Ночью все было иначе. Все звучало иначе. В лабиринтах меж стен они были изолированы от всего — от шума дорожного движения, рева самолетов, детских криков во дворе. Все было приглушено: бурчание в старых трубах, потрескивание деревянных балок, которые рассыхались от тепла. Казалось, будто она находится в каком-то новом мире, в ином измерении, более реальном, чем все, что окружало ее обычно.
Этот меч подарил ему отец. Привез из одной экспедиции. Сэллери тогда прямо обалдел. В ту пору он всерьез занимался боевыми искусствами. До службы в морской пехоте это казалось Сэллери стоящим занятием.
Меч был лучшим, что отец мог подарить тогда сыну.
* * *
Рохан Дейн дарил только лучшее. Он умер, когда Сэллери кормил москитов в джунглях. Солдат Ю. Эс. Эй. Даже не смог приехать на похороны.
Двойной кожаный ремень был обмотан вокруг черных ножен.
Они миновали несколько развязок в паутине тоннелей. Свернули налево, вскарабкались по лестнице, потом свернули направо и снова спустились вниз. Вэ остановился у очередного лючка и заглянул через него в квартиру. Он повернулся к Альве. Ее глаза в свете фонарика стали черными и огромными. А лицо неожиданно показалось Вэ угловатым и резко очерченным.
Дейн освободил клинок, взялся правой рукой за эфес у гарды, а конец рукояти, упер в ладонь левой. Меч со свистом рассек воздух. Сэллери засмеялся.
«Когда пошучу я, ты обгадишься до самого подбородка!» — посулил он своему недругу.
Неприятное открытие… Она же должна быть кругленькой! Возможно, ее изменил его мир.
Теперь Дейн не хотел ждать рассвета. С мечом в руке он чувствовал себя так же уверенно, как с винтовкой.
— Эту квартиру я перестроил самой первой. С тех пор прошло больше тридцати лет, — прошептал он. — Я очень хорошо все тут знаю, но жильцы ни разу меня не видели. Они даже не подозревают, что я существую.
Из трех фонарей Дейн выбрал самый большой, длинный, тяжелый, с зарядом на три часа. В случае чего такой фонарь сам мог послужить неплохим оружием.
Сэллери проследил, куда убежала собака. Теперь он уверенно двинулся по тропе, ведущей к западному берегу. Мощный пучок белого света выхватывал из темноты футов двадцать живого коридора. В этом свете зелень листьев приобретала странный «бумажный» оттенок. Пронизанная сетью лиан крыша листвы над головой Сэллери лишь кое-где прорывалась, чтобы пропустить лучик одинокой звезды.
Он выключил фонарики, и они пробрались в лаз.
Все чувства Дейна были напряжены. Слух его ловил и исследовал шорохи, пытаясь выделить из них звук человеческих шагов. Свет фонаря прыгал с одного места на другое, и привлеченные им ночные насекомые шуршащей метелью вились внутри электрического «цилиндра».
Вэ смотрел, как Альва исследует квартиру. Он видел, что девочка уже начала меняться, вот она уже и движется немного по-другому. Она идет на цыпочках, почти не касаясь пятками пола, став грациозной на новый лад, и абсолютно бесшумно скользит по коридору. Альва быстро учится, в ней незаметно ни следа былой неуклюжести.
Меч Сэллери держал в левой руке. Злость его утихла, и Дейн надеялся, что ему не придется пустить оружие в ход по-настоящему. Если только с Эби все в порядке…
Дейн остановился.
Он попытался вообразить, каков его мир для того, кто его не создавал. Это оказалось невозможным. Ему никогда этого не узнать. Единственное, что остается, — наблюдать за Альвой.
Поперек тропы лежало дерево. Обрывки лиан свисали с соседних стволов там, где крона упавшего дерева была вырвана из общей растительной массы. Дейн совершенно точно помнил: днем тропа была свободна. Кто-то здорово потрудился, преграждая ему путь.
Сэллери перехватил меч в правую руку, осторожно приблизился. Чутье говорило: там кто-то прячется, но разглядеть что-либо в мешанине смятых ветвей было невозможно.
Они пришли на кухню, чисто прибранную и пропитанную запахом жареного лука и моющих средств. Альва все тут рассмотрела: герани на подоконнике, клеенчатую скатерть, фотографии внуков на холодильнике и микстуру от кашля внутри него. Тут кто-то всхрапнул, и девочка улыбнулась Вэ.
Дейн остановился в двух шагах и направил луч туда, где чувствовал живое.
Они сунули головы в дверной проем спальни. Альва потянула Вэ за руку, и тому пришлось нагнуться к ней. Она приложила ладошки рупором к его уху и прошептала:
— Ну! — рявкнул он. — Ты вылезешь сам или я выну тебя по частям?
Ветви зашевелились. Сэллери сделал полшага назад, приготовился…
— Мы будем тут спать?
Челюсть его отвалилась. Меньше всего он ожидал увидеть подобное.
Прикрыв ладонью глаза, скрытая по пояс в зелени упавшего дерева, на Сэллери смотрела… фея!
Вэ посмотрел на Гленна и Агнету. За многие годы он сотни раз спал в их комнате. Он состарился вместе с ними. Он все время был с ними на протяжении тридцати лет. Он пережил болезнь Гленна, а потом — потерю Элиаса, их первого внука.
По крайней мере, Сэллери Дейн именно так представлял себе фею. Или гурию, если считаться с верованиями его африканского деда, за пять лет до смерти принявшего ислам.
Но сейчас все было иначе. Все изменилось с появлением Альвы. Теперь, пробираясь в чужие квартиры, Вэ не получал прежних ощущений — спокойствия, которое раньше наполняло его, когда он подглядывал за соседями.
Верхняя часть ее лица была закрыта ладонью, но то, что оставалось, затмило бы любую из голkивудских знакомых Дейна.
