Ставка на смерть

Тед Белл

Посвящается Пейдж Ли Хафти
Ted Bell

Pirate






Неважно, черная кошка или белая. Если она может ловить мышей, это хорошая кошка.
Ден Сяопин, — Председатель ЦК Компартии Китая, декабрь 1978



С нашей точки зрения, господство Запада в мире на протяжении пятисот лет со времен Ренессанса было ошибкой, которая будет вскоре исправлена.
Высокопоставленный чиновник Компартии Китая официальному послу США, 2005


Пролог

Свой последний час на свободе Гарри Брок проводил в раю, потягивая чай с ароматом апельсина в тени финиковых пальм. Он облокотился на ствол пальмы, сидя на ковре из травы и опустив разбитые в кровь ноги в прохладную воду озера. На воде покачивались белые и желтые лепестки цветов. Марокканцы очень любили цветочные лепестки.

Они разбрасывали их повсюду, особенно часто в фонтанах и бассейнах, которые здесь встречались на каждом шагу. Симпатичные горничные в отеле рассыпали лепестки по подушкам на кровати каждый раз, когда он выходил из номера, чтобы спуститься в бар или пойти прогуляться. В то утро его выдернул из тяжелого сна треск мотоциклов где-то вдалеке, за зарослями апельсиновых деревьев. Врум-врум. Именно на треск мотоциклов были похожи звуки, которые муэдзины издавали, призывая правоверных к молитве. Он слышал вой, раздающийся с верхушек тонких высоких минаретов.

Он приоткрыл один глаз, взглянул на часы и обнаружил, что проспал шестнадцать часов. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы понять — он все еще жив, точно вспомнить, где именно он находился, и осознать, что он снова вернулся к реальности.

Нынешнее пристанище было местом весьма роскошным, пожалуй, слишком роскошным. Но, с другой стороны, если он выбрался из этой переделки живым, то мог позволить себе и шикануть. Белуга на завтрак? Почему бы и нет? Аперитив из белого вина и черносмородинового ликера, салат «мимоза»? Черт, он имел на это полное право после всего, через что прошел!

Господи, полнее некуда. Брок накинул мягкий белый халат и направился прямо к бассейну. Немного поплавал, потом побрел по аллеям цитрусовых деревьев, ветки которых гнулись от вызревших плодов. Он не выходил за высокие охряные стены отеля «Ла Мамуния» и старался не смотреть через плечо каждые пять секунд.

Гарри Брок был шпионом, и его хотели убить. Не то чтобы он особо драматизировал ситуацию. Большое дело! Пожалуй, в этом не было ничего нового или интересного. Но только не здесь! В местных лесах жизнь дюжины шпионов стоила не больше десяти центов. Черт, а может быть, и меньше!

Да и сам отель в стиле ардеко двадцатых годов — яркое кричащее пятно на фоне красот старого центра Мараке-ша — был не чужд шпионских страстей и военных тайн. Рекламный проспект в номере гордо провозглашал, что Уинстон Черчилль и Франклин Рузвельт проводили здесь секретные встречи во время Второй мировой войны. Можно легко представить себе, как они сидят вдвоем в уголке, разговаривают, понизив голос, пьют ледяной мартини в баре «Л’Оранжери».

Тогда бар отеля был, наверное, прямо-таки шпионским раем.

В переделке же, в которую попал Гарри Брок, ничего райского. Он набит секретами по уши. Черт, да у него столько секретов, что хватило бы на десять человек! Ему надо как можно быстрее избавиться от этой ноши. Чарли Мур, парень из Вашингтона, на которого он работал, наверняка думает, что Гарри мертв. Он должен поговорить с Муром с глазу на глаз, и чем быстрее, тем лучше, пока кто-нибудь его не убрал. Сообщить, что старые друзья Америки, проныры из Европы, нашли себе нового тайного союзника.

Если говорить точнее, Китай. И, чтобы помешать Гарри сообщить эту пикантную новость своему начальству, ребята в Пекине из кожи вон лезли. Они должны были найти Гарри и заставить его замолчать до того, как он начнет свистеть в свой маленький свисток.

Гарри изумляло, что он еще дышит — прямое доказательство того, что убить человека совсем не так просто, как многие думают. Может, у него и не ума палата, но свое дело старина Гарри знал. Да, Гарри Брок, неумолимо приближавшийся к сорокалетнему рубежу, даже пропустив удар, мог оставаться на плаву. По крайней мере пока.

Через два часа из Маракеша уходил поезд на Касабланку. Если удача ему не изменит, он сядет на этот поезд. Гарри чувствовал себя, как побитая собака, в прямом и переносном смысле — все тело болело, кроме его маленького друга, мистера Джонсона.

Вдобавок ко всему по венам циркулировал целый коктейль лекарств, от которых голова гудела, как линия высокого напряжения. Они вкололи ему какую-то дрянь, смесь сыворотки правды и наркоты, и он никак не мог вывести ее из организма.

Самое время немного расслабиться.

Несколько ночей перед этим Брок провел в условиях, близких к спартанским. Он лежал на голой земле под звездами и замерз так, что чуть яйца не отморозил. Лежал и слушал, как пукает его верблюд. Обойдя два обнесенных стенами города, Тиснэт и Гулемэн, он добрался до пустынного плато в предгорьях Атласа.

Совершенно измученный, он, привязав верблюда к ближайшему кусту, упал на усыпанную камнями землю. Под горой Гарри видел мутные огни и очертания минаретов Маракеша, а вдалеке — побережье океана. Он спал крепко, проснулся на заре и начал спускаться.

Вчера, в восемь часов утра, сбагрив своего верблюда первому встречному, он предстал перед стойкой регистрации в отеле. Темноглазая красотка за компьютером сверкнула обворожительной улыбкой. Перед тем как прийти сюда, Гарри постарался привести себя в порядок в мужском туалете, смыл кучу грязи и пыли со своих каштановых волос. С бородой и одеждой он практически ничего не мог сделать, но все же сумел проложить себе дорогу в номер с большой мраморной ванной и балконом, выходящим всад. Возле ванны стояла чаша с лепестками роз. Он же говорил: рай.

Брок услышал шум над головой и посмотрел на небо. Огромный лайнер «Эйр Франс» заходил на посадку, забитый до отказа очередной порцией туристов, прилетевших на выходные. Они прилетают на уикэнд отдохнуть и устроить небольшую встряску старой крепости. Швыряют несколько тысяч евро на коврик и оказываются в местечках, где курят кальян, в Медине. Два часа на земле, и лягушатники снова погрузятся в самолет и улетят домой.

Оревуар, друзья хреновы. Французские ублюдки. Когда сосунки из Комитета начальников штаба генерала Мура и обитатели кабинетов на седьмом этаже в Лэнгли услышат эпическое повествование Гарри об его ужасном приключении, им трудно будет поверить, что их теперешние так называемые союзники могли задумать такую мерзость.

Броку тоже нужно было успеть на самолет, но у его самолета не было расписания как такового. А в аэропорту, где он приземлялся, — никаких удобств. Например, там не было взлетно-посадочной полосы. Для того чтобы сесть на крошечный драндулет, то есть самолет, Броку сначала нужно попасть на этот чертов поезд в Касабланку.

В 18.00 сегодня, когда стемнеет, двухместный самолет без всяких опознавательных знаков приземлится, прокатится по твердому песку, остановится и развернется. Пилот будет ждать ровно десять минут. Если за это время никто не появится, пилот улетит один. У Гарри была всего одна попытка. Один выстрел. Только один.

У парней из ЦРУ вроде Брока было прозвище. Их называли НЗК. Эта аббревиатура, которую употребляли нечасто, означала — не значится в консульстве. Если такой агент попадался, о нем забывали. Тебя как будто и не было. Твое имя не значилось в консульских списках, оно вообще нигде не значилось.

За время службы Брока случалось, что его вычисляли. Три раза. В Тианджине, это был второй раз, он пытался сбежать из китайской тюрьмы. Придя к выводу, что сможет выносить побои и пытки не больше суток, перелез через стену и убежал. Его поймали, снова пытали и били, он снова сбежал и пробрался к берегу. Старый рыбак должен был на лодке переправить его к французскому грузовому судну, которое стояло на якоре в оживленном порту.

Старикашка оказался информатором АНО, Армии народного освобождения, как и любая другая крыса в этом забытом Богом грязном портовом городишке. И Броку пришлось его убить, как и всех остальных уродов, которые пытались его сдать. Он перерезал ублюдку горло остро заточенным армейским ножом, окунул старикашку в вонючую воду и держал там, пока тридцать кровавых серебреников, которыми были нагружены карманы китайца, не утянули его на дно. Потом Гарри пробрался к грузовому кораблю сквозь густой туман. Лодкой пришлось управлять самому.

