– Ничего такого не наблюдается, – прошептала Нинуша. – А что такое «ик»?

Врач опять икнул.

– Не обращайте внимания. Это у меня от холода. Ик.

– Хотите водички? – предложила Марина.

– Спасибо, – обрадовался врач. – Больная, давайте посмотрим горло!

– У нее спина ноет, – напомнила я.

– Девушка, – строго произнес эскулап, – поясница и носоглотка принадлежит одному человеку. Логично осмотреть его целиком. Вот предложи я заглянуть в ваш зев, это было бы странно. Сейчас. Ик.

– Как вас зовут? – спросила я.

– Никита Сергеевич, – ответил врач, роясь в чемодане. – О! Нашел. Прошу вашего внимания! Одноразовая упаковка не вскрыта! Вам видно? Ик!

– Да, – ответил хор голосов.

– Родственники, вопрос задавался больной, – с укоризной заметил доктор, открывая упаковку, – близкие подключаются только в случае неспособности человека к внятной речи. Прошу открыть рот.

Нина выполнила указание. Врач начал изучать горло няни и в очередной раз громко икнул. Палочка исчезла.

– Она ее проглотила! – ахнула я.

– Правда? – прошептала Нина. – Я ничего не ощутила.

– Выплюньте, – велел «Гиппократ».

– Как? – растерялась Нина.

– Просто! Тьфу, – посоветовал врач.

– Не получается, – прокряхтела няня после нескольких безуспешных попыток.

– Что делать? – занервничал Никита Сергеевич.

Феликс взял со стола разорванную упаковку и решил успокоить эскулапа:

– Здесь написано: «Инвентарь для осмотра ребенка. Если малыш случайно проглотил шпатель, то опасности нет. Шпатель сделан по современным технологиям из особого материала. Попав в желудок, он за короткое время растворится и выйдет естественным путем».

Доктор поморщился.

– С вашей родственницей ничего дурного не случится. А вот мне влетит. Палочка подотчетный расходник. Я обязан вернуть использованную в центр.

– Их всегда врач на столе оставляет, – прошептала Нина, – после его ухода пациенты деревяшку в помойку бросают.

Врач воздел руки к потолку.

– Деревяшку! Когда это было? Нынче все дорого. Ума не приложу, что делать! Минуту.

Никита Сергеевич вытащил телефон.

– Женя, дай совет. Больная слопала шпатель. Не строительный! Для осмотра горла. Как мне его вернуть?

Вот тут у меня лопнуло терпение.

– Уважаемый врач! Мы заплатим за инвентарь! Займитесь больной.

Доктор повеселел.

– Женя, отбой!

Потом сказал:

– Если шпатель за ваш счет, то нет вопросов. Чем болели в детстве?

Нина поняла, что спрашивают ее, и задумалась.

– Ну… не знаю.

Последовал новый вопрос:

– Почему?

Няня покраснела.

– Ну… забыла.

– У нее болит спина, – напомнила я, – сделайте ей укол.

– Женщина, надо знать, какой препарат вводить, – снисходительно заметил врач, – если почечная колика – то манангин.

– Впервые о таком слышу, – изумилась Марина.

– Вы в какой клинике работаете? – прищурился Никита Сергеевич.

– Она типа повар, плюшки печет, – ехидно уточнил Гарик.

– Так вот, – менторски продолжил врач, – в случае радикулита нужен манангин. Он есть только в нашей клинике. При переломе, инфаркте, инсульте положен манангин.

– На фига тогда диагноз уточнять? – опешила Марина. – От любой хвори одно лекарство.

– Манангин вылечит все, но надо выяснить, при каком заболевании его вводили, – стоял на своем врач.

– Зачем? – воскликнула я.

– Для отчета, – ответил эскулап, – надо указать, зачем я использовал лекарство. Продолжим обследование. Сейчас я буду перечислять детские болезни, а вы должны сказать, чем болели. Если не вспомните, придется сделать анализ. Результат будет готов через три дня.

