— В таком случае почему?

— Если я тебе скажу, вы сможете найти его, — Кэл усмехнулся, — и чем я тогда смогу с вами торговаться?

Микроавтобус подпрыгнул на «лежачем полицейском» в тихом жилом районе. Ощутив тяжесть пистолета в кобуре на бедре, Болдуин представил себе, как стреляет Кэлу в голову.

— Если ты правда знаешь, кто это такой, ты мог бы сберечь нам уйму времени.

— Мне принадлежит все время в мире, — Кэл снова пожал плечами.

Настал черед Болдуина усмехнуться.

— Ну, по крайней мере ближайшие четыре месяца.

Больше они не сказали друг другу ни слова до тех пор, пока микроавтобус не остановился перед домом Олсенов. Кэл попросил, чтобы ему показали оба места, но Болдуин понимал, что дома у Динов смотреть больше не на что. Родственники перекрасили стены, заменили ковер и мебель и выставили дом на продажу. Болдуин отказался везти туда Кэла, опасаясь, что там уже могут быть новые хозяева. Им незачем видеть серийного убийцу в своем новом доме, который должен ознаменовать для них начало новой жизни.

— А она просто прелесть, правда? — сказал Кэл, когда охранник вышел из машины.

Болдуин ничего не ответил. Он вспомнил приглашение, последнее, полученное от Ярдли, когда они еще встречались, отправиться в Йеллоустонский парк вместе с ней и Тэрой. Джессика ждала этого уже несколько месяцев. Болдуин согласился, но за неделю до предполагаемого отъезда на него свалилось дело: молодая женщина, гулявшая в парке со своим младенцем, подверглась сексуальному насилию и была задушена. Он объяснил Ярдли, что не может ехать, поскольку не хочет передавать это дело кому-то другому, и ему было непонятно, почему это так ее расстроило. Для него самого решение казалось очевидным. Работа на первом месте. Лишь много позже Болдуин понял, чего лишился. Однако если б ему сейчас снова пришлось делать этот выбор, он не знал, как поступил бы.

Открыв дверь микроавтобуса, охранник подал знак Кэлу. Тот встал. Охранник схватил его за руку и вытащил наружу. Болдуин вышел следом. Охранник проверил кандалы. Через минуту подъехали Ортис с Ярдли.

Кэл поднял взгляд на луну.

— На улицу меня выпускают только на час, и всегда днем. Очень непривычно после стольких лет снова увидеть луну. Я видел в лунном свете, как из перерезанного горла женщины хлещет кровь. У них в потолке в спальне было окно. Она была совсем не похожа на кровь… скорее темная, густая краска. Знаешь, мысль смешать кровь с красками пришла мне в голову только после того, как меня задержали. Какие это были бы замечательные картины! Конечно, Джессика и их тоже сожгла бы.

К ним подошли Ярдли и Ортис. Кэл уставился на нее.

— Кажется, ты замерзла, — сказал он. — Агент Болдуин, будьте добры, отдайте моей жене свою куртку.

— Я не твоя жена. Давай поскорее закончим с этим.

Глава 21

Они прошли по дорожке к крыльцу, и Болдуин отпер входную дверь. Джессике была ненавистна мысль, что Кэл войдет в дом Олсенов. Это казалось осквернением, словно они не спросили разрешения, которое им не дали бы.

Первым в дом вошел Болдуин, за ним — Ортис, Кэл и охранник. Постояв немного, Ярдли присоединилась к ним.

Остановившись в гостиной, Кэл огляделся вокруг. Над камином висела увеличенная фотография: чета Олсенов и полугодовалый Айзек. Малыш сидел между родителями, улыбаясь; глаза его искрились счастьем.

— Я бы хотел посмотреть двор, пожалуйста, — глядя на фотографию, сказал Кэл.

Они прошли по коридору и вышли на улицу. Во дворе Ярдли не была. Просторный, он был застелен искусственным газоном, в углу стоял игровой комплекс. К забору прижимались пальмы, свешиваясь своими сочно-зелеными кронами на соседний участок.

— Вы ошибаетесь, агент Болдуин, — сказал Кэл.

— В чем?

— Он не ждал в гараже или кладовке. Он наблюдал за ними. Какие они в жизни. Это было захватывающе, правда же? Сознавать, что скоро они умрут, но даже не подозревают об этом… Вероятно, он получал удовольствие, видя, как они смеются и ужинают, не догадываясь, что это их последняя трапеза. — Подняв руку в кандалах, Кэл указал на игровой комплекс. — Полагаю, он прятался вон там — с трех сторон комплекс полностью закрыт. Если только кто-нибудь не вышел бы во двор, не наклонился и не посмотрел, его не заметили бы. Но даже если б заметили, он мог бы быстро добежать до забора и перепрыгнуть через него. Если б его задержали, ему можно было бы предъявить обвинение лишь во вторжении на частную собственность, но он сказал бы, что забыл выпить лекарство и потерял ориентацию, а затем стал бы подыскивать новые жертвы.

Болдуин посмотрел на игровой комплекс.

— Почему ты думаешь, что это более вероятно, чем то, что он прятался в доме?

