– Мини-бар здесь все так же укомплектован? – спросила Лара, касаясь губами губ мужа.
– Да.
– Ужасно хочу шампанское.
Он рассмеялся.
Она провела рукой по стене в поисках выключателя и зажгла бра. Мягкий струящийся свет заполнил номер.
Лара села на кровать и поджала ноги. Когда-то, когда она только приехала в Москву, они тут жили вдвоем. Долго. Сначала искали квартиру, потом ждали окончания ремонта, и каждое утро в течение почти года просыпались здесь. Вдвоем. Лара знала в этом номере все, каждую мелочь. Она знала этот номер, как жилец знает свой дом, до царапинки, до едва заметного пятнышка на обивке.
Послышался легкий хлопок и последовавшее за ним легкое шипение.
– Твое шампанское. – Муж протянул узкий бокал.
Лара перевела на него взгляд. Там, за стеклом, лопались крошечные пузырьки, через несколько секунд они лопались на ее языке и слегка щекотали. Саша стоял рядом, обнаженный и красивый. Может быть, для кого-то и не очень, а для Лары самый красивый. Те, кого мы любим, всегда красивы.
Она медленно отпивала шампанское и смотрела на мужа, на его шею, линию плеч, руки. Каждая черточка казалась в нем родной и совершенной. Если бы он отвернулся, то Лара любовалась бы спиной. Мужская спина – это смелость и стремительность линий, сила, надежность, укрытие, а порой просто знак, что от тебя отвернулись. Но он не отвернулся, он стоял и смотрел в лицо. И она смотрела ему в лицо.
Шампанское перестало щекотать, а от рук, сжимающих бокал, нагрелось. За окном собиралась темнота. Комнату освещало только маленькое бра.
– Я больше никогда не смогу родить тебе ребенка, – произнесла Лара вслух и залпом выпила остатки игристого.
– У нас есть Катя. – Голос Саши прозвучал тихо, и она расслышала в нем легкое напряжение.
– Да, есть. Но я знаю, что ты всегда мечтал о большой семье, а я не могу тебе ее дать.
– Мало ли о чем я мечтал. Я и на Луну мечтал полететь в детстве, как видишь – не сложилось. Будем принимать данность.
Они впервые говорили открыто о том, что случилось, и о том, как теперь жить дальше. Лара поставила бокал на прикроватную тумбочку и обняла колени.
– Все эти месяцы я была как будто в темноте. Куда ни поверни, везде беспросветно, везде стена. Стучалась… Стучалась в стены, не замечая дверей. Одна сплошная боль… боль и страх… постоянное чувство, что не оправдала возложенных на меня надежд, не справилась, не сумела… такая вина внутри… и шарик этот…
– Какой шарик?
– Маленький такой, но тяжелый. Словно кто-то положил его на грудь, прямо вот сюда, – Лара показала ладонью, – и он давил-давил-давил… ни вдоха сделать, ни выдоха. Никого вокруг не воспринимала, все время казалось, что никто меня понять не сможет, что я одна… совершенно одна, понимаешь?
– Да.
– Совсем ослепла, ничего не видела… а ты был рядом… а я не видела… – Она прислонилась лбом к согнутым коленям и закрыла глаза.
Александр подошел к бару и плеснул в бокал немного коньяку.
– Я был, да, – он задумчиво смотрел в бокал, – там в больнице, в последний раз, когда никто из врачей не выходил, а медсестры повторяли одно и то же: «Нужно подождать, нужно подождать». И время тянулось медленно. Кажется, прошел час, а посмотришь на стрелки – всего лишь двадцать минут. А потом говорят, что все прошло успешно, что очень повезло, что я должен молиться на врача, который остановил сильнейшее кровотечение, и что моя жена сейчас в реанимации, и к ней нельзя. Ни сегодня, ни, возможно, завтра… а так все в порядке… – Он одним глотком выпил коньяк и снова повернулся лицом. – Я больше не хочу пережить такое, Лара.
– Прости.
Он сел рядом, и она потянулась к нему.
– Прости, – повторяла, целуя, – прости…
Саша обнял, прижал к себе, и Лара замерла.
– Давай просто жить, – сказал он, – ведь все не так уж и плохо.
