— Мне, — важно подтвердил халат. — Я уже говорил, что часть писем адресована мне. Я только не думал, что такая большая часть.

— И от кого они? — недоверчиво спросила Майкки.

— Ото всех, кто был в зале в тот день, когда Великий Дух одолел ведьм, — провозгласила Привратница.

— Вы оба с ума сошли! — снова фыркнула Майкки.

Она склонилась над ведром. На листьях ясно различались черные черточки, точки и мелкие дырочки.

— И что тут написано?

— А вот я тебе сейчас прочитаю, — торжественно проговорила Привратница, выбирая из ведра несколько листьев. — Тут, например, пишут так: «Великий Дух обрат». А во втором письме: «Великий Дух кнам кнам, ведьмы проч проч».

Привратница с победным видом повернулась к Майкки:

— Разве это не доказательство? Целое ведро доказательств!

Я быстро выглянул в коридор и засмеялся вслед за Шендаром, — оба мы высунули головы в общий коридор из своих комнат.

— Как можно верить в такую чушь? — воскликнула Майкки.

— Здорово, а?! Ещё раз?

Привратница сердито поджала губы. Халат сел рядом с Майкки на пол и терпеливо проговорил:

И мы оба ринулись к двери Абуды и… снова оказались в своих комнатах.

— Дружок. Ну откуда тебе знать, Великий Дух я или просто халат? Все мы меняемся. Ты растешь и становишься выше ростом. Я тоже меняюсь, хотя и не расту. Почему бы мне не сделаться Великим Духом, раз уж я стал тебе мал?

— Стоп, — произнес я, снова выбравшись в коридор. — Ясно, что защита комнат отправляет нас к себе…

Майкки недоверчиво покачала головой:

— Проверить, общий ли это закон?! — на лету ухватил мою мысль Шендар.

— Паркан, Эстери, — я указал на комнаты двух других Магов. — Одновременно.

— Ты всю осень морочил мне голову своими прощаниями! Все время говорил, что становишься мал, что можешь больше не проснуться, и все такое.

— Так и есть, — спокойно кивнул халат. — Но что если в каком-то другом месте я не становлюсь мал, а, наоборот, возвеличиваюсь? Об этом ты не подумала?

Шендар подошел ко входу первого, я — к двери второй, и мы коснулись их. Забавное ощущение — телепортироваться самому, глядя, как по частям растворяется в воздухе твой приятель. Древние, конечно, учат закрывать глаза при перемещениях, иначе на несколько мгновений по окончании теряется зрение. Но у нас — нет. Не считая пары самых первых раз.

Майкки не знала, что на это ответить.

Мы снова вышли из своих комнат в коридор, остановились у двери Абуды и переглянулись.

Халат беззаботно взмахнул синими рукавами:

— Прикрой меня заклятьем защиты от охранных заклинаний, а я прорвусь через заклятие проникновения.

— Неужели я недостаточно мудр для Великого Духа? — спросил он со смехом.

Мы повторили вслух необходимые слова и, согласовав заклятья, заняли исходные позиции.

— Ты очень странный, — пробормотала Майкки.

— С поворотом мира? — уточнил Шендар.

Она погрузила руку в ведро с листьями.

Кивнув, я откинул голову и, подняв руки, крутанул мир вокруг себя, как бы разгоняя его пальцами, за верхнее основание. Привычка, сохранившаяся с того, первого раза, когда я открыл для себя возможность поворота мира. Помощь рук и некоторое вдохновение, приходящее с отводом головы назад, казались незаменимыми в самом начале, когда мир вращался лишь толчками или даже останавливался. Чуть позже я, конечно, понял, что положение головы и помощь рук тут ни при чем. Это лишь позволяло мне в самом начале сосредоточиться нужным образом.

— А я думала, это мне пишут, — грустно заметила она. — Думала, это письма от бук.

Эстери признавалась, что вначале подкручивала мир носочком своей ноги. Ракот, как-то выяснила она, стискивал зубы и сжимал кулаки. Шендар, ориентируясь по моим советам, так же помогал себе вначале пальцами рук. Мерлин, — а Хаос его знает, как поступал Мерлин, возможно, у него это открылось раньше всех.

— Будь добра, не мни письма моих почитателей, — попросил халат.

— И тебе кое-что есть, где же оно… А, вон! — Привратница показала на горстку листьев на полу. Собственно, там было всего три листка.

Сам не знаю почему, но я и сейчас продолжал поворачивать мир вокруг себя именно таким, наглядным способом. Может быть, меня забавляло то, что большое количество сородичей по Поколению ориентировалось в этом вопросе на мою жестикуляцию. Особенно те, у которых поворот мира вообще ещё не получался. Они явно полагали, что именно так и надо.

