- Бензина мало, надо бы заправиться.
А я несказанно обрадовалась, что бензозаправка оказалась на редкость приличной - с магазином и кафе, и бодро затрусила в направлении последнего, бросив на ходу Инге:
- Я скоро, в туалет - туда и обратно.
- Ладно, - буркнула Инга.
Помню, я еще оглянулась и посмотрела, как она управляется с заправочным шлангом, вид у нее был одновременно отчаянный и сосредоточенный. Никогда бы прежде не подумала, что эти два диаметрально противоположных состояния могут сочетаться. А когда я спустя пять минут вышла из кафе, ни Инги, ни \"мерса\" уже не было, а на их месте возле колонки стоял задрипанный желтый \"Москвич\" со свежеободранным боком. Возле \"Москвича\" копошился дочерна загорелый малый в клетчатой рубахе и хлопчатобумажных шортах до колен.
Сначала я остолбенела, а потом кинулась к парню в шортах.
- \"Мерседес\"? - осклабился тот. - Да только что отъехал. Там еще дамочка за рулем была, такая вся из себя крутая...
- Уехала! Без меня! - Я выскочила на дорогу, но даже удаляющихся огней не разглядела. Сжала кулаки и пообещала в приступе гнева: \"Увижу - убью!\"
Я ведь тогда еще не знала, что увижу Ингу очень не скоро.
Глава 23
Остаток ночи я проторчала на заправке. Во-первых, у меня не было денег, чтобы нанять машину, а во-вторых, я просто боялась нарваться на какого-нибудь маньяка. Тот же молодец из желтого, как попугай, \"Москвича\" сам предлагал мне свои услуги, но я его отшила. Кто знает, что у него на уме? И потом, я надеялась, что Инга скоро за мной приедет, по крайней мере захватит на обратном пути, не бросит же она меня совсем! Но Инга так и не появилась до самого утра, а часов в восемь или девять, совершенно измученная, я наконец поняла, что ждать ее бесполезно. Тут еще выяснилось, что совсем близко, буквально в километре, железнодорожная станция, и я, сцепив зубы, поковыляла в указанном мне местным старожилом направлении, чтобы сесть на электричку.
До Покемоновой резиденции я добралась ближе к обеду, а там меня, как выяснилось, никто и не ждал. Тетушки и племянники по-прежнему околачивали груши по тенистым беседкам, не обращая на меня ни малейшего внимания. Ни Покемона, ни Инги не было видно. Как же я обрадовалась, когда наконец наткнулась на смуглого охранника, спасшего меня ночью от изжоги, по своему обыкновению выросшего словно из-под земли. Чуть на шею ему не бросилась!
- Здрасьте! А где Инга?
- Я не знаю. Спросите у хозяина. Не знаю почему, но его ответ показался мне неискренним.
- А где хозяин?
- Я не знаю, - на голубом глазу заявила эта сволочь. Как там его Инга назвала ночью? Бульдогом? Ну совсем не оригинально. Я бы, пожалуй, придумала что-нибудь поискрометней. А чего там далеко ходить, пусть будет Бульбозавром. Тем более что такой персонаж имеется в Петькиной коллекции мультяшной нечисти наряду с небезызвестными покемонами.
- Как не знаете? - Я начала потихоньку кипятиться.
- А так, - преспокойненько ответил Бульбозавр, - я здесь не для того, чтобы знать.
- А для чего? - естественно, поинтересовалась я.
- А для того, чтобы охранять, - отчеканил Бульбозавр и повернулся ко мне тылом. Мол, разговор окончен.
- Чтоб ты провалился! - пробормотала я так, чтобы он мог это расслышать, и поплелась наверх, в отведенную мне Ингой комнату. Не раздеваясь, рухнула на постель и - представьте себе - тут же заснула. Очередная бессонная ночь сказалась. А проснулась от громких голосов во дворе. Кинулась к окну и увидела Покемона при полном параде: в светлом костюме и в до блеска начищенных штиблетах. Стоя у фонтана, он вовсю распекал кого-то из своей многочисленной челяди. Это если судить по интонациям, потому что разобрать хоть слово в его индюшином клекоте было практически невозможно. Интересно, а провинившийся понимал, что ему инкриминируется, или поджимал уши по привычке?
Громко зевнув, я отошла от окна и взглянула на часы: ого, уже полдевятого вечера! А как же Инга? Я тут валяюсь, ничего не зная ни о ней, ни о ее похищенном ребенке. А откуда же мне знать, когда она сама же меня и бросила ночью на заправке. Эх, нужно было мне утром не в Покемоново царство возвращаться, а ехать прямиком к Соне. Ингу я, может, там и не застала бы, но хоть что-нибудь бы выведала! Ладно, сейчас спрошу об Инге у Покемона, пока он там внизу разоряется, решила я и, скоренько пройдясь по растрепанным волосам массажной щеткой, пулей вылетела из комнаты.
- Что такое? - Покемон уставился на меня так, словно силился вспомнить, кто я и откуда.
- Скажите, пожалуйста, где Инга? - повторила я, стараясь не смотреть в его сморщенное обезьянье личико.
- Инга? - Он пожевал толстыми синевато-лиловыми губами. - Она в больнице.
- Где-где? - не поверила я своим ушам.
- В больнице, в реанимации. - Покемоновы глаза цвета вороненой стали были такими же холодными. - Она попала ночью в аварию.
- Ночью? В аварию? - Я готова была волосы на себе рвать. - Где?.. В какой она больнице?
- К ней все равно нельзя, - равнодушно сказал Покемон и снова переключился на проштрафившегося служку.
Не знаю, какие необъятные, доселе дремавшие силы во мне проснулись, но я крепко вцепилась в рукав его щегольского пиджака - даже материя затрещала - и заорала:
- Какого черта! Я хочу знать, в какой больнице Инга, и сейчас же, немедленно ее видеть!
- Да что такое? - Покемон, в котором, наверное, еще свежи были воспоминания о том, как я его звезданула накануне, когда он по ошибке сунулся в мою постель, даже отпрыгнул. Потом, видно, сообразив, что выглядит комично в глазах собственных холопов, приосанился и поправил пиджак. - Как к ней видеть? Ее не пускают! - От волнения он говорил по-русски хуже обычного.
- И пусть! - упрямо возразила я. - Я просто буду рядом, в приемном покое посижу, в конце концов!
- Не нада! Не нада сидеть в приемном покой! - Покемон по-бабьи взвизгнул. - Это хороший больница, там ее вылечат! Они мне каждый час докладуют по телефону состояние. Завтра, завтра утром едем проведуем! - И засеменил прочь, что-то бормоча себе под нос. Маленький злобный карлик, карманный монстр, который сбежал из кармана и не хочет возвращаться!
Совершенно разбитая, с глазами, полными готовой немедленно излиться влаги, я поднялась наверх. А куда мне было еще деваться? Там я снова растянулась на кровати и целиком отдалась безысходному горю.
Инга, Инга попала в аварию на ночном шоссе, может, в каком-нибудь километре от заправки, на которой она меня оставила, а я ничего, ничего об этом не знала! А что теперь будет с Сережей, ее сыном? Покемон сказал, что я увижу ее завтра, но как дожить до утра? А если позвонить Соне? Но я ведь не знаю ее телефона! Я уже битый час каталась по кровати, но все никак не могла свести концы с концами.
