Я много раз себя спрашивал и не мог найти удовлетворительного ответа. Я, однако, по временам ощущал, что эти два фактора каким-то образом тесно связаны между собой. Этим объясняется мой телефонный звонок, причем я одновременно привлек ваше внимание к своеобразной болезни миссис Гарден и к той напряженной атмосфере, которая создалась вокруг ежедневной игры на скачках.

Вэнс некоторое время молча курил.

— А теперь, доктор, — сказал он, — будьте так добры сообщить мне все подробности насчет этого утра.

Зиферт выпрямился на стуле.

— Мне почти нечего прибавить к тем сведениям, которые я дал вам по телефону. Мисс Битон вызвала меня вскоре после восьми и сообщила мне, что миссис Гарден умерла этой ночью. Она просила об инструкциях, и я сказал ей, что сейчас приду. Я прибыл приблизительно через полчаса после этого. Я не мог найти определенной причины для смерти миссис Гарден и предположил, что она вызвана сердечным припадком, но мисс Битон обратила мое внимание на тот факт, что пузырек с лекарством, присланным из аптеки был пуст.

— Кстати, доктор, что вы предписали ей прошлой ночью?

— Простой раствор барбитала.

— Почему вы не предписали одно из патентованных средств?

— Зачем бы я стал это делать? — сказал Зиферт. — Я всегда предпочитаю в точности знать, что получает мой пациент. Я настолько старомоден, что мало верю в специальные патентованные лекарства.

— Вы мне, кажется, говорили по телефону, что прописано было достаточно барбитала для причинения смерти?

— Да, — сказал доктор, — если принять весь пузырек сразу.

— И смерть миссис Гарден могла быть вызвана отравлением барбиталом?

— Ничто не противоречит такому заключению, — ответил Зиферт, — и ничто не указывает на другие причины.

— Когда сиделка обнаружила пустой пузырек?

— Очевидно, не раньше, чем она мне телефонировала.

— Можно ли узнать это лекарство по вкусу?

— Да и нет, — ответил доктор. — У него кисловатый вкус, но эта жидкость бесцветна, как вода, и если ее быстро выпить, то можно не обратить внимания на вкус!

Вэнс кивнул:

— Таким образом, если это лекарство было вылито в стакан и разбавлено водой, миссис Гарден могла его проглотить, не заметив его странный вкус?

— Это вполне возможно, — сказал доктор. — И у меня чувство, что этой ночью произошло нечто подобное. Придя к этому выводу, я и телефонировал вам немедленно.

Вэнс, лениво покуривая, наблюдал за Зифертом, прищурив глаза. Потом, потушив папиросу в маленькой яшмовой пепельнице, он сказал:

— Расскажите мне что-нибудь о болезни миссис Гарден, доктор, а также скажите, почему вы упоминали про радиоактивный натрий.

— Я так и опасался, что вы меня это спросите! Но теперь церемониться нечего. Я должен всецело быть с вами откровенным. Как я уже говорил, я не знаю истинной природы болезни миссис Гарден. Симптомы ее очень напоминают те, которые наблюдаются при отравлении радием. Но я никогда не предписывал ей никаких радиевых препаратов. Я отношусь весьма скептически к их полезности. Однажды вечером, читая отчеты об изысканиях насчет радиоактивного натрия в Калифорнии, я вдруг сообразил, что профессор Гарден сам живо интересуется этой областью исследования и достиг в этом отношении немалых результатов. Это была простая ассоциация мыслей, и я сначала не придал ей особого значения. Но идея эта засела у меня в голове, и вскоре мне стали приходить на ум весьма неприятные возможности.

Доктор остановился. На лице у него появилось тревожное выражение.

— Около двух месяцев тому назад я предложил доктору Гардену, чтобы он, если это только возможно, поручил мисс Битон наблюдение за его женой. Я уже пришел к заключению, что миссис Гарден нуждалась в более постоянном уходе и наблюдении, а мисс Битон — профессиональная сиделка — последний год-другой работала с доктором Гарденом в его лаборатории. Я рекомендовал ему ее, когда он сказал, что ему нужна ассистентка в лаборатории. Я в особенности желал, чтобы она взялась ухаживать за миссис Гарден, т. к. чувствовал, что ее наблюдения могут быть полезными. Эта девушка уже несколько раз ходила за тяжело больными, которых я лечил, и я знал ее опытность и сдержанность.

— И что же, наблюдения мисс Битон были для вас полезными, доктор? — спросил Вэнс.