Я издала стон, а Феликс вдруг спросил:

– А если родственник больной случайно ампулу разобьет?

– Ему придется платить, – ответил врач.

– Мы готовы отдать деньги! – обрадовалась я.

Никита Сергеевич зарделся, вытер руки очередной салфеткой, понюхал пустую упаковку и икнул.

– Ну зачем вам так много тратить?

– Ей больно, – рассердилась я, – немедленно введите препарат.

– Нельзя спешить, – уперся Никита Сергеевич.

На мой телефон прилетело сообщение от Кузи:

«Ты где? Дегтярев злится».

Я понеслась к двери, говоря на ходу:

– Если ваш распрекрасный манангин требует длительного обследования, дайте обычное лекарство. Мы заплатим.

Глава девятая

Дегтярев встретил меня укором:

– Ну, наконец-то, мы уже хотели за тобой бежать!

– И я тут, – сообщила Марина, входя в офис.

– Рады встрече, – процедил ее фиктивный муж. – Чем вы там занимались?

– Сейчас объясню, – обрадовалась фиктивная женушка.

– Лучше потом, – охладил ее порыв полковник. – На какой стадии моего доклада ты покинула офис?

Я напрягла память.

– Успела узнать историю двух замужеств Светланы, и то, как к тебе обратился участковый Федор Елисеев. Его информатор сообщил, что некий Константин Орехов является серийным убийцей. А ты его проверил и ничего подозрительного не нашел.

Александр Михайлович заморгал. Он определенно приготовился отругать меня за то, что я забыла его рассказ, и теперь не знал, что сказать.

– Мы услышали не намного больше, – уточнил Сеня.

– Я вызвал Федора, – перебил его Дегтярев, – велел ему не распространять непроверенные сведения. А он прямо доклад сделал. Мол, имидж порядочного человека это маска Константина. Большинство серийщиков производит впечатление приличных людей. Семья, коллеги по работе, соседи, все их нахваливают. Они отдают всю зарплату семье, не грубят, всегда помогут, выручат и деньгами, и что-то сделают для тебя, причем бескорыстно. Все просто осанну человеку поют: вежливый, всегда тяжелую сумку до квартиры донесет, купил за свой счет новый коврик в подъезд. А когда за преступником приходит милиция, хор кричит: «Оставьте его в покое. Наш муж, отец, сын. приятель не тот, кто вам нужен». Марина, налей мне кофе.

– Бегу, – донеслось со второго этажа.

– Вот и Орехов, по мнению Федора, был такой, – продолжил Дегтярев, – короче, оборотень. Завершил участковый свое повествование заявлением, что все тот же информатор вчера сообщил ему очередную новость: Константин сегодня ночью собирается посетить свое личное кладбище.

– Господи, зачем? – ахнула Марина.

– У многих маньяков возникает желание еще раз пережить сладкий для него момент убийства, – пояснил Собачкин, – они испытывают неописуемое удовольствие, перебирая вещи своих жертв. Вот почему большинство из них собирает так называемые сувениры, они прячут серьги, платок, очки, часы… какую-то собственность жертвы. Есть и такие, кто регулярно посещает свои погосты. Сидят там, наслаждаясь воспоминаниями.

– Они психи, – вынесла вердикт Марина.

– Вопрос о вменяемости преступника решает психиатр, – машинально произнес Дегтярев и спохватился: – Перестань подслушивать.

Жена полковника ответила:

– Так ты велел мне кофе сварить, я несла чашку со второго этажа, у вас-то внизу машинка. А у меня наверху все по-взрослому: ящик с песком. Вот тебе замечательный кофе по-восточному!

