Да, игрушка была древней, почти антикварной. От нее почему-то пахло старым деревом, опилками и лошадьми. Глаза у медведя были из настоящего стекла, а на шее у него была повязана поблекшая клетчатая лента. Но если на нем и была когда-то этикетка, она давно исчезла.

Хари просто показал наверх.

– Я не уверена, что это твоя вещь, – мягко заговорила Зои. – Думаю, нам лучше спросить у папы Патрика, можно ли тебе с этим играть.

Хари уставился на нее и покачал головой, а потом прижал к себе медведя и всем своим видом показал, насколько он не согласен с матерью.

– Но он не наш, – ласково продолжила Зои. – Здесь нет ничего нашего, милый.

Хари сморщился, потом отвернулся, пряча от нее медведя. Зои прикусила губу.

– Ладно, можешь пока оставить его у себя, – сказала она. – Пока мы здесь, в этом доме. Только не забывай: это не твой медведь.

Конечно же, если бы игрушка оказалась бесценным семейным наследием, миссис Макглон указала бы на этот факт через пять секунд. Но пока что Зои решила просто присматривать краем глаза за сыном и медведем. А малыш выглядел очень милым, как маленький Кристофер Робин с настоящим Винни Пухом.

Действуя обеими руками, Зои распахнула огромную дверь, петли которой громко заскрипели.

Это выглядело как настоящее откровение. Холодный яркий свет хлынул внутрь. Снаружи чирикали и щебетали птицы, деревья раскачивались на ветру по другую сторону гравийной подъездной дороги. Картина ошеломляла.

Солнечные лучи показали всю запущенность старого коридора, но и красоту его древних деревянных панелей, и прекрасной живописи двадцатого века, и даже оленьей головы – которую Хари до сих пор не замечал и которая заставила его подпрыгнуть, – и изумительную резьбу перил главной лестницы.

Желая побольше увидеть в этом доме, Зои открыла дверь в гостиную под лестницей – там стоял старый рояль, она мельком заметила его в день своего приезда, и забитые книгами полки. Зои открыла старые жалюзи, раздвинула тяжелые гардины. Все больше и больше света врывалось в комнату, открывая взгляду плотные старые карты, груды бумаг, пыль, кружившую в воздухе, и странные чаши и вазы, которые казались здесь совершенно не на месте.

– Отлично! – бодро произнесла Зои.

Поблизости не было никого, кто бы стал запрещать ей делать что-то. Дети еще не проснулись. Зои отправилась в кухню, нашла старый, перепачканный мукой радиоприемник и носила его по дому, пока не поймала сигнал. Ей необходимо было что-нибудь веселое, поднимающее дух, и, конечно же, она нашла станцию, передававшую подходящую музыку.

Под огромной раковиной дворецкого в кухне хранились горы чистящих и полировочных средств. Зои надела большой старый фартук миссис Макглон и, прихватив с собой все необходимое, начала наводить порядок в забитой вещами комнате. Она сложила в черные мешки для мусора то, что несомненно было хламом, – старые конверты, рекламные проспекты, сломанные пластиковые ложки, старые коврики. Она нашла пустой ящик в письменном столе и начала складывать туда то, что, как ей казалось, должно лежать в таком ящике, а потом спохватилась и начала опустошать все ящики.

Это была бездумная, суетливая и приносящая удовлетворение работа, и Зои даже не замечала, как она увлеклась ею. Ярко светило солнце, вовсю гремела музыка, а Зои сбрызгивала и оттирала, укладывала и переставляла. Хари танцевал рядом и «помогал», пока наконец Зои не почувствовала движение за спиной и не оглянулась, чтобы увидеть всех троих детей, стоявших на лестничной площадке и таращившихся на нее. На Мэри была «львиная» футболка.

– Видите? – громко произнес Патрик. – Она просто окончательно сошла с ума!

Зои выпрямилась, рассердившись из-за того, что почувствовала себя виноватой и оказалась пойманной врасплох. Но разве они имели право осуждать ее за то, что ей хотелось навести вокруг себя порядок?

Музыка продолжала греметь. Шеклтон зашел в комнату и выключил ее. Мэри шагнула вперед. Она была невероятно бледна и дрожала от ярости.