К тому же фея была совершенно нагая. Прямые плечи с великолепной молочно-белой кожей, восхитительная грудь, золотистые вьющиеся волосы, распущенные, доходящие почти до пояса…
Он смотрел на Альву, которая улыбалась, глядя на спящую чету. Потом он осознал, что произошло. Он не мог ощутить умиротворения, находясь у них в доме, потому что и без того был умиротворен. Альва исцелила его. Одна лишь мысль о предстоящей встрече с ней успокаивала его на целый день.
Рука, державшая меч, опустилась. Дейну следовало бы отвести луч фонаря, но он растерялся, не мог заставить себя оторвать взгляд от красотки. Лоб Сэллери покрылся испариной.
Может, все это ему больше не понадобится. Теперь у него есть Альва. Он больше не одинок.
— Простите, мисс… — пробормотал он. — То есть простите, леди…
* * *
Отсутствие одежды не уменьшало, а, наоборот, прибавляло ей величия.
Сэллери шагнул вперед, протягивая руку, в которой держал фонарь.
Альва проснулась поздно. Солнце уже освещало ее кровать, хотя восход должен был быть в восемь тридцать. Она снова опоздает на занятия. Потом она вспомнила, что сегодня Чарли первый раз придет в школу после несчастного случая, и натянула одеяло на голову. Может, лучше вообще остаться дома?
— Позвольте мне помочь вам… — проговорил он, — леди…
Ванья без стука сунула голову в комнату:
Потом, сообразив, наклонился, чтобы положить меч на землю…
— Вставай, пожалуйста, Альва, ты опаздываешь!
. И боковым зрением поймал совершенно невероятное: тело девушки вертикально взлетело вверх, словно подброшенное трамплином… — Дейн дернулся, распрямляясь… — … и обрушилось на него!
Альва отвернулась лицом к стене. На этой неделе она встречалась с Вэ почти каждую ночь.
Что-то острое вонзилось Сэллери в стопу, и он завопил от боли. Толчок в грудь отбросил Дейна назад. Фонарь вылетел из пальцев, крутясь, выхватывая из тьмы куски зеленых лесных стен, ударился (Дейн отчетливо услышал этот звук), но не погас… Дейн, опрокидываясь на спину, взмахнул руками (в правой все еще был меч) и плашмя грохнулся навзничь. За миг до удара его уши резанул короткий вскрик. Дейн на какое-то время потерял сознание.
— Мне нужно на работу. Завтрак на столе, поторапливайся.
Очнулся Сэллери, вероятно, через несколько минут. Спина ныла. Никто его не трогал, и вокруг, если не считать цвирканья насекомых и скрежещущих звуков неизвестного происхождения, было тихо. Сэллери сел, прислушиваясь к собственному телу. Кости, похоже, целы. Отделался парой синяков.
Альва по-прежнему не отвечала. Ванья вошла и села на край кровати, положила руку на Альвино бедро и слегка потрясла его.
Фонарь по-прежнему выбрасывал сноп света. Девушка?
Дейн подхватил фонарь, огляделся… Нет, она не убежала.
— Вчера звонила твоя учительница. Сказала, что ты засыпаешь на уроках. Это не похоже на тебя, Альва!
Она была здесь. Сэллери сразу увидел ее, едва направил луч на тропу.
Альва поплотнее закуталась в одеяло. Оно врезалось в грудь, и дышать стало трудно.
Она тоже лежала на спине, как Сэллери — минуту назад. Но ей было уже не подняться. Меч Дейна вошел чуть выше подвздошной кости, прочертил глубокую борозду в живой плоти и вышел под левой грудью, оставив алую черту снизу, на безупречном полушарии. Острый, как бритвенное лезвие, клинок вошел в брюшную полость не меньше чем на шесть дюймов. Только мгновенный перенос в хорошо оснащенную клинику мог бы спасти девушку.
— Альва, пожалуйста, ответь мне! Господи, если ты уже в девять лет такая, что же будет, когда ты станешь подростком?!
Дейн достаточно разбирался в подобных ранах, чтобы понять это.
Ванья встала и вышла из комнаты. Альва заставила себя подняться с постели. Она не стала завтракать, оделась и поплелась к автобусной остановке.
И тут, к ужасу своему, он обнаружил, что раненая — в сознании.
Едва только открыв дверь в класс, Альва первым делом увидела Чарли. Тот сидел на своем обычном месте в инвалидной коляске. Он был бледен и сильно похудел. Учительница предупреждала ребят, что Чарли теперь не такой, как раньше.
Огромные прекрасные глаза, полные муки, глядели прямо на Сэллери. И он мог бы поклясться: девушка его не видит.
— Его мышцы сильно ослабли, — сказала она, окидывая взглядом класс. — Пройдет некоторое время, прежде чем он снова сможет ходить.
«О, черт! — подумал он. — Ведь я ее убил!»
Когда Альва вошла в класс, Чарли бросил на нее сумрачный напряженный взгляд. Проходя между рядами парт, она пристально посмотрела на него в ответ. Ее собственную парту сильно отодвинули назад, к самой стене, чтобы дать место инвалидной коляске, и девочка еле протиснулась.
Острая боль в собственной ноге отвлекла Сэллери. Он посветил вниз.
— Доброе утро, Альва, — проговорила учительница, — или, вернее сказать, добрый день.
На подъеме его правой ноги — рваная, обильно кровоточащая рана! Чем это она?
Потом она отвернулась к доске и написала на ней несколько недоступных пониманию математических примеров. Во всяком случае, Альва не могла решить ни одного. Она неделями не делала домашнее задание по математике, а ведь скоро у них будет контрольная по всему материалу.
Круг света сместился, и Дейн понял, чем нанесена рана.
Стоило только Альве достать из парты свой учебник, Чарли повернулся к ней.
Бедра девушки, длинные, гладкие, с округлыми выпуклостями мышц, плавно сужались к коленям, а от колен…
Кожу покрывал нежный светлый пух. Как у двухнедельного котенка. На икрах, более подошедших мужчине-атлету, пух был гуще, чем на голенях. Пуховый покров обрывался над лодыжками, и пятка была вполне человеческой, но дальше вместо человеческой стопы Сэллери увидел копыта!
