– Что у тебя на уме?

Я отвернула лицо, губы Макса коснулись моей шеи, а руки, лежавшие у меня на спине, скользнули ниже.

– Да ничего… Просто здесь у всех на виду… И вообще я окоченела!

Макс на мгновение задумался.

– Побудь-ка здесь, – бросил он, и прежде чем я успела произнести хоть слово, его и след простыл.

Он вернулся пару минут спустя, какая-то серебряная штуковина позвякивала у него в руке. Ключи. Он помахал ими у меня перед носом:

– Там на улице машина моего братца.

Я обомлела.

– Нет, так нельзя!

– Спокойно! Брат у меня что надо. Он разрешил, – отозвался Макс уже на ходу.

Я стояла как вкопанная, сердце колотилось у самого горла.

– Он разрешил? Что ты ему сказал?

Макс вернулся ко мне.

– Я сказал, что у меня есть девушка и что мы ищем теплое местечко. Поболтать, мол, а брат захохотал, типа, он прекрасно знает, что у меня на уме.

Теперь я, сама не своя, почти бежала за Максом.

– Ты ему сказал, кто я? Имя мое ты ему назвал?

Макс открыл было рот, чтобы ответить, но передумал.

– А что?

Передать не могу, чего мне это стоило, но я совладала с волнением в голосе:

– Просто… ну, не хочу я, чтоб обо мне думали бог знает что. Особенно после истории с фоткой.

Макс, опустив руку мне на спину, тихонько подталкивал в нужную сторону. В конце улицы показалась DORIS. Я вспомнила болтающийся под зеркалом заднего вида кубик. Мисс Скарлетт. – Может, вернемся на вечеринку? – неуверенно предложила я.

Рука Макса стала более настойчивой.

– Расслабься. Бояться нечего. Я не сказал брату, как тебя зовут.

– Все равно. По-моему, это плохая идея.

Макс огорченно вздохнул.

– Ну почему?

– Потому что… Ну, я не знаю… Как-то это не очень…

– Да брось, Зои! – в голосе Макса звучало раздражение, и подталкивал он меня теперь довольно ощутительно. – Я не видел тебя все Рождество и я…

– Вот именно, что ты? – Я решительно уперлась ногами в мостовую.

– Сама знаешь, – нахально ухмыльнулся он. – А я знаю, что и тебе хочется того же, – шепнул он мне на ухо.

– Ну, пожалуйста, давай вернемся в дом. – Макс нахмурился, и я торопливо добавила: – Найдем свободную комнату, – шагнула к нему, понизила голос и, ненавидя себя за эти слова, выдавила: – Свободную комнату с кроватью…

Что угодно, лишь бы убраться подальше от машины Арона!

Ключи исчезли в кармане джинсов.

– Вот это другое дело.

И мы пошли.

Стена. Елка. Девчонка с сигаретой.

Дорожка к дому. Дверь. И дом, битком набитый народом, неразличимым в темноте. Арон мог быть где угодно.

Но он был не где угодно, Стюарт. Он был прямо перед нами, стоял в дверях лицом к дому.

От ужаса у меня глаза на лоб полезли. Макс ткнул пальцем:

– А вон мой брат. Вон там.

– Войдем с другой стороны! – пискнула я и, не дожидаясь ответа, потащила Макса через сад. Тот открыл рот – сейчас он его окликнет, похолодев от страха, догадалась я.

– Арон!

Я выпустила руку Макса в тот момент, когда Арон начал поворачиваться. Вот стало видно ухо. Нос… Одним прыжком я отскочила метра на два вправо и метнулась в тень.

– Ты уже вернулся? – сказал Арон. В воздухе прозвенели брошенные ключи.

– Мы передумали.

– Мы? – переспросил Арон, должно быть, озираясь по сторонам в поисках второго человека.

«Не смотри, не смотри», – твердила я себе, но голова сама собой повернулась, и я увидела Арона. И отчаянно пожалела, что не существует подземного царства, куда он мог бы сейчас провалиться.

Арон, прищурившись, подался вперед, стремясь разглядеть в тени девочку, закутанную в куртку его брата.