Ну по крайней мере он нашел нужный корабль, ухватился за якорный канат, оттолкнулся от лодки и вскарабкался по скользкому тросу. Было два часа утра. Он знал, что к этому времени капитан — пьянчуга из Марселя по имени Лорен, с которым он случайно познакомился, — будет мертвецки пьян и вырубится у себя в каюте. Брок перекатился через поручни и бесшумно приземлился на палубу в кормовой части корабля. Не встретив ни единого препятствия, он прошел на мостик и скользнул в темноту каюты француза. Лорен закрыл единственный иллюминатор одеялом в надежде хорошенько проспаться с утра.

Извини, мон ами. Эскузе ма, приятель, мать твою.

Внутри было темно хоть глаз выколи.

И воняло так, что будь здоров. Но Брок не стал сосредотачиваться на дурных запахах в будуаре капитана. Это было его первой ошибкой. Он плеснул Лорену в лицо воды из кувшина, одновременно приставив к горлу капитана нож. От того невыносимо несло рыбой и джином, так что душ ему пошел только на пользу.

— Кому ты сказал? — спросил Брок капитана, одной рукой сжимая его плечо, другой — вдавливая лезвие ножа в мягкие складки серой кожи, свободно висящие вокруг грязной шеи. — Ты сдал меня, сукин сын! Почему? Отвечай!

— Отвали! Я уже готов, — прошипел Лорен сквозь зубы.

— Правильно, — сказал Брок и исполнил хорошо обоснованное предположение капитана. Он едва успел вытереть кровь с лезвия ножа и засунуть его в нейлоновый футляр на лодыжке, когда понял, как сглупил.

— Мистер Брок? — раздался голос в темноте, Брок понял, что ему самому тоже пришел конец. Башка совсем дырявая. Он не проверил чертов туалет. Дверь была закрыта, когда он вошел. Сейчас она открыта, а в проеме серая тень. Господи, две тени.

Гарри инстинктивно повернулся боком, чтобы в него сложнее было попасть. Он вытащил маленький браунинг. Его способности в обращении с огнестрельным оружием никогда не были особо выдающимися, но, к счастью браунинг стрелял намного лучше, чем сам Гарри. Он поднял руку, прицелился и выстрелил, но чья-то рука резко опустилась ему на запястье, раздался хруст. Черт. Пистолет со звоном упал на стальную палубу, а тот, кто его ударил, отскочил обратно в угол. Конечно, у Гарри все еще был нож, но он же засунул его в футляр на лодыжке! Доставать будет, мягко говоря, неудобно.

— Поднимите пистолет, мистер Брок, и сожмите дуло губами. Потом поднимите руки за голову.

Пистолет в рот? У этих парней было богатое воображение.

— Если я засуну пистолет себе в рот, я выстрелю. — Он действительно это сделает, вышибет себе мозги. Возвращаться обратно к «Любителю кастрюль» — парню, которому нравилось засовывать голову Гарри в кастрюлю с кипящей водой и делать вещи похуже? Вообще-то, Гарри всегда носил с собой ампулу «С», со смертельным ядом, для чрезвычайных ситуаций вроде этой. Но ему очень не хотелось глотать эту штуку до тех пор, пока он точно не поймет, как события будут разворачиваться дальше.

Михаил Зыгарь

— Дай-ка мне посмотреть на тебя, Тригон.

Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы

Редактор Анна Черникова

Тригон, так его называли во всех досье в агентстве. У каждого сотрудника было три имени: одно в свидетельстве о рождении, другое — в личном деле, третье — тупое кодовое имя вроде Тригона. Черт. Брок пробыл в Китае уже шесть месяцев, два из которых провел в тюрьме. Наконец он получил возможность уехать. И имел глупость полагать, что его не раскрыли. А еще большей глупостью было довериться французу.

Архивный редактор Павел Красовицкий

Мы, что же, так никогда ничему и не научимся?

Координаторы Вера Макаренко, Алина Сайдашева

Проверка фактов Сырлыбай Айбусинов

Он услышал тихий щелчок выключателя, и под потолком вспыхнул свет — флуоресцентное свечение под аккомпанемент монотонного гудения. В каюте кроме него было двое мужчин. Высокий, элегантный китайский джентльмен в отутюженном белом пиджаке классического покроя сидел на жестком деревянном стуле. Длинные штанины его брюк цвета хаки были заправлены в старомодные высокие кожаные ботинки, отполированные до блеска.

Расшифровка Наташа Шаушева

Главный редактор и руководитель проекта С. Турко

Для китайца высоковат, ростом примерно шесть футов. Волосы абсолютно прямые и иссиня черные. Широкая прядь упала ему на лоб. Кожа у незнакомца была знакомого светло-желтого оттенка. Его серые глаза внимательно смотрели из-под тяжелых век и густых ресниц. Северный тип, подумал Брок. Вероятно, с Тибета или из Манчжурии. Он где-то видел это лицо. Да. Он видел его лицо в досье в Лэнгли. Черт побери, да парень был почти что знаменитостью в определенных кругах, среди международных террористов.

Дизайн обложки Ю. Буга

Корректоры О. Улантикова, М. Шевченко

Поздоровайтесь с генералом Муном. Привилегированным членом — так, по крайней мере, полагал Гарри — мирового зала славы отпетых негодяев.

Компьютерная верстка М. Поташкин

Художественное оформление и макет Ю. Буга

Да, это был не кто иной, как генерал Сан-эт Мун. Гарри кое-что о нем узнал за последние шесть месяцев. Как любой хороший агент, участвующий в операциях, а особенно агент, подчиняющийся непосредственно председателю Комитета начальников штаба, Брок хорошо выполнил домашнее задание. Перед тем как ехать в Китай, он изучил и запомнил каждую морщинку на лице этого человека и каждую пломбу в его зубах. Он даже знал, какой у него любимый фильм: «Мост на реке Квай».



© Михаил Зыгарь, 2021

© ООО «Альпина Паблишер», 2021

Генерал Мун, пятьдесят шесть лет, родился в Джилине, в Манчжурии. Вдовец с двумя взрослыми дочерьми, которых с детства обучали военному делу. Ходили слухи, что обе были офицерами Те-By в высоких званиях. Те-By — секретная китайская полиция. В настоящий момент их местонахождение было неизвестно, но считалось, что они выполняют какое-то важное задание.



Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Мун был закаленным в битвах боевым офицером. Он поднялся с самого низа, дослужившись до высокого звания. Но, что еще более важно, Мун был заместителем главы наводившего на всех ужас Комитета по специальным действиям Армии народного освобождения. У жестокого, упертого коммуниста Муна, известного в Пекине своими экстремистскими идеологическими убеждениями, под командованием было войско красных китайцев численностью более миллиона. Что-то вроде штурмовых войск, хотя, конечно, эпитет «штурмовые» в полной мере не передает природы этого военного соединения.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

⁂

А еще генерал Мун был вторым человеком в Те-By. Жесткая организация, если не сказать больше. Гарри даже представить себе не мог, каким подонком должен быть глава подобной группы.

Предисловие

Джентльмен, который как раз собирался его убить, тоже был офицером, командовавшим 38-й бригадой внутренних войск, ответственной за убийство тысяч студентов на площади Тяньаньмынь в 1989 году.

1

«Слишком рано ты взялся писать эту книгу. Еще многие живы. А пока люди живы, они могут врать», – говорит мне один из собеседников. И это правда. В книге, действительно, много врут. Это неизбежно.

Да, у этого парня много дел — Мун должен был подавлять диссидентское движение в Китае. Помощник и закадычный друг Муна, страшный низкорослый человек, похожий на героя фильма ужасов, напевал какую-то песенку. На голове у него блестела лысина с торчащими клочьями жирных черных волос, несколько прядей прилипли ко лбу.

Многие свидетели будут говорить, что все было не так, – и будут правы. В воспоминаниях каждого версии случившегося отличаются. Совпадений почти нет. У каждого свой 1996 год, свой Ельцин, свой Зюганов.

Я уверен, что многие собеседники лгали мне совершенно искренне, полагая, что говорят чистую правду. А если некоторые выдумывали сознательно – ну что же c этим поделать. Их мифы – тоже часть истории.

Этот человек тоже был весьма известен — наемный убийца из криминального мира Гонконга по имени Ху Ксу.

Эта книга про прошлое, но в то же время – и про будущее. Пожилой правитель не может расстаться с властью, а его окружение что есть силы убеждает его в том, что он единственный – никто, кроме него, не справится.

Судя по собранному на него досье, Ху Ксу был консультантом по допросам и мастером своего дела. Именно этот злобный хорек только что сломал Гарри запястье. У обоих китайцев в руках блестели короткоствольные автоматические пистолеты, и оба целились Броку в живот.

