– У них есть секретный телефон Паролизи, о котором они рассказали, правда, не вдаваясь в подробности. Но мы и без них узнали, что этот мобильник он держал только для разговоров с солдатессой, что само по себе уже странно, и что звонила в основном она и, более того, в последний раз связалась с ним вчера, но уже через его обычный номер, когда он уже был поставлен на прослушку. Что интересно, разговаривала с ним намеками и довольно нагло, что, по мнению полиции, подтверждает, что эта парочка связана с убийством, – доложила Дана.

Со временем он, вероятно, все узнает, но в данный момент есть более неотложная проблема. Найти метод или придумать систему, чтобы продать те сто грамм. Он оглядел двор, и взгляд задержался на завешенном кухонном окне на третьем этаже восьмого подъезда.

– Да здесь все отдает шпионским сериалом, начиная с «закладки» телефона под корой засох- шего ствола и заканчивая кровавой курткой, спрятанной в речке под корнями дерева, – констатировал Пино. – Не зря Паролизи в Военной академии учили, вот и знания пригодились, – закруглил он свою мысль. Было заметно, что Пино не сомневается в виновности военного.

А Лола с грустью вспомнила открытую мальчишескую улыбку Паролизи на фотографиях у него дома.

Официантка принесла заказ, Стефано молниеносно схватил высокий бокал с шапкой легкой пены и сделал большой глоток. На губах отпечатались белые пенные усы.

Надо с кем-то поговорить. С кем-то, кто знает, чем он занимается, на кого можно положиться. Кто смог бы дать ему совет и, возможно, подать идею. Вот только спрячет товар и сразу пойдет к ней. К Кассандре.

– В горле пересохло, – ответил он на насмешливый взгляд Лолы и промокнул рот салфеткой. – А странностей особых я здесь не вижу. Знаешь, сколько мужиков имеют вторые, а то и третьи мобильники и прячут их от своих жен? С той только разницей, что у них нет таких навыков по закладке предметов, как у Паролизи, и поэтому они постоянно попадаются.

– Тебе виднее, – съехидничала Лола.

– К чему эта язвительность?

8

– Он совершенно прав, – подхватил Пино, – у половины моих знакомых по два телефона, чтобы жены не узнали о их интрижках.

В детстве Линус и Кассандра держали свое общение в тайне. Было в нем что-то стыдное, не выносившее дневного света и внимания ровесников. Если бы стало известно, что гиперактивный Линус и Ка-ка-кассандра дружат, их бы, само собой, подняли на смех, но дело было не только в этом. Они друг другу даже не нравились. Кассандра считала сверхэнергичного Линуса ужасно надоедливым и тяжелым в общении, а ему Кассандра казалась вялой как корова, и часто у него не хватало терпения дослушать, пока она закончит предложение.

– А у тебя? – пошутила Дана.

– А у меня пока один.

Им было стыдно за свое общение, ведь оба понимали, что проводят время вместе потому, что больше его проводить не с кем. Они скрывали свои отношения даже от себя самих и играли в темных подвальных кладовках, в пустынных промзонах, в лесу. Часто играл один Линус, а Кассандра просто наблюдала.

– Ключевое слово «пока», – съехидничала Дана.

Когда Кассандре было тринадцать, а Линус только начал фармацевтический бизнес, она со своей жуткой мамашей и еще более жутким папашей переехала из Сарая. Несколько раз они созванивались, но Линус не мог спокойно слушать заикания Кассандры и с трубкой у уха прыгал от нетерпения. Он перестал ей звонить, а вскоре перестала и она.

«Не упускает случая, чтобы меня подколоть», – беззлобно подумала Лола.

Незадолго до семнадцатилетия Линуса Кассандра вернулась. Отец убил ее мать. Не исключено, что в течение многих лет он еще и приставал к Кассандре. Во всяком случае, она на это намекала. Отцу дали пожизненное, а соцслужба подыскала Кассандре какое-никакое жилье.

Это вошло у них в привычку и разнообразило жизнь – две сильные женщины в шутку поддевали друг друга.

За время своего отсутствия она превратилась в стопроцентную эмо. Черные взъерошенные волосы с розовыми прядями, широкая подводка вокруг глаз, а одевалась она так, будто собиралась то ли на похороны, то ли на свадьбу. Большие куски тюля и бархата, в основном черного и белого цветов. Иногда образ дополняла высокая шляпа. Столкнувшись с Кассандрой во дворе, Линус сначала ее не узнал. А через некоторое время сказал:

– Мотив убийства меня не очень-то убеждает. – Дана с удовольствием отхлебнула пива.

– Блин, выглядишь хреново.

– Сразу видно, что ты замужем не была и тем более не разводилась никогда, – для Стефано это был больной вопрос, так как он пережил развод, – ты даже вообразить себе не можешь, чем бы он рисковал, разводясь с Меланьей, тем более если, как считает полиция, она догадалась о его связи с Людовикой.

– Ты тоже, – ответила Кассандра. – Хуже прыщей в жизни не видала.

– И чем же? – поинтересовалась Лола.

В их репликах не было ни намека на добродушие – лишь холодная констатация факта. И все же они торопливо обнялись, в основном потому, что теперь у них хватало на это смелости.

– Ты что, перестала заикаться?