– Что это ты тут делаешь? – спросила она.

Зои огляделась. В комнате все уже выглядело намного лучше: запахло свежестью ветра, окна и полки блестели. В корзине для зонтиков стояли все зонты, которые она сумела найти поблизости, до этого они валялись где попало. Зои заглянула и в «обувную» комнату, слева от входа, и теперь все ботинки и резиновые сапоги стояли аккуратным рядом, а все шляпы – некоторые с перьями, другие вообще из позапрошлого века и более чем странные – висели на вешалке или аккуратно лежали на полке, специально для них предназначенной. Зеркало в той комнате Зои отмыла, занавески открыла, так что теперь можно было видеть, что́ вы надеваете на себя.

– Прибираюсь, – ответила она. – Непохоже, чтобы у миссис Макглон хватало времени на настоящую весеннюю уборку. Или осеннюю! – Она шагнула вперед. – Хотите помочь?

– Зачем ты тут все переставила? – обожгла ее взглядом Мэри.

– Затем, – рассудительно ответила Зои, – что все должны здесь бывать. Разве не приятнее посидеть в чистоте?

Мэри продолжала с ненавистью таращиться на нее.

– Здесь все так, как должно быть! – почти зарычала она. – Так, как должно быть! А ты все испортила! Ты все испортила!

И она стремительно выбежала в парадную дверь и исчезла в саду.

– Ей просто тяжело, – со вздохом сказала Зои.

Патрик шагнул ближе.

– Ну, – заговорил он слишком практичным для его лет тоном. – Понимаешь… Ты все перемешала, все мамины вещи. И Мэри это не понравилось.

Зои впервые услышала, чтобы кто-то из детей сам заговорил об их матери. Она подошла к Патрику и присела перед ним на корточки.

– А тебе не кажется, – заговорила она как можно мягче, – тебе не кажется, что вашей маме приятно было бы видеть ваш дом чистым и аккуратным? И приятным для всех вас?

– Я не помню, – пожал плечами Патрик.

Зои захотелось обнять его. Это был совершенно естественный жест, но мальчик мгновенно отскочил, едва не споткнувшись в спешке, желая отдалиться, и Зои выругала себя за поспешность.

Она повернулась к сыну.

– Хари, – тихонько позвала она.

Малыш послушно подошел.

– Как ты думаешь, ты не мог бы на время дать Патрику твоего медведя?

Хари тут же шагнул к Патрику и протянул ему побитую молью игрушку, а тот, не поднимая головы, взял медведя и прижался к нему лицом.

Зои сообщила, что намерена приготовить на завтрак оладьи, самым бодрым тоном, какой только сумела изобразить, давая понять, что «все просто прекрасно», и надеясь, что Патрик пойдет за ней хотя бы из любопытства. И мальчик действительно перестал огорчаться и обрел аппетит к тому времени, когда оладьи были готовы.

Но больше всего удивил Зои Шеклтон. Он сначала стоял в дверях кухни и наблюдал, как Зои готовит. Потом шагнул вперед, откашлялся – у него начал ломаться голос, и он говорил то басом, то дискантом – и осторожно произнес:

– Я хотел бы помочь.

Зои стремительно обернулась. Она такого не ожидала.

– Ты серьезно?

Шеклтон пожал плечами, запихнув в рот один оладушек.

– А что? А ты уже починила вайфай?

– Э-э… – пробормотала Зои, которая понятия не имела, как заставить его снова работать. Она пыталась, но безуспешно. – Скоро, – ответила она. – Если ты поможешь мне прибраться в доме, я обязательно разберусь с вайфаем.

Глава 27


Они провели остаток этого длинного, ветреного воскресного дня, вынося мусор, вытирая пыль, отмывая и чистя, а Патрик и Хари в основном ловили пауков. Мэри время от времени возвращалась, чтобы убедиться: они ничего не поменяли местами, и Зои серьезно показала ей большой ящик, в который она складывала всякую всячину – ключи, сломанные наручные часы, непарные серьги, разные трофеи, которые могли показаться важными, и демонстрировала мусорное ведро, куда попадало все остальное: старые кисти для живописи и теннисные мячи, рваные носки, рекламки, рождественские открытки, рассыпавшиеся цветные мелки и ракетки без сеток.

