Правда, надо отдать должное аттестующему, — он отмечает, что за последние три месяца положение кардинально изменилось. И сам Григорьев стал дисциплинированным, и офицеры стали грамотными и т. д. и т. п.
Поэтому я сурово произнесла:
– Ивашову позвони и ему поплачься.
Сегодня все это может вызвать лишь горькую усмешку.
– Но он… – начала было Кася и запнулась. – Он мне никто! А тебя я люблю!
Я представляю себе, как все было на самом деле. Воюет бригада, воюет доблестно, самоотверженно, имеется хороший боевой коллектив, традиции, командира все уважают, верят ему. Командир бригады привык отвечать за свои действия и за свою часть. Но на каком-то этапе эту бригаду перебрасывают на другой фронт, объединяют с другой бригадой, местной, создают штаб дивизии, назначают командование дивизии, и дальше читатель может сам уже сделать выводы. Не исключено, что сразу же после вхождения в состав 4-й дивизии состоялась какая-нибудь стычка М. Г. Григорьева с командиром дивизии. Зная, что у него действительно характер непростой, резкий, я не исключаю, что он мог высказать в адрес нового начальника что-либо нелицеприятное. Тот сразу же отплатил ему «соответствующей» боевой характеристикой.
– Слушай, хватит уже пудрить мне мозг! Саша тебе никто, но ты за него замуж выходишь. Какой-то Ивашов за тебя, оказывается, дерется – и тоже ничего не значит. Все, баста! Мне надоело.
– Но это правда! Я люблю только тебя!
Другая сторона дела. Если раньше за бригаду, за состояние дел в ней отвечал комбриг, то сейчас появился новый военачальник, с которого тоже жестко спрашивают — а что это у вас в дивизии творится, рядовой (или лейтенант) П. учинил на днях пьяный дебош, пугал мирных немецких бюргеров, а где же воспитательная работа? Мы же освободители, а не захватчики. И т. д. и т. п.
– Я предлагала тебе уехать вместе в Лондон. Год назад.
Не вижу здесь другого оправдания для командира дивизии полковника Ф. Н. Жукова, как отвечать примерно в таком духе: «Да мы-то что, мы изо всех сил боремся. У нас все было бы хорошо, да вот перебросили нам с Карельского фронта бригаду, а там, к сожалению, с дисциплиной не ахти как. Командир там тоже строптивый. Но мы с ним боремся и обязательно победим».
Через несколько месяцев новое переформирование, новая дивизия. Прибывает командир дивизии в подчиненную ему на днях бригаду и обнаруживает аж целых 11 тонн горючего для машин. Следует команда — горючее немедленно сдать на склады ГСМ дивизии. Командир бригады резонно задает вопрос: «А на каком основании? Это горючее — трофейное, бригада вправе использовать его самостоятельно». Да и какой командир не пытался создать для своей части какие-либо запасы, резервы? Только совершенно равнодушный к делу и к подчиненным. Слово за слово, и вот уже разгорается конфликт. Но командир дивизии все же начальник, а спорить с начальством, все равно что…
– Давай уедем сейчас!
Во всяком случае, недостатки, указанные в боевой характеристике и аттестации М. Г. Григорьева, можно было с полным основанием приписать в то время любому командиру бригады или дивизии.
– Извини, нынче туда самолеты не летают, – со значением произнесла я.
– Лиза, мне очень плохо и страшно! Пожалуйста, можно я к тебе приеду?
Я сижу с ветеранами 7-й гвардейской в маленьком, но уютном музее бригады, который разместился в здании средней школы № 424 города Москвы. В музее есть и стенд, посвященный Михаилу Григорьевичу Григорьеву.
– Нет, дорогая. Езжай к своему Денису. А мне даже звонить не смей.
Воспоминаний — море, хотя многое из истории соединения мне уже хорошо известно. Беседа идет неспешно, каждый старается что-то дополнить, но в памяти зацепился такой рассказ: «Многие из нас сегодня живы только благодаря Михаилу Григорьевичу. Ну, вот хотя бы такие эпизоды из фронтовой жизни бригады. Получив очередную боевую задачу, Михаил Григорьевич лично выезжал на рекогносцировку местности. При этом брал с собой, как правило, топографов для привязки позиций, командиров дивизионов. Доберутся до предполагаемого района боевых позиций, осмотрятся, и комбриг спрашивает у командиров дивизионов: «Ну, товарищи офицеры, кто и где выбрал для себя огневую позицию?» Командиры начинают обосновывать свой выбор. Михаил Григорьевич выслушает их внимательно, а потом принимает решение. Как правило, две, а то и три выбранные им позиции не совпадали с решением командиров дивизионов. А, традиционно, после нашего залпа противник в свою очередь старался накрыть наши установки огнем своей артиллерии. И очень часто бывало — выполним боевую задачу и стараемся как можно быстрее уйти с этой огневой позиции, пока немцы не опомнились. Иногда не успевали. Но вот что характерно. На другой день осматриваем свои бывшие огневые рубежи и приходим к выводу, что если бы вчера встали на позицию, выбранную, к примеру, командиром 1-го или 2-го дивизионов, то вряд ли кто уцелел бы, потому что эти места буквально перепаханы снарядами противника.
И я положила трубку. Совсем, совсем не нужно, чтобы в сложившихся обстоятельствах Кася продолжала считать меня близким человеком. Но женского тела, после всех переживаний последних суток, я алкала отчаянно.
Интуиция у Григорьева была, что ли?»
Касю я все-таки любила и другую постоянную подругу после ее предательства не завела. Знакомилась в ресторанах и клубах, в редких случаях обращалась к девушкам по вызову. Сейчас, в пандемию, ситуация значительно осложнилась. Питейные заведения закрылись, проститутки терпели убытки и разбегались по своим провинциальным городкам.
И я соглашаюсь с ними. Конечно же интуиция, которая так просто не дается, а есть результат глубоких знаний, помноженных на опыт.
Совет ветеранов 7-й гвардейской бригады был создан в 1970 году, спустя 25 лет после войны. Возглавил Совет ветеранов Михаил Григорьевич. Несмотря на свою чрезвычайную занятость, он всегда находил время для встреч с однополчанами, а на заседаниях Совета глубоко вникал во все обсуждаемые вопросы. Для него никогда не существовало мелочей.
Интересно, а как там Веруня? Я набрала ее номер – жива ли она вообще?
В книге «Гвардейская поступь» ветераны пишут: «Нам посчастливилось не один раз встречаться с Михаилом Григорьевичем. Он был прекрасным собеседником. На любую тему с ним было приятно беседовать. Всегда удивляло, как он мог находить время для знакомства с самой последней новинкой в литературе, искусстве, спорте и т. д. Был он прекрасным рассказчиком, любил внимательно слушать собеседника. Ну, а если уж заходил спор на какую-нибудь тему, то Михаил Григорьевич с присущим ему жаром так убедительно аргументировал свою точку зрения, что другой стороне ничего не оставалось делать, как признать себя побежденной. Положение и чины при этом не учитывались, с однополчанами он всегда был на равных, каждый из нас видел в нем своего товарища, не переступая тем не менее определенный порог.
Власова бодро-пьяным голосом отозвалась:
– Совсем забыла меня! Когда в гости приедешь?
Радовало и удивляло, что Михаил Григорьевич, пройдя сложный жизненный путь, занимая высокие посты, и через тридцать лет сохранял буквально во всем молодой задор. Чувства полумеры для него не существовало. Мы, глядя на него, невольно вспоминали, как, бывало, в часы коротких фронтовых передышек он с азартом ввязывался в шахматные баталии с генерал-майором М. Л. Воеводиным или устраивал с ним на спор стрелковые соревнования. Теперь, несмотря на зрелый возраст, он с таким же азартом суетился вокруг бильярдного стола, крепко сжимая в руках кий, или, улучив свободную минуту, с удалью метал блесну в подвернувшийся водоем».
– Ты одна?
Совет ветеранов вел интенсивный поиск боевых соратников. Иногда случались удивительные встречи. Вспоминает Валентин Васильевич Медведев: «Я работал в 1979 году уже начальником 6-го отдела ГАИ города Москвы. Как-то выехал на патрулирование. Еду по шоссе на приличной скорости. И вдруг меня обгоняет «Волга» с военными номерами. Да так нахально! С превышением скорости. Догнал, остановил. Подхожу со стороны водителя. Смотрю, рядом с ним сидит генерал-полковник. Я сразу узнал командира. И обращаюсь к нему: «Что же вы, Михаил Григорьевич, так нахально обгоняете машину ГАИ?»
– Тихо, тихо! – цыкнула она кому-то. – Буду одна! Только приходи!
Он меня тоже узнал. Вышел из машины, мы обнялись, расцеловались — ведь с самой войны не виделись. Михаил Григорьевич мне говорит: «Я знал, что ты где-то в Москве или в Подмосковье, и уже полтора года разыскиваю тебя».
Я понимала, почему она рада. Вера – как и все женщины – нуждалась в нежности. Но разве дождешься ласки и добрых слов от опустившихся мужчин-собутыльников? А я всегда была к ней добра, к тому же приезжала с гостинцами: дорогие напитки, хорошая закуска.