— Это мне? — Майкки осторожно взяла листья в руки. Они были похожи на те три свернутых в трубочку листка, которые она нашла у себя на подушке. — А от кого?

Шендар относился к этому с пониманием. Часто, ради забавы, мы с ним, в присутствии других Магов Поколения, начинали с самым серьезным видом такую откровенно нелепую или даже пикантную жестикуляцию, что можно было надорвать животы от смеха, наблюдая за тем, как они все это пытаются повторить.

— Одно от меня, — сказала Привратница.

Но все пока ягодки. А вот что началось, когда Кэсти во время повторения за мной особо интересного набора жестов случайно смог повернуть мир вокруг себя! И все, все неудачники бросились к месту и совсем не к месту, в любой представившейся ситуации использовать именно этот способ. Древние чуть с ума не сошли, пытаясь искоренить сие, в который уже раз объяснить то, что умение поворачивать мир придет ко всем, когда лишь станет необходимым по программе.

— То есть оно все-таки дошло!

Кэсти, захлебываясь слезами, уверял, что он не виноват, доказывал, что только так у него и выходит поворот мира, что это мы научили. Наказали, на всякий случай, всех троих. Но это я опять отвлекся.

— Дошло, хоть и припозднилось, — подтвердила Привратница.

— А еще два от кого?

Итак, крутанув мир вокруг себя, я начал произносить заклинание защиты от наложенных охранных заклятий, предмет нашей с Шендаром и Эстери особой гордости. Ещё бы, хотя мы и собрали его из вполне обычных, разрешенных частей программных заклятий, получившаяся суть была лично наша и направлена именно на то, что нам было нужно. Создали мы его втроем. С целью добраться до нужных нам компонентов для одного розыгрыша. Эстери, с её вечной осторожностью и правильностью, на само дело тогда, конечно же, не пошла, а вот мы… впрочем, неважно, главное, что тогда все сработало наилучшим образом.

— А это от твоей буки, да только и они опоздали. Бука раньше пришла. — Привратница снова сочувственно покачала головой. — Муравьи, бедняжки, из сил выбились, ты только посмотри на эти кучи! Сколько труда-то, сколько труда! Чересчур для муравьев, вот письма и опаздывают. Их все отправили еще до того, как буки явились.

Магические потоки, плавно заполнив мое тело, осторожно перетекали в чары, творимые над Шендаром и призванные защитить его. Ощутив их крепость, мой напарник, так же крутанув мир, рванулся вперед, одновременно произнося заклинание проникновения.

— И что в них пишут? — полюбопытствовала Майкки.

Мгновенная яркая вспышка, острая боль от враз рухнувших заклятий, и отброшенное тело Шендара, сильно шмякнувшееся о противоположенную стену, мягко сползло на пол.

— Ничего себе, — только и смог вымолвить бедняга.

— Сейчас, сейчас… — Привратница вгляделась в листок. — Не очень-то разборчиво нарисовано. И не поймешь… Я бы сказала, что здесь говорится так: «Дверь открыта, приходить приходить. Уруру».

— Как оно пробило наше заклятье? Что ты почувствовал? — кинулся я к нему.

— Вот это чудо-бука! — воскликнула Майкки. — Я не знала, что она умеет писать, да еще так хорошо.

— Не знаю. Вспышка, удар, все. Я не успел ничего понять.

— Вот уж не сказала бы, что хорошо, — пробурчала Привратница.

— Всемогущие Древние, каким же мы тогда образом выясним, как это работает и почему не спасает заклятье защиты?!

— А что во втором?

— А ты сам попробуй, — немного обиженно проговорил Шендар, — и сразу все выяснишь.

— А это идея, — промолвил я.

Привратница поднесла к глазам другой лист, повертела его так и сяк:

— Это, похоже, самое первое письмо. Думаю, это значит: «Видеть видеть друг».

— Так, ты в порядке? — Шендар слегка растерянно кивнул, — ты делаешь защиту, я — проникаю. — Он ещё раз кивнул.

— Она по мне скучала! Это значит, что она соскучилась и хочет меня повидать. — Майкки прижала письма к груди и вдруг спохватилась: — Ой, а школа-то! Я же должна туда вернуться! Вы покормите бук? Мне пора бежать!

Шендар встал, придерживаясь за стенку, и осторожно ощупал себя. Потом, так же осторожно, крутанул мир.

— Покормим, как не покормить, — пообещала Привратница.

