Время застыло. Мишке становится любопытно, а их жизнь сейчас удлиняется или нет? Это не шутка. Пока они в замке жили официально, старый Аэртан раскопал в книгах эффект ускорения. Для его включения надо было всего лишь представить, что всё вокруг тебя движется в два-три раза медленнее. Это применялось в древней борьбе, которой как раз и тренировались юные мэтры.
Элиан кивнула, не в силах сказать что-либо, когда на пороге появились Лизетт и Гюстав. По крайней мере, они в безопасности, подумалось ей. Она протянула корзинку матери и подтолкнула Бланш к Гюставу, протянувшему к ней руки.
Более крупный из офицеров, чья шея выпирала из воротника рубашки и складкой свешивалась над узлом черного галстука, сказал второму что-то на немецком. Тот снова улыбнулся своей холодной улыбкой и кивнул.
– Нет. Девочку тоже возьмите.
Если включение происходило, то можно было успеть обежать своего противника и оказаться за его спиной, потеряться из виду, нанести удар со стороны, с которой тот не ожидал этого. Классная вещь и Мишке этот приём очень понравился. Он иногда дрался так с Пашкой на тренировках, до тех пор, пока в своей книге не прочитал, что в период замедления весь мир засыпает, а использовавший способ, стареет во столько же раз быстрее, во сколько ускорился.
Элиан в ужасе застыла:
– Но, месье, ей всего четыре. Какое бы у вас ни было ко мне дело, я его выполню, но, прошу, позвольте ей остаться с моими родителями.
Мужчина покачал головой:
Эта информация отбила Мишке охоту к ускорению. Стареть ему пока не хотелось, хотя теперь, при необходимости, он мог выйти на бой вообще без оружия, отнять его у застывшего противника и успеть рубануть раньше, чем тот поймёт, что уже погиб. Пашка, как всегда, бурчал, что \"это подлые приёмы\", а скорее всего, он просто не мог заставить себя научиться, так как и без того был гораздо сильнее. Как сегодня….
– Она нам тоже пригодится.
Лизетт зарыдала, и на мгновение Элиан показалось, что Гюстав может броситься вперед и напасть на офицеров. Она протянула руку, останавливая его, и обратилась к немцу:
И вот сейчас они неподвижны, а мир за стенами кипит движением, значит он стареет, а они моло….
– В таком случае прошу, скажите хотя бы, что это за дело. Маленькому ребенку нужен особый уход. Я должна знать… Ей понадобится пальто? Можно покормить ее, прежде чем ехать? Когда мы вернемся?
Он рассмеялся.
— Чего тебе?
– Вы смелая, мадемуазель. Мне это в вас нравится. Хорошо. Как вы, должно быть, знаете, так называемое Сопротивление в последнее время устраивало много актов саботажа, в тщетной попытке не дать властям выполнять необходимые для военных нужд обязанности. Сегодня вечером через эту местность будет проходить поезд, везущий ценные запасы в Бордо. Мы набираем «волонтеров», чтобы гарантировать, что этот поезд без проблем доедет до места назначения. Вы с младшей сестрой и остальными поедете в открытом вагоне в голове поезда, чтобы вас было хорошо видно всем, кто мог подумывать его остановить. Так что да, – засмеялся он, – пожалуй, пальто это хорошая идея. Все-таки ночи теперь становятся прохладными.
— К тебе пришли, госпожа.
Элиан пораженно смотрела на него.
— Кого там ещё…?! Сейчас… Да, помоги мне!… Завяжи здесь!.. Зажги светильник… Ну, что ты копаешься!?.. Убери Хикса… Хикс!….Да бери его, не бойся!… Не сюда, в клетку… Всё?… Иди, зови…
– Прошу, месье, не заставляйте Бланш проходить через такое испытание. Она всего лишь ребенок.
— Приветствую, кларонелла. \"Терпение утомляет\"…
Его губы сжались в тонкую линию, а лицо искривилось от злости.
— \"Терпение вознаграждается.\" Рада Вас видеть, брат! Нашли их?
– И именно поэтому она нам пригодится. Может быть, эти преступники дважды подумают перед тем, как убивать ребенка. Мы сыты по горло их вмешательством и уже потеряли более чем достаточно людей и запасов благодаря их предательским действиям. Возьмите ее пальто. И свое тоже. – Тут он опять жестоко улыбнулся и добавил, как будто это только что пришло ему в голову: – О, и наденьте-ка свой любимый красный платок, мадемуазель Мартен. В нем вас точно узнают.
Пока Элиан побежала за пальто, Лизетт поспешно обернула вощеной бумагой каштановый хлеб с медом, который сунула в карман Элиан, обнимая ее в дверях.
— Пока нет, ищем.