— Спорим, ты рада, что я вернулся? — прошипел он.
Цвета слоновой кости, раздвоенные, заостренные, они глянцево блестели в луче фонаря. На конце одного из них была кровь. Скорее всего кровь Сэллери.
— Ага, только об этом и мечтала, пока тебя не было, — шепнула она в ответ.
Световой круг скользнул вверх, от колен к безупречному телу, изуродованному ударом меча. Трава под ним покраснела от крови, но кровотечение было совсем слабым, если учесть размер и глубину раны. Сознание Дейна механически отметило этот факт. Будь рядом больница…
— Ведьма, — сказал он чуть погромче и снова повернулся к доске.
Но здесь это только продлит агонию.
Учительница посмотрела на ребят через плечо, но Чарли уже с ангельским видом сидел за партой.
— Прости, малышка, — с раскаянием пробормотал Сэллери. — Я не хотел!
Когда прозвенел звонок на перемену, Альва первой вышла из класса. Она побежала в библиотеку. Это было последнее место, куда Чарли пошел бы по доброй воле, к тому же она хотела отыскать книгу о шведском фольклоре: про гоблинов, эльфов и лесовиков.
«Козы, которые живут в пещерах! — подумал он. — Чертов Винченца! Он должен был меня предупредить!»
Она почти забыла о Чарли, погрузившись в чтение, когда дверь в библиотеку открылась и вошла компания мальчишек. Альва поднялась из своего кожаного кресла, которое стояло в укромном закутке. В щель между книгами на полках она увидела, что Чарли, Оскар и Арвид пробираются среди стеллажей.
— Что же я могу сделать для тебя, малышка? — проговорил он, наклоняясь над ней.
Альва поняла, что спрятаться негде. Как бы ей хотелось, чтобы с ней был Вэ! Он отпугнул бы мальчишек своим ростом, всклокоченными волосами, бледной, как у призрака, кожей и стальными серыми глазами. Но она была одна, и бежать было некуда. Девочка села обратно в кресло и стала ждать.
— Вот она где! — воскликнул Оскар, огибая стеллаж.
Только теперь Дейн заметил, что остановившиеся зрачки девушки не круглые, а больше напоминают удлиненный ромб.
Альва притворилась, что зачиталась, и едва удостоила его коротким взглядом. Краешком глаза она видела, как к ней катит Чарли.
Он показал на ее книгу и спросил:
«Можно попробовать обезболить… — подумал он, пытаясь вспомнить полученные в Корее „уроки“. — Это должно быть адски…»
— Сидишь тут и снова читаешь про черную магию?
Дейн взял кисть раненой…
Остальные ребята засмеялись.
Альва закрыла книгу и спокойно поставила ее на полку.
— Не трогать!!!
— Что вам нужно? — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но чувствуя, что ее щеки уже пылают.
— Да просто хотели поговорить, — ответил Чарли, раскатывая туда-сюда в своем кресле. — Оскар нашел кое-что странное и думает, что ты можешь объяснить нам это.
Дейн подскочил. Меч будто сам собой оказался снова в его руке. Развернувшись так быстро, что едва не потерял равновесие, Дейн направил фонарь… и увидел еще одну женщину!
Оскар стоял, расставив ноги и скрестив руки на груди.
— Да, так и есть, — сказал он. — Перед самым несчастным случаем с Чарли я зашел следом за тобой в туалет.
Чарли кивнул ему: продолжай, мол.
У нее было такое же прекрасное лицо и белая кожа. Только волосы не вьющиеся, с золотом, а прямые и почти белые. И она так же прикрывала ладонью глаза. Как и первая, она была совершенно обнаженной, и в теле ее чувствовалась сила.
— И я нашел там на полу целую кучу булавок, а еще — лоскуток от бейсболки Чарли.
Все лицо Альвы раскраснелось. Вот бы научиться как-то контролировать реакции тела!
— Убери свет! — повелительно произнесла она.
— Это не кажется тебе странным? — сказал Чарли, уставившись на нее. — Разве не странно, что кусок моей кепки и булавки оказались там, где только что была ты, как раз перед тем, как я попал под машину?
— Ты говоришь по-английски? — удивился Сэллери.
Хотя трава скрывала ноги женщины почти до колен, он заметил тот же мягкий пух и мог бы поклясться, что эти длинные сильные ноги оканчиваются острыми копытами.
Арвид стоял за спиной Оскара и смотрел в пол.
— Мне ведом язык всего живого! — В голосе были повелительные интонации. Настолько сильные, что Дейну захотелось встать по стойке «смирно». «Выглядело бы это забавно, — подумал он, на миг отвлекшись от серьезности ситуации. — Известный американский писатель Сэллери Дейн встает во фрунт перед голой дикаркой с копытами козы!»
Но он отвел фонарь в сторону. Простая вежливость. Женщина сделала несколько шагов. Походка у нее была как у стоящей на пуантах балерины. Она глядела на раненую.
— И что в этом такого странного? — спросила Альва, вставая. Она буквально услышала, как к голове приливает кровь.
— Это произошло случайно, — сказал Сэллери. Женщина молчала.
— Ей можно помочь?
— Ты — ведьма, — сказал Чарли. Его кривая ухмылочка выглядела иначе на похудевшем, побледневшем лице. — Я думаю, ты как-то подстроила несчастный случай.
— Ты не должен противиться! — сказала та, что слева. — Ты повредишь себя!
Альва снова засмеялась, но смех вышел хриплым и неприятным.
«Для начала мне придется повредить тебя!» — подумал Сэллери, изготавливаясь к прорыву.
— Вау, — проговорила она, — может, ты и в привидения веришь?
И она с целеустремленным видом прошла мимо мальчишек, едва не задев их в тесноте между стеллажами. Стоило ей свернуть за угол, как чувство, что она в ловушке, исчезло, но Альва продолжала быстро идти по библиотеке. Она слышала, что Чарли, Оскар и Арвид преследуют ее.