Мэри ничего не говорила, просто внимательно следила за процессом. Зои следила за ней взглядом и гадала, не изменилось бы что-то, окажись Хари девочкой, а не мальчиком, кем-то таким, с кем Мэри могла бы играть, нянчиться или хотя бы проявить интерес.

Зои еще раз посмотрела на Мэри. Несчастное существо с растрепанными волосами, падавшими на спину, даже к самой себе она не проявляла интереса. Зои довольно строго отправила ее мыть окна снаружи, раз уж ей не хочется быть с ними внутри, – и Мэри, явно подумав о сопротивлении, в итоге ворчливо согласилась. Зои поняла, что дело сдвинулось с места.

Патрик впал в полный восторг, увидев огромный темный ящик со старыми игрушками, который он каким-то образом задвинул за диван в гостиной. Но почему они никогда туда не заходят, гадала Зои. Уже через пару минут Патрик и Хари маршировали вокруг в ковбойских костюмах, стреляя друг в друга из игрушечных пистолетов. Патрик изображал звук «пиф-паф», и Зои внимательно прислушивалась, просто на всякий случай, – но нет, никаких слов так и не прозвучало.

Еще они нашли совсем уж древние лошадиные головы на палках с колесами и начали галопировать по коридору. В нижних комнатах постепенно, но очевидно все менялось к лучшему, особенно после того, как Зои сняла со всех подушек чехлы и пропустила их через стиральную машину. Общее количество въевшейся пыли, обнаруженное в процессе уборки, просто пугало, и все они становились все грязнее и грязнее, на лицах красовались черные полосы. А Шеклтон со своим ростом, к удивлению Зои, оказался весьма полезен, он поднимался по стремянкам и работал тряпками с бешеной энергией и веселыми шутками. Зои улыбалась, она и не ожидала от него ничего подобного.

– Похоже, то, что ты остался без вайфая, пошло тебе на пользу, – поддразнила она мальчика.

А он шутливо замахнулся на нее метелкой для пыли.





Рэмзи возвращался из Лондона, чувствуя себя невероятно усталым, измотанным. Последняя пара дней оказалась очень трудной. Он изучил новый каталог аукциона «Сотбис», где числилось множество работ, которые он не мог себе позволить, а он надеялся найти что-нибудь интересное, что мог бы потом продать, расставшись с приобретением без сожалений.

Конечно, этого было бы недостаточно. Всегда было недостаточно. Ни для того, в чем нуждался дом, ни в чем нуждались его дети. Старый адвокат его отца предположил, что Рэмзи мог бы продать часть имения и получать проценты с полученной суммы… но Рэмзи не мог. Он просто… Нет. Он просто не мог. Они найдут какой-нибудь другой способ.

Ну почему он оказался одним из тех, у кого нет какой-то прекрасной работы, в отличие от тех идиотов, с которыми он учился в университете и которые все уехали и делали состояние в городе? Он всегда любил книги, вот и вся причина. Рэмзи вообще никогда по-настоящему не задумывался о деньгах и понимал, что сам в этом виноват, его так воспитали. Не то чтобы у его отца имелось состояние – он вообще никогда не имел денег. Но то, что Рэмзи вырос в таком доме, как «Буковая роща», уже само по себе было наградой – или тяжкой ношей. Дом требовал многого для того, чтобы продолжать существование.

Когда-то Рэмзи надеялся наполнить этот дом счастьем, хотел преобразить его темные пространства и изношенный декор, сделать из него нечто прекрасное для своих детей, чтобы они росли на свободе, как рос он сам, – ловили рыбу, бродили часами у воды, строили домики на деревьях… Именно поэтому он согласился сохранить дом, обещав отцу беречь его. А потом его отец умер, и Рэмзи оказался как бы привязанным к дому.

А вместе со смертью отца исчезли и прекрасные мечты о доме для собственных детей Рэмзи, таком же замечательном, каким он был для него самого.