Сюжет вокруг выборов 1996 года уже стал классикой. Он не принадлежит только участникам, он принадлежит всем нам. Наша жизнь такова, какова она есть: события 1996-го, описанные в этой книге, – это завязка нашего сегодняшнего сюжета, это то, с чего начались наши дни.

Можно сказать, что это Россия за секунду до Путина.

— Мы терпеливо ждали вашего прихода, мистер Брок, — сказал генерал Мун. Он говорил по-английски слишком правильными фразами, от которых пахло Оксфордом, Кембриджем и нафталином. Он зажег сигарету и сжал ее в тонких губах. Потом продолжал говорить, не затягиваясь, держа зажженную сигарету во рту. Вообще говоря, смотрелось клево. — Это мой помощник, Ху Ксу. Он поможет мне выяснить у вас все, что меня интересует. Он в некотором роде врач. Патологоанатом, ушедший в отставку, но продолжающий практиковать и на живых, и на мертвых. По-моему, вам неинтересно, мистер Брок. Вы скучаете. Думаете о чем-то другом. Не так ли?

2

— Я очень занят: думаю, как мне лучше всего убить вас, уроды, и свалить с этого хренова корабля. Что за мелодию насвистывает твой приятель? Она привязчивая.

Иногда кажется, что вся описанная в книге история не могла произойти на самом деле – слишком выдуманной она выглядит. Местами она напоминает трагедию Шекспира. Чем Борис Ельцин не король Лир? Но мне захотелось представить ее в виде фарсового приключенческого романа. Пусть это будут «Три мушкетера», и тогда президент Ельцин – это король Людовик XIII, генерал Александр Коржаков – кардинал Ришелье, а первый помощник Виктор Илюшин – капитан мушкетеров де Тревиль. Участники предвыборного штаба – это смелые мушкетеры. Анатолий Чубайс пусть сыграет роль Атоса, Игорь Малашенко – Арамиса, Сергей Зверев будет Портосом, а Валентин Юмашев – д\'Артаньяном. Геннадию Зюганову, главному антиподу президента, конечно, уготована роль герцога Бэкингема. С героинями в этом романе проблема. Татьяна Дьяченко одна за всех проходит путь от скромной Констанции до самоуверенной Анны Австрийской – по мере того, как ее д\'Артаньян превращается в кардинала Мазарини. Кто миледи, спросите вы. Выходит, что эта роль достается Борису Березовскому, который вечно всех опутывает своими чарами.

Почему такая странная аналогия? Зачем эта шутка?

— Бетховен.

«Три мушкетера» – это, конечно, книга для детей. Юные читатели видят в ней лихое героическое приключение. Взрослый же, вчитавшись в текст Александра Дюма, удивится – как много бессмысленного насилия и лжи, насколько отношения между героями иррациональны, а альянсы нелогичны и скоротечны и как благородные цели вскоре оказываются неактуальными и забываются. Исторические фигуры в романе не больше чем статисты, страна – и вовсе декорация. Герои много говорят о чести, долге и об ответственности – и мы им верим. Но вот если без дураков. Ответственность? Вы серьезно?

— Круто. Мне нравится.

На события, которые описываю я, тоже интересно взглянуть другими глазами. Например, попытаться понять: как же так вышло, что герои сражались за все хорошее и победили – а в итоге добились прямо противоположного тому, за что боролись.

Мун рассмеялся:

Вдруг, проследив за приключениями наших героев, мы сумеем разобраться, когда и что пошло не так? В какой момент они ошиблись? Либо они заблуждались с самого начала? Или, наоборот, были во всем правы?

3

— Вы очень интересный человек, мистер Брок. Меня мучает любопытство. Вас трудно было арестовать, и вы доставили неприятности моим офицерам из Те-By в Пекине. Давайте поговорим немного перед тем, как Ху Ксу вас вскроет. Не возражаете? Вы выведали много наших секретов? Неважно, вы все равно мне все расскажете, когда Ху Ксу сделает вам свои фирменные инъекции и поработает над вами скальпелем, которым владеет виртуозно. Что именно вы знаете, мистер Брок?

Для того чтобы написать эту книгу, я взял больше сотни интервью, всякий раз обещая собеседникам, что обязательно сверю с ними цитаты и не буду ссылаться на них без их согласия. Были и такие, кто обещал «закопать меня заживо», если я упомяну их в книге (все же 1990-е иногда были брутальными).

— Я знаю достаточно.

Некоторые главные герои оказались недосягаемыми. Я никогда не брал интервью у Бориса Ельцина – хотя и начал работать журналистом во время его президентства. Я никогда не встречался с Александром Лебедем и, как ни странно, с Борисом Березовским – хотя и говорил с ним по телефону, будучи сотрудником принадлежавшей ему газеты «Коммерсантъ». Я не успел взять для этой книги интервью у Игоря Малашенко. Но смог, чуть раньше, еще до того, как начал писать книгу, пообщаться с Павлом Грачевым, Юрием Лужковым и Виктором Черномырдиным.

— Темплхоф?

Я благодарю всех героев книги, которые помогли мне, рассказав о том, что помнят: Петра Авена, Тимура Бекмамбетова, Олега Бойко, Пилар Бонет, Павла Бородина, Александра Вайнштейна, Андрея Васильева, Алексея Волина, Марка Гарбера, Елену Горбунову, Владимира Григорьева, Юлия Дубова, Сергея Зверева, Дмитрия Зеленина, Геннадия Зюганова, Константина Кагаловского, Григория Казанкова, Михаила Касьянова, Евгения Киселева, Михаила Козырева, Джеймса Коллинза, Демьяна Кудрявцева, Александра Коржакова, Наташу Королеву, Альфреда Коха, Сергея Лисовского, Александра Любимова, Андрея Макаревича, Бориса Макаренко, Майкла Макфола, Татьяну Малкину, Сергея Медведева, Андраника Миграняна, Лолиту Милявскую, Александра Минкина, Игоря Минтусова, Дарью Митину, Дениса Молчанова, Дмитрия Муратова, Стаса Намина, Анну Наринскую, Людмилу Нарусову, Глеба Павловского, Сергея Пархоменко, Томаса Пикеринга, Алексея Подберезкина, Владимира Потанина, Сергея Пугачева, Ивана Рыбкина, Юрия Рыдника, Эдуарда Сагалаева, Георгия Сатарова, Николая Сванидзе, Алексея Ситникова, Ольгу Слуцкер, Светлану Сорокину, Гарика Сукачева, Олега Сысуева, Василия Титова, Николая Травкина, Артемия Троицкого, Михаила Фридмана, Ирину Хакамаду, Михаила Ходорковского, Олега Цодикова, Анатолия Чубайса, Павла Чухрая, Игоря Шабдурасулова, Василия Шахновского, Сергея Шпилькина, Игоря Шулинского, Валентина Юмашева, Татьяну Юмашеву, Константина Эрнста, Григория Явлинского, Леонида Ярмольника и еще многих собеседников, которые попросили меня не упоминать о нашей встрече.

— Что еще за Темплхоф?

Глава первая, в которой кардинал Ришелье убеждает короля принять важное решение

— Счастливый дракон?

Президент в одном ботинке

— Никогда о таком не слышал.

«Борис, давай снимем пиджаки, это же все-таки не протокольная встреча», – говорит президент США Билл Клинтон. Заходит официант с тележкой. Российский президент Борис Ельцин берет себе большой стакан минеральной воды.

«Журналисты ждут от нашей встречи большого провала. Давай разочаруем их? Мы вместе добились многого. Мы все-таки уничтожили вероятность ядерной войны…» – начинает Клинтон. «Закончили холодную войну!» – добавляет Ельцин.

— Левиафан?

Клинтон начинает жаловаться: «У нас в конгрессе есть экстремисты, которые очень расстроены тем, что с окончанием холодной войны у них исчез главный враг, с которым нужно бороться. Эмоционально им очень нужен враг – чтобы посвящать борьбе с ним свою жизнь». Ельцин кивает.

— Левиафан? Какой Левиафан? — переспросил Брок.

Встреча происходит 23 октября 1995 года недалеко от Нью-Йорка, в поместье покойного президента США Франклина Делано Рузвельта. Двум президентам только что провели экскурсию по дому – Ельцин внимательно слушал рассказ о том, что Рузвельт большую часть президентства был тяжело болен и прикован к инвалидной коляске, однако избирался четыре раза. Только после его смерти американский конгресс принял поправку, запрещающую президенту занимать пост больше, чем два срока.

Мун с минуту просто смотрел на Брока, пытаясь прочитать ответ в его глазах. Можно было с уверенностью сказать, что большую часть своей карьеры он именно этим и занимался — читал по глазам — и сильно в этом поднаторел.

Вчера Ельцин выступил в ООН. Сегодня все газеты написали, что переговоры двух президентов обречены на провал.