– Поставь и уходи, – распорядился Дегтярев, – да не стой под дверью! Елисеев был упорен, как терьер, и с мертвой хваткой бойцовской собаки. Он буквально напал на меня. Я в тот день уходил в отпуск, в кармане лежал билет на поезд, бухгалтерия деньги выплатила. Сам заняться проверкой того, что Елисеев сообщил, я уже не мог, поэтому вызвал Владимира Гуляева. Тому до пенсии всего ничего оставалось, считаные недели. Володя уже спал и видел, как уезжает в деревню разводить кур, коз, уток. Последний год он только о будущей жизни в селе и говорил: «Вот поселюсь в доме, который десять лет назад купил. Земли у меня тридцать пять соток, хатка двухэтажная, газ, вода, свет. Днем хозяйством займусь, вечером попью чаю с вареньем, лягу на диван, возьму интересную книгу. И тишина. И никаких звонков ночью: «Гуляев, четыре трупа обнаружены». И никаких серийных убийц! И тишина». Я ему под занавес рапорт Елисеева передал. А у него в начальниках был Степан Муравьев, тоже завотделом, приятель мой. Всю информацию я от него узнал, когда из отпуска вернулся. Елисеев буквально вынудил Гуляева с командой поехать в Подмосковье, в деревню со смешным названием Лягушаткино. Отвел всех в лес, там устроили засаду. Просидели всю ночь, на рассвете Гуляев разозлился, велел всем собираться, и тут появилась машина. Из нее вылез мужчина с лопатой, стал копать землю, и его взяли с поличным. Ну и началось.

Дегтярев взял у Марины кружку с кофе.

– По горячим следам Орехова допросили. Константин сильно нервничал, трясся. Рассказал, что как-то ему позвонила бывшая одноклассница, имя которой он назвать не может, она рассказала ему о своем бедственном положении, попросила денег в долг. Костя ответил, что не может ей помочь, посоветовал взять кредит.

Ночью он получил СМС, в нем сообщалось, что его знакомая не вернула долг, ее за это живьем зарыли в землю. И место могилы указали.

Константин взял лопату и помчался спасать несчастную. Проверили его мобильный, никаких сообщений от посторонних не нашли, только от матери и жены. Имя одноклассницы он так и не назвал. Вы в историю про СМС верите?

– Не очень, – ответил Леня.

– Можно было что-то более похожее на правду сочинить, – согласился с ним Кузя.

Дегтярев отодвинул пустую кружку.

– Вот поэтому не надо преступника даже ночью после задержания в камере закрывать, до утра с допросом ждать. Он получит время для обдумывания ответов. А у Константина его не было, ему пришлось сочинять на ходу, получилось неубедительно. Ребята Гуляева перекопали участок леса, где нашли тело жертвы, и обнаружили еще два трупа. Все молодые женщины, от двадцати пяти до тридцати лет. Не удалось установить личности жертв. К сожалению, информация просочилась в прессу. Журналисты, как гиены, они радуются смертям, а народ любит кровавые новости. И пошла писать губерния. Хорошо хоть вскоре какого-то певца избила жена, папарацци переключились на другую тему. Про Лесного палача забыли.

– Он получил пожизненное? – спросил Леня.

– Десять лет, – ответил Дегтярев.

– Сколько? – поразился Семен.

– Десять, – повторил полковник.

– За три трупа? – обомлел Кузя. – Это как же так? Столько только мошенникам впаивают!

У полковника покраснела шея.

– Ты меня спрашиваешь?

Александр Михайлович набрал в грудь побольше воздуха, определенно собираясь еще что-то сказать, но не успел, раздался звонок в дверь.

Я встала.

– Наверное, Светлана пришла.

– Марина, – закричал полковник, – сделай чаю!

Послышался скрип лестницы, я поспешила в холл, распахнула дверь и, увидев двух женщин, приветливо улыбнулась.

– Заходите, мы ждем вас.

Буркины молча повесили куртки и синхронно вытащили из сумок мешки со сменной обувью.

– Идите так, – сказала я.

Но Буркины быстро сняли сапоги, натянули балетки и лишь после этого вошли в комнату. За ними примчалась Марина с подносом.

– Добрый вечер, – сказала Карина, – Роню не нашли.

– Садитесь, пожалуйста, – захлопотала жена полковника. – Чаек вкусный!

– Можно простой воды, – попросила Светлана.

– А мне, если не трудно, капуччино, – еле слышно сказала Кара.