Луи Буссенар

Архипелаг чудовищ

Часть первая. МАДАМ ЖОНАС

– Арон, это Зои, – сказал Макс.

– Зои? – повторил Арон тоном, от которого у меня защемило сердце. Я вышла из тени. Игра была окончена, Стюарт. – Зои, – снова сказал Арон. – Ты с моим братом?

ГЛАВА 1

– Только сегодня, – быстро ответила я.

Прогулочная яхта. — Восторги мальчишки, который ничему не удивляется. — Роскошь. — Отплытие. — «Морган» и его экипаж. — Несчастливое число тринадцать. — На борту яхты миллиардера. — Торресов пролив. — Внезапная смерть?.. Убийство?

Макс обхватил меня за плечи.

Элегантный экипаж, запряженный двумя великолепными лошадьми, остановился у причала Барм-Коув в Сиднее. Трое подростков, по сути совсем еще дети, спрыгнули на землю — красивая девушка лет пятнадцати, за нею два молодых человека, лет по семнадцати.

– И раньше.

К пирсу была пришвартована великолепная яхта, белая, словно лебедь, сверкающая золотом, будто пагодаnote 1, изящная и прочная, как эскадренный миноносецnote 2.

– Раньше? Когда, например? – Арон сообразил, что его расспросы могут показаться странными, и натужно улыбнулся. – Давно ты ее скрываешь, Макс?

Бойкий светлоглазый юноша восхищенно воскликнул по-французски:

– Не очень, – Макс явно наслаждался ситуацией. – С сентября.

— О Боже, какой прекрасный корабль! Какая стройность, какие формы!..

– С сентября?

— Хотел бы побывать на нем? — улыбаясь, спросил его товарищ.

— Еще бы!

Макс неверно истолковал причину его удивления.

— Я знаком с капитаном.

– Слушай, у всех свои секреты! Ты же ни словом не обмолвился про твою…

— Так пойдем скорее! Только захочет ли мисс Нелли составить нам компанию?

– Потому что не о чем рассказывать, – перебил его Арон. Я слегка расправила плечи. Может, я не без греха, но и Арон тоже.

— С удовольствием! — отозвалась девушка.

Все трое быстро поднялись по трапу и оказались на спардекеnote 3 прогулочного судна.

– А как насчет… – «насчет Анны» чуть было не брякнула я, но живо смекнула, что это будет подозрительно.

Увидев молодых людей, седобородый капитан добродушно улыбнулся.

– Насчет чего?

– Насчет твоей подружки, – я мотнула головой в сторону дома. – Той, рыжей.

— Мисс Нелли, рад вас видеть.

– Анны? – удивился Макс. – Ты про нее?

— Здравствуйте, мистер Гаррисон!

– Мы просто друзья, – ответил Арон, и у меня внутри все оборвалось. – Я ее знаю с четырех лет.

– Но… но я вас видела. У костра, – выпалила я. – Вы обнимались, и она…

— Здравствуйте, капитан Гаррисон! Позвольте представить вам моего лучшего друга — мистера Тотора. Он из Парижа. Отличный товарищ и к тому же очень веселый малый.

– …только что рассталась со своим парнем, – закончил Арон. – Я не мог бросить ее одну. Она мне как сестра или кузина.

– Здорово, – сказала я и сама удивилась, как естественно это прозвучало. Внутри-то у меня все криком кричало.

— Рад познакомиться, месье. Добро пожаловать на борт.

– Другое дело вы двое, – заметил Арон и, засунув руки в карманы, зашагал в сад. – Почему ты молчал про нее, Макс? Стыдливым вдруг стал? – шутливым тоном поинтересовался он.

Макс расхохотался.

Пожав прибывшим руки, капитан добавил:

– Скажешь тоже! Она приходила к нам домой. Я, что ли, виноват, что тебя тогда не было.

— Господа, будьте как дома.

Я зажмурилась.

— Спасибо. С вашего разрешения мы осмотрим судно, — произнес Тотор.

– Что? – Арон стиснул зубы, хотя по голосу было незаметно. – Когда?

– Не помню, то ли в ноябре, то ли еще когда. Ты же заходила ненадолго, верно?

— Пожалуйста, яхта в вашем полном распоряжении! — Капитан удалился.

