Служащая железнодорожной компании тут же накрыла рукой список пассажиров.

– А если ты преступник?

Кормак пришел в полное отчаяние. Двери вагонов захлопывались по всему поезду. Дежурный на перроне уже подносил свисток к губам.

– А можно я пробегу по платформе вдоль поезда? Вдруг замечу ее в окне?

– По-твоему, я разрешу убийце бегать вдоль состава и заглядывать к пассажирам в купе?

– Я вас умоляю! Эта девушка для меня очень важна! Пожалуйста, войдите в мое положение!

Но проводница лишь печально смотрела на него.

– Нельзя, – заявила она. – Существуют правила безопасности. Я не могу нарушить инструкцию.

– Ох уж эти инструкции, – сокрушенно произнес Кормак.

– Пи-ип! – просигналил свисток.



Лисса переоделась, встала, вновь подняла штору и прислонилась лбом к стеклу. Из своего маленького купе она смотрела на закопченный дымом, горящий флуоресцентными огнями вокзал. Запах фастфуда, веселые крики пьяных пассажиров пригородных поездов. И когда только она успела отвыкнуть от Лондона?

Лисса глядела в окно. Странно – вдруг ей показалось, что кто-то позвал ее по имени. Девушка напрягла слух, но тут раздался резкий звук свистка, поезд плавно пришел в движение и стал выезжать с огромного, черного, грязного вокзала.

Глава 39

– Ну и голосище у тебя, – подивилась проводница, закрывая уши. – Прямо иерихонская труба! – И легко шагнула в вагон.

Кормак, надрывая горло, еще раз выкрикнул:

– ЛИССА!!!

Бесполезно.

Поезд отъехал от платформы. Несмотря на окрик охранника, Кормак попытался бежать вслед за составом. Наконец остановился, задыхаясь, и уперся руками в колени.

Полное поражение.



Опустошенная и измотанная, Лисса чувствовала себя ужасно глупо: смешно было возлагать столько надежд на этот день. Она опустилась на постель. Покачивания вагона успокаивали. Девушка посмотрела на телефон. Нет, нет. Конечно нет.

Как можно быть полнейшей идиоткой? Ничего не поделаешь: видно, такова современная жизнь. Лисса зарылась в подушки. Ей нипочем не уснуть. Будет всю ночь лежать без сна, мучаясь от стыда и обвиняя во всем себя. А с утра ей сразу на работу. Именно поэтому Лисса и купила билет в спальный вагон.

Она уткнулась лицом в подушку. Завтра будет новый день. А впереди долгая ночь. Но удивительным образом – должно быть, помог отключенный телефон – легкое покачивание поезда, свежее белоснежное белье, сильная усталость и, что уж там греха таить, несколько бокалов джина сделали свое дело. Уже через несколько минут Лисса провалилась в глубокий сон.



Улицы Лондона окутала темнота. Посетители в барах на углу становились все агрессивнее и агрессивнее. Издалека доносились крики и вечные сирены. Над головой пролетел вертолет. Кормака снова посетило уже подзабытое ощущение того, что он попал в ловушку: слишком жарко, слишком мало места, слишком много сердитого народу вокруг. Кингс-Кросс гудел, как пчелиный рой. Все его рестораны, включая летние веранды, были битком набиты.

Тут у Кормака в голове промелькнула мысль, что Ларисса до сих пор сидит в своем элитном ресторане со своими гламурными подружками. Можно хотя бы зализать раны в сочувствующей компании. А что, почему бы и нет?

Однако – невероятно, но факт: эти девушки его не привлекали. Нисколько. Его более не интересовали ни Ларисса, ни Яззи. Вообще никто. За исключением одной-единственной женщины, которая наверняка думает, что он ее продинамил. Разве в наше время у кого-нибудь нет при себе телефона? Кто поверит, что Кормак вдруг оказался без мобильника? Только полная дура, а Лисса совсем не такая.

Ничего не видя перед собой, Макферсон снова повернул на юг. Шагать там, где только что бежал совсем в другую сторону, полный отчаянной надежды, было невыносимо. Труппа артистов кабаре накричала на Кормака, когда он случайно наступил кому-то на хвост боа из перьев. Молодой человек поспешно отпрянул в сторону и извинился. Его окликнул пьяный, но Кормак не остановился, лишь прошел мимо, не поднимая головы. «Хватит уже спасать всех подряд, лучше позаботиться как следует об одном человеке!» – с горечью подумал Кормак. Но, увы, это оказалось ему не по силам.

Тот же самый путь теперь казался бесконечным. Бесчисленные улицы, бесчисленные желтые огни такси на бесчисленных перекрестках. Кормак хотел было поймать машину, но потом рассудил, что торопиться ему некуда. Пока он поставит заряжаться телефон, пока по нему можно будет звонить – да к тому времени Лисса уже пересечет границу Шотландии, проклиная Кормака последними словами. И как же он, интересно, перед ней оправдается? «Извините, но меня внезапно арестовали»?

Тяжело вздохнув, Макферсон прошел мимо того самого полицейского участка. Оставалось надеяться, что больше он туда не попадет. К его удивлению, друзья погибшего Кая по-прежнему сидели в том же пабе, только теперь к ним присоединились полицейские. Похоже, все весело проводили время. Во всяком случае, Кормака, который вяло плелся мимо, компания встретила радостными воплями.

– Ну как, нашел свое страшилище? – окликнул его Балбес.

По мрачному взгляду Кормака нетрудно было догадаться, что ответ отрицательный.

Парни хором издали сочувственный стон.