Это, с привычным вздохом подумал Рэмзи, было самым настоящим крушением.

Однако когда он на своем старом «лендровере» повернул на подъездную дорогу, его что-то поразило, и в первое мгновение он даже не понял, что именно. А потом сообразил. Парадная дверь была открыта. Сначала Рэмзи встревожился – неужели что-то случилось? Кто-то чужой пробрался в дом?

Потом он заметил, что и жалюзи в нижней гостиной тоже подняты и в комнату можно заглянуть в первый раз за… ну, за очень долгое время. И не Шеклтон ли там стоит на стремянке? И о боже, неужели там Мэри с губкой в руках?

Потерев большой рукой усталые глаза, Рэмзи изо всех сил постарался осмыслить увиденное. Он остановил машину и медленно вышел из нее. В доме… звучала музыка? И Патрик смеялся? А глупый пес садовника Уилби снова носился вокруг дома.

– Папочка! – завизжала Мэри и бросилась к нему, прижавшись лбом к его животу, как всегда, цепляясь за него, как обычно.

– Привет, милая, – сказал Рэмзи, поднимая ее.

Похоже, она стала тяжелее? Он привык к тому, что дочка казалась ему легкой, как пушинка. Что ж, это, скорее всего, хороший знак. Рэмзи держал дочь на руках, а она хваталась за него, как маленькая обезьянка.

– Что это вы тут затеяли? – спросил Рэмзи.

У Зои сильно заколотилось сердце, когда она сквозь шум радио услышала звук подъезжавшей машины. Рассердится ли хозяин? Или останется равнодушным? Заранее не угадать. Зои привыкла иметь дело с родителями малышей и выслушивать множество твердых мнений насчет того, чем должны заниматься их дети. Но этот родитель был новым для Зои явлением. Она не имела ни малейшего представления о том, что происходит в его голове.

Ей нужно было поговорить с ним, она знала, что нужно. Его политика невмешательства… Позволять детям целыми днями грызть тосты… не ходить в школу… носить не подходящую им одежду… Нет, это слишком уж похоже на злостное пренебрежение. Зои необходимо было поговорить с ним об этом. И она была полна решимости это сделать.

Но, взглянув на Рэмзи, она поняла, что он выглядит измученным. Это почему-то вызвало в ней раздражение, но почему? Она не могла понять. Тем более что это было несправедливо, он ведь очень долго сидел за рулем. Но насколько трудным было его дело, он ведь работал только со старыми книгами? И даже не пытался продавать книги людям вроде самой Зои. И он почти не общался с детьми. И похоже, ему нелегко держать на руках свою девочку…

Зои ни на секунду не задумалась о том, насколько она перепачкалась, – и лишь когда увидела, как Рэмзи вытаращил глаза, посмотрев на нее, осознала вдруг, что вся покрыта пылью и паутиной. Она потерла нос, на котором красовалось большое черное пятно, гадая, не размазала ли она его еще сильнее, потом подумала, не снять ли ей старый шарф – с помощью него она пыталась удержать сзади свои волосы, – или это тоже покажется странным…

– Э-э… – произнес Рэмзи.

– Папочка! Идем, посмотри! – закричал Патрик.

На нем был ковбойский костюм, поверх которого он набросил платье принцессы, явно сшитое вручную, – должно быть, когда-то оно принадлежало Мэри. Девочка заметила, что Зои смотрит на платьице, и прижалась лицом к отцовскому плечу.

– Мы тут прибирались!

Рэмзи посмотрел на малыша и впервые улыбнулся. Зои подумала, что от улыбки его лицо совершенно изменилось, и сама удивилась тому облегчению, которое испытала. Всегда ведь оставался шанс, что Рэмзи разозлится и накричит на нее за то, что она трогала его вещи. Зои понятия не имела, что представляет собой этот человек, почему жена его оставила. Но ей было бы трудно вынести жизнь рядом с таким мрачным хозяином.

Зои вдруг заметила, что скрестила руки на груди, и, наверное, выглядит из-за этого немного похожей на миссис Макглон. И тут же опустила их.

– Это я вижу, – сказал Рэмзи.