«Что-то мне подсказывает, – продолжает Клинтон, – что в твоей стране есть люди, которые считают, будто мы хотим лишить вас вашего законного места в мире, лишить вас доступа к рынкам, в целом лишить той роли, которой вы заслуживаете. В этом подозрении нет ни капли правды. Я не хочу ничего подобного».

— Учитывая стремительный рост Китая, вы не можете винить нас за те шаги, которые мы предпринимаем сейчас в политике, агент Брок. Китай занимает второе место в мире по объемам потребления нефти. Вы прекрасно это знаете. Ежедневное отслеживание этих данных входит в обязанности служащих ЦРУ.

«Ты прав. И даже больше. В целом люди говорят: \"Ельцин продался американцам и Клинтону\"!», – возмущается российский президент. И сетует на то, что Россия и США «в последние два месяца сбились с пути». «Это не проблема между нами лично – между нами нет взаимного недоверия, но наши страны, наши правительства сталкиваются по очень многим вопросам». А и в России, и в США в следующем году президентские выборы, поэтому президенты «должны действовать в унисон, чтобы помогать друг другу в предвыборных кампаниях».

Клинтон согласен и обещает в начале следующего года предоставить России кредит. Ельцин жалуется, что американцы начали бомбардировку Боснии, не посоветовавшись: «Ты не можешь сказать, что я сделал что-то, не проконсультировавшись с тобой. По крайней мере ничего, что было бы важным для тебя».

— Твоя страна подсела на нефть, приятель. Добро пожаловать во всемирный клуб государств-нефтеманов.

Клинтон говорит, что бомбардировки начались в соответствии с резолюцией ООН, за которую Россия голосовала, – «Поэтому я и не позвонил, хотя, наверное, должен был».

— Китай располагает лишь восемнадцатидневным стратегическим запасом нефти, в то время как стратегического запаса Америки хватит на сто восемьдесят дней. Мы считаем подобное положение дел несправедливым и неприемлемым. У вас есть Саудовская Аравия. У вас есть Ирак. Очень скоро вы оккупируете Иран или Судан, и наши новые нефтяные контракты с этими странами превратятся в ничего не значащие бумажки.

Они обсуждают миротворцев в Боснии – Ельцин говорит, что российские военные могут быть в подчинении у американских генералов – но только не в рамках НАТО.

— Да, товарищ, у наркоманов жизнь не сахар.

В комнату заходит официант с напитками. Ельцин спрашивает, нет ли пива. Клинтон посылает официанта за пивом.

— Вы наверняка узнали во время недавних странствий, что Китай собирается исправить ситуацию, которая сложилась в заливе.

— Я могу сесть на кровать к покойному?

Клинтон спрашивает, а в чем проблема с НАТО – по его словам, в противном случае конгресс не разрешит отправить американские войска на Балканы: «В Сомали мы были под эгидой ООН и потеряли немало народу – это был худший момент моего президентства».

— Будьте любезны, это ведь и ваше смертное ложе, Гарри Брок.

«Только не НАТО, пожалуйста, – просит Ельцин, – у русских аллергия на НАТО». Клинтон настаивает. «Ну, тогда я проиграю. Лично я. В 1996 году – из-за того, что Россия будет под НАТО», – объясняет Ельцин.

— Спасибо. Эй, я хочу кое-что спросить. Что означают цифры один, семь, восемь, девять? Они ни с того ни с сего вылезли, когда я взламывал код. И я впал в ступор.

Клинтон предлагает подумать еще. И просит Ельцина послать на Балканы хотя бы два батальона: воздушно-десантный и инженерно-саперный.

Мун проигнорировал вопрос. Пора менять тактику. Брок сел на край койки, свесил руки между ногами — человек, который знает, что положение его безнадежно. Он поднял на Муна усталые покрасневшие глаза.

Президенты прерываются на рабочий ланч. За обедом подают калифорнийское вино из региона Russian River Valley. «Это в твою честь», – говорит Клинтон. Пресс-секретарь Ельцина Сергей Медведев вспоминает, что Ельцину – так ему кажется, будто нарочно все время подливают. По словам помощника Клинтона Строуба Тэлботта, Ельцин выпивает бокалов пять и сильно пьянеет. В своих воспоминаниях Тэлботт напишет, что Клинтону всегда было проще иметь дело с подвыпившим Ельциным.

— Америка никогда не пустит вас в залив, генерал, — сказал он. — Никогда. Поверьте мне.

После обеда переговоры продолжаются. Приносят десертное вино – Ельцин отказывается («слишком сладкое») и спрашивает, нет ли коньяка. Клинтон отправляет Тэлботта поискать коньяк, но тот не находит.

— Правда? Вы абсолютно в этом уверены, мистер Брок? Гарри знал, Китай на самом деле уже рвался в залив за дозой. На спине у огромной страны сейчас сидит нефтяная обезьяна, а это дело нешуточное. Гарри недавно разнюхал, что коммунисты стянули в Судан войска численностью более полумиллиона. Каждый день туда прибывали все новые и новые люди. Секретная армия — тысячи человек, замаскированных под гастарбайтеров, пробирались в Африку под видом дешевой рабочей силы. С чего бы вдруг? Что такого было в Судане? Да просто он всего лишь в трех сотнях морских миль от нефтяных полей Саудовской Аравии.

Клинтон и Ельцин начинают говорить об Иране, но вскоре президент США предлагает оставить эту тему – пусть ее обсудят премьер-министр России Виктор Черномырдин и вице-президент США Эл Гор. Ельцин хмурится. «Хорошо, что у Виктора и Эла есть возможность вникать во все детали и в то же время принимать решения на высоком политическом уровне», – говорит Клинтон. «Да, и у них есть больше времени на то, чтобы пить водку и вино, чем у нас», – отвечает Ельцин.

В конце разговора Ельцин подводит итог: «Наше партнерство – это самая ценная вещь для нас. Ты и я можем уйти со сцены; но то, чего мы добились вместе, переживет нас и станет нашим наследием. Это главное, что мы должны развивать. Мы с тобой, Билл и Борис». Клинтон говорит, что это как в семейной жизни – требуется очень много терпения, чтобы преодолевать трудности.

Но Броку не хотелось углубляться в размышления. Ему нужно было сосредоточиться на более важных вещах, например на выживании. Он должен выжить и принести эту аппетитную новость домой. Китайцы далеко не глупы. Они знали, что американский спутник-шпион не отличит солдата от рабочего-эмигранта. Эти подонки все просчитали. Только Гарри мог испортить тщательно подготовленную китайскую чайную церемонию. Но сначала он должен улизнуть, целым и невредимым.

Президенты встают, чтобы идти на пресс-конференцию. Но уже в дверях Клинтон вспоминает, что за обедом Ельцин рассказывал о подарке, который ему несколько лет назад сделал предыдущий американский лидер Джордж Буш-старший – ковбойские сапоги. Но они оказались малы. Клинтон просит Ельцина разуться, чтобы проверить, какой у него размер. Ельцин снимает правый ботинок, Клинтон тоже – они меняются обувью. Оказывается, что размер обуви у них одинаковый. Ельцин начинает шутить, что так и надо пойти на пресс-конференцию – в ботинках друг друга. Шеф протокола Ельцина Владимир Шевченко чуть ли не на коленях начинает умолять президента: «Борис Николаевич, пожалуйста, пресса отреагирует совсем не лестно». Клинтон испытывает облегчение – он не хочет выходить к журналистам в ботинках Ельцина.



В настоящее время только королевская семья Саудовской Аравии удерживала шаткий международный статус-кво, предотвращая крушение мировой экономики. Если китайцы переберутся из Судана в Саудовскую Аравию или в любое другое государство в заливе, об этом лучше не думать…

Борис Ельцин и Билл Клинтон в Гайд-парке, в поместье президента Франклина Рузвельта (на портрете). Справа на первом плане – первый помощник президента России Виктор Илюшин

Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»

Гарри прокрутил в голове разные варианты того, что он мог сейчас сказать, и остановился на следующем:



Президенты появляются перед прессой. Ельцин начинает: «Уважаемые журналисты… Я ехал сюда не с таким оптимизмом, который сейчас у меня имеется. И это все из-за вас. Потому что… вы предрекли, что наша встреча сегодня провалится… Так вот я вам говорю, что вы провалились».

— Ладно, генерал, забудьте о заливе. Как насчет матушки России? Или сестры Канады? У них ведь тоже много нефти.

После этой фразы Клинтон принимается хохотать. Вслед за ним начинают смеяться журналисты. Ельцин тоже улыбается. Клинтон надрывается: он всхлипывает, сгибается едва ли не пополам, утирает слезы, обнимает Ельцина. Немая сцена продолжается секунд 40.

«Клинтон изображает, что ему очень смешно – вспоминает Сергей Медведев, – и явно переигрывает. Заливается так, что мы думаем: сейчас упадет. Мне кажется, это он от страха, как бы Ельцин, не дай бог, не ляпнул что-нибудь еще, что могло бы осложнить отношения Клинтона с прессой. Ведь это святая святых – все американские президенты понимали, что с прессой надо дружить».

