– Да, под руководством светлейшаго герцога.

– Его светлость отличный ездок!

– Отличный, отличный, но знаете ли что, дорогой граф, я заметил… – при этом фельдмаршал ещё ближе придвинулся к вице-канцлеру и ещё тише проговорил последние слова, – государыня изменилась…

– Изменилась?

– Здоровье изменилось, граф, а если верить слухам, то…

– А вообразите, фельдмаршал, я ничего не знаю… Сижу калекою… с больными ногами, никуда не выхожу… никого не вижу.

– Повторяю вам, граф, – продолжал Миних, улыбнувшись чересчур мнительной осторожности министра, – здоровье государыни очень шатко. Вам, как вице-канцлеру, необходимо подумать о будущем…

– О будущем?

– О будущем преемнике…

– Что вы, фельдмаршал! я и подумать-то не осмелюсь. Да и зачем? По закону Петра Великого, царствующая власть сама назначает себе преемника. Это же подтвердила в 1783 году и царствующая императрица… помните, присягали?

– А разве вам, граф, государыня не высказывала своей воли?

– Нет… то есть… да, почти нет…

– Почти, значит, говорила же?

– Мне известно только отрицательное, нежелание её величества иметь своим преемником племянника голштинского и цесаревну.

– Кстати, о цесаревне, граф, в каких она отношениях к государыне? Я ведь теперь совершенный новичок в придворной жизни.

– В каких отношениях? Гм! В каких отношениях! Право, не могу вам доложить обстоятельно, фельдмаршал, сижу дома… никуда не выхожу… Слышал я, будто цесаревна окружена молодёжью, что неспроста… Говорят об иностранной инфлюэнции… да я не верю…

Слова вице-канцлера заставили задуматься фельдмаршала. Правда, прежде он и сам видел, как просто обращается цесаревна, как обожают солдаты дочку Петрову, да не видел в том никакой задуманной цели. Бывало, и сам он, любуясь красивою девушкою, её голубыми выразительными глазами, грациозным станом и простым симпатичным обращением, не раз задавался вопросом, какое бы влияние могла иметь эта девушка, если бы пожелала власти, если бы не дорожила так простотой и независимостью. А выходит, дело-то и не так, и девушка проводит… уж если говорит Андрей Иванович. Вероятно, русская доморощенная демократическая партия, в которой не будет места иностранцам, ни Остерману, ни Минихам, каковы бы заслуги их ни были… «Надо принять свои меры», – подумал он и решился…

Рассудительность и уравновешенность помогают китайцу справляться с трудностями жизни, демонстрировать полнейшую невозмутимость в самые критические моменты. Это страна, на которую постоянно обрушиваются тайфуны и наводнения, которые иногда смывают целые деревни. Тогда гибнут люди и рушится привычная жизнь. Китайцы прямотаки с наслаждением берутся за решение неожиданно встающих перед ними задач.

– Мне кажется, для успокоения государыни, – раздумчиво, как будто говоря сам с собою, высказал фельдмаршал, – необходимо иметь строгое наблюдение за действиями цесаревны.

Нормы поведения китаец согласует не со своей совестью, а с возможным воздействием своих поступков на окружающих. Личные отношения как бы связывают его и с современниками, и со всеми теми, кто жил до него и будет жить после него. Это воспитано веками.

Андрей Иванович от удовольствия даже поперхнулся и глубже запустил пальцы в табакерку.

Крайности претят китайцам. Они любят золотую середину, компромиссы. И перед смертью китайца не покидает понимание того, что он член великого клана, который ведет свою историю из седой древности в далекое будущее. Он видит перед собой неприметный холмик земли на семейном поле, под которым ему суждено покоиться. Он знает, что его сыновья, его внуки и впредь будут возделывать эту землю.

– Конечно, конечно, любезнейший фельдмаршал, да людей способных нет… Вы ведь знаете нашего светлейшего герцога… работа в его тайной канцелярии великая, а толку немного, хватают всех без разбора, только страх навели…

Но все меняется.

– Такое важное дело вам бы взять на себя, Андрей Иваныч.

В Китае отмечен всплеск интереса к работам Зигмунда Фрейда и психоанализу. Переводы книг Фрейда продаются во всех книжных магазинах. Еще недавно его имя было известно только профессионалам. Компартия в свое время запретила все виды психоанализа, назвав его псевдонаукой. Во время «культурной революции» психология в целом была под прицелом. У настоящего коммуниста не бывает психологических проблем. Если что–то непонятно, можно поговорить с секретарем парткома…

– Мне? Что вы! куда мне! С больными ногами и слепому! Да меня каждый ребёнок проведёт… Вот если бы вы оказали такую великую услугу государыне…

Между тем, в Китае высокий уровень душевных заболеваний. Здесь не принято делиться сокровенным с чужими, мешает традиционная культура стыда. В реальности китайцы переживают так же, как и все остальные люди на земле: те же подавленные желания, стремления и чувства. Проблема подавляемых сексуальных эмоций очень актуальна для современного китайского общества… Но не это главное.

– Я, граф, плохой дипломат… но у меня есть такой человек… способный. Его можно бы послать к цесаревне[34].

Болезненные воспоминания о прошлых политических кампаниях, когда погибло множество людей, всплывают вновь и вновь. Погоня за экономическим успехом, конкуренция, соперничество, отчаянная борьба за рабочие места, должности и посты породили новые психологические проблемы. Обратиться к врачу все еще стыдно, однако же, проблемы сами собой не рассасываются…

– Пошлите, фельдмаршал, пошлите. Государыня будет очень благодарна.

Европейцам или американцам кажется, что Китай — это край света. Но сами китайцы так не думают. Напротив, они уверены, что живут в самом центре мира. Сегодня — больше, чем когда бы то ни было.

Переходя от одного предмета к другому, разговор коснулся свежих новостей о процессе над князьями Долгорукими. Андрей Иванович заторопился отстранить от себя всякое участие в этом процессе.

Вот почему в Пекине горячие головы говорят, что Китай вступает в эпоху

– Не моих сил дела такие, – говорил он, – у нас теперь знатные персоны, прожекты сочиняются, новые порядки заводятся…

национального возрождения. После четырех десятилетий экономического успеха молодое поколение китайцев сознает, что наступило время величайших возможностей для Китая.

– Слышал… новый кабинет-министр Артемий Петрович? Знаю его… Был он у меня в команде, ума немалого и самомнения чрезмерного. Но в каком резоне ему гнать Долгоруких?

Глава британской внешней разведки МИ‑6 Алекс Янгер, выступая перед студентами университета Сент–Эндрюс, в котором сам когда–то учился, признал:

– Может быть, старые счёты, фельдмаршал, по казанскому губернаторству, а впрочем, Артемий Петрович ведь русский человек, а русские люди не могут не грызться между собою.

   – Грубо говоря, власть, деньги и политика перебираются на Восток, — это та политическая реальность, к которой нам нужно адаптироваться.

