— Не переживайте. Эта злодейка чрезвычайно хитра Она снова замаскировала свой запах под вонью ила и чеснока Даже Ветерок не сумела опознать нападавшего.
— Вы уж простите меня, — жалостливо пролепетала Ветерок. Её бока всё ещё тяжело вздымались и опадали. Но, похоже, она немного успокоилась. — Если бы я не запаниковала так сильно… возможно, я бы смогла получше сосредоточиться…
Гроза посмотрела на собачку: «Бедняга! Что она пережила! Наверное, это так жутко — когда тебя куда-то тащит по земле большая собака и ты испытываешь такую боль и ужас, что даже не можешь понять, кто на тебя напал». Должно быть, Ветерок была травмирована, — осознала охотница, и её сердце сжалось от жалости.
— Ни одна собака не сможет здраво рассуждать в такой ситуации, — заверила Альфа коричневую собачку.
— Эх, если бы только у меня была хоть какая-то зацепка… подсказка… — провыла в разочаровании Ветерок. — До чего же я зла на себя! Прости меня, Альфа! Я знаю только одно: собака была большой. Не Гроза… это была совсем другая большая собака.
Гроза, всё ещё подпиравшая Ветерок, подавила вздох. Ей было отрадно сознавать, что Ветерок всё ещё так в неё верила, что даже поспешила упредить любые обвинения в её адрес. Ведь теперь — со смертью Бруно — Гроза оказалась самой крупной собакой в Стае. Увы! Попытка Ветерок показать, как сильно она доверяет охотнице, только привлекли к ней внимание собак. В глазах Стаи Гроза различила смесь любопытства и недоверия.
Испустив сдавленный вой, Солнышко подобралась поближе к Бете. Удивлённая Гроза выгнула в её сторону ухо: «Она что — тоже меня боится?»
— Не надо обвинять никого из собак, тем более Грозу, — твёрдо пролаял Счастливчик, утешительно ткнув Солнышко носом. — Сейчас для нас самое важное — пойти на то место и постараться отыскать какие-нибудь следы плохой собаки. Сделать это надо немедленно — пока тропа, по которой она волокла Ветерок, ещё свежая. Мы должны найти предательницу, пока она не нанесла нам новый удар.
— Мы уже столько раз говорили об этом! — тихо прорычала Кусака, в досаде махнув хвостом. — Мы всё ищем и ищем плохую собаку, а она всё нападает и нападает на нас.
— Но сейчас это необходимо, как никогда, — огрызнулась Альфа. — Счастливчик прав. Мы пойдём на поиски отрядами, по три собаки в каждом. Так будет безопаснее всего. Я выделю каждому свой участок территории, и вы тщательно его прочешете. Обследуете каждый пенёк, каждую ямку. Если сочтёте нужным, заглянете под каждый валун. Мы не должны упустить из виду ничего, что помогло бы нам раскрыть имя этой собаки.
Альфе не понадобилось много времени, чтобы поделить собак на группы. Она явно спешила отправить их на поиски как можно быстрее — пока следы не смыли дождь, ветер или просто течение времени. Гроза оказалась в одной команде с Микки и Дейзи, когда Альфа назвала их имена, собака испытала прилив облегчения. Этим двум собакам она доверяла больше всего. И, по крайней мере, ей не пришлось снова взаимодействовать с Погоней.
«Значит, я не смогу за ней следить. Хотя… Не думаю, чтобы Погоня смогла бы так далеко утащить Ветерок. Она слишком мала для такого дела. Это доказывает, что плохая собака — крупная и очень сильная, — Гроза облизала челюсти. — В любом случае, я бы не смогла нормально общаться с Погоней. Я бы не выдержала, ведь от неё так и разит подозрительностью».
Гроза, Микки и Дейзи со всех лап помчались по лесу и лугу к реке. Альфа поручила им проверить каждую пядь земли между рекой и пещерой, в которой, как предполагали собаки, обитал Косматый, и которую они раньше всегда обегали стороной. Смысла злить здоровяка не было. Даже плохая собака не рискнула бы подходить к нему слишком близко. Стоило ли лезть на рожон?
Три собаки старались бежать как можно тише, ставя лапы на шуршащую листву и траву с предельной аккуратностью. Шерсть Грозы дыбилась в напряжении. Больше всего на свете она боялась проглядеть какую-то важную деталь. «Это, может быть, наш самый реальный шанс. С момента нападения на Ветерок дождя не было. О, если бы мы нашли хотя бы один отпечаток лапы или отметину от когтя…»
Даже Дейзи держалась тихо и внимательно. Её говорливый язычок помалкивал, спрятавшись за зубами. Только когда их отряд притормозил, чтобы передохнуть на окраине луга, собака разомкнула пасть и дала ему волю:
— Я знаю, что ты ни при чём, Гроза. Ты бы никогда не причинила вреда Ветерок!
Удивлённая тоном Дейзи, Гроза застыла как вкопанная. В голосе собаки она расслышала отчаяние. И она не сказала: «Это абсурдно!», «Это невозможно!» или «Об этом не может быть и речи!»
Она сказала: «Ты бы не причинила вреда Ветерок». И всё… И прозвучали эти слова так, словно она хотела уточнить: «Ты ведь, и правда, не навредила бы ей?»
Плотно окав челюсти, Гроза подождала ужасный вопрос. Но, к её облегчению, вмешался Микки:
— Вы что, забыли? Вы должны держать уши востро, а ноздри широко открытыми. И, по-моему, нам не следует точить лясы или отвлекать друг друга как-то иначе. У нас слишком ответственное задание!
Гроза кивнула. «Он прав!» Они с Дейзи снова замолчали и пригнули морды, стараясь уловить любой запах на пути к реке.
Смрад, внезапно ударивший в ноздри Грозе, был препротивнейший. И хорошо знакомый…
— Лисы! — оскалилась охотница.
Микки с Дейзи тоже его учуяли. Они вскинули головы одновременно с Грозой. Рыжевато-серый хвост юркнул в подлесок у реки. Гроза рванула за ним, нырнула в кусты и чуть не одурела от едкого мускусного запаха.
Лисица оказалась шустрой и вёрткой. Она стрелой пронеслась между камнями и исчезла в зарослях терновника, куда Гроза проникнуть не могла. Но не успела охотница прикинуть, что лучше сделать, как в её уши проник жуткий треск. Это Дейзи продиралась сквозь кусты, обегая лисицу под большим углом. Услышала Гроза и Микки. Он огибал терновник с другой стороны поляны, не уступая в скорости пронырливой рыжей бестии. «Мне остаётся только пугать и изматывать плутовку, — угрюмо подумала Гроза. — Как бы быстро она ни мчалась через кусты, Микки догонит её, как только мы будем на ровной земле».