– Вы чего? – спросил язвительный полицейский.

К удивлению и ужасу Макферсона, бывшие сокамерники тут же поведали ему всю историю. Кто-то вынес Кормаку пинту пива, но он отказался, попросив взамен большой стакан воды. Настроение и так ни к черту, не хватало сейчас еще напиться.

Выслушав рассказ, полицейский нахмурился:

– И что, он эту девушку ни разу не видел?

– Не-а!

– Обалдеть можно!

Страж порядка достал телефон:

– Как ее зовут? Уж в «Инстаграме»-то она наверняка есть!

Но его поиски не увенчались успехом.

– Ты ее по нашей базе пробей, – посоветовал коллега.

– Только не это! – вмешался Кормак.

– Ну ладно, ты попытался, у тебя не получилось, – произнес Фред. – Плюнь на все и садись к нам.

– Нет! – возмутился язвительный полицейский. – За любовь надо бороться! Мне, например, тоже пришлось гнаться за Гасом!

– А куда он уехал? – заинтересовался его сослуживец.

– Э-э-э… В Западный Лондон, – ответил полицейский.

Все дружно ахнули.

– Я пробовал догнать, но не успел на поезд, – сообщил Кормак.

– Погоди-ка! – воскликнул явно перебравший Фред. – А где она вообще, эта Шотландия? На машине дотуда наверняка можно добраться быстрее, чем на поезде!

Андрей Русланович Буторин

– Ты серьезно не знаешь, где находится Шотландия?!

– Дружище, сосредоточься и отвечай на вопрос! Сейчас не до твоей национальной гордости.

Зона Севера. Взломщик

Кормак посмотрел на часы:

– Да, наверное, быстрее, но вот только у меня нет машины.

– Зато у нас есть! – воскликнул парень.

Полицейские удивились:

Открытым взломом, без ключа,Навзрыд об ужасах крича,Мы вскрыть хотим подвал чумной,Рискуя даже головой.И трезво, а не сгорячаМы рубим прошлое сплеча…В.С. Высоцкий
– Серьезно?

– Все документы в порядке, – торопливо прибавил Фред. – Включая страховку.

© Буторин А., 2022

Его приятели закивали.

– Страховка оформлена на всех. Иначе у нас бы денег не хватило, – добавил Балбес. – Пришлось скидываться.

© ООО «Издательство АСТ», 2022

– Но я-то в вашей страховке не указан, – заметил Кормак. – А вы все пьяные, вам за руль нельзя.

Пролог

– Это верно, но можно что-нибудь придумать…

Про ядерный взрыв заговорили, когда пили пиво. Пивасик, а то и чего покрепче, в пятницу – дело святое. В этот раз было только пиво. Откупорили всего лишь по третьей бутылке, когда Васюта сказал:

– Надо все-таки пробить ваш номер по базе, – объявил язвительный полицейский.

– Да оставь ты ребят в покое, – отмахнулся его коллега. – Ты не на дежурстве, Ниш. Расслабься хоть разок.

– Капон, а ты знал, что у нас в Мончегорске во время войны испытывали атомную бомбу?

– Ну ладно, – согласился Ниш. – Хотя хороший полицейский всегда на посту.

– Всех нарушителей не переловишь. И тебе надо научиться оставлять работу на работе. Отключать мозг. Заботиться о себе.

Вася Сидоров был по определению балаболом, но Андрюха Кожухов от подобной вести все равно чуть пивом не захлебнулся.

– Ты прав.

– Служба – это еще не вся жизнь.

– Во время какой войны, чудик? – уставился он на приятеля.

– Спасибо, Гарри.

– Пустяки, – ответил Гарри, с тоской глядя на обручальное кольцо Ниша.

Парни уже вставали.

– Великой Отечественной, какой еще-то? В Гражданскую Мончегорска еще не было.

– Поехали, – велел Фред.

– Никуда вы не поедете, – вмешался Кормак.

– Как это – не поедем? Машина ведь наша!

– Хорошо хоть не в Первую мировую. Бомбу когда в СССР испытали, знаешь? В сорок девятом. Даже пиндосы свою только в июле сорок пятого жахнули на полигоне в Нью-Мексико, а уж никак не у нас в Мончетундре[1]. Ты мне лучше про ядерное оружие туфту не гони, я этим в свое время интересовался, да и в армейке нас на эту тему шпиговали. Плавали, как говорится, знаем.

– Да и все равно особо заняться нечем, – грустно произнес Балбес. – Никаких других планов у нас нет.

– Ура!!! Мы едем в путешествие!

Здоровенный лохматый «дворянин» Медок, наблюдавший из угла кухни за беседой, подтвердил зычным «гав» слова хозяина. Умный взгляд его светло-коричневых, цвета гречишного меда глаз, из-за которых пес и получил свою кличку, тоже казался одобрительным.

Секунду Кормак молча смотрел на ребят. Хотел сказать им, чтобы не валяли дурака. Уже пора расходиться по домам и ложиться спать. Наверняка им завтра на работу. Ах да, эти юнцы ведь нигде не работают.

– Путешествие! Путешествие!

Макферсон с тоской подумал о Лиссе. А потом ему неожиданно пришла в голову еще одна мысль.

Но Васюта, убедительно расправив плечи и втянув заметно выпирающий животик, не унимался:

Кормак достал телефон, воткнул его в розетку и, когда появилась одна полоска, поспешно набрал текст. Он знал, что Леннокс, как и все фермеры, ложится рано. Ничего, прочтет утром, когда встанет.