– Береги силы, дочка, – прошептала она. – Courage.
— Мне это говорили уже давно. Я успела заснуть. А их всё ещё ищут! Разве Замок так велик? Или в нём не хватает воинов?
* * *
— Всё не так просто, госпожа.
Направляясь на грузовике к маленькому коттеджу, в котором жил граф, Гюстав не заботился о том, увидят его или нет. Он забарабанил в дверь, но ответа не было. В отчаянии он взглянул в сторону часовни. Если его там увидят, все окажется под угрозой: в случае, если кто-то за ним наблюдает, ему не хотелось бы привести их к спрятанному радиотрансиверу. Если его обнаружат, их с графом ждет немедленный смертный приговор. Но ему нужно было как-то передать сообщение остальным, чтобы отменить сегодняшнюю операцию. Элиан… И Бланш… Ему невыносимо было об этом думать.
— И это говорит начальник охраны!?
Он снова заколотил в дверь и наконец, к своему огромному облегчению, услышал шаркающие шаги графа, приближающиеся по узкому коридору и сопровождаемые постукиванием трости об пол. Когда дверь открылась, Гюстав почти упал через порог, граф удержал его.
— В охране есть строгий порядок и нарушение его может быть вызвано только нападением. А пока что те, кто с нами, ищут незаметно.
— Прекрасно, кларон! Чудесно! Но вот только времени не осталось! Все как будто сговорились мешать мне! Мой слуга решил позабавиться, они его, видите ли, \"разозлили!\" Дур-рак!! Потом Мастер чуть не искалечил мальчишку, поиграть захотел! Отнял столько времени! Шалун! Теперь \"их ищут!\" А, если, не найдут?
— Мы тоже этого боимся, госпожа. У них золото…
— Я знаю… Но деньги — не всё в жизни. Один предан мне как Хикс и далеко не уйдёт.
— Они были на кухне, госпожа. Потом ушли. Их следы нашли на реке.
— Они ушли по реке?
— Нет, по берегам следов не обнаружили. Но там натоптано. Возможно, они просто мылись.
— А нижний город?
— Могли уйти, госпожа. С такими деньгами, зачем им рисковать? С ними сейчас весь город готов выпивать! В любом доме!
— Ну так обыщите все дома!
— Уже обходим, госпожа. Но что делать, если их не найдём?
— Как, что делать? Всё по плану. Надеюсь, вам знакомо это оружие?
— Да, тут всё просто. Сюда нажать….
— Стой!!! С ума сошел?! И, главное, на меня направил! Вы, что сегодня, все не в себе? И это — \"начальник охраны\"!! Если хочешь раньше умереть, на себя направь. Достаточно царапины!
— Там яд?
— О, Сияющий! Ну, не жиром же их смазывать! Делаешь два выстрела. Ты стоишь сзади?
— Нет, не совсем. Там спинка кресла, я стою по левую руку.
— А когда он сидит?
— Я всё равно стою.
— Какую часть тела ты видишь?
— Голову, шею, часть спины и левую руку, колено.
— Значит, в спину. Кто стоит справа?
— Советник.
— Если их не найдут, то вторая игла — в советника!
— Игла?
— Ну, не лопата же! Конечно, игла. Или ты хочешь, чтобы из короля торчал болт и хлестала кровь?
— Госпожа!
— Ты прав, я нервничаю. Так вот, если их не найдут, то вторая в того, кто справа. И ему в руку вот это, если хочешь жить. А потом стой, как истукан! Всё понятно?
— Но, госпожа! Тот, кто справа, он тоже с нами!
— Тем лучше! Он и будет виновным. Только неживым. Тебе — награды, а мне — …
— Я всё понял, госпожа.
— Нет, ты не понял!.. Это отнеси заранее и спрячь. Будь с этим очень осторожен! Очень!! Надень широкую накидку и в темноте спрячь под неё. И помни, мелочей нет! Любая мелочь может стать последней. И не суетись, делай всё спокойно.
— Я всё сделаю, госпожа.
— Да поможет нам Сияющий!.. Иди!… Стой!… Забыла… Когда начинается зрелище?
— С большим ударом на дворцовой башне гости начинают входить, потом он, госпожа, а там распорядитель даст сигнал, когда всё будет готово.
— Хорошо. Иди, брат… — слышны уверенные в себе затихающие шаги — …Болван!… Одни болваны!….Фудьяр!
— Фудьяра нет, госпожа, он лежит…
— Да, я забыла… Сам виноват! А ты… глупый аргак! Ты ещё узнаешь, жалкий болван! Денег ему захотелось!.. Всё тебе мало… Врёшь ты, шкуру спасаешь!.. А если бы нас схватили? Ну, надо же быть таким дураком! Вас троих толпа на части разорвала бы!… Тупицы!.. И охрана бы добавила! Три дурака! Объясни ещё раз что тебе мешало?