То и дело уклоняясь от веток, норовивших дать ей в морду, Гроза взлетела на пологий склон и увидела перед собой фигуру Микки. Выгнувшись и вздыбив шерсть, он смотрел на лисицу. Обнажённые зубы пса сверкнули пугающей белизной. Сбоку к ним продиралась Дейзи. Несмотря на свои короткие лапы, она уворачивалась от враждебных колючек терновника с завидным изяществом.
Увидев Микки, лисица заскользила, остановилась, а в следующий миг Дейзи преградила ей дорогу к отступлению на луг. Пронзительно вскрикнув от страха, лисица развернулась и помчалась назад, тем же самым путём.
Гроза была к этому готова. Она оттолкнулась задними лапами от земли и в стремительном рывке вперёд свирепо зарычала. Не найдя иного выхода, лисица резко затормозила и… полетела кувырком ей навстречу. Распластавшись у лап Грозы, она медленно перекатилась на брюхо и скукожилась.
— Собаки не причинят вреда лисе, — прохрипел рыжий комок, свесив из пасти дрожащий язык и метая из глаз стрелы страха и злобы.
— Это зависит от тебя, — гавкнула Гроза.
Внезапно глаза у лисы распахнулись, и в них засветилась теплота. Она узнала собак:
— Ах! Это вы! Хорошие собаки! Да! Да! Собаки, которые не чинят вреда бедным лисам.
— Что? — в глотке Грозы заскреблись когти ужаса. «Стоп-стоп-стоп… Я где-то уже видела эту лису…»
— Ты добрая собака. Да. Ты не-такая-уж-плохая собака. Ты отпустила один раз лису. И ты отпустишь её и сейчас. Да-да. Отпусти меня!
За спиной пленницы уже стояли Микки и Дейзи, блокируя ей путь к бегству. И обе собаки смотрели на неё с не меньшим ужасом, чем Гроза. А в глазах Микки охотница увидела ещё и вину.
Лисица покосилась назад.
— Ты тоже не-такой-уж-плохой пёс, — успокоившись, лисица уселась на задние лапы. И, не обращая внимания на Дейзи, вперила взгляд в Микки: — Ты — умный пёс, как и эта собака. Да, вы умные и добрые! И вы отпустите Дымку.
Гроза бросила на Дейзи нервный взгляд. Потрясённая собачка посмотрела на лису. Потом нерешительно приблизилась к ней, обнюхала и тут же отскочила назад, сморщив в отвращении мордочку. Прочистив ноздри от лисьей вони, Дейзи обошла Дымку кругом, изучая её с головы до кончиков лап.
Тёмные глаза Дейзи повернулись к Грозе, затем к Микки.
— А не та ли это лисица, которую мы взяли в плен? И которую Альфа велела вам наказать?
— Хм… Может, и та, — начала Гроза.
— Я… я что-то её не узнаю, — облизал челюсти Микки.
— Да-да-да! — перебила его лисица. И Гроза увидела, как вздрогнул пёс. — Та самая. Лиса Дымка! Это я! И вы меня снова отпустите!
— Что?! — полыхнули гневом глаза Дейзи. — Вы же должны были её заклеймить! Что-то я не вижу на ней ни единого шрама!
Лиса Дымка тактично поползла к зазору между Грозой и Дейзи. Заметив её манёвр, охотница стукнула по земле лапой:
— Стой там, где стоишь! — прорычала она.
Лисица вздрогнула и снова присела.
Она обвила хвостом зад и положила голову на передние лапы, словно пытаясь стать меньше.
Гроза не собиралась причинить Дымке вред, а попытка плутовки дать дёру пришлась как нельзя кстати. Она позволила Грозе оставить вопрос Дейзи без ответа.
Наклонив голову, Гроза впилась взглядом в нервную морду лисы:
— Ты, похоже, шныряла вокруг нашей территории всю ночь. Ты что-нибудь видела?
— Что именно я должна была видеть? — Дымка явно решила сменить тактику и нацепила на свою морду обаятельную улыбку. — Что хочет знать добрая, хорошая собака?
— Избавь меня от своей грубой лести, лисица! — тихо рыкнула Гроза. — Я хочу знать: видела ли ты что-то странное. Может быть, тут рыскала чужая собака? Ты же не глупая — прекрасно понимаешь, что я имею в виду.
— Я ничего не видела, — выгнулась в сожалении хитрая рыжая пасть. — Ничего подозрительного, никаких незнакомых собак. Я видела только собак из стаи доброй охотницы. Они принюхиваются к земле, что-то ищут. Все лисы попрятались.
— Наверное, она говорит о Луне и Кусаке. Они были в патруле, — расстроенно провыл Микки. — Ничего полезного нам эта лисица не скажет.
Дымка вновь скривилась и округлила невинные глазки:
— Для меня все собаки на одну морду. — Внезапно её взгляд прояснился: — Ах нет, я видела кое-что!
— Что именно? — напряглась Гроза. — Что ты видела, говори!
— Я видела мёртвого пса, — помрачнела лисица. — Он был весь-весь мёртв, весь искусан и мёртв. Совсем как наш бедный лисёнок в лесу, — на мгновение взгляд Дымки потяжелел и заплыл враждебностью. Но лисица быстро справилась с собой. Её голос снова зазвучал заискивающе. — Я его видела на скале. Бедняга!
— Это было несколько дней назад, — фыркнула Гроза. От разочарования её живот туго сжался.
— Да-да-да! Две или три лисьи луны тому назад. Это был большой-большой мёртвый пёс. Мне было больно смотреть, как он умирал.
— Погоди, ты что — видела, как был убит Бруно? — сердце Грозы бешено забилось, застучало в рёбра и попыталось выпрыгнуть из глотки: «Вот оно! Она видела убийцу!»
Широко раскрыв пасти, Микки и Дейзи обменялись потрясёнными взглядами. И тут же Дейзи вскочила на лапы, с чуть виноватым видом повела глазами по сторонам и только потом устремила их на лису:
— Ты видела раньше собаку, убившую пса? Ты её знаешь?
Дымка подняла лапу и принялась её облизывать. Она явно осталась довольна их реакцией:
— Я не знаю ту собаку.