Пока ничего обещать не могу, – напечатал Кормак. – Но кажется, я решил твою проблему с работниками.

– Знаешь, да не все! Про это, ясен пень, нигде не писали. Это же были секретные испытания! У меня прадед в том проекте каким-то боком участвовал, он потом в лагерях сгинул, но мне дед рассказывал, что от отца слышал – мол, ядерными взрывами в наших сопках хотели руду добывать.

Мобильник пискнул и снова разрядился.

Глава 40

– Твой дед попутал слегонца, – отхлебнув пива, усмехнулся Андрюха. – Это в семидесятых-восьмидесятых провели пару-тройку подземных ядерных взрывов. Типа для дробления руды. И не в наших сопках, а в Хибинах. Но тогда получилось не то, на что надеялись, и это дело забросили.

Парни вели себя вполне предсказуемо: всю дорогу до Бирмингема перешучивались, потягивали пиво из банок, орали и норовили посигналить. Кормак объяснил, что в Шотландии для них есть работа, и ребята восприняли предложение с интересом. Но сохранится ли этот энтузиазм к утру, неизвестно.

Дети есть дети: после Бирмингема друзья уснули. Фред храпел на переднем сиденье рядом с Кормаком, остальные на заднем.

– Ну, там, может, тоже было, но и у нас взрывали. Руда – это как бы так, для отмазки, если бы слухи пошли, а главное – бомбу надо было испытать. Ну и как бы под шумок – пока немцы комбинат бомбили, тут взорвали – вроде как это тоже они.

В машине у Кормака наконец появилась возможность как следует зарядить телефон, и он с тревогой следил за тем, как мобильник пробуждался к жизни. Сообщения шли сплошняком: сначала веселые и шутливые, потом все более краткие и резкие (в основном от Лиссы, но было и несколько штук от Лариссы). Затем поток иссяк (именно тогда Ким Анг отобрала у Лиссы телефон). Никаких упреков, ни одной пьяной или злобной эсэмэски. И это хуже всего.

Сообщения, полные горечи, убедили бы Кормака, что Лисса к нему неравнодушна, что их переписка что-то значила и для нее тоже, что их взаимная симпатия – не глупая фантазия, зародившаяся у него в голове.

– Да екарный же бабай! – хлопнул по столу Кожухов. – Немцы комбинат не бомбили, они его для себя берегли, думали, что быстро Кольский полуостров захватят. Обстреливать с самолетов обстреливали, и по ним тоже отсюда зенитки стреляли, вот и вся бомбежка.

Кормак не удержался. Встал у обочины и отправил Лиссе сообщение. Просто короткое «привет».

Но эсэмэска сразу вернулась обратно. Ясно: девушка добавила его номер в черный список. У Кормака упало сердце.

– Ты прям будто сам стрелял, все знаешь, – хмыкнул Васюта. – А, ну да, ты же у нас краевед… черный копатель.

Вдруг Макферсон сообразил, что сейчас он ровно на полпути между Лондоном и Шотландией. Осталось проехать еще двести пятьдесят миль, чтобы постучать в дверь Лиссы. Но вот стоит ли это делать?

– Чего пургу гонишь? Никакой я не копатель!

Еще не поздно развернуть машину, спокойно закончить стажировку, так ни разу и не встретившись с лондонской медсестрой, только обмениваясь с ней краткой информацией о пациентах. Нет ни единой причины, по которой они должны увидеться. Кормак может вернуться обратно – и в прямом, и в переносном смысле слова. Их с Лиссой переписка опять станет сугубо деловой. Лисса успешно выполнила свой гражданский долг и дала показания в суде. Теперь все пойдет по-прежнему, будто ничего и не случилось.

– А на Рыбачий кто в начале десятых шастал? Тебя же тогда как раз Аль Капоне прозвали, а потом до Капона сократили, когда ты со старым оружием делишки мутил, пока тебя со «Шмайсером» не замели.



Внезапно Лисса проснулась в своем купе. Сама не поняла отчего. Поначалу девушка совершенно растерялась и никак не могла вспомнить, где находится. Потом выглянула в окно. Поезд летел через залитые лунным светом долины. Она еще не в Шотландии, но уже где-то в самом сердце Великобритании, между двумя мирами: Лондоном и Кирринфифом. Лисса вздохнула. Значит, вот что чувствуешь, когда разрываешься между двумя местами. Сердце Лиссы принадлежало Шотландии, но жить все-таки ей придется в Лондоне. Теперь Лисса ясно это осознавала. Ну что ж, хоть в чем-то Кормак ей помог. Хотя, похоже, сам он оказался совсем не тем человеком, за которого она его принимала.

– Не со «Шмайсером», а с «MP 40», бестолочь! – всерьез начал злиться Андрюха. – И никуда меня не замели, я сам его сдал.



Кормаку пришла эсэмэска. С бешено бьющимся сердцем он остановился у обочины, чтобы не допустить аварии, и тут же вцепился в телефон.

– Точно! Помню! – захохотал Вася Сидоров, и Медок грозно на него зарычал, от чего смех тут же прервался. Но ехидства в голосе у приятеля не убавилось: – Ты же с Ленкой тогда мутить начал, она тебя и заставила.

✉ Не сплю: встал к ребенку. Хорошая новость! Рабочие руки очень нужны.


Кормак приуныл. Завтра утром Леннокс будет ждать его с работниками. Может, довезти ребят и сразу повернуть обратно? Немного вздремнуть и двинуться в сторону Лондона?