В какой-то момент я даже была близка к тому, чтобы рассказать о Сереже Покемону. Сама не знаю, что меня остановило. Мысль о милиции тоже пришлось прогнать с позором, ведь это все равно что перед Покемоном покаяться. Неделю витавший надо мной неотступно призрак Юриса тоже не прибавлял оптимизма. Только свяжись с этими операми, и не заметишь, как проговоришься. Придется ждать завтрашнего утра, другого выхода просто нет. До завтра, до завтра... А если бы это мой Петька изнемогал в лапах похитителей? Вот уж когда невольно возрадуешься своей бедности и благословишь ее, спасительную! А все-таки тоска меня взяла, так захотелось услышать родной голосок. Нестерпимо захотелось.
Желание поговорить с Петькой прогрессировало и достигло своего апогея. Я слезла с кровати и спустилась в гостиную, поскольку там находился самый ближайший из известных мне телефонов. Как нарочно, в гостиной торчал племянник Гамлет, который при моем появлении вытянул шею, как жираф, продолжая делать вид, что читает книжку. Ну и плевать, пусть слушает! Я быстро набрала номер и приложила трубку к уху, нетерпеливо дожидаясь, когда сквозь непобедимые шумы и скрежетания на линии прорвется ранний Петькин басок. И он таки прорвался!
- А, это ты! - Мой отпрыск не выразил особой радости в связи с моим звонком.
- Как там у вас дела? Где бабушка? - задыхаясь от волнения, спросила я.
- Бабушка на огороде помидоры поливает, - доложил Петька и живо поинтересовался:
- А ты купила мне ролики? - Подумать только, какой меркантильный! Не в меня пошел, а в Генку, будь он неладен.
- Да когда бы я успела! - огрызнулась я, а ведь была настроена на нежные чувства. - Куплю я их тебе, куплю, не волнуйся. Лучше бабушку позови.
- Ща... - пообещал Петька и так громыхнул трубкой, что можно было подумать, будто он ее на пол швырнул, а через мгновение я услышала отдаленное:
- Ба, ба... Мама звонит!
Скоро в трубке возникла моя мать, слегка запыхавшаяся, и сказала:
- Таня, ты? Что случилось? Ну вот, стоит позвонить, как сразу: что случилось?
- Да ничего, - привычно соврала я, - просто звоню, чтобы предупредить на тот случай, если вы сами захотите мне позвонить. Я сейчас у подруги, еще несколько дней у нее побуду. Понятно?
- Понятно. А как там у вас погода? - последовал традиционный вопрос.
- Нормальная, нормальная погода, - доложила я и попрощалась, косясь на оттопыренные Гамлетовы уши. Он так внимательно слушал мой разговор, стараясь ни слова не пропустить, что даже дыхание затаил.
- Что, интересно? - хмыкнула я и опустила трубку.
Племянник Гамлет сделал оловянные глаза и уставился в свою книжку. Ну и жаба, весь в дядюшку. Бедная Инга, обитать в такой среде вредно для психического здоровья. Вот именно, бедная. Как она там, что с ней? Сильно ли пострадала? От этой сволочи Покемона ведь ничего не добьешься!
Остаток дня я проторчала в своей комнате. Просто лежала в кровати, плотно задернув шторы, и тихо переживала. В голову лезли всякие ужасы, какие-то обрывочные воспоминания, старые обиды - как говорится, все до кучи. Главное, я никогда еще не чувствовала себя такой одинокой и заброшенной, прямо как на необитаемом острове. Торчу здесь в чужом доме какая-то неприкаянная и жду непонятно чего. То ли погоды с моря, то ли милостей от природы. Совсем запуталась! Куда идти, в какие концы бросаться? Умом-то понимаю, что нужно что-то делать, а с чего начать, не представляю. Заколдованный круг, и только!
А все почему? Потому что проблемы не мои! Были бы мои, я бы уж как-нибудь определилась. Вот ведь напасть, все на мою голову. Видать, судьба у меня такая: исправлять чужие ошибки. И не только орфографические, к большому сожалению. Ничего не попишешь, моя духовная родина Виллабаджо снова напоминает о себе.
Вечер сменился ночью, чего нельзя было сказать о заунывной пластинке моих безрадостных размышлений. Только под утро я забылась пугливым неглубоким сном. И чего мне только не приснилось за это короткое время, целая фантасмагория! Хоть я почти ничего не запомнила из этого безумного нагромождения мелькающих картинок, но проснулась с отвратительным чувством тяжести на сердце. Только открыла глаза, так все, с чем я засыпала, разом навалилось на меня: мертвый Юрис, Инга, Ингин сын Сережа... Я вскочила с кровати и побежала в ванную, плеснула в лицо холодной водой и немного постояла, держась за края раковины. Потом отряхнулась, как вылезший из речки пес, и, быстро одевшись, спустилась вниз, чтобы, не дай бог, не пропустить Покемона.
Ждать пришлось довольно долго. Времени я не засекала, но часа полтора, наверное, прошло. Я сидела на диване в гостиной с больной звенящей головой и прислушивалась к каждому шороху. Пару раз в гостиную заглядывал Бульдог, неодобрительно косился на меня и исчезал. Первой из домочадцев свою комнату покинула усатая тетушка Джульетта, выползла на лестницу в кошмарном лиловом пеньюаре, громко зевнула и снова скрылась в бездонных недрах Покемонова особняка. Наверное, на кухню отправилась, по крайней мере через минуту откуда-то потянуло кофием. Я сглотнула слюну, но свой пост номер один покинуть не решилась.
Терпение мое было вознаграждено явлением Покемона. Не одного, а в сопровождении вездесущего Бульбозавра. Завидев меня, Покемон недовольно поморщился, лицо его обрело какое-то отсутствующее выражение. Мол, кого тут только не встретишь. Мое самолюбие, как всегда, пострадало, но не сильно.
Я вскочила с дивана и в три прыжка очутилась возле него, выпалив вместо приветствия:
- Когда мы поедем к Инге?
- К Инге? - Покемон изобразил крайнюю степень изумления. - Ви хотит ехать Швейцарию?
- Швейцария... При чем здесь Швейцария?! - Так бы и врезала ему по роже чем-нибудь вроде оглобли. - Я хочу к Инге в больницу. К Инге в БОЛЬНИЦУ!
- Я понял. - Покемон брезгливо отстранился. - Больница в Швейцарии. Ингу отвезли на самолет. Там ее вылечат хорошо.
Такого оборота я не ожидала. Инга в Швейцарии? Боже, да ведь мне до нее не добраться! Инга в Швейцарии, а я здесь, с ее проблемами! У меня даже голова закружилась. Я присела на диван, а Покемон, воспользовавшись моментом, повернулся ко мне спиной.
- Стоп! - заорала я в эту ненавистную мне спину. - Стоять!
Покемон заметно вздрогнул, и у меня возник соблазн прибавить: \"Стрелять буду!\" Единственное, что меня удержало, так это присутствие Бульбозавра, у которого наверняка имелась пушка. Возьмет и продырявит меня насквозь в припадке профессионального рвения.
- Что такое? - Покемон медленно обратил ко мне свое рябое лицо.
- Нам нужно срочно поговорить. С глазу на глаз. Это касается Инги. - Я приняла-таки непопулярное решение. А что делать, у меня просто не было другого выхода.
Покемон погримасничал-погримасничал, но отослал своего верного пса, после чего демонстративно посмотрел на наручные часы. Дескать, отвлекаю занятого человека, когда вся страна с нетерпением ждет \"Сусанинского патриотического\".