Молодой человек по имени Гарри спустился по большой лестнице вниз и откинул портьеру:

Я медленно открыла глаза.

— Вот апартаментыnote 4.

– Ага. Заходила.

Тотор изумленно всплеснул руками.

Поднявшийся ветер раздувал куртку Макса. Было ужасно холодно, но я с удовольствием сорвала бы эту куртку и швырнула ее на землю.

— Боже! Как красиво!.. Чудо из «Тысячи и одной ночи»! note 5 Сказочный дворец фей!

– Пошли в дом, – сказал Макс и взял меня за руку.

— Ты так думаешь?

– Вообще, я что-то неважно себя чувствую, – сказала я, выдергивая руку из его пальцев. – Пойду, наверное, домой. – Я скинула его куртку. – Надо прилечь. Одной! – добавила я, потому что Макс подмигнул.

— Думаю?! Да меня как пулей сразило! Слов не нахожу! Счастливчик хозяин такой яхты! А я-то млел перед нашими пакетботамиnote 6, жалкими шлюпками по сравнению с нею.

Не глядя на братьев, я зашагала через газон. Безумно хотелось позвонить маме или папе, чтобы поскорее приехали за мной. Макс крикнул мне вслед:

– А как же пальто и остальное?

Тотор в восторге рассматривал большую столовую, отделанную красным кедромnote 7, тиковойnote 8 и лимонной древесиной, оклеенную тиснеными обоями и увешанную охотничьими трофеями. Посередине стоял массивный стол розового дереваnote 9, уставленный хрусталем и столовым серебром. Еще большее впечатление на юношу произвел замечательный салон с коврами, драпировками, фортепьяно, картинами знаменитых мастеров, орхидеями на этажерках, зеркалами, диванами, скульптурами и электрическими бра.

Я чертыхнулась про себя, остановилась.

– Все в комнате у Лорен. Принеси, пожалуйста.

Нелли и Гарри улыбались, слушая восторженные возгласы Тотора, впрочем, вполне обоснованные, — прогулочная яхта являла собой один из лучших образцов корабельной архитектуры.

Макс недовольно хмыкнул, но пошел, оставив нас с Ароном наедине.

Через несколько минут парижанин внезапно почувствовал, что пол под ногами слегка дрожит.

Мы стояли и молчали. «Интересно, – подумала я, – у него сердце колотится так же, как у меня?»

– Прости, – проговорила я наконец. – Мне следовало сказать.

— Честное слово, по-моему, запустили машину… надо посмотреть! — удивленно проговорил он.

Арон фыркнул:

Прыгая через три ступеньки, Тотор взбежал по лестнице на палубу и застыл в изумлении: швартовы отданы, с железным скрежетом убирается трап, собравшиеся со всех сторон люди восторженно кричат. Друзья, смеясь, поднялись следом.

– Извиняться не за что. Между нами ничего не было.

Оглушительно взревела сирена. Капитан наклонился к переговорному устройству и громко скомандовал в машинное отделение:

Я сглотнула. Помолчала. Сжала пальцы:

– Нет, было кое-что…

— Go ahead! note 10

Арон удивленно поднял брови:

Винт под кормой вспенивал сине-зеленую воду. Похожая на готовую взлететь гигантскую морскую птицу, яхта напряженно дрожала.

– Разве?

В тот же миг прогремели два пушечных выстрела, на корме гордо поднялся флаг Соединенных Штатов.

Я шагнула ближе, тихо сказала:

– Ты сам знаешь, что было.

— Я не ошибся! — произнес Тотор дрожащим голосом. — Мы отчалили, отплыли… Как в сказке… Правда?

Арон скрестил руки:

— Как в сказке, если угодно, — загадочно ответил Гарри.

– Ты просто девчонка, на которую я то и дело натыкаюсь последнее время. Практически незнакомая.

От этих слов я задохнулась, словно от удара под дых.

Корабль скользил по водной глади. Яркое солнце отбрасывало еще по-утреннему нежные лучи на волны, горы, леса, дома, превращая большой австралийский город в феерическойnote 11 красоты картину.

– Ты ведь так не думаешь.