Мун усмехнулся в ответ на «сестру Канаду». С чувством юмора у него порядок, надо отдать ему должное. У большинства коммунистов с четырьмя звездочками на погонах оно напрочь отсутствовало.

У Клинтона в этот момент отличные отношения с журналистами. Никто еще не знает о его романе со стажеркой Моникой Левински, который длится уже несколько месяцев.

Мун сказал:

После паузы Ельцин продолжает: «Наше партнерство слишком крепко. Наше партнерство рассчитано не на один год, не на десятилетия, а на столетия. На века!»

— Мы знаем, Америка никогда не пустит Китай в залив. Но они пустят туда вашего союзника, мистер Брок.

Пресс-конференция заканчивается, Ельцин возвращается в Москву. Обычно рано утром Ельцин отправляется в Кремль – у него нет привычки работать за городом. Но 25 октября он едет отдохнуть от долгого перелета в Завидово. Это охотничье хозяйство, принадлежащее Управлению делами президента, где любил охотиться советский лидер Леонид Брежнев, теперь же это одно из любимых мест отдыха Ельцина. Он идет в баню. На следующий день, 26 октября, его ждут на Красной площади – там закончилось строительство Иверской часовни, и президент должен присутствовать на ее освящении. Но он не появляется.

Ельцина на вертолете доставляют в Центральную клиническую больницу. У него инфаркт. Это уже второй инфаркт за год – первый был в июле.

— Да? О каком союзнике вы говорите? О Франции?

Само собой, отменяются все ближайшие мероприятия – и переговоры президентов Сербии, Хорватии и Боснии в Москве, и государственный визит Ельцина в Китай. Под вопросом дальнейшие планы: выживет ли президент, выдержит ли он предвыборную кампанию, стоит ли вообще ему баллотироваться на второй срок – президентские выборы запланированы через полгода, в июне 1996-го.

Да, вот кто его действительно бесил. Французы. Последние десять лет они просто отвратительно вели себя по отношению к Америке. Во-первых, их голоса в ООН легко покупались, и платили за них миллиардами Саддама. Далее, в начале войны с Ираком французские дипломаты продавали иракцам подробности своих встреч с американскими дипломатами! Американские парни гибли из-за двуличности французов. При мысли об этом у Брока кровь закипала. И он был не одинок, в Вашингтоне многие были обеспокоены сложившейся ситуацией.

Ребята, идите домой

В первый же деньболезни, 26 октября, первый помощник президента Виктор Илюшин сообщает журналистам, что у Ельцина «обострение ишемической болезни сердца». Слова «инфаркт» он не употребляет – как не делал этого и в июле.

Генерал Мун снова рассмеялся:

Вечер, проливной дождь, толпа журналистов стоит около ворот главного входа в ЦКБ. Ждут, что кто-то выйдет и расскажет о состоянии здоровья президента. Ворота открываются, появляется первая леди, Наина Ельцина. Охранник несет над ней зонт. Они торопливо идут к машине, но по дороге останавливаются. Наина Ельцина смотрит на журналистов и с заботой в голосе произносит: «Ребята! Ну что же вы тут стоите? Идите домой! Завтра из газет все узнаете!»

Информации очень мало – говорят, что президент в порядке, работает с документами. Пресс-служба публикует фотографию Ельцина в спортивной футболке – якобы в ЦКБ, – но она подозрительно похожа на кадры, сделанные годом ранее в Сочи.

— Этот ковбой, засевший в Белом доме, может многое, мистер Брок. Но устроить ядерный взрыв в Париже не в его силах.

За здоровьем Ельцина следит вся мировая пресса. 29 октября The New York Times пишет, что «Россия – это полудемократия», «Борис Ельцин – царь, а теперь царь очень болен, время его правления, очевидно, подошло к концу, второй срок маловероятен».

Да, он говорил дело. Дома вряд ли хорошо воспримут передачу Вольфа Блитцера по Си-эн-эн с видеокадрами опасно накренившейся Эйфелевой башни.

Ельцин был избран президентом России в июне 1991 года, тогда еще существовал Советский Союз. Пятилетний срок его правления истекает через полгода – в июне 1996-го. И хотя пару дней назад Ельцин говорил Клинтону о своем намерении переизбраться вполне определенно, никто в России об этом еще не знает. Все питаются слухами. Поговаривают, что Ельцин вообще не будет баллотироваться или что отменит выборы: потому что слишком непопулярен. Теперь к этому добавляются еще и слухи о здоровье президента. Никто в России, вслед за Илюшиным, не произносит слово «инфаркт», но всем ясно, что очередная болезнь президента делает шансы на переизбрание еще более призрачными.

— Зря вы говорите об этом с такой уверенностью, генерал. Сейчас президент, мягко говоря, сердится на ваших французских друзей. Ну, знаете, в связи с этим скандалом — «нефть за продовольствие». Эта история сильно раздражает людей в Вашингтоне. Сколько заплатил Саддам, чтобы купить французские голоса в ООН?

Многим Ельцин не кажется единственным возможным кандидатом. Даже больше того, многим он не кажется кандидатом вовсе – в ноябре 1995 года, по данным ВЦИОМ, его рейтинг около 4 %. Даже среди сторонников президента есть куда более популярные политики: премьер-министр Виктор Черномырдин (10 %), бывший и. о. премьера Егор Гайдар (7 %) и нижегородский губернатор Борис Немцов (6 %). А на верхних строчках в рейтингах – оппозиционеры: либерал Григорий Явлинский (15 %) и коммунист Геннадий Зюганов (11 %)[1].

— Довольно, Брок.

Впрочем, президентские выборы – это вопрос не самый актуальный для страны. Намного раньше – 17 декабря, всего через полтора месяца, должны состояться парламентские выборы. Инфаркт Ельцина происходит на финише предвыборной кампании. Парламентские выборы – это репетиция президентских. Главная дилемма – победят ли коммунисты, требующие возврата в Советский Союз и выступающие под популярным лозунгом «Банду Ельцина под суд», или все же демократы – как в 1995 году еще всерьез и безо всякой иронии называют и сторонников Ельцина, и всех прочих политиков, которые не хотят возврата к советскому прошлому.

Джефферсон и Гамильтон

— Я тоже думаю, что довольно. Выражение «Город света» может зазвучать по-новому, люн женераль.

«Тьма над нами! – кричит Иван Грозный. – Бояре расхитили казну земли русской. Воеводы не хотят быть защитниками христиан. Отдали Русь на растерзание Литве, ханам, немцам. Каждый думает о своем богатстве, забыв об Отечестве. А посему, повинуясь великой жалости сердца, беру снова государства свои и буду владеть ими самодержавно».

— Что вы хотите этим сказать?

«А на каких условиях?» – спрашивает паренек в толпе.

«После узнаете», – страшным шепотом отвечает Иван Грозный, отвернувшись от толпы, и уходит. А убитого паренька уже волокут по снегу.

— Я хочу сказать, генерал Мун, что, если вы и ваши французские дружки не будете вести себя осторожнее, город может вспыхнуть, как фейерверк 4 июля.

Это сцена из рекламного ролика банка «Империал», его снял режиссер Тимур Бекмамбетов. Ролик крутят по телевидению в начале осени 1995 года, в преддверии парламентских выборов.

В середине 1990-х телевизионная реклама – самое массовое и самое важное искусство в стране. Население России сидит у телевизора – других развлечений почти не существует. Кинотеатров мало. Кафе и рестораны – только для богатых, которых называют «новыми русскими». Вся страна смотрит телевизор: латиноамериканские сериалы, новости и рекламу.

Гарри увидел в глазах Муна отражение термоядерного взрыва, образ которого промелькнул у того в мозгу.

Для массовой зрительской аудитории телевизионная реклама – это главный культурный феномен 1990-х. В советские годы на телевидении рекламы почти не было. Ее появление – один из самых очевидных символов перемен. Рекламе верят. Рекламные ролики знают наизусть и цитируют в разговорах. Рекламный сериал «Всемирная история. Банк \"Империал\"» – один из самых ярких на телевидении. Появление каждого нового ролика – событие. Для многих детей 1990-х ролики «Всемирной истории» едва ли не заменяют уроки в школе.

Поначалу Бекмамбетов делает исторические анекдоты или притчи, чаще всего без политического подтекста: о Суворове, о Екатерине II и о Тамерлане. Но в начале осени 1995-го Бекмамбетов снимает свой первый по-настоящему политический рекламный ролик: с Иваном Грозным в качестве главного героя.

— Вы шутите. Не может быть.