Получив нужные сведения, фельдмаршал Миних уехал. Друзья-соперники расстались совершенно довольные друг другом.

Власть над миром? Это означает ссору с влиятельными партнерами. Дэн Сяопин когда–то говорил:

– Куда ехать? – спросил сам себя Миних, сходя на широкий подъезд, – к Анне Леопольдовне или к Елизавете? Интереснее к Елизавете…

   – Если Китай когда–нибудь попытается доминировать в мире, тогда все народы повернутся против нас.

Если бы такой вопрос представился бы лет десять назад, то ответ, конечно, не был бы сомнителен, но теперь – дело другое: как ни свеж, ловок был фельдмаршал, но соперничать с молодыми горячими силами казалось рискованным. Гораздо безопаснее и вернее было искать у Анны Леопольдовны. Не избалованная вниманием, она будет более признательна за преданность.

Но сейчас Пекин накачивает политические мускулы и успешно возвращает утерянное в годы поражений и неудач. Другим странам придется подвинуться, чтобы очистить место для нового гиганта. Успех Китая потрясает и даже немного пугает.

– В Зимний дворец! – крикнул фельдмаршал кучеру, садясь в карету.

Домашняя жизнь молодых супругов началась не медовым месяцем. Не оправдывалась пословица Анны Ивановны: «стерпится – слюбится». Напротив, чем более проходило времени, тем рознь между супругами становилась яснее и глубже. С пренебрежением, даже с какой-то ненавистью постоянно относилась молодая супруга к своему мужу; за каждым неловким словом или движением, в чём он оказывался виноватым ежеминутно, с её стороны следовали вспышки и ссоры. Императрица принимала участие в этих ссорах и, разумеется, тем ещё более портила дело.

Прежний руководитель страны Цзян Цзэминь говорил, что он понимает: Китай воспринимается как огромный дракон, при каждом его движении целые континенты бросает в дрожь. Поэтому Пекин держался осторожно. Сегодня молодое поколение китайцев уверено: пора пересмотреть принципы взаимоотношений с миром. Надо всем наглядно показать, что происходит смена лидера, центр власти над миром перемещается в Китай…

Советы и усовещевания оказывались недействительными. Наконец императрица объяснила эту постоянную раздражительность новым её положением: Анна Леопольдовна сделалась беременною. Как скоро найдена была причина, понятны стали и все новые явления в наружности и характере принцессы – эти тошноты, эта начинающаяся полнота, какой-то серый цвет лица с проступившими жёлтыми пятнами, эти быстрые перемены от нервной деятельности к полному упадку сил, а главное – эта необыкновенная сварливость в женщине, до сих пор сдержанной, и особенная нетерпимость мужа.

Глава КНР Си Цзиньпин в программной речи по случаю 40-летия политики реформ и открытости говорил:

Но если бы кто мог заглянуть в душу молодой женщины, тот увидел бы там много иного. Рядом с физическими страданиями, естественными последствиями изменений в организме, работали явления психического мира. Как прежде ни казался жалок принц Антон в качестве искателя руки и жениха, но отдалённость, светские формы и выгодность общественного высокого положения скрашивали многое – во всяком случае, делали его человеком сносным, но когда брачные отношения объединили их жизни в одну, когда глаза стали ежеминутно наталкиваться на все прежде скрывавшиеся недостатки, холодность и равнодушие женщины перешли в отвращение и озлобление. Вместе с тем, чем настойчивее и упорнее в душе её укреплялись эти чувства, тем чаще стал возникать в воображении другой образ, одетый всеми поэтическими красками, – образ красавца Линара, начинавший было уже стираться. К ещё большему несчастью, жизнь и обстоятельства сделали Анну Леопольдовну ещё более замкнутою, более способною держаться за свои внутренние образы, а следовательно, и более страдающею, более нервною и странною во внешних проявлениях.

   – Достижения последних сорока лет не упали с неба и тем более не подарены нам другими, они получены благодаря трудолюбию, мудрости и смелости партии и всего народа нашей многонациональной страны.

Страдала молодая жена, страдал и муж. Добрый, невозмутимо мягкий, напуганный в детстве, неспособный задаваться внутренними вопросами и смотрящий на всё по указке, он терпеливо переносил беспрерывные вспышки жены, объясняя их, по примеру тётки, её новым положением. И терпел он долго, терпел всю свою страдальческую жизнь, без ропота, без пытливого вопроса, за чей же грех ему осудилась вечная жертва, вечно быть козлищем отпущения.

Готовность много и тяжело работать за маленькие деньги была одним из главных факторов успеха. Теперь зарплаты китайцев быстро растут, а китайские фирмы стремительно осваивают новейшие технологии и превращаются в опасных конкурентов западных производителей. Обосновываться в Китае есть смысл только гигантам с самой современной технологией, которые не боятся, что китайцы, научившись всему, быстро потеснят учителя.

После одной из постоянных вспышек по ничтожному поводу какой-то разбитой по неловкости принца чашки, заставившей мужа удалиться из комнаты, а жену нервно расплакаться, доложили о приезде фельдмаршала Миниха. Так как непреложный придворный этикет заставлял принять такого высокого гостя, то молодая принцесса поспешила отереть слёзы и осушить глаза платком, нагретым от дыхания.

У Китая интересы повсюду. Все знают о том, как мир приходит в Китай. Но и Пекин вкладывает деньги по всему свету. Разные страны получают миллиардные займы и помощь в строительстве инфраструктуры. Без китайцев не было бы работы во многих регионах мира. Китайские лидеры завоевывают мир, проводя агрессивную торговую политику, предоставляя займы под низкие проценты.

– Вы приехали, фельдмаршал, пожинать плоды ваших подвигов в Турции, – встретила принцесса Миниха, в душе сердившаяся на него за прекрасные отзывы о принце Антоне.

Джибути — одна из самых маленьких стран Африки. Здесь нет ни нефти, ни других полезных ископаемых. Еще недавно здесь жили одни кочевники. По улицам столицы и по сей день разгуливают козы и верблюды. Но вот уже несколько лет местные жители пытаются создать на этой выжженной солнцем земле нечто подобное процветающему Сингапуру. С китайской помощью.

– Напротив, ваше высочество, я приехал предложить вам себя на службу и заслужить лавры на этом поприще, – отвечал находчивый фельдмаршал.

Китайцы быстро претворяют слова в дела. Уже построен новый порт и создана зона свободной торговли. Китайцы за свой счет воздвигают школы, больницы, спортивные сооружения и национальную библиотеку. Что здесь понадобилось китайцам? Они соблазнились стратегически важным расположением Джибути в районе Африканского рога, где проходит один из главных морских торговых путей.

– Впрочем, в лаврах и не могло быть никакого сомнения, когда у вас были такие помощники, как принц Антон, – с едкою ирониею продолжала Анна Леопольдовна.