– Во-первых, если бы они это сделали по обоюдному согласию, он потерял бы только энное количество денег на содержание ребенка и жены, которая не работала и должна, по нашим законам, продолжать вести тот же образ жизни, что и в замужестве. И поверь мне, это совсем не маленькая сумма, и даже наш Паролизи должен был бы туго-натуго затянуть свой поясок. Но зато дочку ему бы давали увидеть один-два раза в неделю. Это я вам представил обычную ситуацию, и она уже оставляет мужчину полураздетым, – было заметно, что Стефано знает все не понаслышке. – А у него любовница – солдатесса и его ученица! О ее существовании узнает Меланья и грозит подать на развод. В данной ситуации виновным является Паролизи, так что деньги на содержание жены и дочки он должен платить по-прежнему, но ребенка ему не видать, так как он прелюбодействовал, будучи женатым. А уж про работу и говорить нечего, думаю, что после такого ему бы даже полы мести в военной части не доверили. – Он отпил пива и бросил в рот оливку. – Вот вам и картина вырисовывается. Человек остается безо всего: без денег, без семьи, без дочки, а в конечном счете и без солдатессы, которая его бросает, так как ожидала совсем другого от жизни с крутым майором, а получила кукиш.

– Ти-типа того.

– Про общественное мнение забыл! – Дана просюсюкала скрипучим голосом: «Это тот Паролизи, который трахал свою солдатессу прямо в казарме?!»

Кассандра посещала логопеда, но существенное улучшение наступило, когда посадили ее отца. Сама она утверждала, что смерть матери, организованная с помощью бутылки финской водки «Koskenkorva» и кухонного ножа, ее нисколько не травмировала. Типичное шведское убийство, говорила Кассандра. В тот момент дома ее не было.

– И тогда они решают убить Меланью, и что выигрывают?

Они снова начали общаться, и изменившиеся обстоятельства складывались в их пользу. Теперь, когда у Линуса были команда и бизнес, он стал терпимее и увереннее в себе, а заторможенность Кассандры отступила, когда она нашла себе подходящую маску и роль, которую могла бы играть. Они не то чтобы стали парой, но Кассандра была первой девушкой, с которой Линус переспал. Он не находил ее привлекательной – лишний вес, сотни шрамов на руках и ногах, оставшиеся после попыток себя порезать, рыхлая белая грудь, – но в процессе это было уже не важно. Приятно было в любом случае.

– Да все! Дочка, деньги и любовница – все остается при нем. А для общественности он становится «майором Паролизи, кавалером орденов и медалей, вдовцом с маленьким ребенком на руках»!

– Тогда получается, что у него другого выхода просто не было, если Меланья обо всем догадалась, – серьезно произнес Пино.

Кассандра жила в однушке с микроскопической кухней, которая задумывалась как студенческая квартира. Вытяжка над плитой не работала, все кухонные поверхности покрывал слой жира. Стоило взять в руку любую вещь, которая не лежала в ящике, как на ладони оставался липкий след. Поскольку Кассандра не любила дневной свет, единственное в комнате окно было завешено куском плотной ткани, а комнату освещал десяток маленьких ламп.

– И все же есть что-то в этой истории неестественное, – Лола все еще не могла поверить. – И дочку он так любил… – Она вспомнила отрешенный взгляд Паролизи и то, как он произнес: «Дочку мне не дают», – а глаза его потемнели до черноты, и пальцы сжали стакан так, что Лола подумала, он рассыплется у него в руке.

– А при чем тут ребенок, не понимаю, – не согласилась Дана. – Когда у мужика от желания в глазах мутнеет, он о детях не думает.

Мебель Кассандра купила в секонд-хенде или притащила с помойки. Квартира пропиталась влагой и запахом плесени, с которым Кассандра боролась, зажигая благовония. Если сидеть тихо, можно было услышать, как в кухонных шкафах шуршат тараканы.

– И то, что Меланья догадалась о его связи, это все предположения, еще не доказанные, – не сдавалась Лола.

– Тихо! – Дана вдруг выскочила из-за стола и крикнула бармену: – Погромче сделайте!

Затем Линус раздобыл ключ от двери на крышу в доме Кассандры. Он вынес туда два шезлонга, и в основном они проводили время там, если только не трахались, что случалось не так часто.

На экране телевизора, висевшего перед барной стойкой, журналистка с первого канала что-то увлеченно рассказывала. Звук увеличили, все встали из-за стола, чтобы лучше видеть, что происходит.

– А это кто? Она где-то проходила в нашем репортаже? – осведомилась Дана.

Было приятно представлять себя королем всего, стоя на балконе, но крыша не шла с этим ни в какое сравнение. Огромная плоская поверхность с панорамным видом размером с два футбольных поля, над которыми властен только ты. Плюс ощущение опасности, ведь от края крыши отделяла лишь доходящая до колена стена, и, если нагнуться над ней, сводило живот.

Журналистка поднесла микрофон к черноволосой женщине, чем-то напоминающей саму Меланью.

«Меланья всегда была достаточно скрытной, особенно во всем, что касалось ее семейной жизни, а здесь вдруг спрашивает меня: «Ты не знаешь случайно ту солдатессу с короткой стрижкой, кажется, ее зовут Людовика?» Я, конечно, удивилась, зачем она ей, а Меланья говорит: «Звонила она мне и такого наговорила… про моего мужа». И все, и больше ни слова. Я не стала выспрашивать, так как хорошо ее знаю и уверена была, что бесполезно».