Мы поговорили немного, он торопился на какое-то совещание и быстро уехал. Но координатами обменялись и связи больше не теряли».
Веруня сдержала слово: к моему приезду в ее квартире было пусто и даже виднелись следы уборки. Но выглядело жилище бедным и жалким. Стереосистема, телевизор, компьютер исчезли.
Вскоре после создания Совета ветеранов, с 6 по 9 мая 1971 года в Москве состоялась первая встреча однополчан. На нее приехало около 50 человек.
– Пропила? – усмехнулась я.
Вера печально кивнула и пожаловалась:
Вторая и третья встречи состоялись в 1974 и в 1980 годах в Ленинграде, городе, в освобождение которого бригада внесла весомый вклад. На встрече 1980 года присутствовало уже более 100 человек. Ветераны выезжали по Дороге жизни на место формирования соединения у деревни Бабаново. Было много экскурсий по Ленинграду.
– На удаленку отправили, платят копейки. Даже «Ниссан» заложить пришлось.
Более 60 человек приезжало в Москву на 60-летний юбилей своего командира в октябре 1977 года.
– О, твой «Ниссан» еще жив? Я думала, ты давно его продала или разбила.
Сегодня ветеранов становится все меньше и меньше. Годы берут свою дань. Но, несмотря на то что многие не могут похвастать крепким здоровьем, все же встречаются традиционно три раза в год в своем музее в 424-й средней школе города Москвы, ведут переписку с ветеранами из других регионов, стараются поддерживать друг друга. Я смотрел на этих милых и добрых людей, и сердце переполнялось одновременно и гордостью, и жалостью. Гордостью за то, что они вынесли на своих плечах неимоверные тяготы и лишения суровой войны, прошли сложный жизненный путь и не утратили при этом самых лучших человеческих качеств. Жалостью, потому что их становится все меньше и меньше, а мы, как ни крути, недодали им столько заботы и внимания…
Веруня рассердилась:
Судьба М. Г. Григорьева тесно переплелась с ракетными войсками. 1 октября 1959 года 7-я гвардейская минометная бригада 10-й артиллерийской дивизии прорыва РВГК, которой он командовал со дня ее основания и до 1946 года, была переформирована в 15-ю гвардейскую Свирскую краснознаменную орденов Суворова, Кутузова и Александра Невского инженерную бригаду РВГК.
– В жизни я его не продам! Это ж мне еще Венька помогал покупать. И аэрографию сам рисовал!
С июня 1960 года соединение переформировали в 33-ю ракетную дивизию с дислокацией в районе города Мозыря, где в первые дни войны воевал М. Г. Григорьев. Дивизия была включена в состав Смоленской ракетной армии, а с 1970 года вошла в состав Винницкой ракетной армии, которой в свое время тоже будет командовать Михаил Григорьевич Григорьев.
Мне стало ее жаль. Даже захотелось рассказать, что Кася – ее обидчица – совсем скоро получит по заслугам. Но я, конечно, промолчала. Чтобы раскрепостить Верочку, я как следует ее подпоила, растворила в водке таблетку «экстази», и мы провели сумасшедшую ночь.
Воины-ракетчики остались верны боевым традициям, которые складывались на полях сражений Великой Отечественной войны, — дивизия неоднократно отмечалась в числе лучших среди соединений РСД, в 1982 году награждена вымпелом МО СССР за мужество и воинскую доблесть, неоднократно удостаивалась переходящего Красного знамени военного совета РВСН.
На следующий день я вернулась на работу. Занималась своими делами – но продолжала держать руку на пульсе дела Бардина. Очень веселилась, когда смотрела Касино жалкое оправдательное выступление по ютьюбу. Следила за заявлениями властей. Полиция пока что квалифицировала смерть актера как несчастный случай, но Интернет бурлил, поэтому вскоре было заявлено, что проводится тщательная проверка обстоятельств происшествия, а также назначена дополнительная судмедэкспертиза.
НА ШТАБНОЙ РАБОТЕ
А вечером мне позвонил Могилев. Андрюша, даже если не спешит на прямой эфир, всегда лапидарен.
В 1946 году подполковник М. Г. Григорьев отзывается в Москву, в Штаб артиллерии Советской Армии на должность старшего научного сотрудника штаба по изучению и обобщению опыта войны и послевоенного строительства и боевого применения артиллерии.
– На меня вышел Полуянов.
В 1955 году в Воениздате вышел объемный труд под названием «Полевая реактивная артиллерия в Великой Отечественной войне». В главную редакционную комиссию входили прославленные военачальники: главный маршал артиллерии H. H. Воронов, маршал артиллерии M. H. Чистяков, Герои Советского Союза маршалы артиллерии В. И. Казаков, М. И. Неделин, генерал-полковники артиллерии M. M. Барсуков, H. M. Хлебников и др. Книга носила военно-теоретический характер и обобщала опыт боевого применения полевой реактивной артиллерии в годы войны.
Раз «вышел» – значит, секретного номера, по которому Могилев отвечает в любых обстоятельствах, у журналиста не имеется.
Одна из глав (12-я) посвящена боевому применению полевой реактивной артиллерии в составе подвижных групп и соединений армий и фронтов в течение всей войны. Глава написана полковником М. Г. Григорьевым. Написана толково, со знанием дела, с использованием своего личного богатого фронтового опыта, а также опыта других минометных соединений.
– Полуянов интересуется: откуда я узнал про теннисный турнир.
Примечательно и то, что во время работы над книгой, очевидно, и состоялось тесное знакомство Михаила Григорьевича с маршалом артиллерии Митрофаном Ивановичем Неделиным, будущим первым Главнокомандующим Ракетными войсками стратегического назначения. Дело в том, что когда я читал главу, написанную Григорьевым, то обратил внимание на следующее — значительная часть примеров приводилась из опыта использования реактивной артиллерии на 3-м Украинском фронте, где артиллерией фронта командовал генерал-полковник М. И. Неделин. Для того чтобы не погрешить, как говорится, против истины, проверить приводимые факты, Григорьеву довольно-таки часто приходилось встречаться с Неделиным и не исключено, что Митрофан Иванович именно тогда обратил внимание на молодого, но толкового и грамотного офицера. Так Григорьев попал в команду М. И. Неделина, которую позже назвали «Неделинской обоймой». Здесь важно особо подчеркнуть, что у Митрофана Ивановича было удивительное чутье на талантливых людей.
– Что ты ответил?
– Что не выдаю свои источники информации.
В эти годы Михаил Григорьевич окончил университет марксизма-ленинизма и сдал кандидатский минимум по истории войн и военного искусства и по философии. Судя по всему, он готовился к научной деятельности. Судьба распорядилась по-своему — он не стал ученым, хотя при его способностях и упорстве из него вышел бы незаурядный военный специалист. В те годы время диктовало другое. Это уже намного позже, в наши дни, стало модным и как бы само собой разумеющимся, что любой военачальник, начиная с армейского звена, в короткие сроки может защитить кандидатскую диссертацию, хотя и непонятно, где он берет время для научной деятельности.
– Правильно. Мне все равно нечего ему рассказать – я на том турнире не была.
В этой связи среди военных бытует мнение, что, для того чтобы удовлетворить честолюбие военачальников, пора уже автоматически присваивать научные звания и степени всем, кто назначен на высокий пост. По крайней мере, не будут мучить подчиненных, к тому же и диссертации, которые они защищают, как правило, не содержат в себе теоретической глубины и не имеют практического значения.
– Полуянов, похоже, хочет раскрутить это дело, – задумчиво произнес Могилев. – А парень он зубастый. Будь осторожна.
Андрюша Могилев умен и, конечно, догадался: Касю я ему сдала неспроста. Ему плевать, за что я мщу Кассандре, но он оберегает меня, свою верную подругу, от возможных неприятностей.
Из аттестации на старшего научного сотрудника штаба артиллерии Вооруженных Сил подполковника Михаила Григорьевича Григорьева:
«Общее развитие и военная подготовка хорошие. Над изучением и обобщением опыта Великой Отечественной войны работает с желанием. Несмотря что на такой работе впервые, имеет большие успехи. Показал себя как способный и грамотный офицер. Делать выводы и обобщения на основе имеющихся материалов может. Усидчив и внимателен. Все задания выполняет добросовестно и аккуратно. В работе настойчив. Инициативу проявляет. В своих решениях тверд, много работал над повышением своих знаний. Следит за новинками нашей и иностранной военной литературы. Выдержан и дисциплинирован. Авторитетом пользуется. Взаимоотношения с товарищами по работе хорошие».
Я задумалась. Еще вчера, на телепередаче, Полуянов утверждал: убил тот, кто нашел тело. Так и продолжай, черт возьми, копать под Касю! Ты же умный, опытный журналист – легко выяснишь, что она на самом деле лишь притворилась, а не уехала в Питер!
