Нехитрые покупки отняли у меня кучу времени, потому что я бродила между уставленными товаром полками, будто в трех соснах заблудилась, а мысли мои были там, в недостроенной девятиэтажке. Все, мой поиск зашел в тупик, вынужденно констатировала я, последняя ниточка оборвалась. Мне не удалось выяснить, с кем должен был встретиться Урфин Джюс на Кондратьевской набережной, мне даже не удалось узнать, кто убил Варфоломея: Урфин Джюс или Альбина. Мне вообще ничего не удалось. Впрочем, тут с какой стороны посмотреть. По крайней мере, участи Варфоломея и Урфина Джюса я все-таки избежала, при том, что мои шансы разделить их печальную судьбу были очень даже велики. Мне нужно радоваться, а я давлюсь слезами, и все из-за того, что мне рассказала Альбина. Из-за этих паршивых фотографий, вдребезги разбивших мои мечты о любви. Подумать только, ведь еще сегодня утром я на одной ножке от счастья прыгала: мой супермен вернулся ко мне даже с того света, ко мне и только ко мне!
С головой погрузившись в эти безрадостные размышления, я проблуждала по гастроному не меньше четверти часа, не сразу вспомнив, за чем я, собственно, пришла. Я ничего не видела, потому что перед моими глазами стояли пышнотелые блондинки и субтильные брюнетки из коллекции моего супермена, которого я считала лучшим мужчиной всех времен и народов! Вот приду сейчас и выскажу ему все, что я о нем думаю. Швырну в его смазливую рожу глянцевые карточки, сделанные частным сыщиком по Альбининому заказу.
К тому моменту, как я добралась до кассы, я распалилась до такой степени, что с великими трудностями отсчитала нужную сумму. С каким удовольствием я бы расцарапала физиономию этому блудливому мартовскому коту, если бы она, эта физиономия, не была бы помята и без моей помощи. Вспомнив о Тимуровых увечьях, я самую малость поостыла. Эх, придется мне повременить с праведным гневом, по крайней мере до тех пор, пока Тимур не поправится. Вся проблема в том, что я его люблю так же сильно, как ненавижу.
- Ладно уж, потерплю, самую малость потерплю, - цедила я сквозь зубы по дороге к дому, и редкие ночные прохожие шарахались от меня в стороны, принимая за городскую сумасшедшую. Не так уж сильно они ошибались.
Что меня насторожило, так это темные окна моей квартиры. Сначала я запаниковала, а потом рассудила, что Тимур всего лишь не хочет афишировать своего присутствия исключительно в целях конспирации. Чтобы найти ключ от квартиры, мне пришлось перетряхнуть сумку. Ужаснее всего, что фотографии Тимуровых одалисок при этом рассыпались по кафельному полу и мне пришлось долго собирать их в кромешной темноте, проклиная себя за неуклюжесть и вытирая пыль подолом юбки. Потом я возблагодарила бога за то, что подниматься мне нужно всего лишь на один этаж, в противном случае я бы, наверное, заснула в подъезде под лестницей, так я устала.
Наконец я открыла злополучную дверь, ввалилась в квартиру и нашарила на стене выключатель. Свет выхватил из темноты вешалку в прихожей, кресло и край свисающего с кровати одеяла.
- Тимур! - позвала я слабым голосом.
В ответ - ни звука.
Я сбросила туфли, идти босиком было приятно. Вошла в комнату и остолбенела:
Тимура в постели не было!
Это был шок. Какое-то время я молча гипнотизировала пустую кровать, потом плотно зажмурила глаза и открыла их вновь в надежде увидеть Тимура. Увы, моим чаяниям не суждено было сбыться. Я стала метаться по квартире, заглядывая во все уголки и щели, словно искала не высокого мужчину в расцвете лет, а иголку. Нигде! Не только Тимура, но даже малейшего напоминания о нем. Словно его и не было вовсе. Я потерла лоб: так что же, он мне приснился? А желтый конверт? Я подбежала к кровати и сунула руку под матрас: ничего!
Стоп, сказала я себе, успокойся и сосредоточься, но вместо этого галопом бросилась на кухню, чтобы заглянуть в мусорное ведро, в котором должны были лежать ошметки гипса, оставшиеся после утреннего визита Люси. Но и ведро оказалось девственно чистым. Мне стало страшно. Нет, не за себя, ибо я ни одной минуты не сомневалась в том, что с головой у меня все в порядке, а за Тимура. Где он, что с ним?
Я вернулась в комнату, легла на кровать, еще хранившую запах Тимура (вот оно доказательство!), и уставилась в потолок. Я прокручивала в голове варианты один страшнее другого. Номер один: Тимура арестовала милиция. Нет, это исключено. Стали бы милиционеры выносить мое мусорное ведро! И потом, меня бы тогда тоже замели за соучастие, или, как там у них, за укрывательство. Значит... Значит, милиция тут ни при чем.
Но если не милиция, то кто? А вдруг до него добрались те самые негодяи, что уже пытались его убить? Но как они могли узнать, что он жив? Как-то узнали, а теперь им и вовсе никто не воспрепятствует с ним расправиться, поскольку для всех, кроме меня, Тимур мертв. Кто помешает им убить его и замести все следы вплоть до ошметков гипса в мусорном ведре? Никто, кроме меня, потому что я знаю, что он жив, и им придется убить и меня тоже. Странно, что они до сих пор этого не сделали. Раз уж они проникли в мою квартиру, запросто могли бы устроить здесь засаду, я бы и пикнуть не успела. Отсюда вывод: либо эти преступники не блещут умственными способностями, либо они вернутся с минуты на минуту и доведут свое черное дело до конца, либо...
Либо вариант номер три. Здесь не было ни милиции, ни преступников, Тимур сам ушел. Со сломанной ногой? Но ведь как-то он пришкандыбал ко мне прошлой ночью, да и Люська не дала мне стопроцентной гарантии в том, что у него перелом. Может, ушиб или вывих. А чтобы подтвердить или опровергнуть предварительный диагноз, нужно сделать рентген.
Ну хорошо, допустим, Тимур в состоянии передвигаться без посторонней помощи. Ему надоело здесь валяться, и он ушел. Вот только куда? Сердце мое кольнуло: а если он все-таки решился на явку с повинной? Но почему он не оставил мне даже записки, почему? Будто не знал, что я буду волноваться! И вдруг меня словно током пронзило, я вспомнила слова Альбины:
\"Будь он жив, наверняка вернулся бы ко мне\".
Ну нет... А почему, собственно? Все-таки, несмотря ни на что, она его законная жена, к тому же их связывают двадцать лет совместной жизни. Но ведь прошлой ночью он пришел ко мне, схватилась я в который раз за тонкую соломинку. Это значит, что я ему небезразлична, что в трудный момент он вспомнил обо мне, ну как в песне поется: \"Ты так захочешь теплоты, не полюбившейся когда-то...\" Ага, выпал из своей разбитой машины и сразу же захотел моей теплоты.
