Проснулась она от мягкого, вкрадчивого шороха, в комнате было светло и прохладно. «Опять это шебаршение!» Она встала, поёжилась. Странный звук повторился, но не вызвал страха. Один из листов газеты, закрывавший отверстие камина, тихо задвигался. «Вот оно что!» Лола подошла вплотную к завешанному газетами камину – ветер, игравший внутри вытяжки, возил листом по кирпичной стене. Всё оказалось очень просто! Да и зажигающемуся фонарю найдётся самое элементарное объяснение. Бумага опять незаметно дёрнулась, тронув верхний плотный лист, который отозвался тихим хрустом. Лола сорвала газеты с камина, быстро привела себя в порядок, выпила кофе, нашла по карте «Яндекса», где находится паспортный стол и дом Владимира Андреева. Все нужные точки располагались достаточно близко и по дороге.

Андрееву было сорок четыре года, и Лола исключала близкое родство с шестидесятилетней Валентиной, считая, что в отцы и родные братья он ей не годится. По воспоминаниям очевидцев, у приехавшей в Италию Валентины детей не было, так что сыновье родство тоже отпадало. Оставалась возможность двоюродных и троюродных связей, на что Лола надеялась мало, но проверить всё равно не мешало. «Главное, дома его застать», – думала она, надевая тёплую куртку и заматываясь полосатым мохеровым шарфом. Выйдя на улицу, она сощурилась: погода стояла пасмурная, но чистый, нападавший за ночь снег резал белизной глаза.

Подойдя к «Хонде», Лола остолбенела: крупные, чуть присыпанные ночной порошей следы тянулись вокруг машины и терялись за углом дома. «Вот чёрт! Значит, действительно этой ночью кто-то тут круги наматывал!» Она вставила свой сапог внутрь отпечатка, оставленного непрошеным гостем: край следа выступал сантиметров на двадцать. Она растерялась. «Это что же за размер такой слоновий?! И не замёл, снегом не засыпал – оставил будто специально: вот, дескать, где хочу, там и хожу!»

Лола зашла за угол. Крупные вмятины тянулись вдоль окон и, делая полный круг, заканчивались у калитки. Вспомнились высокие заборы, которые она видела по дороге. «А может, не такие уж они и плохие? Во всяком случае, так просто через них не перелезешь…»

«Хонда» завелась с полуоборота, салон быстро прогрелся. Замёрзшие стёкла ещё оттаивали, когда на дороге затормозил вчерашний «Форд».

– Доброе утро! Что-то вы рано проснулись по такому холоду! – крикнул Дмитрий, опустив стекло.

– Доброе, – буркнула Лола, показывая, что торопится, и тронулась. «Уж не ты ли вокруг дома шарахался и в окна заглядывал? Да и на твою обувь стоило бы посмотреть, какого она размера?» Лола наблюдала, как «Форд», вздымая позёмку, скрылся за поворотом.

Проехав железнодорожный переезд, Лола увидела совсем другой жилой массив, состоящий из пятиэтажных блочных домов, поражающих своей унылостью. В одном из них и жил Владимир Андреев. Она вошла в тёмный подъезд. Тяжкий затхлый запах застрял в носу, перекошенная дверь жалобно звякнула и, дребезжа, медленно захлопнулась за спиной. Побоявшись вызывать лифт, она поднялась по обгрызенным ступенькам на третий этаж. Звонок плаксиво пискнул и тут же затих. Лола поправила объектив скрытой камеры, спрятанной в сумку. За дверью послышались шаркающие шаги и звук открываемого замка. На пороге возник заспанный мужчина в майке и джинсах.

– Добрый день, – выдавила из себя Лола, понимая, как нелепо выглядят её полосатый шарф и сапожки из ярко-коричневой кожи, лоснящиеся на заплёванном полу.

– Привет! – вдруг громко сказал мужчина приятным баритоном, совершенно не удивляясь появлению незнакомки.

Лола приободрилась.

– Это вы Владимир Андреев? – спросила она напрямую, решив не тратить зря время и не особенно надеясь на положительный ответ. Выглядел он минимум на пятьдесят пять.

– Да, я, – спокойно сказал тот и поправил джинсы.

– Правда?! – вылетело у Лолы. Но ему должно быть только сорок четыре!

– Да, правда. А что такое? – Он подвинулся, освободив проход. – Хотите пройти? Чего на пороге стоять.

– Да, если можно. Есть у вас минут десять? Я бы хотела поговорить с вами.

– Есть. Я через день работаю, сегодня как раз выходной.

Миновав маленький коридор, он провёл Лолу на кухню. Здесь было светло и чисто, и она с облегчением выдохнула.

– Кофе, чай? – повернулся хозяин.

Ей не хотелось ни того, ни другого, но она сочла отказ неприличным.

– Лучше кофе.

Он набросал зёрен в кофемолку, включил. Моторчик забурчал, аппарат конвульсивно запрыгал в руках. С полки мужчина достал тяжёлую турку. «Армянская, – определила Лола. – Давно я кофе по-турецки не пила». Она пригляделась к Владимиру: лицо обветренное, с крупными морщинами, глаза усталые, но живые; довольно высокий, с размашистыми плечами, руки мускулистые; только живот, выступающий круглым орехом под обтягивающей майкой, как будто приставлен от другого тела. «Пожалуй, ошиблась я с возрастом в тёмном подъезде. Но выглядит он всё равно старше сорока четырёх».

Высокая пенка шапкой собралась в зауженном горлышке. Владимир успел вовремя снять турку с огня и разлил напиток по маленьким чашкам.

– Я пока кофе не выпью, не могу проснуться и соображаю плохо. – Он сделал глоток, лицо его преобразилось. Проследив за Лолиным взглядом, мужчина подтянул майку вниз.

