– Так вечером, наверное, после работы. У нее там задание какое-то срочное, начальник с утра звонил, просил на работу срочно прийти. Она ведь отгул на сегодняшний день оформила, но ничего не поделаешь, пришлось пойти. Может, даже задержится немного.
– А ты почему не на работе, Олег? У тебя тоже отгул?
– Не… Я ж с работы уволился.
– Почему?
– Так я ж у тестя на фирме работал… – развел руками Олег. – Пришлось уволиться, другого выхода не было. Да, все в жизни менять пришлось, что ж поделаешь… Любовь, она штука такая. Она жертвы требует, понимаешь?
– О да, – закатила глаза Варя. – В твоем случае это огромная жертва, конечно.
– Ты в кого такая язвительная, Варь? – с обидой спросил Олег. – Вроде Ольга совсем не такая. И вообще, зря ты так. Нам с тобой надо как-то общий язык найти, а ты…
– Ну, слава богу, мне не придется искать с тобой общий язык, – с облегчением вздохнула Варя.
– Почему?
– Потому.
– Ладно, понял… Не хочешь разговаривать, и не надо. Мне-то что, я ж к твоей сестре жить пришел, а не к тебе.
– Ага, ко мне… Этого еще не хватало…
– Ну вот как с тобой еще говорить, а? Я и так с тобой, и этак, а ты не хочешь… И ладно, что ж, не буду больше навязываться…
Олег громко зевнул, помотал головой, проговорил устало:
– Ну, ты тут хозяйничай, а я пойду вздремну, что ли… Если уж на работу не надо… Да, ты Ольге-то позвони, объявись, что нашлась, что все в порядке! Она ж там, на работе, с ума сходит… Или мне ей позвонить?
– Нет, я сама.
– Ладно… – махнул рукой Олег. – Тогда я спать пошел… Ольга всю ночь не спала, и я вместе с ней…
– Иди.
Олег повернулся, быстро вышел из кухни. Варя встала, закрыла за ним дверь. Наконец налила себе чаю, села за стол, огляделась.
Как странно чувствовать себя здесь чужой… Конечно, она давно не живет в этой квартире, не пьет вечерами чай на этой кухне, и все же присутствовало всегда в ней осознание, что дом есть… Что есть тыл. Что есть старшая сестра Ольга. А теперь… Теперь ничего нет. И дома своего нет. Ольга, конечно, всегда будет ей старшей сестрой, но после этой холодной и отчаянно одинокой ночи… Будто сломалось внутри что-то. И этот слом вовсе не называется обидой, нет. Это другое что-то. Будто ее вытолкнули из прежней жизни, и надо идти в новую, неизведанную… А там, в неизведанной, пока страшно. Пока опоры никакой нет. Потому что эту опору нужно создать самой… А сама она плохо пока умеет. Вот если бы постепенно, не так резко…
А может, и хорошо, что все так. Быстрее учится плавать тот, кого взяли за шкирку и силой за борт выкинули. Боишься, а плывешь. И назад не просишься. Вот и она поплывет, никуда не денется! Сядет на утренний шестичасовой поезд и поплывет в неизведанное… И прежних ошибок уже не сделает. Никому больше не будет верить. Никого не будет бояться. И просить ничего не станет, все добудет себе сама… Да, именно так! Не верь, не бойся, не проси…
Выпила с жадностью одну чашку чая, тут же налила себе вторую. Почему-то пить очень хотелось. А голод куда-то делся, от переживаний, наверное. От напряжения. Она даже чувствовала, будто весь организм собрался в единый комок, чтобы начать новую жизнь. А в таком напряжении – какой голод?
Потом вдруг вспомнила – да, надо же Ольге позвонить… Вышла на цыпочках в прихожую, взяла с тумбочки свою сумку, открыла… Да, зарядное устройство здесь, можно вернуться на кухню, подключить телефон. Уже развернулась, чтобы уйти, и только тут обнаружила – а чемодана-то нет… Интересно, куда Ольга его спрятала? Не на антресоли же затолкала – вместе с вещами…
Может, в комнату занесла? Пойти глянуть, что ли?
Нет, не хочется… Вдруг «любовь всей жизни» проснется? Опять с разговорами пристанет… Нет уж, не надо будить лихо, пока оно тихо.
Вернулась на кухню, дождалась, когда телефон чуть насытится свежим зарядом, кликнула Ольгин номер. Ольга тут же отозвалась быстрым тревожным вопросом:
– Ты где, Варь?
– Да дома я, дома…
– Уф, слава богу… А я места себе не нахожу, ни о чем думать не могу. Шеф срочную справку по новому контракту ждет, а у меня все из рук валится! Я ж всю ночь из-за тебя не спала!
– Разве из-за меня, Оль? – тихо и укоризненно уточнила Варя, грустно улыбнувшись.
– Ну ладно, что мы теперь будем уточнять да анализировать, как все произошло… Да, это я виновата. Я и сама не понимаю теперь, как это я… Ты очень на меня обиделась, да?
– Нет, Оль, не обиделась. Это было бы для меня уже слишком – сразу две обиды.
– Ты… Ты Максима имеешь в виду? Конечно, кто ж знал, что он таким легкомысленным окажется. Ну ничего, Варь… Плюнь и забудь. Мы еще поговорим с тобой на эту тему, когда я с работы приду, ладно? А сейчас я не могу, времени нет… Только не уходи никуда, ладно? Жди меня… Олег тебя там не обижает? Где он сейчас?
– Спит.
– А… А я думаю, чего у него телефон не отвечает… Ладно, я побежала, меня шеф зовет! До вечера, Варь!
– До вечера…
Поговорив, положила телефон на стол, потом еще раз глянула на дисплей… Надо же, куча непринятых вызовов вывалилась! Юлькиных – аж восемь…
Телефон, будто спохватившись, запел новым вызовом, высветив на экране имя подруги. Варя усмехнулась, приняла вызов.
– Привет, Юль…
– Господи, Варька! – раздался в трубке громкий голос подруги. – Нашлась! Живая-здоровая! А я всю ночь с твоей Ольгой общалась, она меня пытала на предмет всех вариантов, куда ты могла бы пойти… А у меня что? У меня и нет никаких вариантов… Ты где была-то?
– Да так… По городу гуляла, на вокзале сидела.
– А ко мне чего не пришла?
– Ну да… На вашей войне только меня и не хватало, ага.