В Джибути находятся военные базы американцев, французов (вместе с ними несут боевое дежурство испанские и немецкие солдаты), итальянцев, японцев. Теперь в Джибути создана и база материальнотехнического обеспечения китайского флота. Первый форпост Народноосвободительной армии Китая за пределами Азии. Говорят, что главные помещения базы скрыты под землей и там, на трех этажах, можно разместить десять тысяч солдат и офицеров.

– Я старался только отдавать должное по заслугам в аттенции к его высокому положению, – отозвался фельдмаршал и, заметя слёзы, навернувшиеся на глазах принцессы, и нервное подёргивание губ, поспешил откланяться.

Зачем Китаю база в Джибути? В Пекине отвечают, что уже инвестировали более ста миллиардов долларов в Африку и нужно позаботиться о «защите интересов Китая на континенте».

«Супружество не по страсти, – решил Миних, уезжая, – тем лучше! Решительно становлюсь на сторону принцессы».

Президента Джибути Исмаила Омар Гелле, бывшего главу секретной службы, в Пекине встречают как дорогого гостя. Председатель КНР Си Цзиньпин предложил ему «стратегическое партнерство».

Для Китая это крохотное государство — еще и ворота в Африку. Из Джибути китайцы намерены проникнуть в соседнюю Эфиопию. Две столицы должны связать железная дорога, водопровод и газопровод. Для китайцев это часть Нового шелкового пути — огромной экономической зоны под контролем Китая.

Китайцы давно добиваются доступа к минеральным ресурсам континента. В обмен выделяют миллиардные кредиты для строительства портов, железных дорог и плотин. Но в Африке китайцев считают безжалостными фанатиками бизнеса, которые думают только о себе, и называют неоколониалистами.

XII

Глобальная стратегия Китая реализуется в масштабных проектах: «Экономический пояс Шелкового пути» и «Морской Шелковый путь XXI века». Эта программа известна как «Один пояс и один путь». Речь идет об инвестициях более чем в 60 странах.

Цель — налаживание тесных связей между Китаем и его торговыми партнерами по всему миру. Пекин предоставляет большие кредиты на огромные инфраструктурные проекты, которые, как правило, реализуются китайскими компаниями. Пекин выделил триллион долларов, на которые создается обширная сеть автомагистралей, железных дорог и морских судоходных путей, прокладываются трубопроводы, воздвигаются плотины, строятся аэропорты, мосты и заводы…

Роскошью и изяществом, не усвоенными ещё нашими высокими персонами, убран дом и в особенности рабочий кабинет французского аккредитованного посланника при русском дворе, маркиза де ла Шетарди, недавно приехавшего в Петербург для упрочения, как он говорил, на будущее время дружественных отношений России и Франции. Элегантный вкус маркиза был виден во всём, во всей обстановке кабинета, в мебели, в обоях, в каждой мелочи. За большим письменным столом с тонкою редкою резьбою, стоявшим посередине комнаты, работает теперь сам посланник, наклонившись над кипою бумаг. Свет двух восковых свечей падает из-за абажура светлым кругом на рукописи, на безделушки, кинутые у чернильницы, перья, ножницы и ножички, перерезывает надвое наклонённую голову маркиза и оставляет в приятном полумраке дорогие обои, ковры, книжные шкафы, статуи и бюсты. Посланник, как видно, занят; он озабочен и встревожен. Тонкие, подвижные и ещё приятные черты лица живо передают несдерживаемые впечатления острого неудовольствия.

Информационные службы Китая распространяют рекламные видеоролики, в которых счастливые дети, до крайности воодушевленные идеей инвестиций в мировую инфраструктуру, поют:

В сотый раз маркиз перечитывает переданные ему Амелотом в министерстве иностралных дел в Париже записки бывшего французского агента в Петербурге Лалли о состоянии русского общества. «Россия может быть подвержена быстрым и частым переворотам», – почти вслух прочитывает маркиз и с досадою отбрасывает от себя записку Лалли. Подумав немного, он снова принимается читать следующую бумагу, в которой заключалась инструкция, идея и цель его посольства. В инструкции говорилось о необходимости оторвать Россию от тесного союза с Австрией, для чего указывалось, как на крайнее средство, на возможность переворота, на перемену правительства. В инструкции рекомендовались послу неусыпная наблюдательность, сметливость и осторожность, требовалось от него немедленного доставления самых подробных и точных сведений о положении политических партий в Петербурге, о партиях цесаревны Елизаветы и голштинской, о намерениях недовольных и о направлении умов в войсках.

Будущее наступает сейчас!

– Хорошо писать им инструкции за тысячи вёрст, в министерском кабинете, а каково их выполнять! Политические партии! Да где они? Могут ли они быть в этих снежных сугробах, в каких-то берлогах, где за каждое неосторожное слово секут да рубят. Звери дикие! – ворчал посланник.

«Один пояс и один путь» —

– Пришёл какой-то мастеровой от ювелира Граверо, господин маркиз, и просит вас видеть, – доложил вошедший француз-слуга.

это и есть будущее.

– Мастеровой… от ювелира Граверо? – протягивая слова, переспросил маркиз, пытаясь вспомнить, не было ли действительна от него какого-нибудь поручения ювелиру. – Верно он ошибся, я ничего не заказывал.

Американские сенаторы полагают, что цель этого плана — «создание экономического мирового порядка, в котором в конечном счете будет доминировать Китай».

– Он, господин маркиз, настоятельно просил, говорил, будто вы именно приказывали ему прийти.

Да, в Пекине рассчитывают занять более заметные позиции в «глобальном управлении», изменить геополитику и геоэкономику.

– Я? Приказывал Граверо? Странно! Позови его сюда.

Как минимум эта программа позволит Китаю разнообразить источники энергии и сырья, от поставок которых сильно зависит его экономика, улучшить отношения с Пакистаном, Бангладеш и центрально–азиатскими государствами.

Вошёл мастеровой, одетый, как одевались в то время мастеровые иностранцы, начинавшие русеть. Длинный сюртук со сборками назади свободно, даже неуклюже сидел на довольно полном корпусе, из-под камзола какой-то поношенной чёрной материи выступала ситцевая рубашка, а широкие шаровары входили в сапожные голенища.

В краткосрочной перспективе Китай сможет использовать часть своих избыточных промышленных мощностей за рубежом, поскольку его собственная экономика замедляется. В долгосрочной перспективе это поспособствует выходу китайских компаний на внешний рынок. Пекин будет играть более важную роль в мировой торговле.

Низко кланяясь, мастеровой выждал ухода камердинера и по его уходе плотно затворил дверь.

Но грандиозная цель связать Азию с Европой недостижима: у Китая нет таких свободных валютных резервов, чтобы инвестировать в огромное количество заведомо невыгодных сделок. Пекин выделил денег меньше, чем ожидалось.

«Странно, – подумал маркиз, следивший за ловкими движениями мастерового, – манеры не мастерового, и как будто где-то я видел этого господина. Если бы не чёрные волосы, не бледность и не полнота, то… кажется… Удивительное сходство, особенно эти живые, умные глаза».