– Не мутить, а встречаться, – скрипнул зубами Капон. – И никто меня не заставлял, я сам решил с детством завязывать, серьезную жизнь начинать. Если у тебя еще память пивасом не залило, должен помнить, что я как раз тогда на комбинат устроился, а потом и на Ленке женился.

Балбес всхрапнул и заворочался на заднем сиденье. Эти молодые бездельники целыми днями околачиваются на улице и от нечего делать затевают драки. Но они способны измениться. В них столько нераскрытого потенциала! Робби прекрасно освоился в Кирринфифе, а ведь ему пришлось гораздо тяжелее, чем этим ребятам.

Макферсон опять уставился на телефон. Должно быть, это Ким Анг подбила Лиссу заблокировать звонки и сообщения от него. Только сейчас Кормак вспомнил о соседке. Ну конечно, Ким Анг в красках расписала подружке, какой он дремучий деревенщина и как вечно попадает впросак. Ох и посмеялись они над ним, наверное. А потом порадовались, что Лисса благополучно от него отделалась. О боже…

– Ненадолго той женитьбы хватило, – захихикал Васюта. – И года не прошло, как разбежались!

Кормак набрал полную грудь воздуха. Повернул ключ в замке зажигания и поехал дальше.



– А вот это не твое дело! – сдвинув брови, начал подниматься из-за стола Андрюха. Медок опять зарычал, а приятель быстро вскинул руки:

Удивительное дело: он совсем не чувствовал усталости. Хотя уже наступило раннее утро, Кормак ощущал странную бодрость. Он ехал через прекрасные вересковые пустоши Озерного края, взбирался все выше и выше по склонам Камбрии и наконец пересек границу Шотландии. После чего продолжил путь через мирно спавший Глазго, а потом все дальше на север, через Кемпси-Феллс. Кормак открыл окно, впуская в машину свежий холодный воздух. Облака набегали на луну, а звезды таяли одна за другой. Сначала черный цвет неба сменился темно-синим, потом просто синим. Тонкая линия на горизонте справа обещала новый день.

– Не мое, не мое! Я это так, сдуру ляпнул, прости. Ты лучше про взрыв тот все же дослушай. Я ведь не просто так про него начал. Когда прадеда энкавэдэшники брали, они все в доме перерыли, забрали все его дневники, записи… Но один листок залетел тогда за шкаф, и дед нашел его лет через двадцать, когда менял мебель.

Глава 41

До фермы Леннокса Кормак доехал в начале седьмого, но хозяева уже встали. Леннокс с широкой улыбкой встретил парней, кое-как выкарабкивавшихся из машины. Те сонно моргали и терли глаза. Кое-кто уже жалел о том, что ночью по пьянке ввязался в эту авантюру. Нина приготовила для всех сытный завтрак.

– И че? – все еще сердито сопя, буркнул Капон.

Поезд из Лондона прибывал в семь утра. Кормак сидел как на иголках и не выпускал из рук телефон. От внимания Нины не ускользнули оба этих обстоятельства.

– Можно, я схожу к вам в душ? – смущенно спросил молодой человек.

– Так вот он, читай, – вынул Васюта из-за пазухи и положил на стол небольшой пожелтевший листок, заполненный ровными рукописными строчками.

– Чем тебя не устраивает твой собственный прекрасный дом, где имеется не менее прекрасный душ? – поинтересовалась Нина.

– Там сейчас живет девушка, – промямлил Макферсон.

Андрюха взял его и прочел следующее:

– Лисса очень милая, – ответила Нина. – Уверена, она не станет возражать.

Кормак покраснел как помидор и попытался было объяснить, в чем дело, но не смог подобрать слов. Молодая женщина устремила на него проницательный взгляд.

– Ладно, сейчас дам тебе полотенце, – произнесла она и, держа на бедре Джона, направилась к сушильному шкафу. – Раз уж такое дело, можешь одолжить у Леннокса рубашку.

«…взрыв был страшнее, чем мы ожидали. И вовсе не внешне, не в плане материального воздействия, поскольку разрушил он не физическую сущность, а открыл тот невероятный, инфернальный, я бы сказал, ужас, от которого мы, казалось, давно избавились благодаря нашей великой революции. Самое страшное, среди нас нашлись такие, кто хотел продолжить контакты, впустить сюда эту гадину. Но нет, с царским режимом нам уж точно не по пути. Поэтому мы взорвали смердящую точку на сопке Нюдуайвенч[2], путь в эту бездну отрезан».


– Спасибо, – пробормотал Кормак.

– Когда встретишь Лиссу, скажи ей, что пришел роман Джин Уэбстер «Длинноногий дядюшка», – произнесла Нина, выходя из комнаты. – Я специально для нее заказывала эту книгу. А впрочем, вот, держи. Передашь ей.

Капон недоуменно повертел в руках листочек. Наблюдавший за ним Васюта кивнул:

И Нина отправилась обратно на первый этаж, чтобы добавить в кашу сливки и мед и сварить свежий кофе для новых работников.

Кормак последовал за ней.

– Вот видишь.

– Вообще-то, я, наверное, сразу поеду обратно в Лондон, – проговорил он, опустив голову.

Жена Леннокса озадаченно нахмурилась:

– Вижу, – сказал Кожухов. – Долой царизм, да здравствует революция! Как там?.. Весь мир насилья мы разрушим… Короче, все теперь ясно: твой прадед кукухой поехал. – Он вернул приятелю листок и потянулся за бутылкой: – Давай лучше пиво пить.

– Почему?

– Мм… Долго объяснять. У меня там работа. Надо перед отъездом привести дела в порядок.

