Парализованная страхом, совершенно беспомощная, Амелия глубоко вдохнула, а потом ещё раз. Неужели этот пузырь будет удерживать её под водой, пока она тонет? Но тут она снова взглянула на слизь Лэна – та не просачивалась наружу. Ну конечно! Гермосферы ничего не пропускают, на то они и гермосферы! И хотя внутрь проникал звук, вода оставалась снаружи. Более того, так как никто не держал поводки, они висели неподвижно. Даже масса воды, отшвырнувшая Крскна к колонне, не смогла сдвинуть их с места. Семеро пленников находились в полной безопасности – каждый из них словно внутри крошечной индивидуальной подводной обсерватории.
Амелия наблюдала за Крскном, тот приходил в себя после удара. Вода полностью заполнила зал, и потоки ослабли.
«Крокодил способен задержать дыхание на пятнадцать минут. При этом в спокойном состоянии он может оставаться под водой до двух часов, не всплывая… Интересно, как долго продержится Крскн, прежде чем утонет? – Она оглянулась вокруг в поисках гермотрубки. – У него кожа саламандры – может, солёная вода сожжёт его так же, как и Лэна…»
Однако Крскн, очевидно, не испытывал ни капли страдания. Он плыл прямиком к Амелии, словно угорь, орудуя длинным хвостом, – с выпущенными когтями, растянутым в улыбке ртом и красными глазами, прикованными к поводку, болтающемуся у неё под ногами. Он повернул голову, и она увидела жабры, раскрывшиеся на его спине.
«Ему даже не нужно задерживать дыхание! Наверняка под водой он ещё опаснее, чем на суше! И он злится именно на меня».
Но когда Крскн потянулся к поводку, грот затрясло, и он промахнулся. За долю секунды Амелия успела осознать, что причина землетрясения – портал. Должно быть, он ещё открыт. И между ним и этим залом сейчас нет ничего.
Амелия вспомнила страх на лице Тома, когда ему пришлось спуститься к порталу в день появления Граука. Это произошло после того, как кротовина Брин-Хаска прошла мимо и портал закрылся. Он говорил им, что портал опасен всегда, что сквозь него может пройти всё что угодно, что их может засосать в Никуда и что они потеряются посреди Ничего.
И если раньше она считала слова Тома нелепыми россказнями, призванными отвадить их с Чарли от портала, вспыхнувшее в глазах Крскна беспокойство убедило её в обратном.
Он снова ударил хвостом, потянувшись к поводку Амелии. Ему почти удалось схватить его, когда гулкий вибрирующий шум пронёсся сквозь толщу воды и шквал пузырей вырвался из портального туннеля. Крскн обернулся и выпустил поводок. Эта заминка спасла Амелию, потому что в следующий момент вся вода схлынула из пещеры.
Порыв невообразимой мощи опустошил подземную залу даже быстрее, чем её затопило. Вода подчинялась силе гораздо большей, чем земное притяжение или магнетизм пещер. Это был вакуум самого космоса, или даже не вакуум – ужасная выворачивающая энергия, высвободившаяся, когда космос открыли, будто свинтив с него крышку.
Крскн – ничто в сравнении с этой энергией. Амелия в последний раз заглянула в его чарующие красные глаза, широко распахнутые от ужаса, а потом поток подхватил его и вынес через портал.
Глава десятая
Из гермосфер их освободили Джеймс и Том. Они не смогли найти серебристую гермотрубку Крскна – вероятно, её утянуло в портал вместе с ним. А без неё Том просто не мог втянуть гермосферу обратно и освободить их немедленно. Вместо этого он долго консультировался с Управлением, пока Джеймс безмолвно бродил по пустому залу, изучая стеклянные комнаты, сияющие сферы, а также размеры купола над ними. Он то и дело качал головой.
Когда Том вернулся, в руках у него была большая бутылка белого уксуса и пакет соли.
– Нам придётся вручную вытравить эти сферы, – услышала его голос Амелия.
– А? – Джеймс оторвался от созерцания резьбы на колонне рядом с Амелией и обернулся.
Том протянул ему старую тряпку.
– Надо побрызгать уксус на соль, а потом хорошо потереть, пока мембрана не растворится.
Лэна снова мучительно стошнило. Как и следовало ожидать, он не очень-то обрадовался перспективе спасения с помощью соли и уксуса. Джеймс же опасался разрывать пузырь, наполненный ядовитой зелёной слизью, так что в итоге за освобождение Лэна взялся Том, а Джеймс решил начать с Амелии.