Многие из амбициозных инфраструктурных проектов оказались неэффективными. Малайзия объявила в августе 2018 года, что отложила два крупных инфраструктурных проекта, предложенных китайскими компаниями: слишком дорого! И другие лидеры задаются вопросом, являются ли китайские инвестиции на самом деле хорошей сделкой?

– Вы не знаете или не узнаёте меня, маркиз? – спросил мастеровой на чистейшем французском языке, свободно подходя к посланнику.

Правительство Шри–Ланки не сумело вернуть шесть миллиардов долларов, полученных в виде кредитов на строительство порта и аэропорта, предназначенного для обслуживания миллиона пассажиров в год. Почему? Новый аэропорт окрестили самым пустым международным аэропортом в мире. Власти аэропорта зарабатывают тем, что сдают в аренду грузовые терминалы, используемые для хранения риса. Чтобы рассчитаться, Шри–Ланка передала Пекину управление портом и прилегающую землю в аренду на девяносто девять лет.

– Не знаю… я удивляюсь… Кто вы? По какому случаю?

Джибути, Кыргызстан, Лаос, Мальдивские острова, Монголия, Черногория, Пакистан и Таджикистан также столкнулись с этой проблемой — как погасить китайские кредиты. Государства, оказавшиеся в долговой кабале перед Китаем, рискуют лишиться как своих природных богатств, так и суверенитета.

– Вот видите ли, маркиз, вы меня не знаете, а я вас знаю – преимущество на моей стороне. Знаю каждый ваш шаг, знаю, например, какие бумаги на столе вы читали до моего прихода.

Многие местные политики бьют тревогу: бархатная перчатка новой империи скрывает железный кулак, выжимающий жизненные силы из маленьких стран. Для них мечта Пекина о новом будущем начинает выглядеть как кошмары прошлого.

Маркиз машинально протянул руку, чтобы собрать и закрыть бумаги.

– Не трудитесь, маркиз, не прячьте, это совершенно бесполезно. Мне они не нужны, я и так знаю каждое слово из записок Лалли и данных вам инструкций.

— Мы не хотим появления новой версии колониализма, — заявил премьер–министр Малайзии Махатхир Мохамад на пресс–конференции в Пекине.

– Каких инструкций? Их знает только король, Амелот и я.

Конечно, для небольших и небогатых стран китайские кредиты имеют большое значение. Скажем, нефтепровод в Мьянме и железные дороги в Кении представляются достойными капиталовложений. И пока есть возможность получить легкие деньги, другие страны, безусловно, будут стучаться в дверь Пекина.

– Ошибаетесь, их знаю и я… Мало того, я даже знаю, о чём вы думали, когда я вошёл.

– Попробуйте угадать.

Тем не менее, председатель Си Цзиньпин объявил, что «тщеславные проекты» закроют в пользу тщательно продуманных и просчитанных. Китаю не хватит ресурсов для слишком большого количества убыточных инвестиций. Председатель КНР явно был огорчен реакцией мирового сообщества. Он ожидал слов благодарности, а услышал упреки и обвинения. Заметно свертывание интереса к торгово–экономическим связям с Китаем.

Политическая реальность такова: мало кто в Восточной Азии желает жить в тени гегемонистского Китая. Успехи Китая потрясают и пугают. Пекин накачивает политические мускулы, и другим странам придется подвинуться, чтобы очистить место для нового гиганта. Пекинские властители не стесняются демонстрировать свою мощь, если им кажется, что их задевают.

Некоторые авторы утверждают, что для начала китайские лидеры намерены доминировать над всей Азией. И полагают, что это стремление неминуемо приведет Китай к прямому столкновению с американскими интересами.

– Ругали русских, ругали своё глупое положение, ругали своих недоброжелателей, которые, как вы думаете, нарочно устроили вам это поручение-ловушку, с целью сломать вам голову, из зависти к вашей карьере… но вы не правы… в главном… Ваши недоброжелатели действительно с умыслом вам навязали это поручение, которое вы не можете выполнить хотя бы уже и потому, что не знаете совсем русского языка, а здесь, даже и при дворе, почти никто не говорит по-французски. Как же вы можете собирать сведения о направлении умов и устраивать перевороты?

Президент США Дональд Трамп полагает, что американцы по собственной вине проигрывают соревнование с Китаем. Десятилетия процветания погрузили Соединенные Штаты в летаргический сон.

– Перевороты! – растерянно и с испугом почти крикнул дипломат. – Отчего вы знаете? Кто же вы?

   – Моя администрация следует двум очень простым правилам, — объяснил Трамп, — покупать американские товары и брать на работу американцев.

– Попробуйте всмотреться. Не видали ли вы меня где-нибудь на этих днях… ну, хотя, например, вчера?

Между тем китайская и американская экономики настолько переплетены, что впору говорить о некоем симбиозе Китая и Соединенных Штатов, сложной взаимозависимости двух государств.

– Вчера? Вчера я был только у её высочества цесаревны Елизаветы… Да… Теперь вспомнил… Точно, те же глаза… но тот выше и сухощавее, не так бледен и волосы с сильною проседью.

   – Я очень люблю Китай, — сказал Трамп, — я люблю китайцев, я уважаю китайских лидеров, но при этом Китай использовал нас много лет подряд, и мы больше не можем этого терпеть.

– А разве нельзя помолодеть и пополнеть по произволу? Теперь вы догадались и скрываться нечего. Рекомендуюсь вам ещё раз: медик цесаревны Арман Лесток[35], – тихо проговорил мастеровой, протягивая руку маркизу и усаживаясь подле него в кресло.

Напряженность становится еще более резкой из–за личного характера столкновения между Трампом и Цзиньпином. Они оба желают выглядеть сильными лидерами, которые умело защищают интересы и честь своих народов. Не хотят казаться слабыми, что сужает возможности для компромисса.

– Бесконечно рад с вами познакомиться и сойтись. Скажу откровенно, я особенно дорожу этим, но прежде всего я просил бы вас сказать мне, каким образом вы узнали содержание моих секретных бумаг? Вы очень хорошо понимаете, что для дипломата, с таким поручением, как моё… нельзя иметь подле себя людей, способных продать.

По мнению Дональда Трампа, Китай стал экономической супердержавой за счет американцев, и президент обещал заставить Китай отказаться от поддержания заниженного курса собственной валюты:

– Успокойтесь, маркиз, ваши люди вам преданы и вас не продавали, а если я познакомился с вашими бумагами, то обязан вашему испорченному столу. Помните ли вы русского слесаря, такого ещё глупого, которому вы едва-едва могли растолковать знаками своё требование исправить замок? Так этот-то слесарь был я. Поняли?

   – Китайцы добились этого путем валютных манипуляций, за счет девальвации. Причем весьма ловких манипуляций. Они настоящие гроссмейстеры в деле девальваций. Сейчас они нас бьют. Теперь надо их бить.