– У меня, собственно, только один вопрос. Кем вам доводится Валентина Ивановна Андреева?

– Хм… – Видимо, он ожидал чего-то иного. – Я не знаю такой… Правда, фамилия моя… – Он выглядел расстроенным.

– Ей сейчас шестьдесят лет должно быть, возможно, ваши родители её знают.

– Родители мои умерли в Магадане, так и не успели на материк приехать. А она откуда? – Было заметно, что он очень хочет помочь.

– Валентина Ивановна родилась здесь, в посёлке Зареченск.

– Тогда это исключено, никаких родственных связей с этой женщиной у меня быть не может. Я ведь из Магадана.

«Что и требовалось доказать! – подумала Лола. – По крайней мере, всё прояснилось, и этого Андреева можно отставить с чистой совестью».

– А вам она зачем? – наконец полюбопытствовал он.

– Это наша дальняя родственница… по материнской линии. Как-то связь потеряли, а теперь найти сложно…

– Так вы тоже Андреева! – обрадовался Владимир.

– Нет, у меня другая фамилия, я же сказала, родственница дальняя, – повторила она с нажимом на последнем слове.

Поняв, что неожиданное посещение, хоть чем-то развлёкшее его монотонную жизнь, подошло к концу, мужчина загрустил.

– Спасибо за кофе. – Лола встала и направилась к выходу.

– Пожалуйста, заходите ещё! – Мужчина проводил её до двери.

«Скучно здесь, особенно зимой. Так что будет ему теперь о чём с соседями поговорить…»



Лола вырулила на центральную улицу. «Рамстор» – прочла она крупную вывеску на блестящем здании. Рядом располагалась большая парковка, на которой стояли довольно приличные машины. Лола ехала медленно, с любопытством разглядывая вывески и людей, одетых в длинные пальто и серые дутые куртки. Яркие цвета совсем не резали глаза, одежда у всех была преимущественно серо-чёрной гаммы.

Тормознув у двухэтажного административного здания, она увидела множество разных табличек. «Есть! Паспортный стол!» – нашла Лола нужную вывеску. Войдя внутрь, она сразу же наткнулась на компанию курящих женщин. Поздоровавшись на всякий случай, она прошествовала на второй этаж и вошла в нужный офис. За деревянным ограждением, нос к носу за одним и тем же столом, сидели две удивительно контрастные женщины. Одна полная, напоминающая мягкую плюшку, другая – иссохшая и острая, словно игла. Между ними стоял один компьютер, странно повёрнутый в сторону. Кроме Лолы, посетителей не было. «Отлично! Без свидетелей договориться будет проще».

– Здравствуйте! – Лола улыбнулась как можно приветливее.

– Здравствуйте, – в разнобой и без всякого энтузиазма ответили женщины.

Худая подняла голову и, как показалась Лоле, с укором посмотрела на её цветастый шарф. Лола вытащила привезённую из Италии красивую упаковку конфет и поставила на стойку. Необычная золотая коробка с диагональной красной полосой привлекла внимание, обе женщины оторвались от работы. «Главное, чтобы теперь никто сюда не вошёл…»

– Я понимаю, что отвлекаю вас от работы, но у меня небольшая просьба, – затарахтела она.

Тётки насторожились.

– Мне очень нужно найти человека, Валентину Андрееву. Она родилась у вас в Зареченске. – Лола подвинула конфеты к самому краю. – А это вам к чаю, за беспокойство.

«Коробка одна, а женщин двое. Не очень удобно получается… Но не подерутся же они, в конце концов!»

– Эта Андреева ваша родственница? – полная подошла ближе.

– Да, дальняя. Родство подтвердить практически невозможно. – Она знала, что сейчас всё зависит от этих тёток. Если идти официальным путём, надо делать запрос через полицию, а это займёт не меньше месяца в лучшем случае. – Мне бы только узнать, проживает ли она ещё здесь, и если да, то по какому адресу.

– Мы таких справок не даём, тем более посторонним! – подала голос из-за стола худая.

– Мне официальная справка не нужна. Мама очень просила найти тётю Валю, потерялись они в своё время. А сейчас, под старость, знаете, как бывает… – добавила Лола заученную фразу.

– Проверить-то можно по фамилии, если есть такая. Да и недолго это, всё равно пока народу нет… – задумчиво сказала полная, разглядывая коробку с конфетами.

– Если хочешь, ищи. – Худая встала из-за стола. – А я пойду к главному инженеру зайду. – Она вышла из комнаты.

Плюшковидная повернула к себе компьютер и, повозившись немного, открыла нужную страницу.

– Андреева Валентина…

– Ивановна, – подсказала Лола.

Женщина вбила отчество.

– Родилась в тысяча девятьсот…

– Год рождения пока не надо, по фамилии найдём. А там посмотрим, если дата совпадает.

Прошло не больше тридцати секунд.

– Только один Андреев вышел, и тот мужчина. Нет у нас вашей Валентины.

«Вот и всё. И что теперь делать?..»

– Спасибо, – растерянно произнесла Лола. – Означает ли это, что её в вашем посёлке никогда не было или она переехала в другое место?

– Видите ли, какое дело… Мы же не в Москве, у нас компьютеризация прошла не так давно. С какого года данные в компьютер завели, одному богу известно. Так что, скорее всего, Андреева переехала много лет назад, если, конечно, вы точно знаете, что она родилась здесь. Тогда надо в бумажном архиве смотреть, а там по фамилии не найдёшь, придётся все документы перелопачивать… – Женщина подошла к ящикам, стоявшим вдоль стены, и жестом показала, как их много. – Есть ещё центральный архив, но лучше вам официально попробовать, через полицию.