— Я не знаю, госпожа, сам себе не верю. Ничего не видно, а уйти нельзя, как стена, гладкая, как лёд, всё видно, а мой камень отлетел, как от скалы. Мы так испугались, госпожа…
— Да не скули ты… Неужели колдун? Я и забыла…. Ну-ка, вспомни, колдун стоял рядом? Старый, седой, в плаще?
— Нет, госпожа, не было колдуна. Я его раньше видел. Не было!
— А второй где был?
— Какой второй?.. А, этот, со всеми вместе был, на драку смотрел, я его не разглядывал….
— Ладно…Девки пришли?
— Девки? Какие? А, эти… Пришли, госпожа, давно пришли.
— Зови их. И вина налей немного.
— Слушаюсь, госпожа.
— Если найдут, сразу ко мне. Сразу же! Иди!
За стеной раздаётся звон девчоночьих голосов, стук переставляемой мебели, видимо начинается переодевание и для сыщиков это слышать забавно, пока молоды, воображение возбуждает, но совершенно бесполезно, поэтому они отходят от дверцы подальше и начинают ломать себе и друг другу головы.
Есть несколько вариантов появления.
Можно сидеть здесь и ждать зрелища, постаравшись, по возможности спасти, закрыть, защитить короля. То, что покушение готовится именно на него, теперь уже очевидно. А потом эффектно появиться на сцене в своих черных маскхалатах и открыться всем присутствующим! А гадов взять с поличным, с ядовитыми стрелами в руках. Хороший вариант! Можно и не появляться, а, наоборот, улизнуть, остаться неузнанными спасителями отечества. Тоже неплохо.
Можно переодеться в свою цивильную одежду и, размахивая ярлыком, прорваться к королю, всё ему рассказать. Тогда их не узнают враги, по-прежнему будут искать двух мальчишек в нижнем городе и ответственность ляжет на жертву, в конце концов, это его жизнь, пусть сам и решает.
Можно до начала спектакля самим активизировать процесс, скрутить, связать зачинщиков, а остальные и сами не полезут, но тогда будет трудно доказать причастность преступников к покушению. Да и сил у них маловато. Только двое. А сколько там — непонятно. Зато, можно действовать тайно и убирать врагов по одному и складывать в поленницу.
Можно перекрыть королю входы и выходы, замуровать все проходы во Дворце и ждать, что всё само рассосётся, не будут же заговорщики бесконечно сидеть и ждать, пока их схватят! И так, вроде бы можно!
Но в каждом решении столько \"за\" и \"против\", что ни одного идеального выбрать не удаётся, никакое из них не даёт гарантированной защиты не только короля, но и простых гостей, не связанных ни с заговором, ни с королевской властью.
Пока нет решения, решено осмотреть место действия. От горничных они знают, где можно спрятаться в нишах стен за тяжелой драпировкой, но туда просто так не проберёшься, поэтому лезут по второму этажу, до тупиковой дверцы, через которую в отверстие виден зал.
На самом деле, это не зал, а небольшое проходное помещение, в котором выделено место для выступления, окруженное светильниками, напротив стоят стулья, а сбоку кресло его Величества. Это не комната, а расширенная часть коридора, перегороженная на время действия артистов. Зато есть возможность подходить с самых разных сторон. Удобно для всех. А, значит, и убегать тоже.
Для короля имеется отдельная дверца и отдельный проход, ведущий прямо в его апартаменты, около неё охранник и непростой, здесь дежурят офицеры. А на обоих входах стоит обычная элитная стража.
Начальник охраны должен скоро зайти сюда, спрятать арбалет с отравленными иглами. Непонятно, зачем нужен арбалет, если гораздо проще воткнуть иглу рукой? Вся жизнь здесь — одни вопросы. И ведь не спросишь: \"А скажите пожалуйста…\"
Но очевидно становится то, что никакие пращники в этой толпе не могут быть полезными, даже чемпионы здешнего мира и вся проверка, которую затеяла Танцовщица, была устроена для совсем другой цели. С пращёй в этой тесноте даже негде встать.
Ответ, который напрашивается очень примитивен. Чемпион со своей знаменитой на весь город пращёй выталкивается через вот эту самую дверцу в тёмное помещение как раз тогда, когда король становится трупом и зажигаемые светильники высветят ЕГО! Злодея, посягнувшего на самое святое! А если не найдут мальчишек, что ж, виновным станет \"тот, кто справа, советник\".
Этот план они только что слышали лично. А вот если эту логическую линию развить, то вполне вероятно, что и начальник охраны тоже может попасть кому-то под иглу. И воткнуть её можно без всякого арбалета. Тот цинизм и лёгкость, с которой сестра короля планировала сеять смерти позволял всякое предположить. Тем более, что она тасовала варианты как карты в пасьянсе.