- Дело вот в чем... - Я мысленно попросила прощения у пребывающей в далекой Швейцарии Инги и выложила Покемону про Сережу.
Глава 24
Покемон слушал меня, бешено вращая глазами, то и дело пытаясь перебить, но я заставила его проглотить эту пилюлю целиком, не разжевывая и не запивая. Честно говоря, никакого сочувствия я к нему не испытывала, хотя, конечно, чисто теоретически ситуация выглядела в высшей степени пикантно. Вот так вот к тебе кто-то подходит и говорит задушевным тоном: а вы знаете, что у вашей жены есть ребенок, которого она от вас скрывает?
Итак, я рассказала ему все: про то, что Ингиного сына зовут Сережей, про то, что до сих пор он жил у Ингиной двоюродной сестры Сони, и, наконец, про то, что его похитили, затребовав баснословную, по моим понятиям, сумму в сто тысяч баксов. И знаете, что услышала в ответ:
- Кто это выдумал: ты или тебя кто-нибудь подучил?
Признаться, такого я не ожидала. Разумеется, я предполагала, что разговор получится непростым, что Покемон начнет ругаться и добиваться от меня имени Сережиного отца (а я его и сама не знаю), но подобного оборота совершенно не предвидела.
А вконец обнаглевший Покемон распушил свой драный хвост и пошел на меня кочетом:
- Что, решила с меня денги содрать, да?
- Какие денги? - Я чуть не задохнулась от возмущения. - Я сама про это узнала от Инги за пару часов до того, как она попала в аварию!
- Все панятна! - противно осклабился Покемон. - Нужна кавать жылеза, пока падрушка в коме!
- Инга в коме? - Земля подо мной покачнулась.
- Канешна. - В голосе Покемона не было ни граммулечки скорби. - Савсем разбила голову. Скока гаварил, чтоб не калолась...
- В каком смысле? - Меня бросило в пот.
- Нэ прэтваряйся, что нэ знаешь... Твая Инга закончэнная наркоманка, криво усмехнулся Покемон. - Может, ты тожа?
- Это не правда... - Я хотела закричать, но издала какой-то сдавленный писк. - Не правда...
- Не правда? - Покемон насупил свои лохматые брови. - Я ее тры раза лечил!
- Значит, вы не станете искать мальчика? - Я чувствовала себя героиней голливудского фильма ужасов.
- Какой такой малшик! - Покемон побагровел. - Нэт малшика! Если он был, я бы знал. Потому шта я сначала справки навел, а потом жынился. Я нэ такой дурак! Она тагда и нэ калолась, патом стала, на мои дэнги.
- И что теперь делать? - Я поняла, что вот-вот разревусь, а позволить себе такое в присутствии Покемона значило бы навеки погубить свою бессмертную душу.
- Ваш праблем, в милыцию абрашайтэсь, - хмыкнул Покемон и удалился, до краев исполненный восточной спеси.
Я не стала его догонять. Понятно же, что он мне ничем не поможет. Стоит ли перед таким унижаться!
Где были Ингины глаза, когда она остановила свой выбор на этом физическом и моральном уроде? Впрочем, к чему риторические вопросы, ясно же, что Инга ему не в душу заглядывала, а в кошелек.
\"Чтоб ты подавился своим пивом!\" - мысленно пожелала я Покемону и пошла наверх, а зачем пошла, спрашивается? У меня ведь и в мыслях не было задерживаться дольше чем на минуту в затхлом Покемоновом логове.
Я вошла в Ингину комнату, обвела ее рассеянным взглядом, отметила, что постель измята, и кинулась поправлять ее, чтобы оставить все в первозданном виде. Провела рукой по покрывалу и нащупала под ним какой-то предмет. Оказалось, что это кожаное Ингино портмоне. В смятении забытое Ингой, оно лежало здесь с позапрошлой ночи, а я на нем спала, ничего не почувствовав. Заглянув в его кожаное нутро, я обнаружила там несколько зеленых купюр и тощую пачечку мятых пятисотрублевок. Немного поколебавшись, я сунула их в карман. Покемон не обеднеет, а мне они пригодятся.
- Покидаете нас? - с приторной улыбочкой осведомился Бульбозавр, который околачивался в гостиной. - Ничего не забыли?
Я посмотрела сквозь него. Точно так же я поступила и с племянником Гамлетом, попавшимся мне по дороге. И еще подумала: какое счастье, что я больше никогда не увижу ни того, ни другого! Однако время показало, что и в этом я ошибалась.
Выйдя за ворота Покемонова царства, я прямиком направилась к железнодорожной платформе. Я уже все решила про себя. Доеду до Москвы, сразу на Курский вокзал - и к Соне. Возьму ее за грудки и буду трясти как грушу, пока все не вытрясу. Да, если понадобится, я и Толика потрясу, хотя последнее будет посложнее. Ничего, припугну милицией, мигом шелковые станут.
Когда я добралась до платформы, выяснилось, что мне, как всегда, везет в кавычках. Ближайшая электричка ожидалась не ранее чем через сорок пять минут, и ту, судя по воинственным настроениям увешанных авоськами пассажиров, предстояло брать на абордаж. Оказывается, электрички в этом медвежьем углу останавливаются только пять раз в сутки, а в остальное время со свистом пролетают мимо. Других же способов добраться до Москвы попросту не существует. Если, конечно, не брать во внимание личный транспорт и чрезвычайно довольных этим обстоятельством леваков, по ранжиру выстроившихся на маленькой \"привокзальной\" площади: во главе колонны старый одышливый \"БМВ\", всего-то десять лет как с какой-нибудь гамбургской автомобильной свалки, а в конце - скромняга \"Запорожец\".
Я плюнула на все и под неодобрительные взгляды пассажиров, принявших меня за буржуйку недорезанную, шагнула к \"таксопарку\". Во-первых, дело мое не терпело отлагательств, а во-вторых, в кармане у меня лежало Ингино портмоне, набитое совершенно несметными, по моим понятиям, капиталами, так что я могла позволить себе некоторые излишества.
- Прошу, - услужливо распахнул передо мной заднюю дверцу фиксатый дядька из \"БМВ\".
Я, с полминуты поколебавшись, приняла его предложение: как-никак \"БМВ\" немного получше \"Запорожца\".
- Куда едем? - осведомился фиксатый водила.
- В Борщовку.
- Это где ж такая?
Я кое-как объяснила.
- Далеко, на другом конце области, - почесал затылок дядька, - нет, туда я не поеду - А куда поедете?
- В Москву могу, в наш райцентр...
- Тогда давайте в Москву, - вздохнула я и на всякий случай ощупала портмоне в кармане.
- Мигом долетим, - заверил меня обрадованный \"хорошим уловом\" водила.
- А не развалится? - засомневалась я, ерзая на сиденье.
- Не боись! - ответил мне с добрым ленинским прищуром глаз дядька-левак и гордо вывел свою скрипящую колымагу на шоссе.
Мигом - не мигом, а часа за два мы до Москвы допилили. Дядька остановил свой музейный экспонат сразу за Кольцевой и задумчиво потупился:
- Ну, дальше вы уж сами... А то в Москве инспектора придираются, а у меня аптечка просроченная...