Поставив перед собой, на случай неудачи, дополнительный защитный барьер и дождавшись слов Шендара, я ринулся вперед, произнося заклинание проникновения.

Майкки уже вскочила с пола, но в дверях обернулась к халату:

Мгновенная яркая вспышка, острая боль от разорванного в клочья барьера — и мой полет останавливает сзади расположенная стена, по которой я медленно сползаю вниз.

— Ну как? — участливым тоном спросил Шендар.

— Слушай…

— Да, дружок? — откликнулся халат.

— Что-то понял, а что-то нет, — прокрутив в голове почувствованное, ответил я. — Но теперь знаю, как избежать ударов об стенку и что мы делали не так. Кажется, знаю. Вот только силы такой пока у нас нет.

— Вообще-то это неплохая идея. Ну, если ты отправишься под землю с буками и Привратницей. Может, ты действительно станешь там Великим Духом и победишь ведьм, и сделаешься вместо них королем, или президентом, или кем можно сделаться под землей. И будешь править по справедливости и никогда не станешь маленьким, а я буду приходить к тебе в гости, да?

Из-за двери Абуды высунулась его голова и удивленно выпучила на нас глаза.

— Вы чего тут?

— Почему бы и нет, — кивнул халат.

— И я смогу рассказать в школе, что мой халат правит подземным миром! — радостно крикнула Майкки и бросилась в коридор надевать сапоги.

— Чтобы вот! — ответил Шендар, помогая мне встать.

Привратница выглянула из ванной и скомандовала букам, по-прежнему стоящим в дверях гостиной:

— Проводим эксперименты, — пояснил я. — Пополняем твое Досье.

— Буки, обед! Листья поданы, добро пожаловать в ванную.

— Зайдете ко мне?

Я зашел, Шендар тоже. Потом мы снова вышли в коридор.

Буки заинтересованно заурчали.

— Значит, с прямым приглашением зайти и в присутствии хозяина мы проходим спокойно и без хлопот…

— Приятного аппетита, — хихикнула Майкки, выскальзывая за дверь. И со всех ног побежала в школу.

Несколько последующих экспериментов доказали нам, что имея и приглашение, и хозяина дома, но не на виду, войти в его комнату никто не сможет.



— А помните, вы рассказывали, что можете общаться мысленно, это ведь правда? — спросил Абуда.

Глава семнадцатая

— Нашел! — радостно завопил я и почему-то понял, что это слово, произнесенное когда-нибудь в другое время, в другом месте и на другом, человеческом, языке, станет знаменитым.

Грустные вести

— Нашел! Слушайте меня…

Мама постучалась в детскую.

Мы и правда могли общаться мысленно, но пока далеко не все и не с каждым. Хотя Древние могли так разговаривать, наверно, с любым.

— Да! Входите! — крикнул Каапо.

— Давайте… — Эстери. С ней у меня получается контакт, и она сейчас не в курсе происходящего, для чистоты эксперимента.

Мама открыла дверь и заглянула внутрь. Вид у нее был растерянный. Каапо сидел за столом и что-то писа л. На столе были разложены ручки, скотч, ножницы и клей.

Взяв Шендара и Абуду за руки, я подошел к нужной двери и сосредоточился.

— Что ты делаешь? — спросила мама.

— Эстери, — я попытался как следует мысленно представить её и дотянуться до сознания, — Эстери, ты меня слышишь?

Она прошла через комнату и присела к Каапо на кровать.

Юная колдунья откликнулась почти сразу.

— Обрабатываю образцы, — начал было Каапо, но потом заметил, какое у мамы лицо: — Мам, что случилось?

— Да. Хедин?

Мама вздохнула:

— Это я. Можно, мы войдем к тебе… — у меня мелькнула в голове ещё одна мысль, — … с Абудой.

— С Абудой? — Эстери слегка удивилась. — Входите, пожалуйста.

— Каапо, сынок…

— Что случилось? — Каапо отложил ручку.

— Все трое, одновременно, мы с Абудой по краям, — скомандовал я. Шендар, похоже, понял меня с полуслова, Абуда — нет, но не стал ничего спрашивать. Он привык.

Крепко держа друг друга за руки, мы шагнули в комнату Эстери. Одновременно Шендар начал таять в воздухе. Мгновение — и наши руки держали уже пустоту.

Я и растерянный Абуда стояли перед изумленной Эстери в её комнате.

— Звонили из дома престарелых…

— Что-то с Рунаром?

— А что с Шендаром, — ошарашенно спросила она, — мне показалось, что он просто стерся в воздухе.

Мама кивнула.