– О, совершенно. Однако я не могу достаточно надивиться беспримерному искусству…

Президент Трамп решил давить на китайцев, прикрывая им свободный доступ к американскому рынку. Он обещал:

– Практика, любезный маркиз, привычка, кое-какие знания… и больше ничего, об этом и не стоит говорить. Я пришёл переговорить с вами и условиться о многом.

   – Мы не можем больше позволять Китаю насиловать нашу страну.

– Слушаю вас, доктор, и заранее повинуюсь всем вашим предписаниям.

В Пекине встревожились. Публично признали, что контакты с Вашингтоном, а не с Россией или каким–то еще государством, главный для них приоритет.

– Прежде всего, нам должно выяснить главный вопрос и наши отношения… Вам поручено всеми силами добиться разрыва союза России и Австрии, но при настоящем составе русского правительства это решительно невозможно.

   – Китайско–американские отношения — самые важные двусторонние отношения в мире, и Китай готов продолжать развивать отношения с Соединенными Штатами, — поспешил заявить заместитель министра иностранных дел КНР Чжэн Сяосун.

В Америке сформировался единый антикитайский фронт — объединились правозащитники, озабоченные репрессиями в Китае, политики, встревоженные растущей военной мощью страны, и бизнесмены, несущие убытки из–за обилия дешевых китайских товаров. Ведь Китай имеет огромное положительное сальдо в торговле с Соединенными Штатами.

Китайская Народная Республика — нелегкий партнер. Китайских производителей подозревают в воровстве, в незаконном использовании чужих разработок. Китайские компании покупают лицензии у американских компаний. А заодно с черного хода торгуют подделками. К ним трудно подобраться, потому что они мешают настоящий товар с фальшивым.

Отношения с Китаем — это головная боль для сменяющих друг друга американских президентов.

Когти дракона

Китай воспринимается как огромный дракон. Каждое его движение бросает в дрожь целые континенты. Грандиозные маневры вооруженных сил пугают мир. Откровенная демонстрация силы возводит Китай в ранг великой державы, с которой остальным странам, особенно соседям, придется считаться.

Все дни, пока идут военные маневры, пекинское телевидение с наслаждением демонстрирует картины грозной боевой мощи Народноосвободительной армии Китая. Дикторы торжествующе зачитывают победные реляции: цели поражены, враги уничтожены, задачи, поставленные перед вооруженными силами, выполнены с честью… Первые десять лет после создания Китайской Народной Республики ее армия создавалась с помощью Советского Союза. Затем Китай стал действовать самостоятельно. Пекин занялся созданием ядерного оружия, ракет и спутников военного назначения.

Мао Цзэдун тратил на армию десять процентов валового национального дохода. «Культурная революция» не прошла бесследно для Народноосвободительной армии Китая: устаревшее оружие, устаревшая тактика, нехватка опытных бойцов и командиров. Создание новых видов оружия фактически прекратилось из–за разрухи и хаоса в стране.

— Китайские военные смотрелись несерьезно, даже комично, — вспоминал сотрудник советского посольства в Пекине. — Какие–то расхлябанные, в кедах с болтающимися шнурками, в мятой форме.

После Мао китайские власти вынуждены были сконцентрироваться на гражданских отраслях экономики. В 1979 году Дэн Сяопин, взяв курс на реформы, объяснил своим генералам и адмиралам, что им придется подождать, прежде чем модернизация Китая позволит дать дополнительные деньги армии и флоту. Большие военные проекты отложили до той поры, когда будут решены основные экономические задачи.

Дэн Сяопин говорил, что большая война в течение ближайших пятидесяти лет едва ли возможна, и Китаю угрожают лишь локальные военные конфликты вблизи китайских границ. Поэтому нет необходимости в большой армии. Дэн заморозил военный бюджет и сократил армию с четырех миллионов до трех. Началась конверсия военного производства. Тем не менее, в 1980 году было проведено первое испытание межконтинентальной баллистической ракеты. В 1987 м у Китая появилась первая атомная подводная лодка.

Теперь страна разбогатела и не жалеет денег для армии. Один рекордный военный бюджет за другим меняет баланс сил в Азии.

За десять лет военные расходы выросли на триста процентов. Изменилась военная доктрина. Раньше делали ставку на живую силу, теперь — на современные технологии. Китай тратит огромные суммы на создание искусственного интеллекта и гиперзвукового оружия, робототехнику, которые могут изменить характер войны.

Стратегическое командование США обеспокоено тем, что Китай разрабатывает космическое оружие и учится уничтожать ракеты и спутники на околоземной и геостационарной орбитах, что позволит вывести из строя средства управления американскими ядерными силами.

11 января 2007 года китайские зенитчики, демонстрируя свои возможности, ракетой сбили старый метеорологический спутник. 20 февраля 2008 года Соединенные Штаты показали, на что они способны, — ракетой, запущенной с крейсера, сбили спутник на куда более дальней орбите. Это было первое испытание космического оружия после 1985 года. И соревнование продолжается! В январе 2010 года китайцы уничтожили одну из своих ракет на большом отдалении от Земли. В Вашингтоне сочли это шагом на пути создания противоспутникового оружия.

Окружающий мир не понимает китайских политиков. Западные страны удивлены: Китай вооружается без всяких видимых оснований… Но у китайцев иное видение мира. Они исходят из того, что американцы снабжают Индию и Тайвань оружием, держат свои войска на базах в Японии и Южной Корее.

Сегодня китайские лидеры подогревают национализм дома и готовы пустить в ход вооруженные силы, отстаивая свое право на спорные территории от Южно–Китайского моря до Гималайских гор. Милитаризация идет полным ходом.

Стремительное развитие Китая ставит перед миром вопрос: как строить отношения с восходящей супердержавой? Ставки высоки. Речь идет о новом мировом порядке. Роль Соединенных Штатов в мире снижается, а роль Китая — растет. Поэтому не прижилась и идея дуумвирата Китая и Америки, двух великих держав, совместно управляющих миром.

История услужливо предлагает такую траекторию: сначала государство становится богатым, потом опасным и требует себе «места под солнцем», как выразился некогда германский рейхсканцлер Бернхард фон Бюлов.

Успех Китая потрясает и даже немного пугает. Особенно масштабами экономики и численностью вооруженных сил. Не ждет ли нас эпоха конфликтов, если Китай попытается взять власть над миром? Некоторые авторы утверждают, что для начала китайские лидеры намерены доминировать над всей Азией. И полагают, что это стремление неминуемо приведет Китай к прямому столкновению с американскими интересами.

Китайская армия, самая большая армия в мире, поражает своей грандиозностью, но при ближайшем рассмотрении не выглядит столь уж пугающей. И, кстати говоря, последний опыт боевых действий был для Китая неудачным. В 1979 году большая китайская армия не смогла справиться с маленькой вьетнамской. Но сейчас уже нельзя говорить, что китайский солдат — это слабый солдат.