— Нет, я этого сказать не могу, — признал Зиферт, — несмотря на то, что доктор Гарден продолжал пользоваться ее услугами в лаборатории, давая ей лишнюю возможность наблюдать за общим положением. Но с другой стороны, она и не рассеяла моих опасений.

— Скажите, доктор, — спросил Вэнс, — можно, ли было дать этот радиоактивный натрий пациенту без того, чтобы тот это заметил?

— О, вполне легко, — заверил его доктор. — Например, его можно было подмешать в солонку, и это не вызвало бы ни малейшего подозрения.

— И это можно сделать в количестве, достаточном для отравления?

— Без сомнения.

— А через сколько времени такое постепенное отравление могло бы возыметь результат?

— Этого невозможно сказать.

Вэнс изучал кончик своей папиросы. Наконец, он сказал:

— А что же, присутствие сиделки в доме дало вам возможность получить какие-нибудь сведения относительно общего положения?

— Нет, я узнал только то, что я знал и без того. Ее наблюдения только подтвердили мои собственные выводы. Возможно также, что она невольно увеличила вражду между молодым Гарденом и Свифтом, т. к. она упоминала мне раз-другой, что Свифт надоедал ей своим ухаживанием. А у меня сильное подозрение, что она лично заинтересована Флойдом Гарденом.

Вэнс поглядел на него с интересом.

— Что создало у вас такое впечатление, доктор?

— Ничто определенное, — сказал Зиферт. — Я однако несколько раз наблюдал их вместе, и по моему впечатлению, какое-то чувство между ними есть. Ничего определенного, конечно. Но однажды вечером, когда я гулял по Версальскому шоссе, я видел, как они направлялись погулять в парк.

— Кстати, доктор, ведь молодой Гарден и сиделка знакомы только с тех пор, когда она стала ухаживать за его матерью.

— О нет, — сказал Зиферт. — Но прежде это было только отдаленное знакомство. Видите ли, в то время, когда мисс Битон была ассистенткой доктора Гардена по лаборатории, она часто приходила сюда на квартиру и работала с профессором в его кабинете — делала стенографические записи и т. д. И, понятно, она познакомилась с Флойдом, с Вудом Свифтом и самой миссис Гарден.

В эту минуту сиделка показалась в дверях и сообщила о приходе судебного врача. Вэнс просил ее привести доктора Доремуса прямо в кабинет.

— Я предложил бы, — сказал Зиферт, — если вы ничего не имеете против, чтобы судебный врач принял мое заключение относительно смерти, вызванной случайно принятой чрезмерной дозой барбитала, и, таким образом, мы бы избегли неприятностей, связанных со вскрытием.

— О, конечно, — сказал Вэнс. — Это я и намеревался сделать.

Он повернулся к окружному следователю:

— Принимая все во внимание, Маркхэм, — сказал он, — я думаю, что это самое лучшее. Вскрытие не даст нам ничего нового. У нас достаточно фактов, чтобы действовать без него. Несомненно, что смерть миссис Гарден была вызвана раствором барбитала. Радиоактивный натрий — это совершенно особая статья.

Маркхэм утвердительно кивнул с видимой неохотой. Мисс Битон ввела в комнату Доремуса. Судебный врач был в скверном настроении и горько жаловался на то, что его вызвали в воскресенье утром. Вэнс несколько раз успокоил его и познакомил его с Зифертом. После краткого обмена мнениями Доремус охотно согласился на предложение Маркхэма счесть, что смерть была вызвана чрезмерной дозой барбитала. Доктор Зиферт встал и нерешительно поглядел на Вэнса.

— Я вам больше не понадоблюсь, не правда ли?

— Сейчас нет, доктор, — сказал Вэнс, вставая. — Позже мы наверное еще снесемся с вами. Еще раз благодарю вас за вашу помощь и вашу откровенность. Сержант, пожалуйста, проводите доктора Зиферта и доктора Доремуса вниз и позаботьтесь о всем необходимом… А вы, мисс Битон, сядьте на минутку. Я хочу задать вам несколько вопросов.

Девушка прошла вперед и села на ближайший стул, тогда как трое мужчин вышли в коридор.

ГЛАВА 15

Три посетителя



(Воскресенье, 15 апреля, 10 ч. 45 м. утра)

— Я не хочу вас напрасно беспокоить, мисс Битон, — сказал Вэнс, — но мы бы хотели получить из первых рук отчет об обстоятельствах смерти миссис Гарден.