Мог бы и предупредить. Я достала Ингино портмоне и начала в нем рыться в поисках купюры помельче - мы с дядькой сошлись на трехстах рублях, - но остальные отделения были пусты. Только какая-то желтая, свернутая в несколько раз бумажка выпала мне под ноги. Я наклонилась, чтобы ее поднять, а оттуда посыпался белый, легкий как пыль порошок. И почему я такая неуклюжая? Мне его теперь не собрать, а Инге он, может, нужен. Лекарство, например, какое-нибудь, механически пожурила я себя. Лекарство?! Я вспомнила, что белый порошок попался мне уже второй раз, и покрылась испариной...
- Ну что, нашли, а то у меня только сто пятьдесят рублей, не разойдемся, - подал голос дядька.
- Пусть. - Я сунула ему пятисотрублевую банкноту, взяла его сто пятьдесят и, с опаской оглядываясь на рассыпанный порошок, выбралась из машины.
- Ну бывай, - одарил меня золотой улыбкой любитель европейской рухляди и медленно, с достоинством отъехал.
***
До Курского вокзала я добралась без особых приключений, только в метро, забившись в дальний уголок, тщательно, как какая-нибудь карманница, изучила содержимое Ингиного портмоне. В нем было четыреста долларов - одна стодолларовая бумажка и шесть пятидесятидолларовых - и пять с половиной тысяч нашими, с видами поморского города Архангельска. Целое состояние! А более ничего, если не считать желтой бумажки, которую я выронила в дребезжащем \"БМВ\". Я чуть \"Курскую\" не проехала, все ломала голову над тем, что сказал мне Покемон. В то, что Инга наркоманка, верить мне не хотелось.
А еще через два часа я уже стояла у калитки знакомого мне дома с мезонином. Потянула ее на себя, навстречу мне выбежал лохматый Буян, два раза лениво брехнул, лизнул в коленку и затрусил впереди по дорожке. Во дворе было тихо и безжизненно - наверное, дети спали после обеда. Что ж, так даже лучше, рассудила я и первым делом заглянула на веранду.
А Соня как раз там и была. Сидела на табурете и скоблила ножом молодую розовую картошку. Покончила с очередной картофелиной, придирчиво осмотрела ее со всех сторон и, довольная проделанной работой, бросила в стоящий на другом табурете таз. Бултых - полетели брызги. А в трех шагах от нее, в манеже, старательно обсасывал пальчик младшенький долгоносик - Кирюша. Старшеньких поблизости не наблюдалось, но все равно получалась суперидиллическая картинка, на мой взгляд, несколько выбивавшаяся из контекста. Конечно, украденный Ингин Сережа не был Соне сыном, зато был племянником, и растила она его с пеленок...
- Гм-гм... - откашлялась я в кулак, внимательно следя за Сониной реакцией.
- Кто там? - дернулась Соня и уставилась на меня с выражением подростка, застигнутого за разглядыванием порнографического журнала. Уже через секунду на ее блеклые глазки наплыла привычная пелена угрюмой подозрительности, будто плотные шторки опустились. - Вы?
- Да, я, - ответила я с вызовом, - а что, не ждали? - Идиотский вопрос, ежу понятно, что она меня не ждала, зачем же воду в ступе толочь!
Соня не ответила, по-видимому, тоже сочла мой вопрос идиотским, поднялась с табурета и демонстративно подбоченилась.
- Что с Сережей? - выпалила я, дрожа от волнения.
- А что такое? - Соня с невозмутимым видом снова села, взяла из стоящей у ее ног корзины очередную картофелину. - Вы какого Сережу имеете в виду? Моего? С ним, слава богу, все в порядке.
Ну вот, я так и знала! Без Сони и Толи здесь не обошлось.
- Я говорю об Ингином Сереже! - бросила я Соне в лицо как перчатку.
- Вот еще новости! Какой еще Ингин Сережа? - охотно приняла мой вызов Соня.
- Ингин сын, которого похитили, - упрямо повторила я.
- Ну вот, еще у одной крыша поехала, - криво усмехнулась Соня, - не удивлюсь, если на той же почве.
Какая такая почва? На что это она намекает, интересно?
А Соня опять вскочила с табурета и пошла на меня с видом заправской базарной драчуньи:
- Какой еще Ингин сын? Ишь, придумала! Авантюристка! Аферистка! Ее в дом пустили, а она начала лазить, где ее не просят!
Ну вот, пожалуйста, она мне опять припомнила этот несчастный чердак! Разве не странно? Что у них там, золото-бриллианты? Что-то я не заметила. Не из-за кошки же с котятами она так убивается. Еще и обидные политические клички мне навешивает. Это я-то авантюристка? Это я-то аферистка?
- Грымза! - Я плеснула ей в лицо накопившейся желчью. Как-никак давно сдерживалась.
- Что-о? - Кончик длинного Сониного носа покраснел от возмущения. - Ах ты, гнида газетная! - Такое впечатление, что она только и ждала подходящего случая, чтобы поскандалить со мной.
И почему это я гнида? К тому же газетная. Нонсенс какой-то, честное слово.
- Зараза! - Соня продолжала наступать на меня, между прочим, сжимая в руке нож, которым она перед этим чистила картошку.
Я невольно попятилась. Кто ее знает, возьмет и пырнет. А что, с нее станется. И, как многодетной мамаше, ничего ей за это не будет.
Видать, Ингин ор долетел до трепетных ушей Толика, потому что он немедленно нарисовался на веранде в линялых трениках и тапках на босу ногу и сразу же начал костерить меня, будто заранее речь заготовил:
- Че те надо, а? Че те надо? Пришла в чужой дом и возникает!
Я отступила еще на пару шагов - как-никак силы были неравные - и твердо сказала:
- Я хочу знать, где Сережа и что с ним?
- Зачем ей наш Сережа? - Толя адресовал свой вопрос Соне при том, что предназначался он, вне всяких сомнений, мне.
- Да она же проходимка! Такая же, как и ее подружка-наркоманка! заверещала дурным голосом Соня. - Небось накололась, и глюки у нее теперь! Милицию надо вызвать, пусть они ее по картотеке проверят - может, числится. Ты позвони Серафиму, пусть кого-нибудь пришлет!
- Сейчас, - с готовностью пообещал Толя и скрылся в доме.
Мне стало как-то нехорошо. В милицию мне совершенно не хотелось, особенно в местную, борщовскую. Серафим у них тут какой-то, еще пристроит по блату на нары. Подумать только, ведь еще совсем недавно я сама собиралась стращать их милицией! Стыдно признаться, но я самым позорным образом бежала под злобное Сонино улюлюканье и преданный лай Буяна, явно старавшегося выслужиться перед хозяйкой.
- И ты, Брут, - буркнула я ему, улепетывая во все лопатки от коварных долгоносиков.
Глава 25
Оказавшись на расстоянии двух кварталов от \"Броненосца \"Потемкина\", я остановилась и перевела дух. \"И что теперь делать?\" - спросила я саму себя, но так и не получила ответа. Ничего путного на ум не шло. Не разрешив ни одной старой проблемы, я приобрела новую. Где, к примеру, я преклоню голову этой ночью, которая, кстати, уже не за горами? Да и тучки какие-то подозрительные наплывают, того и гляди дождик начнется. Да вот, кстати говоря, уже и начался: две крупные капли шлепнулись мне на нос. Может, вернуться в Москву? Ага, а там меня небось уже поджидают дружки покойного Юриса, не на шутку обеспокоенные его исчезновением. Или милиция. А что, такой вариант тоже не исключен. Да-а, веселенькие же времена у меня настали.