Китай всегда мечтал вернуть себе оторванный от основной территории страны остров Тайвань, куда в 1949 году бежала свергнутая коммунистами Мао Цзэдуна прежняя власть — партия Гоминьдан. Весь мир и в конце концов Соединенные Штаты признали, что существует только один Китай. Но в реальности США по–прежнему поддерживают тесные отношения с Тайванем и фактически гарантируют его безопасность. А Пекин угрожает рано или поздно вернуть мятежную провинцию в состав страны.

Пять необитаемых островков в Восточно–Китайском море составляют гряду, которая по–китайски называется Дяоюйдао, а по–японски — Сэнкаку. Они стали предметом спора между Токио и Пекином.

Дэн Сяопин предлагал Японии оставить территориальный спор будущим поколениям. Но в Токио не сомневаются, что острова — японские.

В Пекине не стесняются демонстрировать свою мощь. Не колеблясь, отправили свой военный флот в Южно–Китайское море, чтобы подкрепить свои претензии на район, на который претендуют шесть стран Юго–Восточной Азии, — здесь обнаружены большие запасы нефти и газа. И рыбы — поэтому китайские военные моряки не пускают сюда иностранных рыбаков.

Речь идет об архипелаге Спратли в южной акватории Южно–Китайского моря — это около сотни коралловых островов. Здесь пролегли стратегически важные торговые пути. Треть мирового судоходства идет через Южно–Китайское море. Из–за островов в Южно–Китайском море возникают все более опасные инциденты.

Китай целенаправленно создает себе репутацию страны, ни в чем никому не уступающей. Главное доказать, что страна будет защищать свою честь и территориальную целостность любой ценой. Пекин ведет себя так, словно малейшая уступка станет для него полным поражением, поэтому не идет на уступки и компромиссы.

Китай создал полторы тысячи баллистических ракет ближнего радиуса действия, некоторое количество ракет среднего радиуса и неустановленное количество межконтинентальных баллистических ракет, способных обрушиться и на Москву, и на Вашингтон.

Китай — единственное государство из числа пяти постоянных членов Совета Безопасности ООН, которое не представляет информацию о своих ядерных силах. Как оценивать сегодняшний ядерный потенциал Китая?

Академик Алексей Георгиевич Арбатов, руководитель Центра международной безопасности Национального исследовательского института мировой экономики и международных отношений имени Е. М. Примакова Российской академии наук:

— Китайский общий ядерный потенциал, стратегический и тактический, оценивается примерно в триста боезарядов. На самом деле есть и другие оценки. Весьма компетентные наши специалисты с большими погонами и с большими звездами оценивают наличный китайский потенциал примерно в тысячу боезарядов.

Китайские ядерные силы наземного базирования сведены во 2‑й артиллерийский корпус. В местах его дислокации построена система подземных тоннелей общей протяженностью в несколько тысяч километров. Возможно, там скрывают резервные мобильные пусковые установки с баллистическими ракетами… Сосед внушает тревогу.

Численность населения российского Дальнего Востока уменьшается. Это всего несколько миллионов человек, что во много раз меньше населения любой из приграничных провинций Китая. С Дальнего Востока уезжает больше людей, чем приезжает. Одновременно увеличилось использование китайской рабочей силы.

У России и Китая огромная общая граница. Она проходит причудливой линией по землям, с которых некогда совершали свои набеги завоеватели, именовавшиеся то гуннами, то монголами, то казахами. На протяжении истории граница переносилась то туда, то сюда… Все это создавало основу для взаимной нетерпимости.

Дурные предчувствия преследуют российских лидеров, особенно на

Дальнем Востоке, когда они думают о том, как быстро растет население Китая. Нависающий над российским Дальним Востоком Китай многим у нас кажется чудовищной опасностью. Не покусится ли народ без жизненного пространства на незаселенные сибирские просторы?

Китаю в определенном смысле не везет. Его постоянно подозревают в дурных намерениях и зловещих замыслах… ХХ век начинался со страха перед «желтой опасностью».

«Китаец, — писала одна из русских дореволюционных газет, — противен не чем иным, как лишь своим китаизмом: желтой кожей, косыми глазами, запахом, манерами… Азиатский наплыв идет днем и ночью и подмывает самые устои нашего царства».

Россию пугали приходом «желтых полчищ»:

«Китайская толпа с одинаковыми, безбородыми, безусыми желтыми лицами не сговаривается, не спорит, не противоречит… переговаривается одинаковыми шипящими голосами… Все фигуры в китайской толпе по одному образцу, как фабричное изделие… Но в этом равнодушии, полусне и полудремоте чувствуется терпеливое выжидание момента, скрытая настороженность. И кажется, что вот–вот они зашевелятся все разом, задвигают желтыми белками, поднимутся и пойдут… Из десятков вырастая в сотни, из сотен в тысячи, плодясь и размножаясь».

Не преувеличены ли слухи о коварстве китайцев? В старой России писали и говорили о китайской опасности, а воевать в ХХ веке пришлось с Германией и Японией. Китай же входил в антигитлеровскую коалицию и был союзником России.

Столетие спустя опять говорят о китайском пришествии…. Но разговоры о миллионах китайцев, которые незаконно обосновались на территории России, судя по статистике, не имеют реальной основы. Лишь небольшому числу китайцев так полюбилась Россия, что они решили у нас остаться. Остальные приезжают и уезжают. Бескрайние, но не слишком гостеприимные и комфортные для жизни просторы Сибири и российского Дальнего Востока не то место, где китаец мечтает обосноваться. Китайцы предпочитают либо юг, то есть соседние азиатские страны, либо Соединенные Штаты или Австралию.

Можно вопрос сформулировать максимально просто: китайские вооруженные силы представляют для нас военную опасность или нет?

Академик Алексей Арбатов:

— Сейчас отношения хорошие, а какие они будут через десять лет — никто не знает. Дай Бог, чтобы они были хорошими. Но если они вдруг испортятся, мы будем в крайне уязвимом положении. Потому что у нас там меньше всего вооруженных сил, вооружений. Мы там, в общем–то, достаточно беззащитные. Китайские самые современные, оснащенные, боеготовые бронетанковые и мотострелковые дивизии и бригады расположены около границ Российской Федерации. Не там, где у Китая есть противоречия, скажем с Юго–Восточной Азией, с Вьетнамом или с Индией. Нет, они развертываются вдоль наших границ, протяженностью четыре с половиной тысячи километров. У России сейчас армия в целом сильнее, чем армия Китая. По технической оснащенности и боеготовности. Но где она? Ее львиная доля находится к западу от Урала. А то, что к востоку от Урала, — несопоставимо c тем, что у китайцев рядом с нашей Сибирью. Но, самое главное, что в случае, не дай бог, каких–то серьезных конфликтов, мы уже не можем рассчитывать на ядерное оружие, потому что у Китая тоже оно есть. И, в случае применения, Китай, имея вот те же самые системы средней дальности и новые, межконтинентальной дальности, может точно так же превратить в радиоактивную пыль всю нашу европейскую часть, как мы можем уничтожить Америку, а Америка может нас…

Китай экономически способен стремительно нарастить свои стратегические ядерные силы. Но китайские военные боятся американского высокоточного оружия — крылатых ракет морского и воздушного базирования. Еще больше страшит оружие будущего — частично–орбитальные и ракетно–планирующие гиперзвуковые системы, которые, как считается, уничтожат китайский ядерный арсенал прежде, чем он будет пущен в ход.