— Потому что сам он поступил бы именно так, — высказала предположение Ярдли.

Кэл оглянулся на нее, и улыбка на его лице показала, что она права.

— Каким образом он проник в дом из гаража? — спросил Болдуин.

— Вот этого я не знаю. В мое время сигнализация была большой редкостью. Наверное, у него есть какое-то техническое образование, позволившее обойти ее.

— Но сигнализация на входной двери сработала. Как ты думаешь, зачем это ему понадобилось?

— Быть может, он хотел посмотреть, как она нервничает… Срабатывает сигнализация, начинается бардак; это же прикольное зрелище, разве не так? Увидеть страх в глазах Обри Олсен. Возможно, это его сексуально возбудило.

Ярдли перекоробило, когда она услышала имя Обри.

— Будьте добры, мне хотелось бы осмотреть спальню.

Они вернулись в дом. Охранник держал Кэла за руку, когда Болдуин открыл дверь в спальню и зажег свет. Какое-то мгновение Кэл стоял совершенно неподвижно, глядя на пятна крови так, словно это была какая-то картина, привлекшая его внимание в музее. Сделав несколько шагов к изножью кровати, он наклонился и потрогал матрас.

— Ни к чему не прикасайся! — строго произнес Болдуин.

Отдернув руку, Кэл закрыл глаза и какое-то время вдыхал воздух. У Джессики мелькнула мысль, чувствует ли он запах крови, запах, который все еще висел в воздухе подобно тонкой дымке, когда она была здесь в прошлый раз.

— Вы не включили в документы, которые мне дали, протоколы вскрытий, — наконец сказал Кэл. — Муж пытался сопротивляться? У него были порезы на руках?

— Да.

Эдди кивнул.

— Сначала он перерезал горло ему, а затем разбудил ее, чтобы она видела, как он умирает.

То же самое предположил и патологоанатом.

— Это нам уже известно, — сказала Ярдли. — До сих пор ты не сказал нам ничего нового.

— А как насчет вот этого: он чем-то заткнул ей рот, чтобы она не разбудила ребенка?

— Мы не обнаружили никаких странгуляционных борозд, — возразил Ортис.

— И не должны были, если он воспользовался чем-то мягким. Например, женским нижним бельем.

Болдуин и Ортис переглянулись, и Ярдли поняла, что они не проверяли нижнее белье Обри на наличие биологических следов.

Кэл посмотрел Болдуину в лицо.

— Вы его не поймаете. У него слишком большой опыт. Вероятно, он бывший полицейский или даже фэбээровец, которого уволили за проблемы с психикой.

То же самое приходило в голову и Ярдли, но она никому об этом не сказала. Ей стало неуютно оттого, что они с Кэлом мыслят одинаково. Будучи женаты, они частенько произносили хором одни и те же фразы, и сейчас это воспоминание вызвало у нее дрожь.

— Ты был бы доволен, да? — сказал Болдуин. — Натравить нас друг на друга и помирать от хохота, глядя на это…

— Проверьте нижнее белье, а также шелковые шарфы, колготки и все прочее. И также осмотрите игровой комплекс. Дайте мне знать, если что-нибудь найдете.

Болдуин подал знак охраннику. Тот вместе с Ортисом вывел Кэла, и Ярдли с Кейсоном остались в спальне одни.

Болдуин смотрел на пятна на кровати, ставшие темно-бурыми.

— Нижнее белье вы не проверяли, так? — спросила Джессика.

— Криминалисты прошлись по шкафам, но ДНК мы не искали. Не было никаких оснований предполагать, что ей заткнули рот. Но даже если это и так, убийцы, как правило, приносят все с собой. В этом Кэл ошибается. Если преступник заткнул ей чем-то рот, у него хватило ума забрать эту вещь. — Выдвинув ящик комода, Болдуин посмотрел на трусики и лифчики Обри Олсен. — Джесс, думаю, он знает, кто это сделал. В журнале посещений ничего подозрительного, в почте тоже ничего… но, по-моему, он знает. Я это чувствую. Подражатель не стал бы просто копировать его преступления; ему захотелось бы связаться с Эдди и получить его одобрение. А для Эдди это приключение. Выбраться из тюрьмы, увидеть это… повидаться с тобой… Не знаю, как долго он собирается играть с нами, прежде чем назовет имя.

— Если он действительно знает, то ничего не скажет. Предварительно не получив что-то взамен.

— Что ему нужно?

— Он не хочет, чтобы его казнили.

Задвинув ящик, Болдуин презрительно фыркнул, оборачиваясь к ней.

— Это не в наших силах.

— Кэл это знает. Но он надеется на то, что убийства будут продолжаться. В настоящий момент ни один судья или политик не приостановит исполнение приговора, но еще пара убийств — и это окажет давление на нужных людей, от которых будут требовать поймать убийцу любой ценой. Эдди надеется: большие шишки сочтут, что сохранить ему жизнь за помощь в расследовании будет меньшим из двух зол.

Глава 22

Ярдли сидела у себя в кабинете, составляя запрос по другому делу, когда пришло сообщение от Болдуина. «Отправил на анализ все белье Обри Олсен. На черных трусиках обнаружены ее слюна и кровь Райана Олсена. Результаты предварительные, вероятность ошибки двадцать процентов, но я думаю, что Эдди был прав».