Гм-гм, а не заночевать ли мне прямо здесь, в Борщовке? Напроситься к кому-нибудь на постой, а? Деньги-то у меня есть, и очень даже приличная сумма. К тому же местечко здесь дачное, сезон тоже подходящий, а посему такая моя просьба вряд ли кого-нибудь сильно удивит. Я стала озираться, прикидывая, в какой из близлежащих домов податься. Новорусский особнячок напротив мне сразу не приглянулся - где-где, а там уж точно не ждут постояльцев, - а вон тот небольшой деревянный домик с крылечком выглядит вполне перспективно. Наверняка в нем коротает век какая-нибудь одинокая сердобольная старушка, которая будет только рада моей пока что живой душе.
Только я так подумала, как на крылечке и впрямь образовалось уютное существо, точь-в-точь с картинки на пакете молока \"Домик в деревне\". Существо сошло со ступенек и направилось к грядке с петрушкой.
- Бабушка, бабушка! - сделала я елейное лицо. - Комнату не сдадите?
Бабуля, близоруко сощурившись, двинулась в мою сторону, остановилась в двух шагах и окинула меня бдительным чекистским взглядом:
- А детей сколько? Один? Двое?
- Да я одна и вся здесь, - робко пошутила я.
- Одна? - Бабка озадачилась. - И надолго? Я поняла, что, если скажу \"на ночь\", она меня ни за что не пустит.
- Н-ну.., на месяц...
Бабка заколебалась. В ней явно боролись чувства из разряда \"и хочется, и колется, и мама не велит\".
- Даже не знаю... Вообще-то я не сдаю, ко мне сын обычно на лето приезжает, а в этом году они на Кипр подались, денежки им тратить не на что... Ладно, есть у меня подходящий уголок, в пристроечке, с отдельным входом, не знаю, понравится ли...
- Понравится, понравится! - заверила я ее. - Еще как понравится.
- Только цен я не знаю, - предупредила меня старуха, открывая передо мной калитку. - Сегодня ночуй, а завтра я выясню, почем нынче комнаты. Сколько все берут, столько и я возьму, учти. - Бабка, конечно, привирала, цены она знала, вне всякого сомнения, просто надеялась слупить с меня побольше.
- Годится. - В душе я ликовала, но виду старалась не подавать, а то вдруг бабке это покажется подозрительным, возьмет да передумает.
Комнатка в пристройке оказалась совсем не шикарной, маленькой и темноватой и наверняка сырой и промозглой в дождливое лето, зато с отдельным входом, что устраивало и меня, и бабку. Бабка могла не опасаться, что я ее придушу во сне подушкой, а я в любой момент могла выйти из дома, не привлекая ее внимания. С мебелью в комнатенке тоже было не густо: топчанчик да колченогий стул - вот, собственно, и все. Да много ли мне надо, учитывая, что я здесь надолго не задержусь.
Тем временем бабка сходила на свою половину и принесла мне подушку, простыню и свалявшееся верблюжье одеяло. Я расстелила все это дело на топчанчике и завалилась поверх одеяла в полной прострации. Наконец выдался подходящий момент для того, чтобы, как водится, пересчитать раны, а заодно и товарищей. И если по первому пункту я с прискорбием констатировала перевыполнение, то по второму... А главное, на душе такая сумятица. Правда ли, что Инга наркоманка? Хотела бы я дать отрицательный ответ, да язык не поворачивается. И дело не только в белом порошке из желтой бумажки, а во многом другом. В тех открытиях, которые буквально обрушились на мою разнесчастную голову в последние дни и часы.
Если честно, я уже ни за что не могла поручиться и даже потихоньку начинала сомневаться в существовании ее сына Сережи. Как говорится, а был ли мальчик? То есть мальчик, конечно, был, не спорю, я сама его видела, но Ингин ли он сын? Но ведь она сама мне так сказала, не приснилось же мне это, в конце концов? Хорошо, допустим, что она меня обманула, но ради чего, какой смысл в таком вранье? Что можно с меня поиметь? Да ровным счетом ничего!
Ну а теперь взглянем на эту историю с другой колокольни. Вспомним, что сказал Покемон. А сказал он дословно следующее: \"Прежде чем жениться, я все про нее разузнал\". Ну, может, и не дословно, но за смысл я ручаюсь. Есть ли у меня основания ему не верить? А вот и нет. На сто двадцать процентов уверена, так оно и было. А на что же ему тогда целая армия полканов, которую он содержит? Значит, о ребенке он знал? Выходит, так. Опять-таки если этот ребенок не плод Ингиного воображения. А на языке, как нарочно, вертится \"больного\".
Это называется - от чего ушла, к тому и пришла. Меня будто леший в лесу по одному и тому же заколдованному месту водит. Есть только один способ избавиться от наваждения, самый элементарный - проверить, дома ли Сережа. Если он по-прежнему в семействе долгоносиков, значит, его никто не похищал, а следовательно, он не Ингин сын, а Сонин. Ну и Толин, разумеется. Впрочем, последнее вовсе необязательно, учитывая разительные внешние отличия спорного мальчугана. Однако и это обстоятельство можно смело отнести к разряду несущественных, буде ребенок окажется на месте. Гм-гм, предположим, он и впрямь в теплом семейном гнездышке, что тогда? Из этого следует, что Инга... Ну нет, сначала я все выясню, а уж потом сделаю надлежащие выводы.
Это все-таки было какое-то да решение, а потому я сразу взбодрилась. В нервном порыве забегала по комнатенке. Как только стемнеет, проберусь к дому долгоносиков и постараюсь пересчитать их всех по головам, чего бы мне это ни стоило! Конечно, сие предприятие сопряжено с немалым риском, но вполне осуществимо, учитывая, что долгоносиков пес Буян относится ко мне достаточно благосклонно. По крайней мере в отсутствие хозяев. Угощу его чем-нибудь вкусненьким, и он даже не тявкнет. Колбаской, к примеру. Только колбаской этой нужно запастись заранее.
Я с такой резвостью вылетела из отведенной мне пристроечки, что чуть не сшибла хозяйку-старушенцию, оказавшуюся за дверью. Мне даже пришлось ее поддержать, чтобы она, не дай бог, не свалилась и не рассыпалась.
- Ой, простите, простите, - затараторила я, - не подскажете, где тут у вас ближайший продовольственный магазин?
- Так.., возле станции, - пробормотала обомлевшая бабка, - тут еще рядом палатка есть, но она сегодня не торгует.
Я еще раз двадцать извинилась и опрометью кинулась к станции, пока магазин не закрылся. Купила там коляску \"Одесской\" Буяну, а себе - булку и кефир и, весьма довольная, вернулась в бабкину пристройку.
Бабка снова попалась мне во дворе. Сердобольно всплеснула руками:
- Ой, дочка, у тебя и покушать-то нечего. Пойдем ко мне чай пить.
- Да я тут кое-что себе купила, - я потрясла пакетом с колбасой и кефиром, - но от чая не откажусь. - Не так уж я и хотела бабкиного чаю, просто вовремя сообразила, что деревенские старушки подчас бывают очень словоохотливыми и, если их вывести на нужную тему, много чего наговорят. Вдруг да она знает про долгоносых Прокопчиков что-нибудь такое, что мне впоследствии пригодится!
