– Значит, кто-то угостил ее ядом, – продолжила я, – она съела халву, сунула в карман коробочку, где нашли семена ядовитого растения.

– Вот! Именно упаковка указывает на Анжелику. Только родные, близкие люди знали, что отец часто приносил Зельде небольшие подарки, в основном сладости. Мама равнодушно относилась к косметике, духам, модной одежде, украшениям. А вот конфеты! Халва же ее наилюбимейшее лакомство. Думаю, события разворачивались так. Зельда пришла с работы, поела, увидела на столике у дивана коробочку с надписью. Поняла, что муж сделал ей очередной сюрприз, легла, включила телик и съела халву. Жестянку спрятала в карман.

– Зачем? – удивился Коробков. – Она была пуста.

Мирон грустно улыбнулся:

– Я уже говорил, что родители были сентиментальны. Папа постоянно дарил жене что-нибудь, сам делал упаковку. А мама никогда не выбрасывала то, что он смастерил. У нее в спальне в шкафу склад мешочков, коробочек от отца. Кто мог знать, что мама не выкинет жестянку? Только свои. В день смерти Зельды отец уехал в Калугу, читал там лекцию для тех, кто интересуется астрологией, вернулся очень поздно. Я тоже отсутствовал. Лика все осуществила в то время, когда никого из нас не было дома!

– Зачем ей убивать Зельду? – пробормотала я.

– Чтобы отца посадили, – заявил Мирон.

– Есть способы попроще отправить человека за решетку, – заметил Иван. – И почему Анжелика так поступила с человеком, который стал ей отцом?

Мирон вскочил.

– Я чувствую! Это Анжелика! Это она убийца! Найдите доказательства ее вины! – И выбежал из комнаты.

– Похоже, брат не любит сестру. Хочет сделать ее ответственной за смерть матери и доведение отца до приступа, – протянула я.

Коробков пожал плечами.

– Странная история. Все строится вокруг коробочки, которую нашли в одежде Нины Паниной.

– Давайте звать ее Зельдой, а то запутаемся, – предложил Иван. – Если Мирон беспокоится не зря, если маг и алхимик любил жену, если он говорит правду и на самом деле не травил супругу, то коробку кто-то подсунул. Совершить это мог человек, который находился в квартире, или тот, кто приближался к телу Зельды до приезда полиции, или эксперт, или кто-то из полицейских.

– Короче, много людей, – резюмировала я, – с одной стороны, ужасно, что Лев Павлович угодил в клинику. А с другой – если бы не приступ, маг мог бы очутиться за решеткой.

– В девяностых астролога могли отправить в СИЗО даже в случае, когда в этом не было необходимости, – согласился Иван, – тогда в камеры на сорок человек запихивали в два, а то и в три раза больше людей. Бок о бок оказывались вор в законе и дурачок, который стащил у приятеля гитару, потому что мать его инструмент разбила, запретила исполнять тяжелый рок, велела готовиться к пересдаче экзаменов, которые сын завалил.

– Студента могли оставить дома, – сказала я, – под подпиской о невыезде.

– Вот-вот, – согласился Иван, – понадобился не один год, чтобы система, скрипя ржавыми колесами, сделала поворот в сторону разума. Второкурсник-лентяй теперь будет находиться в квартире с браслетом на ноге. И дело его, скорей всего, рассмотрит мировой судья. А вору в законе места в камере больше достанется. Но, как водится, при любой перестройке вместе с водой выплеснули и младенца. Ждать суда в своей квартире разрешат идиоту с гитарой, но могут отправить домой и того, кто совершил серьезное преступление. Например, сел за руль пьяным, устроил аварию, погубил другого шофера, сам остался без царапины и… не угодил за решетку. Если человек социально не опасен, уголовного прошлого у него нет, характеристики положительные, то он вполне может до суда в своей квартире находиться. Надо помнить, что никого нельзя назвать преступником до приговора суда. Муж убил жену, а сам умер до оглашения приговора от инфаркта? Покойный не преступник, потому что суд его таковым не признал.

Глава пятая

– Работаем с Таней вдвоем? – прищурился Димон. – Где Дюдюня? Куда подевалась наша Ада? А Мишаня? И я определенно соскучился по Никите Павловичу. Вчера они тут были. Почему сегодня их нет?