Откинувшись на спинку кресла, Джессика задумалась над тем, как ответить на это. Главный вопрос заключался в следующем: почему преступник просто не забрал трусики с собой? Большинству сексуальных маньяков, независимо от того, имел ли в действительности место половой акт, требуется какой-нибудь сувенир, чтобы потом заново переживать свои ощущения, и трусики, кажется, идеально подходили для этой цели. Что заставило Ярдли задуматься, действительно ли речь идет о сексуальном маньяке.

«Я тебе перезвоню», — отправила она Болдуину.

Выйдя из здания суда, пересекла улицу и зашла в маленькое кафе, где заказала омлет и хлеб с отрубями, чтобы компенсировать так и не съеденный завтрак.

Достав телефон, она набрала номер, по которому уже давно не звонила.

— Доктор Сарт слушает, — ответил мужской голос.

— Дэниел, это Джессика Ярдли из федеральной прокуратуры.

— Джессика, как у вас дела? Рад вас слышать!

— И я вас также. Надеюсь, я не помешала?

— Вовсе нет. У меня сейчас как раз перерыв между лекциями. Как у вас дела?

Хотя у Сарта был особый интерес к сексуальным отклонениям, в особенности связанным с насилием, он ни разу не спрашивал Ярдли о Кэле и браке с ним, за что она была очень признательна.

— У меня всё в порядке. Воспитываю пятнадцатилетнюю дочь, так что сами можете догадаться.

— Я сам вырастил троих. Уверяю вас, как только дети уезжают от родителей и понимают, как трудно жить самостоятельно, они начинают нас больше ценить.

— Ну, посмотрим. Тэра гораздо способнее меня. Возможно, она без особых усилий добьется успеха и снисходительно взглянет на то, как мне все время приходилось так усердно вкалывать. Впрочем, я звоню вам… полагаю, вам известно, что я занимаюсь этим делом вместе с агентом Болдуином?

— Да, известно.

— Кейсон убежден в том, что Эдди Кэлу известно, кто подражатель. Я проверила журнал посещений за все четырнадцать лет. Его посещали только психологи и журналисты, а письма он получал по большей части от неуравновешенных особ, ищущих в нем родственную душу.

— Что абсолютно характерно для серийных убийц такого типа, в особенности привлекательных внешне, вроде Кэла или Теда Банди[11].

— Не сомневаюсь в этом. Но мне нужны какие-либо мысли насчет того, почему Кэл заявил, что поможет только в том случае, если к следствию подключусь я. Мне нужно понять, чего он от меня хочет и действительно ли ему известна личность подражателя.

— Что подсказывает вам интуиция?

Официантка принесла заказ. Опустив телефон, Ярдли поблагодарила ее.

— Интуиция говорит, что Кэл хочет сделать мне больно и на самом деле ему ничего не известно.

— Джессика, вы точно хотите говорить на эту тему?

— Знаю, вам любопытно. Вы специально ни о чем меня не расспрашивали, и я вам за это крайне признательна. Но мне кажется, я дошла до той точки, когда мне больше не обойтись без помощи. У меня такое чувство… даже не знаю. Эдди ставит меня в тупик. Думаю, это самое подходящее слово. Я не знаю, что ему нужно, и опасаюсь, что он хочет лишь сделать больно мне и моей дочери.

— Определенно такая мотивация возможна. Как явствует из его прошлого, Кэл проявлял сексуально-садистские наклонности еще в подростковом возрасте. Однако я затрудняюсь сказать, относится ли это к вам.

— То есть?

— Демонстрировал ли Кэл в браке стремление к психологическому подавлению? Физическую или сексуальную жестокость?

— Нет.

— Ни разу?

— Ни разу. Я даже не помню, чтобы он хоть раз повысил на меня голос. Вот почему его арест явился для меня таким потрясением.

— Ну, если хотите знать мое мнение, я считаю, что Кэл стремится получить какую-то выгоду, поскольку его казнь не за горами. Вероятно, ему ничего не известно об этих преступлениях, но он рассчитывает заключить с вами сделку до того, как вы это поймете.

— Однако Кэл высказал несколько дельных соображений. Он сказал, что женщинам затыкали рот, чтобы они не разбудили детей. Кейсон распорядился провести анализ, и криминалисты обнаружили трусики Обри Олсен со следами ее слюны и крови ее мужа. Как вы думаете, почему подражатель не захватил трусики с собой? По-моему, это был бы замечательный сувенир.

— Возможно, он забрал что-то другое. Некоторые насильники, особенно когда находятся в доме жертвы ночью и не опасаются того, что их обнаружат, снимают нападение на видео.

У Ярдли по спине пробежала холодная дрожь. Мысль о том, что в расследовании этого дела ей придется смотреть подобные видео, вызвала у нее тошноту.

— И тем не менее предположим, что Эдди действительно располагает какой-то информацией, которая поможет нам задержать преступника, — сказала она. — Какой подход вы использовали бы, чтобы вытянуть из него эту информацию?