— Я бы очень хотела иметь возможность рассказать что-нибудь определенное, — с готовностью ответила сиделка. — Но я только знаю, что, когда встала сегодня утром, скоро после семи, — миссис Гарден, казалось, спокойно спала. Одевшись, я прошла в столовую и позавтракала. Потом я взяла с собой поднос к миссис Гарден. Она всегда пила чай с поджаренным хлебом в восемь часов утра, как бы поздно она накануне ни легла. Отдернув занавеску и закрыв окна, я вдруг сообразила, что что-то неладно. Я заговорила с ней. Она мне не отвечала. Я попробовала разбудить ее, но без результата. Тут я увидала, что она умерла. Я тотчас же позвонила доктору Зиферту, и он приехал, как только смог.

— Вы, кажется, спите в комнате миссис Гарден?

Сиделка наклонила голову:

— Да. Видите ли, миссис Гарден часто нуждалась ночью в мелких услугах.

— Обращалась ли она к вам этой ночью?

— Нет, укол, который ей сделал доктор Зиферт перед своим уходом, казалось, успокоил ее, и она мирно спала, когда я вышла.

— Вы выходили вчера вечером? В которому часу вы покинули дом? — спросил Вэнс.

— Около девяти часов. Мистер Флойд Гарден предложил мне это, сказав, что он останется дома, и что мне нужен маленький отдых. Я была очень рада этой возможности, так как очень была утомлена и изнервничалась.

— Не было ли у вас профессиональных угрызений совести по поводу того, что вы оставляете в такой момент свою пациентку?

— В другом случая я, может быть, и почувствовала бы их, — ответила девушка с некоторым раздражением. — Но миссис Гарден никогда не проявляла ко мне никакого внимания. Она была самым эгоистичным человеком, какого я когда-либо знала. Во всяком случае, я объяснила мистеру Флойду Гардену, что он должен дать своей матери чайную ложку лекарства, если она проснется и будет беспокоиться. И я вышла погулять в парк.

— В котором часу вы вернулись, мисс Битон?

— Наверное, это было около одиннадцати. Я не собиралась оставаться так долго, но воздух был такой укрепляющий, и я пошла вдоль реки почти до могилы Гранта. Вернувшись домой, я немедленно легла.

— Миссис Гарден спала, когда вы пришли?

— Я… я думала, что она спит, — сказала девушка с некоторым колебанием. — У нее был нормальный цвет лица, но может быть… уже и тогда…

— Да, да, понимаю, — сказал Вэнс. — Однако… — он поглядел на кончик своей папиросы. — Кстати, не заметили вы никакой перемены — не было ли что-нибудь переставлено в комнате к вашему возвращению?

Сиделка медленно покачала годовой.

— Нет, все оказалось по-старому. Окна и шторы были в том же виде, как я их оставила… да, погодите, вот что! Стакан, который я оставила на ночном столе, был пуст, а я наполнила его водой перед тем, как лечь.

Вэнс кинул на нее быстрый взгляд.

— А пузырек с лекарством?

— Я не обратила на это особого внимания, но, вероятно, он был на том же месте, как и раньше. Я помню, какое почувствовала облегчение, подумав, что миссис Гарден так и не потребовалась доза снотворного.

Вэнс казался глубоко заинтригованным, но пока ничего не сказал. Потом он вдруг посмотрел на нее.

— А какой свет был в комнате?

— Только слабый свет ночника у моей постели.

— В таком случае вы могли легко принять пустой пузырек за пузырек, наполненный жидкостью.

— Да, конечно, — неохотно признала сиделка. — Это могло быть, если только… — Она не договорила фразы.

Вэнс закончил за нее:

— Если только миссис Гарден сознательно не выпила лекарство несколько позже, — он пристально посмотрел на девушку. — Но это не имеет никакого смысла! Эта теория мне не нравится, а вам?

Она открыто встретила его взгляд и сделала легкий отрицательный жест головой.

— Нет, — сказала она, но я бы хотела, чтобы это было правдой.

— Конечно, — согласился Вэнс, — это было бы менее ужасным.

— Я понимаю, что вы хотите сказать. — Она глубоко вздохнула и содрогнулась.

— Скажите мне, когда вы заметили, что лекарства в пузырьке больше нет? — спросил Вэнс.

— Незадолго перед тем, как прибыл доктор Зиферт. Я убрала пузырек, когда прибирала стол, и заметила, что он пуст.