– Вообще-то он в лагерь после этого поехал, а не в дурку, – обиделся теперь и Вася Сидоров. – Между прочим, дед разбирал потом книги прадеда, которые не конфисковали, и нашел карту наших мест, подробную, ну, знаешь, с такими еще геологи работают… Так вот, на этой сопке от руки крестиком обозначено место.

– Что-то случилось?

Макферсон пожал плечами:

– Да мало ли что там обозначено! Сам говоришь: геологи. Может, рудную жилу нашли.

– Ничего. Просто познакомился с одной девушкой, но у нас не сложилось.

Нина ответила сочувственной улыбкой:

Но все же Капон, было видно, заинтересовался. Он отхлебнул пива прямо из бутылки, отставил ее, задумчиво прищурился, а потом сказал:

– У нас, англичанок, характер трудный.

– Так что я поеду обратно работать. Хоть в себя немного приду. К тому же у этой машины, кроме ребят, которых я привез, еще человек двадцать хозяев. Надо вернуть ее обратно, а то будут проблемы.

– Нюдуайвенч, значит? Нюдовская гора по-нашему… А чего, давай завтра туда и прогуляемся. Там, конечно, ничего нет, все там уже хожено-перехожено, но хоть разомнемся, воздухом подышим.

– Точно не хочешь сначала выспаться?

– Нет, а то на дежурство опоздаю. Все нормально, я не устал.

– Не, я по горам лазать не люблю! – замотал головой Васюта.

– Как хочешь, – произнесла Нина. – Тогда до встречи через две недели.

Кормак помолчал.

– Не такое уж Лондон и райское местечко, как все думают.

– Да какая там гора, одно название! Или ты в отказ пошел, согласился, что твой прадед с головой не дружил?

Нина окинула взглядом фермерский двор, где жизнь била ключом. В углу на земле сидел Робби и изображал для маленького Джона медведя. Ребенок радостно хохотал. Робби очень быстро привык к тихой деревенской жизни. С тех пор как приехал, Нина ни разу не видела его с бутылкой. Каждый вечер бывший сослуживец Кормака ужинал с другими работниками, но держался особняком. Однако по его лицу было видно, что ему тут хорошо и спокойно. Маленький Джон просто обожал Робби. Только с ним Робби улыбался. Малыш отвечал ему взаимностью. Не будь Джон младенцем, Нина решила бы, что он понимает, насколько Робби нуждается в его любви.

– Замолчи! – процедил, насупившись, Сидоров. – Не тебе моих предков судить! Хорошо, идем туда завтра. И если что-нибудь найдем, ты передо мной за прадеда извинишься.

А лондонские парни нервно перешучивались за длинным столом, накрытым в амбаре. Выпендривались, хвастались, у кого самые большие мускулы и кто будет лучше всех работать в полях. При этом они от души налегали на огромные порции добавки, заедая кашу толстыми ломтями хлеба с джемом, а в перерывах украдкой отправляли матерям эсэмэски, сообщая, что с ними все в порядке.

– Ну не знаю, – произнесла Нина. – Может, и так.

– Ладно, я и сейчас извиняюсь, – сказал Капон, видя, что приятель реально обиделся. – И правда, судить не мне. А ты молодец, что за своих заступаешься. Давай пивком все непонятки заполируем!

Глава 42

На рассвете длинный автобус ехал по шотландским холмам. Пожилая пара, сидевшая за Лиссой, явно ссорилась, но, поскольку супруги говорили на гэльском, для нее их слова звучали как музыка.

– Давай, – кивнул, оттаивая, Васюта. А потом снова нахмурился: – Погоди, а как мы что-то будем искать? Они ведь там все взорвали, а после этого восемьдесят лет уже прошло. Наверняка все мхом и кустами заросло. И сам говоришь, там все хожено-перехожено, значит, просто так точно ничего не видно. Надо, наверное, оборудование какое-то специальное для поисков.

«Нет, так нечестно!» – думала девушка.

– Для начала ты карту дедовскую взять не забудь, – назидательно поднял палец Андрюха. – Ну и потом, кое-какое оборудование имеется, миноискатель у меня еще с тех пор хранится, о которых ты вспоминал, – полуостров Рыбачий, Долина Славы и все такое. А еще, как ты понимаешь, в поисках я кое-что шарю, хоть и давно этим не занимался. Так что если там что-нибудь есть, мы это найдем. Хоть я все равно в эти конспирологические тайны не верю.

Шотландия ведет себя так нарочно! Лучи солнца один за другим пробиваются сквозь утренние облака, озаряя зеленые поля удивительно ярким сиянием. Заметно подросшие ягнята весело резвятся. Среди горных пиков над головой скрываются деревеньки с каменными домами и рыночными площадями. В воздухе еще чувствуется холодный утренний туман. Он проникает в горло, и все же сразу понимаешь, что день сегодня предстоит теплый. Воздух наполнится ароматом вереска, твои руки станут касаться высоких головок диких цветов, а над лугом будут кружить бабочки и пчелы.

Для все еще сонной – и страдающей от побочных эффектов джина – Лиссы контраст между грязным вокзалом Юстон и Шотландией оказался особенно разительным. Лисса будто прибыла в другую часть света. Она глядела в окно, подперев рукой подбородок. До чего же ей посчастливилось. Если бы не программа обмена, она бы никогда здесь не побывала. Немножко раздражало, что и сотрудники отдела кадров, и психотерапевт, и друзья – все оказались правы. Поездка в Кирринфиф и впрямь пошла Лиссе на пользу. Да, она не получила все желаемое в полном объеме, но ведь фантазии – они на то и фантазии, что не сбываются. Лисса не хочет – не допустит! – чтобы история с несостоявшимся свиданием бросила тень на ее пребывание в Кирринфифе, подорвала уверенность в себе или обесценила все, что она обрела в этой прекрасной стране.