— Тут существует один-единственный путь. Эдди Кэла должны казнить. Он предпочтет умереть, но не выдать информацию задаром, поэтому вы можете отмахнуться от него, посчитав, что он говорит неправду, или…

— Или?

— Или дать ему то, что он хочет.

— А что он хочет?

— Вас.

Глава 23

Ярдли показала знаком охраннику, что можно вводить Кэла. Опустившись на металлический стул, она распрямила плечи. Проникающий в единственное окно солнечный свет вырисовывал на стеклянной перегородке отпечатки ладоней, оставленные другими посетителями. Среди которых были и дети.

Весь день Джессика думала о том, что ей сказал доктор Сарт. Отдаться Эдди Кэлу, чтобы получить от него то, что им нужно… Весьма вероятно, ему вообще ничего не известно. Для того чтобы он знал личность подражателя, необходимо, чтобы они каким-либо образом общались между собой, а из личного дела Кэла следовало, что он встречался только с психологами и журналистами. И тем не менее этот аспект следовало изучить внимательнее. Если на следующей неделе будет убита еще одна супружеская чета, Ярдли до конца своих дней будет терзаться вопросом, что произошло бы, если б она согласилась подыграть Эдди Кэлу.

Однако ей не давал покоя один неприятный вопрос: что имел в виду доктор Сарт, предложив ей «отдаться» своему бывшему мужу?

Кэла ввели в комнату. Он сел. И, ухмыльнувшись, молчал до тех пор, пока охранник не вышел.

— Было так здорово провести с тобой тот вечер, — сказал Кэл.

— Эдди, ты знаешь, кто это? — сказала Джессика, пропустив мимо ушей его замечание.

— Возможно.

— Всё, хватит игр! Я от них устала. Ты выкладываешь, что ты хочешь, а я посмотрю, смогу ли тебе это дать. А если ты хочешь и дальше играть в игры, я сейчас уйду и полностью вычеркну тебя из этого дела.

— Неужели? А я вот думаю, что ты почувствуешь, когда в новостях покажут следующую обескровленную парочку. По-моему, тебе будет не по себе. Сердце у тебя всегда было мягким.

Ярдли ответила не сразу. Отпираться было бесполезно: из всех людей лишь двое видели ее насквозь, знали вдоль и поперек — Тэра и Эдди Кэл.

— Если погибнет еще одна пара, а я ничего не сделаю для того, чтобы это предотвратить, мне будет больно, но не так больно, как если я буду и дальше играть с тобой в игры. Эдди, я уйду и больше никогда не вернусь. Говори, что ты хочешь.

Откинувшись назад, Кэл положил руки на колени.

— Две вещи, на самом деле очень простые. Очевидно, я хочу остаться в живых. Хочу, чтобы мой приговор пересмотрели и заменили на пожизненное.

— Ты понимаешь, что я ничего не могу обещать. Но я посмотрю, что можно сделать. Что второе?

— Это гораздо проще. Я хочу увидеться с Тэрой.

— Нет.

— Это даже не обсуждается.

— В таком случае мы с тобой закончили.

Ярдли встала, и Кэл поспешно сказал:

— Я знаю, кто это.

У Джессики перехватило дыхание. Сделав над собой усилие, она медленно выдохнула и опустилась на стул.

— Ты лжешь.

— Не лгу.

— Мы тщательно просмотрели твою почту и журнал посещений. Этот человек не имел возможности связаться с тобой.

— А может быть, он здесь, рядом со мной? — Кэл пожал плечами. — Может быть, это один из охранников?

Ярдли ощутила возбуждение, приправленное злостью на саму себя. Ну как она не подумала об этом?

— А может быть, это кто-нибудь из уборщиков? Или рабочих, которые приходят, чтобы починить кондиционер или заменить перегоревшую лампочку? Или, быть может, он работает в прачечной? Вся беда в том, Джесс, что вам придется проверить всех до одного сотрудников тюрьмы, а также сотни рабочих строительных и обслуживающих компаний, которые бывают здесь. На это потребуются недели, если не месяцы. А для следующей очаровательной супружеской пары часики уже тикают. — Кэл подался вперед. — Я не хочу умирать, и я хочу увидеть свою дочь. По-моему, вполне разумные просьбы.

Ярдли сглотнула комок в горле.

— Я подумаю, что можно будет сделать.

* * *

Вернувшись домой, она вышла на балкон, подставляя себя лучам вечернего солнца. Только что закончился кратковременный дождь, и вдалеке над красными горами изогнулась радуга. Джессика потягивала вино, когда за стол села Тэра.

Девочка провела дома уже четыре дня, и, насколько могла судить Ярдли, все это время она читала мудреные научные трактаты или рисовала. Казалось, Тэра наконец получила свободу заниматься тем, что ей было действительно интересно.

От рисунков дочери Джессике всегда становилось не по себе. По большей части они отправлялись в мусорную корзину, но несколько своих работ Тэра оставила, развесив у себя в комнате. Ярдли не могла взять в толк, почему одни рисунки выбрасываются, а другие сохраняются.