Звездный флаг трижды приспустился перед стоящими на банкахnote 12 броненосцами. Военные суда ответили тем же. На удаляющейся набережной трепетали на ветру платочки и слышались восторженные приветствия:

Он кивнул нарочито медленно.

— Гип-гип-гип ура «Моргану»! «Morgan» for ever! note 13 Ура-а-а! «Morgan» for ever!

– Думаю. Вы с моим братом отличная пара.

— Они кричат «Morgan»!.. — изумился Тотор. — Но ведь так называется твой корабль!

– Мы вовсе не пара.

– А мне так не кажется.

— Это он и есть!

Я смахнула волосы с глаз.

– Ну, прости, а?

— Я думал, он в Америке!

– Как я сказал, извиняться не за что, – ровным, холодным тоном ответил Арон. – Ты вольна встречаться с кем пожелаешь. Да и почему бы нет?

– Потому что мы с тобой…

— Прибыл оттуда… к твоим услугам!

– Друзья, – договорил Арон. – Да и то вряд ли. Скорее, знакомые.

— Значит, корабль, который не знает себе равных, принадлежит тебе! Ты его владелец, хозяин, адмирал!

– Ну и прекрасно!

— Он принадлежит мне, тебе, моей сестре Нелли, нам троим. Можем плыть куда захочется… По-американски!

– Да, прекрасно, – кивнул Арон, такой весь из себя пренебрежительный, будто с идиоткой разговаривает или типа того.

Я сверлила его свирепым взглядом. Знаешь, Стюарт, может, у меня и не было права злиться, но в жилах у меня клокотала такая ярость!

— С ума сойду!

– Что ж, если ты так хочешь!

– Оно уже так, – тем же ледяным тоном ответил Арон. И улыбнулся одними губами. – Развлекайся с моим братцем, – сказал он и вернулся в дом, на вечеринку.

— Ну зачем же!

— Неужели все это всерьез?

Я посмотрела ему вслед и тогда же решила: если он так хочет, именно этим я и займусь с его братом.

— Вполне!

Рассвет первого утра нового года выдался багровым, небо словно полыхало от моего гнева. Ночью я глаз не сомкнула, все перебирала в памяти его слова, свои слова и под конец уже не помнила, что сказал он, а что – я. Одно знала наверняка – ОН НЕ ПРАВ! Я нарочно пишу это заглавными буквами, чтобы показать тебе, Стюарт, насколько была убеждена в этом НЕОСПОРИМОМФАКТЕ.

— Но я не попрощался с твоими родителями!

Я наотмашь распахнула дверцу холодильника, яростно плеснула молока в стакан (половину пролила). Я строила планы мести. Заставлю Макса влюбиться, может, и сама влюблюсь. И мы пойдем в горы и будем сидеть в тумане на самой вершине, и я буду все-все делать по хозяйству. И поделом некоторым! Я с грохотом шваркнула ложку в раковину.

— Считай, что попрощался.

– И тебя с Новым годом, – прошамкала Соф с набитым ртом.

— И даже не предупредил своих в Париже.

– Не разговаривай с полным ртом, Софи, – мама подняла голову от ноутбука.

— Я отправил им длинную телеграмму.

Одна Дот, в прекрасном настроении, бегала вприпрыжку, размахивая большим листом бумаги с карандашным списком планов на новый год.

— А ответ?

– Во-первых, сесть на диету. – Дот похлопала себя по пухлому животику. – Во-вторых, научиться летать, наблюдая за птицами, в-третьих, быть доброй со всеми, кроме учителей и незнакомцев, которые хотят меня украсть, в-четвертых… – Она долго еще перечисляла, потом забралась ко мне на колени: – А что ты запланировала на новый год?

— Думаю, он уже ждет нас. Вот, пожалуйста.

– Ничего.

Свежевыбритый стюард note 14 в белых перчатках и безупречном черном костюме принес на серебряном подносе телеграмму.

– Как насчет – «прилежно учиться и хорошо сдать экзамены в конце года»? – подала голос мама, не отрываясь от сайта про кохлеарные имплантаты.

– Они же пробные.

