Ордер содержал не более четырехсот слов, однако Уэсли читал его добрых десять минут. Ярдли не смотрела на него; она смотрела на Джеффриса. Тот начинал терять терпение.

— Ну как, вы закончили?

— Еще нет, — Уэсли усмехнулся. — Судебный процесс, мистер Джеффрис, это марафон, а не спринт.

Слушания продолжались от силы полчаса, а он уже вывел прокурора из равновесия.

— У меня нет возражений против того, чтобы приобщить этот документ к делу, — возвращая ордер, сказал Уэсли.

— Спасибо, — резко бросил Джеффрис и протянул ордер секретарю. — Итак, агент Болдуин, пожалуйста, продолжайте с того места, на котором остановились.

Кейсон бросил взгляд на Джессику, и они поняли друг друга без слов: это ходатайство Джеффрис проиграет.

— Как я уже сказал, мисс Ярдли получила ордер на обыск, подписанный этим судом, и первая вошла в квартиру. Она уже находилась на месте и вошла сразу же, как только был выдан ордер, поскольку существовала вероятность того, что все находящиеся там улики будут уничтожены, если она будет ждать у мистера Пола разрешения. Вскоре приехал я со своим напарником Оскаром Ортисом. Мы услышали доносящиеся из ванной голоса.

— Как вы поступили?

— Я вошел в ванную и увидел мисс Ярдли стоящую в поддоне для душа, а мистер Пол стоял перед ней.

— Какой вид был у мисс Ярдли?

— Она была перепугана. Ее била дрожь. В руке она держала револьвер, официально зарегистрированный на ее имя, который, как она впоследствии сообщила мне, был у нее в сумочке. Револьвер был направлен на мистера Пола.

— Как себя вел мистер Пол?

— Он угрожал мисс Ярдли.

— Возражаю, — вмешался Уэсли. — Ваша честь, это пересказ чужих слов. Мистер Болдуин не слышал никаких угроз и повторяет то, что сказала мисс Ярдли.

Судья посмотрела на Джеффриса, и тот обратился к Болдуину:

— Вы слышали угрозы?

— Лично я их не слышал. Однако по поведению мисс Ярдли я понял, что она смертельно напугана.

— Что произошло дальше? — спросил Джеффрис.

— Выхватив табельное оружие, я приказал мистеру Полу отпустить револьвер — он схватил оружие мисс Ярдли за ствол. Мистер Пол отпустил револьвер и поднял руки, после чего агент Ортис произвел задержание.

— Что дальше?

— Мистера Пола посадили в патрульную машину, и начался обыск квартиры. Затем его отвезли в управление полиции Лас-Вегаса для допроса.

— Расскажите, что произошло дальше.

Болдуин бросил взгляд на Ортиса. Тот опустил голову.

— Мы сидели вместе с мистером Полом в комнате для допросов. Он сказал, что я ему не нравлюсь и он будет говорить только с агентом Ортисом. Поэтому я вышел. После чего мистер Пол попросил выключить видеокамеру, что и сделал агент Ортис. Затем последний вышел из комнаты, взял цифровой диктофон и вернулся назад.

— Вы могли видеть происходящее в комнате?

— Нет. Окон в ней нет.

— Что произошло дальше?

— Мы услышали крики, громкие крики, затем грохот упавшего стула. Я ворвался в комнату и увидел… увидел агента Ортиса, стоящего над мистером Полом. Тот лежал на спине, с прикованный рукой к столу.

— Что делал агент Ортис?

— Он наносил мистеру Полу удары и кричал: «Где она?» Мистер Пол сказал ему, что…

— Возражаю, Ваша честь: передача чужих слов.

— Возражение принято.

Кашлянув, Болдуин продолжал:

— Мистер Пол своими словами вывел агента Ортиса из себя, и тот набросился на него.

— Мистер Пол говорил что-нибудь во время нападения?

— Да. Он сказал, что это он совершил убийства и что у него есть ячейка в камере хранения, в которой хранятся различные вещественные улики с мест преступления.

