«Пропусти, выжди секунду… Еще немного… Давай, пора!»

Пружинистым рывком Сид бросил свое тело прямо на проезжую часть, в двадцати метрах от стремительно приближавшейся желтой грузовой «газели».

«Газель» пронзительно загудела, водитель резко ударил по тормозам. Сид вытянул руки вперед и вверх, перегораживая путь, и ринулся к машине.

Внутри сидел только один водитель – коренастый узбек средних лет в растянутой черной футболке. В первый момент он, казалось, опешил от наглости Сида, но быстро пришел в себя и решительно вылез из кабины.

До Сида донеслась брань на чужом языке. Он упрямо мотнул головой и преодолел последние метры, не сбавляя шага.

– Ты что тваришь? А?! Ба-а-алной! А ну, с дароги!

Густой южный акцент водителя подсказал Сиду, как вести себя дальше.

– Брат, прости! Подкинь в город, очень надо! – Сид умоляюще схватил узбека за плечо. – У меня мама в больницу попала! Сейчас, только что!

Водитель помедлил, хмуро изучая лицо Сида. Было очевидно, что он взвешивает его слова.

«Ну же, поверь мне!»

– Очень срочно, брат! – Сид умоляюще наморщил лоб, приплясывая от нетерпения.

– Са-адис, – наконец кивнул узбек.

«Газель» тронулась.

Спустя пару минут водитель заговорил:

– Мать – это святое. Как не помочь? А что случилось-то?

– Сердце прихватило, – мрачно обронил Сид.

– А-а-а… Пожилая совсем, да?

Сид быстро прикинул в уме. В этом году его матери исполнится пятьдесят пять, и в последний раз он видел ее девятнадцать лет назад. Он сокрушенно кивнул:

– Восьмой десяток пошел.

Водитель сочувственно цыкнул.

«И не стыдно тебе, приятель?»

Прислушавшись к себе, Сид понял: не стыдно. Ни перед водителем, ни тем более перед матерью – она его бросила, не он ее!

«Отчаянные времена – отчаянные меры».

А положение и правда было отчаянным. Сид не хотел думать о том, что будет, если он опоздает. Его квартира, наполненная чужими людьми в форме, отделение полиции, участковый и все, что последует затем… Нет, он не выдержит этого снова.

«Сука, как она может так со мной поступать?!»



Июньская ночь два года назад, то время, когда прозрачные рассветные сумерки тают, светлеют на глазах. Свет заливает комнату, и постепенно все очертания становятся до безжалостного будничными и трезвыми, только по углам еще остается уютный сумрак легкомысленной белой ночи.

Простыни на постели сбились, подушки раскиданы как попало. В углу на полу работает проигрыватель, но пластинка давно закончилась, из динамиков льется негромкое шипение. Всю ночь комнату освещали свечи. Теперь почти все они потухли, только на столе еще мерцает одна, толстая, винно-красная. Когда потухнет и она, закончится эта ночь.

Сид берет свечу в ладони, подносит огонек к лицу, вдыхает. Расплавленный воск пахнет гранатом.

Ночь, сгоревшая как одна сигарета. И все же этой ночью они делали невозможное, они были почти что боги.

– Иди сюда, – хрипловатый голос Лизы звучит полусонно, в нем маняще переплетаются приказ и нежность.

Она лежит на постели голая, с закрытыми глазами. Ее маленькая грудь с напряженными сосками почти неподвижна – можно подумать, что она не дышит. Только пальцы плавно скользят по животу, рисуют на нем замысловатые узоры.

Сид смеется.

– Не спать, бэби. У меня для тебя кое-что есть.

Он склоняется над столом. На осколке зеркала еще осталось то, что может продлить их ночь, а значит, спать не нужно вовсе.

Он чертит две дороги, резко затягивает одну. Розовый порошок исчезает с серебристого стекла, и Сид снова чувствует, что сегодня он может все.

Только вот свет, свет бьет по глазам, заставляет щуриться и отвлекает. Сид подходит к окну и опускает шторы из плотного небеленого полотна. Переворачивает пластинку на проигрывателе, и реальность, посрамленная, отступает прочь, растворяется в бесконечной ночи.