Если только всему этому не найдется более прозаического объяснения. Как вам такое, например? Я живу на окраине, а следовательно, ко мне с загородного шоссе, ведущего к Тимуровой даче, добираться ближе. Это называется: а ларчик просто открывался... Ох, лучше об этом не думать! Я пододвинула к себе телефон, набрала номер Тимура, прижала трубку к уху и замерла. В ответ - только протяжные гудки. Нажав на рычаг пальцем, я повторила свою попытку - и снова безуспешно.
Я еще долго набирала номер домашнего телефона Тимура, исступленно вслушиваясь в гудки. Дошло до того, что мне за ними стали мерещиться странные звуки, похожие на смех. Как будто Тимур и Альбина хихикают над моей наивностью и доверчивостью. Испугавшись этой галлюцинации, я отшвырнула трубку и свернулась калачиком на полу, совсем как умирающий Урфин Джюс. Итак, мой супермен или ушел в милицию сдаваться, или попал в руки врагов, или вернулся к Альбине. Уж не знаю, что и предпочесть.
Глава 15
В КОТОРОЙ Я ЗАВРАЛАСЬ ОКОНЧАТЕЛЬНО И, ОЧЕНЬ МОЖЕТ БЫТЬ, БЕСПОВОРОТНО
Вы пробовали когда-нибудь спать на полу? Нет? Тогда не советую вам этого делать и впредь. Мой пример тому печальное подтверждение. Ума не приложу, как я умудрилась заснуть на полу, зато, проснувшись, почувствовала себя говяжьей отбивной. Меня только и оставалось посолить, поперчить и сунуть в духовку. Я даже подняться сразу не смогла, встала на четвереньки и, увидев пустую постель, брошенную на пол сумку и вывалившиеся из нее фотографии, чуть не завыла от тоски. Затекшее тело ломило, а душа разрывалась от страха и отчаяния.
И все-таки я заставила себя сварить крепкого кофе без сахара, а затем его выпить. Не могу сказать, чтобы это сильно улучшило мое настроение, но мозги немного прояснило. Походив из угла в угол, я снова вцепилась в телефонный аппарат и даже набрала две первые цифры Тимурова номера, но потом передумала и вернула трубку на рычаг. Допустим, на этот раз мне ответят. Хорошо, если Тимур. А вдруг это будет Альбина? И что я ей скажу? Спрошу:
\"Не у вас ли случаем ваш муж?\" А если он не у нее и она по-прежнему пребывает в святой уверенности, что ее гуляка-муж лежит на Новониколаевском кладбище и ей не стоит больше переживать по поводу его многочисленных интрижек на стороне?
Взвесив все \"за\" и \"против\", я решила снова нагрянуть к Альбине без предупреждения. Она откроет дверь, и уже по ее первой реакции я догадаюсь, вернулся к ней Тимур или нет. Гм-гм, а что я стану делать, если он там? Вежливо извинюсь и ретируюсь? Ну нет, так легко он не отделается. Уж я не откажу себе в удовольствии залепить ему пару оплеух за все: за то, что врал про разбитую болезнями жену, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся вполне здоровой роскошной блондинкой, за обширную коллекцию любовниц (а я-то была уверена в своей исключительности!), а также за череду неприятных приключений, пережитых мною по его же милости. Да-да, я непременно надаю ему пощечин и посоветую самостоятельно выбираться из своих передряг. Пусть теперь рассчитывает на Альбину или на какую-нибудь из фотографических красоток, но только не на меня. Одним словом, баста!
Правда, прежде чем отправиться по знакомому адресу, мне пришлось позвонить на службу и попросить еще один отгул, сославшись на семейные обстоятельства. Начальник дал мне \"добро\", хоть и не без скрипа, и в голосе у него были недовольные нотки. Ну, разумеется, я ведь усложняла его жизнь, зато, когда он просит меня поработать в выходной, мое согласие воспринимается так естественно. Ну что ей еще делать, раз у нее ни мужа, ни детей!
Урегулировав вопрос с отгулом, я взялась за гардероб, взялась серьезно и основательно. Ничего удивительного, последнюю встречу с предавшим меня любовником следовало обставить по высшему классу. Не могу же я явиться к нему в измятой юбке и с размазанным макияжем! Ну нет, в таком виде только ползать у ног и молить: вернись, я все прощу. А я не умолять туда явлюсь, а заклеймить его презрением. Войду, выскажу все, что думаю, и удалюсь с гордо поднятой головой, эффектно и непреклонно. Чтобы он до конца своих дней вспоминал, как я на него взглянула, как повернула голову, как простучала каблучками на прощание... У Блока, кажется, есть подходящие строчки на эту тему, дай бог память. Ах да: \"...Неужели и жизнь отшумела, отшумела, как платье твое?\" Я так растрогалась, представив Тимуровы угрызения на склоне дней, что чуть не разревелась.
Но рыдать мне было не с руки, потому что слезы сильно затруднили бы выбор подходящего наряда, ну того самого платья, которым мне предстояло \"шуметь\", навсегда уходя из жизни Тимура. А почему бы не надеть бирюзовое из натурального шелка? Между прочим, оно было на мне при первой нашей случайной встрече. А что, это было бы неплохо, как говорится, в чем пришла, в том и ушла. Опять же у меня к бирюзовому платью имеются замечательные сережки с голубыми топазами, похожими на глаза сиамской кошки. Отлично, а что мне обуть? Лучше всего белые лодочки на высокой шпильке, в них я буду выглядеть почти высокой, да и оплеухи Тимуру отвешивать в них будет не в пример удобнее, поскольку на маленьком каблуке я едва дотягиваюсь до его подмышек.
Покончив с экипировкой, я взялась за макияж. Никогда прежде я не наносила его с таким тщанием. Когда работа была выполнена, я прошлась перед зеркалом, будто Синди Кроуфорд по подиуму. В принципе я была собой довольна. Может, захватить несколько цветочков для романтического флера? Сначала я обрадовалась этой мысли, но, по зрелом размышлении, не без сожаления от нее отказалась. В бирюзовом платье, белых лодочках да еще с букетом я буду похожа на невесту. И вообще лучше бы мне явиться туда с веночком, чтобы повесить его на шею \"усопшему\". Не смотаться ли мне на, кладбище за тем, из голубых незабудок, с посвящением \"Незабвенному котику от киски\", чтобы доставить его адресату? А что, неплохая идея, если бы не одно \"но\": я сильно сомневаюсь, что трогательные незабудки все еще украшают свежую могилку. Неуловимый Джо и его подопечные старушки-бомжихи наверняка уже приделали ноги этому прощальному дару любви и скорби.
Всю дорогу до дома Тимура я репетировала свой монолог, который, непременно, должен быть: а) кратким, б) ироничным и в) производить эффект внезапно сошедшей с Гималаев лавины. Оказавшись у знакомой двери, я констатировала, что моя пламенная речь вполне готова, но в конце концов решила положиться на импровизацию, поскольку заученный текст легко смешать одной-единственной фразой. Прежде чем нажать на кнопку звонка, я не поленилась достать из сумочки пудреницу, дабы проверить состояние макияжа, потом поправила платье, откашлялась и...
Дверь мне открыла вовсе не Альбина. И даже не Тимур. А какой-то совершенно неизвестный мужик в расстегнутой чуть не до пупа рубахе, светлых брюках и кроссовках.