А это значит, в зале будет ещё несколько убийц с иглами. Или с кинжалами. Сколько их? Кто они? Ответ несложный. Те, кто может двигаться, когда остальные сидят. Значит, слуги, артисты, охранники и тот, кто успеет спрятаться за гардинами. А это уже больше десятка подозреваемых. Разве можно вдвоём с ними справиться?
Даже с помощью Мишкиного колдовства не удастся изолировать и обыскать такое количество участников, ведь они не дураки, и жить хотят, и при первых же активных действиях побегут как тараканы. Значит надо как в горах, с хассанами, запрятать каждого в свою ячейку, как яйца в коробках, и потом проверять каждого на тухлость.
Но такое действие без согласия короля невозможно. Это вам не торговца зашибить на площади при свидетелях. Да, и при его согласии, Мишке одному не справиться. Мало изолировать, надо ещё и обыскивать, а как можно это делать с иритом, идущим на смертельный риск, у которого неведомо где может лежать ядовитое неведомо что? И при этой унизительной процедуре не затронуть фамильную честь и гордость высших лиц королевства. Может, у какого-нибудь кларона прыщ на интимном месте и он откажется раздеваться, что тогда?
Ребята совсем запутались. Они уже давно отошли от дверцы и шипели друг на друга крепчайшими аргументами, не дающими пока никакого решения.
Решение пришло само. Своими ногами. В темноте замелькал свет факела и застигнутым врасплох защитникам королевских особ ничего не оставалось, как прыснуть по углублениям в стене и замереть, накинув колпаки на лица. Черные костюмы на фоне черных стен не очень заметны, но здесь, в тупике камни были не закопчеными, серыми, поэтому фигура с факелом, пройдя незамеченного Пашку, остановилась перед вторым балахоном со словами: \"Вот ты где…\" Он ещё что-то хотел сказать, начальник охраны, но был сзади вырублен ударом по шее, как в хорошем детективе.
Мишка и не знал, что его друг умеет так делать, но уж, что случилось, то случилось и быстро найдя под плащом арбалет, он сразу разрядил его, послав ядовитые иглы в дальний коридор. Не хватало еще только случайно напороться на эту гадость.
А потом они связали тяжелого бугая и отволокли, точнее, отбуксировали, в глухой тупик, где он и пришел в себя. Здоров оказался начальник, без колдовства они смогли бы только катить его.
— Где мы?
— Там же. Где и были — отвечать начал Пашка.
— Я не узнаю это место.
— Какая разница, где помереть?
— Кто вы такие?
— И это уже неважно. Вы, кларон, из игры уже вышли.
— Вы убьёте меня?
— Вот ещё! Руки пачкать! Тут в дыму любое мясо прокоптится само. Медленно и качественно.
— Я дам вам денег!
— Зачем? За твою жизнь? А потом мы будем остаток своей жизни убегать и прятаться от ядовитых игл, да? Нет уж, благодарю.
— Но вы так ничего не добьётесь. Его всё равно убьют.
— Почему Вы решили, кларон, что мы вообще знаем, о чём идёт речь? Или, о ком?
— Я чувствовал, что кто-то вмешивается. Потом она сказала про странности на кордоне. Вы неопытны и допустили много ошибок. Но где-то обогнали нас. Хотя, и я хорош! Всё казалось таким простым!
— Сочувствую, кларон. Но не вижу от вас никакой пользы, раз уж \"его всё равно убьют\". Похоже, что яда у вас много. Особенно в головах. Тут недавно один поскользнулся сильно… говорят, очень торопился, бедняга! Тоже думал, что всё так просто…Да? Можете не отвечать, но Вам — то король чем помешал?
— Тем же, чем и многим. Королевство застыло. Нет развития. А он сидит как паук на троне…
— Старая песня. Про одного Паука мы уже знаем хорошо. Только это не он, это вы пауки в ночном горшке. Вы, кларон, знаете, какую роль мне пришлось бы играть в вашем спектакле?
— Знаю. Но это не моя мысль. Мне хватило бы просто устранения.
— Ах, просто… Всё-то у Вас просто. А Вы не подумали, кларон, какова была Ваша роль?… Нет?! Неужели Вы и впрямь, так недалёки? Мы можем оставить Вас подумать. И вспомните: мальчишка, лучший пращник, которого видел весь город, прекрасная мысль, но заговорщиком должна быть более весомая фигура, из ближайшего приближения короля, и ЕЙ всё равно, советник это, или начальник охраны, или оба вместе, Вы этого не поняли?
— Это не так! Я нужен! Только я! Только я знаю… хотя, ты прав, мальчик… я дурак!!