Американская система противоракетной обороны в Азии точно создается не только для перехвата северокорейских ракет, но и для сдерживания Китая. В Пекине опасаются, что радары противоракетной системы, установленной в Южной Корее, способны контролировать китайское воздушное пространство на большую глубину.

США держат в Азии сто тысяч солдат и офицеров, почти столько же, сколько в Европе, и это порождает в китайцах древний страх перед враждебным окружением. Военные союзы Америки с Южной Кореей и Японией воспринимаются как антикитайская ось.

Академик Алексей Арбатов:

— У Китая самая большая военная кораблестроительная программа в мире, масштабнее, чем у США. За исключением авианосцев. Хотя Китай планирует иметь пять, может быть, шесть авианосцев, но пока в этой сфере у Соединенных Штатов неоспоримое преимущество. По всем другим видам и типам кораблей и подводных лодок китайская кораблестроительная программа больше американской и больше, чем у любой другой страны, включая Россию. Китай ставит перед собой цель сделаться как минимум второй морской державой, развертывает свои флоты и базы и в Тихом, и в Индийском океанах. И уже совершает вылазки в Средиземное море. У Китая большие планы. Для начала — в окружающих морях, где на шельфе есть нефть, но у него территориальные споры с другими государствами. Его интересует и Индийский океан, через который проходит чуть ли не восемьдесят процентов транзита нефти из Персидского залива. Китай имеет огромные экономические интересы в Африке, куда вкладывает колоссальные средства для добычи полезных ископаемых, и хочет контролировать их перевозки.

Военно–морской флот за последнее десятилетие получил более ста военных кораблей и подводных лодок. Председатель Си объявил, что Китай — «великая морская держава». Военно–морская экспансия Китая началась после того, как страну возглавил Си Цзиньпин. Сокращая сухопутные силы, он вложил огромные средства в военный флот.

Желание Китая господствовать на море может иметь столь же разрушительные последствия для мира, как и когда–то решение кайзеровской Германии вступить в морскую конкуренцию с Англией, что закончилось мировой войной.

В апреле 2018 года первый китайский авианосец отошел от причала в портовом городе Далянь на Бохайском море. «Наш первый авианосец просто немного переместился, а Соединенные Штаты, Япония и Индия задергались», — радостно описывали китайские военные журналисты реакцию трех стран, которые Пекин рассматривает в качестве своих основных соперников.

Баланс сил в Тихом океане, где флот Соединенных Штатов действовал беспрепятственно со времен морских сражений второй мировой, изменился. Американский флот еще не сталкивался с такой угрозой.

Возглавляющий Индо–Тихоокеанское командование адмирал Филип С. Дэвидсон заявил:

— Нет никакой гарантии, что Соединенные Штаты одержат победу в будущем конфликте с Китаем.

В 2017 году китайский флот получил свою первую заграничную базу в Джибути на Африканском Роге. В Пекине объяснили, что база нужна для участия в многонациональных антипиратских патрулях у побережья Сомали. Китай планирует получить доступ к сети портов и баз по всему Индийскому океану, это облегчит долгосрочные военно–морские операции.

* * *

История редко течет по заранее предсказанным руслам. Это своенравная река. Действительно ли центр мира неумолимо перемещается на восток? Произойдет ли превращение Китая в великую державу?

А не будет ли точнее сказать, что мощный в военном отношении Китай вступает в период экономической стагнации и страшно боится распада?

Вот что заставляет задуматься. Половина разбогатевших китайцев желает эмигрировать, большинство стремится в Соединенные Штаты. Если перспективы страны столь радужны, как уверяют в Пекине (и если верить официальной китайской статистике), отчего же самые удачливые сыновья и дочери Китая видят свое будущее в другом месте и при первой возможности перебираются за границу?

Может быть потому, что демократия, верховенство закона, конкуренция, прозрачность, низкий уровень коррупции в правительстве, независимые источники новостей, свобода мысли, совести и слова — необходимая часть жизни, которой в Китае нет и не предвидится. Если говорить о силе притяжения, а не принуждения, то Пекин — с его обещанием тотально контролировать всех граждан, — не так уж привлекателен. Превращение в высокотехнологичное полицейское государство делает страну менее конкурентоспособной и подрывает перспективы роста.

Фантастический успех Дэн Сяопина объяснялся счастливым стечением обстоятельств. В тот момент, когда на рынке труда предложило свои услуги огромное молодое население Китая (в годы Мао Цзэдуна искусственно отрезанное от мира), богатое западное общество располагало большими деньгами и готово было платить за товары, произведенные в Срединной империи. Ныне китайская рабочая сила стремительно стареет и дорожает. В менее развитых странах — Вьетнаме и Бангладеш — рабочим платят меньше. А западные кошельки опустели из–за кризиса.

Работоспособное население Китая уже достигло своего пика и начинает сокращаться. К 2030 году в сельской местности число работоспособных сократится вдвое. К 2050 году половина населения Китая будет старше 45 лет, а четверть населения — старше 65 лет. Кто же тогда станет локомотивом экономического успеха?

Многие государства в свое время — как это было с Португалией, Голландией, Англией — становились на короткий срок государством номер один в мире, но быстро лишались своего первенства.

«XIX век был британским веком. ХХ стал американским. XXI будет японским». Я прочитал это пророчество американского футуролога Германа Кана в тот год, когда начал учить японский язык, и когда все были зачарованы японскими экономическими достижениями. Перспектива стать специалистом по стране, которой суждено превратиться в государство номер один, прибавляла сил в единоборстве с иероглифами.

Я никогда не сожалел о времени, потраченном на изучение Японии, хотя Герман Кан подвел меня. XXI век не стал японским, и Япония не будет великой державой. Не окажутся ли столь же нереальными нынешние восторженные прогнозы относительно Китая? И Китай завязнет в своих столь же масштабных проблемах? И кто–то другой вырвется вперед?

Впрочем, все эти рассуждения могут показаться чрезмерно мрачными. Как насчет не знающих себе равных небоскребов в городе Гуанчжоу? А фантастические успехи студентов шанхайских университетов? А то, что сотни миллионов китайцев в этой нищей стране разбогатели?