– Ой, не говори мне про войну! Я с этим родительским разводом скоро свихнусь, ей-богу. Скорее бы жилье свое снять да свалить… Только снимать дорого. Может, мы это… Сообразим что-нибудь на двоих? Дешевле получится. Насколько я понимаю, у тебя личная жизнь коренным образом изменилась?
В голосе Юльки слышалось явное любопытство – жгучее и самую чуточку злорадное. Хоть они подруги с первого класса, но природную женскую зависть и ревность к чужому счастью никто не отменял. И это даже не обидно – ни капельки. У всех она есть, просто кто-то насобачился прятать, а кто-то нет. Разве природную суть можно на корню уничтожить? Лучше уж признать, что есть. И простить. Отчего ж не простить, если того злорадства – малая толика? Одна сотая от искренней дружбы? Так честнее будет, если простить. Но развивать эту тему все равно не хотелось…
– А что, с родителями совсем невмоготу стало, Юль? – спросила Варя сочувственно, чтобы уйти от неудобного Юлькиного вопроса.
– Да не говори… Уже вообще никак. Уже в печенках сидят, что мать, что отец. Я ж тебе рассказывала, что мы теперь по комнатам рассредоточились? Благо квартира трехкомнатная, всем хватило. А отец в свою дверь еще и замок врезал… А позавчера в свою комнату какую-то бабу привел… То есть не какую-то, конечно, а свою нынешнюю пассию, из-за которой весь сыр-бор с разводом разгорелся. Мама поздно с работы пришла и ничего об этом не знала. Утром выходит на кухню, а там картина маслом… Эта самая пассия стоит преспокойненько у плиты и жарит яичницу… На новой маминой сковородке… Ой, я думала, ее удар после этого хватит! Такой ор стоял, страшно вспомнить… Хорошо, мы с отцом вовремя прибежали, сумели их как-то нейтрализовать, иначе бы соседи полицию вызвали. Представляешь?
– Ну вот… А ты говоришь – почему ко мне не пришла… Потому и не пришла, Юль…
– Ой, да подумаешь! Закрылись бы в моей комнате, и все дела! Ну да ладно, чего уж теперь-то… Ты мне так и не ответила, что у вас с Максом произошло?
– Ничего не произошло. Просто расстались, и все.
– Как это? Ни с того ни с сего?
– Ну да…
– Не хочешь рассказывать, да?
– Не хочу. Извини, Юль.
– Да ладно, я ж понимаю… Я когда со своим Димкой рассталась, неделю вообще говорить не могла, лежала на диване лицом к стене. А ты, я смотрю, молодцом держишься, по ночному городу одна бегаешь…
– Да я бы не бегала. Так получилось.
– Это из-за Ольгиного мужика, да? Он что, совсем к ней перебрался?
– Ну да…
– А ты куда теперь?
– Не переживай за меня, Юль. Я уже нашла себе место.
– Ух ты! А где? А какое? Чего молчишь? Тоже не хочешь рассказывать?
– Да, пока не хочу…
– А мы с тобой что, не подруги?
– Мы подруги, Юль, – тоном, которого еще сутки назад в своем голосе она не замечала, произнесла Варя. – Но иногда бывают в жизни такие моменты, что все надо решать самому… И обдумывать самому, ни с кем не советуясь.
– Ты меня сейчас обижаешь, Варь, – тоже заметив эту новизну, сказала Юля. – Честное слово.
– Не обижайся, Юль… Ты знаешь, я тебе потом позвоню, позже… И все расскажу. Может, ты когда-нибудь в гости ко мне приедешь.
– В гости? – ахнула Юлька. – Это как? Ты что, далеко собралась?
– Далеко. Я потом тебе все расскажу, ладно? Сначала до места доберусь, а пока и рассказывать нечего. Я позвоню, Юль. Обязательно позвоню.
– Ну ладно… – согласилась заинтригованная подруга. – Я буду ждать, Варь. Ужасно любопытно, куда это ты собралась… А я уж думала, у тебя с Максом дело к свадьбе идет… А оно вон как оказалось!
– Пока, Юль.
– Пока… Только обязательно позвони мне, ладно?
В звонком Юлькином голосе все-таки звучала обида. Еще бы – лишили бедную девушку информации, разбередили неуемное любопытство. Какая ж это дружба получается – без информации? Теперь сама догадывайся, что там да как…
Нет, она хорошо к Юльке относилась. Искренне с ней дружила. Но в какие-то моменты кажется, что всяческая дружба теряет смысл… Что она из другой жизни, из беззаботной. А в нынешней – просто глупость несусветная и пустая трата времени.
Вздохнув, Варя глянула в окно, зажмурилась от солнечного света. Надо же, а день-то окончательно разгулялся, на небе уже – ни облачка. Последний теплый денек, наверное…
Сейчас бы поспать пару часиков, такая во всем теле стоит ломота. Да только где спать-то? Хотя можно и здесь как-то устроиться, на кухонном диванчике… Если подогнуть ноги, если свернуться-съежиться… Хотя надо душ принять, но сил нет… Потом в душ, потом…
Улеглась кое-как, тут же заснула. Пришедшая с работы Ольга так и увидела ее спящей, свернувшейся калачиком на диване. Заглянула в комнату – там крепко спал Олег, вольно раскинувшись на широкой тахте. Чуть не заплакала от досады на саму себя… Как так все получилось – ужасно жестоко по отношению к Варьке? Что же это она… Старшая сестра называется…
Потом они тихо сидели с Варей на кухне, говорили тоже тихо, чтобы не разбудить Олега.
– Варь… Ты правда на меня не обиделась?
– Правда, Оль. Я же все понимаю. Я знаю, как ты давно любишь своего Олега, как ждала его…
– Да, ты права… Совсем я с ума сошла. Нельзя женщине так влюбляться. Вон сколько глупостей можно наделать! А если бы что-то плохое случилось с тобой этой ночью? Я бы никогда этого себе не простила!
– Так ничего ж не случилось! Наоборот…
– Что значит – наоборот?
– А то и значит… Я человека встретила… И решила, что надо судьбу свою поменять. Потому что таких случайностей просто не бывает.
– Погоди, Варь… Я не понимаю, о чем ты. Какого человека ты встретила? Где? Когда?
– На вокзале. Сегодня ночью. Его зовут Сергеем Семеновичем. А живет он в селе Караваеве, и там, в местной школе, срочно требуется учитель истории.