«Это было политическое высказывание. Риторика Ивана Грозного смыкалась с зюгановской – коммунисты тоже говорили, что буржуазия все растащила, разворовала, надо у них все отобрать, взять в руки», – так спустя 25 лет описывает главную идею той рекламы сам Бекмамбетов. Ролик Бекмамбетова очень хорошо понятен зрителю 1995 года: с одной стороны смутное время с его боярами-расхитителями, с другой – угроза диктатуры, призыв к восстановлению былого величия, и все это закончится большой кровью.

— Нет? А вы проверьте нас, генерал. Продолжайте в том же духе.

Эта реклама очень нравится администрации президента. И тогда же в начале осени 1995-го популярного режиссера Бекмамбетова приглашают в Кремль – есть предложение поработать.

Мун не заметил нож. Он никогда не видел, чтобы человек двигался так стремительно, как этот американский шпион. Генерал лишь почувствовал жгучую боль в бедре, когда лезвие вошло ему в ногу по самую кость. Потом Брок поднял пистолет и выстрелил в Ху Ксу, который представлялся ему смутным пятном, движущимся сбоку от Муна в сторону двери. Ху Ксу пытался прицелиться и выстрелить так, чтобы не подвергать опасности жизнь второго по значимости человека в Китае. Маленький уродец осел, из шеи у него брызнула кровь.

В Кремль его сопровождает приятель Михаил Лесин – молодой продюсер, соучредитель рекламной компании Video International. На проходной выясняется, что пропуска на Лесина нет – но он настаивает на том, чтобы Бекмамбетов провел его: «Попроси, чтоб на меня заказали пропуск. Ты же не один будешь снимать эту рекламу, ты должен вести переговоры вместе с продюсером».

Бекмамбетов идет, добивается пропуска для Лесина и возвращается за ним. «Мы с Лесиным вошли, и больше он оттуда не вышел», – шутит сейчас Бекмамбетов.

Пробегая мимо Ху Ксу к выходу, Брок резко его толкнул. Через секунду Мун услышал всплеск. Он выбежал на палубу, перегнулся через поручни и стал вглядываться в водную гладь. Генерал стрелял из пистолета Ху Ксу, пока не кончились патроны.

Действительно, Лесин скоро становится своим в Кремле, а его компания Video International оказывается постоянным подрядчиком властей.

В результате похода Бекмамбетова в Кремль возникает заказ на серию роликов про Ивана Рыбкина. Это председатель Государственной думы и на старте предвыборной кампании 1995 года – один из фаворитов Кремля. Два года назад, в 1993-м, он входил в руководство компартии, именно благодаря голосам коммунистов стал спикером Думы. Но потом Рыбкина быстро переманили на сторону власти.

Мун улыбнулся, прижимая скомканный носовой платок к ране в бедре. Он вернулся в каюту и туго перевязал Ху Ксу рану на шее — тряпка сразу же пропиталась кровью. Жить будет. Этот американец сильно его развлек. Тэ-Ву сообщила, что он работает один. Он в бегах и не успеет выбраться из Китая. Его снова поймают и убьют прежде, чем он сможет рассказать кому-нибудь то, что ему удалось узнать. В этот самый момент Тяньджин окружен плотным кольцом, вырваться за которое невозможно. Генерал достал сотовый телефон и набрал номер офицера, отвечающего за безопасность порта. Петля начала затягиваться еще до того, как Брок проплыл две мили по забитому мусором заливу.

За полгода до парламентских выборов помощник президента Ельцина Георгий Сатаров придумал такую конструкцию: в Думу должны идти сразу два блока сторонников президента: правый и левый – ведь самые устойчивые политические системы всегда двухпартийные. Кремлевские идеологи начала 1995 года фантазировали так: Ельцин – русский Джордж Вашингтон, создатель российского демократического государства. Поэтому, как было с Вашингтоном, его последователи должны разделиться на две партии. В Америке правую партию возглавил министр финансов Александр Гамильтон, а левую – госсекретарь Томас Джефферсон.

Правда, в XVIII веке в Америке все это случилось стихийно, а в России произошло по решению администрации: Джефферсоном назначили председателя Государственной думы Ивана Рыбкина – ведь он совсем недавно был коммунистом, значит, левый. А Гамильтоном сделали премьер-министра Виктора Черномырдина – ведь он возглавляет правительство реформаторов, значит, правый.

В итоге осенью 1995 года Рыбкин идет на выборы уже не с коммунистами, а как человек Ельцина – по замыслу кремлевских политтехнологов, он должен возглавить левоцентристское движение, которое отберет у коммунистов голоса.

Но Гарри был парнем находчивым. Он выскользнул из петли генерала. И еще из одной петли на монгольской границе, где переправился в Казахстан. Вслед за ним из будки выбежал пограничник с только что полученной по факсу фотографией самодовольной физиономии Брока. Пограничник открыл огонь, и Гарри нырнул под навес грузовика, перед которым только что открыли ворота. Парень, сидевший за рулем, по всей видимости, решил, что красные пограничники стреляют в него, прибавил скорости и завилял. Так что все вышло как нельзя лучше. Они въехали в Казахстан боком, на двух колесах.

Бекмамбетов придумал для Рыбкина странный рекламный ролик. По зимнему полю бредут корова и бык. «Вань, а Вань, а что такое справедливость?» – спрашивает корова. Бык отвечает ей: «Справедливость? Ну вот тебя доят. И из твоего молока делают масло. А ты сама это масло пробовала? В-о-о-т. А ты говоришь – \"справедливость\"». В конце ролика кандидат Рыбкин кормит корову бутербродом с маслом, а закадровый голос говорит: «Вот теперь справедливость».

После нескольких приключений в бурном Каспийском море и нескольких экстремальных событий Гарри в конце концов добрался до Марокко. И вот он сидел под финиковой пальмой и мечтал о доме. Официант в красной феске наклонился налить ему чашку чая и вколол ему в шею какую-то дрянь. В голове у Брока загудело. Так он оказался на корабле, медленно плывущем обратно в Китай.

Когда съемки закончились, вспоминает Бекмамбетов, фермер, хозяин коров, позвал съемочную группу к столу со словами: «Вот она, ваша актриса». Спустя годы режиссер очень смеется, вспоминая эту работу.

1

Ресурсов для ведения нормальной кампании у Рыбкина немного – у главы правительства Черномырдина явно больше. И быстро становится ясно, что шансы у Рыбкина минимальные, поэтому его продвижением особенно не занимаются – даже ролик с коровами похож скорее на насмешку, чем на серьезную политическую технологию. (На выборах блок Рыбкина получит 1 % и не попадет в Думу. Расчет Кремля отобрать голоса у коммунистов не оправдается.)

Рекламная компания Video International осенью 1995 года – один из лидеров рекламного рынка в России. С ней сотрудничают многие популярные режиссеры. Рассказывают, что в 1995 году один из классиков, недавний лауреат «Каннских львов», снимает политическую рекламу по заказу Кремля – специально к думским выборам. Его трудно удивить знаменитостями на площадке, он недавно работал с далай-ламой, поэтому команды съемочной группе он раздает, не обращая ни на кого внимания: «Тут свет поярче. Тут контровой. И мордатому бличок на репу».

Резкий ветер взял порт в осаду и планомерно задувал с моря, пронизывая до костей. Несколько дней подряд непривычно холодная погода терроризировала древний портовый город Канны, загоняла жителей в дома, не позволяя им и носа на улицу высунуть. Слышно было, как ледяной ветер со свистом проносится по узким, выложенным булыжником улицам, и на полном ходу огибает углы старых домов и магазинов, которые застенчиво жались к возвышавшимся над бухтой холмам. Ветер украдкой спускался по дымоходам, просачивался сквозь щели в окнах, барабанил в двери и заставлял людей трепетать.

Смущается вся съемочная группа, только не «мордатый». Это премьер-министр Виктор Черномырдин. Он главный герой рекламного ролика, человек опытный и привык не мешать работать профессионалам. Если режиссер говорит, что ему нужен «бличок на репу», то пусть будет «бличок на репу».

По всему южному побережью пыль и высохшие опавшие листья кружились, подхваченные не по сезону холодным ветром, и бились о здания, которые стояли совсем рядом и смотрели окнами на море. «Мажестик», «Мартинес» и легендарный отель «Карлтон». Северо-западный нарушитель спокойствия с грохотом сотрясал акры дорогого стекла в окнах отелей с видом на океан.

Черномырдин – главный кандидат Кремля на парламентских выборах, он возглавляет движение «Наш дом – Россия».

А километрах в семидесяти к западу от метеорологического бедствия средиземноморское солнце с улыбкой глядело на чрезвычайно счастливого и довольного жизнью англичанина.