«Тотору, яхта „Морган“, Сидней, Австралия, — прочитал парижанин. — Сынок, приятного путешествия. Поклон семье Стоун. Нежно целуем, мама и я, Фрике».

– Пробные экзамены тоже важны, Зои. Если собираешься стать юристом, то…

Тотор нашел руку товарища и крепко сжал ее. Он улыбался, а глаза его подернулись влагой.

– А кто сказал, что я собираюсь стать юристом? – окрысилась я.

Мама что-то быстро печатала.

— Знаешь, ты самый лучший друг на свете!.. Потрясающе все придумал!.. От всего сердца спасибо! Получается, что отец и мама в четырех тысячах лье note 15 отсюда знали о моем отплытии, а я сам и не догадывался.

– Чем же ты собираешься заниматься?

– Может, писать. А может, нет. Еще не знаю. И обойдусь без плана.

— Это сюрприз.

– Это просто смешно, – вздохнула мама, продолжая печатать.

— Сногсшибательный сюрприз… но объясни же все по порядку.

– И вовсе не смешно! – обиделась я. – Куда торопиться? Закончу колледж, а там видно будет.

— Мистер Тотор, — с улыбкой произнесла девушка, — берегитесь! Сейчас мой брат произнесет речь… вы ведь знаете, американец в любую минуту готов обрушить на собеседника поток красноречия…

Мама неодобрительно поцокала языком, я в ответ поцокала ей, и меня за дерзкое поведение отправили наверх.

— Ну и хорошо, мисс Нелли! Пусть ораторствует сколько хочет.

В комнате был полный разгром, но я и не подумала убраться. Села к столу и стала ждать, когда Арон попросит прощения. Я, Стюарт, не знаю, когда придумали мобильные телефоны – до твоего убийства или после. Может, тебе никогда не доводилось часами ждать сообщения. Если так, скажи спасибо Господу Богу, потому что это пытка. Уж поверь. Вдруг покажется, что слышишь тихое дзинь; шевельнется надежда, окрепнет, усилится; бросишься к телефону и… сердце вдребезги расколется о пустой экран.

— Сначала присядем.

Все трое уселись в кресла-качалки под тентом. Яхта медленно скользила по огромной бухте Порт-Джексон.

Время в тот день ползло сонной мухой. Даже телик не помогал – там один за другим крутили только допотопные фильмы. Ты наверняка слыхал про «Унесенных ветром», может, даже и фильм смотрел. Если – да, тебе удалось не заснуть? Это такой длинный фильм, мне два раза пришлось бегать в туалет, пока он закончился. Когда я принималась ерзать на диване, мама все уговаривала шепотом: «Ну, потерпи», как будто меня ждала награда за все мучения. Я высидела все четыре часа и дождалась – герои наконец соединились. И вдруг – бац! – прямо перед финальными титрами этот парень по имени Ретт бросает Скарлетт! Можешь представить мое разочарование? Я взглянула на маму, типа – это конец?! Но Ретт не вернулся, а Скарлетт не побежала за ним. Тем фильм и закончился.

Эти «Унесенные ветром» огорчили меня даже сильнее, чем «Большой побег» (никто никуда не убежал). Я забрала у мамы пульт и выключила телик.

— Так вот, — начал Гарри, — мой отец, мистер Стоун, король шерсти, за услуги, которые ты мне оказал и которые я считаю неисчислимыми…

– Тебе что, не понравилось? Это же одна из величайших историй о любви.

– Тоска зеленая.

– «Титаник» еще хуже, – зевнула Соф. – Ретт хотя бы не замерз до смерти и не потонул на дно в океане.

Но почему-то она снова пропустила его.

С треском распахнулась дверь, в комнату ворвалась Дот с кроликом на плече, шлепнулась на колени:

– Закончилось про ветер?

Пламенные фигуры из сна до сих пор пульсировали в мозгу. А все из-за ее новой затеи: разум пытается найти ответы, но в тех обрывках информации, которые Десс с горем пополам собрала, ответов пока нет. Последнее время этот сон снился ей каждую ночь, и каждую ночь ее измученный мозг предательски буксовал. И все же она уже понимала, что означают некоторые образы.

– «Унесенные ветром», – поправила мама.