– Все хорошо, – она говорила куда-то в шею и обнимала спину – надежную сильную спину, за которую всегда можно спрятаться, – все очень хорошо… Если честно, то мне давно не было так хорошо.
Оба знали, что их потери и невоплощенные мечты никуда не денутся, они останутся там же – выпуклыми шрамами на душе, только теперь эти шрамы общие. А общее проживать легче – любимый человек разделил твою ношу, твое горе.
– Если вдруг купишь еще одну картину, приноси. Мне понравилось.
Лара засмеялась, прижавшись щекой к плечу. Они еще некоторое время сидели обнявшись, чувствуя близость друг друга, он гладил ее волосы, она целовала его плечо, а потом Саша спросил:
– Ты голодная? Я могу заказать еду в номер.
Лара отрицательно покачала головой:
– Давай лучше возьмем что-нибудь вкусное с собой и поедем домой.
7
Они встретились около золотой Турандот. Всю дорогу до театра Светлана волновалась, а потом увидела Федора и сразу успокоилась. Он стоял чуть в стороне, смотрел на идущих мимо людей, ждал ее.
– Привет, я не опоздала?
– Без двадцати семь, времени достаточно.
Они вошли в театр.
Весь последующий вечер Светлана впитывала эмоции. Их было море, от всего: от фойе с афишами и портретами актеров, от запаха программки, которую Федор купил и вручил ей, от чая с пирожным в буфете (но это уже позже, в антракте), от зрительного зала с красными стульями и тяжелого пурпурного занавеса, от спектакля, который вдруг оказался очень созвучен самой Светлане, потому что рассказывал о немолодой женщине, которая хотела быть любимой. Грустный и смешной, громкий, реалистичный и сумасшедший, он показывал жизнь, от которой хотелось и плакать, и смеяться.
Рядом сидел Федор. Время от времени Света украдкой поглядывала на него. Вдруг скучает? Не скучал. А на втором отделении взял ее за руку. И платье Федору понравилось, это было видно по взгляду, которым он окинул Светлану еще около гардероба.
«Я женщина, – думала она, – а рядом со мной мужчина». Внутри от этих мыслей все порхало.
«Я нравлюсь, я интересна… и мне интересно. Ощущение, что снова двадцать».
Когда спектакль закончился и актеры вышли на поклоны, Света сделала несколько кадров. Ей захотелось оставить этот вечер на память. Завтра она внимательно рассмотрит получившиеся фотографии и лучшую загрузит в интернет с кратким рассказом о спектакле. Это будет совсем не похоже на то, чем заполнялась ее сетевая страничка еще полгода назад. Светлана расскажет о спектакле, и, может, кто-то захочет на него пойти, а может, кто-то уже был, и тогда появится возможность обсудить увиденное. Ведь, в конце концов, соцсети изначально создавались для общения.
Пока же, ожидая Федора, который получал в гардеробе верхнюю одежду, Света отправила пару фотографий дочери.
В ответ получила тоже изображение – запеченную до хрустящей корочки курицу с подписью «Мой кулинарный триумф».
Сразу стало понятно, что у Юли вечер в самом разгаре, у нее началась совсем другая, новая, захватывающая жизнь. Отдельная от матери.
– Все в порядке? – Подошедший Федор протянул пальто.
– Да. Спасибо за спектакль. Мне очень понравилось.
– Как насчет чашечки кофе? Или уже поздно?
Свете некуда было спешить, а завершать вечер не хотелось.
– С удовольствием, заодно и обсудим увиденное.
Глава 15
Приятно посмотретьНа торжества, которые собралиТакие толпы.Карло Гоцци. Принцесса Турандот
1
– Молодой человек, я не вижу у вас Майна Рида. Где можно найти Майна Рида?
– Что конкретно вас интересует?
– «Белая перчатка». Вы знаете, это такое не типичное для него произведение… – Дальше бабулька в огромном вязаном берете и с выбившимися из-под него фиолетовыми волосами увлеченно начала рассказывать о творчестве писателя в целом и романтическом сюжете «Белой перчатки» в частности. – Раньше брала в библиотеке, ведь книг невозможно было достать, вот теперь решила приобрести.