«Show must go on, не так ли, приятель?»

Интересно, рок лучше всего звучит на виниле, потому что они ровесники?

Сид бережно, как величайшую ценность, берет со стола осколок зеркала и садится на постель.

Лиза кладет ладонь на его голое бедро, и Сид чувствует, как подступает нетерпение. Он снова в игре, и плевать на реальность.

– Догони меня, бэби!

Лиза наклоняется над зеркалом. Сейчас она такая беззащитная и мягкая, без своих привычных очков в строгой оправе, без непробиваемой холодной иронии, давно въевшейся в самую ее суть. Сид успевает заметить, как в свете последней свечи среди ее гладких черных волос блестит один седой.

«Сколько лет мы знакомы – шесть или восемь?»

А Лиза уже откидывается назад на подушки, увлекает его за собой. Она смотрит на него, не мигая, и Сид видит, как расширяются ее зрачки.

– Иди сюда, – повторяет она, и на этот раз он не может отказать.

От Лизы пахнет миндалем, сандалом и сигаретным дымом. Она обнимает его и шепчет:

– Я хочу умереть в этой комнате, на этой постели. Потому что ничего лучше со мной все равно уже не случится.

Сид слизывает с ее щек горячие слезы, целует и прижимает к себе крепче.

– Пусть это будет твой escape-план, бэби.

– Ты будешь со мной?

– Ну конечно.

Сейчас он готов пообещать ей все что угодно. Пока они не спят, ночь будет длиться, и Сид этому чертовски рад. Сегодня он почти что счастлив.



– Мать – это святое, – важно повторил узбек. – Куда везти-то надо?

Сид повернулся к нему с отсутствующим видом.

– Да мне лишь бы в город, дальше я уж сам…

«У тебя осталось минут сорок. Не успеешь!»

– Ее в Алмазова везут, это на Ланской, – он назвал ближайшую к своему дому больницу.

– Мне по пути, подкину! – водитель повернулся к Сиду и ободряюще улыбнулся.

Сид заметил, что у него кривые зубы, зато улыбка широкая и добрая. Хорошая улыбка.

Он хотел было ответить, но слова застряли в горле.

Вместо этого наружу рвется панический крик:

– Тормози!!!

Дальше все происходит как в замедленной съемке.

Сид успевает в мельчайших деталях рассмотреть мигающий зеленым светофор впереди и серебристую малолитражку с финскими номерами. Она дисциплинированно застывает перед зеброй как вкопанная. А «газели» такие сомнения неизвестны, она несется во всю мочь.

«Разница менталитетов, чтоб ее…»

До серебристого зада остаются считаные метры.

Вот водитель бьет по тормозам, упирается руками в руль.

Пахнет чем-то горелым.

«Не успеем, слишком близко!»

Машину заносит, колеса скользят по асфальту, тошнотворно скрежещут колодки.

– Твою мать…

Удар швыряет Сида вперед, вышибает дыхание.

«Что ж ты, приятель, не держал дистанцию?»

Яна

С высоты лес казался совсем не таким густым. Очень быстро Яна поняла, что не знает, в какой стороне летное поле. Продираясь через третьи по счету заросли кустарника, она почувствовала, как постепенно звереет.

В какой-то момент под ногами предательски захлюпало, еще два шага – и она провалилась по колено в болото. Яна сделала было шаг назад, но поскользнулась на какой-то коряге и чуть не упала прямиком в коричневую жижу.

– О-о-о, чтоб тебя!

Упрямо мотнув головой, она пошла вперед уже напролом. Болото омерзительно чавкало, а Яна старалась не думать о том, во что превратились ее розовые кеды.

В конце концов ей все же удалось выбраться на сухое место. Только вот Яна поняла, что уже окончательно заблудилась. Она побрела вперед, не сильно заботясь о направлении.

Запястье обожгла крапива. От неожиданности Яна взвизгнула и отдернула руку, но было уже поздно. На запястье и ладони расцвело целое созвездие волдырей, ободранные кончики пальцев все еще саднили.