— Шендар был с вами? — немного тревожно переспросила колдунья.

— Утром его увезли в больницу. Говорят, что в дом престарелых он, скорей всего, уже не вернется.

— Конечно, был. Защита твоей комнаты телепортировала его в свои покои, ведь он шел без приглашения. Мы проверяли, что получится. Пошли в коридор, и ты увидишь его целого и невредимого.

Все вместе мы вышли из комнаты Эстери. Улыбающийся Шендар уже ждал нас.

Мама смахнула слезинку со щеки.

— Можно пойти к нему? Прямо сейчас?

И тут зазвенели колокольчики. Все вышли в коридор и вслед за возникшим из воздуха Древним Мунином двинулись в Зал Ученичеств. Я не понимал тех, для которых учение было мукой, для меня, как и для Шендара, Эстери, Мерлина и Сигрлинн, познавать новое и раздвигать пределы своих сил являлось истинным и нескончаемым удовольствием.

— Они сказали, что Рунар плохо себя чувствует, — засомневалась мама. — Все время спит, а когда просыпается, никого не узнает.

— Я обещаю его не будить. — Каапо умоляюще взглянул на маму. — Просто посижу рядом, почитаю.

Глава 2

Мама грустно улыбнулась и кивнула.

Время шло и наше поколение все больше осваивалось в Замке Всех Древних. Мы привыкли к своим покоям, которые уже во многом отражали характер своих хозяев. Привыкли к ежедневным занятиям, где Древние учили нас и магии, и истории Упорядоченного, и обращению с оружием.

— Пойдем. Я поеду с тобой.

Мама вдруг притянула Каапо к себе и крепко обняла.

Последнее, многие, особенно поначалу, воспринимали с недоумением. Зачем магу грубая сталь? Магия казалась им гораздо более совершенным, универсальным и эстетичным оружием, чем любые клинки. Кто-то, наоборот, отнесся к изучению фехтования с радостью и целиком отдавался этому. Я же принял это как должное и постарался как можно лучше изучить науку владения немагическим оружием. Мне всегда казалось, что магия магией, а иметь в запасе возможность применить что-то еще никогда не помешает.

— Сынок… Не грусти. То есть нет, грусти, конечно, все это очень грустно. Я знаю, что Рунар был тебе как дедушка, — прошептала мама Каапо в макушку.

Без ложной скромности, отмечу, что давалось мне это достаточно легко и вскоре я достиг приличных высот в искусстве обращения с клинком. Правда, до Ракота, которого манила и завораживала холодная сталь меча, или до Мерлина мне было далеко, но я смотрел на это философски и старался перенять у них то, что пока не удавалось мне.

— Мам, я так дышать не могу, — пробормотал Каапо.

Женская часть нашего поколения также училась фехтованию и, нередко, превосходила мужскую.

— Ох, прости. — Мама разжала объятия.

Помнится, однажды, на занятиях, не на шутку схватились Сигрлинн и Эстери. Сигрлинн была сильнее своей противницы, но той удалось провести пару приемов, которые закончились отличным выпадом, пробившим защиту уверенной в себе волшебницы.

— И ты неправа, — продолжал Каапо, — Рунар мне не как дедушка, он мой друг и коллега. Учитель. Он единственный в мире исследователь бук — ну, если не считать меня. И мы еще даже не обработали все материалы, которые он собрал.

И это привело ее в бешенство. Она вообще не любила и не умела проигрывать, а тут на глазах у всех ее превзошли. ЕЕ, которая считается одной из лучших в этой области! В мгновение ока поединок вышел за рамки учебного боя. Не знаю чем бы это закончилось, но я, неожиданно для себя, решил вмешаться. Мне удалось вывести Эстери из боя и парировать несколько ударов Сигрлинн, которая разошлась не на шутку.

Мама кивнула, по щекам ее бежа ли слезы.

Подошли наставники и мне, не без труда, удалось свести все к миру. На какой-то миг, мне даже показалось, что в глазах Сигрлинн я увидел благодарность. А что касается Эстери, то надо ли говорить, что после этого она прониклась ко мне еще большей симпатией. Собственно, я был не против.

Когда нас чему-либо обучали, то делали это полноценно, не упуская никаких тонкостей. Вот и в обращении с оружием, мы учились не только вести одиночные поединки, но и биться в строю, и защищаться от многократно превосходящего числом противника.

— Понимаю. Так всегда бывает: все заканчивается не вовремя, и мы ничего не можем с этим поделать.



Каждая новая премудрость заканчивалась испытанием. Испытанием, по которому наставники определяли, насколько хорошо мы усвоили их уроки.