Он прошел в коридор, где сиял дочиста отмытый пол, где с картин смахнули пыль и повесили их ровно, стены тоже помыли, а окна просто сверкали – ну, после того, как Зои еще раз прошлась по тем стеклам, которые мыла Мэри.

– Боже мой… – пробормотал Рэмзи.

А когда дети потащили его в гостиную, он даже прикрыл глаза.

Рэмзи внезапно с болезненной ясностью вспомнил тот день, когда привез Элспет домой… Тогда тоже было солнечно и ветрено, в воздухе висело ожидание лета, и все сверкало или ощущалось сверкающим и новым, и все было полно возможностей и надежд…

– Тебе разве не нравится? – растерянно спросил Патрик.

Хари нырнул за диван и спрятался там. Он боялся высоких мужчин.

Рэмзи моргнул, глядя на что-то такое, чего здесь просто не было.

– Я… ну да, – произнес он наконец. – Я… мне нравится. – Он повернулся к Зои. – Спасибо вам…

– Няня Семь, – с готовностью подсказал Патрик.

– Э-э… – Рэмзи порылся в памяти.

Боже, до чего же она неопрятна… Она сама-то понимает, насколько грязная? Да как же ее зовут…

– Э-э… Зои.

– Не за что, – ответила Зои.

И огляделась вокруг. Они почти закончили работу. Рэмзи и Шеклтон могли уже передвинуть мебель на места, а она надела чехлы на старые подушки и аккуратно положила их на диван. Потом посмотрела на старые занавески, их пропылесосили, но они теперь выглядели потрепанными в сравнении со всей комнатой.

– Их бы тоже надо привести в порядок.

Рэмзи шагнул вперед, чтобы присмотреться, но тут его большая нога заскользила на влажном и теперь отполированном полу, он покачнулся и с весьма удивленным видом рухнул на диван, на только что взбитые Зои пухлые подушки.

Зои осторожно наблюдала за ним. Такие случайности – потеря достоинства – могли разозлить многих мужчин, и они изо всех сил постарались бы это скрыть. Мужчины, которые были по-настоящему пугающими, готовыми к агрессии, просто не могли вынести, что над ними смеются.

Но Рэмзи расхохотался, свалившись на диван. А потом вдруг прищурился.

– Вы что… помыли люстру? – изумленно спросил он.

И еще сильнее он изумился тогда, когда Зои сказала, что это сумел сделать Шеклтон.

Улыбка Рэмзи стала еще шире.

– Ну, тогда я рад, что мои здоровенные лапы меня подвели, – оглядываясь, произнес он. – Потому что, должен вам сказать, все здесь выглядит намного лучше. Особенно под таким углом.

Патрик взобрался отцу на грудь.

– А ты можешь побыть с нами, поиграть в лошадку? – пропищал он.

Зои посмотрела на Рэмзи. Волнистые волосы упали на его усталое лицо, но он, на мгновение прикрыв глаза, мягко ответил:

– Конечно.

Когда Зои уже поворачивалась, чтобы пойти приготовить чай, она с удивлением увидела, что Хари выглядывает из-за занавески, – он не присоединялся к остальным, но явно наблюдал за весельем.

– А знаете, – сказала Зои, стараясь, чтобы ее голос не прозвучал начальственно, – это очень хорошо, когда вы занимаетесь с детьми. Вы определенно должны делать это чаще.

Все застыли. Рэмзи очень медленно встал.

– Спасибо, – ответил он теперь уже ледяным тоном. – Спасибо за совет. Я рад, что мы наняли специалиста по нашей семье. – И он развернулся и ушел.

Зои обругала себя: она ведь надеялась, что Рэмзи присоединится к ним за ужином и она сможет поговорить с ним о посудомоечной машине, в которой они более всего нуждались. Но Рэмзи за весь вечер так больше и не появился.

Глава 28


Миссис Макглон, конечно же, пришла в настоящее бешенство.

Если до этого момента Зои умудрялась сохранять между ними нейтралитет, то теперь все выглядело как объявление войны. Миссис Макглон и не думала, что Зои здесь задержится, она вообще не ожидала, что кто-то здесь задержится и справится с ленью Шеклтона, немыслимой грубостью Мэри и бесконечной болтовней Патрика, и, уж конечно, она не знала, как радует Зои детский шум. Как это на территории миссис Макглон Зои позволила Шеклтону прикоснуться к люстре!