Джинсы были до самых колен испачканы бурыми разводами, и, кажется, от нее несло болотной тиной.

«То-то Сид надо мной посмеется! Снова…»

Накатила жалость к себе. Яна всхлипнула и беспомощно огляделась.

– Э-э-эй, люди!

Ее голос больше не звучал победно, теперь он напоминал скорее вой побитой собаки. Но Яне было уже плевать.

Она замерла, прислушиваясь.

Вдали раздался слабый крик. Померещилось или?..

– А-у-у-у! Кто-нибудь!!!

Яна замерла. Казалось, тишину леса нарушают только лихорадочные удары ее сердца. Пара секунд томительного ожидания – и вот снова!

На этот раз Яна была уверена: ей ответили! Кричали где-то далеко впереди и справа.

Она бросилась сквозь лес, уже не разбирая дороги.

– Си-и-и-ид!

Крик сбивал дыхание, и все же не кричать она не могла. Вот сейчас он покажется за теми деревьями, сейчас… Он обнимет ее и, конечно, посмеется над тем, как она выглядит.

«Эй, бэби, ты между делом угодила в партизанскую стычку?»

А Яна расскажет ему о том, как страшно было снижаться над лесом и как нелегко оказалось выпутаться из парашюта и спуститься на землю.

Впереди забрезжила прогалина, и Яна увидела, что за ней мелькают человеческие фигуры. Одна, две…

– Сид!!!

Она выскочила на открытое место и замерла, силясь отдышаться.

Из леса навстречу ей вышли двое. Яна растерянно моргнула.

Это был не Сид. Двое мальчишек в камуфляжной форме, лет по пятнадцать, не больше. Один близоруко щурился из-под очков в металлической оправе, второй явно страдал одышкой из-за излишнего веса. Тот, что покрупнее, волочил за собой по траве длинную ржавую пилу.

– О, вот вы где!

Толстяк радостно помахал Яне пилой. Она опешила.

– Вы кто такие?

Очкарик приветливо улыбнулся, продемонстрировав щель между передними зубами:

– Мы – спасательная команда.

Это уже не лезло ни в какие ворота.

Яна согнулась в приступе нервного хохота, всхлипывая и утирая слезы:

– Спасательная… Ой, кто?

Толстый обиженно засопел. Яна подумала, что он со своей пилой-хвостом очень похож на бобра, эта мысль развеселила ее еще больше.

Очкарик моргнул и терпеливо повторил:

– Мы за вами! Нас с поля прислали.

А Яна все смеялась и не могла остановиться. Напряжение никак не хотело отступать, вырывалось наружу обидным истерическим хохотом:

– Не могу, спасатели… А взрослые-то где?

Ответом ей было молчание. Теперь уже оба мальчишки смотрели на нее волчатами.

«Ну и чего ты взъелась на парней? Они что, виноваты?»

Яне неожиданно стало стыдно, все веселье испарилось. Она вытерла слезы и кивнула:

– Ладно, спасатели. Ведите меня на поле.

Но мальчишки стояли на месте и явно мялись с ответом. Очкарик задумчиво закусил губу, выставив вперед зубы с щербинкой.

«Как есть – суслик!» – пронеслось в голове у Яны.

– Кстати, – она дружелюбно улыбнулась, – а пила-то вам зачем? От медведей отбиваться?

Тут она снова фыркнула, но все же подавила новый приступ смеха.

Бобер явно приободрился:

– Так нас вообще-то не совсем за вами прислали.

– А за парашютом. Пила, чтобы достать его с дерева, – обрадованно поддакнул Суслик.

– Так.

Яна постаралась уже ничему не удивляться.

– О’кей, парашют в той стороне, – она неопределенно махнула рукой за спину. – Отведите меня на поле и возвращайтесь за ним.

– Нет, так не пойдет! – Суслик воинственно выдвинулся вперед. – Он кучу денег стоит. Вы должны нам его показать – вдруг потеряется?

– Да, иначе с вас штраф за утерю снаряжения, – Бобер убедительно покивал. – Вы же согласие подписывали, все сами знаете.