- Заходи, заходи, не стесняйся. - Бабка пригласила меня в небольшую чистенькую кухоньку с гераньками на окне. Честное слово, сто лет герани не видела, думала, ее уже в Красную книгу занесли. За компанию с доисторическими папоротниками.
Я присела возле застеленного клеенкой столика и скромно сложила руки на коленях, а губки - бантиком, стараясь произвести на старушку самое благоприятное впечатление из всех возможных.
Бабка выставила из буфета чашки, блюдце с медом и вазочку с печеньем.
- Ой, как чайку хочется! - Я была просто паинька.
- Ясное дело, - с готовностью подхватила бабуся, - устала небось с дороги-то.
Я уже мысленно потирала руки, предвкушая самую задушевную беседу. Однако у моей собеседницы планы были совсем другие. Она-то предпочитала, чтобы языком работала я. В принципе, вполне оправданная позиция: все-таки бабуся пускала к себе в дом совершенно постороннего человека, а потому имела серьезные основания интересоваться, кто я, откуда и как дошла до жизни такой. Пришлось мне, конечно, приврать, может, и не с три короба, но на полтора, пожалуй, хватило бы. А что мне еще оставалось?
При всем при том имя я себе оставила свое собственное - Татьяна. Зачем уж так усложнять, а то еще позовут - не отзовешься. Насчет профессии тоже не стала мудрствовать лукаво. Сказала, что работаю в газете, кем именно, правда, уточнять не стала, к тому же и в моем редакционном удостоверении сие не сообщается, там написано просто и емко: \"Сотрудник газеты\". А вот в семейные тайны углубляться не стала. Сказалась бездетной разведенкой, а Петьку скрыла. Иначе бы бабка точно что-нибудь неладное заподозрила. С чего бы это нормальная женщина, отправив сына на летние каникулы в город Котов, сама стала мыкаться по съемным комнатам в Подмосковье?
Зато историю своего неудачного замужества я расписала досконально. Пусть бабуля проникнется ко мне сочувствием. Известно же, что обсуждение подлой мужской сущности завсегда помогает наладить неформальный контакт между женщинами. Причем вне зависимости от возраста. Бабуля, естественно, прониклась и даже поведала мне очень похожую историю, случившуюся с ней самой лет сорок назад. В конце концов мы без малого не всплакнули.
В общем, мы вполне поладили и чаю выпили, наверное, уже литра три на сестру, только все никак не могли перейти к обсуждению интересующего меня вопроса. Оказии не выходило. Не могла же я спросить ее в лоб: \"А что вы знаете про неких Прокопчиков, которые живут в двух кварталах отсюда?\" Я уж и так и эдак, а все равно у меня не получалось направить разговор в нужное русло. Я было совсем отчаялась, да тут бабуся предалась воспоминаниям о том, какая-де замечательная Борщовка была когда-то и как захудала с тех пор, как в эти заповедные места понаехал всякий сброд. Ну вот, обрадовалась я, теперь нужно ее подвести к тому, чтобы она конкретизировала, кто именно так испоганил заповедную Борщовку. И что же вы думаете?.. Опять сорвалось!
- Капитоновна!.. Капитоновна!.. - заголосил кто-то у калитки.
Моя бабуся нахмурилась, поджала губы и проворно соскочила с табуретки.
Я осторожно выглянула в окошко из-за белой занавесочки и обомлела: у калитки стояла долгоносая Соня!
Меня даже оторопь взяла. Ну как, как она могла так быстро узнать, что я здесь? С другой стороны, почему бы и нет? Может, они все в этой Борщовке родня до седьмого колена. Тогда что мне делать? Потихоньку ретироваться через окошко? Ладно, подожду, пока бабуля вернется, а там будь что будет. Выставит так выставит.
Однако вернувшаяся через пять минут Капитоновна не только не выставила меня, а даже, напротив, весьма нелицеприятно отозвалась о долгоносой Соне, обозвав ее \"рыжей дылдой\". А по мне, никакая она не рыжая, скорее уж бесцветная.
- Ходит тут, ходит, - недовольно проворчала Капитоновна, - сказала же ей, что ничего не продаю!
- А что она хочет купить? - Я сразу навострила ушки.
- Что-что... Дом, участок... Втемяшилось ей, что мне лучше с сыном в Москве жить. Зачем, говорит, вы здесь в грязи копаетесь, лучше купите себе в Москве большую квартиру с этим самым европейским ремонтом и будете там, как сыр в масле... Главное дело, и сына моего настропалила в свою пользу, он как приедет, так тоже мне одно и то же: мам, а чего ты тут засиделась, Сонька хорошие деньги дает...
- А что, эта Сонька не местная? - прикинулась я дурочкой.
- Да местная она, борщовская, я еще деда ее, старого Прокопчика, помню. Ох и зловредный был старик, царство ему небесное. Сонька, видать, вся в него. Свой участок был хороший, соседский прикупили, и все мало, теперь им и мой подавай!
- Смотри-ка, какие латифундисты, - закачала я головой с пониманием.
- Точно-точно, они самые, - закивала Капитоновна, - и откуда только мильены такие берут!
Ну я-то хорошо знала происхождение этих \"мильенов\". Ай да Соня, ай да Толя, а еще прибедняются, что им на благоустройство выгребной ямы не хватает!
- Наверное, у них семья большая? - Я потупила глазки, чтобы бабуся не заметила подвоха.
- Да как... По нынешним временам, может, и так. Четверо детей. Капитоновна была объективной старухой.
- Ото! Четверо! - Я притворно изумилась.
- Только один у них все равно на государственном кошту, не вылазит из санаториев. Он у них не то чтобы дурачок, но, говорят, сильно нервный. Сама, правда, не видела, врать не буду. - Ничего не подозревающая Капитоновна увлеченно развивала тему:
- Опять же говорят, что они его даже не навещают, но я опять же не знаю...
- Может, далеко ехать? - Я взяла на себя роль Сониного и Толиного адвоката, не бескорыстно, как вы понимаете, а с целью выведать у бабули побольше.
- Ох, далеко! - Капитоновна была непреклонна. - Санаторий в Бессонове, а Бессоново от нас в семи километрах, автобус даже ходит. Да при чем автобус, у них же машина есть. Сели да проведали своего Серегу...
- Серегу! - Я так и подскочила на табурете.
- Ну да, так его зовут, а что тут такого? - удивилась Капитоновна.
- Да это я так, просто задумалась, - неловко оправдалась я, но Капитоновна больше ничего не сказала о Прокопчиках. Заговорила о чем-то малозначимом: о погоде, о видах на урожай картошки, а я только рассеянно поддакивала, вся сосредоточившись на неожиданной информации. Сильно меня смущал этот нервный мальчик Сережа. Уж не его ли я видела в Сонином доме? А что, разве родители не имеют права забрать своего сына из санатория, если не насовсем, то хотя бы на время? Имеют, имеют. И что из этого следует? А то, что все летит к чертям собачьим! Инга сказала мне не правду, никакого сына у нее нет. А зачем? А затем, что она наркоманка, а у наркоманов вранье буквально в крови. Ни одному их слову нельзя верить!
- ..Эй, милая, да ты уже спишь, я вижу... - донеслось до меня сквозь чугунный гул в висках. - Иди-ка ты в свою пристроечку и ложись отдыхать, присоветовала мне чуткая Капитоновна.