– И что с того? Ты что, на полном серьезе собралась ехать в это Караваево? Ты с ума сошла, Варь?
– Нет, со мной все в порядке. И да, я еду в Караваево, Оль. У меня уже и билет есть на утренний поезд.
– Фу, бред какой-то… – сжав голову руками, сказала Ольга. – Да никуда я тебя не пущу, что ты! Да ты сама подумай – как так можно? Какой-то дядька позвал, а ты согласилась… А вдруг он маньяк? Или проходимец? Ты об этом подумала? Господи, какой ты еще ребенок, Варя!
– Нет, Оль, я уже не ребенок. Я сама приняла такое решение, и я поеду. Мне надо самой начинать жить, Оль, понимаешь? Своими решениями, своим умом, своими ошибками.
– Да я тебя никуда не пущу, вот и все! Где твой билет? Дай мне его сюда!
– Не кричи, Олега разбудишь. – проговорила Варя – и как будто выставила себе еще одну пятерку за уверенность и спокойствие. – Я поеду, Оль. Я уже взрослая девочка. Тем более за последние сутки окончательно повзрослела.
– Ты все-таки обижаешься на меня, Варь… Ну прости меня, прости… Ну хочешь, мы с Олегом уйдем, а ты здесь останешься? Это ведь и твой дом тоже…
– Это куда же вы, интересно, уйдете?
– Ну, хотя бы квартиру снимем…
– Ага… Ты всю свою зарплату станешь отдавать за съемную квартиру, а жить на что станете? Я поняла, Олег без работы остался, правильно?
– Ну да… – вздохнула Ольга. – Но я надеюсь, что это временное явление…
– Ну, допустим… А алименты на двух детей? Что останется от его заработка? Нет, Оля, нет… Никакой съемной квартиры, живите здесь. А я уеду. И не возражай, пожалуйста! Мне так самой надо, Оль, понимаешь? Хотя бы начать с чего-то… А начинать всегда лучше с чистого листа. Поеду, посмотрю… Поработаю… Все равно на сегодняшний день других вариантов у нас нет… Да и тебе надо тоже свою жизнь начинать – с чистого листа…
Ольга долго смотрела на нее молча, пока на глаза ее не навернулись слезы. Смахнув их быстро, она произнесла тихим дрожащим голосом:
– А ты и впрямь повзрослела, Варь… Слушаю тебя и не узнаю…
– Ладно, не реви, все хорошо будет. Лучше скажи, где мой чемодан с вещами? Он в прихожей стоял…
– Так я его разобрала, Варь. Надо было себя ночью деть куда-то, я так нервничала… Ты знаешь, я ведь даже Максу звонила… А он так холодно со мной поговорил! Отстаньте, мол, ничего я не знаю! Ушла и ушла! Ой, я зря, наверное, тебе это рассказала…
– Да ничего, Оль. Все нормально. Да и что он мог тебе еще сказать? Действительно – ушла и ушла…
– Но все равно он непорядочно с тобой поступил!
– Он мне ничего не обещал, Оль. И вообще, давай тему закроем. Я не хочу больше…
– Да, Варь, конечно, закроем. И никогда больше не будем вспоминать про твоего Максима. То есть не твоего, конечно… Ты чаю еще хочешь, Варь?
– Нет, не хочу. Интересно, а долго еще твой Олег спать будет? Мне еще чемодан собирать…
– Да сейчас пойду разбужу… Погоди, мы же еще не договорили… Меня все-таки мучает вопрос, отпускать тебя или не отпускать… Мне кажется, ты приняла это решение на фоне обиды.
– Да нет у меня никакой обиды, Оль!
– Ну, так же не бывает… Я представляю себе, что ты думала обо мне сегодняшней ночью… Ты прости меня ради бога, Варь, а? Ну что делать, если я так влюбилась! Каждой ведь женщине своего собственного счастья хочется! Люблю я его, пронимаешь? Вроде все недостатки и слабости его вижу, как на ладони, а все равно люблю… Вот влипла, ага?
– Да почему же влипла? – пожала плечами мудрая Варя. – Люби на здоровье, имеешь право. Давай буди свою драгоценную любовь, мне еще чемодан собирать…
– Да успеешь, времени еще полно! Во сколько у тебя поезд?
– В шесть утра.
– Ну вот… Я ж говорю – успеешь. И поспать немного успеешь, я тебе на раскладушке постелю. Да, тебе же в дороге надо поесть что-то… Может, бутербродов нарезать? Или курицу сварить? Ой, Варька… Ну что я такое говорю, господи… Может, все-таки передумаешь, а? Устроимся как-нибудь…
– Нет, Оль… Я уже все решила.
– А добираться хоть знаешь как до этого Караваева?
– Знаю. У меня билет до города Реченска, а там меня встретят.
– А ты уверена, что встретят?
– Оль, ну хватит… Давай лучше поедим чего-нибудь, я проголодалась. И буди наконец своего Олега, он весь день спит! Заодно и поужинает с нами! Давай, давай…
В суете время пролетело быстро. В половине пятого прозвенел будильник, Варя подскочила с раскладушки, пошла в ванную. Когда, уже умытая и причесанная, пришла на кухню, Ольга ждала ее там, варила у плиты кофе.
– Ну зачем ты поднялась, Оль… – заволновалась Варя. – Я бы сама… Утром тебе на работу – опять не выспишься!
– Я с тобой на вокзал поеду, провожу. Сейчас кофе сварю и пойду оденусь.
– Да еще чего! Что я, сама на такси не доеду? Не выдумывай!
– Ну почему, Варь…
– Потому! Пожалуйста, Оль!
– Ну ладно… Тогда хоть до такси провожу…
Пока Варя пила кофе, Ольга сидела за столом напротив нее, молчала. Потом подняла ладонь к лицу и сморщилась, будто собираясь заплакать… Но пересилила себя, глянула деловито на часы:
– Не опоздаешь? Что-то такси долго нет…
В эту же секунду Варин телефон пискнул новым сообщением – такси прибыло. Они засуетились враз, будто и впрямь опаздывали, и было в их суете что-то бестолково неловкое, и Варя почему-то старалась не смотреть Ольге в лицо, отводила глаза…
– Ты позвони мне обязательно, слышишь? Как приедешь, сразу позвони… И вообще, звони чаще, не пропадай… И я буду тебе звонить… – тараторила одно и то же Ольга, пока водитель убирал в багажник чемодан. – Я все время буду ждать твоего звонка, Варя… Слышишь? Все время буду…
– Ладно, Оль, я поняла. Пока, Оль. А звонить, конечно, буду, куда ж я денусь. И ты тоже звони.