Из следующей аттестации от 2 ноября 1949 года:
Я сама занималась журналистскими расследованиями и прекрасно представляла, каким должен быть классический алгоритм действий. Надо опрашивать друзей актера, докапываться до полицейских, того же теннисиста Ивашова раскручивать на интервью. А ему вдруг стало интересно: кто именно слил телевизионщикам информацию про теннисный турнир?
«Всесторонне развитый, грамотный офицер. Обладая академическим образованием и большим боевым опытом, продолжает работать над расширением своего военного и политического кругозора. Военно-научную работу вести может. Исследовать, анализировать, обобщать материал и делать из него соответствующие выводы способен. В работе усидчив, внимателен и аккуратен. Обладая хорошими теоретическими знаниями и опытом в области применения реактивной артиллерии, успешно разрабатывает соответствующие материалы для служебных изданий штаба. Проделал большую работу по составлению новых программ по истории военного искусства для военных академий Советской Армии (работал в комиссии Генерального штаба). Силой воли, инициативой и упорством в достижении поставленной цели обладает вполне. Дисциплинирован, но не всегда выдержан. Может болезненно реагировать на замечания начальников, обладая несколько болезненным самолюбием.
…Имеет большое желание перейти на строевую работу, что, учитывая его возраст, вполне естественно».
Неужели Полуянов заподозрил, что имеет место подстава? Но как он догадался, да еще настолько быстро?! Я старалась не поддаваться очередному витку паники, но меня начало трясти. Неужели журналист встретился с Касей и она ему все рассказала – обо всех своих любовниках, обо мне и о нашей ссоре?!
Не факт, что он сразу заподозрит меня, но риск – очень высокий. Нужно срочно – дьявольски срочно – подкидывать ленивому следствию информацию о том, что Кассандра не ездила в Питер! Но если ее все равно не арестуют и Полуянов продолжит это дело раскручивать?! Даже не он – вдруг попадется дотошный и пытливый следователь?!
Сам Михаил Григорьевич вспоминал службу в штабе артиллерии так: «После войны я еще больше полюбил военную профессию и вне армии, вне службы великому делу защиты нашей Родины не мыслил своей жизни. В 1946 году меня взяли в штаб артиллерии Вооруженных Сил на должность старшего научного сотрудника по обобщению опыта войны и разработке уставов. Все это было исполнено с усердием. Одновременно сам я обогатился опытом работы в большом штабе. Дальнейшая работа в этой должности не давала должного удовлетворения, ибо опыт войны был обобщен, уставы написаны, а послевоенное развитие армии решается не в канцелярии, а на полях учений. Тем более что появилось новое, неведомое до сих пор оружие».
Боже мой, Лиза, зачем ты все это затеяла? Думать о работе я больше не могла и в ярости выключила компьютер. И в этот момент отчетливо осознала: от Кассандры надо избавляться как можно скорее.
Но каким образом это сделать? Она сидит в своем доме-крепости. Как ее выманить, да еще безопасно, чтоб не попасться?
МЫ — ГРИГОРЬЕВЦЫ
Но меня снова осенило. Верочка, жалкая в своих попытках отомстить Касе. Бедняга сидит без телевизора и, похоже, даже не знает про смерть Бардина – иначе бы вчера позлорадствовала. И про наши непростые отношения с Касей Веруня не знает (я никогда не выдаю лишнюю информацию). А из моих рук она возьмет что угодно.
В декабре 1950 года на полигоне Капустин Яр начала формироваться вторая по счету бригада особого назначения РВГК (23-я БОН РВГК). Ее командиром был назначен полковник М. Г. Григорьев.
Организационно-штатная структура бригады была принципиально новой, сложной и в корне отличалась от штатов ранее существовавших артиллерийских бригад. Нередко это затрудняло расстановку офицеров с учетом их специальностей, образования, склонностей.
Я отправила мысленный посыл благодарности высшим силам, что снова взялись мне помогать, закрыла свой кабинет и поспешила к своему приятелю фотокору Джеку – известному в нашем офисе любителю ярких «трипов». Коллега щедро поделился всем, что имел. ЛСД и отличный кокс.
И я вновь отправилась к Веруне. Подруга уже успела протрезветь и встретила меня, как небесного ангела. Пришлось вытерпеть ее дурно пахнущий поцелуй и крепкое объятие, но увести в спальню я себя не дала. Мы прошли на кухню, и я немедленно сделала ей «дорожку». Налила коньячку – запить, а закусить предложила пироженкой – в нее засунула марку ЛСД.
В состав бригады входило управление, три огневых и один технический дивизионы, подразделения бригады, школа сержантского состава. В свою очередь каждый огневой дивизион состоял из батареи управления и двух стартовых батарей. В стартовую батарею входили четыре отделения: стартовое, двигательное, электроогневое, заправочное. Технический дивизион состоял из двух идентичных отделений проверок, которые включали в себя расчеты горизонтальных испытаний ракеты и автономных проверок приборов системы управления ракеты. Такелажное отделение занималось перегрузкой ракеты после подготовки на технической позиции с грунтово-транспортной тележки на лафет. Кроме того, имелась зарядно-аккумуляторная станция и ремонтное оборудование. В 1952 году вместо технического дивизиона в каждый огневой дивизион была придана техническая батарея, которая состояла из отделения проверок, такелажного отделения и зарядно-аккумуляторной станции. В соответствии с указаниями командующего артиллерией Советской Армии для первоначального укомплектования бригады из состава 22-й БОН была выделена 5-я огневая батарея, личный состав которой до этого принимал участие в подготовке и проведении пусков ракет Р-1. Девятнадцать офицеров этой батареи и были тем костяком, вокруг которого надо было формировать новые боевые расчеты, батареи, дивизионы.
Срубило ее в пятнадцать минут. Я вытряхнула ее сумку, забрала документы и ключи от «Ниссана». Потом – в порыве вдохновения – надела Верину куртку, шапочку с козырьком и смешные остроносые кроссовки. Свою одежду сложила в пакет и спустилась во двор.
Дальше мой путь лежал в особняк Каси. В чужой одежде и чужой машине я чувствовала себя странно. Ощущение, что вскоре мне снова придется убить, наполняло тело противной дрожью, но иного выхода я не видела.
Для формирования бригады в село Капустин Яр и в город Камышин Сталинградской области прибыло много молодых офицеров, только что окончивших военные училища, из различных родов войск: артиллеристы, связисты, танкисты, саперы и т. д. Среди первых молодых офицеров были лейтенанты Ю. А. Яшин, Б. И. Лобанов, И. М. Шабельник, Г. М. Новиков, Л. Г. Милованов, П. П. Старосельский, В. А. Жуковский, И. Ф. Тимофеев, Г. П. Никитин, старший лейтенант Е. И. Штихно, капитан С. А. Коренной. Впоследствии многие из них стали генералами, известными руководителями в Ракетных войсках стратегического назначения и в Вооруженных Силах.
В Касин поселок я прибыла часа в три. Припарковала «Ниссан» в паре домов от коттеджа Бардиных. Я глубоко дышала и планировала, как сейчас выйду и позвоню в домофон, что скажу – на прощанье – Касе.
Кроме молодых офицеров, для формирования бригады прибыли и опытные, прошедшие боевой путь кадровики: подполковники А. И. Асеев, А. Н. Бурцев, Н. С. Францев, И. П. Филатов, Н. Д. Силин, Я. И. Мухачев.
Мне было очень страшно убивать ее в собственном доме. Но пока я собиралась с духом, увидела: ворота распахнулись, и Касин смешной автомобильчик выехал со двора. Я пропустила ее метров на двести и пристроилась сзади.
Прибывали солдаты со всех концов страны, а для их размещения, бытового устройства ничего не было. Несмотря на суровые указания — направлять для формирования бригады лучших из лучших сержантов и солдат, пополнение не всегда соответствовало этим требованиям, особенно в плане воинской дисциплины.
Перед кольцевой Кася начала притормаживать – словно бы размышляя, в какую сторону свернуть. Слегка потупила – и поехала на восток. Куда это она собралась? Двигалась дергано – то еле плелась, то вдруг начинала вилять по рядам. Спасается, что ли, от кого-то?
Вдруг – тоже неожиданно – съехала на обочину (я тоже встала на аварийке, по-прежнему к ней не приближаясь), с кем-то поговорила по телефону и отправилась дальше. Свернула на площадку для грузовиков и остановилась. Ждет, но чего – или кого?
Все же, несмотря на имеющиеся трудности, 5 февраля 1951 года в городе Камышине Сталинградской области было завершено формирование бригады. Этот день является днем рождения части.
Я прикинула: возможно ли разделаться с ней здесь? Но вокруг полно траков, водители бродят, на красную машинку постоянно поглядывают. Нет, нужно ждать более благоприятного момента.