— Как будто это сейчас все, мисс Битон. — Вэнс мрачно поглядел на девушку и потом отвернулся. — Знаете, это весьма прискорбно, но вы лучше пока отсюда не уходите. Нам несомненно еще понадобится вас сегодня видеть.

Когда она встала, глаза ее устремились на Вэнса с загадочным выражением. Она, казалось, хотела что-то сказать, но вместо этого повернулась и быстро вышла из комнаты.

Хис, должно быть, ждал ее выхода в коридор, потому что, как только она ушла, он появился и доложил, что Зиферт и Доремус удалились и что Флойд Гарден распорядился, чтобы унесли тело его матери.

— А что же нам теперь делать, мистер Вэнс? — спросил Хис.

— О, мы продолжаем действовать, сержант, — Вэнс говорил с необычайной серьезностью. — Я, прежде всего, хочу поговорить с Флойдом Гарденом. Пошлите его наверх и вызовите одного из ваших людей. Но оставайтесь внизу, пока он не придет. Мы, может быть, сегодня уже выясним это дело.

— Это меня бы отнюдь не огорчило, мистер Вэнс, — с жаром ответил Xис и направился к двери.

Маркхэм встал и ходил взад и вперед по комнате, бешено кусая свою сигару.

— Вы, по-видимому, видите свет в этом проклятом положении, — сказал он. — Хотел бы я сказать то же про себя! Вы всерьез говорите о возможности выяснить дело еще сегодня?

— О, конечно, это возможно, знаете ли. — Вэнс, прищуря один глаз, посмотрел на Маркхэма. — Конечно, не с точки зрения закона, нет. Юридические приемы в таком деле совсем излишни. Тут замешаны более глубокие вопросы. Тут дело в человеческой психологии.

— Вы говорите вздор, — проворчал Маркхэм. — Вы с вашими проклятыми псевдопсихологическими явлениями!

— Откровенно говоря, — сказал Вэнс, — положение здесь мне нравится еще меньше, чем вам. Но ничего другого не поделаешь. Закон сейчас бессилен и, по правде сказать, ваш закон меня не интересует. Я ищу справедливости.

— И что же вы намерены делать? — буркнул Маркхэм.

Вэнс поглядел мимо Маркхэма, как бы на некий воображаемый мир.

— Я постараюсь инсценировать трагедию, — сказал он. — Она может возыметь эффект. Если это не удастся, я боюсь, что нам ничем нельзя помочь.

— Фило Вэнс, импресарио! — проворчал Маркхэм.

— Именно так, — ответил Вэнс, — импресарио.

Маркхэм некоторое время пристально глядел на него.

— Когда же подымается занавес?

— Сейчас.

В коридоре раздались шаги. В комнату вошел Флойд Гарден. Он казался глубоко потрясенным.

— Я сегодня не могу многого вынести. Что вам надо? — тон его был крайне раздраженный. Он сел и, казалось, совершенно не обращал на нас внимания, нервно теребя в руках свою трубку.

— Мы понимаем ваши чувства, — сказал Вэнс. — Я не намерен вас беспокоить без надобности. Но если мы желаем добиться истины, нам нужно ваше сотрудничество.

— Говорите, в таком случае, — пробормотал Гарден, продолжая заниматься своей трубкой.

Вэнс подождал, чтобы он разжег свою трубку.

— Нам нужно иметь как можно больше подробностей относительно этой ночи, — сказал он. — Пришли ли гости, которых вы ждали?

Гарден мрачно кивнул:

— О да. Зелия Грэм, Мэдж Уезерби и Крун.

— А Хаммль?

— Нет, слава Богу.

— Вам это не показалось странным?

— Это мне совсем не показалось странным, — буркнул Гарден. — Мне это показалось только приятным. Хаммль — человек, как человек, но он крайне надоедлив. Самодовольный парикмахер! У меня такое чувство, будто у него в жилах течет не кровь, а вода. Интересуется он лошадьми, собаками, лисицами, дичью, — только не человеческими существами. Если бы умер один из его проклятых псов, он принял бы это ближе к сердцу, чем смерть Вуди. Я рад, что он не показывался.

Вэнс сочувственно кивнул:

— Был еще кто-нибудь?

— Нет, это все.

— Кто из ваших посетителей пришел первым?

Гарден вынул трубку изо рта, поглядел на Вэнса.

— Зелия Грэм. Она пришла в половине девятого. А что?