– Так я что, я, конечно… Ну ладно, давай садись, а то опоздаешь… Давай, пока…
Садясь в такси, Варя подумала мельком: ловко же мы все насобачились прятать чувство вины под жалко обязательной просьбой «позвони, я ждать буду»! Причем с особыми интонациями это «обязательно позвони» произносится, такими трагическими, что верить хочется. Будто и впрямь без твоего звонка не проживут. Позвони мне, позвони! Позвони мне ради бога! Песня такая из старого кинофильма до сих пор душу рвет своей правдивой точностью…
Когда такси заворачивало за угол, Варя обернулась. Ольга стояла, вытянув шею и прижав ладони к груди, смотрела вслед. У Вари сжалось сердце – так жалко ее стало… Осталась бедная сестра один на один со своей виноватостью, с чувством неисполненного до конца долга. А с другой стороны, чего ее жалеть-то? Она ж обрела долгожданное счастье, заполучила-таки в объятия «любовь всей жизни». Выходит, счастье перевесило долг. А может, это и правильно? Каждый разбирается со своей жизнью сам, как умеет… Но тогда и не надо вот этого надрывного – «позвони мне, позвони… Позвони мне, ради бога…».
* * *
Вагон был плацкартный, полка оказалась верхней. Но это Варю ничуть не огорчило – по крайней мере, можно было залечь, отвернуться к стене и выспаться хорошенько. И в дорожном диалоге, что разгорелся внизу утром, не участвовать. Да и что это за удовольствие от вынужденного общения, когда пассажирам некуда податься из крохотного пространства плацкартного отсека? Лучше уж так, лицом к стене…
Но почему-то не спалось. Оттого, наверное, что происходила в Варе какая-то внутренняя работа, мысли наслаивались одна на другую, образуя некий сумбур. Потом этот сумбур начинал переформатироваться в нечто иное, похожее на жизненный план, где все расписано по пунктам… Она и сама удивлялась, как эти пункты строго звучали, будто кто-то железным голосом изнутри отдавал приказ.
Первое! Никаких больше легкомысленных влюбленностей, никакой слепоты и глупой романтики! Испытала эту самую любовь, и хватит. Ничего хорошего она тебе не принесла, кроме разочарования.
Другая робкая мысль пыталась этому железному голосу возразить – мол, как же без любви-то? – но была задушена на корню следующим приказом: хватит, хватит! Сама же видела, как была глуха, глупа и слепа, будучи влюбленной! Хочешь всю жизнь прожить в этом инвалидном состоянии? А где ты сама есть? Что собой представляешь? Нет, я понимаю, конечно, что надо семью, мужа, детей и все такое… Без этого никакая женская судьба состояться не может. И любовь в семье тоже необходима. Но ведь любовь любви рознь! На все трезвый взгляд нужен, совсем даже не романтический! Сначала трезвый взгляд, а потом уже все остальное!
С большими усилиями и сопротивлением оставшегося внутри романтизма первый пункт жизненной программы был принят.
Теперь второе! Карьера! Или ты думаешь, что в сельской школе карьеру построить нельзя? Можно, еще как можно, главное, надо сразу подать себя правильно! Никаких сюсюканий с собой не позволять, никакой вот этой снисходительности, как к молодой и начинающей… Только по делу, только вперед. Строгость и самоуважение – вот твоя основа. И никакого дешевого авторитета среди учеников – этого вообще допускать нельзя! Надо вернуться из этого Караваева прекрасным специалистом с хорошими характеристиками, чтобы в городе проблем с трудоустройством не возникало…
В том, что она вернется в родной город, у Вари сомнений не было. Ведь это и без того понятно, что Караваево – всего лишь плацдарм… Наверное, там от школы и жилье какое-то положено по истечении определенного времени? Хотя – какое там жилье… Лучше она свой дом построит. Не сама, конечно, а мужа себе с руками надо найти… Хорошего сельского парня, чтобы пошел за ней в огонь и в воду. Хотя в огонь и в воду не надо, пожалуй. Пусть лучше дом построит. А дом всегда можно продать, чтобы купить себе жилье в городе… Денег от продажи на квартиру не хватит, конечно, но хоть что-то… Хоть на ипотечный взнос… Потому что ждать подарков и милостей неоткуда, никто не придет и не принесет их на тарелочке с голубой каемочкой. Отныне сама, и только сама! Пусть не своими руками, да… Но по большому счету – сама!
И третье. Надо уничтожить в себе память. Память-любовь. Память-обиду. Не вспоминать о Максе вообще, будто его и не было никогда в ее жизни. Кажется, что это невозможно? Да ладно… Это сейчас уничтожить память трудно, пока она жива и болит… А потом болеть меньше будет. А затем совсем уйдет, если постараться не пускать в себя Макса, перекрыть все входы и выходы… Конечно, лучше было бы все чувства в себе убить, но это уже перебор. Как там у Гегеля? Можно вместе с водой выплеснуть из ванны ребенка? Нет уж, чувства пусть живут, просто свое место знают. Сначала разум, потом чувства. Может, и пригодятся еще. Ведь что-то же она будет испытывать к этому… Потенциальному своему мужу, крепкому парню из села Караваева, который для нее большой красивый дом забабахает? Который потом продать можно будет, чтобы купить квартиру в городе…
Так, стоп. Хватит планов на сегодня. Иначе получится сказка про дом, который построил Джек. Надо сначала до места доехать, осмотреться…
– Девушка, вы с нами чай пить будете? – прозвучал над ухом приятно вкрадчивый мужской голос. – Вы ведь давно едете, проголодались, наверное…
Варя подняла от подушки голову, повернулась на голос. Глаза у мужчины тоже оказались вкрадчивыми, слегка насмешливыми. И бросила сердито, почти раздраженно:
– Нет, спасибо! Я сплю. Не мешайте мне, пожалуйста.
Снова улеглась, натянула на себя одеяло, хотя в вагоне было относительно тепло. Потом и впрямь задремала под стук колес. Проснулась, когда за окном плыли сиреневые вечерние сумерки. Надо было вставать, сползать вниз со своей полки. Организм настоятельно требовал отправления положенных физиологических функций, да и голод подкрался-таки.