— Не думай, что тебе удастся так легко уйти, — сказал Оскар, когда она открыла дверь и вышла из здания школы.
— Ты тупая толстая ведьма! — крикнул Чарли. Альва остановилась, но потом решила проигнорировать его слова. Она вышла на игровую площадку. Мальчишки не отставали.
Женщины дружно шагнули вперед.
— Топ!
Альва остановилась, и Чарли замолчал. Она снова пошла, и каждый раз, когда ее нога касалась земли, он повторял:
Сэллери притворно подался назад, потом, пригнувшись, бросился в прорыв, обходя правую.
— Топ! Топ!
Ее ногти содрали кожу с плеча Дейна, но его локоть врезался в скулу козоногой, отшвырнув ее в сторону, Сэллери метнулся вправо и, подхватив меч, повернулся к ним лицом.
Альва окинула игровую площадку взглядом в поисках сотрудника, отвечающего за порядок, но не увидела никого из взрослых. Самым умным было бы просто не обращать внимания на Чарли с его идиотскими комментариями. Но едва она приняла такое решение, как к общему хору присоединился голос Арвида:
Вот теперь он чувствовал себя уверенно. Женщины не пытались его схватить. Они просто глядели на Сэллери, державшего меч острием к земле. Та, которую он ударил, потерла лицо.
— Смотри не проломи асфальт!
«Вот крепкая стерва! — подумал Дейн не без восхищения. — Меня бы такой удар уложил на полчаса!»
Альва развернулась. Она просто не смогла остановиться. Она метнулась через игровую площадку, двигаясь куда быстрее и грациознее, чем тогда, когда бежала к «козлу» в спортивном зале. Ворвавшись в кучку мальчишек, она бросилась прямо к инвалидной коляске, в которой сидел Чарли. И сильно укусила его за руку.
— Ты не должен противиться! — властно произнесла одна из женщин.
— Еще как! — весело сказал Сэллери. — Не надо глупить! Я хочу только попробовать помочь вашей сестренке!
Когда Альва вернулась домой, Ванья ждала ее, сидя за кухонным столом.
Женщины перебросились несколькими словами.
— Мне снова звонила твоя учительница, — сказала она.
— Ну как, договорились? — спросил Дейн.
Альва разулась и повесила в стенной шкаф свою куртку, покосившись на лаз, ведущий в лабиринт. Ей страшно хотелось, чтобы поскорее наступил вечер. Мир по ту сторону стены был не таким сложным.
Черт! Ему совсем не хотелось использовать меч. Тем более против таких красоток!
— Садись, — велела Ванья. И выдвинула из-за стола соседний стул.
Одна из них поднесла ладони рупором ко рту.
Она подождала, пока Альва усядется. Потом покачала головой — она всегда так делала, когда была разочарована или огорчена.
— Зови кого хочешь! — предложил Сэллери. — Против этой игрушки…
Низкий пульсирующий звук заставил его содрогнуться.
— Он же в инвалидной коляске, Альва! Ты не должна кусать других детей, и уж тем более тех, которые так сильно больны.
Женщина вскрикнула еще раз, и сердце Сэллери буквально остановилось от необъяснимого ужаса. Третий вопль — и Дейн оцепенел.
Вторая женщина спокойно подошла и вынула из руки Дейна меч. Он не мог произнести ни звука.
Альва сжала в кулаки руки, лежавшие на коленях.
От женщины исходил мускусный аромат. Рука ее легла на голую спину Дейна, и он почему-то покрылся холодным потом. Рук он по-прежнему не ощущал, а ноги стали резиновыми.
— Он меня дразнил. Я дала ему сдачи.
Приблизилась и та, что кричала. Она толкнула Сэллери в грудь, и он, как кукла, повалился на спину. Вторая поймала его у самой земли, мягко опустила на траву.
— А почему он тебя дразнил?
— Они все кричали, что я толстая, — сказала Альва. Под веками у нее словно огонь горел, но слез не было. Ей хотелось бы заплакать, но она не могла.
Фонарь Дейна лежал в нескольких шагах. Свет его упирался в блестящие генетики круглого куста.
Ванья смахнула крошки со стола.
— Ну, если бы ты сбросила несколько килограммов, то, наверное, чувствовала бы себя лучше, — сказала она. — Возможно, после школы тебе лучше заниматься спортом, а не читать эти дурацкие книги.
Сэллери ощутил, что чувствительность понемногу возвращается к нему, попробовал повернуть голову… и увидел на расстоянии двух шагов глаза раненой девушки.
Альва застыла. Она пыталась вообразить, что Ванья могла бы сказать ей вместо этих слов.
— Почему ты не можешь вести себя нормально? Почему не берешь пример с Эббы и Санны?
Он шевельнул правой рукой, и пальцы коснулись чего-то гладкого и твердого, а потом зарылись в мягкое и теплое…
Ванья потянулась к вазочке с фруктами и забросила в рот пару белых виноградин.
Нога одной из женщин!
— Ты могла бы как-нибудь сходить с ними на хоккей. Подружилась бы там с кем-нибудь. Я не понимаю, почему ты никогда ни с кем подолгу не дружишь.
Дейн поспешно отдернул руку и увидел над собой короткий взблеск стали. Меч!
Он не пытался сопротивляться. Бессмысленно. Будь что будет!
Альва не отвечала. Ее тело сковала такая лютая ярость, что она не могла даже заговорить. Альве казалось, будто она вот-вот взорвется. Она встала, взяла со стола вазочку с фруктами и швырнула ее через всю кухню. Вазочка приземлилась на сушилке, где стоял фарфоровый кофейный сервиз, который Ванья очень любила. Чашечки и блюдца разбились вдребезги, и по полу разлетелись сотни осколков.
Сэллери не стали расчленять на куски. Он почувствовал прикосновение холодного металла к бедру: с него срезали одежду.