Сферы символизируют Землю, этот славный шарик из чепухи, к которому навечно прилипло человечество. За исключением Джонатана в тайный час — везучий, паршивец. Раскаленные линии — это координаты. Долгота, широта и прочие невидимые черточки выделяли Биксби среди остальных земель. (А вот и два слова, которые никогда не стояли рядом, — «Биксби» и «выделяться». Тому, кто выбрал этот городишко центром времени синевы, стоило почаще смотреть телеканал путешествий.).

– А я знаю, почему так называется, – ухмыльнулась Дот. «Хохму придумала», – догадалась я.

Мама глубоко задумалась:

Десс нахмурилась. Сегодняшний сон вызвал в ее воображении новый образ: круг из сияющих бриллиантов равномерно и плавно кружился вокруг одного из надувных символов Земли. Бриллиантов было двадцать четыре, подсчитал ее разум. Очень темняковое число. Но что же значит этот образ?

– По-моему, это намек на то, что Ретт в конце уходит, его словно сдувает ветром, – серьезно объяснила она.

Иногда ей начинало казаться, что новая затея выбила ее из колеи. Может, она слишком большой смысл вкладывает в местоположение Биксби?

Дот расплылась в улыбке от уха до уха, потрясла головой:

Десс покачала головой. У ее отца очень точные карты с обозначением нефтебуровых шахт, а математика никогда не врет. Пересечение 36-й параллели и 96-го меридиана было всего в нескольких милях от города, точно на Змеиной яме. Оба этих числа доверху набиты числом двенадцать. Это должно что-то да значить. Из Змеиной ямы Рекс черпает практические знания. Рассевшись в бедлендах гигантским пауком посреди паутины, Змеиная яма притягивает темняков, словно огромный магнит.

– Потому что этот дядя пукнул, и его унесло!

Одно для Десс было ясно как день: геометрия времени синевы гораздо запутаннее, чем любая паутина. Тайный час формировался асимметрично, его тончайшие нити протягивались по безжизненной пустыне до самого Биксби. Временами Мелисса жаловалась на то, что ее экстрасенсорные способности будто бы меняются в зависимости от ее местонахождения. Они теряли или набирали силу, как радио в машине, которое то работает, то теряет волну во время движения в горах. И раз уж Десс потрудилась нарисовать карту всех хранилищ знаний Рекса, здесь тоже можно найти закономерность.

Той ночью я лежала под одеялом злая и несчастная. Потянувшись к тумбочке, в последний раз ткнула в телефон. Тот вспыхнул зеленой пустотой. В изумрудном свете я устроила на стене представление театра теней. Собака лаяла возле книжной полки, а кошка карабкалась к ней. Обычно кошки и собаки не ладят между собой, но эти, наперекор всем, свернулись рядышком двумя калачиками на словаре. Я полюбовалась на них немножко и повернулась на бок. Сердце сжимала такая тоска по Арону, хоть из кожи вон лезь. Ветер ломился в окно, дребезжа рамой, и, знаешь, Стюарт, я буквально чувствовала, как Арона уносит прочь.

И, разумеется, нельзя забывать о пропавших людях. Вот, например, шериф Майклс исчез два года назад. Темнякам обычно нет дела до манекенов, но им же надо чем-то питаться. Рекс говорил, в некоторых местах грань между застывшим и нормальным временем очень тонкая. Так что пресловутая идея о комендантском часе имеет под собой веские основания. Если обычному человеку (или, скажем, бычку, а то и кролику) так не повезет, что он замрет неподалеку от такой точки, его обязательно засосет в неожиданное путешествие по пищевой цепочке.

Все это означало только одно: полночный час имеет свой рельеф, довольно ухабистый и складчатый. Может, кое-где числовая магия Десс тоже становится сильнее или слабее, а огнетворение Джессики способно запросто спалить кого угодно. А возможно, есть места, куда темнякам не добраться. Убежища.

С любовью, целую,

Да… великая теория, но вот тонкости ее могут оказаться слишком уж мудреными. Вот там математика и правда сложная. Настоящая головоломка, из-за которой Десс выматывалась за день и не спала спокойно по ночам.