Однажды, сидя в шезлонгах, распивая водку и наблюдая за закатом, они пообещали друг другу, что вместе спрыгнут с крыши, если к двадцати годам не выберутся из Сарая. Это был напряженный момент, оба смутились и устыдились данного обещания. Но назад свое слово не взяли.

– Как видите, слова самой близкой подруги Меланьи полностью подтверждают версию полиции, представителей которой в лице отдела города Череновы мы бы хотели поздравить с быстрым и профессиональным раскрытием этого тяжкого преступления. – Журналистка растянула губы в улыбке и стала похожа на бобриху.

– Это Эльга! Почему она вам об этом не рассказала, вы же первые у нее интервью брали?! – возмутилась Дана.

9

– Лол, помнишь, как она в самый угол забилась, только чтобы не разговаривать с нами?! А здесь – пожалуйста! И чем ее эта бобриха заманила? – вторил ей Стефано.

Линус достал шезлонги, которые обычно прятал за вентиляционной трубой, и поставил их у южного края крыши с видом на Норртулль и небоскреб центра Веннер-Грен. Температура была чуть выше нуля, и они завернулись в пропитавшиеся запахом благовоний пледы, которые Кассандра принесла из квартиры. Из тайника под распределительным щитом Линус вытащил бутылку водки «Мэджик кристал».

– Да Эльга сама под Паролизи клинья подбивала, это вся Черенова знала, ну, может, за исключением Меланьи, – спокойно сообщил бармен и смахнул крошки со стойки. – А Меланья ей доверяла безоговорочно.

– Подбивала, это как? У них была связь? – Лола была поражена. Еще одна любовница!

Дядя Матти, дальнобойщик, покупал русскую водку в Эстонии по тридцать крон за бутылку и продавал Матти по восемьдесят, после чего тот вместе с Линусом и Хенриком перепродавал ее, преимущественно подросткам, по сто пятьдесят. Среди постоянных покупателей была и пара алкашей, им обычно делали скидку, поскольку покупали они много.

– Да нет, ничего между ними не было, иначе она бы его по углам не зажимала. Вся Черенова умирала от смеха, как она его встречала «невзначай» то в баре, то на улице.

Под распределительным щитом Линус хранил личный запас бутылок. Из-за болезни у него был риск развития алкоголизма, поскольку алкоголь приглушал навязчивые мысли. Поэтому Линус развивал самодисциплину. Иногда он позволял себе основательно напиться, чтобы расслабиться и перезагрузиться, но не более того. И не чаще раза в неделю. В остальное время заглушать мысли приходилось с помощью бега.

Лолу как будто отпустило, слава богу, хоть подругу не трахнул.

Линус опустился на шезлонг, завернулся в плед, сделал большой глоток маслянистой обжигающей жидкости и протянул бутылку Кассандре, но она в ответ помотала головой:

– Я думаю, она тогда боялась под подозрение попасть, раз при живой жене Паролизи добивалась, а сейчас, когда преступники пойманы, можно и на экране засветиться, – проговорил Стефано и вернулся к столу.

– Мне вставать через пять часов.

Все потянулись за ним.

Кассандра обычно вставала в три утра, ехала в промзону Хагалунд, спускалась там в подвал, освещенный люминесцентными лампами, и готовила бутерброды, которые затем продавались в киосках «Прессбюрон». За столом, заставленным контейнерами с помидорами, огурцами, моцареллой, ломтиками ветчины и другими ингредиентами, она надевала наушники с шумоподавлением, слушала группу «Black Veil Brides» и старалась не думать. Закончив в девять утра, она в идеале не должна была заметить, что уже отработала очередной день. Несколько раз это ей удавалось настолько, что на полпути домой она просыпалась и не понимала, где находится, что там делает и кто она такая.

«Ну вот и с Эльгой все встало на свои места, и теперь понятно, почему она забаррикадировалась от нас стулом, а во время интервью все крутилась и глаза отводила. Значит, остаются Паролизи и солдатесса, которые уже в участке, ну и длинноносый киоскер со своей возней вокруг замочка», – констатировала про себя Лола.

– Давайте перейдем к вашей идее, из-за которой мы сюда приехали, – заявила она и приготовилась слушать.

Goodbye agony.[9]

– Давай перейдем, только понравится ли она тебе, вот вопрос. – Дана заерзала на стуле и неуверенно продолжила: – Сейчас все вертится вокруг Паролизи, который, по моим сведениям, молчит насмерть и не дает никаких показаний, но все-таки, как ты сама заметила, вопросы еще остались. – Дана примолкла.

Кассандра закурила «Кэмел», откинулась на шезлонг и посмотрела на звездное небо со спокойным выражением грустной злобы на лице, будто постоянно обвиняла что-то неопределимое.

– Ну и? – поторопила ее Лола.

– У меня тут намечается кое-что, – сказал Линус.

– А что, если тебе попробовать поговорить с Паролизи? Представляешь, какое обалденное интервью можно сделать! Даже если он просто откроет рот и произнесет пару слов – уже хорошо, остальное доскажешь за него, как ты умеешь это делать.

– О’кей, – ответила Кассандра, не поворачивая головы. – Полагаю, что-то незаконное.

– Это еще зачем? – Пино совсем не понравилось это предложение. – Вам что, недостаточно, что она находилась в квартире, один на один с убийцей и брала у него интервью?

– На тысячу процентов.

– Да в том-то и дело, что, кроме Лолы, он ни с кем разговаривать не будет!