— Ваша честь, хочу представить аудиозапись разговора агента Ортиса и мистера Пола.

Джеффрис направился было к секретарю, но остановился и оглянулся на Уэсли. Тот, ухмыльнувшись, кивнул.

Секретарь вывел запись на громкоговорители. Судя по звукам, удары казались очень сильными, как будто кто-то колотил по сковороде. Уэсли умолял Ортиса остановиться — так страстно умоляет о спасении человек, повисший на краю обрыва. Даже Ярдли было трудно уловить в его голосе фальшь.

Она оглянулась на Тэру. Сидевшая совершенно неподвижно, ее дочь слушала запись, прожигая взглядом дыру в спине Уэсли.

Далее Джеффрис обсудил с Болдуином то, была бы обнаружена камера хранения без признания обвиняемого. Он подводил дело к так называемому «неизбежному обнаружению». Этот принцип позволял использовать вещественные доказательства, добытые с нарушением процессуальных норм, поскольку полиция все равно нашла бы их.

Джеффрис битый час распространялся о деталях следствия, стремясь выстроить логические цепочки, благодаря которым улики были бы обнаружены даже в том случае, если б Уэсли не сознался.

Закончив, он обсудил во всех деталях ордер на обыск, пересказав слово в слово заявление Ярдли, сделанное Болдуину по телефону. Джессике было хорошо известно, как признаю́т незаконными многие ордера, и она исключала любые формулировки, которые могли к этому привести. Тем не менее улики, имевшиеся у них на тот момент, были очень слабыми.

— Благодарю вас, агент Болдуин, — наконец сказал Джеффрис. — Предоставляю мистеру Полу допросить свидетеля.

Глава 52

Уэсли неспешной походкой подошел к кафедре. Он не захватил с собой никаких записей. Какое-то время молча разглядывал Кейсона, затем спросил:

— Как вы сегодня себя чувствуете, агент Болдуин?

— Замечательно. Спасибо.

— Так-так. — Уэсли усмехнулся, продолжая смотреть в глаза свидетелю. — Мне хотелось бы поболтать с вами насчет «неизбежного обнаружения». Во время допроса мистер Джеффрис напрямую это выражение не использовал. Агент Болдуин, вам известно, что такое «неизбежное обнаружение»?

— Да.

— И вы сейчас дали суду понять, что рано или поздно обнаружили бы ячейку в камере хранения, правильно? Что это было неизбежно?

— Рано или поздно мы бы ее нашли — да.

— Да-а, — повторил Уэсли, растягивая гласную. — Не могли бы вы, если вам не трудно, перечислить вещественные доказательства, указывающие на подозреваемого, которые вы собрали по…

На мгновение он запнулся, и Ярдли была уверена, что во всем зале она единственная это уловила. Кашлянув, Уэсли продолжал:

— По делу об убийствах, совершенных «Темным Казановой-младшим»?

— Вещественные доказательства? У нас не было никаких вещественных доказательств, указывающих на подозреваемого.

— Может быть, образец ДНК из слюны или крови? Или из спермы?

— Нет.

— Может быть, волосы?

— Нет.

— Какие-либо волокна?

— Нет.

— Грязь, песок, краска?

— Нет.

— Любые вещественные доказательства и улики, обнаруженные в домах Динов, Олсенов и Майлзов, которые соответствовали одному из подозреваемых или хотя бы указывали на подозреваемого?

Болдуин сглотнул комок в горле.

— Нет.

— Ну, в таком случае у вас должны быть показания свидетелей. Пожалуйста, перечислите свидетелей по делу убийства Динов и Олсенов и вторжения в дом Майлзов.

— Разумеется, у нас есть мистер Майлз, его жена и дети. Сосед, мистер Кокс, видел мужчину в форме сотрудника охранной фирмы, осматривавшего дом мистера Майлза за пару дней до нападения. В охранной фирме подтвердили, что в указанное время там не должно было находиться никого.

— Понятно. И вы предъявили этому соседу фотографии?

— Предъявили.