Тело Дейзи обмякло от облегчения. Грозе оно почему-то показалось подозрительным.
— Значит, это была другая большая собака? — спросила Дейзи.
Гроза уставилась на неё с молчаливым вопросом: «Что ты подразумеваешь под словами „другая большая собака“?» Охотница чуть не захлебнулась горечью: «Эх, Дейзи, ты, правда, думала, что лиса назовёт моё имя?»
— Большая собака? — переспросила Дымка и вдруг ехидно оскалилась: — Откуда мне знать, большая она или нет. Я же вам уже сказала: для меня все собаки выглядят одинаково. Лиса маленькая!
— Но ты же должна хоть как-то различать собак! — вскричала Дейзи. — Посмотри на меня, посмотри на Микки, на Грозу! Неужели ты не можешь сказать, какой величины была собака-убийца?
Дымка сузила глаза, склонила голову набок и внимательно оглядела всех трёх собак.
— Хм, — наконец, проговорила она. — Эта собака, которая убивает других собак, а не только лисьих детёнышей, — не очень крупная. Она не слишком большая. Может быть, не больше тебя, — посмотрела прямо на Дейзи лисица.
Микки обалдел не меньше Грозы. Дейзи отчаянно заморгала глазами.
— Не больше меня? Это же невозможно! — взвыла она.
— Невозможно, — пролаял Микки. — Чтобы собака размером с Дейзи одолела Бруно? Такого не может быть! Это абсурд!
«Если только исключить моё недавнее предположение, — припомнила Гроза. Собака могла вырвать у Бруно челюсть после того, как он был убит!» И всё равно это казалось маловероятным. «Собака величиной с Дейзи просто бы обессилела, выдирая челюсть у пса…»
Три собаки был настолько ошеломлены, что не успели среагировать, когда лисица вдруг молнией прошмыгнула мимо Грозы. Один серый блик и… она исчезла в кустах, дерзко щёлкнув хвостом напоследок.
— Пускай себе бежит, — сердито прорычал Микки. — Она явно больше ничего не знает.
— Да уж, конечно, — завибрировал от ярости голос Дейзи. — Пускай себе бежит… Вам двоим не привыкать. Вы уже один раз отпустили её!
Гроза расстроенно облизала губы:
— Послушай, Дейзи! Так получилось. Зато мы хоть что-то узнали!
— Неужели вы верите словам этой плутовки? — воскликнула Дейзи. — Лисам нельзя доверять! И водить с ними дружбу тоже! — Загривок маленькой собаки ощетинился, хвост нервно задёргался. Впившись лапами в землю, она смерила Микки с Грозой строгим взглядом: — Как вы смели отпустить эту бестию? Вы же сказали, что заклеймили её. Вы нам солгали! Вы обманули нашу Альфу!
— Дейзи! — взмолился Микки. — Попытайся понять. Мы не дружим с этим существом. Просто… мы посчитали неправильным наказывать её. Это было…
— Не нужно, — вставила Гроза.
— Да, и жестоко, — поддакнул Микки. — Она же ждала щенков! Потому мы и решили её отпустить.
— Они решили! — ещё больше разъярилась Дейзи. — Не вы принимаете решения в нашей Стае! Вы должны только исполнять их! И не вам судить — правильные они или нет. Вы ослушались Альфу! Вы оба!
— Мы… Мы просто не смогли это сделать, — начал Микки.
Но Дейзи перебила его злобным рыком:
— А потом вернулись в лагерь и наврали нам! — её глаза потемнели от гнева. — Вы солгали, глядя нам в морды! Вы солгали всей Стае!
Гроза не могла промолвить ни слова. Она никогда не наблюдала Дейзи в такой ярости, и вид собачки потряс её до глубины души. Но ярость Дейзи была справедливой, — признала охотница.
На морде Дейзи смешались ужас, отвращение и — хуже того — дикое разочарование.
— Вы же обманули всех нас! — взвыла она, мотнув хвостом в их сторону. — Как мы теперь можем вам доверять?
Глава тринадцатая
— Я не могу в это поверить! Не могу! Но должна.
Голос Альфы ранил Грозу до самых костей. Она не знала, какое выражение было на морде собаки-бегуньи, потому что боялась поднять на неё глаза. Потупив взгляд, Гроза желала только одного — провалиться под землю и затаиться между лапами Собаки-Земли на некоторое время, по крайней мере до тех пор, пока Собака-Луна не обежит небо хотя бы раз. И сделать это было не так уж и трудно. Как и Микки рядом, Гроза уже прилично вжалась в землю — пристыженная и покорная.
Взбешённый, устрашающий лай Альфы сорвался на вой:
— Вы двое… Вы предали Стаю!
— Мы сожалеем, Альфа, — проскулил Микки.
— Ты! — зарычала на него собака-бегунья. — От тебя, Микки, я такого не ждала!
Вопреки всем её добрым началам, шерсть Грозы начала дыбиться: «Что она хотела этим сказать? Что от меня она такое ожидала?»
Гордость, которую Гроза постаралась было припрятать перед Альфой и наблюдавшей за ними Стаей, забурлила и вытеснила раскаяние: «Плевать мне, что они думают! Калечить беспричинно лисицу было неправильно! Это было глупое решение! Да, нам не стоило обманывать Стаю. Но я не испытываю сожаления из-за того, что пощадила Дымку! Ни малейшего!»
Вслед за гордостью внутри Грозы заискрилось возмущение — маленький уголёк чистой ярости и гнева. Разве они все не называли её опасной? Разве не считали её свирепой и жестокой?
Считали! Только вот именно их распрекрасная Альфа отдала такой глупый и жестокий приказ! «И она ещё намекает, что ничего лучшего от меня не ждала! И унижает меня перед всеми собаками, которые и так не доверяют мне…»
Осознав, что жгучий гнев может отразиться у неё в глазах, Гроза затолкала его поглубже в глотку, как жёсткий кусок дичи.
«Я должна подчиняться. Таков закон Стаи. Нужно выдержать это, Гроза!»
Подавив желание выпрямиться и посмотреть на Альфу, охотница покосилась на других собак. Похоже, никто из них ей не сочувствовал. И Микки тоже. Все норовили отвести глаза, и их морды были мрачными и сердитыми.
— Ослушаться приказа — уже само по себе плохо, — пролаяла Погоня. — Но обмануть Стаю? Это вообще никуда не годится!
— Это недопустимо и неприемлемо. Может, они себя считают умнее Альфы? — прохрипела Дейзи, всё ещё кипя негодованием.