– Не стоит.

– Откуда такая уверенность? – кипятился Пино.

– Сначала послушай.

– Мне кажется, он к нашей Лоле как бы проникся, – хихикнула Дана.

Линус рассказал ей все. Кассандра уже знала про перекладину для выбивания ковров и парня с татуировкой, поэтому предысторию можно было опустить. Он рассказал о кокаине, его количествах и качестве, о том, что сказал Алекс, и о проблемах, которые перед ним возникли. Когда закончил, Кассандра долго молчала. Затем вытянула руку.

Лицо Пино омрачилось.

– Дай глотнуть.

Лола сделала вид, что ничего не заметила:

Выпив, вытерла губы, закурила следующую сигарету и сказала:

– Отличная идея! А то Бобриха с первого канала того и гляди вперед вырвется. Только как мне это свидание устроить, я же не родствен- ница?

– Я могу помочь.

– Это я беру на себя, – обрадовалась Дана. – Главное, чтобы Паролизи согласился.

– В смысле?

– А разве он может отказаться от свидания? – засомневалась Лола.

– Ну, с продажами тебе придется разбираться самому, но я могу взвешивать и фасовать.

– К сожалению, да. Это же не официальный допрос, куда тебя ведут, не спрашивая.

– Очень надеюсь, что у него хватит ума отказаться. – Пино был мрачнее тучи.

– Что ты об этом знаешь?

– В нашей команде завелся неприятель! – изрек Стефано и допил пиво. – Может, еще закажем?

– Хватит, нам сегодня еще работать, – охладила его пыл Дана.

– Блин, телевизор-то я смотрю.

– Ты же не думаешь, что меня пустят ваше свидание снимать в полиции? – Стефано с сожалением разглядывал пустой бокал. – Заряжай сразу скрытую камеру.

Кассандра глубоко затянулась сигаретой, и ее накрашенные черной помадой губы задвигались, когда она стала мысленно прикидывать:

– Боюсь, что и скрытую камеру найдут.

– Типа двести таких маленьких пакетиков на молнии, аптекарские весы и опасная бритва. Фасовать по полграмма и по грамму. Может, и по два, как ты думаешь?

– Там что, обыскивают?!

– Ты же знаешь, что денег нет?

– Сейчас нет, знаю. Но потом же будут?

– В таком случае придется хранить товар у тебя дома, – сказал Линус.

Кассандра пожала плечами.

– Ну и что? Соцслужба за мной не гоняется, в отличие от некоторых.

– А потом? Когда все заработает. Сколько ты хочешь?

Кассандра ответила сразу, как будто уже обдумала этот вопрос:

– Двадцать процентов. Десять за расфасовку и десять за хранение.

– А ты как думала? Не на прогулку идешь, а в тюрьму.

– Но больше всех рискую все равно я.

– Но это мы еще посмотрим, найдут или нет. – Лола самодовольно хмыкнула.

– Поэтому я и беру всего двадцать.

– Всем молчать! Звоню в полицию, мой приятель как раз сегодня дежурит.

Кассандра сделала еще один большой глоток из бутылки. Линус наклонил голову и посмотрел на нее. Ее бледные щеки немного порозовели.

На работе Дана была незаменима: практически по всей Италии во всех участках полиции у нее имелись знакомые, с которыми она постоянно поддерживала контакты и которые, как правило, были каким-то образом у нее в долгу.

– Тебе же завтра на работу.

Она набрала номер.

– Может, и нет. Пойдем ко мне и по-по-потрахаемся?

– Добрый вечер, это Дана. Мы сможем подъехать, как договорились?

– Не, я что-то задолбался. А вообще да.

«Молодец, она уже обо всем позаботилась», – отметила про себя Лола.

– Да, да, отлично. Спасибо! – Дана с гордостью посмотрела на присутствующих. – Все складывается как нельзя лучше, поедем прямо сейчас! Паролизи тебя примет!

– Что да?

– Ха-ха-ха, примет! Ты ничего не перепутала? Может Лолу в парламенте ждут, на приеме у премьер-министра? – разозлился Пино.

Линус протянул руку.

– Не придирайся к словам, – осадила его Дана. – Поехали! – обратилась она к Лоле.

– Да, пойдем.

– Дай пять минут подумать. – Лола достала блокнот.

Взяв его за руку, Кассандра улыбнулась. Фигура у нее была так себе, и из этого «так себе» Линусу больше всего нравились руки. Маленькие, изящные и теплые, Линуса не раздражал даже темно-синий лак для ногтей. Теперь, держа ее руку в своей, видя блеск в ее глазах и румянец на щеках, Линус почти возбудился. Эмоций добавляло и предчувствие головокружительного будущего. Но он не мог заставить себя спуститься в запущенную квартиру и кувыркаться на прокуренных простынях.

– Чей это телефон надрывается уже давно?

– Это мой. – Пино взял мобильник. – Да? Ну что ты, Оксан, никто про тебя не забыл, мы сами только приехали в Черенову.

«Ничего себе, – Лола подняла голову от блокнота, – она уже Пино напрямую звонит, а ко мне в подруги набивалась!»

Сейчас, когда он, слегка захмелев, сидел рядом с Кассандрой под бескрайним звездным небом, все казалось таким естественным и многообещающим. Однако не все так просто. Есть работа, которую надо выполнить, и Козел, которого надо избегать. Чиво. Даже имя похоже на рваную рану.