Внизу было тихо. Варя свесила голову, оглядела пространство. Под ней, на нижней полке, спала пожилая женщина, похрапывала тихо. На другой полке сидел тот самый, со вкрадчивым голосом и насмешливыми глазами, читал книжку. Варя мельком увидела название, удивилась – о! Дэн Браун! «Происхождение»! Грамотный дяденька-то, поди ж ты!
«Дяденька» поднял на нее глаза, улыбнулся, проговорил вежливо:
– Спускайтесь, если хотите… Можете на мою полку сесть, к столу, если чай пить будете. Я отодвинусь.
– Да, я буду… – пробурчала Варя, поправляя на голове сбившиеся волосы.
– Что, голод не тетка? Вы за целый день даже глотка чаю не сделали… Хотите бутерброды? У меня много.
– Нет. У меня тоже есть бутерброды. Спасибо.
– А отчего вы такая сердитая? Вас кто-то обидел, да?
Варя так глянула на него, что дядька осекся и торопливо пересел на другой край, освобождая ей место у стола. Хотя при ближайшем рассмотрении он оказался вовсе не дядькой, а вполне симпатичным мужчиной средних лет. Наверное, сорок с маленьким хвостиком. Не надо было на него так сурово глядеть, что он ей плохого сделал? Наверное, он и собеседник интересный, вон какие книжки читает. А с другой стороны – зачем ей это вагонно-дорожное собеседование? Что оно ей даст хорошего? Да ничего не даст, только заставит лишний раз улыбаться вежливо да напрягаться вниманием к разговору. Эмоции проявлять через силу. То есть притворяться, что интересно. А ей сейчас вообще ничего не интересно… Хоть планы какие-то есть внутри, и на том спасибо. Так что обойдется дядька без разговора, хоть он и вполне себе симпатичный…
Потом она сидела у окна, пила чай, ела свои бутерброды. Обратно наверх не хотелось – и без того все бока за целый день отлежала. Но вскоре симпатичный дядька засобирался – через полчаса должен был выходить. Варя хотела было встать, но он остановил ее жестом:
– Нет-нет, сидите… Вы мне совсем не мешаете…
А когда поезд остановился и пора было выходить, он вдруг наклонился к ней и проговорил тихо:
– А вам, кстати, очень идет этот сердитый отторгающий взгляд… В нем столько секса, просто огонь… Я знаю, что говорю, поверьте. Вы можете всегда распорядиться этим оружием по своему усмотрению, имейте это в виду…
Варя ничего не успела ответить – растерялась. Оставшись одна, сначала рассердилась на дядьку, а потом про себя рассмеялась – надо же… Вот оно где, оружие-то для жизни, оказывается! В отторгающем взгляде! Чем больше отторгаешь, тем больше притягиваешь! Да, действительно, в этом что-то есть, какая-то сермяжная правда… Надо эту правду тоже вложить в копилку жизненных планов, может вполне пригодиться!
Посидев еще немного, она снова залезла на свою полку, устроилась, закрыла глаза.
Надо спать. Завтра трудный день. Завтра ранним утром поезд прибывает в город Реченск…
* * *
Встретил ее мужчина неопределенного возраста, с аккуратно подстриженной бородкой и усами. Она сразу увидела его на перроне – Сергей Семенович подробно его описал, когда она позвонила ему вечером. Извинился, что сам встретить не сможет, дел много.
Мужчина шагнул к ней, улыбнулся приветливо:
– Вы Варя, да?
– Да… – тоже улыбнулась она. – А вы Алексей?
– Да, так точно. Давай-ка мы с тобой поторопимся, Варя… – забрал он у нее чемодан, глянув на часы. – Может, на «Ракету» успеем, а то следующая только через четыре часа… Я на машине, быстро до речного вокзала домчу. Давай, давай, поспешай за мной!
Он быстро пошел по перрону, ловко обгоняя других пассажиров. Варя едва за ним поспевала. Ноги не желали двигаться после целых суток лежания на плацкартной полке, дрожали и подгибались в коленях, но довольно скоро она набрала нужный темп.
На привокзальной площади они сели в машину, Алексей лихо рванул с места. Ехали довольно быстро, несмотря на большое количество транспорта на дорогах в эти утренние часы.
– Я объездные пути знаю, дворами проскочим… Не должны в пробку попасть…
– А у вас что, тоже пробки бывают? – спросила Варя, пытаясь разглядеть в окно город.
Получилось немного снисходительно, и Алексей ответил чуть обиженно:
– Да уж не меньше, чем у вас в городе… Кого нынче пробками удивишь? У всех нынче машины, всем ехать надо… А ты, стало быть, молодая учительница, да?
– Ну да…
– Разумное, доброе, вечное будешь сеять?
– Буду.
– Ну, добро… Желаю тебе удачи, Варя. Все, приехали! Вон «Ракета» у причала стоит! Хватай чемодан и бегом на пристань, а я пока в кассу за билетом смотаюсь! Если швартовы будут отдавать, проси, чтобы погодили одну минуту! Говори, что билет тебе уже несут, поняла?
– Поняла… – кивнула Варя, выбираясь из машины.
Посадка прошла вполне благополучно, и уговаривать никого не пришлось, и Алексей успел принести ей билет. Правда, денег не взял, отказался категорически:
– Да что ты, милая… Чтоб я у знакомых Семеныча деньги брал… Помог, и слава богу. Я рад. Отчего не помочь хорошим людям?
– Спасибо, Алексей… Только мне неловко как-то…
– Да брось! Что за реверансы между своими-то! Если ты к Семенычу едешь, значит, и ты своя! Убери, убери деньги, сказал же!
Варя пожала печами, улыбнулась неловко, произнесла тихо:
– Ну ладно, если так… Еще раз вам спасибо…
– Счастливой тебе дороги, Варя! Я не прощаюсь, еще свидимся. Моя семья часто в Караваево наезжает, там места такие… Душой отдыхаешь… Да что я тебе рассказываю, сама все увидишь! Ну, с богом! Давай! Да на верхнюю палубу иди, подыши нашим волжским ветром! Погляди на наши просторы – восторг! Чистый восторг!
На верхней палубе было и впрямь ветрено, народу почти не было, все рассредоточились внизу, в закрытом от ветра отсеке. Варя сняла легкий шарф с шеи, повязала его на голову, подняла воротник куртки. Ничего, терпимо. Главное, не холодно. А с палубы лучше волжские просторы осматривать… Интересно же, никогда не была на Волге.