– Деточка, лучше не пить кофе, – посоветовала свекровь, – а то не уснешь.

Невестка истерично рассмеялась.

– Мамуля! Я в любом случае глаз не сомкну. Роня исчез. И мы обе догадываемся, где он.

– Где? – спросил Семен.

Карина закрыла лицо руками, вместо нее ответила старшая Буркина.

– Отец мальчика на свободе. Он нас ненавидит. Решил отомстить. Похитил Валеру.

– У Константина есть причина плохо к вам относиться? – поинтересовался Кузя.

Карина опустила руки.

– На наш взгляд, нет, но у него, наверное, другая точка зрения.

– Когда его арестовали, – слишком спокойно начала мать убийцы, – мы не поверили, что Костя преступник. Стали просить следователя разрешить нам свидание. Мы общались не с Дегтяревым, а с Евгением Михайловичем.

– Зелениным, – уточнил Дегтярев.

Я посмотрела на полковника, и мы с ним без слов поняли друг друга. Женя в те годы был только что принят на работу, ничего серьезного ему не поручали. Парень исполнял роль секретаря, бегал в буфет за пончиками для старших товарищей. На него взвалили самые неприятные обязанности: сообщить матери о нахождении тела ее ребенка. Отвозить несчастную на опознание останков. Все, что морально тяжело делать, как правило, достается новичку. И не всякий только что принятый на службу выдерживает это испытание. Евгений проработал у Дегтярева около года, потом ушел.

– Следователь сказал, что Константин не вступает ни с кем в контакт, – поежилась Света, – почти не разговаривает, по большей части молчит, встречаться с нами он отказался. Руководил следствием Гуляев. После суда у нас возникли вопросы, мы хотели у него совета спросить, позвонили ему и узнали, что он на пенсию ушел. Нам посоветовали обратиться к Дегтяреву. Александр Михайлович очень помог нам, речь шла о детях.

Глава десятая

Светлана вытащила из сумочки спрей и пшикнула себе в рот.

– Простите, это гомеопатия. От стресса.

– Тяжелый разговор раньше у нас с Гуляевым состоялся, я в обморок тогда упала, – вступила в разговор Карина.

Дегтярев начал тереть затылок.

– Ну, это все равно что нарыв вскрыть. Больно, но потом выздоравливаешь.

– Верно, – согласилась Карина.

– У нас мозг перевернулся, – добавила мать Константина, – трудно согласиться, что твой сын убийца.

– Мне тоже было не просто, – призналась Карина, – знать, что муж изменял тебе с другими, а потом убивал их!

– Факт интимных отношений не доказан, – уточнил Дегтярев, – для того, чтобы помочь вам, я бегло просмотрел дело. В нем не было ни слова о насилии.

Кара махнула рукой.

– Вы кое о чем не знаете, – и она дернула Светлану за рукав. – Мам!

– Поступай, как считаешь нужным, – отреагировала та.

– Мам, – повторила невестка, – вдруг он у нее?

Светлана вздрогнула.

– Маловероятно. Прошло столько лет! Она давно его забыла.

– А вдруг, – возразила Карина, – и Роня там!

– Дамы, ваш разговор нам непонятен, – остановил дискуссию полковник, – если хотите, чтобы мы нашли мальчика, выкладывайте все.

– Вы нам не поверите, – прошептала Светлана.

– А нечего за нас решать, – буркнул Семен, – если семья пропавшего мальчика имеет хоть крупицу информации, которая может навести на его след, то она…

– Обязана нам ее сообщить! – рявкнул Александр Михайлович.

Кара обхватила себя руками и заговорила.

Во время беседы с Гуляевым у женщин словно глаза открылись. Они узнали, что Константин убийца, но не верили в это. Владимиру пришлось провести жесткий разговор. В конце встречи Кара потеряла сознание, а Светлану стошнило.

Домой они добрались еле живые и рухнули спать. За Кириллом присматривала няня. А Роня пока жил в животе Карины, о беременности она узнала совсем недавно, уже после ареста мужа.