– Ничего я не подписывала. – Яна разозлилась. – И я иду на поле. В какой оно стороне?

Но мальчишки оставались непреклонны.

– Ну, значит, ваш друг подписывал при покупке прыжка.

– Тогда штраф на него повесят!

Яна представила, как Сид отдает их последние деньги за парашют и утешает ее: «Не беда, бэби. Ты не виновата!»

– Кстати, – она встрепенулась, – а где он? С ним все в порядке?!

Мальчишки переглянулись.

Яне показалось, что Бобер насупился. А Суслик между тем пожал плечами:

– Он вроде только приземлился, когда нас за вами послали. Наверное, на поле ждет.

«Вот как, значит. Ему хоть бы что: хоть с инструктажем, хоть без – все у него получается!»

Приключение переставало быть забавным. Яна снова почувствовала себя невезучим никчемышем и виновато втянула голову в плечи.

– Уф-ф-ф. – Она сдалась. – Давайте так: я вас веду к парашюту, и один из вас остается его спасать, а второй – сразу ведет меня на поле. Идет?

Мальчишки переглянулись и согласились.

– Заметано!

Яна кивнула:

– Ну пошли.

Они углубились обратно в лес.



Поначалу идти было легко: их вел след примятой Яной травы. Но скоро они вошли в заболоченный участок, след пропал, а ноги безнадежно увязали в чавкающей грязи. Яна шагала впереди, следом топала ее спасательная команда.

Шлеп… Шлеп… – волочилась по болоту пила.

– Нам далеко идти? – пропыхтел Бобер.

– Да не очень. – Яна неуверенно пожала плечами. – Вроде в ту сторону.

Если бы она точно запомнила направление! Яне стало неуютно.

– А этот, в желтых очках… – подал голос Суслик.

– Ну? – поощрительно кивнула Яна.

– Он ваш парень?

– Хм… Ну вроде как да.

– Вот видишь! – голос Суслика звучал торжествующе. – Я же говорил, они встречаются!

Бобер промолчал, но сзади послышалась какая-то возня. Такое впечатление, что кто-то получил ощутимый тычок в ребра.

– Ай! Больно же… – захныкал Суслик.

Яна обернулась к мальчишкам и удивленно изогнула бровь:

– А вам-то что?

Суслик собрался было что-то выпалить, но Бобер его опередил:

– Вы гораздо симпатичнее его!

Яна фыркнула. У мальчишки был такой трогательно-непосредственный вид, что ей даже не пришло в голову отругать его за фамильярность. Она только посторонилась:

– Топай-ка лучше вперед, дорогу прокладывай…



Откровенно говоря, ей самой до сих пор не верилось, что они с Сидом вместе. Слишком уж он был не похож на всех, кого она знала прежде. Слишком легок и неуловим, как будто и вовсе никому не мог принадлежать.

Яне вспомнилось утро после той ночи, когда она впервые осталась у Сида.

Она проснулась внезапно и окончательно, как всегда бывает, когда засыпаешь в незнакомом месте. Еще не открывая глаз, Яна почувствовала, что она одна в постели. На всякий случай она все же пошарила рукой по простыне. Так и есть: Сида рядом не было.

– Кого потеряла, бэби?

От этого голоса с нотками ласковой издевки у Яны пробежали мурашки по коже. Впрочем, как и всегда.

Она резко открыла глаза.

Сид сидел по-турецки в плетеном кресле неподалеку от кровати, абсолютно голый. Он внимательно смотрел на Яну, и вид у него был такой, будто он вовсе не засыпал.

На секунду ей показалось, будто в утреннем сумраке у него слегка светятся глаза. Яне стало не по себе, она нервно подтянула простыню к подбородку.

– Привет, – несмело пробормотала она.

Голос со сна был совсем охрипший. Смутившись еще больше, она прокашлялась и вымученно улыбнулась:

– Давно на меня смотришь?

– Да как сказать. – Сид ласково усмехнулся. – Тебе приснилось шесть снов, из них четыре – про меня.