- А... Альбину.., можно? Где она? - растерянно пробормотала я. Мой решительный настрой разбился о круглую физиономию незнакомого типа, как волна о скалистый берег.
- Проходите, пожалуйста, - вежливо предложил незнакомец.
И я перешагнула порог, как механическая кукла, которая не может остановиться, пока завод не кончится. В прихожей ничего не изменилось, что творилось на кухне и в других комнатах, осталось для меня тайной, а в гостиной обнаружились еще трое совершенно неизвестных мне типов. Один выглядывал в окно, придерживая двумя пальцами ажурный тюль, второй почему-то копался в том самом комоде, из которого накануне Альбина достала фотографии Тимуровых \"кисок\", а третий и вовсе ползал по полу, такое впечатление, что он рассматривал рисунок на ковре. Уж не сцену ли ограбления я застала?
Я застыла, как соляной столб, а четвертый, ну тот, что вежливо пригласил меня войти, а теперь стоял за моей спиной, настойчиво предложил во второй раз:
- Проходите, пожалуйста. Я была не оригинальнее его, потому что повторила:
- А где Альбина?
- Ладно, Потапов, я сам поговорю с дамой. - Тот, что рылся в комоде, прервал свое увлекательное занятие и повернулся ко мне лицом. Не могу сказать, чтобы оно у него было супермаргинальное, но ярких признаков интеллекта на нем не наблюдалось. И внешность такая невыразительная, что даже с возрастом определиться проблематично, что-нибудь от тридцати двух до пятидесяти.
Потапов безропотно ушкандыбал в прихожую, а уславший его тип вкрадчиво осведомился у меня:
- А вы Альбине Васильевне кто будете?
- Я? - Мне стало как-то нехорошо, даже голова закружилась. - Просто... Просто знакомая. А в чем дело? Вы.., вы кто?
- Извините, не представился. - Он сунул мне под нос небольшую красную книжечку, которая подействовала на меня не хуже нашатыря, и прибавил на словах:
- Капитан Петраков.
- Очень приятно. - Я так боялась показаться невежливой, что скорее всего выглядела полной идиоткой.
- А мне приятно, что вам приятно. - У этого капитана Петракова было специфическое чувство юмора. - Но мне будет еще приятнее, когда я узнаю, с кем имею дело.
Собственные имя и фамилию мне удалось выговорить приблизительно с шестой попытки, никак не раньше, а отчество я вообще с перепугу перепутала. Боюсь, что моя растерянность не осталась незамеченной капитаном Петраковым.
- А.., где же все-таки Альбина? - пролепетала я.
Но капитан Петраков ничего не ответил, только показал мне на кресло, то самое, в котором я сидела накануне, когда притащилась сюда, вся кипящая праведным гневом. А сам уселся в другое - в нем вчера сидела Альбина - и буднично так поинтересовался, словно желая заполнить образовавшуюся паузу:
- Значит, вы знакомая Альбины Васильевны. А при каких обстоятельствах произошло это знакомство, если, конечно, не секрет?
Я догадалась, что это уже допрос, но не совсем типичный, как бы даже изощренный. Впрочем, много ли я знала о допросах, ведь этот, если мне не изменяет память, первый в моей жизни.
- С Альбиной? - тупо переспросила я. Роль идиотки удавалась мне на славу, таким образом я маскировала лихорадочную мыслительную деятельность. Разумеется, не в моих интересах дурить компетентные органы в лице капитана Петракова, но страх навредить Тимуру заставлял меня быть осмотрительной. Все зависит от того, знает ли этот капитан правду о Тимуре. Если знает, значит, я должна, нет, просто обязана быть с ним предельно откровенна, если же нет, то лучше мне повременить до выяснения всех обстоятельств. Наконец я сообразила, что мне ему ответить:
- Я... Я знала ее через мужа. Через ее мужа. Он.., он заказывал рекламу в нашем агентстве, ну, в агентстве, в котором я работаю.
Молодец, девочка, мысленно похвалила я себя, здесь не придерешься. Тимур действительно заказывал рекламу в нашем агентстве, и только благодаря этому мы и познакомились (зачем скрывать то, что легко проверить?), а наши с ним романтические отношения я никогда и ни с кем на работе не обсуждала. Так что здесь не столько ложь, сколько полуправда, ну если хотите, фантазия или игра воображения. Как вам больше нравится. Кроме того, льщу себя надеждой, этим ответом я убивала сразу двух зайцев. С первым зайцем мы более-менее разобрались (см, выше о лжи и полуправде), что касается второго, то, намеренно упоминая Тимура, я рассчитывала на реакцию капитана Петракова. Возможно, капитан как-нибудь проговорится, и тогда я пойму, что он знает о Тимуре.
Но капитан Петраков не проговорился, точнее, он ничего не сказал о моем супермене, только неопределенно молвил:
- Понятно, понятно...
А в следующую минуту огорошил меня очередным вопросом, который я бы назвала убийственным:
- А сегодня вы зачем к ней пожаловали? Весь ужас состоял в том, что на этот вопрос можно было сказать либо правду, либо ложь. Третьего мне было не дано, поскольку я так и не выяснила, что капитан Петраков знает о Тимуре. И тогда я пошла ва-банк:
- Н-ну, вчера я случайно узнала, что Тимур, ее муж, трагически погиб в аварии, и пришла выразить ей свое соболезнование.
Тут уж было что ни слово, то вранье, как вы понимаете. Вот что значит привычка к риску.
- Соболезнование? - многозначительно повторил капитан Петраков и с интересом посмотрел на мое бирюзовое платье, словно хотел фасончик снять.
Я подавленно кивнула. Что и говорить, вид у меня был далеко нетраурный, хорошо еще, что я цветочки с собой не захватила, как собиралась.
- Надеюсь, вы не очень торопитесь? Неожиданный переход! Главное, непонятно, куда он клонит? Намекает на то, что домой я сегодня не вернусь?
- Это я к тому спрашиваю, что беспокоюсь, не задерживаю ли вас? растолковал свой предыдущий вопрос капитан. - Вид у вас такой торжественный. - Все-таки он меня уколол.
- Н-нет, - замотала я головой, - т-то есть да, у меня еще есть кое-какие дела, но если вас что-то интересует, я готова ответить на все ваши вопросы.
- Вот и миленько, вот и симпатично. - Капитан Петраков как-то нехорошо улыбнулся. - Тогда я воспользуюсь вашим благорасположением.
Я вся напряглась, а он продолжил свою вежливую пытку:
- Значит, вы узнали о смерти Тимура Проскурина. А при каких обстоятельствах, не припомните?
- Так ведь... Я позвонила к ним на фирму - я же вам говорила, что наше агентство делало для них рекламу, - а секретарша мне прямо так и сказала: Тимур Алексеевич погиб в автокатастрофе...
- Ясно, - капитан Петраков шмыгнул носом, - а Баркасова вы тоже знали по работе?
- Баркасова? - На этот раз мне даже не пришлось морщить лоб, изображая глубокую задумчивость. Эта фамилия мне и в самом деле ничего не говорила. Понятия не имею, кто такой Баркасов. И вообще я слышу эту фамилию первый раз в жизни.