Древний Мунин называл три имени, и вызванные ученики выходили в центр площадки для практических занятий. Потом назывались еще дюжина. Эти маги должны были нападать на первых.

На больничной кровати Рунар казался маленьким и хрупким. Каапо присел на стул рядом и взял Рунара за руку. Рука тоже казалась на удивление маленькой. Рунар как будто съежился. Пока он спал, приборы следили за его дыханием, сердцебиением и, наверное, чем-то еще. Каапо подумал, что Рунар наверняка бы заинтересовался всеми этими приборами. И захотел бы, чтобы Каапо записал их показания? Да, скорей всего. Ведь надо продолжать исследование, надо выяснить, что происходит с человеком, когда он перестает пить подземный отвар. Все-таки Рунар обычный человек, хоть и прожил так долго.

Я уже поучаствовал в пяти группах атаки, но ни разу не был назван в тройке, вызываемой на центр. И вот, наконец, наставник произнес:

— Я принесу нам кофе и соку из кафе, — шепнула мама.

— А мне еще бумагу и ручку, если у них есть, — попросил Каапо. — Я обещал Рунару делать записи.

— Ракот, Кэсти и Хедин. Вы защищаетесь.

— Хорошо, принесу, — сказала мама.

Надо сказать, что бились мы самым, что ни на есть, боевым оружием, но без какого-либо доспеха. Ранения, конечно, случались, частенько и серьезные. Впрочем, на нас они заживали очень быстро. Гораздо сильнее мы переживали ранения душевные, когда не удавалось показать себя с лучшей стороны в плане своих умений.

Встав в центре площадки, мы приготовились отбиваться от дюжины наших сородичей.

За мамой почти бесшумно закрылась дверь. Каапо прислушался к гудению приборов. На ночном столике стоял стакан с водой, а рядом с ним Каапо заметил белый конверт, на котором почерком Рунара было что-то написано. Каапо взял конверт. Прочитал: «Для Каапо». И невольно улыбнулся. Рунар никогда ничего не забывал. Конечно, он позаботился о том, чтобы начатое им исследование попало Каапо прямо в руки.

Каапо открыл конверт, вынул два листка и аккуратно развернул первый. Он был весь исписан заметками, касающимися приема отвара: время, оттенки кожи, ощущения. Рунар, очевидно, вел записи уже давно. В углу листа была стрелка, а под ней текст: «Каапо, переверни страницу!»

Ракот был, быть может, самым сильным из нашего поколения на мечах, но биться он любил в одиночку. Хотя, разумеется, умел сражаться и спина к спине. Кэсти владел клинком неплохо, однако выдающихся результатов не показывал. Впрочем, также у него дела обстояли почти во всех областях. Ну, а что касается меня, то я не питал иллюзий, будто я являюсь гением меча, однако имел все основания считать, что вхожу в десятку сильнейших фехтовальщиков среди своих собратьев.

Каапо перевернул: вторая сторона листа была почти пустой. В верхнем углу было написано: «Для продолжения исследования». Каапо опустил лист на колени и взялся за второй. Это было письмо.

Честно говоря, я был удивлен попаданию в одну тройку с Ракотом, но если так решили наставники, значит так и будет.



Бой начался. Среди атакующих нас был сам Мерлин и хрупкая, но отнюдь не слабая, Эстери. Увидев свою…хм…подружку, я внутренне улыбнулся.



Удары, парирования, финты, все происходило с такой скоростью, что глаз не успевал за всем этим уследить. Но мы держались. Тело действовало само, навыки, вбитые в него, не требовали непосредственного участия сознания. Мало того, наших противников стало меньше. Раненые маги выбывали из схватки, а таких было уже трое. Двоих зацепил Ракот и одного я.

Древний Мунин наблюдал за боем, и я заметил, как он удовлетворенно кивнул головой. Мне даже подумалось, что сейчас он остановит испытание, однако его руки остались скрещенными на груди.


Дорогой Каапо!
Думаю, ты уже нашел лист с наблюдениями. Прошу тебя, прочитай внимательно! Я старался вести их настолько ак куратно, насколько мог. Результаты к райне интересные!
Оставляю тебе все книги и образцы. Посоветуйся со своей уважаемой мамой, как их лучше перевезти к вам домой. С большей их частью ты уже знаком.
Хочу сказать тебе еще кое-что. Я не только прожил долгую жизнь — моя жизнь была богатой, разнообразной, полной смысла. Я повидал больше, чем смел надеяться. Я исследовал жизнь на земле и в ее глубинах. Всего в моей жизни было вдоволь, и я был счастлив. Теперь настало время сделать новый шаг.
Я рад, что в конце жизни успел узнать тебя и твою семью. Что у меня есть, кому написать это письмо.