— Наверно, Вы тоже \"преданы ей как Хикс\"?
— Вы подслушивали?!
— Ай-яй-яй, как нехорошо! И подсматривали! Бяки какие! Ну, ладно, мы пойдём, дела, знаете ли. Факел оставить? Ремешок не беспокоит?
— Стойте! Я не хочу! Я скажу! Я всё скажу!
— Что ты можешь сказать, подлый кларон, которого она называет \"болваном\"? Что? Что в зале будут ещё убийцы? Так мы это и так знаем. А ты уверен, что знаешь среди них своего? Тебе оставалось жить до ночи, чудовище. А мы подарили тебе несколько дней! Правда, ты будешь писать под себя и провоняешь весь Дворец! Но сможешь дышать. А когда-нибудь твои кости найдут и скажут: \"Вот ещё жертва заговора\". Так что благодари нас, твои дети не узнают позора…
— Нет, не надо! Я скажу имена!
— И что дальше? После первого же ареста остальные разбегутся. А она вообще останется чистой. Наш король слишком добр. И прижмёт к груди свою незабвенную сестрёнку…
— Откуда вы можете это знать?!! Это тайна! Её не знал вообще никто!
— Ты плохой начальник, кларон. А говоришь, \"нет развития\". А нам сейчас придётся чистить ваш гадючник и много кто умрёт сегодня, но не он! Понял ты?! Так что отдыхай спокойно. Пошли.
— Не надо! Я пригожусь. Я могу помочь.
— Чем же это?
— Я могу заменить иритов. Слуг, охранников. Я хочу жить! Это можно сделать тихо. Они почти не знают друг друга. Она — тоже.
— И что дальше? Она останется без подозрений? Какой смысл?
— Я выстрелю. Она должна назвать себя!
— Это не преступление, назвать себя кем угодно!
— Она назовёт себя королевой!
— Но тогда король должен выглядеть мёртвым… очень мёртвым!
— Ему достаточно притвориться.
— Зрелище на зрелище и король в главной роли! Забавно! Но без короля этот разговор не имеет силы. Хватит ли у тебя смелости также разговаривать и с ним, начальник?
— У меня нет выбора!
— Ну, поспи пока. Только мы тебя пока лишим речи, а то начнёшь орать! И не надо пытаться бежать, это бесполезно. И орать тоже.
Руки привязаны к ногам. Кляп, стенка. Даже если развяжется, не убежит. Пашка чувствует навалившуюся усталость, целый день они на ногах, остаётся завершающий удар, а на него нет сил. Сейчас нужно быстро и незаметно попасть к королю. Не им решать судьбы королевских родственников.
Опять перед разведчиками крылья коридора, которые охватывают зал и с двух сторон выходят в него. А где-то посредине проход к королю. Но искать его можно целый год, причем безуспешно, и, наверняка вход заперт со стороны королевских покоев, причём надёжно, иначе заговорщикам была бы открыта свободная дорога.
Им надо всего-то несколько вздохов: выскочить из дверцы и проскользнуть в коридор, идущий из зала к королю, на всякий случай, они идут к дверце с дыркой и с облегчением видят, что зал пуст. В нём темно, видимо, всё уже подготовлено и слуги попросту ушли, а охранник переместился за внешнюю дверь.
Вот почему шел сюда начальник охраны. Знал, что будет пусто и всего-то ему было дел: выйти, сунуть оружие и уйти. Ну, а им и того меньше. Два черных дьявола вылезают, полусогнувшись и на цыпочках переходят в открытый теперь проход, понимая, что сейчас может случиться всё, что угодно, такие сюрпризы не понравятся никакому правителю и он может выставить их вон, даже под конвоем. А может, и до этого не дойдёт, охрана не обязана разбираться, что за рожи лезут к владыке…
– Спокойнее, Гюстав. Что случилось? Возьми себя в руки и расскажи мне.
Так… Король не один, но он здесь, это уже хорошо. А вот подслушивать нельзя. Да что за жизнь такая, что ничего сделать нельзя даже во благо! Остаётся одно: выходить на свет божий, что они и делают, закрыв лицо балахонами и за несколько шагов до короля, падая на колени так, чтобы собеседник не видел их лиц и теперь играть дураков:
Гюстав кратко объяснил. Граф внимательно слушал, затем, нахмурившись, кивнул:
— Ваше величество, уж простите, но мы всё сделали!
— Всё почистили!
— Да там и было-то всего ничего, чуть сажи только, во оно у вас и дымило, а Кертарь то старый, не заметил, а мы уж расстарались, Ваше Величество, а если чо не так, вы пошлите с нами солдата, пусть посмотрит…
– Никаких сомнений. Операция должна быть остановлена. Не волнуйся, Элиан и Бланш не пострадают – и остальные женщины с детьми, которых они согнали. Я передам Жаку. Он сможет остановить их.