Прежде мои друзья на Дальнем Востоке любили на несколько дней съездить в Китай и отдохнуть. Теперь им это не по карману. Зато китайских туристов все больше. В универмагах Владивостока и других городов они, не спрашивая о цене, скупают золотые украшения. И наши молодые люди отправляются в Китай учиться, остаются там, хорошо зарабатывают и очень довольны; объясняют родителям: «Здесь ценят умелых работников».

Си Цзиньпин не похож на лидера страны, переживающей политический упадок или экономический застой.

Конечно, подъем Китая — это не мираж. Но важно будущее, а не прошлое. Может ли государство, построенное на ограничении возможностей, инициативы и свобод, превзойти страны, построенные на защите и расширении этих свобод?

Китай создает сегодня новую империю страха и делает ставку на национализм. Си Цзиньпин не устает напоминать, что партия сражается за восстановление исторической роли Китая в международных делах:

— Наша великая нация пережила неисчислимые лишения и страдания. Но коммунистическая партия открыла новые горизонты для великого обновления.

Считалось, что революция, вождем которой был Мао Цзэдун, покончила с жалким прошлым старого Китая. Си отбросил эту интерпретацию истории. Теперь политика компартии есть часть долгой истории Китая. Китай пережил немало взлетов и падений. Последняя империя пала столетие назад, не справившись с трудными внутренними проблемами.

Империю погубили гражданская война, восстание мусульман, слабая экономика, внешнеполитические унижения и ощущение, что императоры утратили «мандат небес»… Сегодня мы бы это назвали идеологической пустотой.

– Я тоже опасаюсь, и это приводит меня в отчаяние.

Политики и эксперты озабочены сегодня тем, как справляться со стремительно растущим Китаем. Но не пора ли задуматься над тем, что будет означать упадок Китая? Воспримут ли руководители Китая перспективу своего собственного упадка философски, если они уже убедили себя в быстром восхождении к мировому первенству? Сомнительно. Из этого и надо исходить. А раненый тигр редко бывает миролюбивым.

– Отчаиваться нет повода, маркиз. Когда болезнь узнана, что самое главное, так средства найдутся, а иначе, не имея средства, я и не пришёл бы к вам. Но, повторяю опять, при настоящем правительстве невозможно: Остерман, как вы сами знаете, сторонник австрийского союза, а его перетянуть на свою сторону – средства нет. Вдобавок ещё эта свадьба племянницы с племянником Брауншвейгским укрепит союз на долгое будущее.

– Так скажите же, что делать?

– Нужно сделать переворот.

– Опять-таки переворот? да разве это возможно?

– Возможно и нет, смотря по тому, какие средства. Впрочем, можно обойтись и без насильственного переворота. Императрица больна серьёзно: у неё подагра и каменная болезнь. Я наблюдаю её уже несколько месяцев и, как врач, могу положительно определить, что она проживёт несколько месяцев и никак не больше года. Если ей наследуют Брауншвейгские, то, конечно, тогда союз с Австриею окрепнет и «весь запад будет в опасности от нашествия варваров», как сказано в ваших инструкциях, любезный маркиз, – говорил Лесток, лукаво улыбаясь.

– Этого не нужно допускать, доктор, но как?

– Очень просто: предъявлением более веских прав моей государыни и пациентки цесаревны.

– Но достанет ли у неё сил?

– У неё силы больше, чем вообще думают, и даже больше, чем думает она сама. Вся гвардия, а в ней главная сила, обожает память её отца, помнит цесаревну ещё ребёнком в его руках, помнит, как он выходил к ней со своею ненаглядною любимою дочкою, как ласкал её, и вот гвардия своё обожание отца перенесла теперь на дочь. Она много напоминает отца. Кроме гвардии, весь народ её любит и слепо верит астрологу Ламберта[36], предсказывающему, что она будет императрицею. Я даже уверен, что если бы она предъявила свои права тотчас после смерти племянника Петра II, так герцогини курляндской не было бы здесь и следа.

– Зачем же она тогда уклонилась?

Лесток пожал плечами.

– Зачем? Вопрос трудный. Зачем в молодости мы часто делаем глупости, о которых жалеем впоследствии? Как только умер покойный император, я в ту же минуту ночью разбудил цесаревну и умолял её одеться и показаться войску… и всё было бы кончено. Как бы вы думали, что мне она тогда отвечала? «Ах, добрый Лесток, так холодно вставать…» Повернулась на другой бок и заснула.

– Может быть, доктор, она и теперь так же… так же… как бы вам сказать… беспечна?

– Не думаю. Десять лет много прибавили опытности, много накипело неудовольствий от тётки. Недаром же ведь и я в продолжение десяти лет работаю. Притом необходимо вам сказать, что цесаревна Елизавета прежде всего женщина, а женщины чувствительны к уколам женского самолюбия… и если вовремя суметь раздражить женскую гордость… Впрочем, вы как тонкий дипломат знаете это лучше меня.

– Хорошо, но всё-таки, как велика её политическая партия?

– Как видно, что вы, маркиз, только что приехали сюда и совсем не знаете России. Совершенно верно Лалли в записках своих назвал её ребёнком, родившимся слишком поздно, физически совершенно развившимся, но без всякого сознания своей духовной силы. Вы не обратили особенного внимания на это место, может быть, сочли его желанием блеснуть остроумием, а между тем оно верно. Какие могут быть политические партии в России? Я даже сомневаюсь, могут ли они быть когда-нибудь впоследствии. В политической партии основа – общественная идея, осознанная всеми членами известного кружка и к выполнению которой стремится кружок, а в России таких объединяющих и осознанных политических идей совершенно нет.

Лесток задумался, понюхал в несколько приёмов табаку и продолжил, как будто невольно опоражнивая весь накопившийся запас своих практических наблюдений:

– Русский народ – странный народ! Он добродушен, податлив, терпелив, а вместе с тем недоверчив и глубоко эгоистичен. Нередко встретишь людей с громадными дарованиями, высоким умом, способных быть вожаками в государственных переворотах, а между тем такие люди стоят одиноко, около них нет партии, а только сподручники. Каждый стремится к своей личной выгоде и занят только своим интересом. Жизнь, что ли, их так сложилась…

– Однако же, доктор, у них есть ведь свои национальные партии? Что вы скажете, например, о кабинет-министре Волынском?

– О Волынском? То же, что и о других. Он человек с большими способностями, но… и с теми же недостатками. У него слово и дело расходятся. На словах он человек государственный, с прочно сложившимися убеждениями, с бескорыстным служением обществу, а на деле – такой же придворный. От этого разлада около него не партия, а несколько лиц, преданных ему лично. Этот кружок невелик, бессилен и может показаться опасным только самонадеянному и, вместе с тем, такому трусливому нахалу, каков наш светлейший герцог. Этот кружок рухнет при первом столкновении, и вы из него ничего не выработаете. Неужели же вы думаете, маркиз, что мы упустили бы случай и не притянули бы к себе Волынского, с которым я прожил семь лет в Казани, с которым дружен и теперь?

– Всё, что вы мне говорите, доктор, для меня совершенно ново, и я так вам благодарен!