– Это Оксана, помните? Та девушка без документов, которая тело Меланьи обнаружила. – Пино обращался ко всем сразу. – Мы пока не знаем, как ей помочь, но полиция может схватить ее в любую минуту, так что мы решили ее к нам в гостиницу перевезти. Я ведь у Лолы живу, и с меня никто даже документов не спросил, так что я мог бы на свое имя номер взять и ее там пока поселить. Как вы думаете? Там такое столпотворение, что… – Он не договорил, видя, как нахмурилась Лола.

– Остается только главная проблема, – сказал Линус. – Как, блин, продать сто грамм и не закончить свою жизнь на дне озера Бруннсвикен?

– Это он контролирует рынок, да? Бык?

– Мы решили? – она специально сделала ударение на слове «мы».

Линус невольно обернулся, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Одно дело – беззаботно, словно лесные пташки, щебетать о важных наркоделах. Но назвать Козла Быком – нечто иное. Это смертный приговор.

– Разве нет? Она тоже русская. Я думал, что ты хочешь помочь.

– Твою мать, – сказал Линус. – Его зовут Козел. Чиво.

Она недолюбливала своих соотечественников в Италии, за исключением московских друзей и маминых знакомых, которых они принимали с радостью. Но, не желая признаться в этом Пино и не показывая смутной тревоги, значения которой она не понимала, Лола нехотя согласилась.

– Как скажешь. Дело вот в чем. Классическая экономика или типа того. Тебе надо или найти новый рынок, или расширить су-у-у-су… Сука! Существующий. У Козла свои клиенты. Тебе надо найти новых.

– Посели, конечно. Главное, чтобы потом проблем не было, если выяснится, что ее номер на твое имя зарегистрирован.

«А если узнают, что она из «найт-клуба»? Тебя могут обвинить в сводничестве или еще хрен знает в чем! Спасатель хренов!» – но этого она не сказала.

Томми

– Да не волнуйся ты, Лол, поможем мы твоему Пино, если что. А по поводу Оксаны он прав в одном – полиция «грибника» в покое не оставит, я слышала, им выволочку сделали, что они до сих пор на след не вышли. – Дана встала из-за стола. – Пошли, а то Паролизи не сегодня завтра в центральное отделение переведут.

1

– Я думаю, они еще не знают, что это Оксана, – заметил Пино.

Казалось, Хагге тоже загрустил и трусил, повесив голову, как и хозяин. Они направлялись на площадь в центре Сарая. Томми никак не мог сосредоточиться на задаче, с которой предстояло разобраться. Ситуация с Линусом его беспокоила. Нет, она его мучила. Он всегда думал, что у Линуса все так или иначе будет в порядке. Он умен и энергичен, с чувством юмора тоже все нормально.

– Скорее всего нет. Они же среди мужчин ищут.

Томми не доверял диагнозам, синдромам и психологам. Есть очевидные заболевания и неврологические нарушения, а все остальное относительно. Того, на кого сегодня навешивают ярлыки с буквенными комбинациями, раньше называли «бестолковым», или «психически неуравновешенным», или как-то еще, но смысл всегда был один: человек не похож на других. А это совсем не то же самое, что однозначное клеймо.

– Знаешь, что? Поехали, заберем эту девушку и перевезем в гостиницу. – Стефано решил поддержать Пино. – Девочки, я же вам не нужен?

– Съемку в полиции нам не разрешат, это точно, – с сожалением сказала Дана.

Томми даже не считал Линуса «непохожим на других». Просто он активнее и нетерпеливее многих, но Томми и сам был таким в молодости. Единственное, что Томми соглашался признавать настоящей проблемой, – сложности Линуса с восприятием текстов. У него самого с этим никогда не возникало проблем, да и способность получать информацию через буквы, несомненно, важный навык в современном обществе. Но не жизненно необходимый. Есть множество самых разных занятий, которые бы больше подошли такому смышленому и креативному человеку, как Линус, чем копаться в карбюраторах и катализаторах или как там их.

– Значит, мы свободны. Пошли, пока они не передумали. – Стефано потащил Пино к вы- ходу.

Томми пытался подтолкнуть Линуса к чему-нибудь, связанному с дизайном, предложил устроить ему практику на телевидении, поскольку предполагал, что учеба на автомеханика его не вдохновляет, а это означает риск скатиться в ту, другую жизнь, примеров которой в Сарае хоть отбавляй.

Лола закрыла блокнот, положила в сумку.

Когда Линуса взяли за кражу со взломом на складе, это лишь подтвердило подозрения Томми: он попался, он увяз. Томми только не знал, насколько глубоко. В те недели, когда Линус жил у него после исправительного центра, Томми пытался вытянуть из него сведения, заставить его открыться, но Линус отшучивался, называл историю со складом глупостью и говорил, что больше такое не повторится.

– Я скрытую камеру зарядила.

Как он тогда объяснит то подвальное помещение, заваленное краденым имуществом и алкоголем, ключ от которого носил в кармане? Да вот, просто хранил его для приятеля, которого, естественно, не может назвать, поскольку Линус не какой-нибудь стукач. Возможно, после этого случая они и начали отдаляться друг от друга, как бы Томми ни старался этому помешать.

– Лола! Не нарывайся! – возмутилась Дана. – То, что тебя к Паролизи с микрофоном пустят, уже из ряда вон выходящий случай! А если камеру обнаружат, выгонят, и плакали мои хорошие отношения с отделением полиции Череновы.