– И все-таки решил пойти, – усмехнулся Вася Сидоров.

Лисса вышла из автобуса. Раннее утро, когда все вокруг было залито розовым светом, радовало глаз. До Кирринфифа еще надо было идти. Старая миссис Уиртер катила за собой сумку на колесиках, спеша первой успеть за газетой. Миссис Уиртер помахала Лиссе. Не обращая внимания на то, что у девушки в руках сумка, вид у нее усталый и ей явно не терпится вернуться домой, старушка тут же в очередной раз принялась рассказывать медсестре про свои шишки на ногах.

Три месяца назад Лисса бы сдержанно улыбнулась и поспешила прочь. Но сегодня утром она поставила сумку на землю и выслушала историю во всех подробностях. В ней также фигурировали и вредные невестки, и, как ни странно, коктейль «Маргарита». Лисса пообещала при первой же возможности втиснуть в свой график дополнительный визит к миссис Уиртер. Старушка широко улыбнулась и ответила, что это вовсе ни к чему: разговор с Лиссой уже сам по себе лекарство. Какая жалость, что она скоро уезжает!

– А потому что соскучился я по всему этому, – загорелись глаза у Андрюхи. – Я ведь еще в школе, в старших классах, в «Сталкера» знаешь как рубился? И про уроки, и про сон забывал. От матери только успевал пи… пилюли ловить. И поисками после армии потому же занялся – детство в одном месте продолжало играть: Зона, аномалии, артефакты… Мы же там на самом деле словно сталкеры были, со своими группировками, за «наследия войны» как за хабар бодались.

К счастью, зрение у миссис Уиртер было уже не то и она не заметила, как на глаза Лиссы моментально навернулись слезы.



– Я не играл, – мотнул головой Васюта. – В книжках читал только.

Дорога до маленького коттеджа утопала в зарослях. Кусты, получавшие в избытке и солнца, и дождя, разрослись свободно и буйно. Солнце медленно поднималось все выше, туман над озером рассеивался. Лисса с наслаждением вдыхала утренние ароматы. Птицы пели в кронах деревьев. Машины здесь почти не проезжали, и пернатых ничто не тревожило. Девушка катила за собой сумку, и ее мысли тоже текли без всяких помех.

Когда Лисса подошла к двери и вставила в замок большой старый ключ, коттедж показался ей еще милее, чем раньше. Лисса поворачивала ключ, и вдруг на секунду ей пришла в голову странная мысль… Нет, это просто смешно! На кухне все точно так же, как она оставила. Неужели со времени отъезда прошли всего сутки? Невероятно, но факт. Она вышла за порог лишь двадцать четыре часа тому назад. Одинокие чашка и тарелка все так же аккуратно стояли на полке сушилки.

– Ну вот, пойдем завтра поиграем, – хлопнул его по плечу Капон. – Поищем твою аномалию.

Все вещи на своих местах. В коттедж никто не приходил. Здесь только она, Лисса. Опять одна. Тут на телефон пришло сообщение. Не удержавшись, девушка порывисто схватила его. Мама.

Медок вопросительно гавкнул из своего угла.

Лисса улыбнулась. Наберу позже, – напечатала она ответ и дала себе слово непременно позвонить матери. Надо пригласить ее сюда, и Ким Анг тоже. У всех должна быть возможность насладиться Кирринфифом, пока Лиссе не пришлось отсюда уехать.

Оставив сумку на полу, она подошла к раковине и умылась ледяной водой, потом наполнила большой стакан и выпила до дна. А теперь надо собираться на работу. Через полчаса Джоан будет ждать ее в своем кабинете. Пора ставить жирную точку в истории с Кормаком. Можно отправить ему очень формальный мейл. Отчитаться по всем пациентам, чтобы они оба легко вернулись к прежней жизни, как будто ничего не случилось, словно бы ничего не изменилось. Пройдет время, и в один прекрасный день, в далеком будущем, Шотландия станет для Лиссы лишь воспоминанием, о котором рассказывают детям. Ну да, в пока еще абстрактном будущем, где у Лиссы непременно появятся свой дом, любимый мужчина и все атрибуты счастливой жизни. «Однажды, – начнет она, – я попала в волшебную страну…»

– И тебя возьму, не переживай, – подмигнул ему хозяин. – Ты ведь у нас самый главный сталкер.

Вдруг сердце у Лиссы замерло. Она застыла на кухне напротив большого окна. В саду виднелась темная фигура.

Борясь с паникой, девушка сделала глубокий вдох. Это Шотландия, а не Центральный Лондон. Здесь самое серьезное преступление – если кто-нибудь спьяну въедет в автобусную остановку.

– Слушай, – подхватился Вася Сидоров. – Ну вот, допустим, мы что-то найдем… К примеру, вход в подземный бункер. Закрытый. Что будем делать? Властям сообщим?

Еще раз глубоко вдохнув, Лисса огляделась по сторонам в поисках подходящего оружия. Наверное, какой-нибудь бродяга решил, что дом пустует.

Темная фигура сидела на лужайке. Лисса шагнула вперед, потом окинула взглядом кухню, высматривая нож. На глаза попался только хлебный. Лисса сомневалась, что это достаточно надежное средство самозащиты, и все же взяла его. Пригнулась и подобралась к задней двери. Фигура между тем не шевелилась. Куда смотрит этот человек? На дом? Заметил ли он ее?