- Ах да, конечно, - пробормотала я и задом, как рак, попятилась к выходу. В душе у меня царило страшное, не передаваемое человеческими словами смятение.
Глава 26
Было уже совсем темно, когда я, прихватив с собой кольцо \"Одесской\", купленной в станционном магазинчике, двинулась на разведку в долгоносиковы пенаты. Высунулась за порог своей пристроечки и перво-наперво огляделась. На хозяйской половине свет не горел - значит, Капитоновна легла спать. Тихо выскользнув за калитку, я быстро пошла к дому латифундистов-долгоносиков. Уверена, что никто меня не заметил, потому что заповедная Борщовка дружно погрузилась в размеренный сон, даже лениво шевелящий листву ветерок больше напоминал мерное посапывание. Ни тебе хулиганов, ни тебе пьяных забулдыг, горланящих непотребные песенки, действительно просто уникальное местечко! Может, потому Прокопчики и откупают участок за участком. Хотят, наверное, построить себе здесь огромную усадьбу и наслаждаться тишиной и покоем в гордом одиночестве. А что, переименуют Борщовку в Прокоповку и заживут как баре.
Так вот, о будущих барах... Они, похоже, тоже дрыхли. \"Броненосец \"Потемкин\" стоял темный, только на веранде горел тусклый свет. Это я еще издалека углядела. К калитке подходить не стала, наоборот, обошла владения долгоносиков, благоразумно рассудив, что удобнее будет проникнуть во двор со стороны недавно прикупленного Соней и Толей участка, заросшего высокими бурьянами, весьма подходящими для маскировки. Да и ограда там совсем хлипкая. Я приготовила колбасу и затаилась у забора. Буян, пес старый и ленивый, меня с такого расстояния, может, и не учует, а колбаску нанюхает. Точно, уже через минуту он шумно дышал за забором и тыкался глупой мордой в щель между досками.
- Ага, явился, предатель, - пожурила я его для острастки и погладила за ушами. - Как колбасу лопать, так мы друзья, а как тявкать - так враги?
Осознав всю глубину своего падения, Буян виновато взвизгнул, и мне пришлось в экстренном порядке заткнуть ему пасть колбасой.
Буян заработал челюстями, а я тем временем перемахнула через низкую ограду и ничком рухнула в бурьян, потому что совершенно неожиданно заметила вдали неясный человеческий силуэт. Человек этот крадучись шел в сторону забора, то есть в направлении, противоположном моему, и это был точно не Толя, а уж тем более не Соня. Иначе с чего бы ему так озираться да прислушиваться? В своем-то дворе! А тем более чуть ли не по земле стлаться? Значит, чужак. Выходит, не одна я без всякого на то разрешения шляюсь по заповедным долгоносиковым кущам, а Буян даже и ни гугу. Воистину чудны дела твои, господи!
Пока я предавалась философским размышлениям в бурьянах, чужак, не теряя времени даром, подрулил к низкому штакетнику, перебрался через него без особых проблем, да и был таков. Вся в раздумьях, я выбралась из зарослей на выкошенный участок и ка-ак шмякнусь. На что-то скользкое наступила, нога буквально поехала. Поохав и растерев ушибленную коленку, я тщательно обследовала прилегающую территорию и, что бы вы думали, нашла? Здоровый батон сервелата, обгрызенный с одного конца! Теперь понятно, почему Буян никак не отреагировал на загадочного незнакомца, нарушившего пределы на вверенной ему территории. Как и в случае со мной, он пал жертвой коррупции. Ну сегодня он точно объестся!
Отпихнув колбасу носком туфли, я двинулась к дому, поминутно оглядываясь, чтобы, не дай бог, еще на кого-нибудь не нарваться. На полпути ко мне присоединился обожравшийся Буян и затрусил рядом, хотя я его об этом не просила.
- Ну что тебе? - зашипела я на него. - Иди трескай свою колбасу, продажная шкура.
Пристыженный Буян сразу отстал.
Я на цыпочках подошла к \"Броненосцу \"Потемкину\", чуть ли не по-пластунски подобралась к освещенной веранде и, вытянув шею, заглянула внутрь.
На веранде была только Соня. Сидела за убранным после ужина столом, не шевелясь, уставившись в одну точку. В первый момент мне показалось, что она смотрит прямо на меня, я испугалась и отпрянула от стекла, а потом сообразила: ей ведь со света все равно ничего не видно. Остальные, скорее всего, уже спали. Ну, дети-то наверняка, а Толя... А может, его и дома нет? А вдруг тот тип, что задабривал Буяна сервелатом, Сонин любовник, мелькнула у меня крамольная мысль. Хе-хе-хе, вот вам и семейная идиллия, а также, не исключено, объяснение тому факту, что мальчик Сережа разительно не похож на своих сестричек и братика.
А Соня все сидела за столом и смотрела перед собой. Еще губами беззвучно шевелила: то ли барыши считала, то ли с нечистой силой общалась. Минут через десять она поднялась, широко зевнула и выключила на веранде свет. Все, кино окончено. Я еще немного подождала - вдруг свет зажжется в другой комнате, - но совершенно напрасно, дом окончательно погрузился в темноту. Я так ничего и не узнала, если не считать того, что по ночам во дворе у долгоносиков бывает многолюдно.
Буян сидел у хлипкой изгороди и через силу давился \"Одесской\". Завидев меня, он перестал жевать и, радостно помахивая хвостом, пошел мне навстречу.
- Что, от колбасы уже тошнит? - поинтересовалась я.
Вместо ответа лохматый обжора потерся головой о мою лодыжку. Я пожалела о том, что собаки не умеют разговаривать, а то за кило свежих костей он мне всю подноготную про своих хозяев выложил бы.
Через десять минут я была уже в бабусиной пристройке. Лежала на топчанчике и рассматривала зависшую над окном ущербную луну, наполовину скрытую тучкой с так и не пролившимся дождем. Я собиралась как следует обмозговать, кто бы это мог шляться по ночам во дворе у долгоносиков, да только незаметно для себя заснула.
***
А назавтра было ясное, вымытое утренней росой утро, подарившее мне внезапное озарение. Я поняла, что нет ничего проще, чем выяснить, чей сын Сережа.
Нужно просто поехать в Бессоново, в тот самый детский санаторий, благо это недалеко и автобус туда ходит, как сказала Капитоновна. Ну, разве это не выход? Просто и гениально.
Капитоновна уже возилась на грядках. Я приветливо улыбнулась ей и, сладко потянувшись, прощебетала с беззаботностью птички божией:
- Пойду прогуляюсь, полюбуюсь окрестностями! Капитоновна одобрительно кивнула.
Искать остановку автобуса на Бессоново мне не пришлось. Разумеется, он отходил от железнодорожной платформы и в тот момент, когда я рысью до нее добралась, как раз стоял на маленькой пристанционной площади, под завязку набитый потными московскими дачниками. Будто бы только меня и дожидался. Но, как оказалось при ближайшем рассмотрении, дожидался он не меня, а шофера, флегматично покуривавшего в тенечке, пока его пассажиры пихали друг друга локтями и лягали коленками.
- Ну куда прешь, куда прешь?.. - заорала на меня вполне интеллигентного вида дама в соломенной панаме с розовой лентой, загородившая проход пластиковой коробкой с большим сиамским котом, поддержавшим хозяйку злобным шипением.
- Им можно, а другим нельзя? - огрызнулась я, глядя в глаза коту. Они у него были голубыми с красными точками вместо зрачков, как на фотографиях, отснятых дешевыми пластмассовыми \"мыльницами\".