Яна почувствовала, как щеки заливает краска. Она рывком села и потянулась за одеждой. Футболка нашлась прямо у ее ног, чуть дальше на полу неопрятным комом съежились джинсы, а вот все остальное…

– Далеко собралась?

Яна неопределенно мотнула головой:

– Я, наверное, пойду.

Сид не шевельнулся. И все же Яне показалось, что обстановка в комнате неуловимо изменилась, стала напряженной и даже зловещей.

– То есть как – пойдешь? Куда?

– Домой пойду. – Она окончательно смутилась.

Сид подался вперед, кресло тихонько скрипнуло.

– Не уходи. Не бросай нас с Мигелем.

Яна озадаченно нахмурилась и проследила за взглядом Сида. Сиреневый олень взирал на нее со стены очень серьезно, с печальным укором. Яна беспомощно улыбнулась и принялась было натягивать футболку.

– Да нет, я серьезно. У меня дел куча…

– Каких дел? – голос Сида заметно поскучнел.

Яна неопределенно повела в воздухе рукой.

– Работу надо искать и с жильем что-то решать, общага же закрывается…

Сид резко поднялся и подошел к Яне. Присел рядом, взъерошил ее волосы и подмигнул:

– Оставайся!

Яна почувствовала, как в животе шевельнулся горячий комок. Сид сидел совсем рядом, ее так и потянуло к нему. Вдохнуть бы сейчас его запах, провести пальцами по шраму под ребрами слева…

– Ну правда, Сид, я спешу!

– Я сказал, оставайся, – он потянул ее футболку вверх, помогая ей раздеться. – Насовсем.

Яна опешила.

– То есть как – насовсем? Мы же всего ничего знакомы.

– Плевать.

Сид прижался губами к ее соску, и по телу Яны пробежала дрожь. Она негромко застонала.

– Ты уверен?

Сид мягко толкнул ее, опрокидывая на постель, и лег сверху. Теперь они смотрели друг другу глаза в глаза, и Яна затаила дыхание.

– Абсолютно.

Больше она не задавала вопросов.

Сид

Наверное, Сид на несколько секунд отключился. Когда он открыл глаза, в голове было как-то тяжело, уши словно заложило ватой.

«Как в тот раз, когда тебе в драке дали бутылкой по голове, buddy…»

Он заторможенно оглядывается по сторонам. «Газель» косо стоит поперек полосы, уткнувшись носом в отбойник. Из-под смятого капота валит дым.

Зрение слегка плывет, и Сид трясет головой, силится сфокусировать взгляд. Водительское место пустует, дверь открыта нараспашку.

Сид тоже выпрыгивает наружу. Голова слегка кружится, зато возвращается слух.

– Онени эшак сиксин! – узбек горестно матерится над изувеченным капотом. – Твар ванючая, а!

Сид переводит взгляд вправо, но перед светофором, кроме «газели», уже никого нет. Зато сзади скопилась целая колонна автомобилей, некоторые включили огни аварийки, другие деловито перестраиваются в свободный ряд.

– Приятель, – Сид трясет узбека за плечо, – ты в порядке?

Сначала тот только отмахивается, но потом все же оборачивается к Сиду, и его глаза округляются.

– У тебя кровь…

Только тут Сид замечает, что висок тупо саднит. Он подносит руку к лицу, трогает щеку и висок, отстраненно смотрит на пальцы. Так и есть, кровь.

– Ерунда, – Сид досадливо морщится.

«Сейчас это не самая большая из твоих проблем, правда?»

– Брат, прости, – он снова хлопает водителя по плечу, – я бы остался тебе помочь, веришь? Но мне в город надо, мать в больнице, брат!

Узбек хмурится было, но потом машет рукой.

– Мать – это святое…

Сид кивает и бежит назад, на ходу вытирает кровь рукавом, но, кажется, только размазывает еще больше. В голове по-прежнему мутится, к тому же его начинает одолевать тошнота. Но это все неважно.

Он лихорадочно скользит взглядом по машинам, которые выстроились в очередь, чтобы объехать «газель». Не то, слишком дорогая, женщина за рулем… А вот эта – в самый раз!