— Никто из собак не смеет оспаривать волю Альфы, — раздался тоненький голосок. — Это закон Стаи!
«Солнышко, и ты?» Неодобрение маленькой Омеги ранило Грозу в разы больнее, чем оскорбления всех прочих собак.
— Вы оба будете есть сегодня вечером последними, — хлестнула хвостом воздух Альфа. — И не только сегодня вечером. И это только часть вашего наказания. Вы оба заслужили суровый урок!
— Альфа! — вызывающе вскинула голову Гроза, не в силах больше мириться с таким унижением. — Если бы лисица нас боялась, она бы не стала с нами разговаривать. Теперь нам, по крайнее мере, известно, что Бруно убила некрупная собака.
— Ха! — презрительно фыркнула Луна. «Один из её щенков был погублен лисицей», — вспомнила охотница. — Да лисам нельзя верить на слово! Ты что, такая глупая, Гроза, что этого не понимаешь?
Бета посмотрел на Грозу с обидным осуждением в глазах:
— Эта лисица хотела от вас убежать. Она сказала бы всё, что угодно. Лисам нельзя доверять, Гроза. Никогда!
— Но, Бета… — попыталась протестовать охотница.
— Более того, — повысил Счастливчик свой голос. — Лисы — существа очень хитрые. И эта Дымка — не исключение. Да она с одного взгляда поняла, что ты хочешь услышать: что убийца был маленькой собакой, меньше, чем ты.
Гроза почувствовала себя так, словно пёс ударил её лапами под дых.
— Счастливчик, ты же знаешь, что это не так. Нас там было трое, а она…
— Хватит! — оборвал её Бета холодным лаем. — Замолчи, Гроза. Ты и так уже сказала больше, чем следовало. И не заговаривай больше со мной до тех пор, пока не станешь настоящей стайной собакой.
Гроза лишилась дара речи. Она молча уставилась на Бету. Обида обожгла ей все внутренности, как лесной пожар. Всё, что сумела Гроза, это — выразить свою мольбу глазами: «Счастливчик! Ты же знаешь меня лучше других. Или… ты такой же, как все остальные? Неужели ты тоже, в глубине души, всегда сомневался во мне?»
Бета посмотрел на неё несколько дольше и… с отвращением отвернулся.
В тот вечер собаки собрались у кучи добычи позже обычного. Настроение у всех было мрачное. Грозу подкосило решение Альфы — им с Микки есть пищу последними. В груди охотницы бушевали обида и гнев. Настолько сильные, что у неё пропал всякий аппетит.
Другие собаки, похоже, тоже явились на ужин только по надобности. Никто не болтал, не шутил и не поддразнивал друг друга. Подавленные, они подходили к куче добычи поодиночке или парами, ложились на землю, клали головы на передние лапы и молча смотрели на дичь. Альфа села на своё обычное место с каменной мордой. Рядом с ней пристроился Счастливчик, важный и задумчивый. Даже четыре щенка хранили молчание.
«Наш с Микки поступок стал для терпенья собак последнею костью. Уверена — в нормальные времена Альфа бы так не злилась и не была бы такой неумолимой».
Грозу терзало странное ощущение. Словно доверие и одобрение вожаков наполняли её теплом, подобно мощным солнечным лучам. А теперь Собака-Солнце скрылась за огромной чёрной тучей, и Грозе стало невыносимо холодно.
Альфа поочерёдно выкликала собак отрывисто и резко. А те почти не разговаривали. А если и обменивались словами, то сухо и натянуто. Голодным не выглядел никто. И Гроза вдруг с тоской припомнила набег на короб с объедками Длиннолапых, который она недавно совершила вместе со Счастливчиком, Микки, Погоней и Кусакой. Как же они тогда повеселились! Как потом шутили и бравировали перед Стаей, как гордились своей авантюрной выходкой! Все собаки ими восхищались, и все были им благодарны за ту добычу, которую они притащили тогда в лагерь!
«Как же быстро всё может измениться…»
Наконец, Омега насытилась, и Альфа пролаяла:
— Микки!
Пёс вышел вперёд с поджатым хвостом. А Гроза с горечью подумала: «Даже Микки ест раньше меня. Понятно, кого больше всех винит Альфа».
Когда подошла её очередь, собака достала из кучи кроличью лапку, угрюмо возвратилась на своё место и начала равнодушно обгладывать её. Она ещё продолжала есть, когда Альфа сурово прорычала.
— Собаки! Я хочу услышать ваши отчёты. Что обнаружили поисковые отряды?
— Не так много, — устало отозвалась Луна. — Мы видели кровь на тропе и в кустах. Но это была кровь Ветерок, — кивнула Луна на коричневую собачку, которая всё ещё выглядела измождённой и напуганной. — На тропе также были следы волочения, но никаких незнакомых запахов мы не учуяли.
— Также было и на нашем участке, — добавила Кусака. — Мы видели след волочимого тела, но ничего не унюхали. Плохая собака очень хитра.
— А мы и не видели ничего, — извиняющимся тоном сказала Колючка. — Впрочем, мы и не были там, где всё случилось. Мы обследовали все места, по которым злодейка могла подкрасться к лагерю, но ничего не нашли. Ни одного отпечатка лапы.
— Кто бы ни была эта плохая собака, но она невероятно умна, — тихо заметила Солнышко.
— Да, — согласилась Альфа. — Ты больше ничего не припомнила, Ветерок? Ничего, что могло бы нам помочь в поисках?
— Простите меня, — пролепетала собачка, понурив голову и хвост. Её ссадины перестали кровоточить, но всё ещё выглядели прескверно. — Я была так ошарашена. И напугана. И там было так темно…
— Ничего страшного, — процедила Альфа сквозь стиснутые зубы. — Не переживай, Ветерок. Это не твоя вина, — на этих словах собака-бегунья повернула голову и посмотрела на Грозу и Микки.
«Можно подумать, это наша вина!» — засвербела в глотке Грозы колючая ярость.
— Гроза, Микки! — голос Альфы прозвучал невероятно грубо. — Сегодня ночью вы будете нести Высокую Стражу.
— Хорошо, Альфа, — в смиренном поклоне согнулся Микки, и его хвост застрял у пса между ног.
«Наверное, так и стоит себя вести. Это лучше, чем держаться вызывающе», — подумала Гроза. Но ничего с собой поделать не смогла.
— И не только сегодня ночью, — подчеркнула Альфа. — Вы будете нести Высокую Стражу, пока Собака-Солнце и Собака-Луна трижды не обегут небо. Спать вы можете по очереди, во время бессолнечницы.