— Я только собираю факты, — равнодушно ответил Вэнс. — А как скоро после мисс Грэм появились мисс Уезерби и Крун?

— Через полчаса. Они пришли через несколько минут после того, как вышла мисс Битон.

Вэнс прямо поглядел в глаза Флойду Гардену.

— Кстати, зачем вы послали вечером сиделку пройтись?

— Было видно, что ей нужен свежий воздух, — откровенным тоном ответил Гарден. — У нее был трудный день. Кроме того, я не думал, что с матушкой было что-нибудь серьезное. Сам я оставался дома и мог достать ей все, что бы ей ни понадобилось, — он прищурил глаза. — А что? Я не должен был отпускать сиделку?

— О, почему же нет! Это было только гуманно. Для нее это был трудный день.

Гарден перевел взгляд к окну. Вэнс продолжал внимательно его изучать.

— В котором часу ушли ваши гости? — спросил он.

— Скоро после полуночи. Снид принес сандвичи около половины двенадцатого. Потом мы еще выпили коктейль… — он резким движением повернулся к Вэнсу. — Неужели все это имеет значение?

— Я надеюсь, может быть и нет. Однако могло бы. Что, они все ушли в одно и то же время?

— Да. Автомобиль Круна был внизу, и он предложил завезти Зелию в ее квартиру.

— Мисс Битон к тому времени уже вернулась, конечно?

— Да, задолго до этого. Я слышал, как она прошла в квартиру около одиннадцати.

— А что вы делали после того, как ушли ваши гости?

— Я посидел еще с полчаса, выпил, покурил, потом запер наружную дверь и улегся.

— Ваша спальня рядом с спальней вашей матери, как будто?

Гарден кивнул:

— Да. Я сплю вместе с отцом с тех пор, как здесь сиделка.

— А что, ваш отец уже улегся, когда вы пришли в спальню?

— Нет, он редко ложится до двух или трех часов утра. Он работает наверху в своем кабинете.

— Был ли он здесь прошлой ночью?

Гарден несколько смутился:

— Думаю, что так. Едва ли он был где-либо в другом месте. Он несомненно не выходил.

— А слышали вы как он ложится?

— Нет.

Вэнс зажег еще папиросу, несколько раз глубоко затянулся и глубже откинулся в кресло.

— Вернемся немного назад, — заметил он. — То снотворное, которое доктор Зиферт прописал вашей матери, представляет собой, по-видимому, решающий элемент положения. Давали ли вы ей это лекарство за то время, пока уходила сиделка?

Гарден выпрямился и стиснул зубы.

— Нет, не давал, — ответил он.

Вэнс не обратил внимания на перемену в его манере.

— Сиделка, насколько я знаю, дала вам определенные инструкции насчет лекарств перед тем, как вышла. Можете вы мне в точности сказать, где это произошло.

— В передней, — с удивленным видом ответил Гарден. — Перед самой дверью в нижний кабинет. Я оставил Зелию в гостиной, чтобы сказать мисс Битон, что она может пройтись. Я подождал, чтобы помочь ей надеть пальто. Тогда она и сказала мне, что следует сделать, если матушка проснется и будет беспокоиться.

— А когда она ушла, вы тотчас же вернулись в гостиную?

— Да, немедленно, — у Гардена был все еще удивленный вид. — Это именно то, что я сделал. А через несколько минут прибыли Мэдж и Крун.

Настало короткое молчание. Вэнс задумчиво курил.

— Скажите мне, Гарден, — проговорил он наконец, — не входил ли кто-нибудь из ваших гостей вчера вечером в комнату вашей матери?

Глаза Гардена широко открылись. Краска хлынула ему в лицо, и он вскочил на ноги.

— Боже мой, Вэнс! Зелия была в комнате матери.

Вэнс медленно кивнул:

— Очень интересно! Да, очень. Пожалуйста, садитесь. Зажгите вашу проклятую трубку и расскажите нам об этом.

Гарден колебался одно мгновение. Он резко рассмеялся и сел.

— Черт возьми, вы относитесь к этому довольно-таки легко, — заметил он. — Может быть, этим все и объясняется.

— Кто его знает, кто знает! — ответил Вэнс. — Продолжайте.

Гарден с некоторым трудом зажег свою трубку.