- Варфоломея Баркасова, компаньона Проскурина, - услужливо подсказал капитан.
Надеюсь, что после этого уточнения чело мое прояснилось самым естественным образом:
- Ах, Варфоломей! Ну да, его я тоже знала, немного, тоже по работе.
Теперь я догадалась, откуда ветер дует. Конечно, они уже нашли труп Варфоломея, расспросили секретаршу, которая рассказала им о моем вчерашнем визите к Варфоломею. И я сыграла на опережение, предвосхитив вопрос, наверняка крутившийся на языке у моего визави:
- К нему, ну, к Баркасову, я тоже вчера заходила, чтобы урегулировать кое-какие проблемы, связанные с оплатой услуг нашего агентства... И соболезнование я ему тоже высказала...
- Гм-гм, - капитан Петраков откашлялся в крепкий крестьянский кулак. Не помните ли, в какое время вы его посетили?
- Нет ничего проще. - Я снова храбро полезла в воду, не зная броду. Когда мы разговаривали, в кабинет заглянула секретарша и отпросилась на обед, так что было около часа, я думаю.
- И долго вы у него пробыли?
- Да минут десять, не больше. - Теперь я говорила чистую правду, но в общем контексте...
Я приготовилась к новым вопросам, но капитан Петраков повел себя как-то странно. Поднялся с кресла, потянулся с хрустом и объявил:
- Ну что ж, благодарю вас за помощь.
- Я могу быть свободна? - усомнилась я в своем счастье.
- Разумеется, - капитан Петраков развел руками, - не смею вас больше задерживать. Оставьте только, пожалуйста, ваши координаты, ну домашний адрес, рабочий телефончик. Извините, формальности.
Я послушно выполнила его просьбу, все еще не веря, что так легко отделалась. Неужели этот капитан такой легковерный? Ведь он ровным счетом ничего не выяснил. Впрочем, я тоже ничего не поняла. Я по-прежнему не знаю, куда девался Тимур и где сейчас Альбина. Кстати, не повторить ли мне свой вопрос? По-моему, это будет вполне логично.
- Но где же все-таки Альбина?
- А разве я вам не сказал? - удивился капитан Петраков.
- Да нет, - растерялась я. Он вздохнул:
- Тогда придется вас расстроить. Вашу знакомую, Альбину Васильевну, этой ночью убили.
- Кто? - истошно заорала я и прикрыла рот ладонью.
- А вот этого мы пока не знаем, - озабоченно изрек капитан.
Я другими глазами посмотрела на паркет, по которому все еще ползал один из помощников капитана Петракова. Значит, законная жена Тимура Альбина, красивая, насмешливая и ироничная, теперь мертва?
Не могу в это поверить! Выходит, она так и не узнает, что ее любвеобильный супруг не спит вечным сном на Новониколаевском кладбище и что еще вчера он был в моей кровати, а где теперь, неведомо.
- До свидания, - сказала я деревянным голосом и шагнула в прихожую.
Парень, который впустил меня в квартиру, предупредительно распахнул передо мной дверь, и я шагнула в гулкую и безнадежную пустоту.
Глава 16
КТО ТЫ, МОЙ СУПЕРМЕН?
С лестницы я скатилась кубарем, пулей вылетела из подъезда и рысью понеслась от этого проклятого дома. Дальше, дальше, дальше... Быстрее, быстрее, быстрее... Вдруг сыщики передумают и вернут меня обратно? Я словно слышала вкрадчивый голос капитана Петракова: \"Ну и заврались же вы, гражданка Колпакова, мы ведь знаем, в каких отношениях вы были с гражданином Проскуриным. Не в служебных, а в любовных. А еще мы знаем, что ваш любовник жив. И сюда вы пришли не соболезнования вдове выражать, а его искать\".
Остановилась я лишь после того, как совершенно выбилась из сил. Обнаружила себя в каком-то сквере и рухнула на ближайшую скамейку.
Что дальше, спрашивала я себя и не находила ответа. Может, вернуться домой, запереть дверь и тихо ждать, чем дело кончится, ни во что не вмешиваясь. Да, хорошая мысль, жаль только, не пришла мне в голову раньше. Теперь поздно. И если я вернусь домой, мне только и останется ждать, когда по мою душу явится капитан Петраков или кто-нибудь из его команды. Например, тот парень, что открыл мне дверь. И боюсь, на этот раз одними расспросами дело не обойдется. Ведь я теперь первейшая кандидатура на роль убийцы Варфоломея, поскольку остальные, а именно Урфин Джюс и Альбина, вышли из игры. Странно, что меня не арестовали прямо в Тимуровой квартире. И этой странности есть только одно объяснение - им не хватает фактов, они еще не знают, какие отношения связывали меня и Тимура, или догадываются, но пока не могут доказать. Зато когда докажут, навесят на меня всех: и Альбину, и Варфоломея. И тогда без Тимура мне не выкрутиться.
Да где же этот Казанова? Втравил меня в такую авантюру, а потом взял и исчез в неизвестном направлении. А мне теперь расхлебывай. Пока его носит неведомо где, кто-то убил его жену, а он об этом даже не знает. Мысль о том, что с ним тоже расправились, я прогоняла от себя, как шелудивую уличную собачонку. Это что же: потерять его во второй раз, причем теперь на самом деле? Ну нет, я этого не переживу. Слезы полились из моих глаз, я полезла в сумочку за носовым платком и, конечно же, наткнулась на эти ужасные фотографии в конверте. Ох, лучше бы они мне не попадались, потому что на ум мне вдруг пришла совершенно запредельная идея: а что, если Альбину убил Тимур? Разумеется, я тут же погнала ее прочь самой что ни на есть поганой метлой, но она засела во мне, как заноза.
Этого не может быть, говорила я себе, Тимур не убийца. И сама же себе противоречила: \"А много ли ты о нем знаешь, о своем драгоценном супермене?\" И крыть было нечем, поскольку снимки, лежащие у меня на коленях, уже поколебали мою беззаветную веру. И все же ходить налево - это одно, а убивать - совсем другое. Сколько мужиков имеют любовниц, но это не означает, что они спят и видят, как порешить собственных супружниц. Что меня смущает, так это странное совпадение его исчезновения с убийством Альбины. Если бы сыщики знали то, что знаю я, то наверняка бы обвинили Тимура в убийстве Альбины, а меня объявили сообщницей. А если прибавить сюда то, что случилось с Варфоломеем и Урфином Джюсом... Господи, я похолодела, да ведь я понятия не имею, когда Тимур покинул мою квартиру, может, через пять минут после меня. А если так, то чисто теоретически все три убийства можно запросто повесить на него.
Но человек с ногой, закованной в гипс, на такое физически не способен, упорно искала я алиби для Тимура. Увы, и оно было весьма шатким. Во-первых, вы, конечно, помните, что перелом моя подруга Люся оставила под вопросом. Во-вторых, уж если он каким-то образом ко мне добрался, а потом ушел, то, откровенно говоря, все остальное тоже вполне вероятно. По крайней мере, с точки зрения формальной логики, коей и будет руководствоваться сыщик Петраков. А почему бы, задастся он вопросом, бизнесмену Проскурину не убить и жену, и компаньона? И не привлечь при этом в помощницы свою полюбовницу гражданку Колпакову? Не сомневаюсь, он подгонит нас с Тимуром под подходящую статью. Вот только убийство Урфина Джюса не укладывается в сухую схему, но ничего, капитан Петраков придумает, как и его навесить на нас с Тимуром. Да, на нас с Тимуром, но это в том случае, если он найдется, а если нет? А если нет - отвечать за все буду я одна. Ну уж нет, я им не дамся за рубль двадцать!