Дорогой коллега! Желаю удачи в исследовании. И больше всего желаю тебе неутомимого ума, ведь именно он превращает жизнь в приключение. Ученый жив, пока живет его дело. Не забывай об этом!
С любовью,
твой друг Рунар Калли


Неожиданно, прямо передо мной оказался Мерлин. Его лицо не выразило никаких эмоций и я невольно подумал, что мне неприятно с ним биться. Тем не менее, биться с ним приходилось, ибо он был не тот противник, которого можно было игнорировать. Отбив его удар, я атаковал сам. Мечи столкнулись и мой клинок скользнув по мерлиновскому ушел в сторону. В ту сторону, где находилась Эстери. Меч несся прямо к ее незащищенной шее. Клинок же Мерлина, в это самое время, летел ко мне.

— Ох, Рунар, — пробормотал Каапо, не сдерживая слез.

Приоткрылась дверь в палату — это вернулась мама.

А я, вместо того, чтобы со всей возможной скоростью отвести меч назад, для парирования удара своего противника, приложил все силы, чтобы остановить его. Это миг спустя я понял, что я бы все равно не нанес смертельного удара Эстери — истинному магу. А сейчас мой меч замер почти у самой шеи волшебницы, лишь срезав прядь ее волос. Замер и тут же рванулся назад, навстречу клинку Мерлина. Только я не успевал, моя глупая сентиментальность лишила меня возможности спастись от его выпада.

— Смотри, там были вот такие ручки, а бумаги не нашлось. Я принесла тебе соку и булочку, и… — мама взглянула на Каапо и осеклась. — Сынок! — Она положила все, что держала в руках, на ближайший столик и наклонилась обнять Каапо.

События в это мгновение боя развивались гораздо быстрее, чем о том можно рассказать. Я еще не успел рвануть меч к себе, как оружие Мерлина натолкнулось на преграду. Преграду не только непреодолимую, но и уведшую клинок вниз и вбок, едва не воткнув в землю. Мало кто мог такое проделать с выпадом Мерлина. И одним из них был Ракот.

— Рунар написал мне письмо, — пробормотал Каапо из маминых объятий. — Хочешь прочитать?

Честно говоря, я был сильно удивлен его действиям. Да, мы оборонялись втроем, но показывали свое, собственное, умение. Мы с Ракотом не были друзьями, и я не уверен, что я бросился бы его защищать, зная, что в это время сам откроюсь для удара. На какую-то долю мгновения я встретился с ним взглядом и вдруг понял, что для него любой, кто сражается с ним плечо к плечу, является другом. А всем было известно, что Ракот считал — не помочь другу в беде — есть величайшее преступление.

— А можно?

Таким образом, я избежал ранения достаточного для того, чтобы покинуть испытание, в то время как Ракот, чудом, обзавелся лишь парой легких царапин. Я краем глаза увидел, как удивленно взлетели вверх брови Древнего Мунина, и тут получил удар в плечо от Эстери.

— Даже нужно. Там есть вопросы и к тебе. Рунар оставил мне свои книги и образцы, и их довольно много. — Каапо вытер слезы.

— Да уж знаю, — кивнула мама.

И почти одновременно с этим, наставник поднял руку и сотворил короткое заклинание, прекращая тем самым бой.

* * *

— Не страшно, что бумаги не нашлось. Рунар оставил мне вот это. — Каапо показал маме чистую сторону листа с наблюдениями.

— Хедин, иди сюда, — заговорщицким шепотом позвал Шендар, склонившись над чем-то стоящим на большом дубовом столе. Что-то оказалось чашей весьма приличных разме-ров, которая была заполнена водой и на которой Шендар практиковал магию дальновиде-ния, что они совсем недавно проходили на занятиях.

— Всегда-то он обо всем подумает, — заметила мама.

Каапо кивнул.

— Что-то интересное? — отозвался молодой маг, отрываясь от реторты с булькающей зеленоватой жидкостью.

— Мам, можно побыть тут еще чуть-чуть?

— Мелль пытается огненное заклинание освоить!

— Конечно. Мы ведь для этого и пришли.

— Посмеемся? — вытирая испачканные по локоть чем-то зеленым руки, предложил Хедин.

— И мы никуда не торопимся?

— Я знал, что ты это скажешь, — расплылся в улыбке Шендар.

— Совершенно никуда. Можем оставаться здесь сколько захочешь.