Подрагивая от несправедливости, Гроза встала на лапы, но так и не пролаяла ни слова. Она бы не смогла ничего сказать, даже если бы Альфа ей разрешила говорить. А собака-бегунья продолжила:
— Вы бы дежурили на Скале гораздо дольше, если бы Стая не нуждалась в ваших охотничьих навыках. И не думайте, что всё станет по-прежнему, когда вы вернётесь из дозора. Вы всё равно останетесь в немилости. И будете считаться плохими собаками до тех пор, пока снова не докажете всем, что достойны звания стайных собак.
Глядя на Грозу и Микки, Стая даже не пошевелилась. Одна Кусака вскочила на лапы:
— Альфа!
— Что тебе? — не посмотрев на неё, буркнула собака-бегунья.
Гроза увидела, как задрожал хвост Кусаки, и поняла, что та хотела сказать. «У меня нет ни сил, ни желания рычать на неё сейчас…»
— Там ведь был убит Бруно! Нельзя оставлять там Микки на целых три дня… вместе с Грозой!
— Тихо! — оборвал её Бета, вставая. — Довольно, Кусака Таково решение Альфы. С Микки всё будет в порядке.
— Вы не знаете, что…
— Бета сказал «Довольно!», — рявкнула Альфа, наконец-то взглянув на Кусаку. — Если Микки и Гроза настолько доверяют друг другу, что могли вступить в сговор против Стаи и пренебречь моим приказом, значит, они и на Скале прекрасно поладят.
Несколько секунд не слышалось ни звука. А затем Кусака с несчастным видом отступила назад.
— А теперь, — скомандовала Альфа. — Вы двое! Марш нести Высокую Стражу, с глаз моих долой!
Глава четырнадцатая
Гул и лязг, доносящиеся со стороны поселения Длиннолапых, потихоньку затихали. Несколько огоньков погасли. Другие засияли, словно крошечные Собаки-Луны в сгустившихся серых сумерках. Длиннолапые разошлись. Клетки-гремелки раскатисто порычали, потом дружно чихнули и замерли.
«Забавно, как далеко путешествуют звуки, — подумала Гроза, всматриваясь в разрушенное поселение. — Город Длиннолапых остаётся на том же месте, что и был, но на Скале шум слышится гораздо яснее. Наверное, его приносят сюда Собаки Ветра».
За спиной Грозы Микки расхаживал взад-вперёд по тропе, протоптанной собаками на скальной вершине. Вид у него был усталый, но пёс изо всех сил старался не терять бдительности. И то и дело, против собственной воли, поворачивал голову к валуну, у которого был найден мёртвый Бруно.
Наконец, он перестал мотаться их стороны в сторону и, едва волоча лапы, поплёлся к тому месту, где сидела Гроза.
— Ну как, углядела что-нибудь новое? — поинтересовался пёс с поникшей от переутомления мордой.
— Нет, — вздохнула охотница. — Всё, как и прошлой ночью.
— Мне уже начинает хотеться, чтобы что-то случилось, — зевнул Микки. — Если бы нам было, чем заняться, мы бы меньше ощущали усталость.
«И принесли бы Стае больше пользы, — подумала обиженно Гроза. — Ещё один день здесь я просто не выдержу. Очередное идиотское решение Альфы. Хотя лучше мне этого Микки не говорить». И вслух пробормотала:
— Я тоже не горю желанием нести Высокую Стражу до следующей поры Цветения Деревьев. — Мне это надоело до тошноты. Сил никаких нет!
Микки испустил звук, вроде бы выражавший согласие. «Интересно, он так же недоволен Альфой, как и я?» — хмыкнула про себя Гроза.
— Ладно, — тявкнул уныло пёс, — скоро всё закончится.
— Только на время, — напомнила ему Гроза. — А потом… Погоди-ка! Что это за шум? — Поднявшись на лапы и навострив уши, Гроза устремила взор на город Длиннолапых. — Микки, гляди! Там Колючка и Жук! Что они делают?
Микки подошёл к охотнице вплотную и посмотрел вниз. Сумерки стали ещё гуще, но слабый блеск, озарявший всю зону стройки, довольно чётко высвечивал движение возле забора Да! Это были щенки Луны! Колючка уже пробралась под высоким проволочным ограждением. Позади неё Гроза разглядела Жука. Царапая когтями землю, он пригнулся к земле и, виляя всем телом, тоже пролез на территорию Длиннолапых и присоединился к своей сестре. Стряхнув с себя пыль и почесавшись, обе собаки замерли, озирая изрытую почву и новые стены.
— Что они удумали? — моргнул Микки и выпрямил голову.
— Понятия не имею, — облизала челюсти Гроза. — Может, хотят раздобыть еду?
— Там? Сомневаюсь…
Сказать по правде, Грозе тоже в это мало верилось.
— Может быть, Альфа послала их на разведку?
— Вряд ли, — нахмурился Микки. — Альфа всегда повторяет, чтобы мы держались от Длиннолапых как можно дальше. Не думаю, чтобы она поручила такое опасное задание Колючке и Жуку. Они же совершенно не знают Длиннолапых. И не имеют никакого представления об образе их жизни.
Гроза развернулась, села и почесала за ухом.
— Если они пошли туда самовольно и Альфа об этом узнает, она окончательно остервенеет.
Микки бросил на Грозу полуизумлённый взгляд:
— Ну… начнём с того, что это мы ей испортили настроение. И, по-моему, следует рассказать Альфе об их «прогулке». Скорее всего, она ещё будет так зла на нас, что к выходке Колючки и Жука отнесётся терпимей.
Гроза помотала головой:
— Или тоже назначит им какое-нибудь наказание. Достаточно того, что мы тут с тобой пролёживаем бока.
Сказать так Грозу побудило одно соображение: она ведь нарушила законы Стаи из самого доброго побуждения. И, как бы она ни сожалела об обмане, она нисколько не раскаивалась в том, что отпустила Дымку, не причинив ей вреда. Что если у Колючки с Жуком тоже есть своя причина? Как они отнесутся к собаке, которая на них донесла?
Колючка и Жук любили Грозу и верили, что она невиновна Замыслить плохое они не могли. Но если их поймают и накажут по её милости, простят ли они ей это?
Насупив брови, Микки погрузился в глубокие размышления.
— Ладно, — наконец решился он. — Давай не будем сообщать об этом Альфе прямо сейчас. Но утром надо поставить в известность Луну. Она должна знать о похождениях своих детей.