– Дюдюня покупает диван, – ответила я.

– Нашла наконец софу своей мечты, – ухмыльнулся Коробок, – розовый бархат со стразами?

– А вот и нет, – раздался знакомый голос, – фиолетовый велюр с серебряными звездами.

Я посмотрела на дверь и увидела Дюдюню, она же Ада Марковна Штольцбаумкухенрайз. Наш психолог рысцой неслась к своему креслу. За ней медленно шел эксперт Миша, про которого Рина говорит: «У него куча энциклопедий в голове». Замыкал шествие Никита Павлович, на вид парню лет пятнадцать, и выглядит он подростком, но внешность обманчива. Та же Ирина Леонидовна считает, что детектив может разговорить камень. И это правда, Никита легко вытащит из вас информацию, о которой не то что говорить, даже вспоминать вы не желаете.

– Что-то вид у вас не веселый, – заметил Коробков.

– Дюдюня не стала нанимать машину для перевозки нового дивана, – трагическим шепотом сообщил Миша.

– Конечно! – воскликнула Ада, которая, в отличие от мужчин, выглядела как огурец. – Не один год я искала то, что хотела. Отчаялась найти! И…

– Сейчас диванов тьма-тьмущая, – перебил ее Димон.

– Это только кажется, – ринулась в бой Дюдюня, – зайдешь в магазин, там просто восторг, ух ты, сколько всего. Начнешь рассматривать: тьфу, жук и жаба. Если обивка не ужас-ужас, то сиденье мрак в тумане, жесткое, неудобное. А когда от обивки не возникает рвотный позыв и попе удобно, то спинка идиотская! Позвоночник начинает болеть. Если же все вроде ничего, так ножки у дивана кошмарные!

– Ножки? – удивился Иван. – Их же не видно! И какая разница, на чем диван стоит, если он красив и комфортен?

Ада заявила:

– Ваня! Я не могу спокойно лежать, зная, что покоюсь на софе с лапами монстра. Это эстетически неприятно.

– А-а-а, – протянул мой муж.

– Лапуля долго искала красную кастрюлю с белой крышкой, – вдруг сказал Коробок.

– Зачем твоей жене такая? – изумился Никита. – Обычно верх и низ у кастрюль одного цвета.

– От красной крышки у Лапули начинается нервная почесуха, – пояснил Димон.

– Как я ее понимаю, – закатила глаза Дюдюня, – а у меня от уродских диваноподставок начинается аллергия правого уха.

Я уставилась на Аду, вот кто мастер изобретать новые словосочетания. Софа стоит на лапах монстра. Уродские диваноподставки. Аллергия правого уха!

– А левое не болит? – поинтересовался Иван Никифорович.

– Сначала зудит правое, – пожаловалась Дюдюня, – затем золотуха переходит на глаз, нос, опускается на щеку и расползается по всему организму. Я смирилась с тем, что оставшиеся мне двести лет жизни проведу без уютного дивана…

Я молча слушала Аду. Если вы думаете, что про два столетия она пошутила, то жестоко ошибаетесь. Дюдюня намерена провести на земле именно столько и ни на день меньше.

– Нет желания любоваться на сооружение из фанеры, которое напоминает каменный саркофаг, обитый поролоном, – продолжала Ада.

– Как вдруг! – Дюдюня зааплодировала. – Я увидела его! Прекрасного! Уютного! Роскошного! Да за такого замуж выйти хочется.

– Ты сейчас про диван говоришь? – на всякий случай уточнил Димон.

– Конечно, – удивилась вопросу Ада и задала свой: – Можно ли разрешить грузчикам и незнакомому шоферу везти любимого принца? Нет! Я вызвала Мишу с Никитой. И вот мы здесь. Все.

– И диван? – осведомился мой муж. – Где он находится?

– В подземном паркинге, – уточнил Миша.

– Размером типа «Малютка»? – предположил Димон. – Я покупал такой для ребенка. Эй, как вы его доставили? На чем?

– Какая такая «Малютка»? – возмутилась Дюдюня. – Размер кинг-сайз! Два метра ширина! Или длина. Не знаю, как назвать. Что у дивана? Ширина? Длина?

– И он влез в джип? – не поверил Иван.

– У нас с Мишей по «Смарту», – напомнил Никита, – мы замучились парковочные места в городе искать. Ада велела привязать диван на крыше к Никитиной тачке.

– Хотелось бы на это посмотреть, – засмеялся Иван.

– Увидишь непременно, – пообещала Дюдюня, – когда домой поеду, тебя позову.

– И вас ГАИ не тормознула? – удивился Коробков.

– Останавливала, – подтвердил Миша, – но сразу отпускала.

– Сначала они под колеса кидались, а потом кричали: «Уезжайте поскорей», – ухмыльнулась Ада, – после нам вообще «зеленую» трассу открыли.

– Да ну? – не поверил своим ушам Иван. – Просто сказка.

– Быль! – отрезал Миша. – Никита сидел за рулем, а я ехал на своем «Смарте» сзади. Дюдюня сидела на диване.

Вот тут опешила я.

– Где?

– На диване, – повторила Ада Марковна.

– Э… э… э… – протянул Иван, – а диван… он же на крыше!

– Точно! – кивнула Дюдюня.

– Ты устроилась на диване, который привязали на автомобиле сверху? – задала я свой вопрос.

Ада приподняла бровь.

– Да! И что в этом странного?

– Ну… – забубнила я, – наверное, ничего.

– Нас останавливали, – подтвердил Никита, – я выскакивал из-за руля, говорил: «Ребята, я понимаю, что это запрещено, но на диване моя бабушка. Она того… с ума сошла. Везем ее в психушку. «Скорая» бабку брать отказалась, потому она старушка агрессивная! И у нее болезнь заразная – мозгожор».

– Мы договорились, что это слово – знак, – влез в его рассказ Миша, – как только Никита его произносил, Ада щелкала зубами, вращала глазами и шипела: «Давно я добрых молодцев не лопала, сейчас плюну на них, слюна парализует парнишек, и…»

Миша замолчал.

– И что? – прошептала я. – На самом интересном месте рассказ прервался.

– А ничего, – засмеялась Ада, – после слов про слюни с параличом гаишники поток машин на шоссе перекрывали и нас с почетом провожали. Мы неслись, как мэр по МКАД! Ну да хватит про диван, что у нас новенького?

– Сейчас расскажу, – пообещал Димон, – маг Астрадамус находится в больнице, его сын…

Глава шестая

– Кто такой Василий Певцов? – поинтересовался Миша, когда Коробков ввел членов бригады в курс дела. – Дима, посмотри.

Иван Никифорович встал и начал ходить по кабинету.

– Он широко известный в узких кругах человек, бизнесмен. Поговаривают, что может решить любую проблему.

– Владеет компанией, которая производит все для собак и кошек, – добавил Димон, глядя в компьютер, – лежанки, ошейники, поводки, попоны, игрушки, корм. Имеет сеть магазинов. Люди, которые завели животных, любят их, балуют.

Я вздохнула. У нас вся квартира в домиках для Мози и Роки, повсюду разбросаны плюшевые черепахи, мячики, резиновые кости. У Альберта Кузьмича есть пятиэтажный дом с гамаками, столбом для лазанья. Бизнес, который построен на любви к кому-либо, как правило, приносит прибыль. Я всегда радуюсь, когда приношу «кабачкам» тряпичного енота, лису или зайца. И восторг бульдожек тоже не имеет границ.

– Еще у него сеть ветклиник, приюты для бездомных животных, – продолжал Коробок, – никаких сведений больше нет. Где он учился, есть ли жена, дети – пусто. Он нигде не светится, по телевидению, на радио, в «Ютубе» не выступает. И ни в одной соцсети его нет. Есть телефон, но он офисный. Уно моменто!

– Здравствуйте, – произнес приятный женский голос, – вы позвонили в компанию «Мир животных». Нажмите звездочку, наберите внутренний номер сотрудника или дождитесь ответа секретаря. Алло, я слушаю!

– Вы живой человек или автоответчик? – осведомился Димон.

– Вера. Слушаю вас.

– Как мне поговорить с Василием Николаевичем?

– В нашей компании несколько сотрудников с таким именем. Назовите, пожалуйста, фамилию.

– Певцов.

– Сейчас она его культурно пошлет, – шепнул мне Миша.

Но разговор потек дальше.

– Тема вашей беседы?

– У меня фирма, я произвожу аксессуары для кошек-собак. Предлагаю сотрудничество.

– Минуточку, соединяю.

– Наталья, добрый день, – произнес другой женский голос.

– Мне бы поговорить с Василием Николаевичем.

– На какую тему?

– Хочу предложить ему сотрудничество.

– Минуточку, соединяю.

– Надежда, слушаю.

Миша захихикал.

– Это называется круговое движение. Димона гоняют по разным секретаршам.

Коробков кивнул и повесил трубку.

– Экий ты нетерпеливый, – упрекнул его Никита, – надо было стоять до последнего. В конце концов тебя могли записать на пятиминутную аудиенцию на январь три тысячи девятьсот пятьдесят второго года.

– То, что я слышал о Певцове, характеризует его как человека, способного решать разные проблемы, – пояснил Иван, – от мелких вроде устройства ребенка в элитную школу или в вуз и до самых серьезных. По слухам, у него есть связи во многих сферах. Сам он ничего не делает, просто дает телефон человека, который подскажет, как действовать. Но! Никто эту таинственную личность не видел, общение идет по телефону, номер каждый раз меняется. Секунду.

Иван Никифорович взял свою трубку и через короткое время произнес:

– Женя, можешь рассказать, как ты разговаривал с Певцовым? Мы беседуем по громкой связи в кабинете бригады Сергеевой.

– Привет, Тань, здорово, Димон, – произнес мужской голос, и я сразу узнала Горелова. – А мне нечего сообщать. У меня случился трындец. Из разряда тупик. Один человек посоветовал погутарить с Василием Николаевичем, дал его контакт. Ответил сам Певцов. Я представился, объяснил, кто меня к нему отправил. Он спокойно спросил: «Проблема в какой плоскости лежит? Подробности мне не нужны, в детали вдаваться не стоит. Юридический вопрос, денежный, жилищный, медицинский, уголовный?» Я дал краткий ответ. Певцов отреагировал мгновенно: «Сброшу номер на ватсап. Константин точно вам поможет. Стопроцентно. Вопрос о его надежности излишен. Я не посоветую человека с длинным языком». Естественно, я спросил: «Как мне вас отблагодарить?» Он засмеялся: «Алкоголь мимо, свою цистерну я давно выпил. Конфет не надо, я не девочка. Простого «спасибо» хватит. А вот Константин работает за гонорар. Но это вы с ним обсудите». Я соединился с Костей, тот говорил таким голосом, что я понял: он его изменил. Мы договорились о встрече. Пришла баба, Наташа, блондинка в очках. Юбка заканчивается там, где начиналась, дальше шли ботфорты. Разговаривали мы в парке. Она предложила: «Выберите сами скамейку». Я рассказал, что мне надо, Наталья молча выслушала, потом стала вопросы задавать. Мозг у нее работал, как компьютер. Все просекла, сообразила. В законах разбирается. И в другом тоже рубит. В конце беседы она сказала:

– Через три дня переведете Константину деньги. Реквизиты я пришлю.

Я возразил:

– Предоплату я не даю.

Она уточнила:

– В четверг ваша проблема разрешится, в пятницу отправите деньги. Вперед Константин ничего не берет. Только по результату.

Я ей не поверил.

– Сегодня вторник.

– Среда, четверг, – добавила она, – пятница третий день.

Потом встала и ушла.

Я уехал с ощущением, что меня надули. Проблему точно не разрулить за несколько дней. Но поскольку я ни рубля не заплатил, то и не нервничал. В четверг после обеда мне позвонили, и я понял: больше головной боли нет. Все разрешилось наилучшим образом. Я даже не мечтал о таком развитии сюжета. В пятницу прилетело СМС от Натальи с реквизитами банка. Сумма такая, что я крякнул. Но уже было понятно: я общаюсь с непростыми ребятами, поэтому поскреб по сусекам. И сбросил им все до копеечки. В ответ получил короткое – «ок». Решил позвонить Константину, выразить благодарность. Дорого очень, но быстро, четко, эффективно, в мою пользу. Ответил автомат: «Номер не существует». Пару раз набирал, ответ был одинаков. Попытался соединиться с Певцовым, тот ответил. Я рассыпался в благодарностях. Василий рассмеялся: «Хватит, Евгений. Я ничего не сделал. Просто посоветовал, к кому обратиться, чтобы вас не обманули». На этом все.

– Спасибо, – поблагодарил приятеля Иван и положил трубку на стол.

– Вроде Певцов никакого отношения к тому, что произошло, не имеет, – заметила я, – он просто связал Горелова с нужным человеком. Но внутренний голос мне шепчет: Константин работает на Певцова.

– В собственности у Василия самый традиционный набор, – уточнил Коробков, – трехкомнатная квартира на Сиреневом бульваре. Район хороший, зеленый, но престижным он никогда не считался. Кооперативное жилье досталось Певцову в наследство от деда-врача. Он с женой воспитывал внука, родители мальчика погибли при пожаре. Машина у мужика средней стоимости, он за нее выплачивает кредит. Ежемесячные взносы вносит аккуратно, не опаздывает. В начале двухтысячных купил домик в поселке Зеленая Гора. Площадь – сто квадратных метров, участок десять соток. Опять сделал заем и вернул деньги сполна. В две тысячи пятом основал фирму товаров для животных. Снова обратился в банк. Не женат и не был. Детей не имеет. Щедрый благотворитель. С прессой не общается, на телевидении не светится, по радио не выступает, широкой публике неизвестен. Информации о Василии в интернете нет, об этом я уже упоминал. Если мы возьмем, например, владельца заводов Антона Лактионова, то он тоже не любит журналистов, чурается камер. Однако о нем тьма сведений. Народ строит догадки: с кем живет олигарх? Нет-нет да и появляются снимки Лактионова в разных изданиях. То Антон попал в чей-то телефон, когда выходил из фитнес-клуба. То его видели в дорогом медцентре. Сейчас даже у детсадовцев есть трубки с камерами, полностью спрятаться от папарацци всех мастей невозможно. Да еще появился портал «Поймай звезду».

– Это что такое? – удивилась я.

Вместо Коробкова ответила Ада:

– На сайт выставляют снимки графини, которые сделаны обычными людьми. Гражданам повезло столкнуться со знаменитостью. Если вы попросили сделать селфи, а селебрити не отказала, то снимок не имеет шансов на главный приз.

Иван допил кофе.

– Приз? Там какой-то конкурс?

Дюдюня собралась продолжить, но ее опередил Димон.

– Верно. Задача: «щелкнуть звезду», которая прячется от объективов. Это необязательно певцы, телеведущие и им подобные. Они-то озабочены пиаром. Ну, пришлет человек миллион первый снимок, на котором он сам, любимый, стоит возле блогера-миллионщика, который навесил на лицо белозубую улыбку. Это неинтересно. Но тот же блогер, застигнутый в момент справления естественной нужды на фонарь, вызовет волну эмоций. А самые «вкусные» кадры для сайта – люди, которые никогда не торгуют мордой лица. Снимок Лактионова вместе с топ-моделью, которая вышагивает по мировым подиумам, фото, как они загорают на пляже на острове, куда не пускают туристов, вот этот кадр получил пару лет назад главный приз сайта: статуэтку и поездку на три дня в Париж. Фото потом публиковалось во всех СМИ. Думаю, эти публикации расстроили законную супругу Антона. Но от нее никакой реакции не дождались. На ежегодную церемонию награждения призеров Лактионов не явился. Никаких комментариев не давал, в телешоу не оправдывался. И «вешалка» будто язык проглотила. Ей задавали вопросы, а она мило улыбалась.

– Ноу комментс!

Понимаете, о чем я речь веду?

– Ты слишком долго объясняешь, что Певцов не хочет быть объектом всеобщего внимания, – хмыкнул Миша.

– Это да, – согласился Коробков, – но главное другое: учитывая полное отсутствие снимков и комментариев, можно предположить, что у Василия Николаевича есть «чистильщик». Да не один! Они круглосуточно мониторят сети и, увидев хоть что-то про босса, уничтожают инфу. Стоят такие спецы дорого, и если их наняли, значит, есть что скрывать.

У меня занервничал телефон, я посмотрела на экран. СМС от Рины.

«Танюшка, пришла Леночка, соседка снизу. Рыдает. Ты ей обещала снять видео. Сдать его надо завтра утром». Я посмотрела на Ивана. У моего мужа много талантов, и один из них: сразу понимать, что имею в виду я, даже, если я сижу молча.

Вот и сейчас Иван произнес:

– Не знаю, как вы, а мне очень есть хочется. Давайте сделаем перерыв.

– Я получил от Мирона контакты Вероники Фоминой, – заявил Димон, – подруги Зельды.

– Отлично, – обрадовалась я, – дай мне ее телефон, договорюсь о встрече.

Глава седьмая

– Как хорошо, что вы все приехали, – обрадовалась Рина. – Адюша! Я очень по тебе соскучилась.

– И я, – улыбнулась Дюдюня, – Альберт Кузьмич, иди скорей, поцелую тебя!

Кот и не подумал пошевелиться, зато Мози и Роки кинулись всех облизывать.

– Они моя семья? – спросила Леночка.

В прихожей стало тихо.

– Думаете, вас позвали пообедать? – прищурился Иван.

– Поесть точно дадут, – засмеялась Рина, – но у нас есть дело. Съемки фильма «Готовим ужин». Сейчас Танюшка все объяснит.

Мне хватило пяти минут, чтобы донести до присутствующих суть проблемы.

– Я могу исполнять роль оператора, – вызвался Димон.

– Я режиссер! – мигом схватила бразды правления Ада Марковна. – И сценарист!

– Могу отдать тебе камеру, – предложил Димон, – будешь едина в трех лицах.

– Сам снимай, – милостиво разрешила Дюдюня. – Рина, где мы спектакль устроим?

– Конечно, на кухне, – вмешался Иван, – речь ведь идет о готовке.

– Пошли, – скомандовала Ада.

Плотной толпой мы вошли в просторное помещение, где царствует Ирина Леонидовна. Моя свекровь потрясающая повариха, собирает рецепты, ей не лень поехать через весь город в крохотную лавчонку, потому что только там продают черный тмин. Чем он отличается от обычного, коего полно в любом супермаркете? Понятия не имею. То, что эта специя существует, я узнала, познакомившись с Риной. Помню, как она еще до нашей свадьбы с Иваном спросила:

– Танюш, ты как относишься к готовке?

– Начисто лишена кулинарных талантов, – честно ответила я, – яичница у меня получается с разлитым по всей сковородке желтком, сосиски лопаются, а пельмени превращаются в кашу.

– Отлично! – обрадовалась Ирина Леонидовна. – Значит, ты не будешь претендовать на место у плиты.

Найдется ли на свете хоть одна свекровь, которая по-детски ликует, узнав, что у невестки обе руки левые и пришиты к той части тела, на которой она сидит? А меня в предстоящем замужестве пугала только перспектива стоять над кастрюлей с шумовкой, снимать пену, запихивать в мясорубку куриное филе, чистить картошку…

– Коробок! Основное место съемки «остров» и пространство вокруг него, – начала командовать Ада. – Иван, переоденься.

– Чем тебе мой костюм не нравится? – спросил хозяин дома.

– Тем, что это костюм, – ответила Дюдюня, – а к нему прилагаются рубашка и галстук. Ты в таком виде картошку чистишь?

– Я картофель вообще не чищу, – заявил Иван Никифорович, – ем его уже готовым.

– Переоденься, – велела Ада.

– Во что? Сообщи дресс-код, – попросил мой супруг.

Ада Марковна замахала руками.

– Ну… в чем ты обычно ходишь по квартире?

Иван заморгал.

– Прихожу с работы, снимаю пиджак, ужинаю, иду спать.

– А утром? – не отставала Дюдюня.

– Встал, умылся, натянул рубашку, брюки, пиджак повесил в прихожей, позавтракал, уехал в офис, – отрапортовал Иван.

– Тренировочные штаны найди, – посоветовал Димон.

– У меня их нет! – сказал Иван.

– Почему? – удивился Никита. – В них удобно.

– Завершили разговор, – велела Ада. – Иван, надень джинсы и футболку. Димон может остаться как есть.

– Спасибо, Дюдюня, – улыбнулся Коробок.

– Миша, ты тоже нормально выглядишь, только сними пуловер, – распорядилась психолог. – Никита… тут проблема…

– Он тоже в костюме, – сказала Рина. – Кит, пошли. Отведу тебя в гардеробную, где висят вещи, которые сошли с размера. Подберу подходящие.

Леночка подняла руку:

– Тетя Дюдюка, а я в красивом платье.