Оба мага расхохотались и склонились над чашей. Они были молоды, талантливы и любили пошутить. А самыми интересными объектами для шуток им казались их сороди-чи. Пожалуй, опасались они шутить лишь над Мерлином: могло сильно боком выйти.

— Спасибо, — пробормотал Каапо.

Мелль же была очень привлекательной, но не очень преуспевшей в освоении маги-ческого искусства девушкой. К тому же она очень эмоционально реагировала как на удавшееся, так и на неудавшееся заклинание, что делало ее почти идеальной мишенью для шуток двух магов-озорников.

Смотря на сосредоточенно и очень аккуратно выполняющую заклинание девушку, Хедин произнес:

Мама оглядела палату и обнаружила в ней еще один стул. Она взяла его и подсела к сыну. Тот протянул ей письмо Рунара, и мама начала читать.

— Сейчас опять ошибется, чувствуешь?

Каапо посмотрел на спокойное бледное лицо Рунара, обрамленное тонкими белоснежными волосами. В нем ни осталось ни тени зелени. Приборы вокруг кровати гудели и перемигивались лампочками. Ученый жив, пока живет его дело. Так сказал Рунар.

Каапо перевел взгляд на лист, исписанный убористым почерком: «Влияние корешкового отвара, часть вторая: отмена препарата».

Шендар согласно кивнул головой и вопросительно посмотрел на друга.



Тот на секунду задумался и, улыбнувшись, ответил:

— Да, нехорошо ей мешать, и так у девчонки ничего не выходит. Но давай сделаем вот что: мы поможем ей с заклинанием, подправим ее ошибку. А когда волшба сработает, добавим в нее чего-нибудь свое, чтоб повеселей было, идет?

— Точно, немножко посмеемся, а ошибку ей потом объясним!

Глава восемнадцатая

И Шендару, и особенно Хедину огненное заклинание удавалось очень хорошо. И сейчас они, привычно крутанув мир вокруг себя, принялись осуществлять свой план. Подправить чужую волшбу не самая легкая задача, но молодые маги, хоть и были еще учениками, с ней справились.

Не все гости одинаково полезны

Девушку окружила гудящая стена пламени добрых пяти десятков саженей высотой. Мелль, конечно, надеялась, что ее заклинание сработает, но не ожидала, что так хорошо сработает. И уж никак она не ожидала, что в пламени вокруг нее вдруг появятся какие-то препротивные рожи, да еще и показывающие ей языки. От неожиданности и испуга Мелль выпустила из-под контроля нити заклинания и, заревев, рухнула на землю.

В то самое время, как Каапо с мамой сидели у кровати Рунара и читали, дома раздался звонок в дверь. Папа ушел в магазин, а Хилла за кухонным столом смотрела в телефоне футбол. Она была в наушниках и, похоже, ничего не слышала.

Колдовское пламя медленно, словно нехотя, опало, а Хедин с Шендаром буквально зашлись хохотом в своей лаборатории. Довольные, они еще смеялись, когда вдруг у них за спиной раздался чей-то суровый голос:

— Хилла, можешь открыть? — крикнула Майкки из гостиной. Они с буками и Привратницей играли в «Мемо», и Майкки как раз выигрывала.

— Так, так, опять вместо дела другим мешаете?!

Хилла не ответила, и Майкки вздохнула.

Хедин с Шендаром от неожиданности подпрыгнули, совершенно не заметив, как в комнату вошел сам Древний Ирр.

Для одного из самых сильных и умелых магов Древнего Поколения не составляло труда понять, что сотворили двое озорников. Мрачно посмотрев на растерянных и оше-ломленных юношей, Главный Наставник вопросил:

— Вот глухая тетеря! Ну ладно, я открою.

— Ну и что молчим?

— Кто бы это мог быть, не нужно ли спрятаться? — забеспокоилась Привратница. Буки таращились на Майкки желтыми глазами. Похоже, они тоже ждали ответа. Майкки беспечно махнула рукой.

— Да ладно, это наверняка папа. Он вечно забывает ключи.

— Мы-ы, это…мы ничего особенного не делали…мы хотели…ну да, хотели Мелль помочь, — запинаясь, пробормотал Шендар, а Хедин согласно закивал головой.

Звонок зазвонил опять с каким-то странным дребезжанием. Майкки встала:

— Помочь?! Я вижу, как вы ей помогли, девчонка ревет в три ручья!

Потупив взор, Хедин, тем не менее, возразил:

— Подождите, сейчас я вернусь и доиграем.

— Но заклинание-то сработало!