И все же, как я ни хорохорилась, паническое настроение захватывало меня все больше и больше. В какой-то момент я даже пожалела, что не выложила сыщикам все от начала до конца: и про Тимура, и про Урфина Джюса, и про желтый конверт, извлеченный из валенка, и про то, зачем я в действительности посещала Варфоломея и Альбину. Может, вернуться и все им рассказать, уныло спросила я себя. После этого они почти наверняка меня упекут, но когда-нибудь все выяснится, и меня отпустят. Да, только прежде им нужно будет найти убийцу. Но вот незадача, станут ли они его искать, когда под рукой уже имеются два замечательных кандидата: я и Тимур. И мотив не придется высасывать из пальца, поскольку он на поверхности, такой простой и незамысловатый: неверный муж избавляется от надоевшей жены и партнера по бизнесу, не желая с ними делиться. Осуществить этот коварный план помогает ему любовница, то есть я. Прошу любить и жаловать.
Отсюда вывод: все, что мне остается, самой докопаться до истины, и сделать это надо прежде, чем меня припрут к стенке. И времени у меня очень мало, речь идет о считанных часах, если не минутах. Как только они все проверят и сопоставят, так сразу и прискачут ко мне с наручниками. Собственно, поэтому мне и нельзя возвращаться домой. Мне нужно действовать, действовать, действовать. И действовать быстро, эффективно и хладнокровно. Да, но с чего начать? Впрочем, здесь двух мнений быть не может: я должна как можно скорее найти Тимура. И мой первый вопрос к нему прозвучит так:
\"Кто ты, мой супермен? Может, я чего-то о тебе не знаю?\"
И подразумевать я буду не только барышень с фотографий, как вы догадываетесь.
Кстати, о барышнях. А не взяться ли мне за них? Кто мешал Тимуру перебазироваться к одной из них? Помнится, ему не понравилось мое угощение, вот он и перебрался к дамочке позаботливей, а такая наверняка имеется в его обширной коллекции. Знать бы только, какая точно. Я брезгливо вытряхнула из сумочки снимки, врученные мне Альбиной, разложила их на скамейке и принялась изучать на предмет выявления наиболее хозяйственной особи. А это было очень даже непросто, учитывая тот факт, что коллекция, собранная нанятым Альбиной детективом, насчитывала восемнадцать разнокалиберных красоток, и еще неизвестно, все ли Тимуровы подружки в нее попали. Моей карточки, к примеру, в ней нет, и не могу сказать, чтобы я сильно убивалась по этому поводу.
Я долго перебирала фотографии, время от времени тяжко вздыхая. По мне, все эти \"киски\" были на одно лицо, и брюнетки, и блондинки, и рыжие, потому что индивидуальности в них - чуть. Смазливые бабенки - это все, что о них можно сказать, ну разве что за Исключением вот этой, стриженной под мальчика, с выразительными глазами цвета янтаря. Кажется, ее Альбина называла эксцентричной дрянью? Но как раз она меньше всех прочих походила на преданную Пенелопу, а потому я отложила ее фотографию в сторону. Зато на Пенелопу тянула пышногрудая шатенка с сонным коровьим взглядом. Я перевернула снимок и прочитала на обратной стороне: \"Березуцкая Наталья, город Киев, Крещатик, 146, квартира 19\" - и присвистнула. Ничего себе география! Нет, Киев - это, пожалуй, далековато.
Фотографии киевской Пенелопы и янтарноглазой оригиналки я сунула обратно в конверт и вплотную занялась шестнадцатью оставшимися соискательницами любви моего неверного супермена. И уже из этих отобрала три наиболее подходящие кандидатуры. Крашеной блондинки с огромным акульим ртом, позирующей на фоне черного \"Мерседеса\", сосредоточенной брюнетки с усиками на верхней губе и простоватой бабенки в сарафане в горошек, на снимке увлеченно поглощающей мороженое. Эти по крайней мере проживали в нашем городе, причем та, с мороженым, судя по сделанной детективом записи, жила в одном районе со мной, буквально через две улицы. Не исключено, что Тимур посещал ее, возвращаясь от меня, ревниво подумала я, или меня - по дороге от нее. Вот с нее-то я и начну!
***
Она смотрела на меня удивленно. Эта самая Людмила Провоторова, в жизни еще более простецкая, чем на фотографии, особенно в застиранном ситцевом халате с обвислыми рюшами. И что он в ней только нашел, право слово!
- Вы ко мне? - спросила она, вытирая руки о подол своего выцветшего халата.
- К вам, к вам, - заверила я ее.
- Да? - поджала она губы. - Что-то я вас не знаю.
- Зато у нас есть общие знакомые, - объявила я с нарочитым пафосом. Например, Тимур Алексеевич Проскурин.
Простушка побледнела, как полотно, судорожно вцепилась в ворот халата и прошептала:
- Проходите...
Я воспользовалась ее радушным приглашением, сама же хозяйка, прежде чем закрыть за мной дверь, обвела встревоженным взглядом лестничную площадку, словно желая удостовериться, что нас никто не подслушал. Многообещающее начало!
В квартире она вела себя не менее странно, суетливо металась по прихожей и протяжно вздыхала. Я помалкивала, ожидая, что такое ее поведение как-нибудь объяснится. Вдруг она волнуется из-за того, что в ее спальне скрывается Тимур? Может, стоит, не теряя времени, провести разведку боем?
- Я тут как раз огурцы закрываю, - наконец произнесла простоватая Людмила. - И... Может, мы на кухню пройдем?
На кухню так на кухню. Между прочим, эти самые огурцы только подтверждают мою версию. Простушка-то хозяйственная.
На кухне было парко, как в русской бане, еще там пахло уксусом, укропом и лавровым листом. Прибавьте к этому трехлитровые банки, теснящиеся на обеденном столе, мокнущие в тазу огурцы и большую эмалированную кастрюлю на плите - и картину бурной хозяйственной деятельности можно считать завершенной.
Здесь наша простушка молитвенно сложила на груди руки и пробормотала извиняющимся тоном:
- Честное слово, это у нас было всего три раза, ну четыре, и с тех пор мы больше не виделись. Уже полтора года не виделись!
Уж не принимает ли она меня за его жену, явившуюся, чтобы проредить ее унылый перманент?
Я не успела ничего возразить, а хозяйственная Тимурова пассия захныкала:
- Только не говорите ничего моему мужу, я вас умоляю, он.., он должен с минуты на минуту прийти...
Ну раз так, то Тимура здесь точно нет, решила я, не стоит на эту Людмилу терять свое драгоценное время.