Просторы и впрямь были впечатляющие, ничего не скажешь. Только почему-то обещанного Алексеем восторга она в себе не ощущала. Ну, Волга. Ну, просторы. Да, впечатление есть, а восторга нет. Еще и некстати всплыла в голове ассоциация с недавно увиденной по телевизору комедией «День выборов»… Там тоже четыре забавных мужика-пиарщика плыли по Волге на пароходе, плыли… И хохмили всю дорогу с этими выборами. Даже батюшку сценаристы в сюжет приплели, который эту выборную кампанию по-своему благословлял. Да уж, все может послужить фоном к великому осмеянию, даже просторы волжских берегов. Помнится, они вдвоем с Максом эту комедию смотрели, и он хохотал до колик в животе…
Так, стоп. Не надо про Макса. Нет больше Макса и не было никогда. Вернее, был, но в прошлой жизни. А сейчас другая жизнь началась, разумная и спланированная. Так что пусть эти волжские красоты будут фоном к ее стратегическим планам. А что, тоже неплохо…
Четыре часа пролетели незаметно, и она даже не поняла, когда «Ракета» успела вплыть в приток Волги Ветлугу, потому что голос диктора в динамике вдруг прошипел:
– В Караваеве стоим десять минут вместо двадцати… В график не укладываемся. Кому на выход, заранее поторопитесь.
Варя послушно заторопилась, и оказалась в первых рядах выходящих на пристани, и тут же увидела Сергея Семеновича, расплывшегося в улыбке:
– Приехала, дорогая ты моя… Намаялась, поди? Голодная? Алексей даже завтраком тебя не накормил…
– Так мы на «Ракету» опаздывали, Сергей Семеныч!
– Да я в курсе, он мне сразу отзвонился. Хорошая, говорит, барышня, шибко вежливая. А я ему говорю – хорошая, конечно! Плохих не держим, плохие нам не нужны! Ну, пойдем быстрее, кормить тебя буду!
– А я не хочу… Правда, не хочу. Мне бы только кофе большую чашку выпить. А есть мне правда совсем не хочется!
– Ну, это ты брось! И без того кожа да кости, на солнце просвечиваешь! Куда это годится, а? И не говори мне ничего, сначала я тебя накормлю, а потом уж все остальное! Моя Нюся сейчас аккурат с обедом хлопочет… Еще и пирог печет, свой фирменный, с грибами. Такой у нее пирог получается, я тебе скажу… Сказка, а не пирог! Попробуешь – потом за уши тебя не оттащишь, обещаю! Уж Нюся для тебя расстаралась будь здоров!
– Ой, да мне даже неловко, Сергей Семеныч…
– А чего неловко-то? Вот глупая… Уж как она рада тебе, как рада, ты не представляешь! Да что я рассказываю, сама увидишь… Тут недалеко идти, пять минут… Видишь, дом на берегу стоит, окнами на реку смотрит? Там и жить будешь, стало быть… А Нюся уж на крыльце стоит, нас поджидает, отсюда вижу…
Нюся, то есть директор Караваевской школы Инна Борисовна, оказалась очень милой женщиной, но Варя как-то сразу увидела, что эта милота годилась только для домашней обстановки, а в своем директорском кабинете Инна Борисовна была наверняка о-го-го… Та еще строгая директриса. Никому спуску не даст, ни ученикам, ни учителям. И сам облик для директорского поста у Инны Борисовны был подходящий – высокая, крепкая, статная женщина, голова на плечах сидит основательно, взгляд хоть и ласковый, но оценивающий. Интересно, как она новую молодую училку на этот взгляд оценила? На троечку, наверное. Или на четверку с минусом. От таких статных да самоуверенных больше и не дождешься.
– Здравствуй, Варя… С приездом… Думаю, знакомить нас не надо, Сергей Семенович наверняка тебе обо мне все уши прожужжал, как и мне о тебе. Я очень рада, Варенька, что ты приехала. Не буду скрывать, что ты для меня на данный момент просто спасение!
– Ну что вы, Инна Борисовна… Какое ж я спасение? У меня ни одного дня педагогического стажа еще нет.
– Да это неважно, Варенька! Стаж – дело наживное! Зато у тебя другое за душой имеется – университетский диплом историка! Ну да ладно, о работе мы потом поговорим… А сейчас за стол, за стол! Ты ж с дороги голодная! Идем, я покажу, где руки помыть!
Возражать ей было бесполезно – понятно, что в этом доме приказы Инны Борисовны не обсуждаются. Да и не хотелось вовсе возражать – вместе с приказом шла от этой женщины энергия ласковой властности, знающей свое дело хозяйки. И все движения ее были полны уверенности и внутреннего достоинства, и даже волосы в коротком каре лежали послушно, волосок к волоску, будто она все утро занималась укладкой. Но ведь наверняка не занималась. Просто у этой женщины природа такая – все в ней должно быть правильно и достойно. Без лишних внешних усилий и суеты.
А Сергей Семенович как-то потерялся рядом с женой. Варя видела, как он взглядывает на свою Нюсю украдкой, будто ждет одобрения. Будто она королева, а он ее верный паж. Но ведь такой уклад и есть в этой семье, наверное? Она королева, а он паж? И каждый своей ролью доволен?
За обедом она послушно съела и салат, и суп, и жаркое. Ну и пирог с грибами, конечно же. Все было очень вкусно, и Варя даже не вспомнила, что давеча обедать совсем не хотела. Инна Борисовна во время еды как-то незаметно выведала у нее все «выходные» данные – про умерших маму и папу, про сестру, про учебу в университете… Причем лишних вопросов не задавала, была ненавязчива и не агрессивна в любопытстве. Наоборот, любопытство ее было даже приятным. Все потихоньку выведала, доброжелательно и ненавязчиво. Потом вздохнула, покачала задумчиво головой:
– Я всегда говорю, Варенька, что для каждой человеческой судьбы хоть один раз, но в обязательном порядке предусмотрен важный поворот. Это очень хорошо, что ты встретила Сергея Семеныча, что он уговорил тебя сюда приехать… Совершилась наша обоюдная друг в друге потребность, если можно так сказать. Конечно, поначалу тебе здесь может и не понравиться, ты привыкла к городской жизни… Но школьные заботы не дадут тебе заскучать! Я ведь тебе еще и классное руководство планирую дать, не возражаешь?