Звонок продолжал нетерпеливо дребезжать — второй, третий, четвертый раз… Он что, сломался? И почему папа так спешит? Майкки галопом поскакала в прихожую. Хилла вдруг оторвала взгляд от телефона и посмотрела на дверь.

— Майкки, подожди, дай-ка я посмотрю, кто там.

— Так. Мелль успокоите, да таким образом, чтобы из вашей сегодняшней шуточки у нее в голове осталось только — как правильно творить огненное заклинание, а страх перед такой волшбой исчез навсегда. Ясно?

— Ага, так ты все слышала! — засмеялась Майкки. — Странный звук, да?

— Ясно! — в один голос воскликнули Шендар с Хедином, и в следующий миг их уже как ветром сдуло.

Хилла положила наушники на стол, сунула телефон в карман и крадучись направилась к двери.

Древний Ирр усмехнулся и, окинув взглядом магическую лабораторию, пробормотал самому себе:

— А талантливы бестии…талантливы, но, думается мне, присматривать за ними надо.

* * *

— А почему ты крадешься? — спросила Майкки.

— На всякий случай, — отозвалась Хилла.

— Целых четыре? Уже четыре? — произнес изумленно могучий, словно рев ста тысяч ураганов, голос.

— Да и все в ключевых мирах, — ответил обладатель такого же великолепного мощного баритона, но полного уверенной в себе силы.

— На какой-такой случай?

— Тсс!

— Ты говоришь это так спокойно, как будто все так и должно идти.



— Нет, не должно, но это есть, и мы постараемся с минимальными потерями извлечь из всего свою максимальную пользу, — глаза говорившего сверкнули чистейшим белым огнем, — предчувствие, которое никогда не изменяло мне, говорит о том, что… впрочем, пока это не важно. До поры, тебе и остальным нельзя знать всего, иначе… впрочем, и это тоже нельзя сейчас открывать.



— Все так серьезно?! — теперь первый из говоривших был по-настоящему изумлен. — Пятая точка, им нужна пятая точка, и тебе надо, чтобы это произошло?

Хилла остановилась возле двери, встала на цыпочки и осторожно приоткрыла глазок. Заглянула в него и тут же отпрянула.

— Ты догадлив, брат.

— Кто там? — нетерпеливо спросила Майкки.

— И им нужен представитель Нового Поколения… — рев ста тысяч ураганов захлебнулся своей мощью, обладатель этого голоса внезапно прозрел, — именно поэтому ушли Древние, эти Древние, самое совершенное из всех бывших Поколений?! Этого хотел и ты?! — обладатель пышущих белым огнем глаз слегка кивнул. — Уверен ли ты в своей задумке, брат, да ради чего, во имя Творца, все это?!

— Ты первым узнаешь обо всем, брат, когда это станет возможным, — пока же мне нужна твоя слепая вера и помощь.

— Три ведьмы, — прошептала Хилла. — У нас под дверью три ведьмы! Как они вообще нас нашли?

— Три ведьмы! — Майкки в ужасе закрыла рот ладошками.

— Я готов, брат, я верю тебе, — спокойствие в голосе далось говорящему с трудом, теперь это было спокойствие ста тысяч ветров.

Звонок задребезжал снова, долго и угрожающе.

— Они не ожидали этого так быстро, они не готовы, а значит, в итоге, у них не хватит сил. Я же ждал и готовился уже давно, — на суровом и мужественном лике обладателя баритона отразилось подобие улыбки, — мы должны сами найти им жертву и выбрать и отдать для пятой точки прорыва нужный нам из оставшихся ключевых миров. Тот, на который они не рискнули бы покуситься никогда.

— Надо спрятать Привратницу, — прошептала Майкки. — Задержи их!

— Спаси меня Творец, ты хочешь отдать им Хьёрвард?!

Не дожидаясь ответа, она бросилась в гостиную.

— Именно так, но не отдать… впрочем, я уже обещал, что ты все поймешь, когда придет срок.

Хилла не сводила глаз с двери. А что, если не открывать? Может, никого нет дома! Додумать эту мысль до конца она не успела, потому что заметила, что замок уже поворачивается сам собой.

— Я готов и уже понимаю, в чем я могу помочь тебе, брат.

Послышался тихий щелчок, и дверь начала приоткрываться, медленно, точно от сквозняка. У Хиллы громко забилось сердце. Она не знала, что делать, поэтому заговорила быстро-быстро, не дожидаясь, пока дверь распахнется полностью:

— Вообще-то нам нельзя никому открывать, когда родителей нет дома. Вам лучше прийти в другой раз.