– Спокойно! Это я беру на себя. – Лолу охватил легкий мандраж в предчувствии сенсации.

И что теперь? В худшем случае Линус начал барыжить всерьез, а в самом худшем случае впутался в ту же историю, в которой предстояло разобраться Томми. Теперь Томми боялся не только за себя самого, но еще и за Линуса. Томми не питал иллюзий. Даже если ему, вопреки предположениям, удастся докопаться до чего-то важного и он напишет несколько статей, на которые обратят внимание, то торговля в лучшем случае пойдет на спад, но не прекратится. Оставалось только надеяться, что спад случится на территории Линуса. Шансы минимальны, но это все, что у него есть.

Они было направились к выходу, но тут к ним подошла официантка.

На пике собственных возможностей, когда сеть его контактов была шире и могущественнее всего, Томми, вероятно, смог бы защитить Линуса. Позвонить нужным людям, и канал Линуса перекрыли бы или он получил бы неформальную «крышу». Тогда это еще было возможно. Сейчас же от большинства этих людей нет никакого толку, ведь они мертвы.

– Можно автограф? – Она подала толстенный фломастер и, заметив удивленный взгляд Лолы, пояснила: – Вот здесь, прямо на стене, напишите что-нибудь, пожалуйста.

Как только Томми вышел на площадь, ветер ударил ему в лицо и взъерошил волосы. Полдевятого вечера – в это время открыты только пиццерии, местная забегаловка и супермаркет. Томми пересек площадь и остановился у скульптуры эльвы верхом на единороге, стоящей на постаменте в осушенном фонтане.

Многие рестораны развешивали у себя на стенах фотографии с подписями известных актеров и политиков, посетивших их заведения, но в этом пабе Лолина была первой.

Большинство освещавших площадь фонарей были сломаны, в подъездах и закоулках стояли тенеподобные личности. Мужчина с восточноевропейской внешностью вышел на свет и сделал вопросительный жест рукой. Томми помотал головой, мужчина помрачнел. Что ты тогда, мать твою, тут забыл?

Томми обошел фонтан и пересек границу с северным кварталом. И здесь стояли люди, поодиночке и группами, съежившись у стен и защищаясь от ветра. В основном латиноамериканцы. Молодой парень с длинными черными волосами, подвязанными банданой с черепом, поигрывал ножом-бабочкой. Томми оглядел те лица, которые мог различить.

Он никого не узнавал. Прошло несколько лет с тех пор, как он бывал в этом районе по работе, и за это время, похоже, произошла смена поколений. Сплошь восемнадцати-двадцатилетние. Парень с ножом-бабочкой перестал играть и поднял глаза. Хагге остановился. Томми тоже. Просто так подойти и начать задавать вопросы было равносильно самоубийству. Хагге потянул поводок, чтобы уйти тем же путем, которым они пришли, и Томми последовал за ним. Он вернется, но при свете дня, и тогда он будет не один.

2

Приехав домой в Транеберг, Томми накормил Хагге, смешал коктейль «Виски сауэр» и позвонил Томáсу.

Они познакомились, когда Томми работал над репортажем об анаболических стероидах. Томас управлял тренажерным залом в районе Риссне и не просто обходил анаболики стороной, а откровенно их ненавидел. Два его друга детства из Гватемалы нарвались на партию фальсификата из России, которая их погубила. И сломила Томаса. Если он замечал в своем зале хотя бы намек на иглу или таблетку, то лично выпроваживал владельца на улицу или ставил его на место.

Томас был невысок, всего метр семьдесят пять, но недостаток роста компенсировал шириной плеч и силой удара. Когда-то он был блестящим многообещающим боксером, и бокс спас ему жизнь. В пятнадцать лет он с двумя друзьями поехал из родной деревни на районные соревнования и занял там первое место. Когда Томас вернулся домой, деревню сожгли, а всю его семью по подозрению в связи с партизанами убили правительственные войска. Вместе с двумя друзьями, чьи семьи тоже уничтожили, он бежал в Швецию.

С тех пор прошло больше двадцати лет, Томас закрыл тренажерный зал, открыл молодежный боксерский клуб, но все это время поддерживал хорошую физическую форму. Что-то внутри него всегда было настороже, ожидало атаки, и, когда придет время, он будет готов ее отразить. Поскольку у Томми с Томасом сложились хорошие отношения, Томми несколько раз пользовался его услугами сопровождающего.

– Diga[10]?

Несмотря на всю ее популярность, нельзя было сказать, что Лоле не давали прохода поклонники, просившие у нее автограф, скорее это было редкостью. И видимо, мама была права, когда говорила: «Они боятся, что ты набросишься на них с микрофоном».

– Hola, Tomás.[11] Это Томми.

Она написала первое, что пришло ей в голову:

– А, Томми! Qué pasa?[12]

«Спасибо за приятный вечер. До следующей встречи».



Ничего умнее она не смогла придумать, ее мысли крутились вокруг интервью с Паролизи.

Томми улыбнулся. Хоть кто-то не считает его мертвым.

– А можно еще фотографию, мы ее над вашей надписью повесим!

– Порядок. А у тебя как дела?

Из кухни появился хозяин, за ним, не спеша, белым лайнером выплыл повар, подбежали два официанта.

– Как сажа бела.