А та продолжала каяться:
- Сама не знаю, как грех такой на меня нашел? Чем хотите клянусь, чтобы я когда-нибудь прежде или потом - ни-ни, а тут просто не знаю, не знаю... А муж, он у меня такой ревнивый, он меня сразу убьет!
Она громко зарыдала.
- Раньше думать нужно было, - зачем-то ляпнула я, при том, что сама была в той же самой шкуре. Вернее, не совсем в той, я, по крайней мере, не замужем в отличие от этой падшей домохозяйки.
Простушка зарыдала пуще прежнего и шумно высморкалась в рюши.
- Я... Я его не завлекала, вы не думайте, - донеслось до меня сквозь протяжные всхлипы, - мы случайно познакомились, на остановке. Я... Я даже думала сначала, что он разведенный...
- Понятно, понятно, - вяло махнула я рукой.
Только интимных подробностей мне и не хватало. В другой раз я, может быть, намотала бы их на ус, но сейчас мне было не до того.
- Да не убивайтесь вы так, я не в претензии, - буркнула я и напустила туману:
- Во всяком случае, пока.
Падшая домохозяйка перестала реветь и захлопала слипшимися ресницами:
- И что... И что же вам надо? Резонный вопрос. Я пожала плечами:
- Честно говоря, ничего. Просто хотела познакомиться.
Не знаю, удовлетворилась бы таким ответом хозяйственная простушка или снова принялась бы оправдываться, но дверь в прихожей громко стукнула.
- Мой муж, - прошептала бывшая любовница моего супермена и ошалело уставилась на меня.
Сейчас я стану свидетельницей семейного скандала, а то и битвы на сковородках!
Только я так подумала, как в кухню ввалился угрюмый коренастый тип с авоськой картошки. Я вежливо с ним поздоровалась, а совращенная Тимуром с пути истинного домохозяйка затарахтела:
- Это сослуживица, вот, пришла узнать, как я тут, в отпуске...
- Опять срочная работа? - начал медленно свирепеть супружник и швырнул авоську с картошкой на пол.
- Нет-нет, что вы, что вы, я всего лишь на минутку. - С этими словами я стала отступать к двери, предоставляя этой парочке выяснять отношения без меня.
Кажется, я догадываюсь, каким образом наша хозяйственная пчелка улучала минутку для свиданий с Тимуром - ссылалась на срочную работу и, не исключено, практиковала этот повод до сих пор. Может, с Тимуром, а может, с другим. Не так уж это сейчас важно, главное, Тимура у нее нет. Не станет же она прятать его под супружеской кроватью!
Глава 17
ПОДРУГИ ПО ЖЕНСКОМУ СЧАСТЬЮ
Следующий визит я нанесла на улицу Макаренко. Именно там, если верить надписи на обратной стороне фотокарточки, проживала усатая брюнетка с претенциозным именем Лилия. Лилия Карташова. Но та, что открыла мне дверь, совершенно на нее не походила. У нее было веснушчатое лицо, бесцветные ресницы, а что касается волос, то рассмотреть их не представлялось возможным, поскольку голову она обмотала махровым полотенцем, словно только что вышла из ванной.
- Вам кого? - хмуро осведомилась женщина.
- Мне Лилию Карташову, - смиренно ответствовала я.
- Да? - Особа в полотенце недовольно скривила рот, словно передразнивая меня. - А Карташовой, между прочим, нужно три раза звонить.
Я скосила взгляд и увидела незамеченную мной прежде табличку у двери: \"Татаринцева - 1 звонок, Барчук - 2 звонка, Карташова - 3 звонка\". Значит, я имею дело с Татаринцевой. Как говорят в таких случаях, приятно познакомиться.
- Извините, не знала, - пробормотала я.
- А что, она вас не предупредила? - смерила меня подозрительным взглядом неприветливая соседка Лилии Карташовой.
- Нет, - покачала я головой и призналась:
- Честно говоря, я без приглашения пожаловала.
- Да? - как-то странно переспросила женщина. - Ну так ее все равно нет, укатила вчера на юга со своим хахалем.
- Хахалем? - Бог знает, почему я так растерялась. Не могла же я предположить, что Тимур махнул на юг в гипсе?
- Ну да, - соседка Лилии Карташовой продолжала полировать меня своим изучающим взглядом, - собралась и умотала. А что ей, ни забот, ни хлопот, ни угрызений совести. Крутит с женатым мужиком напропалую, как будто так и надо!
Мне стало как-то не по себе.
А соседка усатой подружки Тимура истолковала мое замешательство на свой лад:
- А вы, видать, его жена? Да, позднехонько вы хватились, позднехонько, ничего не скажешь. Он тут уже целый год пасется, а вы и в ус не дуете.
- Год? - Я мучительно сопоставляла сроки, пытаясь вспомнить, что мне вчера говорила Альбина. Когда она закончила свою слежку за Тимуром?
- Да без малого. Только от нее прежний отвадился, коммерсант, так тут и ваш объявился, весь пылает от любви. Чуть не каждый день тут околачивается и на гитарке своей с утра до вечера брынькает.
У меня отлегло от сердца, когда я услышала про эту гитарку.
Я даже позволила себе улыбнуться:
- Нет, мой на гитаре не играет.
- Тогда чей же он, если не ваш? - недоверчиво переспросила соседка. Вашего как зовут, Олег?
- Нет, - покачала я головой.
- А как? - не унималась эта въедливая особа. Видно, уж очень ей хотелось, чтобы мой муж оказался \"хахалем\" Лилии Карташовой.
Я решила сделать ей мелкую пакость:
- Моего мужа зовут Варфоломей.
- Как-как? Вар... Варфоломей? - Эта грымза призадумалась. - Нет, такого у нее вроде не было. Шурка был, ну, Александр, Борис, Николай, - она загибала пальцы, - этот, как его, Тимур, а Варфоломея не было. Точно не было. Так что вы своего в другом месте поищите. Мало ли в городе прилипал вроде Лильки, которые на чужих мужиков падкие. Я сама через такую пострадала, пришлось даже квартиру с мужем разменивать, вот, полюбуйтесь, в коммуналке теперь загораю.
- Сочувствую, - сказала я фальшивым тоном, но, если честно, эта коммунальная стерва в полотенце не вызывала у меня ни малейшего сочувствия. Впрочем, ее следовало поблагодарить за помощь, потому что беседа наша не отняла много времени, зато оказалась в высшей степени информативной. Благодаря ей я так много узнала о неведомой Лилии Карташовой и ее образе жизни, а главное, убедилась в том, что на улице Макаренко Тимура нет. Не такой он дурак, чтобы прятаться в коммуналке да еще под носом у столь желчной и бдительной соседки.
***
С третьей - той самой блондинкой с акульим ртом по имени Алена - я столкнулась нос к носу возле подъезда ее дома. Она была не одна: игриво прижималась к локтю очень красивого парня. А уж если я говорю \"красивого\", можете мне доверять, уж в этом я толк знаю. Парочка непринужденно щебетала и пожирала друг дружку алчущими взорами, откровенно игнорируя происходящее вокруг. Меня, например, они даже не заметили, обошли, словно булыжник на дороге. На меня только духами хорошими пахнуло, и я ревниво подумала, что, очень даже не исключено, духи эти блондинке подарил Тимур. Как он ее называл, интересно, Аленкой, Алесей? И что самое для меня обидное, в жизни эта Алеся выглядела намного лучше, чем на фотографии. Черт бы ее подрал совсем! Прямо как назло, все у нее на месте: и нос, и талия, и ноги. А сколько чувственности! Мужскому глазу было на чем задержаться, а также расположиться и отдохнуть со всеми удобствами.