— Он опознал меня как человека в форме охранной фирмы?

— Не опознал. — Болдуин медленно покачал головой. — Он пожилой человек, путается в показаниях… Минут через десять я понял, что продолжать с ним работать бесполезно.

— Так… Что ж, пожалуйста, перечислите остальных свидетелей по этим преступлениям. — Уэсли взял ручку и лист бумаги из пачки, лежащей на кафедре, словно приготовившись записывать длинный список.

— Есть другая соседка мистера Майлза, миссис Коллин Бойл, но она не смогла вспомнить о подозрительном мужчине ничего, кроме того, что тот был в форме охранной фирмы.

— Понятно. Кто-нибудь еще?

— Нет. Других свидетелей у нас нет.

— Майлзы смогли кого-либо опознать?

— Нет, нападавший был в маске.

Уэсли склонил голову набок.

— Итак, агент Болдуин, если я правильно понял, то могу утверждать, что до того, как вы арестовали меня по подозрению в этих нападениях, у вас не было никаких вещественных доказательств, никаких косвенных улик и у вас не было никаких свидетельских показаний, указывающих хоть на одного подозреваемого, правильно?

Болдуин молчал.

— Ваша честь, будьте добры, призовите свидетеля отвечать.

— Агент Болдуин, пожалуйста, ответьте на вопрос защиты.

— Да, у нас ничего этого не было.

— На самом деле это не совсем верно, разве не так? Не было ли сломанной петли на двери в доме Олсенов с царапинами вокруг?

— Была.

— Да, насколько мне известно, ее обнаружила мисс Ярдли, прогуливаясь по дому. Полагаю, в тот вечер у вас самого и у всей бригады криминалистов головы раскалывались от похмелья.

— Ваша честь… — начал было Джеффрис.

— Справедливо ли будет утверждать, — поспешно поправился Уэсли, — что все дело против меня строится на показаниях мисс Ярдли?

— Она получила ордер на обыск у вас в квартире, где был обнаружен видеодиск, что привело к вашему признанию и ячейке в камере хранения, так что в каком-то смысле да, это справедливо.

— То есть все дело построено на признании, ячейке в камере хранения и свидетельских показаниях мисс Ярдли, видевшей видеозапись?

— Да.

— Если бы всего этого не было, пожалуйста, перечислите, какие доказательства вы и обвинение предоставите в суде, чтобы доказать мою вину.

Болдуин прикусил губу — Ярдли увидела, как напряглись мышцы его челюстей, — и сказал:

— Больше у нас ничего нет.

— Благодарю вас, — усмехнулся Уэсли. — У меня больше нет вопросов.

Глава 53

— Обвинение вызывает для дачи показаний агента Оскара Ортиса.

Ортис встал и прошел к кафедре. Его привели к присяге, он сел и, достав большой платок, вытер нос. Волосы у него были растрепаны, галстук сбился на сторону. Судя по всему, этой ночью он не спал.

— Пожалуйста, агент Ортис, расскажите о вашей работе в правоохранительных органах.

Ярдли вздрогнула.

— Ваша честь, — поднявшись, вмешался Уэсли, — хоть я и предпочитаю находиться здесь, в зале суда, а не возвращаться в камеру, никаких оснований затягивать сегодняшнее заседание нет. Насколько мне известно, у мистера Ортиса в настоящий момент крупные семейные неприятности. Я прошу сразу перейти к делу и поскорее отпустить его. В рамках этого заседания я согласен пропустить описание, местонахождение, характер, последствия и даты совершенных нападений, только чтобы ускорить рассмотрение моего ходатайства.

— Мистер Джеффрис, давайте по существу.

— Агент Ортис, что произошло? — вздохнув, сказал Джеффрис.

Сверкнув на него глазами, тот снова уставился в пол.

— Мы привели его… обвиняемого в комнату для допросов управления полиции Лас-Вегаса. Он попросил агента Болдуина выйти и сказал, что хочет отключить видеокамеры, но я могу записывать звук. Прежде чем я включил диктофон, он спросил о моей дочери Эмилии.