– Нет, не возражаю, Инна Борисовна.
– Ну и молодец! Но о работе потом, успеем еще… Сегодня отдыхай, устраивайся, привыкай к новому месту. Жить станешь в другой половине дома, я там с утра успела убраться. Хорошо, хоть пригодилась половина дома-то, правда, Сережа? – обратилась она к мужу, и тот закивал часто, где-то даже с подобострастием. – Для сына мы дом разделили, а он, видишь как… Тоже на повороте с дороги судьбы свернул… Теперь его сюда и калачом не заманишь, будто прирос к этому черноморскому краю!
Инна Борисовна вздохнула коротко, и Варя поняла, что тема поворота в судьбе сына для нее больная. И не то чтобы больная, а не очень приятная. И у Сергея Семеновича лицо тоже переменилось, сделалось озабоченно успокаивающим – не стоит, мол, так волноваться, Нюся моя дорогая… Да и вообще, в течение всего разговора за обедом его лицо было как лакмусовая бумажка, вмиг отражало все тонкости внутреннего настроя обожаемой супруги.
Варя, глядя на них, вдруг подумала: а это ведь иллюстрация… Да, да, это настоящая иллюстрация к ее будущей семейной жизни! И у нее будет именно так же! В старой жизни такого бы не случилось, наверное, а в новой… Да, это именно то. И у нее будет такой же муж. И она для него будет королевой. А что, разве Инна Борисовна и Сергей Семенович в этом раскладе несчастливы? Каждый получает свое, каждый судьбой доволен… И вряд ли Инну Борисовну в свое время мучили какие-то там любовные страдания, это же сразу видно. Тем более сам Сергей Семенович рассказывал, что влюбился в нее, молодую учительницу, а она в него – нет… Просто замуж больше выходить было не за кого. И что из этого получилось? Вот же, полная семейная гармония…
– Пойдем, Варенька, я тебе твое новое жилье покажу! – приняв ее задумчивость за усталость, проговорила Инна Борисовна. – Тебе же отдохнуть с дороги надо, а мы пристали с разговорами…
Вторая половина дома оказалась просторной, с большой прихожей, кухней и двумя комнатами, гостиной и спальней.
– Ой, куда мне так много одной… – испугалась Варя, оглядывая гостиную.
– Почему же одной? Пока одна, а потом, глядишь, замуж выскочишь! Ты девушка красивая, я думаю, от женихов отбоя не будет! Среди наших парней тоже можно кое-что приличное выбрать, по секрету тебе скажу… Есть вполне себе хорошие ребята, с правильными установками на жизнь. И вообще, сельский парень надежнее городского во всех отношениях. И семьянин из него прекрасный получается… Так что не загадывай себе одиночество, наоборот, вперед смотри! Правильно рассчитывай свою жизнь! Главное, с расчетами не ошибиться. Это ничего, что я с тобой так разговариваю – несколько фамильярно? Ты не обижаешься?
– Нет, Инна Борисовна, не обижаюсь. Мне даже нравится, правда. И если совсем уж честно… Вы будто мои мысли читаете. Я тоже собираюсь правильно рассчитать свою жизнь. И в расчетах не ошибиться.
– Ну и хорошо, Варенька… Знаешь, как-то я к тебе сразу прониклась, с первого взгляда. Можешь в любое время ко мне за советом обратиться – с радостью помогу. И еще всегда помни, что я тебя в обиду не дам. И в школе тебя сразу так поставлю, что ни одна сплетница не посмеет свой язык распустить. А то знаешь, женский коллектив… Это ведь такое болото… Сколько его ни осушай, а все равно какая-нибудь зеленая лягушатина вылезет и свою песню проквакает.
– Спасибо, Инна Борисовна…
– Да ладно, погоди с благодарностью. Посмотри, какие в спальне окна большие, на реку смотрят! Проснешься поутру, глянешь… И настроение хорошее на весь день обеспечено! Погоди, вот мы еще на рыбалку съездим… Здесь такие места, аж дух захватывает… Сколько живу, а к такой красоте привыкнуть не могу. Ладно, пойду, не буду к тебе больше с разговорами приставать… Осваивайся, обживай новое место…
Инна Борисовна ушла, а Варя робко присела на край кровати. Вздохнула. Но вздох получился не тяжелым, а наоборот, легким, прерывистым. А ведь и правда, вид из окна открывается потрясающий… Река Ветлуга, тихая, спокойная. Берег, заросший склоненными к воде ивами. Лодочка вдалеке. Тишина. Покой. Неспешность. Мудрое величие природы. И она тоже станет частью этой неспешности, этого мудрого величия… Здравствуй, новая жизнь! Надеюсь, ты примешь меня в себя вместе с моими планами!
* * *
Первого сентября она стояла на школьной линейке, стараясь держать строгое, но в то же время приветливое лицо. Понимала, что сейчас ее рассматривают с пристрастием и учителя, и школьники. Все-таки новая учительница, да еще и откровенно городская, да еще и возможная родственница директрисы, если та ее в своем доме поселила. Особенно этот вопрос волновал учителей, потому и глядели на Варю с вежливой настороженностью.
Инна Борисовна привычно держала речь, и было видно, что сейчас она себя чувствует абсолютно в своей тарелке и произносит дежурные поздравительные слова с привычным ежегодным вдохновением.
Потом, после линейки, разошлись по классам. Первый Варин урок в шестом «Б» прошел с маленьким приключением – в открытое окно залетела ворона, села на подоконнике, каркнула и тоже будто приготовилась слушать про Великое переселение народов и создание варварских королевств и Византийской империи. Дети рассмеялись, но Варя безжалостно выгнала ворону с подоконника и даже не улыбнулась. Может, переборщила со строгостью. Наверное, потому, что испугалась немного – а вдруг это примета плохая? Потом, вечером, рассказала об этом инциденте Инне Борисовне, но та лишь рассмеялась:
– Да не бери в голову, Варенька! У тебя этого еще будет – вагон… Всякое еще впереди будет, и смешное, и грустное, на все и примет никаких не хватит. Ты лучше скажи, не много ли я тебя часами нагрузила?
– Да нормально, я справлюсь.
– Ну да, ну да… Сил-то по молодости еще много… Да и деньги тебе не лишние, я думаю.
– Инна Борисовна, мне так неудобно… Может, я буду вам платить за квартиру, а? И за стол… Я же действительно зарабатывать буду…
– Об этом не может быть и речи, Варенька. И давай больше не будем к этому разговору возвращаться, ладно?