Мишка с Пашкой тараторят по очереди, не открывая лиц и показывают королю из-под балахонов его собственные печати, ну не глуп же он совсем, должен догадаться, кто к нему забрался и не от хорошей жизни. Ну, давай, дяденька, думай, соображай!
– Ох, слава богу! – Гюстав заплакал от облегчения. – Если бы с ними что-то случилось… Если бы Ив был в ответе за их смерть… Как бы он смог с этим жить? Как бы мы все смогли?
— Прошу Вас, кларон, подождите в прихожей, не уходите, мы сейчас продолжим беседу, а мне надо наказать этих детей Дарка, совсем распоясались. Только я убедительно прошу: ни одного слова! Никому! И скажите офицеру, чтобы никто не входил.
– Подожди здесь. Я передам сообщение и скоро вернусь.
— Слушаюсь, Ваше величество.
Гюстав вытер глаза и высморкался, наблюдая из окна, как граф, хромая, пересекает двор, направляясь к часовне. Он помедлил у двери, роясь в кармане в поисках ключа, словно он совсем не спешит. А потом исчез внутри, закрыв за собой тяжелую дубовую дверь.
Ну что ж, мудро. И собеседник не уйдёт, и они поговорят.
Казалось, прошла целая вечность, хотя на деле не более получаса, когда граф вышел наружу, тщательно запер за собой дверь и побрел к коттеджу. Он кивнул Гюставу, вскочившему на ноги при его появлении.
– Жак получил сообщение. Он понимает весь ужас ситуации. Но у него нет транспорта – остальные уже выехали, чтобы добраться до пункта перехвата и подготовить все до темноты. Он спрашивает, можешь ли ты привезти грузовик и встретить его в обычном месте? Придется отправляться прямо сейчас.
— Снимите это. Так я и подумал. Вы что, совсем разум потеряли?!! Что за маскарад?! Мальчишки! Это не игры!
Гюстав взял руку графа в свои и поцеловал ее.
— Ваше величество, время!!! Время уходит!! У вас измена! Во дворце заговор. Мы умоляем выслушать, а потом хоть голову рубите! Но ждать нельзя! Потом мы ответим за невежливость, а сейчас время убегает!
– Я бесконечно вам благодарен, месье. Вы спасаете мою семью.
— Хорошо, быстро! Что у вас?
– Иди же. С Богом, – ответил граф еще более настойчиво. Наблюдая, как Гюстав отъезжает, он вознес к небесам молитву о том, чтобы духи их предков, собравшиеся в канун этого Дня Всех Святых, объединились и защитили всех невинных от зла, которое будет разгуливать в эту ночь.
— Не у нас! У Вас! Заговор, в нём видные ириты, охрана, цель — убить вас и заменить на троне.
– И, пожалуйста, пусть на дороге не будет проблем, – добавил он напоследок. – Каждая секунда будет на счету.
— Заменить? Меня?!! Кем?
— Тем, кто это затеял! У нас есть доказательство!
* * *
— Какое доказательство?
— Вот!
Черный автомобиль остановился перед мэрией в Кульяке, позади крытого брезентом военного грузовика. На площади было зловеще пусто, если не считать сбившейся в кучку группы людей, стоящих на ступеньках мэрии между двумя немецкими солдатами. До войны в такое время в канун Дня Всех Святых магазины были бы переполнены покупателями, запасающими продукты для завтрашнего обеда с родней: лучшие куски мяса, свежие устрицы из Аркашона и искусной работы пирожные из пекарни. Но такие деликатесы жили только в давнишних воспоминаниях, а в магазинах не осталось ни продовольствия, ни покупателей. И все же обычно на улице кто-нибудь да был, люди стояли в очередях, надеясь получить хоть какие-то обрезки, чтобы разбавить свой полуголодный рацион: может, немного крольчатины или маленький кусочек жирной свинины добавить вкуса в завтрашний суп. Но заметив появление военного грузовика и увидев, как сгоняют еще людей, обитатели Кульяка разбежались, укрывшись за своими ставнями и кружевными занавесками, отгороженные страхом, что их тоже сделают частью группки на ступеньках мэрии.
— Ну и что? Оружие для дротиков. Обычное оружие! Вы испытываете моё терпение!
Ветер усиливался. Он нарушал тишину, кружа по площади, рассыпая капельки воды из фонтана по булыжной мостовой и сгоняя пыль к бесчувственным закрытым дверям деревенских жителей.
— Это не обычное оружие. Оно для ядовитых игл! Видите, маленькие отверстия? Кто стоит у вас за спиной на зрелище?