На Дейне были только шорты, поэтому процесс не отнял много времени.
— Черт, да что ты вытворяешь?!
Пальцы одной из женщин впились в его курчавые волосы и оттянули голову назад. Клинок Меча лег плашмя на горло Сэллери. Достаточно легкого движения кисти — и конец.
Ванья вскочила и схватила дочь за руку пониже плеча. Ее пальцы и ногти больно впились в Альвин бицепс.
Поэтому Дейн не шевелился, пока вторая козоногая занималась его телом.
— Да уж, ты настоящая папина дочка, нечего сказать. Оба вы одинаковые психи!
Спустя некоторое время меч был убран и та, что держала Сэллери за волосы, заняла место своей подруги.
* * *
Сэллери Дейн не стал бы утверждать, что происходящее ему неприятно. Хотя он предпочел бы несколько большее разнообразие, но не мог отрицать, что взявшие его в плен знают толк в сексе.
Альва сидела на стуле и ждала, когда часы пробьют полночь. После ссоры с Ваньей она не выходила из своей комнаты и не могла даже представить себе, что снова заговорит с матерью или сестрами. Вот с Вэ все было иначе.
Так странно это осознавать, но через двадцать минут ее одиночеству придет конец. С ней рядом будет Вэ, который покажет ей целый мир.
Они снова поменялись. И еще раз. Сэллери, и прежде полагавший себя темпераментным мужчиной, в эту ночь дважды превзошел себя. Несмотря на маловозбуждающий меч у горла и несмотря на то, что его прекрасные насильницы совершенно не пользовались обычными приемами, чтобы привести его в форму. Они просто время от времени садились рядом и выжидали. Зато все остальное у них было великолепно. И Сэллери вновь и вновь чувствовал свою готовность. Он не мог этого объяснить. Может быть, причина была в запахе? Или в их нечеловеческой природе? Но так или иначе, забавы их продолжались, пока клок неба в разрыве крон там, где были прежде ветви упавшего дерева, не начал сереть.
Именно так Альва это и ощущала — он словно открывал для нее целую вселенную, словно вел ее по проходам в более подлинную реальность. Там она наблюдала, как ведут себя люди, считая, что спрятаны от посторонних глаз. Там все было неприкрыто, неподдельно, слегка жутко и занятно. Как, например, когда тот парень с младенцем ковырял в носу, а потом отправлял козявки себе в рот. Или когда иранец с пятого этажа молился на своем коврике, кричал и плакал.
Девочка тихонько оделась, натянув напоследок халат. Если проснется Ванья, она решит, что дочь просто встала, чтобы попить, и под халатом у нее пижама.
И все это время раненная Дейном девушка была жива и неотрывно смотрела на него огромными блестящими глазами. И она была жива, когда две ее соплеменницы, ничуть не утомленные любовными играми, с легкостью подняли двухсотфунтовое тело Сэллери и потрусили вниз по тропе, неся его как некий предмет, не способный к самостоятельному движению.
Альва остановилась взглянуть на бабушкины картины. Она вспомнила ту телепередачу, где говорили о кодах художников и тайных обществах. Буква «В» имела особое значение, и «У» тоже. Эти буквы на ноге у Евы были маленькими, но, если присмотреться, читались вполне ясно. Она попыталась припомнить что-нибудь еще, но так и не вспомнила, что же они на самом деле значат.
«Должно быть, теперь они меня съедят», — мысленно сострил Сэллери, глядя на белую большую грудь, мерно подрагивающую у самого его носа.
Альва сверилась со временем. Без четверти полночь. У нее оставалось всего несколько минут. Она включила более яркий свет и принялась изучать третью картину, ту, что с треугольником и кругом. Днем цвета радуги выглядели иначе. В луче светильника они были унылыми и тусклыми, но черный фон казался даже более насыщенным.
Дейн нисколько не удивился, когда женщины принесли его к обрыву над пещерой, которую он обнаружил днем. Одна из козоногих спрыгнула вниз, а вторая бросила ей Сэллери. Как мешок с мукой. Дейн не пытался им мешать. И только раз вспомнил о мече, оставленном рядом с умирающей. «Жаль, если пропадет такое чудо!» Мысль эта равно относилась и к мечу, и к девушке.
Сэллери не испытывал никакого страха. И никакого побуждения противиться будущему. Он наблюдал за происходящим, как наблюдал прежде за героями своих романов. Дейн давно знал это чувство. Когда-то с тем же ощущением Сэллери глядел на развороченную осколками грудь своего армейского друга Ввели. Кровь никогда не пугала Дейна. Наоборот, словно напоминала о чем-то забытом. Даже своя собственная кровь…
Потом Альва вспомнила. Она же разглядела кое-что на картине, просто потом отвлеклась на более важные вещи… Тогда Ванья разговаривала по телефону с Туве, и Альва забыла, что увидела.
Сэллери чувствовал еще легкость и возбуждение, словно распирающее его изнутри. Хотя мышцы дрожали от перенапряжения. Да, Сэллери Дейн готов к любому будущему!
На черном фоне была выписана золотом буква «В».
Женщины вновь подхватили его и внесли в горло пещеры. Спустя несколько секунд Сэллери Дейна окутала полная темнота.
Должно быть, это знак. Знак от бабушки. Девочка села на пол.
«Она знала, что я встречу Вэ». Комната начала вращаться. Под веками вспыхивали холодные белые огни. Осмотревшись по сторонам, Альва увидела, что стены сдвинулись. Потолок тоже стал ниже. Она потянулась, чтобы коснуться его.
Неожиданно комната вновь стала такой же, как всегда. Альва поднялась и теперь стояла на подкашивающихся ногах. Часы показывали без одной минуты двенадцать. Надо было спешить.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Альва сдвинула пальто и забралась в темный проход. Вэ ждал ее, хотя она уже знала дорогу. Он так и не нашел свой план этажей, но Альва и без того выучила все маршруты. Они не отличались особой логикой, но у нее всегда была хорошая память.