— Это было около десяти часов, — сказал он наконец. — Матушка позвонила в маленький колокольчик, который у нее на ночном столе. И я собирался пойти, когда Зелия вскочила и сказала, что она взглянет, что нужно матушке. Откровенно говоря, я был этому рад — после той сцены, которую мы вчера видели, у меня было чувство, что я мог бы оказаться нежелательным. 3елия вернулась через несколько минут и заметила, что матушка только хотела, чтобы ей наполнили стакан воды.

— А сами вы заходили в комнату вашей матери во время отсутствия мисс Битон?

— Нет, не заходил. — Гарден с вызовом поглядел на Вэнса.

— И вы уверены, что никто другой не входил в комнату вашей матери за время отсутствия сиделки?

— Совершенно уверен.

По выражению лица Вэнса я видел, что ответы Гардена его не удовлетворяли. Не поднимая глаз, он спросил:

— Были мисс Уезерби и Крун все время с вами в гостиной?

— Да. Кроме того, что они на десять минут выходили на балкон.

— А вы и мисс Грэм оставались в гостиной?

— Да, У меня не было настроения любоваться на ночной пейзаж. Да и у Зелии тоже.

— Около какого времени мисс Уезерби и Крун выходили на балкон?

Гарден подумал.

— Я сказал бы, что это было незадолго до возвращения сиделки.

— А кто, — продолжал Вэнс, — первый предложил расходиться по домам?

— Кажется, Зелия.

Вэнс встал.

— Очень мило с вашей стороны, Гарден, что вы в такое время позволили надоедать вам всеми этими вопросами. Мы очень вам благодарны. Вы сегодня не уйдете из дому?

Гарден покачал головой.

— Едва ли, — сказал он. — Я останусь с отцом. Он совершенно разбит. Кстати, вы хотели бы его повидать?

Вэнс сделал отрицательный жест рукой.

— Нет, это сейчас не нужно.

Гарден мрачно вышел из комнаты. После его ухода Вэнс остановился перед Маркхэмом, разглядывая его с циничным добродушием.

— Не особенно милый случай, Маркхэм. Откровенно говоря, видите ли вы какую-нибудь зацепку для правосудия?

— Нет, черт возьми! — воскликнул Маркхэм. — Тут все так запутано: мотивов и возможностей сколько угодно.

— О да, — согласился Вэнс. — Почти против всякого можно было бы построить обвинение. И в каждом случае одинаково убедительное. Приятное положение.

— Адское! — добавил Маркхэм. — Я был почти что готов признать два самоубийства, и дело с концом.

— Ну нет, — сказал Вэнс. — Это не было бы надлежащим проявлением гуманности, — он выглянул в окно. — Но я владею положением. Узор выделяется все отчетливее. Я собрал все кусочки, Маркхэм, кроме одного. Этот кусочек также у меня, но я не знаю, к какому месту он приходится.

— А о каком кусочке вы говорите, Вэнс?

— Об этих разъединенных проводах звонка. Они меня страшно смущают. Я знаю, что они имеют определенное отношение к ужасным событиям, происходившим здесь. Зачем было разъединять эти провода? Какое отношение они могли иметь к смерти Свифта или к выстрелу, который мы слышали? Никакого механизма не было, в этом я убежден. Провода только соединяли два звонка… Какой-нибудь сигнал?..

Вдруг Вэнс остановился против двери в коридор и впился в нее взглядом, как будто бы никогда раньше ее не видел.

— Тетка моя! — воскликнул он. — Тетка моя драгоценная! Да это же слишком явно! — он повернулся к Маркхэму. — Ответ был все время тут, — сказал он. — Был так прост, а я искал сложностей! Теперь картина готова, Маркхэм. Все сходится. Эти разъединенные провода показывают, что предполагалось еще одно убийство, убийство, которое было намечено с самого начала, но так и не состоялось, — он глубоко вздохнул. — Это дело должно быть выяснено сегодня. Да.

Он направился вниз, а мы следом за ним. Хис мрачно курил в коридоре.

— Сержант, — сказал ему Вэнс. — Телефонируйте мисс Грэм, мисс Уезерби, Круну и Хаммлю. Пусть они все соберутся здесь, скажем, в шесть часов. Флойд Гарден может вам помочь с ними снестись.

— Они будут тут, мистер Вэнс, будьте покойны! — заверил его Хис.

— И, сержант, как только вы примете меры на этот счет, телефонируйте мне. Я хочу вас повидать сегодня. Я буду дома. Но подождите Сниткина, и оставьте его здесь сторожить. Никто не должен приходить сюда, кроме тех, кого я просил вас вызвать, и никто не должен покидать квартиру. И, в особенности, никого не надо пускать наверх, ни в кабинет, ни в сад. Ну, теперь я отправляюсь.