Пока что рисунки Тэры ничем не напоминали работы Эдди Кэла, однако Джессика с ужасом думала о том, что как-нибудь вернется домой и застанет свою дочь, работающую над сюжетом, которым когда-то занимался ее отец. Теперь она уже не могла вспомнить, когда именно Тэра начала рисовать, и это ее очень тревожило.

После ссоры из-за Кевина они с дочерью обменялись лишь парой общих фраз, однако Ярдли сочла ее появление сейчас добрым знаком.

— В прошлый раз мистер Джексон снова заводил разговор о том, что тебе следует перейти в школу для одаренных или попробовать сразу поступить в университет. Тебя больше не могут загружать должным образом, и ты бесишься со скуки. — Развернувшись, Джессика откинулась на деревянные перила, глядя на свою дочь. — Это так, Тэра? Тебе скучно и ты отрываешься?

Голубые глаза смотрели на нее не мигая.

— В школу для одаренных я не пойду, но, возможно, и вправду пришло время подумать об Университете штата Невада. Меня интересуют кое-какие темы, и мне хотелось бы, чтобы специалисты помогли мне разобраться в них. Не знаю, хочу ли я прерывать отношения с Кевином. Он оканчивает школу в следующем году, так что можно и подождать.

Ярдли постаралась не выказать свое отвращение при мысли о том, что ее дочь определяет свой жизненный путь, подстраиваясь под такого человека, как Кевин.

— Университет штата Невада — хорошее учебное заведение. Тебе там будет интересно, и ты заведешь новых друзей.

Тэра заговорила, устремив взгляд на радугу:

— Я — пятнадцатилетняя дочь серийного убийцы, которая, не окончив школу, поступит в университет и будет учиться лучше всех остальных. Мама, никаких друзей у меня не будет. — Она помолчала, не отрывая взгляда от радуги. — Вчера ты не выключила свой планшет с материалами нового дела. Это подражатель?

Почувствовав вскипающую в груди ярость, Ярдли сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, стараясь взять себя в руки.

— Ты хочешь сказать, что заглянула в мои файлы?

— Я увидела на первой странице имя Эдди Кэла. По-моему, уж у меня-то есть полное право узнать, что с ним происходит.

— Тэра, это не…

— И еще я слышала, как ты говорила об этом с Уэсли. О том, что вы привлекли Эдди. Что он хочет взамен?

— Это не твое дело. Тебя это никак не касается.

— Мама, мы это уже проходили. Ты не сможешь оградить меня от Эдди. Он — мой отец, и с этим ничего не поделать.

Ярдли почувствовала слабость. Сев за стол рядом с дочерью, она залпом допила вино и поставила бокал.

— То, что он хочет, не имеет значения.

— Он хочет увидеться со мной?

В голосе девочки прозвучали слабые нотки надежды, отчего у Джессики защемило сердце. Она взяла дочь за руку.

— Милая, он сделает тебе больно. Только это он и умеет делать. Семья, друзья, жена, дочь — на все это ему наплевать.

Тэра кивнула.

— Я как-то отправила ему открытку на Родительский день. Мне тогда было восемь лет. Помню, когда мне было десять, ты посадила меня и рассказала о нем, но я все знала уже задолго до этого. Я нашла в шкафу твои старые права на фамилию Кэл, а дальше не нужно уже было быть особого ума, чтобы дойти до всего остального. Я несколько недель ждала, что он пришлет ответ, но этого так и не случилось. — Девочка шумно вздохнула. — А жаль. Мне любопытно, что у нас с ним общего. У него тоже дар к математике? А любимый цвет у него пурпурный? Он ненавидит вкус изюма и запах дождя на асфальте? — Девочка помолчала. — Его темные стороны есть и во мне? Они спят и ждут своего шанса вырваться на свободу?

— Тэра…

Отшатнувшись от матери, девочка засунула руки в карманы.

— Ты хочешь найти того человека, который подражает его преступлениям?

Какое-то мгновение Ярдли молча смотрела на дочь.

— Да, мы его обязательно найдем.

— Если он действительно подражает Эдди, для него высшей наградой, возможно, будет расправиться с нами, — спокойным тоном произнесла Тэра, уставившись себе под ноги. — Убить семью Эдди Кэла.

— Тэра, посмотри мне в лицо… Я никогда, никогда никому не позволю сделать тебе больно! С нами ничего не случится. Мы обязательно схватим этого человека, и он больше никому не сделает больно.

Тэра молча смотрела на радугу.

— Пожалуй, я пойду, — наконец сказала она. — Похоже, мне нужно готовиться к вступительным экзаменам.

Девочка ушла. Джессика осталась на балконе одна, глядя на то, как горы снова затягиваются тучами, стирающими с неба радугу.

Глава 24

Тэра была у себя в комнате, Уэсли работал в кабинете, а Ярдли занималась в гостиной йогой, когда зазвонил ее сотовый телефон. Она намеревалась не обращать на него внимания, но после того, как включилась голосовая почта, телефон зазвонил снова.

— Джессика слушает, — сказала она, стараясь сдержать свое раздражение.

— Джессика, это Софи Гледхилл из тюрьмы. Извините за то, что звоню вам на личный номер, но это очень важно.

— В чем дело?