8 февраля 1951 года приемная комиссия командующего артиллерией Советской Армии составила акт о том, что бригада сформирована и может приступить к плановой боевой и политической подготовке. Первоначально она вошла в состав Донского военного округа. И сразу же появились сотни различных неувязок. Вроде бы часть подчинена командующему округом, а руководство специальной подготовкой осуществляет начальник 4-го Государственного центрального полигона (ГЦП). Как планировать боевую подготовку бригады, в округе никто не знал. В связи с секретностью техники, которую предстояло осваивать соединению, представители командования и штаба округа ни к документации, ни к самой технике не допускались, что вызывало порой возмущение командования округом. Поэтому уже в апреле 1951 года бригада была полностью подчинена начальнику 4-го ГЦП, оставаясь при этом на общевойсковых видах довольствия при округе.
Но дождалась я совсем не того, чего хотела. Примерно через час рядом с Касиным автомобильчиком остановилось авто, и из него вылез Полуянов.
Часть формировалась практически на голом месте, остро не хватало жилья и элементов учебно-материальной базы. Офицеров, знавших новую ракетную технику, — единицы. Однако благодаря высоким организаторским способностям командира бригады М. Г. Григорьева, его заместителей Я. И. Мухачева, Ф. К. Химича, Н. А. Карасева, командиров дивизионов Г. К. Михеева, А. И. Асеева, Н. Д. Силина, энтузиазму и большой самоотдаче командиров батарей и всего офицерского состава в короткие сроки были построены хранилища для ракетной техники, создана необходимая учебная база, разработана методика обучения личного состава по овладению новыми ракетными специальностями.
Худшие мои предположения оправдывались. Черт! Надо было не под дверями Касиного дома дрожать, а идти туда и кончать ее немедленно. А как быть теперь? С двоими мне ни за что не справиться. Но отпускать их и сдаваться тоже нельзя.
Особенно трудно шло налаживание учебного процесса — ни знающих людей, ни классов, ни учебно-материальной базы, ни описания, ни схем, ни плакатов.
Когда обе машины – цугом – тронулись, я поехала вслед за ними. Мы выехали на Новорижское шоссе и километров через двадцать свернули к деревне Васильково.
В один из дней М. Г. Григорьев выступил перед личным составом с яркой, захватывающей, программной речью по освоению сложной боевой техники. Под впечатлением от речи комбрига возбужденные офицеры долго не расходились, делились эмоциями, высказывали свои мысли о способах решения поставленных задач, обсуждали новые вопросы.
Я отпустила своих врагов вперед метров на триста – но успела увидеть, в какой из домов они въезжают. Оставила Верин «Ниссан» на соседней улице, нашла искомую дачку и перемахнула через забор.
И начались поиски. С полигона привезли остатки трофейного оружия ФАУ-2 и отдельные агрегаты наземного оборудования к нему. Этот «металлолом» стал материалом для первоначального познания ракетного дела. На полигоне также выдали несколько конспектов и рукописей описания некоторых приборов и агрегатов наземного оборудования. Чертежное бюро, сформированное из офицеров, разработало чертежи, схемы, плакаты и организовало их размножение. Таким образом, умельцы-рационализаторы за короткое время создали учебно-материальную базу, которая позволила запустить учебный процесс.
* * *
Из числа наиболее подготовленных кадров были созданы инструкторские группы для обучения личного состава по всем необходимым специальностям.
Будь прокляты открытые окна! И будь проклята Кася. Тело ее мужа в морге – а она активно льет синь своих глаз на другого. Готова служить смазливому журналисту как преданная собачка породы чихуахуа.
Занятия с офицерами проводились, как правило, под руководством полковника М. Г. Григорьева. Не стесняясь, он учился сам, учил подчиненных, вносил коррективы в планы боевой подготовки. Нередко его можно было увидеть у того или иного узла ракеты, где кто-нибудь из знатоков-лейтенантов рассказывал, как работает этот агрегат. Те, кому довелось служить с Михаилом Григорьевичем в ту пору, вспоминают, что он никогда не устраивал разносов, прежде чем принять решение, досконально вникал в суть дела. Ведь аналогов новой техники, которую предстояло освоить, еще не было в Вооруженных Силах.
В мае 1951 года личный состав бригады прибыл в лагерь, который располагался в балке Смыслина на полигоне Капустин Яр. Здесь получили комплект неунифицированного наземного оборудования отечественной ракеты Р-1, трофейную ракету ФАУ-2 и началась настоящая учеба.
Судя по разговору, что я подслушала, моя глупая подружка пока даже не догадывалась, кто и зачем убил Александра. Но вопросы, что ей задавал Полуянов, не оставляли мне шанса. Не сегодня, так завтра, не завтра, так послезавтра – он ее раскрутит. Пока, правда, речь шла исключительно про брошенных мужчин. (Кася стеснялась своей бисексуальности и ото всех ее скрывала.) Но Полуянов ее дожмет, тут можно не сомневаться.
Разговор в спальне стих. Я встала на цыпочки, еще раз взглянула в окно. Что за мерзкая идиллия! Кася на боку, а Полуянов ей одеяло подтыкает. Я прекрасно рассмотрела его глупо-влюбленное лицо. Приятное будет расследование – с допросами в постели.
Важно отметить при этом, что полученная ракета ФАУ-2 не сопрягалась с наземным оборудованием отечественной ракеты Р-1. Сотни проводов, идущие к аппарату от наземного оборудования через 102-контактный штепсельный разъем и другие разъемы, не совпадали с электрическими схемами приборов борта ракеты и автоматики двигательной установки. Это не позволяло наладить проведение практических занятий на технике по освоению технологических процессов подготовки ракеты к пуску. Возникла необходимость переделать всю электрическую схему борта. Многим казалось, что, не имея электрической схемы и описания ракеты, состыковать электрику борта ракеты ФАУ-2 и борта отечественной ракеты Р-1 невозможно. Опровергнуть это мнение взялся лейтенант В. Е. Гавриленко с привлечением двух сержантов, умеющих держать в руках электрический паяльник. Условия были тяжелейшие: голая степь, жара, нехватка воды, отсутствие какой-нибудь тени. На солнцепеке, под обжигающим песчаным ветром, ценой огромных усилий перепаяли тысячи контактов под ракету Р-1.
И что же мне делать-то теперь?! Анонимный звонок в полицию? Привести доказательства, что Кассандра двадцать шестого апреля не доехала до Питера, выдать ее местонахождение. Возможно, полиция поверит, приедет и даже задержит. Но Полуянов-то – не отступится! С еще большим рвением кинется в расследование, чтобы спасти свою прекрасную даму.
К радости всех, при пробном постепенном подключении переделанной ракеты к многочисленным агрегатам наземного оборудования и при подаче напряжения на борт все операции электрических испытаний аппарата прошли успешно, в соответствии с инструкцией по подготовке ракеты к пуску.
Или… или дождаться, пока оба уснут, пробраться в дом и прикончить обоих? Тех, кто в нирване, убивать легко – проверено на Бардине. Я попыталась настроить себя на решительные действия, сжала кулаки – и поняла, что не смогу. Утопить дремлющего актера – одно. А сейчас как? Вдруг я не справлюсь: Полуянов начнет отбиваться, Кася услышит и бросится на помощь. И попадусь – прямо на месте преступления.
Вот как вспоминают тот сложный период ветераны РВСН и бригады:
Похоже, остается только бежать – это единственный выход. Я уже начала красться к калитке, как вдруг дверь в дом хлопнула. Я вжалась в дерево.
На крыльце появился Полуянов. Он торопливо открыл ворота, сел в машину и на малом газу – чтобы не разбудить свою королеву – выехал со двора.
Полковник Г. В. Дядин: «Бригада полковника Григорьева должна была вооружаться ракетами Р-1. Нам, испытателям 1-го испытательного управления ГЦП МО, было приказано оказать помощь в обучении и подготовке личного состава 23-й БОН к пуску ракеты Р-1. В то время я был майором, инженером-испытателем приборов системы управления ракеты на стартовой позиции. При обучении офицеров бригады я заметил, что они очень трудно осваивают работу системы управления ракетой. Это объяснялось тем, что при переиздании наставления по электрическим схемам ракеты по непонятным причинам главный конструктор А. М. Гинзбург изменил названия реле, обозначив их с Р-1 по Р-110, в то время как в схемах ракеты ФАУ-2 они классифицировались по системам и обозначались: РП-1 и далее — реле питания, PC-1 и далее — реле системы управления, РД-1 и далее — реле двигательной установки и т. д. Кроме того, у ФАУ-2 схема имела координатную сетку, а у ракеты Р-1 она отсутствовала.
Я не стала гадать, куда он отправился. Будем считать, минут пятнадцать в любом случае у меня есть. Я выждала, пока машина удалится, обошла дом и дернула дверь – заперто. Что ж, надо прорываться. Я выбрала окно, максимально отдаленное от спальни, обернула руку курткой и ударила локтем в стекло. Осколки рассыпались с ужасающим звоном, я в страхе присела. Но деревня по-прежнему оставалась тиха и пуста. Я снова обогнула дом и заглянула в спальню. Кася лежала – кулачок под щекой и сладко улыбалась во сне. Не разбудила.
Я вернулась к разбитому окну, надела перчатки, быстро сбросила на землю осколки, чтобы не поцарапаться, и проникла внутрь.