— Когда вы будете дома, я вам сейчас же позвоню, мистер Вэнс.

Вэнс остановился у выходной двери.

— Пожалуй, я лучше предупрежу Гардена насчет сборища. Где он, сержант?

— Он прошел в тот кабинет, как только спустился, — сказал Хис, мотнув головой.

Вэнс прошел к двери в нижний кабинет. Я шел за ним следом. Когда дверь отворилась внутрь и Вэнс появился на пороге, мы увидели неожиданную картину. Мисс Битон и Гарден стояли друг против друга перед столом на фоне окна. Сиделка закрыла лицо руками и, рыдая, прислонилась к Гардену. Его руки обнимали ее. Услышав, что в комнату входят, оба отшатнулись друг от друга. Девушка отвернула свое лицо от нас быстрым движением, но я успел разглядеть, что глаза ее красны и полны слез. Она всхлипывала и, быстро повернувшись, выбежала в соседнюю спальню.

— Очень извиняюсь, — сказал Вэнс, — я думал, что вы одни.

— О, это ничего, — сказал Гарден. — Надеюсь, Вэнс, что вы не истолкуете это неправильно. Все сегодня, знаете, так взволнованы. Мисс Битон столько перестрадала вчера и сегодня, и, когда я увидел ее здесь, с ней случился припадок. Я старался ее успокоить, положил ее голову к себе на плечо; мне жаль эту девушку.

Вэнс сделал равнодушный знак рукой.

— О, конечно, Гарден. Измученная дама всегда рада сильному мужскому плечу, на котором можно поплакать. Большинство из них оставляет пудру на его пиджаке, но я уверен, что мисс Битон в этом неповинна. Крайне сожалею, что помешал вам, но я только хотел сообщить перед своим уходом, что я поручил сержанту Хису собрать всех ваших гостей сегодня к шести часам вечера. Конечно, мы просим вас и вашего отца также быть там. Будьте добры, помогите сержанту насчет телефонных номеров.

— Очень охотно, Вэнс, — ответил Гарден. — Есть у вас что-нибудь особое на уме?

Вэнс повернулся к двери:

— О да, о да, разумеется. Я надеюсь все это выяснить. А пока бегу, — и он вышел, закрыв за собой дверь.

Когда мы шли по направлению к лифту, Вэнс с некоторой грустью сказал Маркхэму:

— Я надеюсь, что мой план удастся. Он мне не особенно нравится. Но мне еще меньше нравится несправедливость.

ГЛАВА 16

Через садовую калитку



(Воскресенье. 15 апреля, днем)

Мы только успели приехать домой, когда позвонил сержант Хис. Вэнс вышел в переднюю, переговорил с ним и вернулся к нам.

— Я убегаю, старина, — сказал он Маркхэму. — Я отправляюсь к сержанту в его бюро. Но я останусь недолго. А пока позавтракайте здесь.

— К черту завтрак, — проворчал Маркхэм. — Зачем вы идете к Хису?

— Мне нужен новый жилет, — ответил Вэнс.

— Замечательно ясное объяснение!

— Простите, это единственное, которое я могу сейчас вам дать, — ответил Вэнс.

Маркхэм некоторое время смотрел на него.

— Что это за тайна? — спросил он.

— Знаете ли, Маркхэм, так надо, — серьезно ответил Вэнс. — Я надеюсь разрешить сегодня вечером этот проклятый вопрос.

— Ради Бога, Вэнс, что вы намереваетесь делать?

Вэнс выпил рюмку коньяку и зажег папиросу. Потом он ласково поглядел на Маркхэма.

— Я намереваюсь провоцировать убийцу для того, чтобы он сделал еще одну ставку, которую он проиграет. Привет! — и он удалился.

Маркхэм ворчал и сердился в отсутствие Вэнса. Он старался развлечься, перебирая библиотеку Вэнса, но ни на чем не остановился и, закурив сигару, уселся у одна.

Было около половины третьего, когда Вэнс вернулся в квартиру.

— Все готово, — сказал он. — Сегодня нет скачек, но, тем не менее, я рассчитываю, что сегодня вечером будет сделана крупная ставка. Если этого не произойдет, мы проиграли, Маркхэм. Надеюсь, все будут налицо. Сержант с помощью Гардена снесся со всеми, кто вчера были налицо, и все они соберутся в шесть часов в гостиную Гарденов. Я также послал сообщение доктору Зиферту и надеюсь, что он поспеет присоединиться к нам. Я думаю, ему следует быть там.