На следующий день мать и жена Константина обсудили положение, в котором оказались, и пришли к выводу, что им надо быть сильными ради Кирилла и еще не рожденного ребенка. Карина призналась свекрови, что любит мужа, но жить с ним вместе никогда не сможет. Костя – жестокий убийца, он изменял ей, прикидывался приличным человеком, заботливым супругом. А кем оказался на самом деле?

Светлана обняла невестку и объяснила, что сына нельзя разлюбить. Но вести себя с Костей как прежде она не сможет. А еще мать грыз страх. У Кирилла генетика Константина. А ну как мальчик пойдет по стопам убийцы? Необходимо вдумчиво, внимательно воспитывать ребят. Лучше всего отдать их в платную православную школу.

Мать и жена преступника составили план действий: сменить место жительства, водить Кирилла, а потом и его брата в церковь, с младых ногтей внушать детям, что убийство страшный грех. А еще надо зарабатывать деньги на обеспеченную жизнь. В разгар их совещания Карине позвонил адвокат и сказал, что Константину можно передавать посылки в СИЗО.

И Светлана, и Карина не позволяли себе истерик при посторонних. Мать Кости выслушала юриста, поблагодарила его и только тогда дала волю эмоциям.

– Продукты! Мы должны о нем заботиться?!

– Не сидеть же мужу голодным, – прошептала Карина.

– Нет, – отрезала Светлана, – в тюрьме кормят.

– Мама, – прошептала невестка, – Костя убийца. Но… вот так сразу разлюбить его… у меня не получится. И у тебя тоже… Сейчас ты просто нервничаешь!

– Генетика страшная вещь, – воскликнула Светлана. – О, господи! Как я этого боялась! Мой страх материализовался!

– Ты о чем? – спросила невестка.

– Я думаю о Кирюше и о ребенке, которого пока нет, – пояснила Светлана, – ты права, сразу убить любовь нельзя. Но детям лучше сказать, что их отец умер. И для меня он тоже покойник. Точка! Константин сам выбрал свой путь. Не мы заставляли его людей убивать.

Через несколько дней женщины поехали в риелторское агентство, побеседовали там с агентом, потом вернулись домой и увидели на лестничной клетке у окна симпатичную девушку. На полу у ее ног стояла большая клетчатая сумка, такими тогда пользовались многие торговцы.

Незнакомка бросилась к Буркиной.

– Вы Светлана Алексеевна?

– Что вы хотите? – задала свой вопрос дама.

– Я Ира Кованишина, – представилась девушка, – наверное, вы знаете, что Костика посадили?

Светлана попятилась, а Карина схватила Ирину за рукав.

– Вы журналистка?

– Нет, нет, – испугалась Кованишина, – я никакого отношения к прессе не имею.

– Почему тут вы сидите? Нас караулите? – не умолкала Кара.

Ирина заплакала.

– В СИЗО передачу для Костика у меня не принимают. По документам я ему никто.

Карина опешила, а Светлана накинулась на девицу.

– Вы ему точно никто. Я мать, Карина жена, есть еще и другая родня, но вы точно не входите в число близких.

– Я жена Костика, – жалобно произнесла Ирина, – гражданская!

Услышав ее заявление, Кара едва устояла на ногах, а свекровь схватила Ирину за шкирку, как котенка, втолкнула в квартиру и устроила ей допрос.

Ничего интересного мать не выяснила. Сын познакомился с Ирой в кафе, та работала там в баре. Вспыхнул роман. Костя вел себя идеально: подарки, букеты, конфеты, предложение руки и сердца. Потом потекли счастливые годы брака. За день до ареста он предложил Кованишиной:

– Давай во вторник поедем на выставку.

Ирочка обрадовалась, но она напрасно прождала любимого в условленном месте, тот не появился. А вскоре по телевизору показали его фото и сообщили страшную новость: Орехов убийца. Девушка не поверила прессе, та же всегда врет. Но поскольку отец Иры угодил за решетку, когда дочке исполнилось шестнадцать, Кованишина хорошо знала про передачи. Ее папаша умер в заключении через год после того, как попал в следственный изолятор. Маму свою Ира не помнила, та давно умерла. Девочку воспитывала бабушка, она скончалась от инфаркта, когда сына арестовали.