Я рассказал об этом Михаилу Григорьевичу, и он дал указание своим офицерам на схемах навести координатную сетку и карандашом на них обозначить реле по их назначению. После этого обучение пошло быстрее, значительно сократился срок определения возникающих неисправностей. К тому времени у нас, испытателей, был накоплен определенный опыт, и на занятиях я подробно рассказывал офицерам, с какими неисправностями при испытаниях нам пришлось встречаться. Узнав об этом, полковник Григорьев попросил подробно рассказать об этом и ему.
Сначала хотела просто задушить ее подушкой, но на пути мне попалась раскрытая дверь кладовой, а в ней, прямо в свете тусклой лампочки у меня перед глазами, – молоток.
Бригада была подготовлена в короткий срок и успешно провела учебно-боевые пуски ракет Р-1.
Я сама не поняла, как схватила его. Меня душило, заливало обидой и гневом. Ведь это все – из-за Каси! Из-за нее я стала убийцей. Из-за нее вынуждена метаться, словно раненый зверь! А она – строит новые отношения, сладко спит в чужом доме и беззаботно улыбается во сне.
Позже мне приходилось часто встречаться с Михаилом Григорьевичем при переучивании подчиненных ему частей на другие типы ракет: Р-2, Р-5, Р-12 и Р-14. И я всегда поражался тому, как он стремился познать весь процесс подготовки ракет к пуску и не жалел для этого ни времени, ни сил».
Обувь снимать не стала – ведь это не я, а Веруня в своих кроссовках мстит давней врагине. Я прошла в спальню, полюбовалась на нее в последний раз и обрушила молоток на счастливое Касино лицо.
Те две минуты, пока она хрипела и билась, я ничего не соображала. Но когда подруга моя стихла и только кровь из ее разбитой головы продолжала мерно, словно сломался кран, капать на пол, я поняла, что заигралась.
Полковник в отставке В. Е. Гавриленко вспоминает о первом пуске, проведенном боевыми расчетами бригады: «Настоящая учеба началась в лагере в балке Смыслина на полигоне Капустин Яр. В лагерь мы прибыли в мае 1951 года, получили комплект неунифицированного наземного оборудования и ракету Р-1. Первая встреча с ракетой надолго запомнилась офицерам бригады. Ночью, при освещении прожекторами, громоздким козловым краном подняли огромный сигарообразный снаряд с большими стабилизаторами. Это зрелище захватило офицеров. Разговаривали только шепотом, каждый желал быстрее познать тайны этого фантастического снаряда.
Фортуна часто способствовала мне в моем дьявольском плане, но теперь я с трудом верила, что мне удастся выйти сухой из воды. Однако все заранее запланированное я исполнила. Приехала на «Ниссане» к Вериному дому и поднялась к ней в квартиру.
С огромным воодушевлением офицеры, солдаты, сержанты приступили к освоению нового, до сих пор малоизвестного, загадочного оружия. Условия были тяжелейшие: голая степь, жара, нехватка воды, отсутствие какой-либо тени.
Подруга моя лежала на спине и некрасиво храпела с открытым ртом. Я оставила возле ее постели ключи от «Ниссана», вынула из кармана портмоне с документами на машину – на них тоже попали кровавые брызги – и положила рядом.
Уже в сентябре 1951 года были проведены первые запуски ракеты на предварительную ступень, т. е. топливные клапаны окислителя и горючего открывались не полностью и тяга двигателя не превышала массы ракеты. Каждый день запуска был большим праздником. Личный состав, окрыленный успехом, почувствовал веру в свои силы.
С минуту я постояла у кровати, вглядывалась в одутловатое лицо с ниточкой слюны на подбородке. Насколько крепко мою подругу срубило? Что она сможет вспомнить и рассказать – когда к ней придут?
Для ленивых российских полицейских пьяница и наркоманка Вера Власова – идеальная кандидатка в преступницы. Мотив ненавидеть Касю – есть. Кроссовки и портмоне – в крови жертвы. Сегодняшний маршрут «Ниссана» легко отследить по видеокамерам.
В декабре 1951 года бригада провела первые пуски ракет, которые явились экзаменом для всего личного состава. Появились свои специалисты ракетного дела.
Но если бы делом занимались только равнодушные к истине российские служители закона! Журналист Полуянов вряд ли купится на официальную версию.
Неповторимое чувство мы испытали при первом пуске баллистической ракеты. Этому предшествовала исключительно напряженная, проводимая в тяжелых условиях с апреля по декабрь работа. Отсутствовали крайне необходимые, элементарные для жизни человека условия.
Я, конечно, отправила ему с анонимного электронного адреса подсказку, где стоит «Ниссан». Это его отвлечет, но, рано или поздно, он поймет, что убивала не Вера, и вычислит меня. Слишком много следов я оставила. Ему расскажут про богатую подругу на Касиной свадьбе. Продавщица из поселка вспомнит якобы поклонницу Бардина Дайне, что приносила дары в день его смерти. Полуянов узнает о моей ориентации, каковая тоже многим известна, поговорит с консьержами, поймет, что Кася была моей любовницей… И все, мне конец.
В том памятном декабре стояли сильные морозы и дули холодные ветры. Был сплошной гололед. Личный состав 1-го ракетного дивизиона размещался в летних лагерных палатках. Обмундирование после работы быстро приходило в негодность. На сотню километров вокруг — голая, покрытая гололедом степь, ни одного населенного пункта. Усталость была не только физической, но и моральной. Особенно утомляло казавшееся бесконечным ожидание даты пуска ракеты, которая зависела от прибытия ракеты с завода-изготовителя.
Оставалось только бежать. В Белоруссию – и дальше, за границу. Разом перечеркнуть все профессиональные достижения и всю жизнь дрожать, боясь, что меня схватят. Как я проклинала сейчас тот день, когда решила мстить Касе! Ну зачем я поддалась эмоциям? Зачем возомнила себя Екатериной Медичи, великой интриганкой? Почему решила, что убивать – легко?!
Из дома вести приходили крайне нерегулярно — почта работала плохо. Письма шли долго, в основном передавались с оказией. Дома жены, с нетерпением ожидавшие возвращения мужей, радовались все вместе полученной кем-то весточке. Некоторые офицеры впервые увидели своих детей, когда те уже стали ходить.
Наконец баллистическая ракета отечественного производства Р-1 прибыла на полигон. Ее пуск был назначен на 21 декабря 1951 года. Ожидание закончилось, началась горячая работа по подготовке ракеты к старту: приступили к автономным и горизонтальным испытаниям. Через трое суток с технической позиции ракету подали на стартовую площадку. Привезли с завода в специальных цистернах жидкий кислород и перекись водорода. Перешли к предстартовым проверкам.
Я уже бросилась собирать дорожную сумку. Дрожащими руками метнула туда свитер, походную косметичку – и остановилась. Нет! Не хочу я бежать и всю жизнь трястись, как пуганый заяц. В голову мне пришла идея.
Стоял жгучий холод. Кровь стыла в жилах. Техник борта лейтенант Житкевич, находясь на верхнем мостике в приборном отсеке (у головной части) ракеты, застыл до такой степени, что сам спуститься не мог, и его спускали на лебедке.
Когда началась пандемия, мои иностранные работодатели сразу предупредили: тексты о России сейчас востребованы не будут. Благородно предложили уйти в отпуск – с минимальной оплатой. Но жить на гроши и умирать со скуки мне совсем не хотелось. Поэтому мы пришли к соглашению: я пока что ухожу из штата нашего агентства и пробую себя в роли блогера, а также пишу для фрондерских российских изданий. Новая работа меня захватила, тем более что темы я выбирала горячие.
Предстартовые проверки прошли в норме. Навели ракету для полета в заданной плоскости стрельбы, то есть при помощи теодолита ее развернули таким образом, чтобы стабилизатор № 1 был в направлении цели, а главная ось гировертиканта встала строго перпендикулярно плоскости стрельбы. Заправили ракету жидким кислородом, 75-процентным спиртом, перекисью водорода, перманганатом натрия и сжатым воздухом. Объявили часовую готовность. Настроили гироинтегратор (автомат управления дальностью). Приступили к заключительным операциям.
Убедительно доказала, что, когда дело касается ковида, российская статистика – наука не точная, а заказная.
Объявили 30-минутную готовность. Загудела сирена. Поступила команда: «Все в укрытия!» Стрела лафета с рабочими мостиками медленно стала опускаться. Громоздкая техника покидает стартовую площадку. Около ракеты остались офицеры для проведения последних заключительных операций.
Очень интересовала меня и вакцина. Анализировать ее медицинскую эффективность я не бралась, но выяснила вопиющие факты: российскую якобы панацею тестируют, в нарушение всех конвенций о правах человека, на психически нездоровых людях – разумеется, без ведома их опекунов.
10-минутная готовность. Астрономическое время — 21 час 25 минут. Среди бесконечной, голой декабрьской степи под ночным покровом стоит таинственно и величаво на стартовом столе освещенная со всех сторон прожекторами наша отечественная баллистическая ракета Р-1, стоит, окутанная белыми облаками кипящего кислорода. Слышна работа ги-роприборов, умформеров, рулевых машин.