— Здравствуй, — с легкой улыбкой сказал Вэ, в своей обычной манере водружая ей на голову налобный фонарик.
Тьма окружала Дейна. Она была полна звуков, запахов, ощущений. Большинство ощущений приносили руки. Ловкие руки вкладывали ему в рот пищу, отводили к ручью (вскоре Сэллери сам научился находить его — по звуку), укладывали на мягкое ложе из свежей травы, которую меняли каждый день. Эти же руки натирали его пахучими маслами и разминали мускулы. Временами Сэллери ощущал себя новорожденным. Довольно активным новорожденным: сексуальные игры его «хозяек» занимали немало времени. Странно, но Сэллери не чувствовал себя изнуренным. Поразительный факт: мужественность его возросла под стать требованиям соложниц. Их было две.
— Привет, — прошептала Альва и сама закрыла лаз панелью. Потом она заперла его так, как научил Вэ.
Но в самой пещере, где теперь жил Дейн, было, как он полагал, не меньше дюжины обитателей. Со временем Сэллери научился различать «своих», хотя фигуры, лица и привычки обеих были очень похожи.
Они в молчании прошли по проходу туда, где Вэ обычно спал. Тут на потолке висела лампочка, которая заливала импровизированную спальню теплым свечением. Помещение, шириной всего несколько метров, было довольно длинным, поэтому тут хватало места для всего, что может понадобиться человеку. На случай, если Альве потребуется в туалет, Вэ поставил перед ним небольшую ширму.
Нет, жилось Дейну не так уж плохо. Все его потребности были с лихвой удовлетворены. Кормили его вкусно, разнообразно и много. Причем такой пищей, которую он никогда прежде не пробовал. Кое-что Дейн узнавал: фрукты в сладком молоке, шарики из тертых орехов с медом, сырую рыбу с побегами папоротника… Но это были только компоненты сложных блюд, которые подносили Сэллери женские руки.
— Не желаешь ли горячего шоколада? — спросил Вэ, но Альве не хотелось сладкого.
Поначалу в пещере было холодновато. Но едва Сэллери начинал дрожать от холода, рядом оказывалось горячее тело козоногой. Но прошло время, и Дейн перестал мерзнуть. И научился по запаху находить свое место в пещере. Слух его обострился, а темнота перестала пугать. Он с восторгом воспринимал и запоминал каждое свое ощущение (привычка писателя), а его решительность и свободолюбие выразились в том, что он стал бродить по пещере, обследуя ее.
— Лучше просто молока, пожалуйста, — сказала она, и Вэ передал ей стакан, почти до краев наполнив его молоком.
Он больше не опасался за свою жизнь. Если бы его собирались убить, то вряд ли обслуживали бы так тщательно. Правда, Дейн помнил и о читанных прежде описаниях ритуалов жертвоприношений, где пленников, перед тем как отправить в лучший мир, жаловали по-царски. Утешало Дейна то, что «хозяйки» удовлетворяли скорее не его, а собственные потребности. В любую минуту та или другая могли увлечь Сэллери к ложу. И, как ни странно, он всегда был способен на то, что требовалось. Гордость пополам с удивлением — вот что испытывал Дейн, анализируя свою возросшую мощь.
Он открыл консервную банку со скумбрией и насыпал в кружку растворимого кофе.
А что было особенно прекрасно — в пещере совсем не было насекомых!
— Вы нашли что-нибудь еще? — спросила Альва, при этом думая о бабушкиных картинах. Вэ выглядел удивленным, поэтому она пояснила: — Какие-нибудь признаки того, что кто-то приходил сюда снова?
Судя по отросшей щетине, Сэллери провел в заточении уже больше недели. Он уже знал, что обитательницы подземелья приходят и уходят, но, сколько он не искал, выхода найти не мог. Много раз обходил он пещеру по периметру. Единственным обнаруженным отростком был ход к отхожему месту, который Дейну показали в первый же день. Но ход оканчивался ничем: узкой щелью, куда сбегала вода ручья.
Вэ положил два кусочка рыбы на хрустящий хлебец и наполнил кружку теплой водой из-под крана. Потом уселся перед Альвой на матрасы. Девочка подумала, что, наверное, нужно стянуть для него из дома несколько простыней.
Бродя во тьме по пещере, казавшейся огромной, Дейн натыкался на ее обитателей, вернее, обитательниц. К его изумлению, здесь были одни только женщины. Молодые, чуть постарше, как его «хозяйки», и совсем девочки. Стоило Дейну прикоснуться к одной из них, как козоногая замирала и ждала, пока он не отойдет от нее. Сэллери выяснил, что может ощупывать их без всякого стеснения, и по ряду признаков определил: многие были бы не прочь познакомиться с ним поближе. Но ни одна не тронула его и пальцем, а стоило его собственным движениям стать слишком вольными, откуда-то появлялась одна из соложниц Дейна и уводила «собственность» подальше от соблазна. Сэллери был почти уверен: «хозяйки» по очереди караулят его.
— Лаз в прачечной не закрыт как следует, — сказал он. — И кто-то похозяйничал в комнате, где стоял каток для белья. Я зашел туда сегодня утром. Доски сложены не так, как раньше.
Дейн долго и безуспешно размышлял о том, куда делись их мужчины. Может, они в другой пещере? Партеногенез, судя по поведению его соложниц, не был популярен среди обитательниц пещеры.
Крысоловка была пуста. Интересно, что Вэ сделал с крысой, которую она видела в прошлый раз, — убил или выпустил на волю? А может, стряхнул ее в ведро с водой и слушал, как она там скребется перед тем, как утонуть?
Вскоре Дейн по запаху не только узнавал своих «владелиц», но, более того, мог сказать, зачем они приближаются к нему: покормить, поухаживать или порезвиться. Огорчало, что они не желают с ним разговаривать. Но от отсутствия собеседников Сэллери не очень страдал. Он и прежде подолгу находился лишь в обществе самого себя и не испытывал от этого неудобств. Но Дейн был бы совсем не прочь узнать, о чем говорят вокруг. Увы, язык козоногих не был похож ни на один из известных Сэллери.