— Что он сказал?

— Он сказал, что она пропала. Предложил позвонить домой и спросить. Сказал, что жена ответит, что только проснулась после снотворного. Я позвонил домой, жена поднялась наверх. — Ортис был вынужден прикусить губу. — Эмилия пропала.

— Вам известно, что произошло?

Ортис покачал головой.

— Жена сказала, что мылась в душе, а когда вышла, упала на диван и сразу же заснула. Она считает, в стакане, который она оставила на столе, что-то было. В стакане содовой, которую она пила перед душем.

— Когда это случилось?

— Днем, около трех часов.

— Ваша жена часто ложится вздремнуть днем?

— Нет. Никогда. Она не любит спать днем.

— Что произошло дальше?

Ортис заерзал на стуле.

— Она сказала, что ее разбудил телефон, мой звонок. Затем поднялась наверх, а ребенка там не оказалось. Окна были закрыты, двери заперты… Эмилия просто исчезла.

Уточнив время, Джеффрис привел доказательства, что у Уэсли было время, чтобы заехать к Ортису домой, перед тем как направиться в свою квартиру. Ортис держался плохо. Ярдли несколько раз замечала, что его трясет, а когда он оглядывался на Уэсли, его взгляд наполнял зал суда ненавистью.

— Так что произошло в комнате для допросов? — наконец спросил Джеффрис, засунув руки в карманы.

— Я просто… сорвался. Потерял самообладание. — Его глаза наполнились слезами. — Моя малышка… должно быть, она так перепугалась… Она совсем одна и не понимает, что происходит. — Он устремил взгляд на Уэсли. — Скажи, где она.

— Агент Ортис, пожалуйста, обращайтесь…

— Говори, где она!

Все присутствующие уставились на Ортиса, потому что он кричал, однако Ярдли следила за Уэсли. Убедившись, что никто на него не смотрит, тот подмигнул Ортису.

Выскочив из-за кафедры, фэбээровец тараном устремился на Уэсли. Приставы, полностью сосредоточенные на том, чтобы не позволить Уэсли напасть на кого-либо, оказались не готовы к тому, что он сам подвергся нападению со стороны свидетеля.

Уэсли отклонился назад в ожидании ударов и закрыл глаза. Первый удар обрушился на его скулу, сбивая его с ног. Ухватив подсудимого за ворот робы, Ортис успел еще дважды врезать ему кулаком по лицу, прежде чем его оттащили Болдуин и приставы.

— Эмилия! Малышка, нет! — сквозь слезы причитал Ортис, пока приставы тащили его в камеру. — Где она? Где она?

Глава 54

Ужинали в ресторане напротив здания суда, бифштексом с картофельным пюре. Ярдли сидела рядом с Тэрой, родители Эдди устроились напротив. Почувствовав, что Джессика хочет поговорить с дочерью наедине, Стивен вскоре после начала ужина объявил, что валится с ног от усталости, что сейчас вызовет такси и поедет домой.

— Ерунда, — возразила Ярдли. — Я сама вас отвезу.

— Нет, так будет лучше, — сказал он, бросив взгляд на Тэру.

Ярдли меланхолично улыбнулась, выражая ему свою благодарность. Обняв внучку, старики ушли.

В ресторане царила тишина. Сюда приходили по большей части пенсионеры за комплексными обедами и специальными предложениями. Окон было мало, в зале царил полумрак. Откуда-то из невидимых динамиков доносилась негромкая музыка.

Тэра рассеянно месила пюре вилкой. Она не съела еще ни кусочка.

— Не хочешь есть? — спросила Джессика.

Отложив вилку, дочь подняла на нее взгляд.

— Он одержит верх, да?

Ярдли собиралась возразить, сказать, что они найдут способ добиться обвинительного приговора, что ей ничего не угрожает, но Тэра была уже не ребенок. И Джессика с особо острой болью почувствовала, что больше не может оберегать свою маленькую девочку от невзгод этого мира.

— Да, одержит.