Гроза прищурилась и снова посмотрела вниз, на поселение Длиннолапых. Воздух стал уже таким тёмным, что она с трудом разглядела двух молодых собак. Они осторожно переползали из тени в тень, принюхиваясь к спящим клеткам-гремелкам и привставая на задние лапы, чтобы получше обозреть зону за новыми стенами. Вот Колючка кивком головы подала сигнал Жуку, и брат с сестрой скрылись за их углом.
— Я знаю, каково это — находиться под прицелом десятков глаз и выслушивать порицания за твои ошибки, — сказала Гроза Микки. — Колючка и Жук — взрослые собаки, со своим статусом в Стае. И мне кажется, что ни Альфе, ни их Собаке-Матери не нужно вообще ничего говорить. Разболтать всё Луне, может быть, даже хуже, чем доложить Альфе. Жук и Колючка явно ничего не замышляют против Стаи. Они просто не способны на такое!
— Уж и не знаю, как нам быть, Гроза, — вздохнул Микки. — Мы ведь здесь для того, чтобы высматривать любую необычную активность. А вылазка Колючки и Жука как раз очень странная. И идея утаить её от Альфы… особенно в такой момент…
— Микки, послушай, — перебила его Гроза, вспомнив, что ей говорила сама Альфа раньше, при более доверительном общении. — Колючка и Жук до сих пор не могут смириться с гибелью своего Пса-Отца. И они одержимы Длиннолапыми. Может быть, попытка собак проникнуть в их поселение обусловлена только одним желанием — узнать о них побольше. Это желание вполне естественно, ты не находишь?
— Возможно, всё так, — взгляд Микки смягчился и потеплел. — Мы все скучаем по Пороху. Могу себе представить, насколько тяжело Колючке и Жуку. Ладно, Гроза. Я ничего не скажу Альфе. И Луне тоже.
— Спасибо, Микки. Я действительно думаю, что так будет разумнее всего.
— Но, — серьёзно добавил пастуший пёс. — Я сам завтра поговорю с Колючкой и Жуком. Поселения Длиннолапых очень опасны.
Я лучше всех остальных собак знаю, что есть Длиннолапые с чистыми и добрыми помыслами. Но таких немного. Плохих Длиннолапых гораздо больше. И даже те места, в которых они живут, полны скрытых опасностей. Эти их клетки-гремелки, странные железные орудия и другие устройства… Я должен объяснить этим двум дуралеям, какому риску они себя подвергают.
— Правильно, Микки, — кивнула Гроза.
Пёс лизнул её в ухо:
— Пойду — посмотрю, нет ли где поблизости плавучих клеток.
Микки развернулся и побежал к краю Скалы. Там он присел, обвил себя хвостом и устремил взгляд на Бескрайнее озеро. «Может, мне тоже понаблюдать за этими гигантскими плавающими зверями, которые перевозят Длиннолапых по воде?» — на миг задумалась Гроза. Но быстро отказалась от этой затеи. «Лучше держать под прицелом глаз другое направление!»
В поле зрения охотницы попал огромный валун, за которым лежало тело Бруно. И как Гроза ни противилась, но её глаза всё время косились в его сторону. Перед мысленным взором собаки снова возникла картина тело пса, залитое кровью, жуткий зев рваной раны… «По силам ли такое сотворить некрупной собаке? Может, я зря подозреваю Погоню? Лисица сказала, что злодейка была не больше Дейзи. Но при этом она призналась, что плохо различает собак по величине… — Размером не больше Дейзи были почти все сородичи Грозы, от Солнышка до Микки. — И потом… вдруг плутовка действительно нас провела? Лишь бы удрать…»
Внезапно кто-то царапнул когтями по сухой поверхности камня. Гроза подпрыгнула; её сердце застучало как сумасшедшее. Но собака, появившаяся на крутой скальной тропке, оказалась маленькой Омегой. Следом за ней ковыляла Луна. Она всё ещё прихрамывала после падения в яму. И переставляла пораненную лапу с большой осторожностью. «Хорошо, что мы с Микки условились не рассказывать ей о вылазке Колючки и Жука, — порадовалась охотница. — Узнай Луна, что они залезли на территорию Длиннолапых, она бы тут же бросилась за ними. А у неё лапа пока не прошла».
— Как твоя лапа? — вздёрнув ухо, поинтересовался Микки.
— Спасибо, уже лучше. Хотя ещё ноет, — чуть раздражённо буркнула Луна.
— А как дела в лагере? — продолжил расспросы Микки. В глазах пса промелькнула тоска.
— Всё хорошо, — ответила Солнышко. — Тихо-тихо, правда! Ой, я должна вам рассказать, что вчера учудили щенята! Они попросили патрульных принести им птичьи перья. Никто из собак не знал — для чего. Сегодня утром малыши долго не выходили из логова. Мы думали, они так крепко спят! — издала Солнышко тоненький смешок. — Нам следовало бы догадаться! Но мы поняли, в чём дело, только когда щенки вылезли наружу. Они утыкали перьями шкуру Пушинки… всю-всю… потому что она решила, что хочет быть Небесной Собакой! Бете пришлось объяснить Пушинке, что перья не помогут ей взлететь. Она была ужасно разочарована! Но мы так позабавились! — Солнышко от удовольствия свесила язык. — Правда, Ветерок потом долго выдирала перья из шерсти Пушинки. Но когда она закончила, Счастливчик покатал малышку по поляне на своей спине — чтобы она почувствовала, будто летает, — у Омеги перехватило дыхание. То ли от восторга, то ли от того, что она заметила уныние в глазах у Микки и Грозы. — Ну, по крайней мере, эти перья заняли малышей на какое-то время, — поспешила собачка закончить свой рассказ.
«Никогда не думала, что буду так тосковать по лагерю. А ведь прошёл всего день… — удивилась Гроза. — Как бы мне хотелось самой посмеяться над баловством несмышлёных щенков!»
Похоже, Микки испытывал, те же чувства. Пёс странно закашлялся и поспешил поменять тему.
— Луна, а чем занимаются Колючка и Жук?
Гроза бросила на него упреждающий взгляд. Но Луна ничего не заподозрила.
— Они несколько раз патрулировали границу. Сами вызывались. Я боялась, что они сильно устанут, но ничего… Должна признать, их помощь пришлась очень кстати. Ведь Стае нужны все рабочие лапы, особенно в последние дни… — Луна нервно облизала пасть. Похоже, сообразила, что допустила бестактность.