— Какая разница, где? На всех церемониях — начальник охраны! Мой самый надёжный ирит!
Гестаповцы жестом приказали Элиан и Бланш выйти и присоединиться к группе перед мэрией. Среди потертой истрепанной одежды, которая была на всех, яркий платок Элиан выделялся словно маяк.
— Это его оружие. И в нём были ядовитые иглы, только мы их отстрелили.
Солдаты, стоявшие на карауле, отвели всех к грузовику. Они опустили откидной борт кузова и сначала подняли внутрь детей, а взрослым предоставили забираться самостоятельно. Элиан узнала двух мальчиков, которые предлагали ей рыбу в обмен на банку меда ко дню рождения их матери. Худая изможденная женщина, по-видимому их мать, тоже была там, а также пекарь и его жена, месье и мадам Фурнье. Месье Фурнье в последнее время так скрутил артрит, что понадобились усилия обоих караульных, чтобы поднять его в кузов.
— Ну и что? Мало ли, куда он нёс это оружие?
Рассаживаясь по дощатым скамейкам по бокам кузова, все молчали. Элиан взяла Бланш на колени и крепко прижала ее к себе, а потом ободряюще улыбнулась мальчикам. Солдаты завязали брезент, запирая их внутри, потом загудел мотор и они тронулись. Под защитой автомобильного шума Элиан заговорила с детьми, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно спокойнее и веселее:
— Он нёс его в зал. По дымоходу. Чтобы спрятать и в темноте выстрелить Вам в спину.
— Это чушь! Мы с ним прошли столько троп, а вы повторяете чьи-то грязные сплетни. Это недостойно воина!
– Кто-нибудь знает, куда мы едем? Нет? Ну, я вам расскажу: нас выбрали, чтобы отправить в большое приключение. Мы поедем на поезде, причем в особом вагоне впереди.
— Ну, всё!! Я больше не могу! Мроган! Пошли отсюда! Пускай любуется на своего кларона, лучшего друга, пусть его истыкают иглами во все места, а я больше не хочу эту грязь вонючую перемешивать руками, весь Дворец — сплошной сортир, а ему, видишь ли, сказать нельзя…
– Даже впереди двигателя? – спросил старший из братьев. Она кивнула.
– Впереди двигателя. Конечно, будет холодно и шумно, но и захватывающе, ведь большинству никогда не выпадает возможность покататься в таком особом вагоне. Страшно не будет, потому что мы, взрослые, будем там с вами. – Она взглянула на остальных, чьи лица были бледны от страха, и улыбнулась им, призывая последовать ее примеру.
Мишка вскочил и трясёт лучшего друга, которого понесло и речь его — обыкновенная истерика, просто кончились силы и нервы.
Мадам Фурнье, сидевшая, держа за руку мужа, присоединилась к Элиан:
– Правильно, мы будем держаться вместе. Это будет все равно что покататься на карусели на ярмарке – или на горках в Париже. Видели картинки?
Месье Фурнье мягко рассмеялся:
— Простите, Ваше величество, он просто очень устал. Но, видимо, всё напрасно. Сегодня на зрелище вас убьют в спину ядом. И мы больше ничего не можем сделать. Потому что мы злейшие враги для того, кто это организовал и кто завтра будет править Вашим королевством. Нам надо убегать. Мы зря потратили десяток дней, излазили весь Дворец, изучили всех его обитателей и очень устали, можете поверить. Ваш друг, начальник охраны, который только что во всём сознался, валяется в дымоходе на втором этаже, можете приказать забрать его и развязать. А мы уходим.
– О-ля-ля, все в Кульяке так будут завидовать, что нас выбрали для этого приключения, а их нет!
Остальные закивали, заставляя себя улыбнуться сквозь слезы ради детей. Младший из мальчиков взял мать за руку:
– Не бойся, мама. Даже если поезд будет очень громко шуметь, мы будем рядом и позаботимся о тебе.
— Подожди, Мроган. Как ты можешь доказать свои слова?
Женщина незаметно вытерла слезу потрепанным рукавом пальто и склонилась поцеловать его в макушку.
— А никак!! Скажи ему, Мроган, скажи, если хочет умереть, то пусть ищет свои доказательства! Неужели не видно, что этим не шутят! Сам станет доказательством, до зрелища осталось всего чуть-чуть, сейчас колокол пробьёт…
– Как же я могу бояться, когда оба моих храбрых сына рядом?
Грузовик подпрыгнул и качнулся. Месье Фурнье удалось чуть-чуть раздвинуть полы брезентового тента.
— Кайтар, помолчи! Прошу, помолчи! Так мы ничего не добьёмся.
– Похоже, мы направляемся в Бержерак.