Он поглядел на часы, позвонил своему лакею и заказал бутылку Монтраше 1919 года. После завтрака Вэнс пригласил нас на концерт, но Маркхэм не пожелал идти.

После концерта мы вернулись к себе. Сержант Хис ждал нас на квартире.

— Все готово, сэр, — сказал он Вэнсу. — Я принес это сюда.

Вэнс немного грустно улыбнулся.

— Отлично, сержант. Пройдемте в соседнюю комнату, а я избавлюсь от этого наряда.

Хис вынул маленький пакет, завернутый в коричневую бумагу, которую он принес, по-видимому, с собой, и последовал за Вэнсом в спальню. Через десять минут оба вернулись в библиотеку. На Вэнсе был темный костюм из толстой шерстяной материи. Хис довольно улыбался.

— До свидания, мистер Вэнс, — сказал он, пожимая его руку. — Желаю вам успеха, — и он удалился.

Мы прибыли в квартиру Гарденов без нескольких минут шесть. Хеннесси и Берк ждали нас в передней. Как только мы вошли, Берк подошел к нам и вполголоса сказал Венсу:

— Сержант Хис просит передать вам, что все в порядке. Он и Сниткин занялись этим делом.

Вэнс кивнул и направился вверх по лестнице.

— Подождите меня внизу, Ван, — сказал он, — я сейчас вернусь.

Я вошел в нижний кабинет, дверь которого была открыта, и бродил по комнате, осматривая картины на стенах.

Потом появился Вэнс. Когда он вошел, он распахнул дверь так, что заслонил меня ею. Я хотел заговорить, но как раз вошла Зелия Грэм.

— Фило Вэнс, — сказала она тихим голосом.

Он повернулся и, нахмурив лоб, посмотрел ка нее.

— Я ждала в столовой, — сказала она. — Я хотела видеть вас раньше, чем вы поговорите с остальными.

Я тотчас же почувствовал по тону голоса, что она не заметила моего присутствия, и в первую секунду я хотел выйти из угла. Но потом я решил, что при данных обстоятельствах она ничего не может сказать такого, чего мне не полагалось бы знать, и я решил не перебивать их.

Вэнс продолжал прямо смотреть на девушку, но ничего не говорил. Она подошла к нему очень близко.

— Скажите мне, почему вы заставили меня так страдать? — сказала она.

— Я знаю, что сделал вам больно, — ответил Вэнс, — но обстоятельства этого требовали. Пожалуйста, поверьте мне, что я об этом деле знаю больше, чем вы думаете.

— Я не уверена, что понимаю, — сказала девушка нерешительно. — Но я хочу, чтобы вы знали, что я вам доверяю, — она поглядела на него, и я видел, что глаза ее блестели. Она медленно опустила голову. — Я никогда не интересовалась ни одним мужчиной, — продолжала она, и голос ее дрогнул. — Мужчины, которых я знала, все делали меня несчастной и всегда как бы уводили меня от того, к чему я стремилась. Вы — единственный человек, которого я знала и которого могла бы любить.

Это признание было таким неожиданным и поразительным, что я не успел проявить свое присутствие, а когда мисс Грэм кончила говорить, я остался в углу, чтобы ее не смущать.

Вэнс положил руки на плечи девушки, отстраняя ее от себя.

— Милая моя, — сказал он необычным для него голосом. — Я — мужчина, которого вам никак не следует любить.

Позади Вэнса отворилась дверь в спальную, и на пороге появилась мисс Битон. Она больше не была в форме сестры милосердия, а в прекрасно сшитом тайере.

— Простите, — сказала она, — я думала, что Флойд… мистер Гарден тут.

Вэнс поглядел на нее острым взглядом.

— Вы явно ошиблись, мисс Битон.

Зелия Грэм глядела на сиделку с гневным раздражением.

— Много ли вы слышали, — спросила она, — раньше, чем вы решились отворить дверь?

Глаза мисс Битон прищурились, и в них появилось презрительное выражение.

— А вам может быть нужно что-нибудь скрывать? — ответила она и, пройдя через комнату, вышла в коридор.

Зелия Грэм следила за ней взглядом, как очарованная, а потом повернулась к Вэнсу.