– В изоляторе очень важно иметь продукты, сигареты, – объясняла любовница Кости, – таких мужиков уважают. У меня передачу не возьмут, посылки принимают только от родственников. Я все купила, сложила. Вам надо только отвезти.

Карина возмутилась:

– Какого черта ты сюда приехала? Убирайся.

Ира стала упрашивать женщин передать, как она сказала, грев.

Непонятное слово взбесило Светлану, она вытолкнула девушку из квартиры, кинула ей вслед сумку и пригрозила вызовом полиции.

Когда любовница Константина убежала, его мать принялась за письмо. Светлана подробно описала визит Ирины и завершила послание так: «Ни я, ни Карина не желаем никогда видеть тебя, Константин, слышать что-либо о тебе. Карина подаст на развод. Помощи от нас не жди. Ты имел прекрасную жену, но променял ее на официантку. Ты сам во всем виноват. Каждый поступок имеет последствия. Кто суп сварил, тому его и хлебать».

Потом Света передала послание адвокату, предупредила его о разводе Карины с Константином и велела не сообщать ни ей, ни бывшей жене никаких сведений о преступнике. Убийца Орехов для семьи умер. Конец истории. Дегтярев помог поменять фамилию и отчество маленькому Кириллу и фамилию Карине. Вместо Ореховых они стали Буркиными. О визите Кованишиной женщины никому не рассказали.

Глава одиннадцатая

– Почему вы не сообщили Гуляеву о визите Ирины? – возмутился Дегтярев, когда Светлана завершила рассказ.

– Зачем? – пожала плечами дама. – Ирина не мертва, она живая.

– Мы поменяли место жительства, – добавила Кара, – я вместе с Еленой Николаевной занялась бизнесом, мы быстро добились успеха. Кирилл и Роня уверены, что их отец погиб в ДТП. Один раз в году они ездят на кладбище.

Я решила, что ослышалась.

– Куда?

– На могилу к отцу, – уточнила Карина.

– Вы сделали фальшивое погребение? – осведомился Кузя.

Светлана резко выпрямилась.

– Мы спасали детей! Каково им было бы жить, зная, что отец жестокий преступник? Как мальчики поведут себя в подростковом возрасте?

– Сын Чикатило стал уголовником и гордится тем, что рожден от убийцы, – вздохнула Карина, – нам этого не надо. Поэтому на памятнике Олега Матисова мы добавили строку: «Петр Буркин» и годы жизни. Даты фальшивые. А имя соответствует новому отчеству детей. Вдруг мальчики захотят в Интернете что-то про отца узнать? И никого не найдут! А мы им объясним: ваш папа был простым человеком, о таких в Сети не пишут, он не знаменитость. И пока у нас нет проблем с детьми.

Я подавила вздох. Кирилл-то вежливый приветливый мальчик, чего не скажешь о Роне.

– Мда, – крякнул Дегтярев, – оставлю комментарии при себе.

Кузя развернул к нам экраном один из своих ноутбуков.

– Карина Петровна, посмотрите. Среди этих женщин есть та, что приходила к вам с сумкой продуктов?

– Да, – кивнула наша соседка, – верно. Вон она, третья слева. Как вы ее нашли?

Наш повелитель компьютеров решил продемонстрировать скромность:

– Это было не так уж трудно. Женщин с фамилией Кованишина мало, все, кто зарегистрирован сейчас или когда-либо прописывался ранее в Москве, есть на фото.

– Зачем она вам? – занервничала Светлана.

Дегтярев показал рукой на окно.

– Погода дрянь. С неба то ли снег, то ли дождь сыплет. Сыро. Холодно. Вы проверили одежду мальчика?

Карина вскинула брови.

– У Кирюши был день рождения. И он, и Роня нарядились в костюмы…

– Я имею в виду верхнюю одежду, – остановил ее полковник, – куртка, шапка, сапоги. Они где?