Бабульке лет семьдесят, если не больше, и она до сих пор читает романтические книги.
– Ведь какие были нравы, молодой человек, какое воспитание! Перчатки хранили как залог любви.
Игорь послушно кивал и вел любительницу Майна Рида к нужным полкам. «Белой перчатки» там не оказалось.
– Так и думала, – вздохнула бабулька, – это же сейчас библиографическая редкость. Тогда, может, детектив?
– Какие авторы вас интересуют? Агата Кристи, Конан Дойль, Эрл Стенли Гарднер? – начал перечислять Игорь классиков жанра.
– Что-нибудь про серийных убийц и маньяков, – мило улыбнулась старушка.
Вот так поворот. Игорь про серийных убийц не читал, даже не интересовался никогда подобным, но к полке с детективами постсоветского периода привел.
– Посмотрите здесь. Может, найдете что-то для души.
– Спасибо, молодой человек, – поблагодарила бабулька и принялась с любопытством рассматривать книги.
– Где оставил божьего одуванчика? – поинтересовался Денис, когда Игорь вернулся к прилавку.
– У стеллажа с маньяками и серийными убийцами.
Денис присвистнул.
– Да-да.
За окном был пасмурный октябрь. Прохожие обрядились в куртки, плащи, шапки и перчатки. День казался неуютным. Мимо проходила группа красноносых от холода туристов. Девушка в яркой оранжевой шапке с большим помпоном остановилась у окна и помахала рукой. Игорь широко улыбнулся в ответ и тоже помахал. Юлька. У нее сегодня здесь экскурсия. Еще с утра было обговорено, что, когда экскурсанты отправятся покупать сувениры в отпущенное им свободное время, они с Юлей вместе пойдут пить кофе.
Теперь у нее было мало групповых экскурсий, туристический сезон закончился, зато появилась возможность заняться диссертацией. Все чаще в качестве подработки Юля проводила индивидуальные пешеходные туры. На ее страничке в соцсети были контактные данные, фото и маршруты. Правда, всю последнюю неделю Юля просидела дома из-за простуды. Сегодня – ее первый выход после перерыва.
За эти дни Игорь соскучился так, что хотел перевезти ее болеть к себе, был готов бегать по аптекам в поисках жаропонижающего и отваривать сосиски на двоих. Все это он говорил Юльке в трубку вечерами, а она в ответ смеялась, потом чихала, потом сморкалась, потом опять смеялась и обещала поправиться.
В выходные Игорь не выдержал и подъехал к ее дому, где увидел Федора, продавца картин, который тоже работал на Моисеевича, как и сам Игорь. Федор Игорю нравился своим спокойствием и вполне ощутимой внутренней самодостаточностью. Он никогда не суетился, не болтал попусту, не старался самоутвердиться и как-то сразу внушал уважение. Сталкиваясь в магазине Абрама Моисеевича, эти двое неизменно пожимали друг другу руки и перекидывались несколькими фразами.
Встретившись в выходной в одном дворе, привычку не нарушили – обменялись рукопожатиями, приветствиями и немного разошлись в стороны, чтобы поговорить по телефону.
– Юлька, выгляни в окно, я купил тебе манго. Ты любишь манго? Мне продавец в магазине сказал, что они лучше всего помогают от простуды.
– Ты врешь.
– Самую капельку. Ну, может, от простуды и не очень помогают, но вкусные – точно!
– Я сейчас спущусь, температуры уже нет. Стой на месте.
– Стою.
И Игорь застыл в ожидании, держа пакет с манго, шоколадом и тонкими вязаными перчатками с разноцветными пальцами. Они Игорю просто понравились, и он их купил. Для Юльки.
А Федор все никак не мог дозвониться. Наконец ему ответили:
– Привет, я потеряла телефон. Еле нашла.
– Я внизу.
– Уже бегу.
– Не торопись, мы успеем.
Успевать Света должна была к стоматологу, которого жутко боялась, и призналась в этом Федору. А он вызвался отвезти, подождать и потом даже сводить в кино. Это было похоже на картинку из детства, когда после зубного или обязательной прививки родители вели ребенка в кафе или покупали ему игрушку. Ты в этих отношениях слабее, младше и ищешь защиты. Федор такую защиту давал, и Света позволила себе быть слабее и младше. Она боялась визита к врачу, но с предвкушением думала о киносеансе.