— Полчаса назад Эдди Кэлу пришло сообщение по электронной почте. Разумеется, мы просматриваем их перед тем, как передать заключенным. Джессика… это сообщение от того, кто убил эти две пары.

Ярдли ощутила прилив адреналина.

— Я выезжаю немедленно.

Отправив текстовое сообщение Болдуину, она быстро переоделась в черную юбку и белую блузку и, проведя рукой по волосам, отправилась к Уэсли. Постучала в дверь, поскольку он терпеть не мог, когда к нему заходят без спроса, и дождалась: «Заходи».

Уэсли сидел за столом в очках, уставившись на голубой экран монитора. Солнце уже почти зашло, и в окна проникало лишь слабое оранжевое зарево.

— Я должна уехать. Вернусь через несколько часов.

— Куда ты собралась?

— В тюрьму.

Оторвавшись от экрана, Уэсли посмотрел на нее. Сняв очки, он положил их на стол.

— К нему?

— Возможно, он получил по электронной почте сообщение от того, кого мы ищем.

— Какое отношение имеет к этому федеральный прокурор?

— Скорее всего, потребуется ордер. Если я буду на месте, то смогу получить электронный ордер за считаные минуты.

Уэсли задумчиво смерил ее взглядом.

— Я не студент-первокурсник, Джессика. Для того чтобы просмотреть корреспонденцию заключенного, ордер не требуется.

— Да, не требуется, но, возможно, понадобится информация от интернет-провайдера. — Подойдя к Уэсли, она чмокнула его в щеку. — Всего несколько часов, обещаю.

* * *

Болдуин заехал за Ярдли. Он был в костюме, но без галстука. Джессика отметила, что он не брился уже несколько дней, а мешки под глазами стали еще виднее. В салоне пахло одеколоном и свежевымытой кожей. Ортис сидел рядом с Болдуином. Под пиджаком на нем была надета футболка.

Когда Ярдли устроилась сзади, Болдуин протянул ей свой телефон. На экран было выведено сообщение.



Здравствуйте, мистер Кэл!

Надеюсь, у вас все хорошо. Я сам кое-что знаю о жизни за решеткой. Я довольно быстро усвоил, что нужно жить в своем внутреннем мире. Этого у человека никто не сможет отнять.

Я так понимаю, вы ничего не читали о моей работе. Такая жалость… Я искренне верю, что вы гордились бы тем, как я продолжаю ваше дело. Наверное, вы получаете огромное количество почты, в том числе и хвастливые заверения от поклонников. Чтобы доказать правдивость моих заявлений, я прикрепил к письму одну фотографию, которая вам, надеюсь, понравится.

Я свяжусь с вами сразу же, как только получу ответ.

С самыми теплыми пожеланиями,


Ваш поклонник.


Ярдли открыла прикрепленную фотографию. У нее вырвалось сдавленное восклицание.

Обри Олсен. Фотография была сделана с расстояния менее двух футов. Черные трусики, обнаруженные криминалистами, были засунуты ей в рот, глаза вылезли из орбит от ужаса, кровь запеклась на лице и в волосах. Рядом с Обри лежал ничком ее муж. Освещение указывало на то, что снимок был сделан ночью.

— Нужно, чтобы в техотделе проверили фото на подлинность, — сказал Болдуин. — Я уже отправил его им с просьбой поторопиться. И еще позвонил Грегу.

Технический отдел, подразделение Бюро, занимался анализом улик. Грег Ньюхолл был представителем ТО в отделении в Лас-Вегасе. Благодаря его помощи Ярдли смогла установить личность нескольких насильников, записавших свои преступления на сотовый телефон и выложивших их в Интернет. На самом деле такое происходило гораздо чаще, чем было известно широкой общественности.

— Это она, — тихо промолвила Джессика.

Когда они подъехали к тюрьме, Ньюхолл уже ждал их. В рубашке с коротким рукавом, застегнутой на все пуговицы, и очках с толстыми стеклами он был бы похож на семиклассника, если б не его лысина, сияющая в свете фонарей на стоянке. В руке Ньюхолл держал алюминиевый чемоданчик.

— Долго же вы, — пробормотал он. Его улыбка была обращена к одной только Джессике. — Как поживаете, мисс Ярдли?

— Замечательно, Грег. Спасибо за то, что поинтересовались.

Ньюхолл упорно величал ее исключительно «мисс Ярдли», и она несколько раз замечала, как он украдкой смотрит на нее. Однажды в спортивном зале Джессика перехватила его взгляд, обращенный на нее, когда она наклонилась, чтобы поднять с пола гантели. Покраснев, Ньюхолл отошел в сторону. Когда Ярдли уходила, он неуклюже попытался пригласить ее на ужин, но она ответила, что у нее уже есть мужчина и это было бы некрасиво. Снова покраснев, Ньюхолл принес свои извинения.

Войдя в здание тюрьмы, они встретили в приемной Гледхилл. Та махнула рукой, пропуская их через металлодетекторы, и с помощью своего значка вызвала лифт.

На втором этаже находился компьютерный зал, где большинству заключенных выделяли минуты в зависимости от их поведения. Поскольку осужденным, ожидающим приведения в исполнение смертного приговора, требовалось постоянно связываться со своими адвокатами, по решению Верховного суда им предоставлялся неограниченный доступ сюда, но только под строгим присмотром.