– Вот еще! Это ведь самое интересное! Все, что закрыто, откроем. Что не открывается – взломаем!

С бешено бьющимся сердцем Лисса замерла у задней двери. Зажмурилась, набрала полную грудь воздуха, напомнила себе, что она очень храбрая, пусть даже сейчас в это слабо верилось, и распахнула дверь.

Глава 43

– А ты умеешь? – засомневался Васюта. – Ну, это… взламывать?..

– Эй! – слабым, дрожащим голосом окликнула Лисса незнакомца.

Капон залихватски ударил себя в грудь кулаком:

Тот не шелохнулся. Девушка подкралась к нему. Незнакомец не двигался. Лисса осторожно приблизилась к мужчине и спросила:

– Вы что это тут делаете?

– Да я в душе прирожденный взломщик! Веришь?

Раньше она этого человека определенно не видела. Он спал сидя, а на коленях у него устроился ежик.



Глава 1

Кормак хотел просто заскочить в дом, взять чистую одежду, покормить Неда и тут же уйти. Он помнил, во сколько приходит поезд из Лондона. Потом Лиссе еще надо будет сесть на автобус и дойти от остановки пешком. Кормак ее не потревожит. Он подумывал о том, чтобы оставить письмо с извинениями, но рассудил, что это будет выглядеть как вторжение. Нет, пора браться за ум. Это просто глупая влюбленность, и пытаться превратить ее в нечто большее не имеет смысла.

Солнечный свет заливал сад. Пока Кормак кормил Неда с руки личинками, он вдруг в полной мере почувствовал, до какой степени его вымотала бессонная ночь, проведенная за рулем.

Заполярное лето Лом не любил. Основная работа делается ночью, а что это за ночь, когда светло, будто днем? Ладно еще, если небо тучами затянуто, вот как сейчас. На монотонный нудный дождик внимания можно не обращать, он даже помогает – охранникам не очень-то хочется мокнуть. Вот они, вместо того чтобы делать обход каждые пятнадцать минут, лично проверяя замки основного и запасных входов, хорошо если за час задницу с мягкого кресла поднимут. Да и зачем, если на обзорных экранах все хорошо видно? О том, что найдутся умельцы, которым любую систему наблюдения в инвалида по зрению превратить раз плюнуть, охранникам думать не хочется. А даже если эта система вдруг по какой-то причине забарахлит, то ведь на всех дверях установлен довоенный еще электронный запор. Модель «Твердыня», быстро перекрещенная в «Дыню», сделанная лучшими когда-то в мире электронных дел российскими мастерами, надежней только намертво дверь приварить. Во всем Романове-на-Мурмане[3] таких теперь и двух десятков не наберется. Степень защищенности от взлома – почти сто процентов. Но в том-то и дело, что почти, а не сто. Недаром говорят: против лома нет приема. Так это про глупую железяку поговорка, а когда за дело берется тот Лом, у которого и голова, и руки на месте…

Собственно, его из-за этой присказки Ломом и прозвали. Ну не было на свете такой электронной системы, которую бы он, как стекляшку, не видел насквозь. Ему даже думать не приходилось, какой проводок куда ведет, какая микросхема за что отвечает, у какого триггера состояние «ноль», а у какого «единица». Лом это просто знал – и все. Такая вот у него имелась особенность. Причем имелась всегда, с самого рождения. Результат мутаций. Чаще они людям что-то ненужное дарят (лишнюю ногу, например) или нужное отнимают (опять же, к слову, ногу), а вот ничем не примечательному романовцу было сделано исключение в виде чрезвычайно полезного дара. И даже не одного, а двух: еще Лом мог на расстоянии улавливать ментальную энергию. Нет, мысли он читать не умел, а вот чуять, что саженей[4] за тридцать чьи-то мозги работают, – запросто. Правда, существо должно быть хотя бы мало-мальски разумным. Тупой деградировавший алкаш, отдыхающий в помойной луже, фонил из-за двух подворотен, а соседская собака – умнейшая овчарка Альма, – стоя в одном аршине[5] от него, не вызывала в мозгу Лома даже малейшей щекотки. Обидно и несправедливо, но это было единственным недостатком второго мутационного дара.

Сейчас Лому пригодились оба: один предупреждал, что можно спокойно работать, поблизости никого; второй помог сначала зациклить картинку видеосистемы, а теперь неспешно изучать «Дыньку». Торопиться Лом не любил, к делу всегда подходил серьезно и вдумчиво. Впрочем, цель на сей раз тоже была нешуточной – не бакалейную лавку вскрывал, а банк самих братьев Репкиных – первейших на Мурмане куркулей. Ничего, думал Лом, справимся. Надеялись, как в сказке про репку: тянут-потянут, вытянуть не могут? А как насчет мышки, которая ломиком махнула?.. Или это уже из другой сказки? Ну да без разницы, говорено ведь уже: против Лома нет приема.

Схема электронного запора полностью прояснилась и отпечаталась в голове во всех нужных проекциях. Осталось подключить умную «игрушку», чтобы замкнуть вот этот контакт с этим, и…

* * *

Ментальный сигнал шарахнул по мозгам так, что в глазах у взломщика потемнело. Он-то настраивался на мыслительное излучение за десятки саженей, а тут жахнуло рядом, вплотную. Все равно что прислушиваться к далекому пиликанью флейты, а тебе прямо в ухо гуднет саксофон.