– Официально очень долго. Может быть, вы поищете всё-таки, а то мама так надеется… – Лола видела, что её шарф и она сама не вызывают особого сочувствия, и решила напомнить про родительницу. – Я в долгу не останусь, – выдавила она дежурную фразу, пришедшую ещё со времён Советского Союза.

– Хорошо, попробую. Только быстро не обещаю. После работы придётся оставаться. Посёлок у нас небольшой, но дня три-четыре эта проверка всё равно займёт.

– А можно побыстрее?! – Лола молитвенно сложила руки. – Давайте я вам вперёд заплачу!

– Пока не надо ничего. Телефон мне ваш оставьте. – Она положила на стойку листок, и Лола быстро черкнула номер мобильника. – И мой возьмите. – Пухлые пальцы ловко мазнули ручкой по нижней части бумаги и, разорвав её пополам, оставили Лоле кусок с цифрами. «Надежда Климова», – прочитала Лола.

– Даже если я найду, где она проживала, не факт, что смогу сказать, куда она переехала, – предупредила Надежда.

– А разве человек при выписке не должен предоставлять новый адрес?

– Могли просто указать название города, и всё. Например, «Москва» или «Санкт-Петербург». Что вы тогда будете делать?

Лола опешила. Вот чёрт! Всё оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала.

– Понятно, спасибо, что предупредили. Но вы всё равно поищите. Я вам заплачу сколько скажете, – не сдавалась она. «Если её бывший дом или квартира найдутся, буду искать на месте, опрашивать соседей – всё равно что-нибудь нарою… Можно дать репортаж из дома, где проживала женщина Казини, а это уже совсем неплохо…»

Лола поблагодарила Надежду ещё раз и вышла на улицу.

«Поснимаю-ка я пока на камеру центр Зареченска, чтобы итальянский зритель имел представление о посёлке, в котором проводится журналистское расследование». Она припарковала машину у рыночных ворот и сняла уже порядком подмёрзших старушек, продающих пучки подвялой зелени, страшненькие магазинчики, типичные российские дома с резными ставенками, стоящие вдоль дороги. Последним в объектив попало блестящее здание «Рамстора».

«Заеду к нотариусу. Чем чёрт не шутит, вдруг она сможет помочь? Ведь если Валентина продавала имущество, то всё проходило через её руки, если, конечно, это единственная контора на весь посёлок…» Лолу грызли сомнения, но время подпирало, и надо было готовиться к эфиру.

Привыкнув к снежному покрову и новой для себя машине, она разогналась и чуть было не проскочила нужный поворот. Притормозив у глухой калитки дома нотариуса, стала вспоминать, как её называл Дмитрий. «Елена Яковлевна Васильева, кажется…» На столбе обнаружилась незаметная кнопка звонка. Лола не успела нажать её, как дверь щёлкнула и отворилась. За ней показалась закутанная фигура в высоких валенках. Аккуратный старичок шустро захлопнул калитку и шагнул навстречу. Из-под опущенной на лоб ушанки виднелись на удивление молодые пытливые глаза.

– Добрый день, а Елена Яковлевна здесь живёт? – опередила его Лола.

– Живёт здесь. Только её сейчас нет, на работе. Вечером приходите, если примет. – Он подошёл к машине. – Откуда к нам пожаловали?

– Из Москвы.

«Стоит ли что-то спрашивать у него про Валентину?» – соображала Лола.

– По делу или так, отдохнуть? – Старичок варежкой стряхнул снег с «кенгурятника». – Модель не новая уже, но хорошая.

– Скорее по делу, – ответила Лола, прикидывая необходимое время для подготовки к эфиру. Дедушка всё топтался возле автомобиля. – Как бы мне с Еленой Яковлевной переговорить? Вечером стоит подойти, как вы считаете?

– Скажете, что из Москвы, срочно. Обычно она москвичей и дома принимает, а местных отфутболивает. – Он был доволен, что спросили его совета.

– Пожалуй, я так и сделаю. – Лола села в машину.

Старичок не отходил.

– Может, подвезти вас куда? – предложила Лола, очень надеясь, что он откажется. Времени до эфира оставалось совсем мало.

– Нет, спасибо, мне ходить надо, ногами. – Он затопал на месте, демонстрируя, как ему надо ходить. Лола не сдержала улыбки.



Поставив машину на площадку, которую уже здорово засыпало снегом, и покосившись на следы беспокойной ночи, Лола ворвалась в дом и стала компоновать отснятый материал. Она спешила, и, как нарочно, качество и скорость соединения были медленными, хотя материал удалось отправить с первого раза. Соединившись по скайпу со студией, Лола вдруг почувствовала, как неприятно подсасывает в пустом желудке. Рванув на кухню, заварила чай прямо в кружке и откусила шоколад, привезённый с собой, – просто чтобы перебить чувство голода. На экране появилась Дана с помощником режиссёра. Они заулыбались и приветливо замахали руками.

– Посмотрели твой материал. Для первого дня совсем неплохо! Нельзя же открывать сразу все карты.

– А пока и открывать нечего. Это всё, что нашла. – Лола с удовольствием отхлебнула горячий напиток.

– В любом случае зритель останется в напряжении незаконченного поиска и будет ждать следующего репортажа. Холодно там у вас? – не удержалась Дана, задав традиционный вопрос.

– Нормально. Я целый день носилась, даже не поняла.

– Ты что, будешь отсюда в эфир выходить, с этого дивана? Как же зритель определит, что ты в России? – На дисплее проявился главный режиссёр.

– А откуда прикажете? На улице холодно и темно уже.