Конечно, миссис Макглон осознавала, что не в состоянии поддерживать дом в соответствии с прежними стандартами старого лэрда Уркварта. Но тогда в доме были три горничные, повар, прачка, экономка и дворецкий, вместе со штатом садовых рабочих. Да, именно так можно все содержать в порядке, что бы там ни думала эта девчонка и что бы она ни затевала. Похоже, она считает себя очень умной, хочет показать, что миссис Макглон ленива или небрежна, хотя это совершенно не так. Но ей по силам только поддерживать порядок в кухне, ванных комнатах и спальнях, более или менее, а еще пылесосить ковры, следить за одеждой семьи и делать все так, как она всегда делала с тех пор, когда ей было лет не намного больше, чем теперь Мэри. После того как она приносила покупки и разбирала их, у нее и минуты свободной не было.

Миссис Макглон заготовила яростную речь, которую хотела произнести на следующий день перед Рэмзи, и вдвойне рассердилась, когда он, по своему обыкновению, заперся в библиотеке на весь день и нигде больше не появлялся.

А если эта молодая мисс предполагала, что управится с этими детьми с помощью каких-то затейливых блюд и оладий и набивая им головы всякой ерундой, то ей скоро придется передумать. Никому не удавалось долго подкупать их, миссис Макглон уже это видела. Мария-Тереза пыталась их умаслить всякими глупыми сладостями, а кончилось это тем, что Патрик потерял зуб, потому что она не следила за тем, берутся ли дети за зубные щетки, а Мэри вообще отказалась есть, и это противостояние привело к неизбежному: Мария-Тереза и ее сумка отправились прочь. Иногда эти девицы уезжали на попутных машинах. А Мария-Тереза и вовсе поступила некрасиво: она уехала в зеленом «рено» на автобусную станцию в Инвернессе и бросила там машину с ключами. Хорошо, что никто ее не украл до того времени, когда Рэмзи попросил Леннокса отвезти его туда, чтобы забрать машину.

Миссис Макглон подошла к Зои рано утром, до того, как они вошли в кухню.

– Что это тут происходит? – шмыгая носом, поинтересовалась она.

– О… – нервно улыбнулась Зои. – Я подумала, мы можем помочь вам в домашних работах…

– Так вы думаете, я с этим не справляюсь?

Губы миссис Макглон представляли собой твердую тонкую линию.

– Ничего такого я не думала! Я считаю, что вы все делаете замечательно! – возразила Зои. – Мне просто показалось, что детям будет полезно… помочь вам.

– Значит, вы тут пробыли пять минут и уже знаете, что для них лучше? – прошипела миссис Макглон.

Зои чуть было не сказала, что едва ли может быть что-то хуже компании жалких человечков, на которых она здесь наткнулась, – они походили на бедолаг, спасшихся после кораблекрушения в крошечной шлюпке и цепляющихся за кухонный стол…

Миссис Макглон надвинулась на нее.

– Всякие люди сюда приходят и вмешиваются в жизнь этих детей, – заговорила она угрожающе, но тихо, чтобы ее никто другой не мог услышать. – Они приходят, суетятся тут, но лучше не становится, потом они уходят, а мы остаемся с тем, с чего начали. Так что чем меньше вы будете делать и менять, тем лучше, мисс!

– А если я не такая? – дрожащим голосом произнесла Зои.

– Ну да, уж вы-то другая! – кивнула миссис Макглон. – Явились, чтобы отдохнуть от Лондона, притащили с собой этого жалкого малыша, искали бесплатный ночлег. И пробудете здесь, пока не встанете снова на ноги, а потом отправитесь обратно в Англию!