— Нет у нас доказательств, Ваше величество! Нет! Если ядовитые стрелы ни о чём не говорят, то нет. Потому что все тайные разговоры, которые мы слышали, знают только наши уши! Но нам жалко нашего короля, которому мы служим, рискуя каждую минуту! Хотя, есть попытка, если Вы согласитесь.
* * *
— Какая?
Преодолев узкие улицы городка, замедляясь и раскачиваясь в процессе, грузовик наконец остановился. Солдаты подняли брезент и опустили откидной борт, чтобы пассажиры слезли вниз. Один остался с ними, держа ружье наизготове, чтобы никто не попытался сбежать, а другой исчез в здании на стации.
— Надо надеть этот балахон и пройти по дымоходу. И помолчать.
Несколько местных жителей спешно прошли мимо, исподтишка бросая взгляды на кучку женщин, детей и скрюченного старика, задаваясь вопросом, что за преступление – реальное, вымышленное или сфабрикованное – привело к тому, что их собрали перед Бержеракской станцией в такое время суток в канун Дня Всех Святых. Страх и чувство вины, в равных пропорциях, сопровождали их до их домов, где, как и жители Кульяка, они тоже заперли свои двери на засовы и закрыли ставни. Они уже повидали здесь слишком много депортаций, слишком много людей, загнанных, как животные, в вагоны для скота, слишком много отчаяния и страха.
…Вы согласны?… Ну, я прошу!.. Время уходит!!
— Наглецы!.. Хотя, что я теряю?.. Давай свою грязь… Веди!
Солдаты провели группку через входную дверь и дальше на платформу. Пока они ждали, холодный ветер лихо рассекал их не по погоде легкие пальто и куртки, и им оставалось только дрожать от страха и холода. Элиан вынула из кармана сверток с хлебом и раздала, следя, чтобы каждому достался кусочек.
– Отдайте мою долю детям, – возразила мадам Фурнье. Элиан покачала головой, настаивая:
И они идут по каменной щели, которая узковата для крупной фигуры короля, с Мишкиным светлячком, туда, где лежит связанный предатель. Факел еле тлеет и от него несёт гарью.
Пленник не шевелится, Король замирает в своём балахоне. Мишка вытаскивает у связанного изо рта кляп и произносит приговор:
– Нет, мадам. Пожалуйста, поешьте. Здесь хоть и мало, но для этого путешествия нам всем понадобятся силы. – Она повернулась к детям, стараясь отвлечь их от холода и нервного напряжения, все нараставшего в ожидании поезда. – Кто-нибудь знает, как мои пчелы сделали этот мед нам на бутерброды?
Младший из двух братьев поднял руку, как будто отвечал на уроке в школе.
– Они съели его из цветов, а потом накакали в соты.
— Ты ещё жив, предатель? Подыши напоследок. Можешь радоваться, всё так, как ты и сказал. К королю не пробиться и твоя помощь не понадобится. Сгниёшь сам. А нам остаётся только закрывать его своими телами.
– Фу! Звучит не очень-то аппетитно. – Его мать подозрительно посмотрела на свою корочку хлеба. Элиан рассмеялась.
– Почти, но не совсем. Они действительно собирают нектар из цветов, засасывая его своим язычком, но складывают в специальный желудок, который называется медовый зобик, а еду переваривают в другом. Когда зобик полный, они летят обратно к улью. Там они передают жидкий нектар язычками от одной пчелы к другой, и все жуют его, чтобы получился клейкий мед. На самом деле, это еда для всех пчел в улье, но, к счастью, они очень щедрые и делают дополнительный мед, который мы можем собрать и намазать на хлеб.
— Нет, не надо, мальчики, вы видите, я лежал, я думал, дайте мне исправить хоть что-то! Вы тоже правы, меня убили бы вслед за королём. И вас тоже. Но ещё можно что-то сделать, дайте мне попытку!
– Похоже, они отлично умеют работать сообща, – заметила мадам Фурнье.
— Почему я должен верит тому, кто предал друга? Ведь король сказал, что считает тебя другом. Он прогнал нас! Я думаю, что и умирая, он бы не поверил, в то, что это твоя рука загналя ему яд в спину. Подло! Грязно!
– Да. Как и мы будем на поезде. Одна пчела сама по себе не очень сильна, но когда они держатся вместе и становятся семьей, они могут пережить самую суровую зиму и отпугнуть самых упорных хищников.
— Что ты понимаешь в этом, мальчишка? Вся власть всех королей в мире Сияющего держится на страхе. И каждый, кто достиг положения, карабкался по чужим спинам! О какой подлости ты говоришь, если это обычное дело — убрать того, кто впереди. Сегодня ты победил и если спасёшь его, то сможешь даже занять моё место! Но завтра твой друг спихнёт тебя, он хорошо стреляет!