– Ну, тогда шарфом замотайся, покажи, что мёрзнешь в России.

– Может, мне ушанку надеть? В доме двадцать пять градусов по Цельсию!

– Ну матрёшки сзади поставь, что ли… Сделай что-нибудь! – не унимался режиссёр.

– Где я вам матрёшки найду? И зачем?!

«А ведь доля правды здесь есть… Я сразу и не сообразила…» Она пересела на кресло спиной к окну в надежде, что сзади будут видны тени деревьев, а возможно, и освещённая дорога с домом напротив.

– Ну вот, уже лучше. Особенно это строение вдалеке, совершенно не типичное для Италии. Только темновато, можно там подсветить как-то?

– Нет, нельзя! – отрезала Лола и посмотрела на часы. До эфира оставалось четыре минуты.

Она отставила кружку, поправила волосы. И вдруг её осенило. Она быстро открыла окно, высунулась и помахала рукой. Фонарь и не подумал загораться. Лола вскочила и кинулась к двери.

– Куда?!! – в один голос закричали Дана, помощник режиссёра и главный.

Лола выпрыгнула на крыльцо – яркий свет тут же залил весь двор перед домом вплоть до дороги. Пулей вернувшись на место, она с удовлетворением окинула взглядом высвеченную картину за окном и с размаху плюхнулась в кресло. Обескураженный режиссёр дал отмашку. Эфир пошёл. Приятное возбуждение, сопровождавшее её в эти моменты, подстёгивало, и намеченный текст проговаривался легко и отчётливо. Зная, что фонаря надолго не хватит, она спиной ждала его отключения. «Ничего-ничего, – внутренне успокаивала она себя, – пусть хоть первые три минуты, но зритель увидит весь задний план с заснеженными ёлками, высокими сугробами и домами». Послышалось, как по дороге проехала машина. «Отлично, неплохой штрих к общему плану». Заметив, что свет за окном погас, Лола, не отвлекаясь, спокойно закончила репортаж.

На экране ещё метался помреж; двигался, радостно улыбаясь, только что подошедший Стефано; Дана что-то говорила, тряся головой, и поправляла спадающую чёлку. По выражению их лиц было видно: репортаж прошёл на ура.

Выходить на улицу совсем не хотелось. Но к нотариусу надо ехать, никуда не денешься. Она распрямила ноги и потянулась. А может, пешком пройтись? Ведь это совсем рядом. Допив чай, Лола заложила скрытую камеру, сунула в сумку блокнот, оделась и вышла на улицу.

Снег прекратился, ветер совсем затих. Настоящая морозная русская зима! Она бодро зашагала к дому Елены Яковлевны. Свет горел в нескольких окнах. «Значит, пришла с работы», – констатировала Лола. Нажав кнопку звонка, Лола услышала женский голос:

– Кто?

– Это Ольга Евгеньевна, из Москвы, – произнесла она, вовремя вспомнив, что имя без отчества в России прозвучит слишком фамильярно. – Я к вам по личному делу.

Замок щёлкнул и открылся. Лола ступила на расчищенную дорожку. В дверях её встречал тот же дедуля.

– Проходите, проходите, я Лену предупредил, что вы пожалуете. – Он был в обрезанных валенках с заправленными в них брюками и светло-синем щегольском свитере.

Лола оказалась в широком коридоре или, скорее, в холле без окон, с несколькими дверями.

– Раздевайтесь. – Дедушка помог ей снять куртку, достал было огромные клетчатые тапки, но, посмотрев на Лолины сапожки, проговорил: – Просто ноги вытрите получше. – И подвинул коврик, лежавший на входе.

Затем он провёл её через большую гостиную, казавшуюся, несмотря на обилие мебели, нежилой, завернул в какой-то предбанник и открыл дверь:

– Проходите!

За письменным столом сидела утомлённая женщина лет пятидесяти.

– Я вас слушаю. – В её голосе сквозило недовольство.

– Возможно, моя просьба вам покажется странной… Но мне надо разыскать Андрееву Валентину, которая родилась здесь, в Зареченске…

– А я-то здесь при чём? – не дала закончить ей Елена Яковлевна.

Лола поняла, что рассказ о престарелой маме, потерявшей родственницу, в данном случае не прокатит, и решила сменить тактику.

– Я специально из Италии приехала, чтобы найти Андрееву, – решилась она заинтересовать необычностью дела.

– Из Италии?! – действительно удивилась нотариус. – А сказали, что из Москвы.

– Я сама москвичка, но давно живу в Риме.

В глазах Елены Яковлевны появился неподдельный интерес.

– А зачем вам она вдруг понадобилась, да так, что из другой страны приехали?

– Это наша единственная родственница, которая здесь осталась. Мамина сестра троюродная. Я в России в рабочей командировке, вот мама и попросила меня разыскать тётю Валю. Знаете, как это бывает: живут люди, живут, и не нужен им никто, а под старость к родным начинает тянуть, – добавила она для правдоподобия.

– Это верно, после пятидесяти на многое по-другому начинаешь смотреть. Знаете, я уже собралась вам было сказать, что, к сожалению, ничем не смогу помочь, как вдруг вспомнила одну Валентину, и, кажется, именно Андрееву. Она через меня дом продавала. Запомнила я её потому, что она тогда тоже из Италии приехала, да ещё ребёнка там родила.

То, что разыскиваемая Валентина побывала в Италии, не совсем вязалось с придуманной Лолой историей, но она быстро нашлась:

– Правильно, это она и есть! Её моя мама очень давно в Рим приглашала. – Сердце пустилось в галоп: след взят, истина совсем близко!

– Правильно ли я поняла, что ваша мама тоже живёт в Италии? – Нотариус больше не выглядела усталой.