Это время, проведённое с братом, стало лучшим за целую вечность. Она сидела со скрещенными ногами в своей тюрьме, не в состоянии ему отвечать, в то время как Джеймс увлечённо болтал с ней, втирая соль в пузырь покрытыми волдырями руками. Она видела, что он крайне озадачен произошедшим этой ночью. Ему потребовалась куча времени на то, чтобы, наконец, заглянуть ей в глаза, но это не имело никакого значения. Он заботился о своей младшей сестрёнке, как делал бы это год назад, до того, как всё пошло наперекосяк.
Когда же он, наконец, протёр достаточно большую дыру и Амелия смогла выбраться из пузыря, она крепко обняла брата.
– Я так рада видеть тебя, Джеймс, – произнесла она, зная – он поймёт, что она имеет в виду.
Потом к ней, ковыляя, подошёл Том, вручил тряпку и велел приступать к пузырю с Чарли.
Один за другим жертвы Крскна обрели свободу – все, кроме папы: он продолжал висеть на стене электрощитовой где-то там над их головами. И лицо леди Наоми всё ещё покрывала смола…
– Керосин и сливочное масло, – коротко объявил Том, похлопывая леди Наоми по плечу. – Хотя на полное растворение, очевидно, уйдёт не меньше пары часов.
– Не могу поверить, что мы победили! – воскликнул Чарли. – Не могу поверить, что Эвкалиптовый человек оказался героем. Не могу поверить, что я жив!
От счастья Чарли даже начал возиться с Грауком, забыв об осторожности. Они носились наперегонки из одного конца зала в другой, огибая колонны, и Чарли вопил от радости. Амелия рассмеялась, но вместо того чтобы присоединиться к забаве, огляделась вокруг в поисках Эвкалиптового человека.
Он исчез.
– Мы даже не поблагодарили его! – сокрушалась Амелия.
Том не горел желанием обсуждать это.
– Захоти он повеселиться и обнять нас всех, он бы остался, так?
Мама поцеловала Амелию в макушку.
– Ты непременно увидишь его снова.
Амелия зевнула и прижалась к маме. Когда нервное возбуждение иссякло, она вдруг осознала, насколько сильно устала. И как замёрзла. Она чувствовала себя так, словно могла бы проспать неделю. Нет, вычеркните это – она чувствовала себя так, словно могла съесть целиком шоколадный торт, а потом проспать неделю. В животе у неё заурчало. Да, она умирала от голода.
Но их приключение ещё не закончилось: им предстояло вернуться назад по длинным тёмным туннелям и подняться по скальным ступеням в гостиницу. После всего, через что им пришлось пройти, они ещё даже не добрались до дома.
К удивлению Амелии, возвращение домой получилось довольно весёлым. Обратный путь показался ей намного короче. Наверное, потому, что теперь они направлялись в безопасное место, а не шли навстречу опасности, и к тому же они могли болтать друг с другом и смеяться. Мама не видела в туннеле светящихся лишайников, когда следовала за Крскном, и испытала не меньший восторг от розового грота, чем до этого сама Амелия.
В хвосте группы Джеймс сопровождал Лэна. Продвижение вперёд по песчаной почве крайне трудно давалось его мягкому слизнеподобному телу, тем более, что он уже израсходовал большую часть своей слизи. Но Джеймс подбадривал его рассказами о листовом салате и молодом шпинате, которые ожидали Лэна в гостинице.
Амелия оглянулась через плечо на них двоих и ткнула локтем маму.
Мама улыбнулась.
– Я знала, что в конце концов он поймёт. Это заняло больше времени, чем мы с папой рассчитывали, но всё-таки это произошло!
Тому тоже потребовалось больше времени, чем он рассчитывал, чтобы освободить отца Амелии от связывающей смолы в электрощитовой. Солнце уже взошло и начало припекать, когда Том, наконец, приковылял к гостинице с папой, обмякшим на его плече. Он пытался идти сам, но после целой ночи, проведённой у стены в обездвиженном состоянии, ноги отказывались ему служить. Комья смолы покрывали его одежду, а лицо побелело от усталости, но при виде Амелии, бежавшей к нему по траве, папа тут же улыбнулся.
– Булочка!
Она обвила его шею руками, получив, наконец, возможность обнять отца, которой была лишена прошлой ночью.
– Том рассказал мне, что вы были просто невероятны! Ты и Чарли. И даже Джеймс!
Амелия украдкой взглянула на Тома. Она сильно сомневалась, что он мог сказать нечто подобное.
Том лишь фыркнул:
– Сможете сами дойти отсюда до гостиницы? Мне надо ещё кое-что сделать.
Не дожидаясь ответа, он стряхнул с себя папину руку, повернулся и, прихрамывая, заковылял обратно к подножию холма.
Папа слегка пошатнулся, но Амелия успела поддержать его. Он лишь рассмеялся.