Зои

И вот она лежит, тупо уставившись в пометки, криво накорябанные на доске, и мечтает о какой-нибудь счетной машине, которая смогла бы распутать эти числа. Десс в очередной раз нахмурилась: она в жизни не пользовалась калькулятором. Впрочем, даже школьному компьютеру, за которым с позволения любезного мистера Санчеса она коротала время, эта задачка не по зубам. С таким справится разве что способный предсказать глобальное потепление или заметить приближение астероида (от которого всем нам крышка) суперкомпьютер НАСА. Как всегда несгибаемая, с маленькой подставки посреди комнаты на Десс внимательно смотрела Ада Лавлейс.[3]

— Да, твоя помощь мне бы тоже не помешала, — сказала девочка кукле.



Но настоящая Ада уже давно (если быть точной, 153 года) покоилась с миром, и ее талант ушел в небытие задолго до того, как человечество осознало свою утрату.



— Я тебя прекрасно понимаю, дорогуша.

Сказочная ул., 1

Десс встала с постели.

Бат

22 января

Самая большая проблема — измерить всю эту ерунду. Время синевы не вывешивало афиши перед своим началом, не укладывалось в тригонометрические таблицы, да и в Интернете никаким поиском про него ничего не откопаешь. Пытаясь выведать у Мелиссы нужные сведения, Десс всегда скрывала свои мысли, чтобы телепатка не обнаружила ее неожиданный интерес к вопросам экстрасенсорного восприятия. По какой-то причине Десс хотелось сохранить свое маленькое открытие в тайне… Ладно, ладно, она знала причину. У Рекса и Мелиссы все-таки были свои секреты, а Джессика и Джонатан так высоко взобрались на гору влюбленных, что пора уже вызывать спасателей. Зато у Десс теперь была собственная тайна, принадлежащая только ей.

Привет, Стюарт!

Я только что узнала. Объявили об этом дня два назад, но я до компьютера добралась только сегодня вечером. Почти всегда, когда выхожу в интернет, я начинаю с того, что набираю твое имя, и сегодня сразу наткнулась на свежую статью на сайте «Новости Техаса онлайн». Там сказано, твою казнь назначили на 1 мая.

Но таинственность не оставляла Десс большого выбора. Приходилось довольствоваться непроверенными сведениями о полуночниках да нефтебуровыми картами отца. Да и те она тайком заимствовала у него среди ночи.

1 мая, Стюарт. Подумать только! Другого дня не могли выбрать.

— Кстати говоря…

У меня руки трясутся, писать трудно, хотя сижу в новом шезлонге. Папа, должно быть, купил на распродаже в каком-нибудь садовом центре или еще где. Не представляю, что ты чувствуешь. По моим подсчетам, ты только-только проснулся, ведь Техас на шесть часов отстает от Англии. И, спорю на что угодно, ты ни кусочка не смог проглотить за завтраком. Само собой разумеется, я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь. Может, удастся связаться с той монахиней, что приходила в школу рассказывать о смертной казни, и мы что-нибудь такое организуем, например, протест или петицию. И можешь не сомневаться, точно соберем сотню подписей в монастыре.

Уже 1.25 ночи, осталось ровно 16 500 секунд до того, как у ее старика прозвенит будильник. Если он собирается работать в эти выходные, конечно. Самое время заняться географической математикой.

Не может правительство Техаса тебя усыпить. Не может и все! Я только на прошлой неделе прочитала твое стихотворение «Прощение». Особенно запомнились вот эти строчки: Жаль, жизнь отнял, Острый нож поднял. Жену потерял. Честное слово, по-моему, они обязаны дать тебе шанс искупить свою вину. Будь я президентом Соединенных Штатов, тюрьмы я, конечно, не отменила бы, но преступникам там помогали бы, а не убивали, словно не осталось ни капли надежды. Я считаю, никто не вправе вот так вычеркивать человека из жизни. Они что, заглянули к нему в душу и узрели, что она прогнила насквозь и нет в ней ничего доброго, что стоило бы спасти?

Десс свесила с кровати босые ноги и ощутила, как ветер рвется сквозь щели в ветхих досках. Прежде чем встать, она тщательно проверила пол — иногда половицы скрипели громче обычного. Дверь спальни открылась бесшумно, благодаря тому что ее каждую неделю смазывали средством от коррозии автомобилей WD-40[4] (порой есть свои плюсы в том, что твой папа всегда хотел иметь сына).