– Да. Собственно, это она меня туда и привезла. А Валентина, значит, дом в Зареченске продала, а уехала куда, не знаете?

– Я только документы оформляю, договоры купли-продажи. А дальше не моё дело. Да и больше десяти лет уже прошло. Помню, мне перед её приходом секретарша сообщает: «Женщина к вам на очереди, ребёнка нажила в Италии». Догадываетесь, наверное, как у нас тут судачили на этот счёт?

То, что нотариус говорила о Валентине Андреевой, сомнений не оставалось. Но где её бывший дом и куда она переехала?..

Елена Яковлевна оживилась, недовольство ушло.

– Да… приятная такая женщина… Если я не путаю, она что-то про Серпухов говорила. Утверждать не могу, но, кажется, она в Серпухове квартиру хотела купить. – Нотариус задумалась. – Да, точно, я тогда в Серпухове собиралась офис открыть, мы ещё с ней районы обсуждали, кажется…

«Отлично, что-то начинает проясняться! Если только нотариус ничего не перепутала… Но и предыдущее место проживания Валентины нельзя упускать из виду».

– А можно мне старый адрес Андреевой получить, того дома, который она продала? У вас же наверняка договор купли-продажи есть в архиве.

Как ни старалась Лола быть убедительной, на лице Елены Яковлевны появилось сомнение.

– Адрес есть, только зачем он вам, не пойму, если она переехала давно?

– Возможно, Валентина рассказала покупателям своего дома, куда переезжает. Люди недвижимость не в один день покупают: ходят, смотрят, расспрашивают, знакомятся с продавцами. Я бы подошла по старому адресу, и, возможно, удалось бы что-то узнать про Андрееву.

– Определённая логика в ваших рассуждениях есть, да и…

В двери показалась голова старичка.

– Чаю хотите?

– Пап, ну зачем ты опять? Я же просила тебя сколько раз не отвлекать!

– А я заварил уже, с душицей… – Было заметно, что ему очень хотелось быть чем-то полезным.

– А я бы выпила, если можно, – неожиданно для себя сказала Лола.

Дед расцвёл и через минуту явился с подносом, на котором стояли две чашки с горячим пахучим чаем и вазочки с шоколадными конфетами и колотым сахаром с щипчиками.

– Холод заворачивает, – приговаривал он, расставляя всё это на столе, – термометр скоро за двадцать перевалит. По такой погоде чайку хорошо попить.

– Спасибо. Оставь поднос, я сама отнесу потом, – раздражённо сказала нотариус. Дед заморгал глазами и тихо вышел.

Лола внутренне пожалела старика. «Ну почему наши усталость и недовольство мы вымещаем на самых родных и близких?» Она вспомнила маму. «А ведь она тоже хотела помочь и даже вызвалась поехать со мной в Россию…» Ей вдруг стало грустно; радость от чудом найденной зацепки испарилась. Лола отпила обжигающий напиток и постаралась не раскисать. Нотариус взяла конфету, покрутила в руке, но, не развернув, положила рядом.

– В принципе, я могу в архиве договор купли-продажи найти и адрес там посмотреть. Документ вам, конечно, показывать не буду.

– Да мне и не нужно ничего, кроме улицы и номера дома! – Лола прикидывала, что она может предложить взамен.

В комнате повисла тишина, Елена Яковлевна громко глотнула чай.

«Здесь коробкой конфет, даже итальянских, не отделаешься», – лихорадочно соображала она.

– Будете в Риме, добро пожаловать! Повожу вас по нетуристическим местам, где только римляне…

– Ну-у! До вас нужно ещё добраться, визу получить, – подсказала нотариус.

– Я вам сделаю приглашение для визы, это не проблема, – тут же подхватила Лола, очень надеясь, что женщина не собирается останавливаться у неё дома. – И гостиницу могу заказать, – добавила для верности. – Она терпеть не могла малознакомых людей у себя в квартире и даже за самую эксклюзивную информацию предпочитала не расплачиваться личным пространством.

– Ну вот и договорились, позвоните мне дня через три. – Елена Яковлевна протянула свою визитку. – Раньше у меня всё равно не получится. – Она встала, показывая, что разговор окончен. Усталость вернулась на её лицо.

– Если что-то ещё вдруг вспомните про новое место жительства Андреевой, позвоните мне сразу, пожалуйста. Я во времени сильно ограничена, командировка через четыре дня заканчивается, – торопливо добавила Лола и положила на стол заготовленный листок со своим российским номером.

В коридоре топтался дедуля.

– Давайте я вас провожу, идите за мной. – Он засеменил ногами в обрезанных валенках. – Ну как, всё нормально, договорились, о чём хотели?

– Да-да, спасибо.

– Красивый у вас шарф! Заграничный, наверное… – Старичок остановился перед входной дверью и окинул Лолу живым взглядом.

– А знаете что, – она размотала шарф и накинула на морщинистую шею деда, – возьмите его себе.

– Да ну что вы!.. Зачем? – Он попытался стянуть его. – Полно у меня этих шарфов!

Лола остановила его.

– Будет ещё один, да и цвет вам идёт очень. – Последний аргумент сломил сопротивление.

– Правда? Мягкий какой! – Он провёл узловатой рукой по пушистой вязке. – Спасибо.