Кот разозлился пуще прежнего, высунул из коробки когтистую лапу и, поскольку до меня ему было не достать, цапнул сидевшую слева тетку в старомодной газовой косынке. Тетка рассвирепела и многоэтажно обложила даму в панаме. Дама за словом в карман не полезла, а кот оскалил мелкие острые зубы и зашипел, как масло на сковородке. Я же, воспользовавшись моментом, протиснулась в середину салона, где все-таки еще можно было стоять, хотя бы и на одной ноге.
Неизвестно, чем бы закончилась перепалка между дамой с сиамским котом и теткой в старомодной косынке, если бы шофер не докурил свою папиросу, наверное, смертоубийством. Но вот он занял свое место за баранкой, а в автобус влезла дородная кондукторша, объявившая зычным голосом:
- Граждане, готовьте деньги за проезд. Граждане засуетились, полезли в кошельки, забормотали себе под нос: \"Это с вас деньги надо брать за такую давку\". Затем автобус тронулся, натужно заревев перегретым мотором, а утрамбованные кондукторшей пассажиры затихли и закивали в такт ухабам зачарованно сонными головами. Я, как и все, впала в полукоматозное оцепенение, размышляя над странным феноменом. Ну почему, спрашивается, я болтаюсь на поручне древнего \"пазика\", когда у меня в кармане набитое долларами Ингино портмоне? Вот что значит непреодолимая сила привычки.
Я так увлеклась изысканиями в области собственной психологии, что прервала их лишь после того, как все вокруг меня зашевелилось и пришло в движение.
- Бессоново? - вытянула я шею, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть за чужими спинами.
- Нет, Париж, - хихикнул мне в ухо сморщенный вертлявый старикашка с задорным взглядом. Такой пионер-пенсионер, выживший из ума дворовый хулиган.
По уже известной вам причине мне трудно сравнивать Бессоново с Парижем, но я и так знаю, что для наших широт Париж не годится, а вот Бессоново в самый раз. Очень даже гармонирует с покосившейся автобусной остановкой, исписанной похабными словечками, с буйно разросшимися сорняками и проржавевшим указателем \"Детский санаторий \"Ласточка\".
Я пошла в заданном направлении и очень скоро уткнулась в большой мусорный контейнер, переполненный, несмотря на грозное предостережение: \"При заполнении контейнера мусор не бросать. Штраф 100 рублей\". Какой-то местный остряк нацарапал гвоздем еще три нуля, а рубли исправил на доллары. Впрочем, и это не мешало молодой меланхоличной туземке опорожнять свое помойное ведро возле контейнера. Я решила, что заблудилась, и уточнила у нее, туда ли я иду. А она послала меня дальше - в смысле, идти той же дорогой.
И не обманула, потому что сразу же за мусорной свалкой моему взору открылась обсаженная тополями аллея, упиравшаяся в серый бетонный забор. Распахнутые ворота были чуть левее, и я их благополучно миновала, потому что никто меня не задержал. Асфальтированная дорожка вела меня дальше, к выкрашенному желтой краской трехэтажному дому с табличкой \"Корпус № 1\". Из дверей навстречу мне вышла рыхлая особа в белом халате, с безразличным лицом и с картонной коробкой, прикрытой куском марли.
- Где мне найти директора? - спросила я.
- Главный врач там, - равнодушно показала она на другое здание, стоявшее чуть в стороне, одноэтажное, но выкрашенное той же самой желтой краской.
Я хотела было поблагодарить ее за любезность, но особа уже проплыла мимо, прижимая картонную коробку к бедру.
Дальше было уже совсем просто. В одноэтажном корпусе я без труда нашла дверь с надписью \"Главный врач\" и уважительно поскреблась в нее.
- Войдите, - сказал строгий женский голос, каким он и должен быть у любой уважающей себя начальницы.
Я вошла и с почтением замерла на пороге.
- Слушаю вас. - К строгому начальственному голосу прилагались белый накрахмаленный колпак, большие очки и немного лица в виде кончика носа и подбородка с ямочкой.
- Дело в том.., э-э-э... Можно мне сесть? - начала я не очень уверенно, хотя имела очень хорошую \"домашнюю заготовку\". Через минуту сами убедитесь, насколько хорошую.
- Пожалуйста, - легким кивком разрешил крахмальный колпак.
Я присела на самый крайний из многочисленных стульев, выстроенных вокруг длинного стола для совещаний, и начала выводить свою беспроигрышную, как я тогда думала, партию:
- Видите ли, я из газеты. Хочу сделать о вашем санатории материал.
- Из какой газеты? - насторожился крахмальный колпак.
- Газета называется \"Пикник\", вот, пожалуйста, мое удостоверение. - Я сунула ей свои \"корочки\", в которых многозначительно именовалась сотрудником редакции, и забубнила, как рекламный агент:
- Наша газета новая, но уже хорошо известная среди читателей. Мы пропагандируем здоровый отдых на природе, как организованный, так и, что называется, дикий...
- Ну а при чем здесь наш санаторий? - бесцеремонно перебил меня крахмальный колпак. Ну и народ пошел, никакого почтения к прессе!
- Как при чем? - Я искренне удивилась. - Ваш санаторий располагается в одном из красивейших районов Подмосковья и.., и... - Я с ужасом поняла, что мне больше нечего сказать. А все потому, что я была уверена: достаточно мне только показать свое удостоверение, и Сезам откроется, а он взял и не открылся. Ключик не подошел.
- Вы что, не понимаете, что у нас детский неврологический санаторий? сурово сверкнул на меня очками крахмальный колпак. - При чем здесь какой-то пикник? - Шух - и мое удостоверение вернулось ко мне, скользнув по полированной глади стола.
- Н-ну... Видите ли, это название более емкое, чем кажется на первый взгляд, - замямлила я. Я уже понимала, что пала жертвой собственной самонадеянности, но все еще не желала с этим смириться. - Вы же знаете, сейчас везде все печатают. И рекламу, и...
- В рекламе мы не нуждаемся. У нас тут не казино, - безжалостно отрезал крахмальный колпак. - Кстати, как вы прошли?
- То есть?.. - Я покраснела, как ученица младшего класса перед строгим завучем.
- Кто вас пропустил?
- Никто. Ворота были открыты.
- Ворота были открыты. - Крахмальный колпак откровенно негодовал. Хороши же у вас методы, господа журналисты!
Можно подумать, я к ней в спальню с фотокамерой ворвалась!
- Ну, я еще разберусь, кто вас пропустил, а вас попрошу вернуться обратным порядком, через открытые ворота. - Крахмальный колпак был совершенно неумолим. - А впредь советую не вламываться в государственные учреждения без предварительной договоренности.
Отбрила так отбрила. Я совершенно растерялась, прежде всего потому, что ожидала принципиально иного приема. Интересно, всех журналистов так отшивают или через одного и что они в таких случаях делают? А, знаю, в таких случаях принято ссылаться на закон о печати, но если б только знать, что там, в этом законе. А может, все-таки сослаться, тем более что вряд ли крахмальный колпак осведомлен на этот счет больше моего. Или не рисковать, а то еще вызовет охрану или, того хуже, милицию. Да-а, мой гениальный план позорно провалился. Как говорится, кто бы мог подумать! Но я же не могу уйти, так ничего и не узнав!