Впрочем, пора бы мне подумать о деле. Судя по тому, что блондинка вышла из своего подъезда с мужчиной, вряд ли стоит искать у нее Тимура, если, конечно, их отношения не носят экстраординарного характера. Гм-гм, а может, я перепутала, и это не она, мало ли на свете крашеных блондинок? Я приоткрыла сумку, заглянула в желтый конверт и сверила копию с оригиналом, то бишь фотографию с блондинкой. Все-таки это была она! Правда, пока я возилась с желтым конвертом, она чуть было не улизнула прямо из-под моего носа. Мне даже пришлось ее окликнуть, когда она уже усаживалась в новый серебристый \"мерс\" (парень, оказывается, был не только красивый, но и богатый).
- Алена, постойте! Можно вас на минуточку? - завопила я, бросаясь к блестящему \"Мерседесу\".
Она оглянулась, придерживая рукой дверцу роскошной тачки, и, близоруко сощурившись, озадаченно уставилась на меня. Мол, кто такая, первый раз вижу. Ее красавчик, который успел завести мотор, тоже покосился на меня с неодобрением. Видно, его время дорого стоило, что, впрочем, и неудивительно при таком-то \"Мерседесе\". А у нашей Алеськи губа не дура. Похоже, она в отличие от меня не долго горевала после того, как Тимур ее бросил, а быстро сориентировалась на местности и подобрала себе вариант не хуже.
- Вы меня? - спросила меня \"коллекционная\" блондинка, когда я подошла поближе.
Я кивнула.
Тогда она посмотрела на своего обнявшего баранку красавчика и пожала плечами, словно извиняясь за заминку.
- Так что вы хотели?
- Поговорить.
Алеся наморщила гладкий алебастровый лобик и протянула:
- А-а-а... Вы, наверное, от Нонны, по поводу шубы... Где же вы были, я вас вчера весь вечер ждала!
Я не успела ей возразить, а она уже обернулась к красавчику в \"мерее\":
- Артем, подожди пять минут, я пойду шубу покажу.
Пригожий Артем послушно заглушил мотор и послал бывшей возлюбленной Тимура обворожительную улыбку. Кстати, не слишком ли самонадеянно и легкомысленно я отнесла сексуальную Алену к разряду бывших возлюбленных моего супермена? Ведь ухромал же он от меня к кому-то на своей загипсованной ноге. Ладно, сейчас разберемся.
- Ну что же вы стоите! - прервала мои размышления блондинка. - Идемте, у меня нет времени!
- Куда идем? - тупо повторила я.
- Как куда? - теперь уже опешила Алеся. - Вы разве не шубу смотреть пришли?
Я хотела было развеять ее заблуждение, но в последний момент у меня хватило ума оценить представившийся шанс. Когда еще я побываю в логове такой хищницы, может быть, самой главной из моих соперниц?! И потом, вряд ли нам удастся поговорить с ней по душам на улице, на глазах у ее нового любовника. Наверняка она станет все отрицать и делать вид, будто первый раз слышит имя Тимура.
- Так вы идете или нет? - снова спросила Алеся.
- Иду, - твердо заверила я, приняв наконец нужное решение.
Блондинка открыла дверь парадного, пропустив меня вперед. В подъезде она вызвала лифт, в кабинке нажала на кнопку шестого этажа и полезла в сумку за ключом. Я молча переминалась с ноги на ногу, готовясь к серьезному разговору.
- Проходите, - сказала она, повернув ключ в замке и толкнув хорошо укрепленную дубовую дверь.
Я только успела протиснуться в прихожую, а она уже щебетала где-то в глубине квартиры:
- Сейчас, сейчас... Только меряйте побыстрее, пожалуйста, я тороплюсь... Ну где же вы там пропали? Идите, идите сюда!
Хоть Алеся меня и торопила, я все же не смогла удержать себя от соблазна заглянуть в ближайшую комнату, впрочем, не слишком надеясь застукать в ней Тимура. Чутье мне подсказывало, что его здесь нет.
Между прочим, комната, в которую я свернула по пути, оказалась Алесиным будуаром. В ней и мебели никакой не было, кроме огромной, как цирковой манеж, кровати, еще сохраняющей очертания двух тел.
Значит, здесь Тимур некогда проводил свои счастливые часы? Слава богу, что его здесь нет, иначе я бы его убила, и, уверяю вас, на этот раз его смерть была бы настоящей, а не мнимой!
- Милочка моя, вы не заблудились? - За моей спиной возникла нетерпеливая Алеся. - Впрочем, ладно, здесь тоже зеркало есть. - И она швырнула на свою необъятную кровать шубу из голубой норки. Только... - Она наморщила носик. - Ой, она ведь вам не подойдет по росту!
Странно, что она догадалась об этом только сейчас.
Не имело никакого смысла продолжать эту игру, и я открыла карты:
- Мне ваша шуба не нужна.
- А что же вам тогда нужно? - В капризном голосе Алеси возникли нотки тревоги.
- Я же вам сказала - поговорить, - с убийственным спокойствием ответила я. А что, терять-то мне было нечего.
- Поговорить? О чем? - Она начала озираться по сторонам.
- Не о чем, а о ком! - припечатала я ее к стенке. - О Тимуре! Только не говорите, что вы в первый раз слышите это имя!
- А какого Тимура вы имеете в виду? - парировала эта крашеная нахалка.
Я не смогла отказать себе в удовольствии съязвить:
- А что, их у вас было много?
Но у нее пропало желание пикироваться:
- Ладно, мне некогда. Если вы о Проскурине, то я его уже три месяца не видела.
И добавила: \"Слава богу\". Наверное, чтобы сбить меня с толку.
- Так уж и слава богу? - выразила я обоснованное сомнение.
Алеся фыркнула, опустилась на свою безразмерную кровать и погладила распластавшуюся на покрывале голубую норку;
- А что вас, собственно, удивляет? Мы с Тимуром расстались, можно сказать, полюбовно. Сначала он, конечно, немного покапризничал, но потом смирился.
- А можно поинтересоваться причиной вашего взаимного охлаждения? осведомилась я ехидно. Все во мне клокотало от одной только мысли, что Тимур мог \"совмещать\" меня с этой хорошенькой самонадеянной стервочкой, а так оно, наверное, и было, если она не привирает насчет пресловутых трех месяцев.
Алеся безмятежно улыбнулась во все свои тридцать два безупречных зуба, почти как на фотографии:
- А охлаждение взаимным не было. Оно было односторонним. Это я к нему охладела, если хотите. А причина? Да не было никакой причины, просто как-то скучно стало, вот и все.