Придя домой, Лола быстро приготовила спагетти аль бьянко[20]. Для этого она капнула оливкового масла, обнаруженного на полке, натёрла много-много российского сыра, который обволок горячую пасту, аппетитно расплавившись и перемешавшись с маслом, и подсыпала чуть-чуть чёрного перца. В специальных нишах нашлись бутылки с вином. Она выбрала красное итальянское Nero d\'Avola, села в большой комнате и, фоном включив телевизор, открыла компьютер, чтобы просмотреть газетные новости. Итальянские СМИ, как и ожидалось, среагировали на её репортаж: «Полиция всё ещё решает вопрос с эксгумацией тела, а известная журналистка с Пятого канала уже ведёт расследование в России!», «Взят след предполагаемой любовницы Казини!», «Телеведущая популярной криминальной программы отыскала мать убийцы!»… «Надо же, оказывается, я уже нашла Валентину! Спасибо, что сообщили», – усмехнулась она. Далее шли сатирические картинки: буксующий полицейский внедорожник, заляпанный грязью, в котором угадывался профиль Капелини, и красный «Феррари», похожий на яркую ракету, за рулём которого, рассекая российские просторы, сидела Лола. «А вот это уже совсем неплохо! Правда, человек, нарисовавший эту картинку, не совсем в теме (на «Феррари» по нашим заснеженным дорогам не проедешь), но это уже не важно, главное, что смысл хорошо понятен!» Лола представила выражение лица Капелини, увидевшего рисунок. «Вот и отлично! Можете продолжать давать интервью Бобрихе с Первого канала, главное, чтобы вам было что сказать». «Полиция получила разрешение на эксгумацию тела Казини. Сама процедура назначена на завтра», – прочитала Лола сообщение от Даны. Значит, Капелини не отказался от первоначальной версии, убийца – сын Казини. Надо торопиться, несмотря на то что для заключения экспертизы понадобится ещё несколько дней. В самом конце Дана поздравляла её с удачным началом российского цикла и подтверждала время завтрашнего эфира.

Лола накрутила на вилку оставшиеся спагетти, допила вино. Прошедший день показался длинным, как месяц, усталость разлилась по телу, и потянуло в сон. Не успела она задремать, как луч фонаря снова озарил сад, часть гостиной и диван. «Да пошли все! Делайте что хотите, а я с места не сдвинусь!» Она повернулась на другой бок и уткнулась носом в спинку дивана…



Посреди ночи Лола резко вскочила: свет заливал ели под окнами, заходил в комнату, бил в лицо. Страх перехватил дыхание. Это становится невозможным! Кто это? И что ему нужно?.. Она завернулась в одеяло и заставила себя подойти к окну. Недолго думая, открыла створку:

– Если ты, придурок, ещё раз пройдёшь под моим окном, я вызываю полицию! – крикнула она в морозную ночь. Горло захлестнуло холодом.

«Только заболеть не хватало здесь во время расследования», – подумала Лола и провалилась в дремоту, почувствовав сквозь веки, что фонарь погас.

Два следующих дня ничего не дали. Материал репортажей стал повторяться, и она, варьируя одни и те же события, крутилась на месте. Позвонив тёте Гале, Лола поблагодарила за помощь, похвалила дом и, не удержавшись, рассказала про следы.

– Даже не знаю, что подумать… Удивила ты меня своим рассказом. Это в Италии ты популярная телеведущая и журналистка. А в Зареченске ты кому нужна? Может, что-то перепутала?

– Что путать-то, тёть Галь? Когда фонарь как ненормальный зажигался и гас, а наутро следы вокруг дома здоровенные!

– А если и правда в полицию заявить? Что-то волнуюсь я за тебя, да и перед мамой твоей… – Она не успела закончить.

– Только маме ничего не говорите! – испугалась Лола.

– Знаешь что… я, как с работой разделаюсь немного, сразу к тебе подъеду. Вдвоём разберёмся, что к чему, – пообещала тётя Галя.

Продолжая поиски, Лола посетила Серпухов. Город был разделён на районы, и в каждом из них имелись собственные паспортный стол и отделение полиции. В двух Лола уже побывала, и с отрицательным результатом: Андреева Валентина Ивановна там не числилась. Несколько раз она пыталась дозвониться Надежде из паспортного стола Зареченска, но та не отвечала. Совсем расстроившись, Лола заявилась к ней на работу, где застала только худую женщину, которая на этот раз показалась ей окончательно усохшей.

– Ребёнок у Надежды сильно заболел. Когда выйдет, не знаю, – ответила она вполне доброжелательно.

«Вот что значит без ярких шарфов ходить! И сразу отношение к тебе другое».

Лола попрощалась и вышла. Было ясно, что Надежде сейчас не до её проблем. Оставалась только Елена Яковлевна, которой Лола должна была позвонить завтра. Последние ночи прошли спокойно, без игры «взбесившегося» фонаря. Страшные следы засыпало снегом.

Глава 26

Сильный тяжёлый звук отозвался в самом мозгу. «Б-у-у-м-м!..» – эхом прогремело по улице, «дз-з-и-и-н-нь!» – проскребло по сердцу.

Лола разлепила глаза. «Что это?! Похоронный марш Шопена?»

«У-у-у-у-у!» – жалобно затянула труба, разрывая душу; грохнул барабан, пронзительно звякнули тарелки.

«Хоронят кого-то…» Предчувствие непоправимого пронзило сердце. «Да что это, почему?! У меня и близких-то здесь нет!» Она быстро оделась и вышла на крыльцо. Морозное солнце ослепило глаза. Лола приложила ладошку ко лбу, всматриваясь вдаль.

В самом конце улицы, на развилке, виднелся медленно двигающийся грузовик с опущенными бортами и со стоящим на нём открытым гробом. За ним понуро брели казавшиеся чёрными на ярко-белом снегу фигуры людей; последними тяжело двигались спины оркестрантов. Душераздирающе и надрывно пела труба, вознося к небу печальную мелодию, скорбно ухал барабан, звонко и горестно ударяли тарелки.