Посетительницы переглянулись.

– Роня их надел, – ответила Светлана.

– Уверены? – прищурился Семен.

– Конечно, на дворе холодно, – сказала мать мальчика.

– Позвоните няне, пусть посмотрит на вешалке, – попросил Собачкин.

Светлана вынула мобильный.

– Рони точно в особняке нет, – заявила Карина, – мы с мамой и Викой осмотрели каждый сантиметр, в шкафы заглянули. Даже под кроватями пошарили, в кладовых порылись.

– Кто такая Вика? – ожидаемо спросил Дегтярев.

– Гувернантка, – сказала Светлана, – алло! Викуся, пойди в холл, глянь, где верхняя одежда Рони? Жду. На месте? Больно ты быстро сбегала! Ах стоишь у входной двери. И осенняя в шкафу, и все зимнее? Точно? Спасибо, дорогая.

Старшая Буркина вернула трубку на стол.

– Виктории пришла в голову та же мысль, она за несколько минут до моего звонка открыла гардероб, хотела проверить: ушел ли Роня на улицу. Сейчас не лето, в костюме не пойдешь.

– Значит, он в доме! – подскочила Карина.

– Навряд ли, – усомнился Семен, – столько времени прошло. Когда подростка видели в последний раз?

– Часа четыре назад, – прикинула я. – Ни один даже самый вредный подросток столько в засаде не просидит.

Карина схватила свекровь за руку.

– Торт! Роня его не ел! Значит…

Она уронила голову на стол и зарыдала.

– А ну прекратить! – гаркнул полковник. – Если я правильно вас понял, младший брат ревнует всех к старшему?

– Это естественно, – сказала Светлана, – Роня чудесный…

Дегтярев не дал ей нахваливать внука.

– Прекрасный, умный, талантливый, просто принц, на скрипочке играет! Мне нужна правда! Честно, откровенно! Говорите!

Стало тихо, все молчали. Потом раздались всхлипывания Кары.

– Роня… он… ну… не очень любит Кирюшу!

– Хватит, – попыталась остановить ее свекровь, – это наше семейное дело.

Дегтярев покраснел.

– В жизни женщины есть трое мужчин, которым она должна говорить чистую правду, – произнес Собачкин, – семейный врач, адвокат и тот, кто ищет ее пропавшего ребенка. Остальным врите, битте, сколько вам угодно.

– Они правы, мама, – всхлипнула Карина, – братья не дружат. Вернее, Роня ненавидит Кирюшу. Старший к младшему тянулся, а тот его бил, щипал, пинал. Когда Роне исполнилось десять, он бросил в бассейн, где Кирилл плавал, работающий фен. С братом ничего не случилось, он вылез, и, наверное, как всегда, промолчал бы. Я уверена, что мелкие пакости Рони в отношении Кирюши до взрослых не дошли. Старший никогда не ябедничает, но в тот день правда вылезла наружу. Виктория находилась в комнате отдыха бассейна и видела, как Роня промчался к воде с феном. Она удивилась. Зачем ему «сушилка»? В раздевалке для мальчиков есть стационарная, горничная пошла за Роней и все видела. С тех пор у нас в бассейне висят камеры. Валера постоянно Кирюшку гнобит, обзывает по-всякому. И ненавидит, если брату мы внимание уделяем. Новый год, мой день рождения или Светланы, Кирюши – всегда младший брат сидит в центре стола, а мы вокруг него прыгаем. Я думала, что он с возрастом поумнеет. Но только хуже стало. Рони в особняке точно нет.

– Почему вы так решили? Объясните, – потребовал Собачкин.

Карина опять заплакала.

Светлана показала рукой на диван.

– Я пересяду туда? Когда нервничаю, всегда спина адски болит.

Семен кивнул.

– Конечно, устраивайтесь, где вам удобно.