В компьютерном зале их ждали охранник и пожилой мужчина в спортивном костюме. Охранник заметно нервничал, то и дело оттягивая большими пальцами форменный ремень. Пожилой мужчина просто не скрывал своего недовольства.

— Сообщение пришло вот на этот компьютер, — указала Гледхилл.

Поставив чемоданчик рядом с компьютером, Ньюхолл открыл его, и Ярдли увидела пучки проводов, печатные платы, полированные стальные трубки и зажимы, монитор и много всего другого, назначение чего она не знала.

Сообщение, пришедшее Кэлу, было выведено на экран. Ньюхолл ввел несколько команд, и в новом окне побежали плотные строчки букв и цифр. Код сообщения. Манеры Ньюхолла тотчас же изменились: обхватив пальцами подбородок, он подался вперед, читая код на экране так, как изучал бы редкую рукопись средневековый монах.

— Видите, эти заголовки нужно читать последовательно, — объяснил Ньюхолл. — Каждый новый сервер, через который проходит сообщение, добавляет свой собственный кусок кода. Так что нам нужно добраться до самого верха. Вот первый шлюз. Это именно то, что нам нужно.

Ньюхолл открыл программу на мониторе в своем алюминиевом чемоданчике; окно было озаглавлено «НаборМоихКлассныхИнструментов». Подсоединив чемоданчик к тюремному компьютеру, он скопировал и перенес код, и на мониторе появились новые данные. Затем подсоединил к внешнему разъему компьютера маленькое устройство, и на обоих экранах побежал новый код. Подождав полминуты, Ньюхолл сказал:

— Ну вот, это здесь.

На экране появилась последовательность цифр, разделенных точками. Всплыло окошко с надписью: «IP-адрес в черном списке не значится».

— Это означает, что сообщение было отправлено с IP-адреса, не засветившегося у мошенников. Видите, он пытался сбить нас с толку, пересылая его через разные серверы, возможно, используя программы, бесплатно скачанные из Сети. Все это очень просто. С таким же успехом он мог написать сообщение на камне и выбросить его в окно.

Стуча по клавиатуре, Ньюхолл начал напевать мелодию, в которой Ярдли узнала «Она ослепила меня своей ученостью».

— Ну вот, — сказал он через минуту. — Проще простого. Вот исходный шлюз и IP-адрес, с которого было отправлено сообщение. Он попытался оставить ложный след, но, как я уже говорил, это была работа дилетанта. Вероятно, он просто поискал в Интернете и воспользовался тем, что нашел. Особыми техническими познаниями наш тип похвастаться не может.

— Почему именно сейчас? — спросила Гледхилл. — Убийства начались несколько недель назад. Почему он связался с Кэлом только сейчас?

Ярдли и Болдуин переглянулись. Агент посмотрел на фотографию Обри, снова появившуюся на экране.

— Потому что он знает, что в настоящее время Эдди привлечен к расследованию. А это известно только одной категории людей. Сотрудникам правоохранительных органов. — Кейсон перевел взгляд на Джессику. — Он — один из нас.

Глава 25

Подбросив Ярдли домой, Болдуин пообещал держать ее в курсе событий и добавил:

— И еще, Джесс, я искренне сожалею о том, что обманул тебя. Напрасно я это сделал. Надеюсь, ты сможешь меня простить.

Ничего не ответив, Ярдли вышла из машины и скрылась в доме.

Из комнаты Тэры не доносилось ни звука. Джессика открыла дверь. Девочка спала на боку, повернувшись лицом к двери. У нее было то самое детское выражение лица, которое помнила Ярдли. Теперь она видела своего ребенка таким только во сне. Когда Тэра не спала, Джессика остро чувствовала, что ее дочь становится женщиной, чужим человеком. Ей казалось, что какая-то ее частица оторвалась от нее и уплывает прочь.

На стенах висели рисунки Тэры, но Ярдли сознательно не смотрела на них.

Закрыв дверь в комнату дочери, она прошла к себе в спальню. Уэсли уже спал. Раздевшись, Джессика бесшумно забралась под одеяло и уставилась в темноту. Серебристо-белый серп луны бледно просвечивал сквозь стеклянные двери, ведущие на второй, маленький балкон.

Уэсли нащупал ее руку, их пальцы переплелись. Открыв глаза, он какое-то мгновение смотрел на Ярдли, затем поцеловал ей тыльную сторону ладони и прошептал:

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

Он снова закрыл глаза. Джессика так и заснула, держа его за руку в лунном свете, проливающемся в комнату и отбрасывающем тени в углах.

* * *

Техотдел проследил IP-адрес в квартиру в городке Примм, расположенном примерно в часе езды от Лас-Вегаса. Квартира принадлежала некоему Остину Кетнеру. Это имя показалось Ярдли знакомым, но прежде, чем она успела сообразить, где уже встречала его, пришло текстовое сообщение. Болдуин пробил имя, и запрос дал десятки газетных статей: супруги Кетнеры были жертвами Эдди Кэла.