На улицу они спустились вдвоем. Юля за манго («мама, заодно и познакомишься с Игорем»), Светлана к Федору («дочка, он очень интеллигентный»). В итоге все получилось забавно и сумбурно. Выяснилось, что Юля прекрасно знает этого мужчину с картинами на Арбате, потому что у него «самые интересные работы». В свою очередь Федор, конечно, не раз видел эту девушку-гида во главе разных туристических групп. Игоря и Федора друг другу представлять было не нужно, но они представились с очень серьезным видом:
– Федор.
– Игорь.
И многозначительно пожали друг другу руки.
Светлана краснела, смущалась, под конец выдохнула, но вспомнила о зубном и снова почувствовала приступ страха.
– Нам пора. – Федор открыл перед ней дверцу своего старенького автомобиля.
– Не стой на ветру, – сказала Света дочери, садясь в машину.
Проводив взглядом уехавший автомобиль, Юля повела Игоря к себе есть вдвоем мамин борщ, дегустировать манго, мерить новые перчатки и проверять, как поживают Джорджи – оба два.
Выходные прошли отлично.
Сотовый зазвонил, когда в проходе между стеллажами показалась бабулька с книгами. Она выбрала два детектива в кровожадных обложках и потрепанную брошюру «Куртуазная поэзия Средневековья».
– Библиографическая редкость, – с гордостью объявила она.
Игорь посмотрел на экран разрывавшегося телефона и взглядом попросил Дениса пробить маньяков и поэзию. Звонили из архитектурного бюро, куда десять дней назад в самый последний момент он сдал свой проект на конкурс. Работал ночами, почти не спал, заболел воображаемым домом, как наяву осязал его стены, лестницы, окна, три раза переделывал крышу, пять – фасад, убирал террасу, добавлял террасу и, поняв наконец, что получилось компактно, гармонично, уютно, функционально, современно и с изюминкой, – отправил. О самом конкурсе Игорь не думал, гораздо важнее для него было этот дом создать, вернуться в архитектуру, показать свою работу профессионалам, и пусть они разберут ее на составляющие, укажут на ошибки и слабые места, подметят достоинства, скажут, что потенциал есть. Почему-то Игорю важно было услышать именно это – что он еще не окончательно потерялся, что он может вернуться и заниматься тем, что по-настоящему дарит ему полет.
И вот теперь телефон звонит, а он смотрит на дисплей и никак не может нажать на соединение. В горле пересохло. Если звонят – это ведь хорошо?
Рядом старушка в берете что-то вещала Денису про укроп, который в Средние века крестоносцы привезли в Европу из странствий.
– Слушаю. – Игорь постарался, чтобы его голос звучал ровно.
– Игорь Константинович Свиридов? – уточнили в трубке.
– Да.
– По итогам прошедшего конкурса ваша работа вошла в тройку лучших, и мы хотим предложить вам место штатного сотрудника.
Он молчал. В трубке тоже молчали.
Он осмысливал. В трубке ждали.
Ему предлагают работу. Архитектора. По итогам конкурса. И не надо всех этих долгих собеседований и вопросов. Их не будет, не будет больше головокружения, нехватки кислорода, подступающей к горлу тошноты. Будет просто работа.
– Игорь Константинович, вы меня слышите?
– Да.
– Вы принимаете наше предложение?
– Да, конечно.
– Тогда ждем вас завтра, сможете?
– Да.
– Хорошо, все подробности трудоустройства обсудим при встрече. Когда вы подойдете?
– Я могу вам перезвонить? Мне нужно переговорить с руководством моей настоящей работы.
– Конечно.
Когда разговор закончился, Игорь еще некоторое время стоял неподвижно. Бабулька покинула магазин, вдоль стеллажей бродила группа студентов, кто-то открыл крышку пианино и пытался играть вальс.
– Что случилось? – спросил Денис.
– Мне предложили работу. И я согласился.
– Хорошее место? Хорошая зарплата?
– Место отличное, про зарплату не знаю, но думаю, неплохая. Завтра выясню.
– А куда пригласили-то?