Но Грозу её слова совсем не задели: «Это Альфа решила сослать нас двоих сюда в ссылку. Я не собираюсь терзаться виной за то, что Стае не хватает лап!»
Гораздо больше Грозу взволновали Колючка и Жук и их ночные вылазки: «Вот, значит, как они выскользнули из лагеря — притворились, что идут в патруль!»
По коже охотницы пробежали мурашки тревоги: «Если бы Луна прознала, что они не патрулируют округу, а бродят по поселению Длиннолапых, она бы бросилась следом за ними. А ни ей, ни Стае этого сейчас не нужно».
«Похоже, Альфа сожалеет о том, что вывела из строя двух самых боеспособных собак.
Хотя и не хочет в этом признаться», — подумала Гроза, косясь на собаку-бегунью. Та сидела на задних лапах и буравила их с Микки суровым взглядом, нервно барабаня хвостом по земле. В её глазах сквозила усталость, а шерсть казалась поблёкшей.
«Что ж, — зловредно усмехнулась Гроза. — Всем собакам последние три дня и три ночи пришлось исполнять дополнительные обязанности. Надеюсь, Альфа не дала себе поблажки».
— Вы пока можете закончить своё дежурство на Скале, — заговорила собака-бегунья. — Но это не значит, что вы прощены. Вы только на время возвращаетесь в Стаю. Потому что нам требуются охотники.
— Конечно, Альфа, — смиренно кивнул Микки.
Гроза ничего не сказала. Собака-Луна, бежавшая вполоборота к Стае, уже поднялась на самый верх тёмно-синего небосвода. Добычу собаки уже поделили к тому времени, как Гроза с Микки спустилась со Скалы. Они питались там очень скудно. И перспектива ждать следующего вечера, чтобы, наконец, набить брюхо пристойной едой, показалась Грозе тяжелым испытанием. «Ничего не поделаешь. По крайней мере, выспимся в своих уютных логовах», — утешила себя охотница.
— Вы всё так же будете есть последними, — добавила Альфа так, словно хотела расцарапать их когтями. — И так будет до тех пор, пока к вам не вернётся стайный дух. И вы не докажете мне, что снова можете жить по нашим законам и обычаям. Надеюсь, вы понимаете, насколько я разочарована в вас обоих.
«Это и так было ясно. Ничего другого я и не ждала», — буркнула про себя Гроза, когда они с Микки побрели к своим логовам. — «Мы поступили, конечно, неправильно. Но Альфа делает всё для того, чтобы мне расхотелось повиниться».
Микки, судя по всему, испытывал совсем другие чувства. Он выглядел удручённым и полным раскаяния. Уши пса безвольно опали, хвост болтался между лапами. Но он с любопытством вскинул морду, когда мимо них к лесу пробежали Колючка и Жук.
— Они снова напросились в патруль. Хотя, кто их знает! — тихо пробормотал пёс и обменялся с Грозой недоверчивым взглядом.
— Мы никак не можем на них повлиять, — сказала Гроза, покачав головой. — И, наверное, нам лучше не вмешиваться. Надеюсь, им хватит мозгов вести себя осторожно.
Микки неуверенно кивнул и направился в своё логово. «Он не оставил своего намерения поучить их уму-разуму, — осознала Гроза. — И я ничего не имею против. Они этого заслужили. Только я думаю, что с ними всё будет в порядке. И я верно сказала Микки: щенки Пороха далеко не глупы!»
Гроза со вздохом нырнула в логово и обошла по кругу своё спальное место. В лагере наступило затишье, но, проведя несколько дней в обществе одного Микки, Гроза соскучилась по привычным ночным звукам. Ей было приятно слышать, как собаки во сне ворочаются, скребут по земле когтями и иногда тихонько подвывают. Поведя ушами, охотница расслышала даже характерное сопение Счастливчика. В нём сиплое фырканье перемежалось с тонким повизгиванием. Гроза всегда находила это забавным.
Но вдруг ей стало не до смеха Одно ухо охотницы встало торчком. Странный звук повторился. И он совсем не походил на те звуки, что испускали спящие собаки. А потом Гроза расслышала осторожные, нерешительные шаги. Какая-то собака явно пыталась наступать на траву, как можно мягче. Лоб Грозы наморщился, голова вздёрнулась вверх.
«Эта собака вышла из логова не для того, чтобы грязь помесить. Эта собака хочет остаться неуслышанной».
Гроза высунула из логова голову. Несколько секунд — и её глаза привыкли к темноте. Вовремя! Охотница успела разглядеть знакомый зад и хвост прежде, чем они исчезли в куще деревьев.
«Погоня!»
Все её подозрения, все опасения разом вернулись: «Куда это Погоня навострила лапы среди ночи? Что она замышляет? У>к не очередную ли гадость? Иначе зачем ей таиться?»
Гроза не могла оставить это просто так. Она тихо выскользнула из своего логова и, стараясь не потревожить других собак, крадучись последовала за Погоней. «Что бы ни было, справлюсь сама. А с учётом моей репутации на данный момент, предъявить Погоне обвинение я могу, только имея твёрдые, неоспоримые доказательства».
Ночной воздух хорошо сохранял запах Погони, и Гроза вскоре заметила её вновь. Как она и заподозрила, маленькая собака выбежала из лагеря вовсе не для того, чтобы помесить лапами грязь. Погоня пересекла границу и устремилась в лес Гроза последовала за ней, держась подальше — чтобы не спугнуть её раньше времени. Пока не будет ясно, что та задумала.
Собаку-Луну наполовину затемнили тучи. Звёзд на небе осталось совсем немного. Грозе пришлось напрячь зрение, чтобы не упустить Погоню из виду. А та всё бежала и бежала вперёд, периодически оборачиваясь и бросая по сторонам опасливые взгляды. «Она ловчит, как настоящая лисица! — подумала Гроза. — Что мне делать, если я застану её за каким-нибудь плохим делом? Хватит ли мне времени, чтобы вернуться и предостеречь Стаю, или мне придётся самой что-то предпринимать? Поверит ли мне тогда Стая?»
Всё больше раздражаясь и тревожась, Гроза ускорила шаг: «О, Собака-Лес! Куда же бежит Погоня? И — главное — для чего?»
Ответ не заставил себя ждать. Среди деревьев перед Погоней мелькнула вторая тень — неряшливый пёс примерно такой же величины, как и Погоня, подскочил к ней с дружеским гавканьем.