Сид подскочил к древнему «матизу». За рулем сидел дед в отутюженной клетчатой рубашке. Сид постучал в стекло, и оно тут же опустилось.

– Помощь впереди нужна?

Дед вытянул морщинистую черепашью шею, тут же увидел кровь на лице Сида и часто заморгал из-под очков в роговой оправе.

– Извините, – Сид смиренно застыл со страдальческим выражением на лице, – мне бы в больницу. Вы можете подбросить?

– Садись, садись!

Сид не заставил себя просить дважды.

– Спасибо! Я в скорую позвонил, а они отказываются… – Тут он поморщился и поднес руку к виску. – Говорят, в Ленобласть не поедут.

Их крошечная машинка уже перестроилась в соседний ряд и резво взяла разгон.

– Вот сволота! – дед сокрушенно покачал головой. – Ничего, ближайшая больница в Сестрорецке, сейчас, только развернемся…

– Нет, нет, мне в город надо! – взвился Сид, но поспешил пояснить: – В скорой сказали в Алмазова везти. Говорят, с травмой головы туда, там МРТ-аппарат рабочий…

Дед пожевал губами.

– Там карта в бардачке есть, поищи, где это.

– Это на Ланской, я знаю! – Сид благодарно прижал руку к груди. – Спасибо вам! Я все, что есть, заплачу…

– Какие деньги! – отмахнулся дед.

– Спасибо… – с жаром повторил Сид.

«Скольких людей ты еще готов обмануть, приятель?»

Он отвернулся к окну, чтобы скрыть упрямую складку, которая залегла у губ. Он будет обманывать столько, сколько нужно, лишь бы только успеть вовремя. Лишь бы успеть…

«Успеть спасти свою шкуру и не загреметь снова за решетку?»

Сид торопливо отогнал вкрадчивый шепоток совести. Никакого эгоизма тут нет и в помине.

Просто он прекрасно знал Лизу: она достаточно психопатка, чтобы сделать то, что пообещала. Он должен ее спасти!

Синие губы, остекленевшие глаза… Блевотина, размазанная по простыням, на которых еще утром спали Сид и Яна.

«А если бы она позвонила тебе и сказала, что сделает это, но не у тебя дома, – тогда бы ты сорвался к ней?»

Он не стал врать себе: черта с два он бы тогда оставил Яну.

Яна!

Сид против воли улыбнулся. Его девочка, только его. Это ради нее он сейчас рвет когти через весь город. Ради нее расшибается в лепешку, чтобы успеть вовремя.

Он просто хочет оградить ее от всего этого дерьма и своей бешеной бывшей. Потому что она этого не заслужила.

Сид вздохнул.

«Как будто это все будет иметь значение после того, как ты ее сегодня бросил. Что ты ей соврешь?»

В груди снова заскребли коготки тревоги, сердце зашлось набатом. Знать бы, что с ней все в порядке!

Перед глазами снова неотвязно замелькали жуткие картинки: искалеченное хрупкое тело лежит посреди леса поломанной куклой. Окровавленная толстовка Сида с непомерно длинными рукавами, из-под которых торчат тонкие, совсем детские запястья.

– Сынок, тебе плохо? – участливый голос водителя вернул Сида к реальности.

Он сглотнул.

– Порядок. Мне бы только в больницу поскорей.

– Понял, – дед кивнул и прибавил газу. – Держись там, не отключайся!

– Мы уже в город въехали?

Сид сощурился, просчитывая маршрут.

– Нам у Старой Деревни свернуть и дальше на Богатырский и направо… Так быстрее будет к больнице.

И это тоже было вранье. Просто так они в конечном итоге проедут прямиком мимо дома Сида.

– Понял, понял, – повторил дед.

Сид благодарно кивнул.

«А Янке не хочешь позвонить? Соврать что-нибудь…»

Он отверг эту мысль. После, все после. Сид боялся смотреть на часы, но чутье подсказывало: он успевает. С натяжкой, на излете, но успевает вовремя.

Помедлив, он все же потянулся к карману за телефоном. И нащупал два.

Сид похолодел.