— Выйдя на свободу, он захочет расквитаться с нами. Я это чувствую. Вчера вечером я читала про агрессивный нарциссизм. Уэсли считает всех людей вокруг недостойными себя. Мы для него лишь игрушки.

— Уэсли… не такой, как все. Да, у него есть черты агрессивного нарциссизма, но он также боготворит… — Ярдли едва не сказала: «твоего отца», но вовремя сдержалась. — Он боготворит Эдди Кэла. Я думаю, он сделает все, что ему скажет Эдди. Очень нелегко быть самовлюбленным и в то же время сознавать то, что ты всецело кому-то подчиняешься.

— Я хочу увидеться с ним. Я хочу встретиться с Эдди Кэлом.

Ярдли показалось, что вся кровь мгновенно застыла у нее в жилах.

— Нет.

— Он мой отец.

— И что с того? Что означает это слово? Только от того, что между вами есть генетическая связь…

— Мама, — мягко перебила ее Тэра, глядя ей прямо в глаза, — он мой отец.

Ярдли умолкла.

— Да, он твой отец, — наконец сказала она.

— Я хочу увидеться с ним. Возможно, он поможет тебе, если ты дашь ему то, что он хочет.

— Тэра, ты не обязана это делать. Чем бы все это ни закончилось, ты будешь в безопасности. Что бы ни произошло.

Взяв вилку, Тэра снова принялась месить пюре.

— Думаю, ты впервые сказала мне неправду.

* * *

Вернувшись домой, Джессика убедилась в том, что родители Эдди устроились на новом месте, а дочь у себя в комнате, после чего переоделась в джинсы и свитер и ушла.

В больнице было чисто и светло. Звонка начальнику двух судебных приставов, охранявших палату, в которой лежал Уэсли, оказалось достаточно для того, чтобы Ярдли впустили внутрь одну.

Уэсли лежал на койке и слушал симфонию, которую показывали по телевизору. Как только он увидел Джессику, на лице у него появилась улыбка. Выключив звук, Уэсли кивнул на табурет у раковины. Ярдли села в нескольких шагах от него.

— Кажется, он сломал мне скулу. Кулачище у него дай боже всем… — Усмехнувшись, Уэсли добавил: — Пожалуйста, достань диктофон и вынеси свою сумочку из палаты.

Поколебавшись мгновение, Ярдли сделала так, как он сказал.

— Карманы? — продолжал он.

Она продемонстрировала, что в карманах ничего нет.

— Лифчик и трусики.

— Нет.

— В таком случае, до свидания, — Уэсли пожал плечами.

Ярдли шумно выдохнула, но вывернула лифчик и, приспустив джинсы, провела рукой по трусикам, показывая, что там нет микрофона или какого-либо другого записывающего устройства.

— В любом случае я добьюсь аннулирования всех своих слов. Содовую хочешь? Я попрошу медсестру принести.

— Спасибо, не надо.

Уэсли долго молча смотрел на нее.

— Господи, какая же ты красивая! Это не перестает меня поражать.

Джессика с трудом сглотнула свое отвращение. Теперь Уэсли напоминал ей скользкую ящерицу, ощупывающую вокруг языком, и она не могла поверить в то, что впустила его в свой дом.

«Оглядываясь назад, мы видим, какими же были дураками», — подумала она.

Уэсли отвернулся к телевизору.

— Ты хочешь спросить у меня, где Эмилия, правильно? Умолять, чтобы я сохранил ей жизнь? — Он снова посмотрел на нее. — Так? Ну что ж, умоляй.

— Я ни за что не стану тебя умолять! Тебе это… доставляет удовольствие.

— Ни с чем не сравнимое наслаждение, Джессика.

— Я так понимаю, выиграв это ходатайство, ты уедешь. Покинешь страну.

Усмехнувшись, Уэсли ничего не сказал.

— Я могу также рассчитывать на то, что перед своим отъездом ты не попытаешься свести счеты со мной или с Тэрой?

— Все зависит от того, как ты будешь вести себя по отношению ко мне в ходе этого процесса.