«Щелк-щелк», – Лом не успел и дернуться, как на руках оказались наручники. Странно, но первой мыслью было, как бы не уронить «игрушку». На хитроумную приблуду ушло много времени и сил, жалко было бы ее потерять. Хотя… А пригодится ли она ему теперь?

Только сейчас Лом удосужился поднять глаза и посмотреть на того, кто сумел застать его врасплох. Впервые в жизни, кстати. И совершенно непонятно как.

Рядом стоял строгий, подтянутый мужчина в стандартной военизированной форме защитного цвета без знаков различия, которую носили все подряд – от сторожей булочных до наемных убийц. Только Лом нутром чуял: этот крепыш ростом едва ли не в сажень к охране банка не имел никакого отношения. Однако род занятий незнакомца пока волновал взломщика мало. Интересней было другое.

– Как? – спросил Лом.

– Расчет последовательности действий с безопасного расстояния, – четко, без эмоций, заговорил мужчина, – запись их алгоритма в оперативную память, временное отключение интеллектуального модуля.

– Ага… – Других слов у Лома не нашлось. Но это лишь в первые секунды. Сообразил он все-таки быстро: – Кибер?

Отвечать собеседник не стал. Впрочем, Лом и не настаивал – вопрос-то был риторическим. Ему гораздо сильнее хотелось получить ответ на то, что являлось сейчас более актуальным:

– В каталажку?..

– Будет зависеть от тебя.

– От меня? – искренне удивился взломщик. – Ты думаешь, я бегаю быстрее, чем ты?

– Только если лишить меня ног.

– Тогда в чем прикол?

– Ты должен сделать выбор, – сказал кибер. – Сейчас, немедленно.

– Тогда я выбираю свободу. – Лом протянул скованные «браслетами» руки: – Сними, и я пошел.

– Сниму. Но позже. А свободу предоставлю. Свободу выбора. Из двух вариантов.

– Ого! Из целых двух! Как бы не запутаться.

– Не надо ерничать, – совсем по-человечески поморщился кибер. – Готов слушать?

– А куда мы с субмарины-то… – дурашливо вздохнул Лом.

– С субмарины можно было через торпедный отсек, – последовало невозмутимое замечание. – Это если она в подводном положении. А если на поверхности – вариантов куда больше. Только ты не в субмарине.

– Слушай, а ты зануда. Тебе никто этого не говорил?

Кибер проигнорировал вопрос. Зато перечислил упомянутые варианты:

– Ты можешь оказать мне помощь. В этом случае по завершении ты получишь свободу. Если откажешься помогать, я сдам тебя органам.

– Каким именно? – заинтересовался взломщик.

– Если откажешься сейчас, не выслушав моего предложения, тогда органам охраны правопорядка. Полиции.

– Дальше можешь не продолжать, – сказал Лом. – Я понял, куда попаду, если услышу твою жуткую тайну.

– Только если откаж…

– Пошли, – перебил кибера взломщик.

– Куда? – завращал тот глазами. Выглядело это очень смешно, но смеяться Лому не хотелось.

– В полицию. Только будь другом, сломай мою «игрушку» – жалко до слез, но уж больно вещдок козырный.

– Неужели тебе совсем не интересно? – зафиксировал глаза кибер. Похоже, он и в самом деле был удивлен.

– А что может быть интересного у тех, других органов? Я, правда, с ними дел еще не имел, но совершенно не горю желанием заиметь. Веришь?

– Но почему ты не рассматриваешь вариант, что, услышав мое предложение, тебе станет интересно мне помочь? Впрочем, я кое-чего не учел…

– Эй, ты, психолог доморощенный, – прищурился Лом, – все твои уловки я знаю наперед. Сейчас ты скажешь, что, возможно, я просто не справлюсь с этим заданием, что испугаюсь, еще что-нибудь эдакое… Чтобы во мне гордыня взыграла, кулаками себя в грудь бить начал: да я, да я!.. Так ведь нет, я человек не гордый, в герои не рвусь.

– Я не психолог. Но ты и правда можешь не справиться. Испугаться тоже можешь. Есть чего бояться. – Кибер помолчал, а затем сухо бросил: – Дай руки.

– Зачем?.. – машинально протянул скованные ладони взломщик.

Щелкнули, раскрывшись, наручники. Кибер сунул их в один из многочисленных карманов, повернулся и зашагал по мокрой улице.

Лом, растерянно моргая, застыл на месте. Потом, очухавшись, сунул «игрушку» в наплечную сумку и крикнул в удаляющуюся спину:

– Эй! А я?..

Кибер не отреагировал. Шел себе и шел, размеренно шлепая тяжелыми ботинками по лужам.

– Нет, ну это же надо, какой паразит, – пробормотал взломщик. – Не психолог он. Ага!..

Лом был уверен, что уйти ему сейчас ничего не стоит, кибер за ним не погонится. Можно даже продолжить начатое и взломать этот чертов банк. Только ему не хотелось уже ни того, ни другого.

«Ну не дурак ли я?» – задал мысленный риторический вопрос взломщик и ринулся следом за кибером:

– Погоди, железяка ты ржавая! Чтоб тебе все блоки на жопу замкнуло!

* * *

Говорить о деле кибер начал лишь в маленькой квартире Лома, которую взломщик снимал на Горе́ Умников, довольно удобном для него районе. И не так дорого, как в центре, и до этого самого центра не особо далеко, а главное, если что, – удирать с горки легче.

Однако еще перед тем как начался серьезный разговор, Лом предложил: