Сумма была небольшой.

– Да, – кивнула я.

Глава семнадцатая

Ольга Нефедова жила в центре Москвы в доме, который, похоже, возвели в начале девятнадцатого века. Нажимая на звонок домофона, я подумала, что создание кукол – весьма выгодное дело, раз Ольга может позволить себе квартиру в двух шагах от Министерства иностранных дел.

Дверь открылась без всяких вопросов, я вошла внутрь и увидела у почтовых ящиков пожилую даму в кашемировом домашнем брючном костюме. Волосы ей определенно уложили в салоне, в ушах сверкали бриллиантовые серьги, а на пальцах кольца.

– Добрый день, Ольга Георгиевна, – улыбнулась я, – меня зовут Виола, мы с вами договорились о встрече…

– Упаси бог, чтобы я оказалась Нефедовой, – замахала руками незнакомка, – она живет под крышей. Поднимайтесь на шестой этаж, когда выйдете из лифта, поверните за шахту и увидите лестницу. По ней идите до упора, уткнетесь в дверь. Звонка нет, но дверь стопроцентно будет открыта. Вы договорились о беседе с бабой? Что-то мне не верится.

– Почему? – задала я праздный вопрос.

Соседка не стала продолжать разговор.

– Идите к Нефедовой, раз она вам понадобилась.

С этими словами пожилая дама с резвостью девочки поскакала вверх по лестнице.

Я вошла в лифт, кабина медленно, со скрипом поползла вверх. «Старичку» понадобилась не одна минута, чтобы достичь цели. Когда я очутилась у нужной двери, та была открыта настежь. Но я все равно решила нажать на звонок, поискала его, не нашла и постучала.

– Иду! – закричал звонкий голос, и в прихожую выбежала девушка.

Она спросила:

– Вы агент?

Учитывая, что Степан выдал мне удостоверение сыскного агентства и я теперь имею все права и обязанности частного сыщика, я ответила:

– Да.

– Отлично, проходите, но денег нет, – на одном дыхании выпалила блондинка, – обувь не снимайте, повсюду грязь жуткая, ремонт в копеечку влетит. Проходите на кухню, в комнате адская помойка, окна сто лет не открывали, тараканы повсюду ползают. Есть ли возможность устроить все бесплатно? Если нет, тогда уходите сразу. Я не обязана, вообще-то, ее закапывать!

Когда красавица выпалила последнюю фразу, я успела войти в кухню и увидела пейзаж, который свидетельствовал, что хозяйка любит выпить. Слова: «ее закапывать» заставили меня вздрогнуть.

– Кого надо зарывать? – осведомилась я у девушки. – Простите, вы определенно не Ольга Нефедова.

– И это большая радость, – поморщилась собеседница, – упомянутая особа – моя биологическая мать. Подчеркиваю: биологическая. Настоящая…

– Пришел агент? – спросил из коридора женский голос.

Я обернулась и увидела полную женщину в темном платье.

Девушка бесцеремонно показала на меня пальцем.

– Вот она. Я предупредила: мы нищие, платить не можем. Нам, пожалуйста, устройте бесплатные похороны.

– У меня есть двести тысяч, – вздохнула дама.

– Мама, – зашипела девица, – они отложены на отдых! Какого… мы должны лишаться поездки на море из-за того, что Ольга наконец под машину попала?

– Вера! – возмутилась женщина. – Оля твоя мать.

– А вот и нет! – топнула ногой девушка. – Нечего перед посторонним человеком рисовать образ умершего ангела. Нефедова – чужая бабень. Денег у нас нет. Я прочитала в интернете, что можно устроить похороны за счет бюджета города.

– Уймись, – велела ей дама, – бесплатно – значит плохо. Ужасный гроб! Никаких цветов!

Дочь покойной воздела руки к потолку.

– Букеты! Венки! Мама! На фига? Зарыли и забыли. Еще спасибо пусть нам скажут, что согласились ее из морга забрать! Не смей наши отпускные тратить! Я тебе запрещаю! Конец! Без обсуждений!

– У тебя в куртке телефон звонит, – остановила скандалистку дама.

– Поговорю и вернусь! – пообещала Вера, убегая.

– Извините, произошла ошибка, – пустилась я в объяснения. – Меня зовут Виола Тараканова. Я не имею никакого отношения к ритуальному агентству. У меня была договоренность о встрече с Ольгой.

– Она вчера вечером попала под машину, – грустно объяснила незнакомка, – погибла сразу. Водитель с места происшествия скрылся. Сомневаюсь, что его станут искать.

– Почему? – спросила я.

– Оля выпила, шла ночью посередине дороги. Сама виновата, – после короткой паузы сказала собеседница.

– Вы ее близкая родственница? – уточнила я.

– Валентина Кутузова, фамилия по мужу, – объяснила дама, – я старшая дочь у родителей, Оля младшая. Если вы не агент, то кто? На коллектора мало похожи, они иначе себя ведут. А заказчиков у Ляли в последние месяцы не было, она все свое мастерство в бутылке утопила.

Я показала удостоверение, Валентина прислонилась к стене.

– Господи! Опять! Что на сей раз?

– К Ольге уже приходили сыщики? – спросила я.

Старшая сестра протяжно вздохнула.

– В соседнем доме есть маленькая кофейня. Лучше нам там поговорить. У Оли грязно, тараканы. Не хочу домой прусаков принести.

Вера стояла у вешалки. Увидев, что мы с Валентиной покидаем квартиру, она закричала:

– Эй, вы куда?

– Надо кое-что обсудить, – ответила Кутузова.

Вера схватила куртку.

– Я пойду с вами.

– Останься, подожди агента, – попросила Валентина.

– Не хочу! – заявила красавица.

– Ольга тебя родила, а могла бы сделать аборт, – рассердилась старшая сестра покойной, – наша мать настаивала на этом, а Оля пошла наперекор семье. Может, она не самая лучшая мать на свете, но дала тебе жизнь. Ожидание человека из похоронной конторы – твоя маленькая жертва той, что не уничтожила тебя.

– Мать мне ты! – отрезала Вера.

– Я тебя воспитала, а Оля родила, – не дрогнула Валентина, – после того как человек умер, вместе с ним уходят и обиды на него. Глупо и смешно мстить покойному. Подло бросать тело Оли в морге, требовать погребения за госсчет. Я на это не способна, надеюсь, ты тоже.

– Ладно, останусь, – согласилась Вера, – но только ради тебя.

– Оле не везло с мужчинами, – вздохнула Валентина, когда мы пешком отправились на первый этаж, – она ухитрялась выбирать красивых внешне, но уродливых душой кавалеров. Объясните, что послужило причиной вашей несостоявшейся встречи с моей сестрой? Зачем вам Ольга понадобилась?

Пока мы добрались до кафе, я успела рассказать про куклу и юную журналистку Василису.

Сев за столик и заказав кофе, Валентина неожиданно сказала:

– Никита Леонов – роковая страсть Оли, они любили друг друга, но не могли быть вместе. Да, сестра сделала по просьбе Никиты копию покойной девочки. Ребенка хоронили в гробу со стеклянной крышкой. А Оля даже тогда, когда начала пить, была мастером, из рук которого выходили уникальные изделия. Познакомились они благодаря Серафиме.

Услышав редкое имя, я не смогла удержаться от вопроса:

– Лампиной?

– Да, вы ее знаете? – удивилась Кутузова.

– Только понаслышке, – подчеркнула я.

Глава восемнадцатая

Валентина отвернулась к окну.

– Я заведующая литчастью театра кукол Родиона Кутузова и заодно его жена. Театр создан давно. Сначала мы снимали зрительный зал, но быстро поняли: прибыль не покрывает аренду, и перешли в другой формат. Наши куклы приходят на день рождения или другие праздники к детям и взрослым. Иногда густо с заказами, порой совсем пусто. Но ничего, живем. Как-то раз мы работали у весьма богатого клиента, и там я познакомилась с Лампиной. Она готовила десерты и очень мне поначалу понравилась. Серафима предложила совместный проект: ребенок задувает свечи и, опля, торт раздвигается посередине, из него выезжает прозрачная колба, а в ней кукла – копия именинника. Идея оказалась выгодной, родители закидали Лампину заказами, Оля вдохновенно делала кукол. Поверьте, моя сестра была талантлива, но полный ноль в плане поиска клиентов. Мы тоже с мужем неудачливые бизнесмены. А Серафима, в отличие от нас всех, умела найти тех, кто покупал ее услуги. Среди прочих заказчиков оказалась жена Никиты Ивановича Леонова. Бизнесмен пришел в детский восторг, когда из торта вылетела колба. На секунду он опешил, потом расхохотался:

– Это же я! Как похож!

Игрушка произвела настолько сильное впечатление, что спустя несколько дней мне позвонил секретарь Леонова и спросил:

– Может кукольница приехать в офис Никиты Ивановича? Он хочет с ней поговорить.

Оля отправилась на встречу, потом рассказала нам с мужем, что у бизнесмена родилась идея сделать больших Читайку и Нечитайку. Никита хотел их поставить у входа в издательство, которое выпускает книги для детей. Оля стала постоянно встречаться с Леоновым. Ну, и…

Валентина потупилась.

– Понимаете, я всегда слышала от родителей: «Оленька маленькая, уступи ей». Разница в возрасте у нас три года. Но я всю жизнь большая, Оля – ребенок. Сестра рано начала мастерить кукол, легко поступила в художественный вуз, там ее сразу полюбили педагоги. А я серая мышь, троечница, да еще косолапая. Оля возьмет старую скатерть и на раз-два сошьет из нее маме такое платье, что народ обзавидуется. А я пуговицу пришить не способна, обе руки левые. Ну никаких у меня способностей нет. Пою хуже медведя, танцую как корова, сочинение написать для меня мука. Физика, химия, алгебра, геометрия – все за гранью моего понимания. Оля лет с девяти знала, чем займется, когда вырастет. Мне родители велели подавать документы в педагогический. Куда еще деть троечницу-неумеху? Пусть хоть учителем станет. И с мужем я благодаря сестре познакомилась. Родион с ней на одном курсе учился.

Валентина взяла чайник и наклонила его над своей чашкой.

– Зачем я столько рассказала? Чтобы вы поняли: Оля с детства жила среди тех, кто на нее надышаться не мог. Когда родители бросаются исполнять каждое желание ребенка, это убеждает его: «Я эксклюзив». В двадцать лет я ушла из дома, потому что родители мне прямо заявили: «Из тебя ничего путного не выйдет, помогай Оле по хозяйству». Перспектива стать домработницей при младшей сестре мне не понравилась, я отказалась. Разразился скандал, пришлось убегать в коммуналку, слава богу, покойная бабушка завещала мне свою комнату. С отцом и матерью я так и не помирилась, а вот с Олей получилось так.

Валентина сделала глоток из чашки.

– Вскоре после того, как я стала жить самостоятельно, она ко мне примчалась, держа в руках сверток с младенцем. Зарыдала: «Валюша, помоги, я родила от любимого человека, а он меня бросил. Родители в бешенстве, сначала требовали аборт сделать, теперь велят девочку в приют сдать. В интернате отказались ее брать, мест нет, и вообще застыдили меня. Что делать? Приюти девчонку на короткий срок, я с отцом нашим договорюсь. Он-то спокойно к новорожденной отнесся, а вот мама не желает детский крик слышать, у нее мигрень. Лопухнулась я, думала, Костя на мне женится. И что выяснилось? У подонка уже есть законная супруга, просто он меня обманывал». И давай реветь! Я взяла сверток, заглянула в него, а там девочка, крошечная, глазки огромные. Я сразу ее полюбила, Вера со мной осталась. Родители наши ни меня, ни внучку видеть не хотели. Оля появлялась у нас раз в году, налетала на Веру с поцелуями, душила ее в объятиях, кричала: «Обожаю тебя! Люблю, не могу!»

Потом снова исчезала. После кончины родителей все имущество досталось Оле, я ни на что не претендовала. А со временем стало ясно: нелюбимая серая мышь Валя во много раз счастливее избалованной, обожаемой родителями Оли. У меня есть любящий муж, прекрасная дочь, два замечательных сына. Дети выучены, устроены, хорошо зарабатывают, могут нам помогать. Но мы с Родионом еще не старики, худо-бедно себя обеспечиваем, из коммуналки моей давно выбрались, построили домик, живем в поселке, не фешенебельном, но нам десяти соток хватает, сто пятьдесят метров площади за глаза. А Оля… На рынке появилось много талантливых мастеров, сестре пришлось признать: она не уникальна. И с личной жизнью у младшей был полный провал. Кроме Веры, детей у нее нет. Дочка к родной матери относится агрессивно, мамой меня считает. Любовников у сестры было много, но все сбегали через пару месяцев. Почему? Характер вздорный у Оли, чуть что ей не по нраву – крик, истерика. Красота со временем потускнела. Заработки маленькие. И вдруг встреча с Никитой. У них бешеный роман случился. Богатый Леонов Ольгу по разным странам возил, украшения ей покупал, машину, мастерскую, в которой мы с вами сейчас встретились, тоже он приобрел и оформил как подарок Нефедовой. Живи да радуйся. Но Ольге всегда хотелось тот кусок торта, что побольше и где роза из крема пожирней. Вздумалось ей требовать:

– Разведись с женой, женись на мне.

Никита попытался ей объяснить, что у них больной ребенок. Он дочь обожает, не хочет ей причинить ни малейшего стресса. Девочку он никогда не бросит.

Тут бы Оле сказать:

– Я буду заботиться о малышке лучше родной матери.

А она истерику закатила:

– Значит, я для тебя пустое место!

А еще сестра не учла, что Леонов зависим от матери, та сыном управляет, как наездник лошадью. Забыла, как ее звали…

– Елизавета Петровна, – подсказала я.

– О! Точно! Спасибо, – поблагодарила Валентина. – По словам Оли, невестка свекрови не нравилась совсем, но, думаю, ей вообще никто, на ком бы Никита ни женился, не пришелся бы по нраву. Да приди в дом богатая, покорная, немая принцесса, и в ней матушка изъян нашла бы. Наши отношения с сестрой напоминали спазм желудка. Когда у Ольги душа не болела, а это могло длиться годами, я ей была не нужна. А как ее схватит, она ко мне с рассказом. Историю с Леоновым мне сообщили в деталях. В том, что в семье появился ребенок с тяжелой генетической болезнью, Елизавета винила Светлану, так звали супругу ее сына. Бедный Никита очутился меж трех огней: мать – жена – любовница. Все были недовольны, каждая готова Леонова сожрать. Ну, он и послал к чертям Ольгу. Та рыдала, билась в истерике, хотела поехать к Елизавете, к Светлане, сообщить им правду про измену Никиты. А потом Оля встретила другого мужчину и успокоилась. Когда Никита попросил ее сделать куклу – копию своей дочери, Оля согласилась, потому что у них на тот момент возникла дружба. Мне о заказе она рассказала, когда увидела в прессе фото гроба со стеклянной крышкой. Все присутствующие на похоронах не сомневались, что видят бедную дочку Никиты, которая умерла от тяжелой болезни. Но Оля-то мигом сообразила, что в роскошном саркофаге ее кукла. Я долго не знала, что сестра пьет. Мы редко виделись, да и по телефону нечасто общались, но когда пересекались, Ольга всегда выглядела нормально. Помнится, я спросила у нее: «У тебя отеки на лице, к урологу ходила?» Она ответила: «Пока нет, но надо». Потом я упала на улице, испачкалась, это случилось у дома Оли. Без предупреждения пришла к ней и узнала, что у четырехкомнатных апартаментов появился новый хозяин. Сестра поселилась в мастерской… Я помчалась туда. Пейзаж в ее жилье вы видели. Ну, и все мне понятно стало. Когда она с водкой подружилась? Не знаю. Вчера сестра, как обычно, хлебнула горячительного и угодила под машину.

Глава девятнадцатая

– Нефедова, случайно, не говорила, зачем Леонову понадобилась кукла и где сейчас девочка? – спросила я.

Валентина вытащила из держателя салфетку.

– Ребенок умер от генетического заболевания, оно сильно изуродовало внешность малышки. Хоронить девочку в закрытом гробу – значит спровоцировать множество слухов. Заработают языки, выдумают разные истории. А в открытый гроб покойницу класть нельзя, ее личико ни один гример не сделает приятным. Леонов объяснил Оле:

– Крышку гроба я заказал стеклянную, слегка тонированную. Человек после смерти всегда изменяется.

– Это верно, – пробормотала я, – нечасто бываю на похоронах и всякий раз думаю, что тело как не живое.

– Так оно и правда мертвое, – хмыкнула Валентина, – лежит, не шевелится.

– Это трудно объяснить, – смутилась я, – но, когда смотришь на спящего, он тоже неподвижен, однако понятно, что жив. А умерший, он как манекен и на себя не похож.

– Вот-вот, – кивнула Валентина, – Леонов так Оле и сказал: «Прозрачная крышка для того, чтобы никто низко не наклонялся, не рассматривал ребенка. Лизонька в последние месяцы жизни сильно изменилась внешне». Когда сестра все мне сообщила, я очень удивилась: «Куклу сожгут в крематории? А куда тело несчастной девочки денут?» Оля объяснила: «Когда домовина уедет за занавески, служители вынут игрушку и положат в гроб покойницу. А потом сожгут и тело и копию».

Но я продолжала пребывать в недоумении:

– Если ваша сестра была так талантлива, как вы говорите, то посторонние не поняли, что видят муляж. Но мать и бабушка! Их не обманешь. Или обе женщины были в курсе этой истории?

Валентина опять схватила чайник.

– Ольга задала тот же самый вопрос Леонову и услышала: «Их не будет при кремации. Когда я пойму, что дочке осталось жить считаные дни, отправлю женщин в разные страны. О кончине Лизы сообщу им постфактум».

Я снова не сдержала эмоций.

– Странно.

Валентина поджала губы.

– Да. Оле тоже показалось удивительным такое решение, но она поняла, чем оно вызвано. Оля долго состояла в связи с Леоновым, хорошо его изучила, знала, что он обожает дочь. Из-за Элизабет Никита остался жить со Светланой, которую давно разлюбил. Он не хотел, чтобы больная девочка испытала стресс от известия, что папа уходит из семьи. Сестра мне рассказала, что врачей, которые занимаются лечением порфирии, в России мало. И для большинства специалистов название болезни идет через запятую.

– Простите, не поняла, – остановила я рассказчицу.

Валентина положила в чай сахар.

– У доктора на визитке указано, что он лечит: экзема, псориаз, еще какие-то недуги и порфирию. Через запятую. Обычно это не узкий специалист по проблеме, скорей всего, он никогда не видел детей с редким недугом. Оля говорила, что Леонов нанял профессора из США, тот курировал его дочь. Лекарства девочка принимала импортные. Никита в малышке души не чаял. А вот Светлана и бабушка…

Валентина замолчала, я договорила за нее:

– Не особенно ухаживали за больной.

Собеседница продолжила:

– Елизавета свела к минимуму общение с внучкой, она просила Никиту поместить ее в клинику. Пыталась выдать это за заботу, повторяла:

– Дома сложно обеспечить должный уход.

Но сын впервые в жизни проигнорировал желание матери.

– Откуда вы все это знаете? – удивилась я.

Валентина грустно улыбнулась.

– После того как стало ясно, что дочь неизлечимо больна, Леонов стал звонить Оле. Некоторые жизненные обстоятельства так суровы, что даже такой человек, как Никита, нуждается в поддержке. Похоже, у него не было друзей, вот он и вспомнил о ней. У нее тогда уже был другой мужчина. Она в новую любовь всегда как в омут кидалась. А с прежними любовниками у нее как получалось: обида, что бросил, замуж не позвал. Вообще имя парня слышать не хотела. Оля быстро заводила новые отношения, с прежними любовниками не общалась. Но Леонов – особая история, думаю, они могли быть счастливы вместе. После разрыва Никита не звонил Ольге, а та его иначе как «мамкин подкаблучник» не называла. Но потом у бывших любовников возникла дружба. Вот такая история, роковая страсть. Правильную сестра Леонову кличку дала, он здорово от матери зависел. И что получилось из стремления Никиты Елизавете Петровне во всем угождать? Ничего хорошего. Конечно, мать важный человек в твоей жизни, но иногда ее надо на место ставить. Больше мне вам сказать нечего. Отношения у нас не всеми цветами радуги играли, случались черные периоды. Мы могли вообще не общаться, потом мирились. Я на Ольгу злилась за бесконечные романы, она меня упрекала в черствости. Дочку свою Ольга мне подкинула. Все у нас было непросто. Один раз я ей в сердцах пожелала под автобус попасть. Но и хорошее было, Оля мне звонила, плакала: «Люблю тебя». А я…

Валентина провела ладонью по лицу.

– У меня и муж, и дочка, и сыновья, и быт налаженный, я считала себя счастливой, говорила младшей: «Заканчивай по мужикам бегать, угомонись». И только сейчас, когда Оли нет, мне понятно стало. Она была всегда молодой, а я с детства старушка. Ольга веселая, жила на полную катушку: гулять так гулять, любить так любить, а когда время придет, помирать станем без сожаления. А я все чего-то боюсь, по каким-то правилам существую, невесть кем придуманным. Постоянно в напряжении: что люди подумают? И каков итог? Безалаберная Оля счастливо свои годы прожила, и ей бы понравилось узнать, что она умерла под колесами в один миг, на бегу. И благодаря Ольге у меня дочь есть. А я когда-нибудь была счастлива? Как младшая? Чего я с ней ругалась? Да из зависти. Мне тоже хотелось жить, как Оля, но смелости не хватало.

Валентина положила руки на стол, уронила на них голову и заплакала. Я быстро села рядом, обняла ее и зашептала:

– Все будет хорошо, все непременно будет хорошо, все обязательно наладится.

Глава двадцатая

Сев в машину, я включила звук у телефона, посмотрела на экран и удивилась. На ватсап прилетело множество сообщений от абсолютно незнакомых людей. Первым написал некто Апполинарий Лучезарович.

– Дома нет продуктов.

Поскольку моего ответа на сие заявление не последовало, через некоторое время он сообщил:

– Купил все необходимое.

Я порадовалась за женщину, которой достался домовитый и совершенно не скандальный муж. Он, обнаружив, что дома нечего есть, не стал закидывать жену эсэмэсками: «Эй, в чем дело, где обед?», «Лентяйка ты, хозяйка паршивая», а сам сбегал в магазин и запасся продуктами.

Я отправила незнакомцу ответ: «Вы ошиблись номером» – и стала изучать текст, который прилетел от некоей Авдотьи Пафнутьевны. «Нет стирального порошка и ополаскивателя, я сообщила Апполинарию Лучезаровичу».

Я заморгала. Неведомая тетушка общается с неизвестным мне Апполинарием? Два совершенно посторонних человека одновременно отправили мне депеши? Удивительное совпадение! Напиши я о таком в своем детективе, никто не поверил бы. Теперь проверим вести от Констанции Бурбоновны. Интересно, о чем думают родители, когда выбирают имена для детей? Хотя, если вспомнить моего папашу, который обозвал доченьку, как плавленый сыр… Ну, что написала Констанция?

«Уважаемая Виола Лимпопоновна. Весь день простаиваю без работы. Напоминаю вам: могу жарить, варить, печь, готовить домашний йогурт, ряженку, колбасу, любое блюдо по вашему желанию. Очень скучаю, ощущаю свою ненужность, впадаю в депрессию. Сообщила о своем тяжелом моральном состоянии Апполинарию Лучезаровичу».

От неожиданности я растерялась. Эта эсэмэска точно адресована мне. Ну к кому еще в нашей стране могут обращаться: Виола Лимпопоновна? У вас есть другие версии?

Телефон звякнул, прилетела эсэмэска от Епифана Армагеддоновича.

– Я застрял.

Через секунду поступило сообщение от Апполинария Лучезаровича.

«Епифан Армагеддонович терпит бедствие в районе гостевого санузла. Срочно примите меры».

Лишь сейчас меня осенило: вся переписка адресована мне. Но отсылают смс не люди, а холодильник, стиральная машина и плита. «Чудный наш дом» заработал в полную силу. И что теперь делать? Отвечать всем? Или не надо?

Я набрала номер Петра и услышала веселый голос:

– К вашим услугам, Виола Лимпопоновна. Чем могу помочь?

– Только что прочитала письмо от холодильника, – начала я, чувствуя себя пациенткой психиатрической клиники, – получила сообщение от незнакомого мужчины, а потом поняла: автор текста холодильник.

– Отлично, – обрадовался Варайкин. – И что в сообщении?

Я приободрилась. Значит, нас в палате дурдома уже двое.

– Нет продуктов, но он их купил!

– Я же говорил вам, с «Чудным нашим домом» никаких хлопот не будет, – ликовал Петр, – видите, как здорово! Вы занимаетесь своими делами, а домашние проблемы решает Апполинарий.

– Как? – вырвалось у меня. – Каким образом холодильник может приобрести продукты, откуда он знает, что нам с мужем надо, где он взял деньги и сколько людей онемело в супермаркете, увидев славного представителя бытовой техники, который бродит по торговому залу с проволочной корзинкой на ручке?

Послышался заливистый смех.

– Обожаю людей с чувством юмора. Отвечаю. Апполинарий связался с интернет-магазином, по лавкам не бегал. Лично мне хочется увидеть холодильник, который топает к стеллажу с крупой. Харчи вам привезет служба доставки. Авдотья Пафнутьевна не может сделать белье чистым без стирального порошка. Констанция Бурбоновна – плита, а они все излишне эмоциональны, теряют покой, если их не хвалят. Пару раз в день ее надо гладить и говорить в глаза, то есть в конфорки, ласковые слова. Робот-пылесос… м-да! Не очень хотел подсоединять его к компании «Чудный наш дом», меня заставило это сделать одно обстоятельство: они все пройдохи, Епифан Армагеддонович сам приконтачится к семье и устроит вакханалию. Вы с ним построже!

– Ладно, – пробормотала я, паркуясь во дворе, – извините за мою непонятливость.

– Рад вас слышать, звоните в любой час дня и ночи.

– И последнее. Попросите холодильник не называть меня Виола Лимпопоновна. Пусть обращается просто по имени.

– Исправлю, – пообещал собеседник и отсоединился.

Но когда я вошла в квартиру, то получила букет новых сообщений.

«Продукты приедут через пять минут».

«Нет стирального порошка».

«У меня плохое настроение».

«Я застрял».

«Епифан Армагеддонович теперь терпит бедствие в чулане около гостевого санузла».

«Белье грязное, принесите порошок».

«Никто меня не любит».

«Я застрял».

– Дзинь, дзинь!

«Откройте мне. Арифетель».

Последнее сообщение удивило. А это от кого?

– Дзинь, дзинь!

И лишь сейчас до меня дошло, что это не тот звук, который издает смс, а звонок в дверь.

Я впустила в квартиру парня с коробкой.

– Ваш заказ, – отрапортовал он.

Я вынула из сумки кошелек.

– Сколько с меня? Дайте чек, пожалуйста.

– На ваше усмотрение, – прозвучало в ответ.

– Это как? – удивилась я.

– Сколько не жалко, столько и дайте. Если нет налички, бросьте на номер телефона.

– Я могу дать вам любую сумму? – не поверила я своим ушам.

– Да, – подтвердил парень.

– Можно посмотреть, что вы привезли? – осведомилась я.

– Естественно, открывайте! – сказал юноша.

Когда с ящика сняли крышку, на свет появились деликатесы: баночка красной икры, палка копченой колбасы, нарезки осетрины, семги, бутылка оливкового масла, банка крабов, дорогое французское шампанское и еще много всего эдакого. Впрочем, в здоровенной таре были и обычные продукты: молоко, кефир, творог, сметана, яйца. Вот только упаковка у них была фирменная, бело-зелено-оранжевая с надписью «Гурман земного шара», я понятия не имела о таком супермаркете, до сего дня я никогда не заказывала продукты по интернету, вероятно, их привозят из других лавок, не из тех, что расположены неподалеку от нашего со Степаном дома.

Доставщик кашлянул, я опомнилась.

– Молодой человек, назовите сумму.

– Ну… тысяча рублей! – объявил курьер.

Нет, на дом определенно приехал не совсем адекватный тип.

Я улыбнулась:

– Можете подождать пару минут? Кошелек пустой, схожу за деньгами.

– Конечно, – кивнул юноша.

В столовой я быстро нашла в поисковике телефон магазина, набрала номер и завела беседу с диспетчером.

– Добрый вечер, вас беспокоит Тараканова, я только что получила продукты, которые заказывали у вас онлайн.

– Виола Лимпомпоновна?

– Да, – согласилась я, – спрашиваю у курьера: сколько ему должна, слышу в ответ: «На ваше усмотрение».

– Верно! – подтвердила трубка.

– Простите, как к вам обращаться?

– Сергей.

– Значит, я могу дать доставщику сто рублей?

– Очень хорошо, Виолина Лампавиповна.

– Но он привез икру красную, осетрину горячего копчения…

– Упаковка повреждена?

– Нет.

– Претензии к продуктам есть?

– Все прекрасно. Но сто рублей…

– Нормальная сумма.

– Ладно, – сдалась я, – назовите свою фамилию. Если вдруг супермаркет выдвинет претензию, что я мало денег дала курьеру, сошлюсь на вас.

– Сергей Локтев. Вам не стоит беспокоиться, все разговоры с клиентами записываются.

– До свидания, – пробормотала я.

– Хорошего вечера, Виолетта Лапипоповна.

Завершив на этой бодрой ноте беседу, я вернулась в прихожую и протянула парню тысячу.

– Ух ты! – обрадовался тот. – Спасибки!

Последнее слово юноша договаривал уже на лестнице. Я осталась в прихожей одна и уставилась на коробищу с вкусностями. Тысяча немаленькая сумма, на нее можно купить разные продукты. Но осетрину, семгу, икру, копченую колбасу и все остальное, чем полнилась коробка, никогда не приобрести. Что это было? Розыгрыш? Сверхщедрая акция от владельца магазина? Мне уже досталась бытовая техника по цене одного холодильника, потому что у хозяина торгового центра родилась двойня. Может, у владельца супермаркета на свет явилась тройня?

– Привет, – сказал Степан, входя в холл, – почему у женушки вид озабоченный?

Я показала на деликатесы и сказала, что заплатила за все тысячу рублей. Степан взял картонный ящик.

– Пошли на кухню, поглядим.

Когда содержимое оказалось на столе, муж вынул листок бумаги.

– Ага! Вот и чек! Да уж! Слов нет!

– Правда, странно, – пролепетала я.

Степан протянул мне квиток.

– Посмотри, здесь перечень покупок, внизу общая сумма.

Я пробежала глазами по чеку, увидела цифру и попятилась.

– Сколько?! Да на эти деньги можно не один месяц жить. Но… тут написано: «оплачено»!

Степа усмехнулся.

– Ну да.

– Я отдала только тысячу, – растерянно повторила я.

– Деньги сняли с карты, – пояснил Дмитриев, – онлайн-оплата. Кто делал заказ?

– Апполинарий Лучезарович, – подпрыгнула я, кинулась к холодильнику и нажала на дисплей на дверце.

– Добрый вечер, Виола Лимпомпоновна, – тут же отозвался холодильник. – Чем могу помочь?

Степан расхохотался.

– Зачем ты заказал продукты? – зашипела я.

– У меня на полках пусто, – заныл Апполинарий, – в ящике для фруктов давно завял укроп. Я купил все необходимое. Можете ужинать. Приятного аппетита!

– От цены этих изысков желание поесть надолго пропадет, – отрезала я. – Почему ты обратился в дорогой супермаркет?

– Только этот магазин поддерживает программу «Чудный наш дом», – заявил Апполинарий.

– Как ты добрался до денег? – не утихала я.

– Ради удобства хозяев я подключен к вашей карте. Надо только велеть: «Апполинарий Лучезарович, пополни запасы». И о’кей.

Я повернулась к мужу.

– Понимаешь, что происходит? Покупаешь по скидке технику, а она, оказывается, завязана на супермаркет, и ты…

– Виола Лимпомпоновна, – строго произнес Степа, – раз уж вы приобрели деликатесы, необходимо их съесть. Не нападай на Апполинария Лучезаровича, он холодильник, неприлично его упрекать.

– Если все оплачено, то почему курьер еще тысячу взял? – не поняла я.

У Степана в глазах заплясали черти.

– Потому что ты спросила у него: «Сколько я вам должна?» Парень решил, что речь идет о чаевых, и ответил интеллигентно: «На ваше усмотрение».