– В архитектурное бюро, дома проектировать.
Денис немного помолчал, обдумывая услышанное, а потом похлопал друга по плечу:
– Давно пора.
– Думаешь?
Денис вместо ответа снова похлопал его по плечу. И тогда пришло осознание – что все это по-настоящему, всерьез, и жизнь изменилась. И вот этот уютный книжный, ставший для Игоря прибежищем, уже почти прошлое.
– Прикрой меня, я на десять минут.
Он побежал в подсобку, схватил там куртку и вылетел на улицу, пытаясь на ходу вдеть руки в рукава. Ветер дул в лицо и хотел проникнуть за пазуху, но Игорь быстро поднял молнию вверх. Он почти бежал. Мимо антикварных, сувенирных, закусочных, мимо театра, на секунду лишь затормозил у картин – поприветствовать Федора.
Тот сразу все понял и махнул рукой дальше:
– Прошли уже, вон туда.
Знакомую шапку с пушистым помпоном Игорь нашел около памятника Пушкину и Наталье Гончаровой.
– Скульптура была установлена в 1999 году напротив дома, где они жили, – говорила Юля своей немногочисленной группе. – Да-да, именно в этом небольшом особняке разместилась молодая семья после свадьбы.
Игорь стоял чуть в стороне и ждал. Потом, отставая, пошел вместе со всеми к Дому музыки, а потом Юля объявила свободное время. Когда туристы разошлись, она полезла в сумочку за телефоном. Игорь приблизился сзади и закрыл ладонями ее глаза.
Юля замерла. Потом потрогала его руки, потом поинтересовалась:
– Я должна угадать, кто это?
– Желательно.
– Сколько у меня попыток?
– Три.
– Хорошо… Это рыцарь в сияющих доспехах?
– Почти, но не он.
– Жаль-жаль… Это вор-карманник?
– Пока еще нет, но ремесло интересное. Спасибо за подсказку, постараюсь освоить.
– Хм… дайте подумать… Продавец из букинистического?
– Нет.
– Нет?
– Нет.
– Странно… Тогда кто же это?
– Сдаешься, дева с помпоном?
– Деве с помпоном сдаваться не очень хочется, но придется, – вздохнула Юля.
– Архитектор.
Он отнял руки от ее глаз, Юля повернулась и выдохнула:
– Архитектор? Ты выиграл?
– Нет, но вошел в тройку лучших, и мне предложили работу.
– Когда?
– Пятнадцать минут назад.
– Ты согласился?
– Да!
Игорь подхватил ее за талию и, не обращая внимания на прохожих, закружил. Юля обнимала его за шею и смеялась. Он был готов ее так кружить долго, чтобы слышать этот радостный искренний смех, видеть широкую улыбку и раскрасневшиеся от ветра щеки.
– Это же здорово! Я знала! Я знала!
И он смеялся вместе с Юлей.
– Откуда же ты знала? – Игорь наконец поставил девушку на дорожку, но руки с талии не убрал.
– Я гадала на путеводителе.
– Как это?
– Загадала номер страницы и строчку сверху, открыла, а мне выпало «этот красивый дом украшает улицу». Какую точно – не помню, там была уже следующая строчка.
Юля стояла, прижавшись, и рисовала пальцем в разноцветной перчатке что-то у него на плече.
– Это все благодаря тебе, – сказал Игорь.
Она кивнула.
– Завтра я поеду в бюро решать вопросы по трудоустройству, а сегодня мы идем в ресторан, отмечать событие.
Она молчала и продолжала рисовать.
– Юль, все в порядке?
Юля кивнула, потом обняла, прижалась крепко и шепнула в ухо:
– Я очень-очень-очень тобой горжусь.
– А я тебя очень-очень-очень люблю.
2
«Вдова.
Англичанин.
Свидание.
Игроки.
Полицмейстер.
Развязка.
То есть дальнейшая фабула романа должна была, по-видимому, складываться следующим образом…»
Виктор Викторович Новиков листал третий том сочинений Пушкина и наткнулся на план развития сюжета незаконченного «Дубровского». Абрам Моисеевич, как всегда, не подвел. И хотя было жаль упущенного путеводителя, альтернатива оказалась не менее интересной.