Его не стали регистрировать в Министерстве юстиции как партию – по законам 1995 года этого для участия в выборах не требуется. Однако именно «Наш дом – Россия» – первая в постсоветской России «партия власти». Эту структуру возглавляет премьер, в нее входят члены правительства, губернаторы и прочие чиновники вниз по вертикали. Ее предвыборной кампанией заведует администрация президента, а за результат на местах отвечают региональные губернаторы. К осени 1995 года Виктор Черномырдин многими воспринимается как человек, который реально руководит Россией. Борис Ельцин болен, а Черномырдин – на работе.

Жизнерадостного парня, сидящего за рулем старого зеленого «родстера», звали Алекс Хок. Лорд Хок, если быть совсем уж точным, хотя в присутствии Алекса приставку «лорд» лучше было не произносить. Только Пелхэму, который с давних времен был семейным поверенным Хоков, позволялось в присутствии Алекса обращаться к нему «мой лорд». И то только потому, что однажды, давным-давно, Пелхэм пригрозил уволиться, если Алекс запретит ему это делать.

Демократ от природы

В июне 1989 года министр газовой промышленности СССР пришел на заседание Совета министров Советского Союза с революционной идеей. Он предложил ликвидировать его министерство. Участники заседания не верили своим ушам: им казалось, что министр сошел с ума. Министра звали Виктор Черномырдин.

Хок был симпатичным парнем, чуть выше шести футов ростом, аккуратным и на редкость хорошо сложенным. Ему было тридцать с небольшим. Квадратный подбородок с ямочкой, непослушные черные волосы и удивительные арктически-голубые глаза — всем своим видом Алекс излучал решимость. Одна только улыбка не соответствовала его жесткой наружности. Правда, и она могла быть жестокой, если он злился или обижался. Но в большинстве случаев ясно показывала, что его забавляет все, что жизнь подкидывает ему на пути, неважно, хорошее или плохое.



Наина Ельцина, Виктор Черномырдин и Борис Ельцин

Путаные и непоследовательные взгляды Алекса Хока на любовь, войну полов и жизнь в целом скорее притягивали женщин, чем отпугивали. Он был богат, его романы с прекрасным полом были многочисленны и подробно освещались в британских таблоидах. Лишь однажды Алекс отважился прошествовать в церковь по проходу, ведущему в объятия Гименея. Но все закончилось ужасом и горем, когда его жену убили в самом начале их супружеской жизни.

Фонд «Президентский центр Б. Н. Ельцина»



Многие мужчины считали его хорошим товарищем. Он был атлетически сложен, настолько, что мог соревноваться по-настоящему, когда хотел, любил пропустить стаканчик и рассказать хорошую историю. Однако большинство действительно интересных историй, произошедших с Хоком, были достоянием весьма и весьма ограниченного круга людей. Он никогда не рассказывал о своем детстве, о трагедии, которая произошла, когда ему было семь лет.

Черномырдин получил должность министра в 47 лет, когда в 1985 году страну возглавил Михаил Горбачев, которому было всего 54 года, и начал двигать во власть новое поколение

На заседании правительства в 1989 году Черномырдин рассказал, что за последние годы изучил мировой опыт, съездил на Запад, посмотрел, как устроена энергетическая система в Европе. Он уверен, что его министерство надо ликвидировать, а вместо него создать государственный концерн, который будет более эффективно вести хозяйство. «Виктор Степанович! Ты больше не хочешь быть министром? Ты понимаешь, что ты всего лишишься? Дачи, привилегий?» – пытался отговорить его глава правительства СССР Николай Рыжков. Но Черномырдин настаивал на своем.

В общем и целом, невзирая на печали и горести, которые случались с ним в прошлом, Александр Хок был довольно жизнерадостным парнем.

«Я выслушала все, что сейчас докладывал министр, – взяла слово Александра Бирюкова, зампред правительства СССР, – и ничего не поняла из того, что он сказал. Но хочу сказать: а почему бы нам не попробовать? Чего мы боимся? Мы его хорошо знаем. Если у него не получится, то мы ему голову оторвем и все вернем на свои места». И советское правительство поддержало реформу Министерства газовой промышленности.

Иначе сложиться и не могло – Черномырдин был в тренде, тогдашний глава Советского Союза Михаил Горбачев требовал «нового мышления» и даже провел в том же 1989 году первые в стране альтернативные выборы – народных депутатов СССР.

Если бы кому-то захотелось расспросить Хока о роде его профессиональной деятельности, пришлось бы сильно надавить, чтобы получить честный ответ. Номинально он являлся главой крупного семейного бизнеса — конгломерата банковских и промышленных единиц — но здесь от него требовалось лишь слегка придерживать рукой штурвал. Он тщательно подобрал способных штурманов для управления своими предприятиями и позволил им выбирать курс.

Советскому Союзу оставалось просуществовать всего два года – в 1991-м он распался, а те министры, которые планировали оторвать Черномырдину голову, потеряли работу. Одновременно рухнула и прежняя советская экономика – предприятия остановились, страна оказалась в шаге от голода. Но бывший министр газовой промышленности успел к этому моменту не только расформировать собственное министерство, но и создать концерн «Газпром», который стал едва ли не единственным источником валюты для государственного бюджета.

В 1992 году руководитель самой богатой теперь уже российской госкомпании «Газпром» Виктор Черномырдин вновь был призван в правительство, которое возглавлял Егор Гайдар. На этот раз – вице-премьером по топливно-энергетическому комплексу. Но вскоре начал нарастать конфликт между парламентом и президентом, депутаты были недовольны реформами, которые проводило правительство, и не утвердили Гайдара премьером. И Гайдар предложил Ельцину компромисс: сделать главой правительства Черномырдина – он, с одной стороны, искренний сторонник реформ, а с другой – вызывает доверие у депутатов. Они считают его опытным советским руководителем, он умеет говорить и на их языке тоже.

Сам же время от времени делал глубоко секретные одолжения правительству Ее Величества. Иногда выполнял задания правительства США, когда требовались его навыки и умения.

Так Виктор Черномырдин стал премьер-министром. Удивительным образом, он сработался с гайдаровскими министрами: ведь он понял, что советская плановая экономика нежизнеспособна, а рыночная – наоборот. Но Черномырдин пришел к пониманию того, что предлагают более молодые министры, не за партой университета, а самостоятельно – прямо на производстве, а потом и в правительстве. Недоброжелатели повторяют шутку, якобы придуманную Гайдаром: «Черномырдин получил самое дорогое экономическое образование в мировой истории».

Эти дела не проходили ни по каким документам. Хока звали, когда нужен был человек, который не боялся запачкать руки и мог держать рот на замке. В общем, он сильно смахивал на капера восемнадцатого века, чьим прямым потомком и являлся. Он был похож на пиратов, которые грабили на суше и на море под покровительством короля. Короче говоря, Хок был ни больше ни меньше капером двадцать первого века.

К 1995 году Черномырдин становится вторым по значению человеком в стране. В марте Ельцин поручает Черномырдину создать и возглавить правящую партию.

Черномырдин далеко не любимец прессы, каким некогда был Ельцин. Журналисты постоянно смеются над его своеобразными афоризмами вроде «Хотели как лучше, а получилось как всегда» или «Отродясь такого не бывало – и вот опять». Думская кампания НДР довольно старомодна и неизобретательна. Рекламные плакаты НДР – на них изображен Черномырдин, сложивший руки домиком, – высмеивают: говорят, что он кого-то крышует. Наконец, сам блок, помня о прежнем месте работы Черномырдина, называют «Наш дом – \"Газпром»\".

Он гнал свой «ягуар» на восток по берегу Ривьеры к древним Каннам и чувствовал себя, как девятилетний мальчишка в радостном предвкушении Рождества. В конце концов ничего экстраординарного пока не случилось, всего лишь настало очередное исключительно прекрасное весеннее утро. Широкая дорога, обнимавшая побережье, петляя, поднималась высоко над синим морем, и он с жадностью пожирал ее по сотне миль в час. Гибралтар давно уже растворился в зеркале заднего вида. Скатертью дорога, подумал Хок, не питавший теплых чувств к этой скале, наводненной обезьянами.

Но в разгар кампании случается самый страшный на тот момент в России теракт. В июне 1995 года группа террористов во главе с Шамилем Басаевым захватывает город Буденновск в Ставропольском крае. В заложниках оказывается около полутора тысяч человек – всех их сгоняют в центральную районную больницу. Ельцин собирается на саммит «Большой семерки» в Канаду и поездку решает не отменять. Переговоры с Басаевым по телефону ведет премьер-министр Черномырдин – причем их транслирует телевидение на всю страну. Легендарной становится фраза премьера «Шамиль Басаев, говори громче, вас не слышно».

Черномырдина потом будут упрекать в том, что он пошел на поводу у бандита и создал ненужный прецедент: если бы не эти переговоры, то не было бы и последующих терактов. Но в результате переговоров все заложники были освобождены. СМИ обращают внимание на то, что Черномырдин – единственный представитель власти, который не побоялся взять на себя ответственность. «Горцы прикрылись беременными женщинами, а вся российская власть – Черномырдиным» – с таким заголовком выходит газета «Московский комсомолец» после событий в Буденновске.