– Старый добрый Том. Ты впечатлила его, можешь мне поверить. И даже если он сам не сказал, я скажу за него. Прошлой ночью ты была звездой, дочка.
Он тепло и искренне похвалил её, но Амелия совсем не чувствовала себя звездой. То, что случилось прошлой ночью, по-прежнему было сложно объяснимо. Что она на самом деле чувствовала, так это счастье. Простое настоящее счастье.
Стая какаду, гомоня, разрезáла голубое небо над их головами. Где-то далеко внизу прибой облизывал подножие мыса. А между ними на траве под ярким солнцем собралась вся её семья: папа одной рукой обнимал Амелию, мама и Джеймс что-то бурно обсуждали возле розового сада, а Чарли извивался в медвежьих объятиях своей всхлипывающей родительницы.
– Ну, мама!
Мэри что-то еле слышно шептала ему на греческом, и, наконец, Чарли не выдержал:
– Я знаю! Ты говорила это уже миллион раз! – он вырвался из её рук. – Если ты меня на самом деле любишь, прекрати, пожалуйста, меня обнимать и приготовь мне уже тосты!
Амелия рассмеялась:
– И мне! Мне кажется, я могу съесть сразу целую буханку!
– Две буханки! – вмешался Джеймс. – А потом я лично пойду спать. До июля!
– В самом деле? – поддразнила Мэри. – Вы, может, уже забыли, но у нас в гостинице по-прежнему пятьдесят гостей.
Амелия вздохнула. И правда. Пока они в пещерах сражались с Крскном, Мэри сидела в библиотеке в ожидании, когда все бьющиеся в истерике скауты успокоятся и вернутся в укрытие. В итоге и люди, и леллумы один за другим приползли обратно и распластались на полу библиотеки, отсыпаясь после ужасов прошедшей ночи.
– Что мы им всем скажем, когда они проснутся? – спросила Амелия.
– Я сомневаюсь, что нам вообще придётся что-либо говорить, – ответила мама. – Леллумы и так знают, что произошло прошлой ночью, и когда они увидят, что с Лэном всё в порядке, они отложат все свои вопросы до возвращения Хранителя, который сопроводит их во время прохода через портал.
– А как насчёт людей?
Мама приподняла бровь и улыбнулась.
– А что они на самом деле видели? Мальчика с аллергической реакцией, разбитое окно – ничего особенного. По правде говоря, единственное, что было странного прошлой ночью, – это их поведение. Но даже этому они наверняка сами смогут найти объяснение – когда узнают, что провели ночь в самой населённой призраками гостинице Австралии.
Амелия рассмеялась:
– Но это же нечестно! Ты позволишь им думать, что разбитое окно и все эти крики – проделки призраков?
– Шутишь? – рассмеялась мама в ответ. – Это же отличная почва для скаутской легенды! Они будут пересказывать эту историю каждый раз, собираясь вокруг костра, до конца своей жизни! И в кои-то веки это будет правдивая история – ну, более или менее.
Обессилившие, они поднялись на крыльцо гостиницы. Папа Амелии заметил разбитое окно библиотечной пристройки.
– О нет! – застонал он. – Только не это! Снова разбитое стекло! Мы же только-только заменили все окна на кухне.
Амелия жизнерадостно рассмеялась. Как же чудесно, что единственное, о чём им нужно беспокоиться, – это разбитое окно. Граук ткнулся макушкой в её ногу, и они все вместе вошли в гостиницу. В свой дом.
Цербер Джонс
Цербер Джонс – авторский коллектив, в который входят: Крис Морфью, Рован Маколи и Дэвид Хардинг.
Крис Морфью – главный архитектор гостиницы «Портал». Его задача состоит в том, чтобы объединять идеи команды, создавая удивительные, непредсказуемым образом закрученные сценарии для будущих историй. Его опыт работы над приключенческой серией «Сила Зака» и придуманные им душераздирающие твисты для книг «Файлы Феникса» доказывают, что он идеально справляется с подобными задачами.
Рован Маколи – главная писательница в команде. Её роль заключается в том, чтобы укрепить фундамент, заложенный Крисом, и выстроить на его основе полноценный роман – оживить персонажей и сюжет. Ещё до вступления в ряды «Цербер Джонс», Рован написала несколько запоминающихся историй и персонажей для одной из самых продаваемых серий «Вперёд, девочки!».
Дэвид Хардинг – редактор и хранитель сюжетной преемственности. Как только Крис и Рован завершают свою часть, за дело берётся Дэвид. Он умело сглаживает шероховатости, у него талант находить и устранять любые дефекты. Дэвид Хардинг – тот самый лак, который придаёт гостинице «Портал» неповторимый блеск! Дэвид участвовал в создании серии Роберта Ирвина «Охота на динозавров», а также нескольких изданий историй о животных.