– Я думала, он про цену продуктов говорит, – промямлила я, – значит, диспетчер тоже вознаграждение курьера имел в виду.

– Ну да, – сдавленным голосом подтвердил муж, – деньги супермаркет получил, диспетчеру и в голову не пришло, что ты решила еще раз оплатить…

Степан начал кашлять, потом не выдержал и захохотал.

Я же схватила трубку и набрала номер Майорова, очень надеюсь, что Филипп разберется с холодильником, который решил, что его приобрела семья олигархов.

Глава двадцать первая

– Федора нет ни в больницах, ни в морге, – отрапортовал Филипп, когда мы утром собрались в офисе, – похоже, он выполнял какие-то поручения Никиты Леонова. Примерно за год до смерти дочери издатель стал регулярно перечислять Лебедеву приличные суммы. Они были всегда примерно одинаковые. Вот смотрите, на экране движение средств по ИП.

– Однако, – покачал головой Мирон, – неплохо мужик зарабатывал.

Я взяла телефон и соединилась с Диванковой.

– Ленуся, Федя не объявился? Ясно. У нас возник вопрос: сколько он получал? Размер зарплаты мужа знаешь? И где он работал?

Поскольку разговор шел по громкой связи, голос Елены зазвучал на всю комнату.

– Вилка! Я сколько раз тебе говорила: Федька нищий, живет за мой счет. Постоянного места работы у него нет. И никогда не было.

Филипп постучал по столу карандашом, я посмотрела на него, а он показал на экран на стене. Там был краткий текст: «На Лебедева записан дом в поселке «Река счастья», куплен не так давно. Есть однокомнатная квартира в непрестижном районе. И еще просторные апартаменты в центре».

– Недвижимость у него какая-то есть? – продолжила я беседу с Леной.

– Мы так и будем об одном и том же трендеть без конца? У Федьки комнатенка в коммуналке!

Филипп кивнул.

– Жуткая нора, – заверещала Лена.

– Дача у твоего мужа есть? – не умолкала я.

– Ага, – засмеялась Диванкова, – целых две, одна в Испании, другая на Лазурном Берегу. Еще домик в Нью-Йорке, и вообще Федька в списке «Форбс». Тараканова, ты глупая или издеваешься? У Лебедева, когда мы с ним жить стали, костюма приличного не было. И пиджачную пару жениху перед свадьбой я покупала! Вместо того чтобы одни и те же тупые вопросы задавать, ищи моего мужа.

Трубка начала издавать частые короткие гудки.

– Похоже, Диванкова разозлилась, – отметил Мирон, – она не знает, что муженек отнюдь не гол как сокол.

– Если Федор уверен, что жена понятия не имеет о его доме, то, вероятно, он в поселке, – предположила я, – съезжу-ка я туда.

– Хорошая идея, – одобрил Степан, – сделай вид, что случайно набрела на гнездо нищего владельца. Мы с тобой якобы хотим приобрести особняк, потому ты рыщешь по ближнему Подмосковью.

– Покопаюсь еще в биографии Федора, – потер руки Филипп, – вдруг чего отрою.

Степа встал:

– Ну, я пошел в свой кабинет.

Филипп поднял руку:

– Можно я попрошу Мирона съездить в архив? К сожалению, не все бумаги оцифрованы. У меня есть приятель, он служит в хранилище документов. За вменяемые суммы откапывает для меня всякое-разное. Тимофей странный, он мобильный только как телефон использует, фото с его помощью делать и отсылать не умеет и учиться этому не желает.

– Объясни Кротову задачу, – кивнул Дмитриев, – а Вилке расскажи, как до океана радости доехать.

– Поселок «Река счастья», – поправил Майоров. – Виола, можно сначала детективу объясню?

Минут через пять, когда мы остались одни, Филипп вынул из принтера лист бумаги.

– Здесь точный адрес. Дорога простая, от МКАД до Гришкина, дальше прямо. Уж извините, что сначала Мирону все растолковал. Хотел дать вам пояснение по поводу покупки славного трио холодильник – плита – стиральная машина, когда мы будем одни. К компании еще подключен робот-пылесос плюс подарок ваш – утюг. Но он вне семьи.

– Последний ведет себя тихо, – улыбнулась я, – имени его я не знаю.

– Скромняшка, – хмыкнул Майоров, – у владельца торгового центра есть сын.

Я подняла указательный и безымянный пальцы.

– У него двойня родилась, поэтому комплект «Чудный наш дом» ушел с феерической скидкой.

Филипп потер затылок.

– Виола, вы умная женщина. Даже учитывая нечеловеческий восторг молодого отца, тот в первую очередь бизнесмен, и в ущерб себе ничего не сделает. Маленькое уточнение: владельцу «ОКО» восемьдесят пять, а его жене семьдесят девять.