Ну и, раз уж он начал об этом думать, напыщенный морской флот пусть катится ко всем чертям вслед за Гибралтаром.

«Я думал не о нем и не о себе, а о тех людях, которые были в больнице. Конечно, нужно было разговаривать. Если страна не защищает своих граждан, то что же это за страна? Даже если бы было 10 человек, я бы все равно стал разговаривать», – так потом будет вспоминать эти события Черномырдин.

Успешное завершение переговоров в Буденновске меняет расклад в российской политике. Спасший заложников премьер показывает, что он самостоятельная политическая фигура, способная заменить главу государства и сделать это качественно и эффективно. Между президентом и премьером все чаще ощущается конкуренция.

Таким уж Хок был человеком; он предпочитал хлеб, воду и одиночное заключение любому организованному совещанию. Ему только что пришлось промаяться целых два дня на брифинге разведчиков в штабе британского флота на этой самой чертовой скале. В заключительный день почетный гость брифинга, директор ЦРУ Патрик Брикхаус Келли, провел презентацию, призванную открыть всем глаза. Смысл ее состоял в том, что в заливе назревает очередной серьезный кризис. Китайские корабли направлялись в Индийский океан на рандеву с французским флотом.

Когда в июле 1995-го у Ельцина случается первый инфаркт, западная пресса начинает писать, что Черномырдин – очевидный преемник Ельцина и для России было бы лучше, если бы он стал президентом: он выглядит куда более надежно и предсказуемо.

Эти публикации вызывают мощную ревность у окружения Ельцина.

Черномырдин публично демонстрирует лояльность: он заявляет, что не собирался и не собирается баллотироваться в президенты. Но Ельцин, оправившись от инфаркта, выступает с прогнозом, что «Наш дом – Россия» получит на парламентских выборах всего 10 %. Все понимают, что окружение президента совсем не хочет для НДР хорошего результата, который бы превратил Черномырдина в слишком сильного конкурента Ельцину.

Китай и Франция? На первый взгляд альянс совершенно невероятный. Но в этом альянсе была серьезная заявка на установление власти в заливе, а значит, и во всем мире. Никто в Вашингтоне не знал наверняка, когда именно случится этот наделавший шуму совместный маневр двух флотов, и случится ли вообще. Однако эта новость сильно встревожила моряков Королевского военного флота на базе в Гибралтаре. Сама возможность подобного развития событий будоражила им кровь. Хок полагал, что многие из них рисовали себе сладкие картины повторения великой победы Нельсона при Трафальгаре.

В октябре 1995-го, после второго инфаркта Ельцина, западная пресса вновь обращает все свое внимание на Черномырдина как на человека, который по Конституции станет и. о. президента в случае, если глава государства умрет. Журнал Time задается вопросом, передаст ли президент ядерную кнопку Черномырдину на время болезни. И отвечает: конечно, нет. И сам Ельцин, пока может, не расстанется с властью. Но в первую очередь этого не допустит тот, кого в реальности стоит называть вторым человеком в стране. Это глава Службы безопасности президента Александр Коржаков.

«Что они все так переполошились?» — недоумевал Хок, ерзая на стуле. Понять суть этого замысла было несложно: Франция и коммунистический Китай совместно выводят корабли в Индийский океан. Эту мысль можно было выразить одним предложением из десяти слов.

Тень президента

Сейчас, много лет спустя, Александр Коржаков любит показывать шрам на руке. Он рассказывает, чтоэто его порезал Борис Ельцин в 1991 году в Якутии. Они якобы парились в бане и решили побрататься, смешав кровь. Но нож был слишком острым, а Ельцин слишком пьяным и не рассчитал силу удара. «Чуть руку не отрезал», – говорит Коржаков.

Наконец невыспавшемуся и пересовещавшемуся Хоку удалось вырваться на свободу. Он проехал через контрольно-пропускной пункт на испанской границе и покатил вдоль унылого побережья Испании мимо полуразва-лившихся хижин. Хок поддал газку, наращивая обороты двигателя, и поймал себя на том, что прокручивает в голове основные моменты вчерашнего брифинга.

Неясно, можно ли ему верить, – сейчас у Коржакова сложная репутация. Нет сомнений, что многое из того, что он рассказывает, – выдумка. Но некоторая часть его слов все же подтверждается фактами и документами.

Все началось в 1985 году. Едва возглавивший СССР 54-летний Михаил Горбачев в поисках более молодых кадров начал переводить в Москву руководителей из регионов. Глава Свердловской области Ельцин был ровесником Горбачева, он получил должность руководителя столицы. Тогда это называлось «первый секретарь московского горкома». Ельцину выделили несколько телохранителей, одним из них был 35-летний офицер КГБ Александр Коржаков.

Все дело в чертовых французах. Их министр внешней торговли, коррумпированный и злобный человечек из рода Бонапартов, недолюбливавший Америку, все время доставлял им неприятности. Ничего неожиданного в этом не было: он уже давно изо всех сил осложнял отношения США с Францией. Это было неприятно, но не более того. В такой ситуации действительно серьезные опасения внушало то, что французы спутались с красными китайцами. Когда Брик Келли так назвал китайцев, у всех присутствующих брови поползли вверх. Но директор ЦРУ Келли упорно продолжал повторять этот эпитет на протяжении всего брифинга, потому что, согласно его словам, «если эта кучка мандаринов в Пекине не красная, тогда, черт возьми, я уж и не знаю, кто красный».

Коржаков оказался верным охранником: даже когда в 1987-м Ельцин попал в опалу, тот его не бросил и продолжал навещать. За что и поплатился: в 1989-м его вынудили уйти из КГБ за присутствие на дне рождения Ельцина. После этого Коржаков стал работать только на своего опального шефа. В 1991 году после победы Ельцина на выборах президента России Коржаков возглавил его Службу безопасности. В 1993-м, когда у Ельцина обострился конфликт с Верховным советом, именно Коржаков взял на себя руководство операцией по усмирению восставших парламентариев. После обстрела из танков и штурма здания Верховного совета Коржаков лично пошел арестовывать лидеров оппозиции и отбирать удостоверения у их сторонников. Решимость Коржакова значительно увеличила его аппаратный вес в глазах Ельцина.

Потом Келли показал схему: в прошлом году красный Китай в четыре раза увеличил военный бюджет, доведя его до восьмидесяти миллиардов долларов США. Китайцы покупали у русских авианосцы и подводные лодки и с максимальной скоростью строили собственные атомные подводные лодки. Подтвержденные данные американских и британских спецслужб показывали, что за последние месяцы Франция и Китай семь раз совместно проводили секретные морские учения в Тайваньском проливе.

Коржаков рассказывает, что в конце 1992 года у Ельцина во время визита в Китай случился инсульт. Глава охраны провел вместе с Ельциным всю ночь. Якобы они разговаривали о том, сможет ли президент остаться в политике. Коржаков уверяет, что Ельцин переживал, говорил, что очень боится отказаться от власти, так как коммунисты снова заберут ее себе. А охранник утешал: «Вспомните Рузвельта, его в последние годы возили в кресле, и ничего – не стеснялся, главное, чтобы голова работала». К утру умелые врачи поставили Ельцина на ноги – так, что он смог сам подняться по трапу и улететь в Москву. (Семья Ельцина 25 лет спустя уверяет, что это выдумка и у президента не было инсульта.)

Господи, ну и заварушка.

Коржаков – тень президента, самый близкий к нему человек. Он больше, чем член семьи, – он проводит с президентом почти все время. Коржаков сопровождает Ельцина во всех поездках. Они вместе парятся в бане в выходные. Семья недолюбливает Коржакова – жена и дочери Ельцина считают, что охранник его спаивает. Но им приходится с этим мириться.

Он приехал на совещание в Гибралтар исключительно по просьбе Келли. Директор сказал, что для него есть новое задание. И дело было срочное.

Коржаков подтверждает, что они с Ельциным часто выпивали вместе, правда, настаивает, что он иногда разбавлял Ельцину водку. Вот как он описывает обычный распорядок:



Как любил говаривать его хороший друг Эмброуз Конгрив из Скотланд-Ярда, снова пришло время шпионских игр. Это наблюдение, перспектива нового задания и спасение заложника вскоре оказали благотворное влияние на настроение Хока. Он всегда полагал, что классическая тайная операция по спасению является одним из самых благодарных занятий в жизни. Признательная улыбка недавнего заложника была одной из тех бесценных вещей, которые напоминали, зачем вообще было играть в эту игру.

Борис Ельцин с партнерами по теннису: Валентином Юмашевым (в центре) и Александром Коржаковым (справа)