– Отлично, – похвалила Ада, – оно тебе к лицу. Рина тоже радует глаз, Танюша в джинсах, к кофте вопросов нет.

– Собачки и котик еще нужны, – подсказала Лена.

– Хм, – протянула Ада Марковна, – ясно. Они какие-то одинаковые.

– Мози, Роки и кот разные, – возразила Рина, – французские бульдожки и британец. Псы и Альберт Кузьмич.

– Все темные, – задумчиво протянула наш режиссер, – это некрасиво. Нужно в кадре светлое пятно! Необходимо животное со светлой шерстью.

– У нас такого нет, – уточнила я, – где взять, не знаю.

Леночка подняла руку.

– Тетя Дюдюка, я могу принести собачку, она белая. Но дядя ее просто так не даст. Он всем говорит: «Хотите элитную…» – Девочка умолкла, потом продолжила: – Забыла, как называется собака, он предлагает: «Давайте тысячу, и она ваша».

Рина выдвинула ящик стола, достала кошелек и протянула Лене купюру:

– Иди за животинкой.

Леночка умчалась.

Не прошло и четверти часа, как на кухне снова собралась вся компания.

– Внешний вид нормальный, – одобрила Дюдюня. – Никита, перестань поддергивать портки.

– Они мне велики, – вздохнул детектив, – моего размера в гардеробной не нашлось. Там одежда на слонов, хорошо хоть, эти нашлись, они на бегемота.

– Что слон, что бегемот, все не худышки, – философски заметил Миша.

Я увидела на джинсах, которые все время поправлял Никита, пониже левого колена дырку и поняла: это же мои штаны! Я разорвала их случайно, повесила в гардеробной, собиралась отнести в ремонт и забыла. Остается лишь радоваться, что я бегемот, а не слон.

– Ваня, футболку лучше заправить, – сказала Рина, – она очень широкая, ты в ней похож на водонапорную башню. Талии совсем нет.

– Где талию делать будем? – хихикнул Миша. – Помните анекдот? Тетка приходит к портному, тот снимает мерки и интересуется: «Где талию делать будем?»

Иван Никифорович засопел и стал запихивать край футболки за пояс.

– М-да! Лучше оставить ее сверху, – решила Ада, – а то живот вываливается. Майка прикрывает пузо. Почему ты не купишь брюки своего размера?

– Не люблю джинсы, – ответил мой муж, – они жесткие. Эти я взял в шкафу, не знаю, как они туда попали, на комара сшиты. Еле-еле застегнулись, вздохнуть боюсь.

Я отвела глаза в сторону. Ну, это тоже мои штаны из корабельной парусины. Только они мне велики. Когда я принесла их из магазина, то обнаружила, что продавец ошибся, запаковал другой размер, не тот, что я выбрала. Это случилось во вторник, я хотела в среду обменять портки, но не успела, работы много было.

– Я собачку принесла, – заявила Леночка, вбегая в кухню, – вот! Звать ее Ада!

– Слушаю тебя, дорогая, – отозвалась Дюдюня.

– Вот собачка, – повторила Лена.

– Псинка очень милая, – похвалила психолог.

– Ада! – улыбнулась девочка.

– Да, дорогая, – откликнулась Дюдюня.

Лена заморгала.

– Что?

– Ты меня зовешь, а я отвечаю, – объяснила психолог.

– Собаку так зовут, – внес ясность Димон. – Ада!

– Слушаю, – машинально отреагировала Дюдюня и воскликнула: – У собаки кличка Ада?

– Да, – хором подтвердили Миша и Никита.

– Прекрасно, – пришла в восторг психолог, – мы с ней тезки. Начнем съемки.

Глава восьмая

– У нас не распределены роли, – напомнила я.

– Итак, сценарий таков! Рина стоит у «острова» и режет огурец. Миша подает укроп, который он взял в холодильнике, – стала фонтанировать идеями Ада Марковна, проигнорировав мое замечание.

– Укропа нет, – приуныла Рина, – последний я в салат порезала. В наличии петрушка!

– Однофигственно! – отмахнулась Дюдюня. – Кит пробует майонез.

– Терпеть его не могу, – скривился детектив.

– У нас домашний, я сама его делаю, – заявила Ирина Леонидовна.

– Заменим его сметаной! – велела режиссер. – Ваня мешает ложкой в миске. Все ясно?