Мои материалы охотно печатали. Российская власть брызгала слюной. Меня пытались уговорить замолчать по-хорошему – подкупали, пробовали подставить, неоднократно угрожали по телефону. На следующей неделе предстояло первое судебное заседание по обвинению в клевете.
Хотя никто из западных читателей (в Европе мои материалы охотно перепечатывали) не сомневался: все в моих текстах правда, от первого до последнего слова.
Все вокруг замерло. Личный состав и вся техника (подъемно-транспортное, заправочное и вспомогательное оборудование) отведены в укрытие за три километра. На стартовой площадке остались укрытые в аппарелях подвижная электростанция, преобразователь тока и машина управления пуском — броневик. Некоторые молодые офицеры самовольно под прикрытием темноты зимней ночи спрятались в степи на удалении 200 метров от старта. Прижавшись к земле, они с любопытством следили за поведением ракеты при ее пуске.
И вот они, две чаши весов. На одной – позорное бегство с риском попасться и предстать перед судом за реальное преступление. На другой – возможность одним махом покончить со всем красиво и ярко. Да, я уйду, но в памяти людской останусь не преступницей – а героиней.
И тут произошло невероятное. Огромное пламя с раздирающим ревом охватило, казалось, всю степь. Ураганный вихрь его, рассекаемый конусом стартового стола, сносил все на своем пути. Ракета медленно стала подниматься из огромной массы огня, пыли и дыма. Установилась мощная, стабильная струя газового потока из камеры сгорания ракеты. Вдруг офицерам показалось, что поднимавшаяся над головами ракета остановилась. Все, затаив дыхание, ждали, что же будет дальше. Ракета начала заваливаться. Дрогнуло сердце. Оказалось, ракета взяла запрограммированный угол тангажа и быстро стала уходить в небо, с раскатистым громом извергая по степи фантастический поток раскаленных газов. Все смотрели на это чудо в состоянии оцепенения. Потом ракета далеко в небе зашла в солнечные лучи и превратилась в маленькую светящуюся звездочку.
И, конечно, я выбрала второй вариант.
Долго ходили офицеры вокруг неостывшего стартового стола под впечатлением виденного и пережитого. После многомесячной, большой, напряженной работы мы почувствовали в душе какое-то опустошение, чего-то не хватало. Не стало того объекта для изучения, в подготовку и пуск которого был вложен огромный труд. Мгновение — и он исчез.
* * *
Через 30 минут после пуска расчет построили на опустевшей стартовой площадке. Генерал В. И. Вознюк объявил, что получили квитанцию: «Ракета попала в заданный квадрат». С успешным пуском ракеты всех поздравил главный конструктор С. П. Королев. Чувство радости переполняло каждого офицера, сержанта, солдата. Все ликовали, кричали «ура!», поздравляли друг друга с этой большой победой, испытывая чувство гордости за себя и за своих товарищей».
Лиза Горихвост получила ожоги семидесяти процентов тела. Для ее спасения применялись самые современные методы, на консилиум приезжали лучшие доктора. Иногда пациенты выживали и с более серьезными поражениями – медицина примеры знала.
Потом был еще не один пуск ракеты, но первый запомнился всем участникам на всю жизнь.
Но проблема заключалась в том, что Лиза Горихвост совсем не хотела бороться. Она не отказывалась от пищи (да и не могла отказаться, потому что кормили ее внутривенно). Терпела все положенные манипуляции. Не пыталась вырвать подключичный катетер. Но когда доктора просили «Улыбнуться, и выше нос!» – только морщилась и закрывала глаза.
Вспоминает генерал-майор в отставке Г. М. Новиков (в то время командир геодезического взвода): «У нас была тяжелая и ответственная служба. По 6–9 месяцев в году находились в летних лагерях в балке Смыслина или на площадках полигона без семей, с правом выезда в г. Камышин за весь период на трое суток. Гимнастерки в 40-градусную жару были белыми от пота и соли. Рады были и солдатской еде, когда комбриг M. Г. Григорьев ставил нас на «солдатский котел». Зимой и летом жили в палатках, спали на двухъярусных койках. Но мы безропотно мирились со всем, отдавали себя службе и изучению ракетного дела, зная, что это нужно нашей Родине».
Западная пресса, прогрессивные российские журналисты, правозащитные организации устроили вокруг происшествия на Большой Дмитровке дикую шумиху. Навестить Лизу официально в подобной обстановке возможности не было, но Полуянов поднял все связи – в том числе побеспокоил мамину подругу, ставшую нынче большой чиновницей в Минздраве – и в реанимацию к пациентке проникнуть все-таки смог.
Вспоминает полковник в отставке И. Ф. Ермаков (в те годы инженер-расчетчик дивизиона): «В г. Камышине напряженная учеба продолжалась. В 20 километрах от города у деревни Елшанка, около которой были широкие и глубокие овраги, выбрали и оборудовали учебную, огневую и техническую позиции. Особенно запомнились марши в этот район в условиях бездорожья, метелей и сильных морозов…
Об уединении речи не шло – на каждой койке кто-то боролся за жизнь, сновали врачи, носились с капельницами медсестры. Полуянова – чтоб не занес инфекцию – облачили в костюм «телепузика», но Лиза все равно его сразу узнала. Она усмехнулась и с трудом прошептала обгоревшими губами:
Все последующие проверки показывали высокий уровень подготовки личного состава. Наша бригада была одной из лучших в Вооруженных Силах. Выявленные комиссиями недостатки, благодаря требовательности командира бригады полковника М. Г. Григорьева, всегда устранялись в течение ночи или суток. Я сам был свидетелем, когда командир бригады лично контролировал ход комплексных занятий по устранению выявленных недостатков».
– На костях моих… пришел… поплясать?
Несмотря на все трудности, обучение личного состава шло успешно. Для достижения слаженности действий боевых расчетов с июля 1951 года бойцы бригады приступили уже к комплексным занятиям на материальной части. Комплекс один, а дивизионов в бригаде три. И сроки поджимают. Полковник Григорьев принял решение проводить занятия круглосуточно, в две смены.
Ее рука не дрогнула – когда топила ничего не подозревавшего мужчину, жестоко убивала спящую женщину. Но сейчас Дима ничего, кроме щемящей жалости, к ней не испытывал.
– Ты меня сдашь? – прохрипела она.
С 7 по 15 октября 1951 года 23-я БОН была подвергнута инженерной проверке, которая показала, что задача по подготовке личного состава к боевым пускам ракет выполнена. Комиссию возглавлял генерал-полковник М. И. Неделин, который высоко оценил деятельность командования бригады и лично M. Г. Григорьева.
– Лиза, – прогудел из-под своего скафандра Полуянов, – не в моих принципах кого-то добивать, тем более женщин. Ты себя уже достаточно наказала.
– Другие вычислят.
Впоследствии своими силами в городе Камышине ракетчики построили первый учебный корпус, что дало возможность стартовым и техническим батареям проводить комплексные занятия в полном объеме. Корпус представлял собой здание, позволяющее свободно переводить ракету из горизонтального положения в вертикальное. Это был первый учебный корпус в ракетных войсках. И история его создания тоже примечательна и по-своему характеризует командира бригады. Дело в том, что ни материальных средств, ни финансов для такого строительства не выделялось. Строили сооружение так называемым «хозяйственным способом», то есть за счет сил и средств бригады. Михаил Григорьевич принял решение — использовать инженерную и дорожную технику, имеющуюся в бригаде, для вылавливания отдельных бревен в реке Волге. На реке в то время проходил сплав древесины. Страна еще восстанавливалась после войны. Если бы о своеволии комбрига стало известно руководству, то по головке его не погладили бы — было строжайше запрещено использовать специальную технику не по назначению. Но, как говорится, Бог миловал. «Высотка» (так называли учебный корпус) была построена в короткие сроки. Мало того, часть выловленной древесины бригада передала сталинградцам и оказала существенную помощь в восстановлении городов Сталинграда и Камышина.
– Не думаю. Следствию нравится версия, что Бардина убила жена. Верочка в роли второй преступницы их тоже устраивает.
Лиза помотала головой. На повязке, перехватывавшей шею, выступила кровь. Дима поспешно добавил:
Технология подготовки ракеты к пуску была освоена. Первая задача выполнена. Приступили к решению следующих задач. Нужно было определить способы применения нового вида вооружения. Разработать вопросы тактики, боевого управления, выявить конструктивные и эксплуатационные недостатки ракетной техники с целью устранения их конструкторами при создании новых, более совершенных ракет.
– Но Вере ничего не сделают, не бойся. Я нашел ей отличного адвоката. Уже есть свидетели: из дома в день смерти Каси она не выходила. А женщину, ездившую на ее «Ниссане», близко никто не видел и описать не может.
Командование бригады, офицеры, солдаты и сержанты творчески подходили к решению указанных задач. С этой целью проводились опытные учения, на которых личный состав бригады показал свою боевую выучку и высокий моральный дух. Например, отрабатывалось преодоление водных рубежей, то есть форсирование реки Волги с этой громоздкой техникой.