— Уэсли, скажи, где малышка, — Ярдли подалась вперед. — Нет смысла и дальше удерживать ее. Ты знаешь, что одержишь победу и нам придется снять обвинения. Зачем отнимать ребенка у родителей? — Она опять тяжело выдохнула. — Пусть они похоронят дочь. Неизвестность будет глодать их до конца жизни.

— Знаю. Разве это не прелесть? Подарок, который вручают снова и снова…

Джессика отвернулась, сделав вид, будто вытирает уголок губ, чтобы Уэсли не увидел, какое отвращение он вызывает у нее.

— Знаешь, ты сама должна была взяться за это дело. Этот Тимоти — дурак дураком. Полагаю, занимался исключительно примитивными делами о хранении наркотиков и подделке чеков. Это его расслабило. Что всегда восхищало меня в тебе, так это то, что ты никогда не ищешь легких путей. Вот почему ты такая сильная. Ты стала хорошим моряком в шторм, а не в штиль.

Несмотря на то что ей стало тошно от одной только мысли об этом, Ярдли пододвинула табурет и накрыла руку Уэсли своей. Щека у него распухла, губа была рассечена кулаком Ортиса. От внутреннего кровоизлияния нижняя половина белка правого глаза стала темно-красной — словно вся его внутренняя грязь выплеснулась в глаза.

— Уэсли, скажи мне, где Эмилия. Если я когда-нибудь хоть что-то для тебя значила, если в твоем мертвом сердце было хоть какое-то чувство ко мне, пожалуйста, пусть родители найдут успокоение.

У него в глазах сверкнуло злорадное озорство.

— Поцелуй меня.

— Нет!

— Поцелуй меня, и я подумаю над твоей просьбой. Но только страстно, как прежде.

Ярдли с такой силой стиснула левую руку в кулак, что ногти вонзились в ладонь. Наклонившись, она поцеловала Уэсли. Его растрескавшиеся губы имели вкус спекшейся крови. Оторвавшись от них, Джессика вытерла рот тыльной стороной ладони, борясь с подступающей к горлу рвотой.

— Где она?

— На мой взгляд, это было недостаточно страстно, — ухмыльнулся Уэсли.

— Уэсли, где она?

Высвободив свою руку, он провел кончиками пальцев по ее предплечью.

— Займемся любовью. Прямо здесь, пока приставы дежурят снаружи. Займемся любовью, и я тебе скажу.

Разлившаяся боль едва не свалила Ярдли с табурета.

— Я не могу.

— В таком случае никакой Эмилии. Выбирай. Ты ведь у нас федеральный прокурор. Ты можешь обеспечить нам отдельную камеру. Вот мои условия. Мы занимаемся любовью, ты позволяешь мне делать с твоим телом все, что я пожелаю, и я говорю тебе, где девочка. Твое тело в обмен на ее.

Выдернув руку, Ярдли бросила на него испепеляющий взор. Ее щеки вспыхнули едва сдерживаемой яростью.

— Клянусь, я заставлю тебя дорого заплатить за это!

Не оборачиваясь, она вышла из палаты.

Глава 55

На следующий день рано утром Ярдли подъехала к тюрьме. Она дергалась от неприятного предчувствия. Ей хотелось подождать, подготовиться к встрече Тэры с отцом, однако девочка настояла на том, чтобы это произошло прямо сейчас. До освобождения Уэсли.

— Я буду рядом с тобой. Если тебе станет неприятно…

— Я должна встретиться с ним наедине.

— Об этом не может быть и речи. Я иду на это только потому, что он твой отец и ты имеешь право с ним встретиться, но я не позволю вам оставаться наедине. Особенно если видеонаблюдение будет выключено и я не смогу наблюдать за происходящим.

— Эдди мне ничего не скажет, если ты будешь рядом. Он хочет что-то сказать мне, но это не для твоих ушей. Это между мной и моим отцом.

Вздохнув, Ярдли отвела взгляд.