– Ада… – начала я, хотела продолжить, но тут залаяла собака.

– Не тебя звали, – рассмеялась Дюдюня.

– Что мне делать? – осведомилась я.

– Наливать масло, подсолнечное, – не замедлила с распоряжением Ада. – Хватит болтать. Димон, где камера?

– Готов, жду отмашки, – отозвался Коробков.

– Все встали на свои места, – скомандовала Ада Марковна. – Роли помните?

Мы слаженно кивнули.

– А я нет, – прошептала Леночка, – про меня забыли.

Дюдюня улыбнулась так широко, что мне сразу стало ясно: она и впрямь не приняла в расчет девочку.

– Солнышко, ты главная на съемке, – зачастила Ада, – основная героиня. Стоишь около Рины, спрашиваешь у нее: «Что мы готовим?» Хвалишь… э… бабушку.

– Тетя Таня моя мама, дядя Ваня папа, – пришла в восторг Леночка, – Рина бабулечка, дядя с камерой дедуля, а остальные мне кто?

– Братья, – ответила Дюдюня, – родные!

– Прикольно, – обрадовался Миша, – значит, меня Таня родила, а Иван Никифорович наш с Никитой папуля.

– У вас еще и бабушка общая, – расхохоталась Ирина Леонидовна.

– Завершаем пустопорожнюю болтовню, – велела Ада, – в процессе съемки надо вести какую-то беседу. Леночка, что учительница велела, какие вопросы мы обсуждаем? О чем говорить не стоит?

Леночка вытащила из кармана листок и начала читать:

– Нельзя поднимать темы про политику, экономику, международные отношения, президента, здравоохранение, цены, пенсии, зарплаты, коммунальные услуги, телешоу, новости.

– Однако, – покачал головой Никита. – А о чем трендеть разрешили?

– О еде, не называя стоимость продуктов, – огласила девочка, – об искусстве до начала двадцатого века. Примерные темы для семейного обсуждения: «Евгений Онегин», великое произведение ас Пушкина.

– Ас? – удивилась Рина.

Лена помахала листочком.

– Тут так написано.

Ирина Леонидовна взяла бумажку.

– А точка С точка Пушкина. Еще вариант – картина Шишкина «Три медведя».

Свекровь отдала записку Лене.

– Если мне не изменяет память, там медведица и медвежата, всего четверо животных. И название полотна «Утро в сосновом бору».

– Сначала мы обсуждаем еду, которую готовим, потом восторгаемся мишками на лесоповале, – решила Ада, – я встану около Тани, прислушивайтесь к моим словам. Я руковожу процессом. Начали.

– Мотор идет! – скомандовал Димон.

– Как хорошо вместе готовить ужин, – фальшиво веселым голосом возвестила Ада, – мама Рина режет огурец!

Ирина Леонидовна вздрогнула, схватила нож и с быстротой юной белки принялась кромсать овощ.

– Леночка, тебе нравится готовить? – спросила Дюдюня тоном столетней актрисы провинциального театра, в который давно никто не ходит.

– Очень, бабушка! – завопила Лена. – А что мне сейчас делать?

– Смотри на бабу Рину и учись у нее.

– Чему? – поинтересовалась Лена.

– Всему, – вступил в разговор Иван, – бабуля лучше всех готовит.

Ирина Леонидовна методично превращала в тонкие ломтики килограмм огурцов и молча стучала лезвием ножа о доску.

– Твой брат Никита сейчас принесет нам петрушку, – заявила режиссер.

Детектив, поддергивая на ходу мои джинсы, поспешил к посудомойке, открыл ее и разочарованно сказал:

– А в холодильнике пусто.

– Ха-ха-ха, – произнес Миша, – братец, обожаю твой юмор. Холодильник слева.

– А-а-а, – засмеялся Никита, – я перепутал.

– Миша, налей масла, – велела наш рулевой.

– Куда? – осведомился эксперт.

– В миску, – приказала Ада, – папа Ваня, помешивай соус.

– Какой? – уточнил Иван.

Рина сунула ему миску и ложку.

– Начинай.

Мой муж стал размазывать масло по стенкам.

– А вот и петрушка, – гаркнул Никита и положил на стол… красный болгарский перец.

– Ха-ха-ха, опять братец юморит, – высказался Миша.

Я присоединилась к увлекательной беседе.