Пушкина Новиков забрал, возвращаясь в офис с обеда, и оставил в своем кабинете. До дома собрание не добралось. Было хорошо делать перерыв в делах, листая старые книги, открывать их наугад, прочитать страницу-другую и захлопнуть, чтобы на другой день снова открыть и в очередной раз восхититься гением «нашего все».
«После того как Мария Кирилловна овдовела, узнавший об этом Дубровский является к ней (возможно, сначала под видом англичанина, как в свое время он вошел в дом Троекуровых под видом француза-учителя); так как со смертью князя Верейского препятствий для их брака больше нет, они соединяются…»
Любопытно, попадись этот материал в руки ушлого продюсера, пересняли бы «Дубровского»? Переделали ли бы финал истории? Сейчас ведь модно авторское видение давно известных текстов, а тут еще можно на афишу вынести слоган-завлекалку: «На основе сохранившихся черновиков великого романа».
При грамотной подаче, да правильной рекламе, да провозглашении «Проект года» – такое можно соорудить… Да…
Виктор Викторович захлопнул книгу и отложил ее в сторону. Вернулся к последнему номеру журнала «Светская Москва». Как раз яркий пример, как из воздуха делается эксклюзив. На обложке красовалась новая модная певица Люцина, за ее интервью и вот эту фотографию было заплачено немало денег. Очень серьезный и состоятельный человек помогал увлечению девочки. Девочка имела прекрасный голос, она профессионально занималась вокалом. В тусовке шоу-бизнеса Люцина стояла особняком, на гастроли не ездила, зато уже выступала в сборных концертах Москвы и Петербурга, а также на модных вечеринках и мероприятиях премиум-класса. Личный спонсор был против гастрольной жизни любимой, но с удовольствием любовался ею, сидя в солидном зрительном зале или за столиком на закрытом мероприятии. Блюз, джаз, перепетые на русский язык баллады Лары Фабиан делали свое дело. Люцина с радостью демонстрировала свой необычный голос и эксклюзивные наряды. Сегодня она продемонстрирует то же самое в отеле «Максимум» на «Персоне столицы».
Музыкальной частью церемонии, поиском ведущих, меню, интерьером зала и всем прочим занималась Нина. Это был ее экзамен, и надо признать, что выполнен он был на «отлично». Конечно, впереди предстояло самое главное – провести этот вечер. Но в успехе мероприятия Новиков уже не сомневался. Снова глянул на журнал. На обложке Люцина, а ниже, в колонке анонсов номера крупным шрифтом написано: «Лара Свиридова – блиц женщины, предпочитающей быть за спиной мужа».
Сам-то блиц – лишь семь кратких ответов. Но как обыграно, как оформлено! Объявление вынесено на обложку, материалу отдан целый разворот, преамбула: «Она не любит быть в центре внимания, не дает интервью, почти не посещает светские мероприятия…», дальше несколько строк про мужа, цветочный магазин и новую рубрику «Блиц-7», которую открывает Лара Свиридова. Разворот украшен фото из личного архива, где темноволосая женщина в легком пальто стоит в профиль на мостике, опираясь локтями о перила. В руках – бумажный стаканчик с кофе или чаем. Женщина смотрит на противоположный берег. Красиво, атмосферно и по-настоящему. Рядом – фото осенних композиций из ее магазина – аккуратные букеты с карликовыми хризантемами – розовыми, белыми, оранжевыми и темно-бордовыми, обернутыми в желтые кленовые листья или нотную бумагу. Необычная женщина, от таких без веской причины не уходят.
Как говорила Вера Дмитриевна? «У моего сына прекрасная семья».
Скорее всего, так и есть. Ее резкий отказ и четкая расстановка всех точек над «i» при личной встрече сильно задели Виктора Викторовича. Во-первых, отказ всегда слышать неприятно, во-вторых, он отвык от отказов. С другой стороны, пожалуй, ему это было даже полезно… да, полезно…
Как-то так получилось, что две встречи с этой женщиной заставили Новикова задумываться о собственной жизни. О том, что у нее, наверное, уютный дом (иначе и быть не может), два сына, с которыми прекрасные отношения, внучка. И сама она такая… цельная, с умными, чуть насмешливыми глазами. Настоящая. Сегодня Виктор Викторович с удовольствием пошел бы с ней на ежегодную церемонию. Но пойдет один, хотя позвони сейчас любой знакомой красотке – красотка прибежит. Новиков посмотрел на эту ситуацию глазами Веры Дмитриевны и подумал, что с красоткой под руку будет нелеп и смешон. Да и вообще, выдохся. Пора передавать «Светскую Москву» в другие руки. Не сразу, конечно, постепенно. Сразу он не сможет, да и руки должны быть надежные.