Лола выбежала на улицу и заметила соседей из дома напротив, прильнувших к окну и смотрящих в сторону удаляющейся процессии. Лишь одно лицо было повёрнуто в её сторону. Цепкий взгляд человека внимательно следил за её действиями. Выскочив на дорогу, она чуть было не столкнулась с Дмитрием, вышедшим из своей машины. Щемящее неясное чувство жалости охватило сознание.

– Кого хоронят? – не здороваясь, спросила она.

– Дедушку Якова, отца Елены Яковлевны.

– Господи!..

Ноги подкосились, Лола осела в сугроб. Слёзы, горячие и обильные, покатились разом, неуправляемо, по тут же заледеневшим щекам и закапали в снег, оставляя круглые дырочки.

– Господи!.. – повторила она, заходясь слезами.

– А вы что, знали его? – удивился Дмитрий.

– Нет, видела один раз всего, – с трудом проговорила Лола, всё ещё сидя в сугробе.

– Что же так убиваться? Ему уже за восемьдесят было, да и не болел он совсем, во сне умер, сердце. Давайте я вам подняться помогу. – Он протянул руку, помогая выбраться из снега.

Она встала, нащупала в кармане платок, промокнула окончательно закоченевшие щёки. Процессия скрылась за поворотом, но похоронный марш ещё долго слышался, печально разносясь по всему посёлку и напоминая о мимолётности жизни.

Необъяснимая, чрезмерная реакция! То ли от того, что старичок ей напомнил родного дедушку, который давно умер, то ли от того, что, решив не заезжать в свою московскую квартиру и не звонить друзьям, она чувствовала заброшенность и одиночество. Может, нервы расшатали ночные загадочные визиты? Или то, что расследование не ладилось?

Лола отряхнула снег с брюк и куртки и повернула к дому.

– Нашли Андрееву? – спросил ей вслед Дмитрий, всё ещё глядя с участием.

– Нет. Она, кажется, в Серпухов переехала, – остановилась Лола.

– У меня приятель в Серпухове в полиции работает. Если хотите, спрошу его про Андрееву. – Дмитрий будто боялся, что она опять расстроится.

«Хороший здесь народ, отзывчивый…» Лола встрепенулась, заставила себя сосредоточиться на том, что услышала.

– Правда? А когда это можно сделать? У меня почти времени не осталось, через день уезжаю.

– Я в Серпухове работаю, могу прямо сейчас заехать к нему в отделение.

– Есть где данные записать или ко мне зайдём?

– Нет-нет, я и так задержался! – Он вытащил из бардачка машины ручку и записал под диктовку Лолы всё необходимое. – Не переживайте, найдём вашу Валентину, раз она теперь в Серпухове обитает.

– Спасибо, для нас это очень важно! – Взгляд Лолы невольно упал на его ноги: высокие тёплые ботинки были не больше сорокового размера. «Значит, не он», – отметила она про себя.

Дмитрий сел в «Форд».

– Не расстраивайтесь, всё будет хорошо! – крикнул он в полуоткрытое окно и двинулся с места.

Вернувшись на кухню, Лола первым делом заварила кофе покрепче. Насыпала в турку пять ложек с гаком и стала ждать, когда в горлышке зависнет толстая пенка. В ушах всё ещё бухал похоронный марш, чувство совершенного одиночества не отпускало, о работе не думалось. Она знала единственный способ, безотказно помогавший в таких случаях, и набрала номер мамы.

– Привет, это я, как дела?

– Ой, Оль, ты же в Зареченске ещё?! – послышался беспокойный родной голос.

– Да, мам. У тебя всё нормально?

– Да, всё хорошо. А ты как? Почему по телефону звонишь, деньги тратишь? Что-то случилось? – заволновалась она.

– Нет-нет! Просто тебя нет в скайпе, вот я и решила звякнуть.

– Хорошие репортажи делаешь, молодец! Главное, специфика наша российская проглядывается.

– Рада тебя слышать и рада, что тебе понравилось, – сказала Лола. – Пока, целую.

Она сразу повеселела. Достаточно было услышать самый близкий голос, как настроение поднималось и всё вставало на свои места.

Разлив кофе так, чтобы пенка скопилась на поверхности чашки, она глотнула бодрящий напиток. «Что же делать? Желающих помочь много, а толку никакого. Даже старый адрес Валентины не удалось найти. А ведь я обещала зрителям показать дом, где проживала Андреева. Или сделать как всегда? Подснять любой заваленный снегом домик и выдать его за бывший Валентинин? Если даже в Италии такие подмены иногда проходили, то здесь, в России, кто сможет опровергнуть материал, который выйдет только в другой стране? Значит, буду делать постановку», – заключила она и стала одеваться.

Проезжая поворот к дому нотариуса, Лола увидела набросанный на снегу лапник ели. Попыталась вспомнить, что это за традиция – оставлять ветки ёлки на пути похоронной процессии, но так ничего и не вспомнила, и опять приуныла. Перед глазами встал необыкновенно живой взгляд деда…

Она остановилась недалеко от рынка, где ещё в первый день заприметила заброшенный домик с красивыми резными, но сильно облупившимися ставнями. Зайдя за машину так, чтобы её не было видно, Лола навела камеру на прогнувшееся от снега крыльцо, проехалась по забитым крест-накрест окнам, дала общий план, захватив потонувший в сугробах сад. На всякий случай сняла проходящую рядом дорогу и окрестности. «Ну вот вам и бывший дом Валентины…» Она села в машину и поехала готовиться к эфиру.

Глава 27

Очередной репортаж из России был закончен, и Лола видела, как усталые, но довольные сотрудники постепенно разбредаются по студии. К монитору подошла Дана, уже одетая в куртку.