— Тэра…

— Все будет в порядке. Мама, я сильнее, чем выгляжу. Этим я пошла в тебя.

Они взялись за руки. Вышедший охранник сказал:

— Он вас ждет.

Глава 56

Эдди Кэл сидел за толстой стеклянной перегородкой. Сверху в перегородке имелись отверстия, чтобы пропускать звук, но недостаточно большие, чтобы передать что-либо существенное.

В камеру вошла его бывшая жена.

— Если ты сделаешь ей больно, делом моей жизни станет заставить тебя заплатить за это. Ты меня понял?

Кивнув, Кэл ничего не сказал. Он не отрывал взгляда от Тэры.

Ярдли вышла. Массивная стальная дверь закрылась за ней с металлическим лязгом.

Девочка сидела совершенно неподвижно.

— Выдерни шнур из видеокамеры, чтобы она ничего не записывала.

Кэл увидел, как дочь вздрогнула при звуках его голоса.

Тэра оглянулась на видеокамеру, висящую в углу под потолком. От нее отходил черный шнур, скрывающийся в стене. Пододвинув стул, девочка встала на него и выдернула шнур из камеры, после чего придвинула стул к стеклу и села, молча глядя на отца. Ее глаза горели двумя сапфирами.

— Ты — самое красивое создание, какое я только видел, — улыбнувшись, сказал Кэл. — Жаль, что мы встретились в таком неподобающем месте. Эта комната оскверняет твою красоту.

— А по-моему, это как раз самое подходящее место для нашей встречи.

Кэл заерзал на стуле, его кандалы зазвенели. В голосе дочери он узнал свой собственный голос, похожий на отдаленное эхо, неразборчивое, но явно принадлежащее ему самому.

— Мне говорили, у тебя блестящие способности в математике.

— Это Уэсли тебе сказал?

Кэл замялся.

— Да.

Очарованный, он не мог оторвать глаз от дочери. Такая яркая, такая глубокая голубизна — до сих пор он ни у кого не видел глаз такого цвета…

— Я знаю, что, если б тебя не схватили, рано или поздно ты убил бы мою мать, — сказала Тэра. — Не могу сказать, сознает ли она это, но я в этом уверена. Я изучала твои работы. В Интернете полно фотографий твоих картин и скульптур. Твое искусство движется по нарастающей. Каждая последующая работа более неистовая, чем предыдущие. В одной статье я прочитала, что когда тебя схватили, ты работал над полотном, изображающим твои похождения. При такой стремительной тенденции тебе скоро уже некуда было бы идти. И ты решил бы, что наивысшей формой выражения станет убийство любимого человека. Который должен был бы стать жертвой, принесенной во имя твоего искусства. А ты тем самым его обессмертил бы. Скажи, что я не права.

Кэл ничего не ответил. Покачав головой, он хитро усмехнулся.

— Столько лет я пытался найти хоть кого-нибудь, кто поймет, что я пытался сделать; и подумать только — это оказалась моя родная дочь!

Уставившись на свои ногти, Тэра осторожно отделила засохшую кутикулу.

— Во мне таится много неожиданного, как и в тебе.

— Я вижу в тебе силу. Все твое тело излучает ее, как излучает огонь феникс. Твоя мать вскользь упомянула про то, что тебе довелось вытерпеть от своих одноклассников. Но все это только сделало тебя сильнее. Ты не должна ни о чем сожалеть. Но если тебе так станет легче, я сожалею.

Тэра подалась вперед.

— Знаешь, всю свою жизнь мне казалось, будто мне недостает чего-то очень важного. Там, где должен был быть отец, зияла огромная дыра. Мы с мамой годами не упоминали тебя, но твое отсутствие было… призраком, постоянно находящимся рядом с нами. Я думала, что, если увижусь с тобой, этот призрак, возможно, уйдет. Теперь я вижу, что он не уйдет никогда, так? — Она откинулась назад. — Ты не сможешь искупить свою вину, но есть кое-что, что в твоих силах. Ты передо мной в долгу за то, через что пришлось пройти нам с матерью, и я жажду расплаты.