— Вы переживаете? — спросила Альва, нежно похлопывая его по руке.
А вот интонации говоривших он научился различать очень хорошо. И убедился, что, несмотря на ангельскую красоту, нрав у обитательниц пещеры далеко не ангельский. По крайней мере четыре раза за время пребывания в пещере Дейн слышал звуки, в которых можно было безошибочно признать шум драки. И два раза это происходило совсем рядом. Возможно, из-за него? Получить ответ на этот вопрос было не от кого.
— Никто не должен знать, что я тут, — сказал Вэ и стиснул зубы. Его шея покраснела. Возле губ прилипли маленькие кусочки рыбы, но он, казалось, не замечал этого.
Стены пещеры были сухими и гладкими. Пол каменный, но повсюду валялись охапки свежей и уже подсохшей травы. Дейн был единственным, кому готовили особое ложе. В центре пещеры высилось несколько колонн неправильной формы. Они наталкивали Сэллери на предположение, что пещера — искусственная. Вот только стены были слишком гладкими: никаких следов инструмента.
— Никто не найдет ни вас, ни меня, — проговорила Альва и хихикнула. — Теперь мы вместе, вы и я. — И она серьезно взглянула на Вэ.
В первые дни Сэллери очень много спал. Просыпался, лишь когда «владелицы» будили его. Позже сонливость прошла, и все свободное время Сэллери мог предаваться собственным мыслям. А времени было вдоволь. Понемногу Дейна начало раздражать собственное положение. Восставать было бессмысленно: он слеп, а обитательницы пещеры каким-то образом неплохо видели в темноте. Впрочем, он пытался бороться: отказал в близости своим соложницам!
Доев свой бутерброд, Вэ взял пояс с инструментами и обвязал его вокруг талии. Он собирался часто останавливаться, когда они отправятся дальше, и чинить то, что нуждается в починке.
— Куда мы пойдем сегодня? — спросила Альва.
Те, однако, не стали применять силу. Просто оставили Дейна в покое. На некоторое время. И «крепость» Дейна пала. Вернее, наоборот. Собственная плоть Сэллери потребовала прекращения бунта.
— А куда ты хочешь пойти?
— К коллекционеру! Я хочу еще раз посмотреть, что у него в банках!
Они покинули комнатушку Вэ. В переходах было прохладнее, чем обычно. Снегопад выкрасил городские улицы в белый цвет. Все надели пуховики и шубы, и даже на Вэ был объемистый вязаный зеленый свитер, которого Альва никогда не видела раньше. Он выглядел кусачим, и Альва порадовалась, что выбрала удобную одежду.
Их налобные фонарики отбрасывали два холодных голубых луча, которые освещали пролегающий перед ними проход. Если бы не они, все тут было бы черным-черно. Альве нравилось, что фонарик выхватывает из темноты только то, что ее интересует. Когда в лежащей перед ними тьме тоннеля виднелась лишь крохотная деталь чего-то, она казалась какой-то более значительной, и сосредоточиться на ней было проще. Альва могла по своему желанию складывать фрагменты пазла, которые становились различимы в свете ее фонаря: еще десять метров, и коридор сворачивает направо, кучка крысиного помета в метре впереди, обе стены облицованы гипсокартоном, и никаких тебе балок, чтобы ухватиться за них, если начнешь падать.
— Погоди, — неожиданно шепнул Вэ. Альва остановилась.
Вэ замер и сосредоточился.
— Ты это слышала?
Альва тоже прислушалась, но не услышала ничего.
— А что такое? — спросила она. Вэ шикнул на нее.
Его брови сошлись, превратившись в сплошную полосу, лоб испещрили морщины.
— Вот сейчас — слышала?
Альва не услышала ни звука, но почувствовала, как кровь гонит по телу адреналин.
— Подожди здесь, — сказал Вэ. Альва села на пол и прислонилась спиной к стене. — Мне нужно проверить, откуда идет этот звук. Я скоро вернусь, просто дождись меня. — Он похлопал ее по плечу.
— Разве это не где-то в квартирах или в трубах? — прошептала Альва.
Вэ выпрямился в полный рост. Альва снова поразилась тому, как же он высок. Его голова почти касалась потолка.
Дейн уже вовсю ломал голову над тем, как вырваться на свободу, когда произошло чудо. Он прозрел!
— Нет, — сказал он, — это не в квартирах. Это в проходе.
Сначала в окружавшей тьме появились тени, потом — смутные движущиеся фигуры, и наконец однажды, проснувшись, Дейн убедился, что отчетливо видит все вокруг. Правда, в то время глаз Сэллери не различал красок, они появились позже.
* * *
Теперь, когда вся внутренность пещеры открылась Дейну, он понял, отчего не смог найти выхода. Отверстия в стенах были. Даже несколько. Но располагались на семифутовой высоте. Сама же пещера, хотя и была достаточно велика, вовсе не была такой грандиозно-огромной, как казалось слепому Сэллери. Впрочем, многие вещи он представлял правильно. Родник, бивший из расселины в стене в круглую чашу, колонны, даже число обитательниц он почти угадал: немногим больше двадцати. Половину времени козоногие проводили под землей, спали, ели, общались, занимались приготовлением пищи. С наступлением же ночи большинство уходило наверх. Взрослые и дети без помощи рук, кузнечиками вспрыгивали в один из проходов и исчезали в тоннеле. Сэллери тоже мог бы взобраться наверх. Но решил повременить. Его бы догнали и вернули: козоногие двигались куда быстрее. Чем он сам.
Хенри снял левую кроссовку. Палец натирал какой-то острый камешек, но Хенри его не разглядел. На улице было слишком холодно для кроссовок, поэтому он принес их с собой, а уличную одежду оставил в помещении, где раньше стоял бельевой каток. И хотя в переходах тоже было нежарко, он уже вспотел. Преодоление первой лестницы потребовало от него серьезных усилий.