– Но почему…
– Потому. Потому что иногда надо дать человеку возможность для самых лучших движений души. Может, это больше мне нужно, чем тебе… Понимаешь?
– Да, понимаю. И все же…
– Все, Варенька, все! Закрыли тему!
– Но давайте я хотя бы посуду после ужина помою!
– А вот это пожалуйста, дорогая. Тут я и возражать не буду. Сегодня устала как собака… Пойду прилягу, а ты давай, хозяйничай… Кстати, вот тебе и примета! Говорят, чужим людям хозяева не разрешают посуду в доме мыть. Но ты ж не чужая, тебе можно…
Так и побежал день за днем, оглянуться некогда. Варя уходила в школу утром, возвращалась вечером. Занятия проходили в две смены, школа была востребована среди окрестных поселков и деревень, где дети обучались только до восьмого класса. Некоторые и десять километров пешком ходили каждый день – те, до которых школьный автобус по лесам проехать не мог…
Однажды Варя возвращалась домой в октябрьских влажных сумерках. Было тепло, пахло сырой землей и чуть-чуть дымком с огородов, где жгли картофельную ботву. Варя шла медленно, расстегнув плащ, глядела в темнеющее небо и думала о том, что почти и не вспоминает о прежней своей жизни. А если вспоминает, то уже без боли. И даже на Ольгины звонки отвечает охотно и рассказывает с большой гордостью о своей нынешней жизни. О том, какие здесь места – и впрямь чудесные, и как ее хорошо приняли в школе, и какую зарплату выдали за сентябрь. Размер зарплаты особенно впечатлил Ольгу, Варе показалось, что она даже ей не поверила. А еще Ольга немного ревниво выслушивала Варин рассказ о том, как хорошо к ней относятся Инна Борисовна и Сергей Семенович. Ничего обидного Ольга ей не говорила, конечно, но Варя даже по молчанию чувствовала – ревнует. И досадует на себя. Мол, она, родная сестра, не смогла дать ей то, что чужие люди дают… О своей жизни с Олегом Ольга ничего не рассказывала, но Варя из недомолвок и коротких фраз поняла, что Олег так и не нашел работу, сидит на Ольгиной шее. «Любовь всей жизни», что ж поделаешь, терпеть надо!
Она так задумалась, что не услышала, как сзади застрекотал мотоцикл и веселый мужской голос крикнул весело:
– Эй, я ведь и наехать могу!
Варя опомнилась, быстро отпрянула в сторону, пропуская мотоциклиста. Но тот почему-то не захотел проехать мимо, остановился возле нее, стянул с себя рывком шлем. Под шлемом оказалось вполне симпатичное лицо, синеглазое и улыбчивое. Можно даже сказать, красивое. Почти киношное. Белокурый и румяный Иван-царевич, ни дать ни взять. Интересно, откуда здесь такое мужское лицо взялось?
– О… Да это ж новая учительница, которая у директрисы в доме живет… – удивленно проговорил парень, будто и не к Варе обращался, а к кому-то другому. – А я и не узнал со спины… Прощу прощения…
– А мы разве с вами знакомы? За что вы у меня прощения просите?
– Так давай познакомимся, какие проблемы… Меня Иваном зовут.
– Иваном? – тихо рассмеялась Варя, памятуя о своей нечаянной ассоциации относительно Ивана-царевича.
– Ну да, Иваном… – немного обиженно моргнул парень. – А что здесь смешного, не понял?
– Да ничего смешного, конечно… Извини…
– А тебя, я знаю, Варей зовут.
– Да. Только не Варей, а Варварой Дмитриевной.
– Да ладно, сразу уж и Варварой Дмитриевной… Мы ж не в школе, и я вроде не шестиклассник. И вообще, давай сразу на «ты», у нас тут выкать между своими не положено.
– А ты, значит, уже свой, да?
– Ну, свой не свой… Если знакомый, то и не чужой вроде… А хочешь, я тебя на мотоцикле прокачу? С ветерком?
– Нет, спасибо. В другой раз.
– А когда в другой раз? Назначай время!
– Слушай, чего ты пристал ко мне, а? – почти что рассердилась Варя. – Ведь ты же ехал куда-то? Вот и поезжай дальше, пожалуйста!
– Ух, какая сердитая… – не обиделся Иван. – А тебе идет быть сердитой. Прямо век бы стоял и смотрел, как ты злишься.
– Да я и не злюсь… Почему я должна на тебя злиться?
– Так и я про то же… – еще шире улыбнулся Иван. – Садись, говорю, прокачу!
– Нет… Не хочу… Я правда не хочу, устала очень. Да меня и к ужину ждут…
– А! Ну, это понятно, если ждут. Это другое дело. Садись, я тебя до дома Инны Борисовны мигом домчу. Садись, садись… Все равно ж не отстану…
– Ну и черт с тобой, вези… – то ли сердито, то ли весело проговорила Варя, пристраиваясь на сиденье мотоцикла. Пристраиваться было не очень удобно, для девушек в узких юбках это не самое ловкое занятие. Еще и руками пришлось этого Ивана-богатыря обхватить, не валиться же с мотоцикла на повороте…
Надо отдать Ивану должное – ехал он весьма аккуратно, стараясь объезжать каждую ямку. Довез до самой калитки, подождал, когда Варя неловко сползет с сиденья. Потом обернулся, попросил деловито:
– Ты завтра лучше брюки надень, ладно? И это… Во сколько ты свои уроки заканчиваешь? Я тебя возле школы встречу.
– Это зачем еще? – сердито спросила Варя.
– Так я ж обещал тебя с ветерком прокатить…
– Да ничего ты не обещал, не выдумывай! Вернее… Я тебя ни о чем не просила!
– Попросишь ты, ага… Вон какая сердитая. Хотя тебе идет, говорю же… Никому не идет, а тебе идет… Вроде и гонишь, а получается, что притягиваешь…
Варя хотела было возмутиться этим наглым «притягиваешь», но парень не стал ее слушать, завел мотоцикл и резво тронулся с места. Развернувшись, снова проехал мимо нее, и она услышала сквозь рев мотоцикла:
– До завтра! …В брюках!
Она обернулась – в окне столовой увидела застывшие в удивлении лица Инны Борисовны и Сергея Семеновича. Инна Борисовна махнула ей призывно ладонью – заходи в дом…