Самое маленькое, что я могу сделать, это закончить начатое. Времени осталось мало, придется поднажать. Надо успеть рассказать до конца мою историю до 1 мая. Надеюсь, она отвлечет тебя от заключительных приготовлений, таких, например, как последний ужин. Мне почему-то кажется, это будет чизбургер с фигурной картошкой, молочный коктейль с двумя соломинками и, конечно, пакетик кетчупа – в память о том счастливом первом дне. Короче, время работает против нас, а потому – продолжаем. Представь себе гигантскую часовую стрелку, мы переводим ее на двенадцать месяцев назад, в прошлый январь, и начинаем с того момента, как мы с Лорен сидим на ступеньках перед школой и дрожим от холода. Первый день нового семестра, перемена.

Ветер этой ночью разбушевался не на шутку. Его низкий беспрестанный вой сопровождался стуком открытых ставен где-то в парке трейлеров через поле. К счастью, в доме много чего скрипит, так что никто не заметит, что Десс ходит по комнатам.

Посреди гостиной стоял большой плоский шкаф. Его металлический верх был испещрен ржавыми кружочками, точно соответствующими диаметру бутылки «Пабст блю риббон».[5] Среди пустых бутылок и крышечек от них, забитых сигаретным пеплом, ровненьким рядком выстроились пульты дистанционного управления, к которым девочка прикасалась лишь изредка. Десс подсчитывала родительские налоги и сама ходила платить по счетам едва ли не с раннего детства, но никогда не читала инструкции к видаку.

Часть десятая


За прошедшую неделю она уже перерыла три верхних ящика с картами, так что на этот раз осторожно открыла четвертый. Тут же пахнуло противным запахом оклахомской нефти. Именно этот запах ассоциировался у Десс с отцом и неизбежно вызывал в памяти вечную траурную кайму у него под ногтями.

– Ну как там было потом, на вечеринке?

Краешки карт загнулись вверх, будто бы улыбнулись при виде девочки.

Лорен поцеловала кончики пальцев:

– Отлично было. Просто класс! Макс по тебе скучал. Ты как ушла, он все ходил с такой мордой, туча тучей. Мэри было к нему подкатила, так он ее отшил. Представляешь?

— Привет, красавицы, — прошептала Десс и прищурилась в темноте. — А ты кто такой?

– Что-что?

Прямо посредине стопку карт придавило незнакомое маленькое устройство, размером примерно с пачку сигарет. Устройство выглядело новым, оно не было измазано нефтью и у него не почернели уголки, как у прочего отцовского инвентаря. Поначалу девочка решила, что это еще один пульт дистанционного управления — скажем, для управления какой-нибудь промышленной спутниковой тарелкой.

– Да не переживай, ничего такого. Она просто решила попытать удачу. Если честно, набралась в стельку, на ногах не стояла. Вообще не соображала, что творит. Всю дорожку у нас заблевала. А утром я видела, как дрозд это клевал.

Но потом, взяв его в руки, Десс увидела значок компаса над маленьким пустым экраном. Ее глаза одним махом подсчитали количество кнопочек под экраном.

— Ну дела…

– Как это произошло?

В уме тотчас всплыл образ из сна: двадцать четыре бриллианта на орбите вокруг земного шара, сплетенного из проволочных каркасов, ровно распределенные по экватору и протянувшие линии триангуляции,[6] чтобы зацепиться за поверхность Земли.

– Ну, он типа подлетел и давай клювом…

Девочка провела рукой по устройству и вдруг поняла, что означали бриллианты. Это спутники на геостационарной орбите: каждый из них навечно повис над одной из точек планеты и посылал в течение всего дня сигналы глобальной системе навигации — GPS.

– Нет, – перебила я, – как Макс ее отшил?

Десс нажала на кнопку «ВКЛ», и маленький экранчик ожил.

Лорен поведала, как Мэри, шатаясь, подошла к Максу и полезла целоваться, а он отвернулся. Наверное, обо мне думал.