю… что получится помочь.
– Спасибо большое!
– Подожди со своим «спасибо». У тебя по какому адресу ребёнок прописан? В полицию какого города обращаться?
– В Аквиле, по вашему адресу.
– Как «по нашему»?! Ты три года как съехала!
– Вы сделали мне тогда документы, вот я и вписала сына. А теперь начала отдельное разрешение ему делать… Но там надо договор об аренде минимум на год предъявить, а у меня его нет. Заключать его хозяин не хочет и берёт помесячную плату чёрным налом, чтобы налоги не платить. Вот так я и дала опять ваш адрес, – торопливо объяснила женщина.
– Ну ты и напортачила! Не получит твой сын никакого разрешения. Как бы у тебя самой его не отобрали за фальшивую информацию!
– Господи, ну как же так «не получит»?.. – растерялась Валентина. Неужели всё, что она с таким трудом вынесла, было напрасно и мечта о будущем для сына не сбудется?! Слёзы отчаяния подкатили к глазам, горло судорожно сжалось.
– С другой стороны… в Аквиле у меня куча знакомых… Если официальный отказ не написали, возможно, ещё удастся что-нибудь сделать, – произнёс он голосом того Миндадори, которого Валентина так хорошо знала. – Я сам тебе позвоню.
Она села на стул и всхлипнула, закрыв руками лицо. Слёзы закапали на халат.
Миндадори позвонил через день:
– Пляши, Валентина! Я всё уладил.
Она сжимала заветный листок в руках. Основная задача выполнена: даже если она не выдержит и придётся уехать из Италии, сын всегда сможет вернуться сюда без виз и приглашений. Но не выдержала Валентина очень быстро. Стоило получить долгожданный документ, и она расслабилась. Хотя, возможно, накопившаяся усталость дала о себе знать. Женщина серьёзно стала подумывать о возвращении. Больше всего её донимала неуверенность в завтрашнем дне, к которой она совершенно не привыкла в России. Теперь, когда у неё был маленький сын, нестабильность просто ужасала. Да ещё мама слегла с воспалением лёгких, и по тону писем было понятно, что ей совсем худо.
Проработав на износ последнюю неделю и неожиданно удачно продав коляску, она купила кое-что в подарок и на продажу, поменяла лиры на доллары и окончательно собралась в Россию. С дешёвыми билетами ей помогла Жармен, у которой были знакомые в кассах аэропорта. Оплатив всю стоимость, Валентина поняла, что обратной дороги нет. Перед самым отъездом она позвонила Миндадори, поблагодарила за помощь и попрощалась.
Встав очень рано, вместе с Жармен, одев сонного сына и напоив его чаем с булкой, женщина присела на краешек стула и окинула взглядом упакованные вещи, уныло стоявшие у самой двери: широкую кровать, на которой спала вместе с ребёнком, дубовый комод с зеркалом в резной оправе и кресло, в котором нередко дремала, не добравшись до постели. «Правильно ли я делаю, что уезжаю?.. – тоскливо размышляла она. – Или надо собрать всю волю в кулак и остаться? Но болеет мама…»
Они загрузились в служебный автобус Жармен, с шофёром которого та договорилась заранее. Пересекая пустой предрассветный Рим, Валентина прощалась со всей страной. Они остановились на светофоре. Крупные грозди пушистой мимозы, растущей вдоль дороги, коснулись окон – в автобусе запахло весной. «Господи, я больше никогда этого не увижу!» На глаза навернулись слёзы. Отчего-то пришла твёрдая уверенность, что она больше сюда никогда не вернётся…
Они приехали вовремя: мама успела увидеть внука и умерла через месяц. Почти сразу же Валентина начала продавать дом в Зареченске и подыскивать квартиру в Серпухове: надоели косые взгляды соседей, их настырные расспросы об отце мальчика. Всё уладилось довольно быстро. Переехав на новое место, женщина почувствовала необыкновенную радость и облегчение. В Серпухове быстро нашлась работа, стало легче с деньгами, не надо было таскать воду из колодца и разгребать снег. Мишенька пошёл в школу, которая находилась совсем рядом с домом. Всё вроде бы вошло в свою колею… И тут позвонил Миндадори.
– Этим летом к нам присылают группы детей-сирот по линии обмена. Кажется, есть дети матерей-одиночек. Ты подходишь по всем показателям. Не хочешь отправить своего сына в итальянскую семью на два-три месяца?
– Конечно, хочу! Но как?
Она давно подумывала о том, что Мишенька почти забыл Италию. Итальянский язык, на котором она пыталась с ним иногда разговаривать, он не понимал и, капризничая, отвечал на русском.