Он хотел устроиться на краю койки – но потом решил, что лучше присесть на корточки рядом, и прошептал:
В мае 1952 года было проведено пятисуточное учение, на котором отрабатывались организация и совершение бригадой 240-километрового марша в ночных условиях, выбор, инженерное оборудование и занятие позиционного района, подготовка и проведение пусков ракет Р-1 в ночных условиях с полевых стартовых позиций.
– Лиза, не бойся меня! Клянусь: я тебя не выдам. Только ответь на пару вопросов, чтоб я окончательно все понял. Вы с Касей были любовницами?
Уже с 1952 года личный состав бригады начал осваивать новый, более совершенный ракетный комплекс с ракетой Р-2. В связи с этим несколько изменилась структура бригады и дивизионов. Но фундамент, заложенный в 1951 году, был прочным, и с новыми задачами соединение также успешно справилось.
– Да.
– За что ты мстила ей?
Из воспоминаний генерал-полковника Г. Н. Малиновского: «В первый приезд на полигон я как старшина курса представлял своих товарищей командиру второй по счету бригады особого назначения, только что сформированной за счет отдельных подразделений первой бригады, полковнику Михаилу Григорьевичу Григорьеву, с которым потом долго совместно работал. Это был достойный командир из той же «неделинской обоймы». В то время ему было не до нас, стажеров, которых В. И. Вознюк на него «повесил». Но Михаил Григорьевич нашел возможность вести серьезный разговор и при первом же знакомстве рассказал о последних пусках, в которых участвовала его бригада, причем они были не совсем обычными: запускались на высоту первые животные — собаки. Молодой полковник произвел на нас, капитанов, хорошее впечатление своим вниманием и знанием тонкостей (в том числе и технических) в подчиненном ему сложном хозяйстве. Несмотря на трудное положение формируемой бригады, плохую обустроенность самого полигона, наша практика прошла вполне успешно. В этом заслуга и командира бригады.
– Я… положила всю жизнь, чтобы увезти ее в Лондон. А она отказалась. Никому не позволю так обращаться со мной.
– И ты решила ей мстить?
Жил полковник Григорьев в землянке, в том же лагере, где размещалась вся его бригада.
– Да.
С этой встречи я проникся большим уважением к этому полковнику — подлинному ветерану ракетных войск».
– Анатолия и его жену придумала ты?
С марта 1953 года соединение было переименовано в 73-ю инженерную бригаду РВГК. Дивизионы стали самостоятельными частями. Общая численность личного состава бригады составляла 1524 человека. В августе 1953 года она провела опытное семисуточное учение, на котором отрабатывались обеспечение и инженерное оборудование позиционного района, занятие боевого порядка, маскировка ракет, находящихся на пусковых столах.
Она кивнула.
Из воспоминаний генерал-майора А. Г. Савельева: «Наше соединение формировалось на базе бригады генерала В. Н. Иванова, там оно получало на определенное время учебный комплект техники. Стремление использовать ее более интенсивно в течение почти суток породило желание обучать сразу все расчеты стартовых и технических батарей в одно время. Только одни работают на технике непосредственно, другие смотрят «из-за плеча».
– И ты разлила воду на частном корте прямо перед Касиной тренировкой?
Снова кивок.
Организация комплексных занятий, по словам Майского, лучше всех проходила в бригаде Григорьева, где сам командир глубоко вникает в обучение всех категорий личного состава. Вскоре я убедился в этом при посещении бригады М. Г. Григорьева.
– Она могла не упасть.
Сухие губы прошептали:
В сентябре 1952 года приказом по полигону меня включили в состав комиссии по итоговой проверке частей за год. Я должен был проверить знания офицеров по общевойсковой тактике и по тактике артиллерии.
– У меня был запасной вариант. Я наняла алкаша. Тот бы ей врезал. Но дьявол мне подсказывал – она упадет сама. Так и случилось. – На глазах показались слезы. – Я не хотела убивать Касю. Я хотела, чтобы ее обвинили, осудили. Чтобы она страдала.
После итоговой проверки офицеры полигона стали готовиться к очередному пуску ракеты на четвертой стартовой площадке, находящейся в пределах 40 километров от основного городка полигона. На этот пуск был приглашен и я.
– Но мужа ее ты не пожалела.
В день пуска на перекладных добрался до стартовой площадки, где, кроме личного состава стартового отделения, которому предстояло проводить пуск, никого не было. Несколько позже прибыли офицеры второго управления, затем «промышленники» во главе с главным конструктором С. П. Королевым.
– Лес рубят – щепки летят.
Стартовая площадка была огорожена протянутой веревкой, и ближе этой черты никого не подпускали. В организации работы, в суете я сначала ничего не понимал. На мое счастье, через некоторое время с группой офицеров подъехал подполковник Майский. Я пристроился к ним и с интересом слушал пояснения.
– А Могилеву информацию тоже ты слила?
– Ну, конечно.
Подготовка ракеты шла основательно, но медленно. Результаты отдельных операций докладывались Королеву. Пуск ракеты был осуществлен только на закате солнца. Меня несколько удивил двойной (а с учетом командиров и начальников, личного состава, готовящих ракеты к пуску, — тройной) контроль. Подошедший майор А. И. Носов объяснил мне, что делается это для надежности.
Она устала. Голова запрокинулась, глаза закрылись, запали еще глубже.
…Однажды в адрес нашей бригады прибыл материал о проведенной в Камышинской бригаде военно-научной конференции по требованиям к боевому порядку инженерной бригады РВГК в условиях применения противником атомного оружия. Мне очень понравился обстоятельный, аргументированный доклад полковника М. Г. Григорьева, хотя некоторые положения у меня вызывали сомнения, особенно удаление отдельных инженерных дивизионов друг от друга, целесообразность боевого применения бригады в компактном составе, боевые возможности инженерной бригады».
Диме показалось: заснула. Он хотел тихонько встать, но Лиза прохрипела:
– На диктофон записал?
В 1952 году М. Г. Григорьев с небольшой группой офицеров командируется в ГДР. Цель поездки — выбрать место для дислокации ракетной части на территории Восточной Германии. В архиве не удалось отыскать отчет М. Г. Григорьева по этой поездке, но задача была выполнена. Об этом свидетельствует тот факт, что уже в конце 1952 года в районе города Гюстрова начато строительство военного городка. Потом было принято решение строительство заморозить.
Он взглянул с сожалением:
Из докладной записки заместителя командующего артиллерией Советской Армии генерал-майора А. И. Соколова М. И. Неделину от 16 июля 1953 года о строительстве специальной базы в ГДР:
– Знаешь, чего мне жаль? Что на твоем пути не встретилось нормального мужчины.
– Ты правда не будешь меня сдавать? – По щеке покатилась слезинка.
«Строительство специальной базы в районе Гюстров — Германия в соответствии с указанием Маршала Советского Союза тов. Соколовского В. Д. № 13271 от 30. 6. 53 г. прекращено.
По состоянию на 1 июля 1953 года строительные работы выполнены в следующем объеме:
— По военному городку средняя техническая готовность объектов, начатых строительством (в том числе: две казармы, высотное здание, гаражи кирпичные, склады, два офицерских общежития, котельная, канализация и т. д.), составляет 70–80 %. На строительную площадку завезены материалы и оборудование, на 65–70 % обеспечивающие выполнение всего объема работ. Для завершения работ по объектам, начатым строительством, без высотного здания, требуется 990,0 тыс. марок.
— Работы по строительству железнодорожной ветки выполнены на 82 %, по восстановлению рампы на 20 %. Для завершения работ по строительству железнодорожной ветки требуется 37,0 тыс. марок.
— Строительные работы по основному району развертывания начаты по 7 точкам из 9. Две точки строительством закончены, по одной точке работы выполнены на 60 % и по 4 точкам выполнены работы по вырубке и корчевке деревьев, устройству земляного полотна и песчаного основания. По строительству автодороги в районе дер. Пинновхов произведено устройство земляного полотна и песчаного основания на 50 %. Материалы, потребные для строительства районов развертывания, заготовлены на 60 %. Непосредственно на место строительства основного района развертывания завезено на 50 % потребности. Затраты по строительству районов развертывания составляют 300,0 тыс. марок.
Для завершения всех объектов, начатых строительством, требуется 1528,0 тыс. марок». (Приводится с сокращениями. — Авт.)
– Нет. Поправляйся – и продолжай работать. Ты действительно классно и смело пишешь.
Дима вышел из реанимации и с наслаждением содрал мучительный гидрокостюм. Он торопился быстрее уйти из напоенной страданиями больницы. Обожженное, в страшных волдырях лицо Лизы стояло перед глазами.
Далее А. И. Соколов предлагает ходатайствовать перед министром обороны СССР о разрешении за счет выделенных ассигнований израсходовать 1528 тысяч марок для завершения строительства начатых объектов и законченные строительством объекты сдать в эксплуатацию Группе советских оккупационных войск в Германии.
Хорошо хоть правительство Москвы отозвало свой иск по ее обвинению в клевете.