Но все же… Как Нине удалось уговорить Лару Свиридову на блиц? После тех летних публикаций о разладе в семье и возможном расставании. После растиражированных фотографий с Асей, слухов, домыслов, сплетен в тусовке, ожидаемого развода и гаданий, когда это произойдет и что останется жене. Сделать после всего этого эксклюзив, красиво его преподнести, разместить на следующей странице рекламу отеля «Максимум» – блестяще. Умная. А конкуренты могут кусать локти – им такое пока не под силу.
Нина отличный игрок. Что там в плане у Александра Сергеевича?
«Игроки.
Полицмейстер.
Развязка».
Полицмейстера хотелось бы избежать, а вот развязка близка.
Третий том собраний сочинений Пушкина неплохо смотрелся рядом с последним номером «Светской Москвы», чья обложка завлекала анонсами.
«Люцина: “Во всем люблю премиум-класс”.
Самые модные места этой осени.
Лара Свиридова – блиц женщины…»
– Слушаю вас, Виктор Викторович. – Нина ответила после третьего гудка.
– Ты сейчас где?
– В «Максимуме», жду Свиридова. У него переговоры, но секретарь сказал, ненадолго. Что-то срочное?
– Нет, просто хотел узнать, все ли в порядке.
– Зал готов к церемонии полностью, столики расставлены, сцена в порядке, декор на месте. Статуэтки уже привезли, букеты будут через два часа.
– Отлично.
Да, она прекрасно справляется. Самостоятельно, без него. Еще вчера Новиков считал себя незаменимым, хотя известно, что незаменимых нет. Очередная иллюзия развеялась. С этим тоже предстоит смириться.
Пора на покой, Александра Сергеевича читать, гулять неспешно по дождливому Арбату, еще бы интересного собеседника… лучше собеседницу.
– Ты сколько там пробудешь?
– Думаю, часа два, до букетов, а потом поеду приводить себя в порядок.
– Хорошо, я прибуду пораньше, так что форс-мажоров должны избежать.
– Даже если они произойдут, Виктор Викторович, мы о них не узнаем. Система здесь работает четко.
– Не сомневаюсь, – пробормотал он и добавил чуть громче: – Ты думала над моим предложением по поводу покупки доли?
Вопрос был не вовремя и не к месту, по телефону между делом о подобном не говорят, да он, честно говоря, и не собирался. Само как-то вылетело.
– Думала, – осторожно ответила Нина.
Она тоже не ожидала такого поворота в беседе. Нина стояла среди зала, наблюдала, как персонал ловко накрывает столы бледными бежевыми скатертями и расставляет крошечные вазы с разноцветными кустовыми розами.
– Честно говоря, я хотела обсудить с вами один вопрос. В настоящий момент средств для покупки доли у меня нет, но есть кандидат, очень… достойный. Если возможно обговорить все обстоятельно после церемонии…
– Обговорим, – пообещал заинтригованный Новиков.
Нина слегка закусила губу. Она долго думала над желанием Платона войти в дело, и сначала ее эта идея не вдохновляла. Но чем больше времени проходило, чем больше Нина ненавязчиво привязывала к себе любовника, тем больше ей эта идея нравилась. Он купит, так что же? На Платона влиять было легче, чем на Новикова, плюс ее собственная небольшая доля. Зона воздействия расширяется, а дальше… дальше будет видно.
– Я на телефоне, – сказал Виктор Викторович, – если какие вопросы, звони.
– Поняла.
Персонал вокруг работал слаженно и споро. Нина подумала, что здесь тоже присутствует квалификация, вокруг самые настоящие профессионалы из тех, которых она и прочие гости отеля попросту не замечают. Обслуга – она и есть обслуга.