Вот уж во что я никогда не поверю! Я рассмеялась в лицо этой безбожной врушке, а она, нимало не смущаясь, продолжила свои притворные откровения:
- В конце концов я в нем просто разочаровалась. Поначалу-то, конечно, он произвел на меня сильное впечатление, но потом... В общем, его беда в том, что он, как и большинство мужчин, мечтает найти женщину, которую можно было бы сдать в камеру хранения и уйти по своим неотложным делам. Вернуться года через три, а она - на месте, в целости и сохранности, пылает от страсти и готова к совокуплению без предварительных ласк. Короче, ничего нового и оригинального.
Должна признать, эта эскапада произвела на меня впечатление, я даже не нашлась что сказать в ответ, чем не преминула воспользоваться многомудрая Алеся, окончательно и бесповоротно захватившая в свои руки нить разговора.
- Ну что, ваше любопытство удовлетворено? - Она снова погладила норку и грациозно потянулась. - Могу я теперь удовлетворить свое? С какой стати вы задаете мне свои вопросы или, как принято говорить, по какому праву?
Я не стала выдумывать велосипед, тем более что с ходу это сделать довольно проблематично, и воспользовалась уже опробованной нехитрой ложью:
- А по такому, такому.., что я его жена! Алеся отреагировала на мое признание в высшей степени странно - она расхохоталась! А потом и того хуже - перешла на оскорбительный панибратский тон:
- Да ладно тебе... Не свисти, подружка, никакая ты ему не жена! Ты промахнулась, его жену я видела, как тебя, чтоб ты знала, и она ни одной минутки на тебя не похожа.
А вот это новость! Альбина была у Алеси? А ведь клялась, что не унижалась до банальных разборок с Тимуровыми подружками. Верь после этого женщинам.
Мне не пришлось придумывать оправдания своему визиту, потому что Алеся сама во всем разобралась:
- Все ясно, ты одна из многих, в чьих сердцах он оставил неизгладимый след. Ну и наследил, паршивец! Тогда предупреждаю на будущее: его благоверная жуткая скандалистка.
- Скандалистка? - Я вызвала в памяти образ красивой и ухоженной, а главное, живой Альбины. Хреновый же я, оказывается, психолог.
- Еще какая! - присвистнула Алеся. - Металась передо мной, как шаровая молния, и такую искру высекала! \"Ты - исчадие ада, гасишь свет моей жизни!\" - передразнила она. - По-моему, у нее не все дома! Недаром же он от нее на сторону бегает. Нужно видеть эти запавшие, горящие глаза, искусанные губы, прямо мурашки по коже...
- Запавшие глаза, искусанные губы... - повторила я в растерянности. Странно как-то Алеся описывала Альбину, странно и непохоже.
- Вот именно, - с готовностью подхватила моя подруга по несчастью, или по счастью, что-то я совсем запуталась. - Прибавь к этому стрижку чуть не под нуль, армейские ботинки и шаль с бахромой. С воображением дамочка, одним словом. Притащилась ко мне и ну вопить ни за что ни про что. Мы ведь с ее драгоценным супружником к тому времени уже успели разбежаться. С тех пор, между прочим, я зареклась с женатиками связываться, уж больно это хлопотно...
Тут я с ней согласна, а вот во всем остальном... По крайней мере, портрет Альбины ей точно не удался, о чем я и поспешила ее уведомить:
- У жены Тимура роскошные волосы, а глаза никакие не запавшие.
Я хотела прибавить \"были\", но промолчала.
- Да? - Алеся приподняла брови. - Тогда кто приходил ко мне?
Честно говоря, я и сама не прочь в этом разобраться!
Глава 18
ВТОРАЯ ЖЕНА
С улицы почти умоляюще воззвал автомобильный клаксон, Алеся резво соскочила с кровати и бросилась к окну. Отодвинула тюль и взглянула вниз. Провела ладонями по бедрам, разглаживая короткую юбку, и объявила:
- Ну все, мне пора.
Она сладко зажмурилась и улыбнулась своим тайным мыслям. Похоже, красавец из \"Мерседеса\" ей еще не наскучил. Или она была уверена, что он не станет сдавать ее в камеру хранения? Гм-гм, камера хранения, камера хранения... Захочешь - не придумаешь более идиотского сравнения. И все же... И все же где-то на донышке моей души что-то такое защемило, отозвалось: а как я, может, я тоже пылилась на полке до времени? Ах, ладно, подумаю об этом на досуге, когда вся эта запутанная история придет к какому-нибудь концу. Желательно, конечно, счастливому. Такому простенькому и незамысловатому хеппи-энду.
Застоявшийся \"мерс\" подал еще один призыв, долгий, как паровозный гудок, и Алеся, подхватив свою голубую норку, направилась в другую комнату. У двери она задержалась и скользнула по моему лицу рассеянным взглядом:
- Значит, шуба не интересует? А жаль, мне срочно нужны деньги.
Ну да, шуба мне сейчас нужна, как рыбке зонтик, потому что еще неизвестно, где именно я буду коротать долгие зимние вечера. Очень даже не исключено, что в городской тюрьме, в ожидании суда, на котором моим ближайшим соседом на скамье подсудимых будет Тимур, если, конечно, найдется.
- Ну пойдем, что ли? - опять заглянула в опочивальню Алеся. - Честное слово, у меня времени в обрез.
Я подавленно кивнула и пошлепала вслед за ней в прихожую. Ни о мнимой смерти Тимура, ни о всамделишной - его жены, которую Алеся теперь уже никогда не увидит, я рассказывать не стала. Что это изменит? Ясно же, Тимур у нее давно не появлялся.
В парадном мы налетели на ее воздыхателя, уставшего дожидаться, когда вернется его белокурая дульцинея.
- Я здесь, здесь, - проворковала она, ласково потрепала его по свежевыбритой щеке, и смазливая физиономия парня прояснилась. Этот голубок готов был клевать с ее ладони все, что угодно.
- Всего хорошего! - пожелала мне Алеся, полуобернувшись, и бодро зацокала каблучками в направлении серебристого \"Мерседеса\".
И надо же было такому случиться, что меня осенило именно в тот момент, когда она распахнула дверцу \"мерса\"!
- Стой! - заорала я во всю глотку, готовая, если понадобится, броситься под колеса автомобиля.
- Ну что еще? - нахмурилась Алеся.
- Вот... Вот... - Я выхватила из сумки желтый конверт с фотографиями. - Посмотри, нет ли ее здесь...
- Кого? - Похоже, она успела выбросить из головы наш недавний разговор и целиком и полностью сосредоточилась на своем красавце.
- Н-ну... Той, скандалистки.
Алеся вздохнула и выхватила из моих рук толстую пачку фотографий, быстро перетасовала их, дольше прочих задержавшись на собственной, и буднично отрапортовала:
- Вот она.
- Что? - Я отказывалась верить в удачу. - Эта? - С фотографии, на которую указывала Алеся, на меня смотрела янтарноглазая \"эксцентричная дрянь\".
- Ну да! - дернула плечиком Алеся. - Только здесь она не лысая, а ко мне приходила с ежиком в два сантиметра и такая изможденная, будто вчера из Освенцима. - Она взвесила на ладони стопку фотографий. - Кстати, что это за коллекция?
- Пассии Тимура, - отмахнулась я от нее, мои мысли были заняты янтарноглазой.