Сев за стол, Ярдли прочитала заметку в «Лас-Вегас сан». Родители Остина Кетнера были третьей и четвертой жертвами Кэла.

Следователи предположили, что Эдди где-то их увидел — скорее всего, в мексиканском ресторане, в котором Кетнеры ужинали накануне своей гибели. Но Ярдли знала, что это осталось чистым предположением. Поскольку сам Кэл не произнес ни слова о своих преступлениях, следователи понятия не имели, по какому принципу он выбирал свои жертвы. Обвинение основывалось в первую очередь на образцах ДНК, взятых из спермы. Кэл относился к тем людям, которых называют секреторами[12], и оставлял свое семя повсюду. Кроме того, была также свидетельница, видевшая, как Эдди вылезал через окно дома одной из своих жертв. Свидетельница увидела его машину, стоящую в соседнем квартале, и записала ее номер. При последующем обыске в студии Кэла были обнаружены вещи жертв, а также «набор для убийств» — изолента, веревки, ножи и точильные бруски.

Убитых родителей обнаружил старший брат Остина Кетнера.

В статье имелась фотография самого Остина. В тот момент ему было лет десять-одиннадцать, не больше. Пустые, отсутствующие глаза смотрели в объектив камеры. Значит, сейчас ему должно быть двадцать с лишним.

Закрыв компьютер, Ярдли откинулась на спинку кресла. Ее не покидала одна-единственная мысль: «А я что делала в ту ночь?»

Где она была ночью во вторник, когда были убиты Кетнеры? Скорее всего, поцеловала Кэла и сказала, что любит его, после чего он отправился убивать родителей Остина…

Тяжело вздохнув, Джессика отправила Болдуину сообщение: «Я хочу встретиться с ним, как только он будет задержан».

Глава 26

Примм — крохотный городок, насчитывающий около двух тысяч жителей, своей полиции в нем нет, поэтому всеми делами здесь занимается полиция Лас-Вегаса. Болдуин попросил обеспечить группу захвата из пяти полицейских. Они с Ортисом подъехали к дому Кетнера на своей машине, тогда как полицейские отправились на седанах без опознавательных знаков.

Машину вел Ортис, а Болдуин тем временем читал про Остина Кетнера. Белый мужчина двадцати с лишним лет, несколько случаев пьянства за рулем и хулиганских выходок в состоянии алкогольного опьянения, жена, с которой он развелся, и ребенок, на которого он уже несколько лет не выплачивает алименты. К правоохранительным органам Кетнер не имел никакого отношения, что сначала вызвало у Болдуина беспокойство, однако затем он выяснил, что тот работает в компании, занимающейся уборкой административных зданий в Лас-Вегасе, в том числе и зданий федеральных ведомств. Он мог запросто проникнуть в кабинет Болдуина после окончания рабочего дня, ознакомиться с хранящимися там документами и узнать о том, что Бюро обратилось за помощью в расследовании к Эдди Кэлу.

— Я полагал, что все это дерьмо осталось в прошлом, — заметил Ортис.

— Какое еще дерьмо? — ответил Болдуин, не отрываясь от своего телефона.

— Надевать бронежилет и вышибать ногой двери, дружище. Я пять лет занимался этим в отделе по борьбе с наркотиками в Детройте. И надеялся на спокойную кабинетную работу, где мне не придется через день доставать пистолет. Пойми правильно, не то чтобы мне это не нравилось, просто я должен себя беречь. Ради Ребекки и малышки.

— Тебя направляют туда, где ты нужен. К тому же через год у тебя перевод на новое место, правильно? Может быть, тебе повезет и ты окажешься в отделе по борьбе с финансовыми махинациями…

Ортис отпил глоток кока-колы.

— Ты полагаешь, это тот, кто нам нужен?

— Сообщение было отправлено из его квартиры, и он потенциально имеет доступ к нашим архивам и бумагам полиции Лас-Вегаса. А еще соответствует в общих чертах психологическому портрету, составленному доктором Сартом.

— А что Джессика?

— В каком смысле?

— Что она думает?

Тут уже Болдуин посмотрел на своего напарника.

— А какое нам дело до того, что она думает?

— Не знаю, — Ортис пожал плечами. — По-моему, она разбирается в таких людях.

Жилой комплекс находился рядом с казино, перед которым стояли детские аттракционы. Надпись гласила, что здесь рады семьям с детьми. Полицейские объехали комплекс сзади, а Ортис и Болдуин остановились перед входом. Командир группы захвата связался с Кейсоном и доложил, что они на месте. На работе у Кетнера сообщили, что по пятницам у него выходной. Управляющий комплекса сказал, что тот дома.

— Дай я сначала с ним поговорю, — сказал Болдуин.

— По-прежнему считаю, что это плохая затея. Нам нужно действовать быстро и жестко.

— Просто дай мне пять минут.

Полицейский, дежуривший у входа, доложил, что в квартиру никто не заходил и из нее никто не выходил.

— Если это наш чувак, он спятил, — пробормотал Ортис, застегивая бронежилет.

— Всего пять минут, — повторил Болдуин, выходя из машины. — Возможно, благодаря этому никто не пострадает.

— Или тебя подстрелят.