– Встаем, здесь посветлее, – командовал хозяин.

Томас питал слабость к выражениям, которые считал типично шведскими, и уделял им особое внимание, когда, будучи подростком, учил язык. К сожалению, многие из них устарели уже тогда.

Все сгрудились вокруг Лолы.

– Слушай, мне нужна твоя помощь в одном деле.

Дана, наблюдавшая за суетой, показала на время.

Не вдаваясь в детали, Томми объяснил, что ему необходимо изучить северный квартал Сарая. Томас засмеялся:

– А вы что в стороне стоите, я вас тоже хорошо помню. –   Повар сгреб Дану в охапку и поставил рядом.

– Так тебе нужен крепкий латинос для подстраховки?

Все заулыбались, несколько раз моргнул огонек вспышки.

– Примерно так. С наличкой сейчас не очень, но…

«Самое смешное, – подумала Лола, – что я ухожу голодная, так как здесь почти ничего не ела, да и пиво не стоит в ряду моих любимых напитков».

– Спасибо!

– Не проблема. Вот разживешься деньгами, тогда и поговорим.

– Спасибо большое!

– Отлично. Завтра ты свободен?

– Приходите еще!

– Во сколько?

Все стали пожимать руки и прощаться, как родные. Лола знала, что в Италии это долгая процедура.

Они договорились встретиться на площади Сарая в час дня. Затем попрощались, и Томми уже опустил телефон, но вдруг услышал голос Томаса.

– Эй, Томми!

Глава 25

Он снова поднес трубку к уху:

Начальник полиции уже подумывал о бокале «Кьянти» и полной тарелке тортеллини, которые жена обещала приготовить на ужин, когда ему доложили, что кто-то из журналистов собирается посетить Паролизи.

– Да?

– Это кто разрешил?! Вы что, с ума здесь все посходили? Думаете, если я вас похвалил один раз, можно бардак из отдела устраивать?

– Мне тут сказали, ты дуба дал, но я ответил: nunca![13], только не Томми!

– Вообще-то я разрешил, – повинился дознаватель.

– Ладно, Томас. До завтра!

– Да ты в своем уме?!

– Я вот что подумал…

3

– Что тут можно подумать, когда у нас участок даже не приспособлен к таким опасным преступникам, как Паролизи и эта буйная солдатесса! А ты позволяешь сюда журналистам прийти! А если что-то случится, кто отвечать будет? Я? Да им здесь нечего делать по определению!

Томми как раз удалось заснуть с Хагге в ногах, когда зазвонил телефон и на дисплее высветился «Дон Жуан Юханссон». Томми ответил и поговорил с Хенри, который отмечал сегодняшний триумф.

– А я все-таки…

Наводка Томми оказалась на вес золота. В багажнике одной из машин Ханса-Оке нашли восемьдесят килограммов сорокапятипроцентного кокаина – одна из самых крупных партий за долгое время. Но и это еще не все. Товар лежал в коробке с парома «Финнклиппер», ходящего из финского Наантали в шведский Капельшер, так что теперь стало ясно, за каким портом надо установить наблюдение. Разумеется, писать об этом Томми было нельзя, он этого даже не слышал.

– И как тебе это в голову пришло? – Начальник немного успокоился. – Говори, что хотел!

Хенри был сентиментален и пьян. К собственному удивлению, по звучавшей фоном музыке Томми понял, что празднование проходит в клубе «Голден Хитс», так что возраст, похоже, его все же догнал. Они попрощались и пожелали друг другу спокойной ночи под звуки хита семидесятых «Moviestar» в исполнении Харпо. Томми положил телефон на тумбочку, а потом какое-то время лежал, уставившись в потолок. Время от времени комнату озарял свет фар от машин, проезжающих по улице Маргретелундсвеген.

– У нас Паролизи молчит, как партизан, так? – начал дознаватель.

Он раздумывал, не позвонить ли Аните, но решил, что уже слишком поздно. Покончив с бурным периодом в жизни, в какой-то момент она полностью пересмотрела режим дня и начала придерживаться жесткого распорядка, который включал в себя и ранний отход ко сну. Томми остался наедине со своими мыслями.

– Ну допустим.

– А если ей его разговорить удастся? Мы сможем все на камеру записать, и вот вам доказательства.

Очевидно одно. Томми больше доверял записям Ханса-Оке, чем какой-то коробке. Товар прибыл через порт Вэртахамнен. Удивительно, но факт: кто-то пожертвовал коксом розничной стоимостью под сто миллионов ради спектакля, да еще и такого примитивного. Но в полиции все же есть светлые головы, которые должны были понять, что история с коробкой слишком проста. Конечно, пришлось установить наблюдение за Капельшером, но только идиоты вроде Хенри считали это единственно правильным решением.

– Кому это – «ей»?

Прискорбно то, что обстоятельства смерти Ханса-Оке и находка, которую впоследствии обнаружили в его машине, тоже часть спектакля. Лучший друг Томми умер, чтобы отправить полицию по ложному следу.

Но он же покончил с собой.

– Журналистке с пятого канала. Паролизи ей единственной интервью дал, мы еще всем отделением его смотрели, помните? Вот я и подумал, может, он с ней на свидание согласится, и не ошибся.