У Дейна хватило ума скрыть свое прозрение. Ему нужно было вырваться на свободу. Этим оружием должно было стать знание. Потому что другого орудия у Сэллери не было.
Вскоре после прозрения Дейна одна из соложниц потеряла к нему интерес. Сэллери попробовал выяснить причину охлаждения у второй, но ответа не удостоился. Ничего. Со временем он узнает.
Он вздохнул и снова зашнуровал кроссовку, потом взял монтировку и фонарь. Каждый раз, оказываясь в пространстве меж стен, он благоговел перед высоким мастерством, с которым был создан этот мир, и его полной гармоничной соразмерностью.
Он снова задумался о том, чтобы превратить этот дом в музей, мысленно окрестив его «Домом смерти» и представив себе будку для продажи входных билетов. Потом он отказался от этой идеи, склонившись к более практичному решению проблемы.
Зрячему, ему было куда легче изучать обитательниц пещеры. Теперь Дейн знал наверняка: к нему проявляют интерес. А сдерживает этот интерес, судя по всему, сила двух его хозяек. Кое-кто из козоногих вел себя наиболее вольно. Например, сознательно оказывался на пути Сэллери, когда тот, изображая слепого, бродил по пещере. Но это происходило лишь, когда одна «хозяек» отсутствовала. Небезынтересным было и то, что союз его соложниц был единственным союзом в пещере. Среди остальных Дейн не заметил постоянных симпатий. Кроме двух матерей, чьи девочки были относительно малы и требовали заботы. Еда, которую приносили козоногие, принадлежала той, кто ее принес. Сэллери ни разу не видел,чтобы пищей делились. А его самого кормили исключительно «хозяйки».
Хенри преодолевал особенно узкий участок коридора, когда ему пришел на ум серийный убийца из Чикаго, о котором он читал. Г. Г. Холмс выстроил здание, занимавшее целый городской квартал, чтобы эффективно и эффектно убивать своих жертв. Гигантская сеть тайных переходов и комнат идеально помогала скрывать его жуткие пристрастия. Кто бы ни выстроил этот лабиринт в принадлежащем Хенри здании, он был в ответе по меньшей мере за одну смерть.
Хенри остановился у развилки расширившегося прохода. Можно было либо идти прямо, либо свернуть направо. Он взял карту и пометил на ней места, где уже побывал. И решил идти вперед.
При детальном рассмотрении Дейн обнаружил немало различий между обитательницами пещеры. Любая из них украсила бы обложку мужского журнала, но у каждой был свой «имидж». И не было двух, чья мимика была бы одинакова. Кроме того, более старшие были крупнее: больше груди, шире бедра, рельефнее мышцы. Именно к таким, старшим, относились «хозяйки» Дейна.
Две сотни убийств… Нет, надо перестать думать об этом серийном убийце! Вместо этого Хенри заставил себя переключиться на мысли о жильцах, с которыми он переговорил. Никто из них не заметил ничего странного. Только Ларссоны сказали, что продукты стали кончаться быстрее, чем они привыкли. Но потом Лена упомянула, что Патрик иногда ходит во сне, и они предположили, что во время приступов лунатизма он заглядывает в холодильник. Ну и еще эта девочка. Ее мать вела себя очень дружелюбно, но с Альвой что-то не так. И взгляд у нее такой тревожащий, пронзительный…
Слово «старшие», впрочем, было достаточно условно. Встреть их Дейн в Лос-Анджелесе — не дал бы больше тридцати-тридцати двух.
Время шло. Сэллери осваивался. Наконец он решил, что пора действовать.
Он провел в лабиринте уже много часов, но так и не привык к ощущениям, которые в нем испытывал. Хенри опасался застрять в узких переходах и с ужасом осознавал, что никто не найдет его тут, если он, например, упадет и сломает ногу. Все это порой вызывало желание закричать. Всякий раз, когда казалось, что страх вот-вот возьмет над ним верх, он представлял Маргарету, и в его голове звучал ее голос. Если он чересчур медленно вел свой автомобиль «вольво» в дождь или колебался, прежде чем пойти ночью в туалет из дачного домика, она называла его Нерешительным Хенри, и дочки смеялись над ним. Чувство унижения до сих пор гнездилось в нем, хотя прошли годы. Зато теперь он вполне в состоянии со всем справиться. И никогда больше не даст девочкам повода смеяться над ним.
Выбор Сэллери пал на одну из «тайных почитательниц», чье сложение, возраст и внешность примерно соответствовали тому же у соложниц Дейна. Расчет! Впрочем, была одна деталь, которая волновала самого Сэллери и определила его предпочтение. От пупка к лону козоногой тянулась полоска мягкого пуха. Особенность, приятно возбуждающая Дейна.
Страх — это ведь просто чувство, думал Хенри. А чувства иррациональны. Все, что он мог сделать, — отложить их в сторону и сосредоточиться на своей задаче. Некий неизвестный человек построил этот мирок, и он же убил женщину. Хенри решил, что выследит его, как-нибудь одолеет и заставит во всем признаться. Что должно произойти дальше, он пока не придумал, но уже решил, что сдать убийцу полиции — не вариант. Хотя, конечно, он мог бы сказать, что этот человек жил на лестнице или на чердаке, и следы его ДНК совпали бы с найденными на теле убитой женщины. Но если убийца заговорит о сокровенном мире лабиринтов и потайных дверях, никто на такое не купится. Слишком уж это невероятно, слишком неправдоподобно!
Выбрав время, когда из «хозяек» в пещере осталась лишь одна, та, которую он больше не интересовал как мужчина, Сэллери приступил к делу.
«Наткнуться» на свою избранницу было совсем нетрудно. Тем более что это происходило уже не раз и не вызвало особенного беспокойства у «хозяйки» Дейна. Она лишь бросила на женщину предупреждающий взгляд, когда та застыла на месте, подставляя себя рукам Сэллери.