— Похоже, в тебе от меня больше, чем признаёт твоя мать, — Кэл усмехнулся. — Какая тебе нужна расплата?

— Во-первых, я хочу получить твои картины. Я их продам, они стоят больших денег.

— Их все до одной сожгла твоя мать.

— Вздор! Ты обожаешь тайны. Ни за что на свете ты не допустил бы, чтобы какому-то человеку, пусть даже твоей жене, было известно, где спрятаны все твои работы. Особенно если ты знал, что рано или поздно тебя схватят. Я хочу получить эти картины, и ты мне их отдашь.

Непривычное тепло тронуло щеки Кэла, и он решил, что это гордость. То чувство, которое испытывает родитель, видя, как его ребенок отбил бейсбольный мяч или решил сложную задачу.

— Что еще? — Он улыбнулся.

* * *

Ярдли расхаживала по коридору корпуса для приговоренных к смерти больше двух часов. Ногти у нее уже были обгрызены подчистую, от сделанного несколько недель назад маникюра не осталось и следа. Дежуривший у двери охранник что-то смотрел в своем телефоне и время от времени смеялся вслух, и Ярдли очень хотелось крикнуть ему, чтобы он заткнулся.

Наконец раздался стук в стальную дверь. Убрав телефон, охранник открыл ее. Там стояла Тэра. Джессика всмотрелась в лицо дочери, ожидая увидеть его красным и опухшим от слез, но ничего этого не было. Тэра выглядела совершенно спокойной. Казалось, она только что закончила скучный разговор.

— Я готова ехать, — сказала девочка.

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — спросила Ярдли, кладя руку дочери на плечо.

Тэра подождала, когда они сядут в машину.

— Уэсли убил еще одного человека, — сказала она, отвернувшись к окну.

— Что?

— Он убил еще одну девушку, о которой вы даже не знаете. Эдди сказал, она была его первой жертвой. Девушка, которой он был одержим. — Тэра посмотрела на свою мать. — Как он был одержим тобой.

Ярдли показалось, ее сердце пропустило удар.

— Кто она?

— Эдди сказал, ее звали Джордан Руссо. Это случилось девятнадцать лет назад. Уэсли лгал насчет того, будто родился в Теннесси и жил на Восточном побережье. Он уроженец Калифорнии. И зовут его не Уэсли Пол. Настоящего его имени Эдди не знает, но оно какое-то другое.

Какое-то время Джессика молчала.

— Больше он ничего не сказал?

Глава 57

Ближе к обеду Ярдли, Болдуин, Джеффрис и Рой Лью собрались в кабинете последнего. Это было самое большое помещение на этаже, отведенном для федеральной прокуратуры, угловой кабинет с видом на Лас-Вегас-Стрип, проходящий всего в нескольких кварталах. На полу серый ковролин, с трех сторон вместо стен панорамные окна. Джессика стояла спиной к остальным, глядя на огромное колесо обозрения на Стрип. Солнечные лучи падали на стальные спицы колеса, отражаясь бликами.

Мужчины расселись. Ярдли видела их отражение в стекле.

— Его пришлось перевести в больницу, — начал Джеффрис. — Что это за чертовщина, Кейсон?

— А я тут при чем? Я предупреждал, что не нужно вызывать Ортиса в качестве свидетеля.

— Это произошло бы в любом случае, — возразила Ярдли. — Уэсли знал, что все закончится именно так. Он вызвал бы Ортиса сам, если б этого не сделали мы.

Шумно вздохнув, Лью откинулся назад, сплетая пальцы под подбородком.

— Аггби отложила рассмотрение дела на две недели начиная с сегодняшнего дня. И тогда нам придется продолжить с того места, на котором мы остановились. Мистер Пол наверняка попросит, чтобы Ортис снова дал показания. Я хочу, чтобы на этот раз он был в наручниках.

— Рой, — возмутился Болдуин, — это же федеральный агент с…

— Он напал на обвиняемого во время открытого судебного заседания.