Мертвое тело Ханса-Оке витало над Томми в темноте, нависая над ним, словно немая угроза. Это случилось со мной. Может случиться и с тобой. Трупный запах наполнил ноздри Томми, и он перестал дышать, воспарил и поплыл вместе с Хансом-Оке, стал Хансом-Оке, опустился на кровать и остался лежать там мертвый, в ожидании собак, которые придут и вопьются в него своими клыками.

Икс?

Томми почти уснул, но теперь открыл глаза и вздрогнул, на что Хагге ответил недовольным ворчаньем.

В начале карьеры Томми его более опытные коллеги рассказывали, что слышали о так называемом «мистере Икс», который свирепствовал в Стокгольме в шестидесятых-семидесятых годах. Тогда речь, вероятно, шла о мелком барыге по имени Лейф Стенберг, в котором не было ничего загадочного, и Томми казалось, что использовать в качестве прозвища неизвестную переменную в его случае неуместно. Теперь же, учитывая произошедшее с Хансом-Оке, это выглядело как откровенная провокация. Как детская выдумка. Полоумный ученый Доктор Икс. Кто, черт возьми, мог себя так назвать и надеяться, что его воспримут всерьез?

Тот, кто может заставить два десятка людей покончить с собой и спустить сто миллионов просто так.

Силы в темноте, дрейф материков в тиши.

Линус

1

– Согласился?

Кассандра высказала разумную мысль: найти новый рынок или расширить существующий. О первом варианте и думать нечего. Стоит ли соваться, скажем, в Сундбюберг и толкать там товар, не имея представления о расстановке сил в районе и тех, кому он тем самым перейдет дорогу? Вряд ли.

– Да.

В идеале хорошо бы найти новых покупателей, чтобы не пришлось доить клиентов Чиво. То есть надо оценить рынок, прозондировать почву. Придется поработать ногами. Побегать. Не вопрос. Бег помогал Линусу держаться без помощи лекарств.

– Ну-ну, журналистка с пятого, говоришь. – Начальник приосанился и даже пригладил волосы. – Все в обход меня провернул, а если я разрешения не дам? – Но тут же добавил: – Когда она должна подъехать?



– Сейчас и должна.

Все началось, когда ему было четырнадцать, и, как часто бывает с событиями, которые впоследствии определят вашу жизнь, это произошло случайно.

– У тебя как с головой? Где мы их посадим?

Состояние Линуса оставляло желать лучшего. Ему было трудно усидеть на месте дольше двух минут подряд, и, несмотря на то что мозг был изможден мыслями, которые постоянно играли в голове в кошки-мышки, у Линуса были проблемы со сном, и он ночи напролет играл онлайн в «Call of Duty» или «Battlefield» на Xbox.

– Как обычно, в комнате для свиданий.

Однажды во дворе к нему подошел какой-то торчок. Он знал о бизнесе Линуса и умудрился убедить себя, что тот здесь и сейчас сможет достать ему «Субутекс». Когда Линус объяснил, что он ошибся, торчок выхватил нож.

– Нет, ну вы посмотрите на него! Она закрыта уже как год! Представляю, какая там пыль и паутина по углам! – Он вскочил. – А камера, о которой ты мне с таким энтузиазмом здесь рассказывал, сломана! – Начальник пробежался по комнате.

Линус сделал несколько шагов назад. Торчок приближался, размахивая ножом. Линус обернулся и перешел на бег. Он бежал через двор, а торчок хоть и был в плохой форме, но под воздействием чего-то бодрящего не отставал. Однако Линус оказался быстрее. Уже через несколько сотен метров нарик натолкнулся на урну и свалился на землю.

– Но немного времени у нас есть. Мне Дана, которая вместе с ней работает, обещала звякнуть перед выездом.

Линус не останавливался. Обогнул дом и продолжил бежать на север, по направлению к парку Хага. Стояло лето, кругом было зелено. Ноги пружинили, отталкиваясь от асфальта, и, ступив на парковую дорожку, Линус прибавил скорость. Джинсы и футболка с длинным рукавом, в которые он был одет, не подходили для бега. Мокрая от пота одежда прилипала к телу, но это было неважно. Впервые за черт знает сколько времени он чувствовал себя свободным.

– Звякнула? – Беспечность подчиненных раздражала его все больше.

С того дня Линус начал бегать. Раздобыл трекинговые ботинки «Адидас», покупка которых давно входила в его планы, поскольку они выглядели по-пацански. Изучил отзывы на беговые кроссовки в Интернете и остановился на «Asics Gel Nimbus 15». Стоили они недешево, но он мог себе их позволить. Кроссовки оказались отличными, и Линус стал регулярно их покупать.

– Нет еще.

В качестве напоминания о прошедших годах и доказательства преодоленной дистанции в его гардеробе было две пары AGN 15, две пары AGN 16 и пара AGN 17 – все изношенные. Нынешней пары AGN 17 хватит еще на несколько месяцев, и Линус надеялся, что, когда придет время покупать новые, появится следующее поколение кроссовок.

– Тогда быстро: комнату открыть, проветрить, паутину снять и камеру починить. Техник еще домой не ушел?

Четыре-пять раз в неделю он пробегал десять километров, часто еще больше. Только в эти моменты мысли в голове успокаивались. Он фантазировал о том, что никогда не бросит бежать, ноги будут отталкиваться от земли, он устремит взгляд вперед и будет размахивать руками, пока рядом с ним не побежит Смерть. В кроссовках «Найки-Эйр», вот ведь лошара.

– Да вроде нет.

– Бегом, действуй!