М. Г. Григорьев отдавал работе все свои знания и силы. Он себя и других мерил одной высокой меркой — быть настоящим ракетчиком, классным специалистом. С гордостью нес воин-ракетчик свою нелегкую службу в бригаде Григорьева.
Но куда больше радовало, что Надю тоже больше ни в чем не обвиняли. Не просто подписку о невыезде аннулировали, но даже извинились.
На всех этапах своей деятельности Михаил Григорьевич показывал себя человеком творческого поиска, глубокого анализа и принятия обдуманного решения. В бригаде он был настоящим лидером, не только призывал, требовал, а первым самолично постигал, а затем профессионально учил подчиненных. Все лучшее бралось на вооружение. Важнейшим принципом обучения стало требование: «Овладел работой одного номера расчета — переходи к изучению обязанностей смежных номеров». Сам командир бригады показывал в этом пример, овладев в совершенстве обязанностями нескольких номеров.
* * *
Ветераны бригады вспоминают, что по своему характеру Григорьев был волевым, энергичным, даже горячим человеком. Обладал большой работоспособностью. Проявлял высокую требовательность, справедливость и постоянную заботу о подчиненных. Ракетную технику изучал проникновенно и во взаимосвязи с технологическим процессом подготовки и пуска ракеты. Все вопросы решал глубоко, всегда добирался до сути дела. Выступал всегда пламенно, вдохновенно, интересно, впечатляюще.
Пандемия продолжалась, миновал май, и к июню обычно законопослушная Митрофанова взбунтовалась. Библиотека по-прежнему не работала (ходили разговоры, что к концу месяца может открыться). И Надя заявила, что хештегом «останьсядома», а также кулинарией она сыта по горло. И поэтому уезжает на дачу.
Михаил Григорьевич пользовался большим, непререкаемым авторитетом у всего личного состава. Всех, кто служил при нем в бригаде, называли «григорьевцами», и офицеры этим гордились.
– Там же все осквернено! – напомнил Дима.
На этом фоне еще одно подтверждение уже упоминавшейся субъективности в характеристиках. Аттестация, написанная в 1953 году начальником 4-го Государственного центрального полигона В. И. Вознюком. Вот что пишет о Григорьеве «хозяин заволжских степей» (такой титул ему присвоил кто-то из высокопоставленных чиновников во время приезда на полигон. — Авт.):
– Ничего. Уборку сделаю. Дом заново освящу.
И мстительно добавила:
«За время пребывания в должности командира войсковой части гвардии полковник ГРИГОРЬЕВ показал себя инициативным, энергичным и деятельным командиром. В трудных условиях формирования части при отсутствии подготовленного казарменного фонда, на новом месте дислокации, в условиях получения личного состава на укомплектование из различных частей нескольких военных округов — часть в предписанные сроки сформировал и обеспечил минимально необходимые условия для жизни и учебы. Впоследствии проявил много инициативы для расширения учебной базы, постройки специального здания для учебы и в подготовке кадров офицерского состава по новой технике. План боевой подготовки 1952 года выполнен…
Одновременно с серьезными положительными чертами, указанными выше, у аттестуемого имеются серьезные недостатки:
1. Недостаточная строевая работа в подразделениях и как результат отсутствие должной строевой подтянутости личного состава и порядка в несении службы наряда и распорядка дня.
2. Недостаточно действенная работа по политическому и воинскому воспитанию и как результат большое количество проступков, влияющих на боеготовность части.
3. Проявление отдельных фактов «местничества» при расстановке кадров — назначение в отдельных случаях офицеров, не обладающих всеми необходимыми качествами, на должности заместителей, подлежащих откомандированию из части.
Одна из основных причин указанных недостатков — почти полное отсутствие опыта у аттестуемого в командовании взводом, батареей вообще и в мирных условиях особенно (!). Вторая причина — излишнее самолюбие и самомнение, что мешает своевременно учитывать и устранять недостатки».
– А еще гулять буду. На речку ходить. И к соседям в гости. А ты, Полуянов, корми себя сам.
Далее в аттестации отмечалось, что недостатки серьезные и до осени 1953 года их предлагалось устранить.
Они, почти за три месяца бок о бок, реально устали друг от друга. Да и на его внезапно полыхнувшую страсть к Касе Митрофанова до сих пор обижалась.
Вот те раз! Сказались все-таки три класса гимназии Василия Ивановича! Да, сам Василий Иванович в начале 30-х годов целых два года командовал взводом и два года батареей, что не помешало ему потом вообще уйти на штабную работу. А вот старшиной В. И. Вознюк не был. Полагаю, что при обнаружении какой-либо промашки в снабжении личного состава полигона всем необходимым в его аттестации тоже можно было смело записать, что причина нарушений в том, что начальник полигона не служил в свое время старшиной или снабженцем как в мирное, так и в военное время. Хотя допускаю, что со стороны В. И. Вознюка была и зависть, и ревность к довольно-таки молодому и очень перспективному офицеру с академическим образованием, пользующемуся не меньшим авторитетом, чем он сам. Все удивляюсь, как это при такой приверженности военных руководителей к чтению предыдущих аттестаций Григорьеву опять не упомянули «полное отсутствие командования взводом в мирное время» при назначении командующим армией или первым заместителем Главнокомандующего РВСН? А что, глядишь, и не прошел бы на должность.
Дима не стал удерживать свою подругу в городе. Пару дней он с наслаждением просидел в квартире один. С удовольствием питался пиццей из коробки и валялся перед телевизором в уличной одежде.
И это в то время, когда, по моему глубокому убеждению, отдельные военачальники по интеллекту и подходам к делу вообще не поднимались выше уровня командира взвода. А на батарею и вовсе «не тянули».
Андрей Могилев сделал еще одну передачу, посвященную смерти Бардина.
Все же труд командира бригады был по достоинству оценен. Как одного из лучших, перспективных руководителей полковника Григорьева рекомендуют для обучения в Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил. В 1954 году полковник Михаил Григорьевич Григорьев отбыл на учебу. Всему личному составу бригады жаль было расставаться с полюбившимся за четыре года комбригом.
Диму участвовать не позвали. Среди гостей присутствовала Касина сестра Лика. Мать актера Ольга Петровна. И даже Дениса Ивашова смогли заманить.
Лика покаялась, что завидовала счастью сестры. Поведала, как сначала согласилась ее покрывать, а потом начала шантажировать.
И СНОВА УЧЕБА
Ольга Петровна, вдруг разом растерявшая всю свою непробиваемость, рассказывала, что сын приходит к ней во снах. Она то и дело пускала слезу – и вместе с нею всхлипывал весь зал.
Два года учебы в академии пролетели быстро. За это время Михаил Григорьевич вырос значительно в плане теоретическом, он становился крупным военачальником. У него были все основания для того, чтобы окончить академию с золотой медалью. Но, как всегда, пришла разнарядка. Многие годы количество выпускников высших военных учебных заведений, претендентов на золотую медаль, жестко регламентировалось вышестоящими организациями. Это выражалось в том, что приходила разнарядка — в этом году количество золотых медалистов не более трех человек. И если, к примеру, еще пять человек имели хоть семь пядей во лбу, перешагнуть через такие «рекомендации» было невозможно. Как вспоминают близкие, Михаил Григорьевич был огорчен таким подходом. В тот год золотые медали достались двум генералам.
Денис Ивашов упорно утверждал, что всего лишь играл с Касей в теннис. Ну, и слегка ей симпатизировал.
Тем не менее аттестация на М. Г. Григорьева великолепнейшая:
Про Лизу Горихвост не упоминали.
Мятежная журналистка скончалась в реанимации неделю назад. Выпавшее из ее рук знамя никто не подхватил – поднятые ею острые темы заглохли. Виражи официальной статистики по ковиду и нелегальные испытания вакцины на психически больных теперь обсуждали исключительно на форумах и кухнях. Дима мог бы продолжить ее расследования, но куда с ними идти?
«Общее развитие и военная подготовка хорошие. Обладает широким тактическим кругозором и мышлением. Тактическую обстановку оценивает глубоко, вдумчиво, делает обоснованные выводы и принимает правильные решения. Свои мысли излагает ясно, логично и коротко. Имеет достаточные навыки в штабной службе. Графика хорошая. На местности работает уверенно, быстро ориентируется в обстановке. Курс теории военного строительства по всем вопросам усвоил с оценкой «отлично». Программу курса оперативного искусства усвоил также с оценкой «отлично». Обладает широким оперативным кругозором и мышлением. Твердо знает боевые свойства родов войск и умеет применять их в операциях.
Организовывать, планировать и вести армейские и фронтовые операции может.
Имеет боевой и командирский опыт, учить и воспитывать подчиненных может. Настойчив и умело отстаивает свои решения.
В учебе организован. Самостоятелен, активен. Дисциплинирован, выдержан. Требователен. Политически развит и активен в общественной работе.
Делу партии и социалистической Родине предан.
Полковник Григорьев один из ведущих слушателей курса, способный и культурный командир, глубоко любящий военное дело.
Здоров.
Академию окончил с оценкой «хорошо».