Старшая Буркина встала и заговорила:

– Валера действует всегда по одному сценарию. Сегодня он с самого утра наговорил гадостей Кирюше. А тот, чистая душа, не понял его ехидства. Я подарила Кире героя его любимой книги – эльфа Тоди. Роня стал зубоскалить: «Кирюха, да он прямо твой портрет, живот как два арбуза, ноги короткие, кривые, уши волосатые. Красавчик!» Другой мог бы за такие слова, да еще в день своего рождения, вломить брату как следует. А Кирюша согласился: «Точно! Мы с ним здоровски похожи». Роня только зубами скрипнул. Понимаете?

– Младший хочет побольнее ущипнуть старшего, а тот не замечает его происков, – пробормотал Семен, – конечно, это Роню бесит. Вместо лая и драки получается мирная беседа.

– Роня читать не любит, с математикой, английским у него беда, – вздохнула Кара. – Репетиторы в один голос твердят: «Ребенок тугодум». А Кирюша отличник, на лету все схватывает. И рукастый. Лего для десятилеток в пять лет собирал. Его интересует техника.

– Кофемашина у нас как-то сломалась, – заговорила Светлана, – мы вызвали мастера, тот объяснил: «Проще новую приобрести, покойница не подлежит реанимации». Дело было в воскресенье. Я решила в понедельник поехать купить новую. Утром спускаюсь к завтраку… Агрегат пашет. Кирюша инвалидку разобрал, что-то где-то заменил, и, пожалуйста, до сих пор из нее капуччино пьем.

– Роня же непоседа, – дополнила рассказ свекрови невестка, – руки у него кривые. Вот такие разные дети. Думаете, это младший нам нервы мотает?

Дегтярев не стал отвечать на ее вопрос, а задал свой:

– Вы говорили про камеры, они висят по всему дому?

– Нет, – хором ответили посетительницы.

А Светлана уточнила:

– Аппаратура есть в бассейне и в хозблоке, которым мы постоянно пользуемся. В него можно попасть из особняка по коридору. Есть еще хозяйственный домик, там хранят лопаты, газонокосилки. Избушка, куда всякое барахло сваливают. В нее редко заглядывают, она чаще всего заперта. До недавнего времени мы просматривали весь первый этаж, парадный и черный входы, потом перестали.

Собачкин сделал стойку.

– Причина отмены слежения?

– Роня сказал, что он чувствует себя, как заключенный, если камеры не уберут, то он откажется из своей спальни вниз спускаться.

– Надо было посоветовать ему: прыгай из окна, и не поддаваться на его провокации, – фыркнул Кузя. – Дать понять мальчишке, что не он в доме хозяин!

Светлана шумно вздохнула.

– Может, с кем-то такой метод и сработает, а Роня сиганет с балкона в сад и весь переломается. С ним так нельзя.

Дегтярев хлопнул ладонью по столу.

– Подведу итог. Первое. Роня решил сидеть в укромном месте до упора. Если это так, то ночью или завтра утром он выйдет поесть. Второе. Кто-то его увез. Нам нужен список всех гостей, людей, которые работали сегодня на празднике, постоянных сотрудников: горничных, шоферов, повара. Записи с видеокамер. Номер мобильного телефона Валеры. Пока что все.

Глава двенадцатая

Первой, кого я увидела, войдя в столовую, оказалась Нина, которая лежала на диване, прикрытая теплым пледом. Около нее находилась стойка с капельницей.

– Врач еще здесь? – изумилась я.

– Тсс, – прошептала няня, – он спит в гостиной!

– Спит в гостиной? – повторила я.

– Поел, попил чаю, – объяснила Нина, – наладил подачу лекарства, попросил разбудить его, когда капельница опустеет. И задремал.

– Куда препарат поступает? – спросила я. – В твоих руках ничего нет, а трубка идет под одеяло!

– В ногу это надо втыкать, – сказала няня, – Никита Сергеевич ловко так иглу воткнул. Я вообще ничего не почувствовала.

– В ногу, – повторила я, – надо же, как интересно. Тебе стало лучше?

– Ну… пока не очень. Спина просто огнем горит, – вздохнула Нина.