Этот лай, разорвавший нервную тишину, стал для Грозы полной неожиданностью. Удивлённо моргнув, она приросла лапами к месту. Из теней под деревьями вынырнули ещё несколько собак, и все они показались охотнице знакомыми. Низко пригнувшись к земле, Гроза подкралась к ним поближе…
«Их запахи… Я знаю этих собак!»
Гроза вгляделась. Теперь она различила не только их запахи, но и фигуры. Пёс, радостно ткнувший Погоню носом, оказался Щёткой, её старым приятелем по стае Ужаса. В остальных собаках Гроза опознала Лесника, Шкирку и Стрелу — тощую охотничью собаку, которая подчинялась полуволку до того, как Лапочка стала Альфой и бывшие члены стаи Ужаса присоединились к их Стае.
Все эти собаки никогда не были по-настоящему счастливы в их Стае. Им не нравилось, как Альфа разрешала многие вопросы и конфликты. И им казалось, что она больше жаловала тех собак, которых давно знала. А когда Стаю начали преследовать беды, их недовольство возросло до предела. И они ушли, чтобы создать свой собственный маленький отряд.
«Похоже, сейчас они живут здесь, — подумала Гроза. — Недалеко они, однако, ушли от нашего лагеря!»
Она ещё ниже прижалась к земле — так, чтобы хорошо видеть встречу собак, но самой не попасться им на глаза Жуткая мысль пронеслась у неё в голове: «Если они живут так близко от нас. Может, плохая собака вовсе не в лагере?»
Гроза вытянула уши: «Я должна выведать их замыслы!»
— …тяжело, — послышался голос Погони, и охотница прищурила глаза «Что было тяжело, Погоня? Утаивать свои планы от Альфы? Скрывать своё предательство? Что?»
— Могу себе представить, — отозвался Щётка. — Мне жаль, что нам пришлось уйти. Но ты же понимаешь, почему мы так сделали, верно?
— Да, конечно, понимаю, — тихо сказала Погоня. — И я вас не виню. Но удерживать такую территорию силами немногих оставшихся собак очень трудно. И вся Стая сейчас напряжена, как никогда.
— Зато, — вмешалась в разговор Стрела, — щенки, наверное, очень забавные. Уверена — они не дадут Стае распасться. Быстро они растут?
— Они замечательные, — согласилась Погоня. — Ветерок и Солнышко от них без ума, как и собаки-родители. Они всё время за ними присматривают. Это большая помощь Альфе и Бете. А вы-то как сами? Как у вас дела?
«Что ж, послушаем! — нетерпеливо оскалилась Гроза. — Хватит пустой болтовни — я хочу знать подробности вашего заговора!»
— Ну, как… Вот, нашли, наконец, место для нашего лагеря, — заговорил Лесник. — И здесь, в общем-то, неплохо. Правда, пришлось разбираться с конкурентами — парой енотов. Честно говоря, я не думал, что они будут так сопротивляться. Но они оказались упорными. Ну, в конце концов, мы их отсюда прогнали. Это за впадиной, вон там, где течёт ручей. Слышишь, как журчит? Да и дичи хватает…
— Конечно, ваш лагерь получше, — встряла Шкирка. — Но нас и это место устраивает.
Скажи мне, Погоня, а как там Луна? Колючка и Жук?
— А мне хочется узнать побольше о Ветерок в роли няньки для щенят, — заявил Лесник. — И о том, чем ты сама занимаешься, Погоня.
«Что? — разочарованно отвела назад уши Гроза. — Они болтают так, как мы со Счастливчиком болтали с Дротиком и Беллой, когда навещали их. Это самый обычный разговор!»
«Ну, ничего, скоро они начнут обсуждать свои планы, — заверила себя собака. И тогда она узнает, какой будет их новая атака на Стаю и когда и где она произойдёт… — Мне просто нужно набраться терпения и подождать».
Ожидание, однако, затянулось надолго. Пару раз Гроза даже чуть не задремала, слушая их трёп о старых стаях и знакомых собаках. Обрывки новостей, долетавшие до её ушей, были самыми заурядными. Никто из пятерых собак не заговаривал ни об убийстве, ни об отравлении, ни о саботаже.
Когда Погоня вскочила на лапы, Гроза решила, что час пробил. И вот сейчас она разоблачит их заговор. Но вместо того, чтобы озвучить свои коварные планы, Погоня начала прощаться с бывшими сотоварищами.
— Так было приятно повидаться со всеми вами, — сказала она. — Я даже немного расслабилась и отдохнула от того напряжения, что царит в нашей Стае. Я приду снова, как только смогу.
И с этими словами Погоня развернулась и потрусила обратно тем же путём, которым прибежала.
Гроза чуть не вскрикнула от изумления. Ей потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя. За это время Погоня успела скрыться. И ни глаза, ни уши не помогли Грозе её обнаружить. «Надо поспешить, иначе я её не догоню!» — осознала охотница.
«Неужели они все абсолютно невиновны?» Гроза не могла в это поверить. Размашистыми прыжками она помчалась вперёд, жалея, что упустила Погоню из виду: «Как бы она чего не вытворила! Что, если она вернулась к своим дружкам и тихо договорилась с ними. Да, эта изворотливая собачонка могла меня обхитрить и сделать какую-нибудь гадость!»
По всему телу Грозы разлилась, забурлила паника Да такая сильная, что чуть не вытолкала из груди её сердце. Бывалая охотница забыла про всякую осторожность. И в тот момент, когда впереди замаячили задние лапы Погони, передние лапы Грозы вонзились в прикрытую листьями ямку. Собака накренилась вперёд и ударилась о сухой сучок дерева. Тот с треском разломался и шмякнулся наземь.
Погоня резко развернулась. Её глаза распахнулись так, что даже в полном мраке Гроза различила их выпучившиеся белки. А потом она услышала тяжёлое дыхание Погони и увидела, как вздыбилась шерсть у неё на загривке.
— Гроза! — ахнула Погоня, чуть не задохнувшись. И вовсе не от быстрого бега Маленькая собачка на дрожащих лапках медленно попятилась назад, наткнулась задом на ствол сосны и сдавленно взвизгнула. Но не отвела от Грозы своих глаз.
«Да она напугана до ужаса!»
Какое-то мгновение две собаки смотрели друг на друга в напряжённом молчании. А потом Погоня проскулила.
— Не тронь меня, пожалуйста, Гроза!
Гроза так растерялась, что на миг даже лишилась дара речи.