– Ждём развития событий. До завтра!

«Легко сказать «ждём развития»! А откуда я его возьму? Остался один день!»

Лола понимала, что все её репортажи проходят поступательно, затягивая и заинтересовывая зрителя самим процессом поиска. Но сейчас наступил момент, когда надо было поставить смысловую точку. А где её взять?..

На столе завибрировал и зазвонил мобильник, высветив российский номер.

– Да, я вас слушаю, – в предчувствии новостей ответила Лола.

– Добрый вечер, это Надежда из паспортного стола. У меня ребёнок заболел, поэтому я раньше не смогла вам нужный адрес найти.

– Так нашли всё-таки? – поспешила Лола.

– Да, записывайте. Андреева Валентина Ивановна проживала на улице Руднева, 11. Двенадцать лет назад переехала в Серпухов.

– Адрес в Серпухове?

– Нет, написано просто новое место прописки: «Серпухов».

Через двадцать минут Лола мчалась по улице Руднева. Вот нечётная сторона… дом один, три, пять… Одиннадцать! Она резко затормозила.

«Само здание как таковое мне не нужно, а вот хозяева… Смогут ли они вспомнить Валентину и восстановить в памяти адрес её переезда? Если, конечно, она им об этом говорила…»

За недавно покрашенным забором играли дети. Лола подошла поближе. Девочка лет десяти и мальчик, совсем маленький карапуз, суетились вокруг снежной бабы, прикрепляя ей пуговицы из снега. Баба была самая настоящая, с ведром на голове и с толстой красной морковью на месте носа.

– Не сюда, не сюда! Ты всё равно не дотянешься, дай мне! – Девочка отобрала у малыша снежок и прилепила его на грудь снеговика. Не увидев звонка, Лола просто постучала по калитке.

– Добрый вечер! – крикнула она через забор.

Дети в пушистых вязаных шапках разом повернули головы и молча уставились на незнакомую тётю.

– Позови мне кого-нибудь из родителей, – обратилась она к девочке.

Не успела Лола договорить, как на пороге в клубах пара выросла молодая светловолосая женщина.

– Вам кого?

– Я бы хотела поговорить с вами по поводу Андреевой, у которой вы дом купили.

Женщина была словно в замешательстве – то ли в дом пригласить, то ли самой выйти?

– Подождите секунду, я плиту выключу и оденусь.

Дети не успели прицепить вторую пуговицу к снеговику, как она уже стояла перед Лолой, застёгивая пальто.

– Я вас слушаю.

– Я Валентину Андрееву разыскиваю, нашу дальнюю родственницу. Знаю только, что она этот дом продала много лет назад и в Серпухов переехала. Вы случайно не помните, не называла она вам адреса, куда собиралась перебраться?

– А, Валентина… Ну как же, припоминаю, хоть и давно это было. А адрес она нам не оставляла, да я и не спрашивала, но связь поддерживали какое-то время. Правда, у неё в гостях никогда не были. А потом у меня детишки пошли, созваниваться перестали.

– Так у вас её телефон есть! – вскрикнула Лола, предчувствуя сенсацию.

– Нет, к сожалению. Я, когда мобильник купила, не ввела её номер в память, а все бумажки с записями выбросили давно. Да и звонила я ей последний раз около десяти лет тому назад.

Лолу как будто с размаху грохнули об землю. А казалось, вот оно, вот! Но она не привыкла сдаваться.

– А у мужа вашего не мог телефон Валентины остаться?

– У него и не было никогда её номера! Дом нашла я, о цене договаривалась тоже я. А он работал с утра до ночи, раньше двенадцати в общежитие не возвращался. Мы тогда в общежитии заводском жили, – сочла нужным уточнить женщина.

– Может, Валентина упоминала названия какие-то, магазины или места прогулок в Серпухове?

– Что вы! Мы и подругами-то никогда не были, а разговоры наши всё больше сводились к её наставлениям: где лучше картошку хранить да как водопроводную трубу утеплить, чтобы вода не промерзала. Она-то свой дом лучше знала, вот и давала рекомендации. – Женщина задумалась, вспоминая. – Потом, правда, стали и о жизни разговаривать. Валентина какое-то время в Италии работала, ребёнка там родила. В Серпухов переехала, чтобы шёпота за спиной не слышать. – Она опять задумалась. – А вот район вроде Заводской, там она квартиру купила, кажется. Тогда он строился как раз.

«Ну вот и всё. Не найти мне её, не говоря уже о её сыне. Нет финала, нет развязки, ничего нет!..» – запаниковала Лола, поняв, что женщине нечего добавить.

Она попрощалась и расстроенная села в машину. Тут же на карте «Яндекса» в телефоне нашла Заводской район города Серпухова и ахнула: он состоял из трёх крупных улиц, прилегающих к речке, застроенных новыми зданиями с множеством переулков, состоящих из частных приусадебных участков. «Да его и за полгода не обойдёшь! Но паспортный стол у этого района есть, и я его не посетила. А завтра суббота, нерабочий день… Как же лихо можно было обставить Капелини!» Лола совсем забыла о своих коллегах-журналистах, с которыми билась за сенсации и рейтинг, и при каждой неудаче вспоминала только его, как будто вела с сыщиком необъявленное соревнование.

На самом повороте к дому её ослепили фары встречного джипа. На секунду она зажмурилась, машину повело в сторону.

– Эй, какого черта! – крикнула Лола, еле успев выправить руль.

Джип остановился впритирку к Лолиной «Хонде», за тонированными стёклами никого не было видно, урчание мощного двигателя настораживало. Лоле стало не по себе. Боковое стекло медленно поползло вниз, и раздался болезненный голос: