– Хороша пенсия, – осторожно хмыкнул Сид.
– Много ты понимаешь! – зло шикнула Ника. – Мы, цирковые, по-другому не умеем. Нам жизнь без пахоты не мила. И, конечно, без манежа. Его ничем не заменишь, никак не залечишь брешь в груди…
Она произнесла эти слова с такой тоской, что у Сида защемило сердце. Нику продолжала бить крупная дрожь. Он молча снял куртку, накинул ей на плечи и отступил назад, на прежнее почтительное расстояние.
Ника жадно затянулась и отбросила сигарету, догоревшую до фильтра, но тут же потянула из пачки новую. Сид тоже закурил.
– В общем, – она тряхнула головой, и рыжая копна волос вспыхнула в свете одинокого фонаря, – я работала ассистенткой у Мирослава четыре года. Кроликов ему выносила, на подхвате была… Вот прямо как ты сейчас.
Сид скрипнул зубами. Неужели им никогда не надоест попрекать его незавидной участью простого ассистента?
Интуиция мгновенно откликнулась: «Не надоест. Цирк – маленькое государство со своими жесткими законами. Здесь каждый должен знать свое место!»
Сид ощутил, как подкатывает злость. Он глумливо бросил:
– А ты тоже партнером была… Во всех смыслах? Как у вас тут заведено?
Он хотел уколоть Нику побольнее, но та ответила прямым взглядом без тени смущения:
– Конечно, и горжусь этим!
Сид сплюнул.
– С каким-то стариком койку делить…
Ника подскочила к нему и отвесила звонкую пощечину. Ее брови сошлись на переносице, глаза метали молнии.
– Да он дюжины таких, как ты, стоит! Он великий человек и артист, Учитель… Я ему в ноги кланялась!
Сид медленно поднес ладонь к пылающей щеке и криво улыбнулся:
– Чего ж ты тогда от него свалила?
Пару секунд висело тяжелое молчание, а потом Ника выговорила очень просто, без эмоций.
– Он стал совсем стар и ушел на покой. А через два месяца умер.
– Извини… – Сид неловко шаркнул ногой по щербатому асфальту.
Но Ника, казалось, не слышала. Она говорила почти шепотом, глядя поверх его головы.
– Только вот и успел перед смертью, что подарить мне свой номер. С уникальным реквизитом. Я ведь все эти годы не сдавалась. Пахала как проклятая, до кровавой рвоты. Пыталась восстановить былые навыки.
Сид в который раз подумал: сколько же дьявольского упорства кроется в этой хрупкой девочке-женщине, сколько огня горит в непокорных карих глазах.
Ника медленно перевела взгляд на Сида и безжалостно закончила:
– На этом номере я сделала имя, он меня кормит. А теперь вот – и тебя.
Сид отбросил сигарету. Он так ни разу и не затянулся.
– Мне очень жаль. Я бы хотел, чтобы все сложилось по-другому.
Ника неожиданно беспомощно, по-детски шмыгнула носом.
– Только ведь, – Сид горько вздохнул, – это просто слова. Они ничего не исправят.
– Не исправят, – эхом откликнулась Ника.
– Лучше скажи, зачем ты меня пригласила с тобой работать? После всего, что было? Я тебе жизнь поломал…
Ответом ему было затянувшееся молчание. Сид прищурился, вглядываясь в лицо Ники. Оно оставалось почти непроницаемым – только на долю секунды там промелькнуло что-то острое, волнующее.
Что это было? Сожаление о прошлом, упрямое желание изменить будущее? Или банальная похоть?
«Да ведь она меня любит! До сих пор любит!!!»
Сид замер как громом пораженный. Внезапная догадка потрясла его до глубины души.
Наконец Ника неохотно пожала плечами.
– Понимай как знаешь, амиго.
Они помолчали с минуту, затем Ника выскользнула из огромной, не по размеру, куртки Сида и бесстрастно кивнула:
– Уже поздно, мне пора домой.
Сид открыл было рот, но Ника только досадливо поморщилась.
– Провожать не надо. Доброй ночи.
Она уже отошла на дюжину шагов, но внезапно обернулась, словно что-то вспомнила.
– Да, Сид…
Он вопросительно поднял бровь. В голове царил полный хаос, говорить не хотелось.
– Ты сегодня держался молодцом, можешь собой гордиться, – Ника улыбнулась краешками губ. – Будешь меня слушаться – возьму весной на следующие гастроли. Так уж и быть.
Она подмигнула ему и бесшумно пошла прочь. Больше она не оглядывалась.
А Сид все стоял на том же месте, совершенно сбитый с толку. Слишком много всего на него вывалил этот вечер: боевое крещение на манеже, разговор по душам с Никой, ее лишь слегка завуалированное признание в любви. А теперь вот еще и гастроли весной.
От этой мысли у Сида сладко заныло под ложечкой. Ведь судьба подсунула ему билет в жизнь, о которой он всегда мечтал! Шанс войти в этот безымянный клан бродяжек под гербом полосатого шатра, самому стать такой же бедовой цыганщиной…
Сид зажмурился от внезапно обрушившегося на него радостного предвкушения.
Лишь где-то на дне души слабо шевельнулся беспокойный зверек. Он шепнул всего одно слово: «Озеро».
Сид знал имя этого зверька с зубами-иголками. Это была его совесть. И он давно научился находить с ней общий язык.
Он глубоко вздохнул и запрокинул голову. Небо расчистилось (невероятно для ноября!) и теперь сияло россыпью блеклых звездочек. Сид подмигнул им и расплылся в довольной улыбке.
– Только не ебатись, buddy!
До весны еще надо дожить, рано что-то загадывать. Он всегда предпочитал жить здесь и сейчас, принимая решения в последний момент, по наитию.
Пока же все складывалось, как в удачном пасьянсе.
Он раскурил новую сигарету и танцующей походкой направился к выходу из цирка. Завтра он вернется сюда. А пока ему пора домой – к сонной, неуклюжей и такой теплой Янке. Такой родной.
Шагая по ночным улицам, Сид беззаботно насвистывал.
Яна
– Здорово, мелкая.
Владиз протяжно зевнул в трубку, и Яна почувствовала, как ее захлестывает горячая ярость.
– Что ты ему сказал?! – ее голос не оставлял сомнений: она в шаге от срыва.
– Кому?
– Сиду! – взвизгнула Яна.
Сейчас она готова была вцепиться в лицо Владизу, выцарапать его безмятежно-голубые глаза – лишь бы сломать эту стену ленивой невозмутимости.
– А-а-а, – судя по голосу, Владиз улыбался, – быстро ты пронюхала. Да ничего такого, в общем…
– Ты дома? – выпалила Яна.
Ей удалось добиться своего. Владиз на секунду растерялся.
– Да, но…
– Я еду к тебе. Буду через двадцать минут.
Она отчаянно боялась, что сейчас Владиз скажет «нет» и повесит трубку. И разговор будет окончен.
Но он медлил, будто не зная, что ответить.
– Да-да, – истерично рассмеялась Яна. – Я как-то вызывала тебе такси, помнишь? Я знаю, где ты живешь!
Она не рассчитывала, что Владиз ответит. Но из трубки все же донесся его спокойный голос:
– Жду.
Яна дала отбой и постояла секунду на месте, приходя в себя. Затем кое-как вытерла слезы пополам с соплями и шагнула к краю тротуара. Подняла руку, голосуя навстречу редким по ночному времени машинам.
Денег у нее с собой не было, но она просто обязана увидеть Владиза. Сегодня, прямо сейчас.
А глупые слезы все бежали по щекам, они не хотели останавливаться даже на морозе.
Владиз встретил ее на пороге квартиры. Яна мельком отметила, что он одет как обычно: узкие черные джинсы и черная, безупречно выглаженная рубашка. Разве что кожаной куртки не хватало.
– Ну проходи, коли не шутишь, – он иронично скривил губы и посторонился, пропуская Яну внутрь.
Она молча проскользнула мимо Владиза и бестолково замерла на пороге. Квартира была огромна, ошеломительно роскошна и удручающе пуста. Точечные светильники не освещали ее целиком, а только выхватывали отдельные предметы обстановки: гигантский мраморный разделочный стол (девственно-чистый), помпезную кровать, на которой вполне уместились бы все модели их студии (а подушка всего одна), шикарный домашний кинотеатр с толстым слоем пыли на экране.
Но больше всего ее поразило панорамное окно во всю стену. Из него открывался вид на Неву и ярко освещенную набережную.
Яна помимо воли испытала приступ жгучей зависти: «Как ты смог заработать на такую жизнь? А у меня нет денег на такси…»
– Ну, так и будешь стоять, разинув рот? – хмыкнул Владиз за ее спиной.
Яна опомнилась и шагнула вперед, в этот подавляющий своим богатством и бесприютностью дом. Ее каблучки оглушительно громко зацокали по полу, оставляя грязные лужицы на коллекционной плитке.
«Соберись – ты не глазеть сюда приехала!» – одернула себя Яна.
– Так чем обязан? – Владиз уже прошел мимо нее на кухню. – Кофе хочешь?
Яна резко вздернула подбородок. Так слезам будет труднее пролиться. Хотя, конечно, по ее лицу только слепой не догадается: она долго и мучительно ревела.
– Не хочу. Я приехала поговорить, – произнесла она чуть дрогнувшим голосом.
– А, – Владиз сел на мраморный стол и привычно потянул к губам вейп. – Ну валяй.
Он смотрел беззлобно, скорее заинтригованно, но Яне почему-то стало жутко. Захотелось попятиться к двери или хотя бы вжаться спиной в стену.
Она не сделала ни того, ни другого. Отступать некуда, она и так уже все потеряла.
– Что ты ему сказал? – повторила она свой вопрос.
– Парнишке-то твоему? – Владиз благодушно хмыкнул. – Это зависит от того, что тебе известно.
Яне пришлось несколько секунд бороться с голосом, чтобы он не подвел, все же дал ей вытолкнуть жгущие нутро слова.
Сегодня вечером она, как обычно, ждала Сида с работы. Яна давно смирилась с его поздними возвращениями. В какой-то момент она просто поняла: такого, как Сид, переделать невозможно. Ты либо принимаешь его правила игры, либо уходишь. Третьего не дано.
Поэтому Яна больше не устраивала скандалов. Просто тихонько возилась на кухне, гоняла бесконечные чаи и каждые десять минут прижималась носом к холодному оконному стеклу: а вдруг на дорожке у подъезда мелькнет родная фигура в косухе?
Она старалась не думать, каким покинутым выглядел их с Сидом дом в эти долгие, сводящие с ума вечера. Все предметы словно притаились в зловещем молчании, которое не могла разогнать даже музыка. Пластинки в отсутствие Сида безбожно фальшивили и только нагоняли тоску. Олень на стене отводил свои печальные сиреневые глаза, а жираф на подоконнике и вовсе превращался из живого существа в бездушную деревяшку.
Когда становилось совсем тошно, Яна кидала подушку на пол и устраивалась напротив их с Сидом картины. Она могла часами вглядываться в даль, за горизонт закатной трассы. Ей не надоедало гадать, что же скрывается там, за пределами видимости.
Порой она даже была уверена, что различает вдали блеск Озера. В такие моменты Яна плакала горячими крупными слезами и бесконечно долго гладила картину кончиками пальцев.
Конечно, все менялось, когда домой возвращался Сид. Веселый и ошалевший от приключений дня, он шумно вваливался в комнату, с порога начинал рассказывать безумные сказки-байки, и Яне никогда не удавалось угадать: это правда произошло сегодня в цирке или он сочиняет все на ходу?
Но сегодня Яна насторожилась, едва услышав скрежет ключа в замке. Что-то было не так. Случилось что-то плохое. Она безмолвно замерла посреди комнаты, стараясь унять щемящую боль в груди. Словно глупый теленок в ожидании своей участи на скотобойне.
Сид влетел в комнату как бешеный ураган. Его скулы побелели, рот был перекошен, а в глазах так и плескалось злое безумие.
– П-привет… – прошептала Яна онемевшими губами. У нее вмиг пропал голос.
– Сука!
Он выплюнул это слово ей в лицо, и Яна схватилась за горло. Она почувствовала, как перехватило дыхание.
А Сид все смотрел ей в глаза. Яна была уверена: в этот момент он способен на все, даже на убийство. Голос так и не вернулся, она могла лишь безмолвно разевать рот, как снулая рыбешка, вытащенная на берег.
И тут Сид улыбнулся. Яна еще не видела у него такой улыбки. Это было хуже всего: больнее пинка в живот, унизительнее изнасилования, страшнее открытой могилы.
– У тебя есть десять минут, чтобы убраться отсюда, – буднично бросил Сид. – Время пошло.
В голове у Яны помутилось. Вот так вот просто – это и есть конец их истории? Ее вышвырнут в ночь, даже не объяснив, в чем она провинилась?
– Н-но… Куда мне идти? – еле пролепетала она.
Сид зашелся в беспечном смехе и едва пожал плечами.
– О, меня это больше не волнует! Наверное, к мертвяку своему потащишься – куда ж еще?
Медленно, как в дурном сне, Яна подхватила со стола сумочку (пустую! – паспорт и кошелек остались на тумбочке в коридоре), посмотрела на Сида, все еще не веря, что это происходит наяву.
Сид ободряюще кивнул. Он по-прежнему улыбался.
Наверное, нужно было кричать. Броситься ему на шею или ударить по лицу, трясти за воротник куртки. Наверное, так бы поступила Ника.
Или, наоборот, упасть на пол, позволить бить себя ногами, но не двигаться с места, пока не поймет: что же произошло?
Ни к селу ни к городу всплыла мысль: а хладнокровная Лиза сейчас бы издевательски расхохоталась и опустилась в кресло. Сидела бы, изящно скрестив ноги, пока не получит ответов на все интересующие ее вопросы.
Но Яна – не Ника и не Лиза. Кажется, под взглядом этих бешеных желтых глаз она даже перестает быть сама собой. Сейчас она просто никто. Покорное животное, которое можно без лишних объяснений выставить за дверь.
В прихожей Яна прилежно пыталась натянуть куртку, но, конечно, раз за разом не попадала в рукав. Сид наблюдал за ее бестолковыми потугами все с той же застывшей маской на лице. И все же в какой-то момент в его глазах промелькнуло нечто человеческое, частичка Сида, которого Яна знала и любила.
Он неохотно разлепил губы и прорычал:
– Я уже объяснил однажды: я не шлюха. Ты женщина, тебя я не трону. Но твоего ублюдка я в следующий раз просто убью. Я тебе клянусь.
Яна поверила сразу и безоговорочно.
Оказавшись на лестничной площадке, она кулем осела на грязные ступени и отчаянно, безутешно разрыдалась. Так плачут дети или сумасшедшие.
Яна не знала, как долго она просидела на холодной лестнице. В какой-то момент ей показалось, что из-за белой двери, которую она привыкла считать своей, донесся сдавленный, полный боли стон.
Но, конечно, ей показалось. Так могло стонать только живое существо, а вовсе не демон, оставшийся по ту сторону двери.
Отчаянным усилием Яна одержала верх над стиснувшими грудь рыданиями. Она подняла на Владиза распухшие со слипшимися ресницами глаза и просто, без выражения, проговорила:
– Сид меня выгнал. Обещал убить тебя при случае. Что ты ему сказал?
Глаза Владиза удивленно расширились, на губы наползла недоуменная ухмылка.
– Да ничего, по большому счету. Так, помочь тебе хотел.
Яна не сводила с него потухшего взгляда. Кажется, эмоции наконец кончились. Она просто будет стоять здесь и не уйдет, пока не получит от Владиза разъяснений. Это очень просто.
– Как помочь? – равнодушно переспросила она.
– Ну, – Владиз самодовольно и хищно усмехнулся, – по-своему.
Яна ждала, и он первым нарушил затянувшуюся паузу. Нервно проведя ладонью по волосам, Владиз принужденно рассмеялся.
– Секс я ему предложил, МЕЛКАЯ.
– Ч-что?
Яна моргнула. Это было настолько нелепо, что просто сбивало с толку. На секунду ей даже показалось, что она ослышалась.
– Ну, не вдвоем, разумеется. Втроем, с тобой.
Владиз шагнул вперед и примирительно поднял руки.
– Сказал, что это твоя идея. Чтобы не выставлять тебя вовсе уж дурой.
Что-то происходило с реальностью. Яна помотала головой, пытаясь поставить кусочки пазла на место, но бесполезно. Реальность разваливалась на куски, за что ни ухватись – выходила сплошная бессмыслица.
– Как это могло мне помочь? – выдавила она бесцветным голосом.
Владиз сокрушенно вздохнул и уставился на Яну, как на несмышленого ребенка.
– Не понимаешь? Я знал, что ты не из самых умных. Но чтоб настолько, мелкая…
– Зачем ты это сделал? – Яна упрямо переступила с ноги на ногу.
Владиз склонил голову набок и ласково, раздельно спросил:
– Мелкая. Сколько там они работают? Ну, с этой, рыжей?
Он досадливо прищелкнул пальцами. Яну всегда поражало, до чего у него плохая память на имена.
Уже неважно. Вряд ли сегодня ночью что-то еще имело значение. Все уже случилось.
Яна равнодушно пожала плечами:
– Неделю назад премьера была.
– Ну вот видишь! – Владиз торжествующе хлопнул в ладоши. – Стало быть, они спят уже неделю или около того.
Он сощурился, придирчиво изучая Янино лицо: не дрогнут ли губы, не дернется ли подбородок?
– Ты же не настолько наивная, чтобы верить в чудеса? – он скривился. – Ну ладно, пощадим твои чувства. Пусть они даже не спят, но вот-вот начнут. Хоть этого ты не отрицаешь?
Яна едва заметно повела плечом. Она все еще не понимала, что ей хочет сказать этот холеный мужчина с пустыми глазами.
Не дождавшись ответа, Владиз подошел к Яне и заботливо положил руки ей на плечи, заглянул в глаза.
– Ты вообще понимаешь, почему это случилось?
Вопрос достиг цели: Яна дернулась как от удара. Это было едва заметно, но Владиз почувствовал и крепче сжал пальцы на ее плечах.
– Мелкая, – он заглянул ей в глаза с ласковой грустью, – ты хорошая очень. Одна беда: не понимаешь, как жизнь устроена. Все это происходит по одной причине. Мальчишка-то твой заскучал. Новизны захотел, понимаешь?
Яна хотела промолчать, но неожиданно для себя всхлипнула. Паршивец Владиз со своими ласковыми руками и невинными глазами, он все же умудрился пробить ее защиту.
– Ну вот, – обрадованно просиял он. – А теперь подумай, что лучше: честная оргия на троих, где ни у кого никаких секретов? Или тайком, по углам, как твой кобель?
Вытолкнуть из глотки слова стоило неимоверных усилий. И все же Яне удалось прохрипеть:
– Он не кобель.
Владиз легко расхохотался и приобнял Яну за плечи, увлекая за собой вглубь квартиры.
– Как скажешь. Только ведь факты, понимаешь ли, против него.
Яна сделала пару коротких шажков и снова застыла. Она продолжала смотреть на Владиза с тупым любопытством. Неужели это все его объяснение?
– В общем, – подытожил он с дружелюбной улыбкой, – я решил, что маленький междусобойчик развлечет твоего парнишку. Глядишь, он бы и ту стерву бросил. Устроился к нам работать, чем черт не шутит… А чтобы не выставлять тебя дурой, я сказал, что это твоя идея была.
Пазл все еще не складывался. Яна заторможенно потрясла головой.
– Почему он тебе поверил?
– Ах, это! – Владиз оживился. – Ну это совсем просто. Ты же столько мне про него рассказывала. Ну, я и добавил немного интимных деталей: часть из твоих рассказов, часть из головы, уж извини. Иначе совсем пресно выходило.
Он смотрел на нее с таким воодушевлением, словно ждал: Яна вот-вот захлопает в ладоши или бросится ему на шею.
А Яна наконец ощутила, как медленно оживают мышцы, как трескается ледяной ком, в который успела обратиться ее душа.
Она все глядела в неправдоподобно голубые глаза, и на ее губы постепенно наползала робкая улыбка.
Владиз облегченно вздохнул и собирался было сказать что-то еще, но не успел.
Яна начала смеяться. Сначала у нее вырывались только несмелые каркающие смешки, но с каждой секундой жестокая судорога отпускала горло, и смех лился все громче и свободнее.
Владиз озадаченно нахмурился, потом снял руки с Яниных плеч и даже попятился. А она все хохотала – до истерики, до боли в животе. Яна смеялась и физически ощущала, как с этим безумным смехом ее покидает серая хмарь, мешавшая сложить проклятый пазл.
Лишь через несколько минут она все же смогла разогнуться и вытереть набежавшие слезы.
– Да, теперь я поняла! – выдохнула Яна. – Вопросов больше нет.
Владиз улыбнулся ей почти братской улыбкой и как-то несмело, вскользь поинтересовался:
– Все-все поняла? Значит, без обид?
Его вопрос вызвал новый взрыв хохота. Но Яна все же смогла кое-как выговорить:
– Ну что ты! Какие обиды могут быть… К симулякру?
Владиз отпрянул и негодующе зашипел, как будто ему в лицо плеснули ледяной водой. Его тонкие черты исказились в злобной гримасе, но было уже поздно.
Теперь Яна разгадала его секрет и больше не боится.
Она задавила смех и виновато развела руками.
– Прости, Владиз. Сид был прав, ты не настоящий. Просто бесполезная мертвая оболочка.
– Да сколько раз уже… – начал было Владиз, но Яна только взмахнула рукой.
– Ну не мог такого придумать живой человек. И выглядеть, как ты, человек не может. И жить так тоже живой человек не может!
Она торжествующе помотала головой.
– Больше тебе меня не одурачить. Бесполезно. Прощай, Владиз!
Владиз стоял, собираясь с мыслями. На какой-то момент Яне даже стало его жаль.
Но она ведь не виновата, что он симулякр. И она точно не может больше ни минуты оставаться в этой пустой мертвой квартире-голограмме.
Она была уже в дверях, когда Владиз холодно окликнул ее, впервые назвав по имени.
Яна вздрогнула и обернулась.
– Ты больше не вернешься, да? – тихо спросил он.
Ни секунды не колеблясь, Яна счастливо помотала головой.
– Ну что же, – Владиз вздохнул. – Как знаешь. Тогда я скажу тебе последнюю вещь.
Яна молча ждала в дверях. Она смотрела на своего бывшего друга с безразличием и легкой брезгливостью, как на безобидное, но неприятное насекомое.
– Симулякры, – вкрадчиво проговорил Владиз, – они ведь никогда не заговорят с человеком первыми. Верно?
Янин лоб прорезала глубокая морщинка. Она уже почувствовала неладное, но еще не могла уяснить, в чем дело.
– Верно, – она нехотя кивнула.
– Ну так вот, – Владиз улыбнулся жуткой улыбкой садиста, – стало быть, и мальчишка твой мне сам позвонил. Правда или нет?
Яна словно налетела на стеклянную стену. Невидимый барьер уже окружил ее, отделил от всего мира. А неповоротливая улыбка так и не успела сползти с лица.
Медленно, против воли она кивнула и выдохнула:
– Правда.
Владиз деловито кивнул.
– Ну так вот, он что хотел-то. Просил о тебе позаботиться. С работы там тебя не гнать, жилье дать на время… Ну, присмотреть, короче.
– Зачем? – еле выговорила Яна севшим голосом.
Владиз картинно всплеснул руками.
– Что бесполезная голограмма может знать о мотивах живых людей? Наверное, бросить тебя собрался. К рыжей уйти. Иначе – зачем бы?
Мозг Яны неуклюже затрепыхался, силясь придумать другое логичное объяснение. Ни единой мысли – одна пустота, как в глазах Владиза.
А тот непринужденно продолжал, снова подбираясь к Яне мелкими шажками.
– Я твоему хиппи немытому объяснил, что ничего не делаю просто так. Ничего личного. А платить, кроме как самим собой, вроде и нечем…
Владиз рассмеялся, но смех перешел в сухой кашель и быстро замер, подавленный ватной тишиной.
Прошло, наверное, несколько секунд, а может быть, часов. Яна не смогла бы сказать точно. Но в конце концов она все же отлепилась от косяка двери и шагнула на лестничную площадку.
– Мелкая…
Звал Владиз, больше было некому. И все же Яна не могла поверить, что это его голос. Такие, как он, никогда не плачут.
Она замерла, но не обернулась.
– Не уходи, а? Поживешь у меня, пока на ноги встанешь…
Голос Владиза звучал совсем слабо. Так, будто он вдруг понял, что умирает.
По-прежнему не глядя назад, Яна медленно, но твердо пошла прочь. Прочь из этой квартиры-миража, прочь от призрака с небесными глазами. Подальше от наваждения, которому и так отдала слишком много сил.
Ей предстоял долгий путь домой.
Ночь уже клонилась к утру, когда Яна наконец оказалась перед белой дверью. Такой знакомой, своей до мельчайших деталей: антикварная чугунная ручка с блошиного рынка, веночек из сухих цветов, едва различимая царапина в правом нижнем углу.
Она собралась с духом и несмело поскреблась в дверь. Выждала минуту, две и повторила. Ответом ей была глубокая тишина.
Что ж, придется по-другому. Яна со вздохом достала из кармана ключ и бесшумно отперла дверь. На цыпочках, как вор, она зашла в прихожую и застыла на месте. Яна отчаянно вглядывалась в темноту, вслушивалась и даже принюхалась к воздуху.
Все органы чувств упорно твердили одно и то же, но Яна наотрез отказывалась им верить.
– Сид? – робко позвала она.
Полная тишина.
«Пожалуйста, не надо! Не надо!»
С бешено колотящимся сердцем Яна толкнула дверь в комнату.
Слух и чутье ее не обманули. Там было пусто.
Ну вот и все, рухнула последняя надежда. Яна до крови закусила губу, чтобы не расплакаться.
Сида здесь нет. А это значит, что он может быть только в одном месте – с ней. С рыжей ведьмой, что украла ее, Янино, счастье. Будто мало ей было всего мира и крылатых качелей в придачу!
Теперь все потеряло смысл. Теорема доказана, выхода больше нет.
«Что ты будешь делать теперь?» – все повторял и повторял испуганный голосок в Яниной голове.
Она помедлила, взвешивая все возможные варианты. Ей нельзя ошибиться, только не сейчас!
Наконец она удовлетворенно кивнула. Скинула ботинки, зашла в комнату и тихонько заползла под одеяло.
Один выход все же есть. Она останется в своем доме. Она еще поборется. В конце концов, разве у нее есть выбор?
Уже через минуту Яна безмятежно спала. Стеганое одеяло едва заметно поднималось и опадало в такт ее дыханию.
А где-то на другом конце города тот, кого Яна звала Владизом, стоял у панорамного окна и бессмысленно таращился на черные воды Невы.
– Ты никогда не была дурой, мелкая, – он едва заметно улыбнулся. – Но ты забыла об одном. Каждый живой человек для кого-нибудь окажется симулякром. А правдой ведь будет то, что скажешь ты, – так ты однажды подумала, мелкая? Верно?
Пустая квартира не ответила ему даже самым слабеньким эхом.
Глава 7
Новый год
Яна с детства привыкла ждать декабрь как маленькое чудо.
В конце года ее родной городишко заваливало снегом. Снег милосердно скрадывал убожество облупленных пятиэтажек, возвращал румянец на хмурые лица людей, а заплеванные аллеи парка и вовсе оборачивались тропками в волшебную страну. Мать несла с работы нескончаемые подарки от учеников, и дома заводилась кое-какая еда, помимо извечных круп и макарон. В декабре Яна верила, что следующий год станет совсем другим.
Она жила в Питере уже достаточно долго, чтобы привыкнуть: здесь декабрь не меняет ровным счетом ничего. Просто мир сереет еще на полтона, город потихоньку утопает в слякотных сумерках да дома становится холоднее – в общаге всегда плохо топят.
В этом году все было почти так же. Снег снова запаздывал, игнорируя зыбкие рамки календаря, город оставался по-осеннему темным и угловатым.
И все же Яна ждала не зря. С приходом декабря ей перепало крохотное, но самое настоящее чудо.
Сид вернулся домой в первый день зимы, через сутки после их ссоры. Тот вечер тянулся нескончаемо долго, и в какой-то момент Яна даже поверила: ничего не произошло. Никто не вышвыривал ее на улицу. Сид, как всегда, пропадает на репетиции, а она просто коротает очередной томительный вечер в вынужденном одиночестве.
Когда закрылось метро, душу кольнуло недоброе предчувствие: Сид не придет. Да и с какой стати ему возвращаться домой теперь, когда он избавился от Яны? Теперь он волен насовсем перебраться в зачарованный мир цирка. Может быть, уже обосновался в разрисованном вагончике на колесах, обнимает на узкой кровати рыжеволосого эльфа с прозрачной кожей.
Яна бросила взгляд на свою ставшую необъятной постель. Простыни еще хранили крохи запаха Сида. Может быть, если заползти под одеяло, свернуться калачиком, ей как-то удастся пережить еще и сегодняшнюю ночь…
В этот момент в замке скрежетнул, проворачиваясь, ключ. Хлопнула дверь, и в комнату стремительно вошел Сид. Он уставился на Яну, будто увидел привидение.
– Привет.
Его голос звучал почти как обычно.
Яна несмело улыбнулась (все должно быть буднично! очередной вечер из бесконечной вереницы – сколько таких было и еще будет!) и выговорила самым спокойным из голосов:
– Владиз все наврал. Я ничего не знала. И я у него больше не работаю.
Яна замерла, впившись глазами в лицо Сида. Она судорожно пыталась уловить на нем хоть какие-то эмоции, но напрасно. На секунду ей даже показалось, что он ее не услышал.
Сердце ухнуло в бездонную яму. А затем Сид кивнул. Это был небрежный, до неправдоподобия повседневный жест. Как будто они обсуждали ужин, как будто не решалась сейчас Янина судьба.
Что-то такое проскользнуло в этом кивке, неуловимый намек… На что? Недоверие, презрение или все же безразличие? Тогда почему он продолжает спокойно стоять, почему не выгонит ее снова?
В комнате стало так тихо, что Яна боялась вздохнуть. В туалете зашумели трубы – звук показался просто оглушительным – это сосед снизу спустил воду.
Сид коротко фыркнул.
– Пожрать найдется? Я весь день на ногах. Проголодался как черт…
Яна едва не зажмурилась от накатившего чувства облегчения. Лед тронулся. Она порывисто кивнула и бросилась на кухню, ощущая, как ватно подгибаются коленки.
Тем вечером они впервые за несколько недель занялись любовью. Яна кусала губы, чтобы не разрыдаться от благодарности и собачьей, без оглядки, нежности. Она обнимала Сида за шею, прижималась к нему так крепко, как могла, и все старалась заглянуть ему в глаза. Просто раствориться в их зверином желтом огне, забыть обо всем на свете, выпасть из реальности и потеряться во времени – разве можно мечтать о большем?
Сид двигался плавно и медленно. Его рука крепко сжимала Янино запястье, он ласково покусывал ее за шею, горячо дышал в щеку. Сейчас он весь без остатка был здесь, с ней – но раз за разом отворачивался под ищущим взглядом подруги.
Яна сдерживала рвущее грудь отчаяние. Не все сразу. Пусть сегодня ее любимый прячет лицо (что он скрывает на дне глаз? или так легче забыть, что в этот раз он в постели не с той?). Но все же он здесь – и это было главное.