Снова зазвонил телефон.
– Ты где? – послышалось в трубке без приветствия. И тон собственника прорезался.
– В «Максимуме», но через пару часов поеду домой.
– Прическу где будешь делать?
Нина улыбнулась – ну надо же, какой знаток женских штучек.
– Мастер приедет на дом.
– Я буду у тебя в шесть.
– Хорошо.
Сегодня у них первый совместный выход. Так Платон решил сам. Его начинала раздражать невозможность привязать к себе Нину. Ей всегда удавалось легко и играючи ускользнуть. Охотник внутри Платона злился, распалялся и все время проигрывал. Он никак не мог понять, в чем дело. Встречи были частыми, секс отличным и регулярным, беседы, дела, планы не переводились, но Платон не чувствовал, что эта женщина его. Нина все время была сама по себе. Она дразнила, играла, слушала, делала свой журнал, проводила ночь в его кровати, а потом исчезала. Думая над тем, как поймать Нину, Платон не заметил, как поймался сам. Не понял еще, что уже давно и прочно висит на ее крючке. Ему казалось, что это он сам решил выйти с Ниной на «Персону столицы» – объявить всем об их паре. Платон искренне в это верил.
– Хорошо, пойдем вдвоем, – согласилась Нина, потягивая коктейль в баре, где ему пришла в голову эта светлая мысль. – Будет интересно.
Совместный выход в свет она назвала интересным. Ася прыгала бы от восторга, а потом требовала денег на покупку нового платья и обуви. Как хорошо, что Аси больше нет. И как плохо, что для Нины это всего лишь «интересно», но хорошо хоть не «забавно».
– Постарайся не опаздывать, – сказал он в трубку.
– Я никогда не опаздываю, ты же знаешь, – ответила она. – Прости, больше говорить не могу.
В зал вошел Свиридов, у которого закончились переговоры. Он на несколько секунд остановился на пороге, окинул помещение внимательным взглядом. И без того вышколенный персонал сразу как-то забегал еще быстрее.
«Хозяин пришел», – подумала Нина, а вслух произнесла:
– Здравствуйте, Александр Константинович.
– Добрый день, Нина.
– Мне хотелось бы уточнить пару вопросов.
3
Игоря разрывало на части. Казалось, еще чуть-чуть, и он взорвется, разлетится на сотни, тысячи маленьких частей, чтобы потом снова собраться в одного, но уже обновленного человека.
«Так не бывает, – думал Игорь, – так просто не бывает».
Он не верил в сказки, не верил в то, что, послав на конкурс свой первый после трехлетнего перерыва проект, сможет получить работу.
А Юля верила, загадывала желания, играла в предсказания и доказывала, что так бывает.
Они пили кофе в пиццерии, строили планы, Юля утверждала, что однажды Игорь спроектирует здание, которое войдет в список столичных достопримечательностей.
– И уж тогда я с удовольствием расскажу, какой архитектор на самом деле…
– Кто?
– Зануда, конечно. В общем, буду хвастаться личным знакомством.
На улице она ничего не ответила на его признание, только крепче прижалась, а потом сказала:
– Пойдем пить кофе.
И по тому, как она это сказала – тихо и ласково, – он понял, что надо просто еще чуть-чуть подождать. С ней вообще торопиться нельзя. С ней нужно все делать правильно.
Позже, когда Юля вернулась к своей группе, а Игорь возвращался в магазин, он вынул из кармана куртки телефон и набрал номер.
– Привет, – раздался в трубке голос старшего брата.
– Привет, как дела?
– Нормально.
– Я тебе утром последнюю часть долга перечислил.
– Я видел. Все пришло. Что-то случилось?
Игорь вздохнул. Брат обладал каким-то особым чутьем, его было нереально провести. Даже в детстве. Он из тех, кто всегда прикроет перед родителями, но сам при этом обязательно докопается до истины.
– Откуда ты все знаешь?
В ответ прозвучал тихий смешок:
– Опыт общения с тобой сказывается.
– Ладно, в общем, мне предложили работу в архитектурном бюро, и завтра я иду устраиваться. Правда, Моисеевич пока не в курсе.
– Когда ему скажешь?