Она произнесла слово «Англия» как самое последнее ругательство. А когда дети прошаркали в кухню, чтобы позавтракать, и даже не потрудились пожелать кому-нибудь доброго утра, все выглядело так, словно ничегошеньки не изменилось.
Глава 29


Уходя, Зои так сердилась, что даже не заметила туч, сгустившихся над вершинами гор. Как все жители Лондона, она привыкла к тому, что погода сегодня лишь слегка менялась по сравнению со вчерашним днем, каких-то резких перемен обычно не происходило. Она и прогноза погоды никогда не слушала. Зои включила радио, которое помогало ей привыкнуть к местному акценту, так что она старалась всегда держать его включенным, к тому же Хари нравилась музыка. Но теперь, когда Зои услышала, как диктор говорит о грозящей им буре и что нужно быть осторожнее, она не обратила на это особого внимания. Вместо того она погрузилась в собственные мысли, ругая себя за глупость. За то, что ей казалось, будто она может что-то изменить.

Миссис Макглон точно знала, как должна вести себя Зои: склонить голову, благодарить за крышу над головой, еду и деньги – до тех пор, пока не бросит снова этих детей такими же, какими они были прежде, в их одежде не по росту и на диете из одних тостов, бесконечно одиноких и отрезанных от всего мира.

Но она ошибалась. Почему Рэмзи ничего не видит? Зои, сидя за рулем, злобно думала о нем. Что происходит с их отцом? Хари своего почти не знал. Но Рэмзи ведь был здесь, с тремя страдающими детьми, которые отчаянно в нем нуждались. Как он может быть таким бездумным? Может, это потому, что он аристократ? Или что-то вроде безумного социопата? И его бывшая это выяснила, к своему несчастью?

Да, возможно, она и вправду не сможет ничего изменить, как и сказала миссис Макглон. Но она не отступит и не опустит руки. Кто-то же должен позаботиться о детях. Даже самых ужасных. Хотя она явно что-то затронула в Патрике, а Патрик тронул ее… Любому, кто был добр к ее собственному ребенку, была гарантирована вечная преданность Зои.

Она оглянулась назад, на Хари.

– Отлично! – сказала она самым бодрым голосом. – Сегодня – детский сад.

Хари ответил ей взглядом, полным отвращения.





– Ага! – воскликнула Тара, когда они появились. – Блестяще, Хари! Мы как раз собрались спеть песенку о том, какие мы молодцы. Ты ведь любишь песенки?

– Вообще-то… – начала было Зои.

– Ох, ну да! – перебила ее Тара, когда личико Хари начало морщиться. – Не тревожься! Мы тебя посадим в задний ряд, и ты сможешь хлопать в ладоши!

– Я ненадолго тебя оставлю, Хари, – в отчаянии сказала Зои. – Ненадолго. Ты можешь поиграть снаружи.

И она справилась: как-то умудрилась снова ожесточить сердце, повернулась и ушла от своего малыша. Это ради него самого, твердила она себе. Но и сама не смогла в это поверить.

Вся в слезах, Зои забралась в книжный фургон, заметив, что высокая трава вокруг сгибается, но не обратив на это внимания, хотя тростник уже буквально прижался к земле. Все коровы и овцы на лугу легли, но для Зои это абсолютно ничего не значило. Она пропылесосила все внутри, расставила как следует и уже чуть более уверенно, осторожно проехала по кругу, огибая неподвижную курицу и направляясь потом вверх по холму.

Леннокс был на ферме, проверял, хорошо ли привязаны тюки сена, когда увидел Зои, и выскочил из амбара, размахивая руками вслед удалявшемуся фургону. Прогноз был пугающим, и, конечно же, не стоило выводить на открытое место такую высокую машину. Он понятия не имел, о чем думала Зои, Нина ни за какие деньги не выехала бы сегодня. Наверное, лучше даже не говорить ей, что Зои повела фургон при желтом уровне опасности. Если ей удастся доехать до деревни, а потом еще и вернуться, это будет сродни чуду. Леннокс позвонил Зои. Конечно, связи не было. На этой дороге во многих местах сигнал не проходил, да и надвигавшиеся тяжелые тучи делу не способствовали.





По правде говоря, Зои решила в тот день уехать подальше. Она чувствовала, что слишком устала от любопытства жителей Кирринфифа, постоянно твердивших, что Нина великолепна и невозможно быть лучше. Кроме этого, они постоянно просили передать ей разные вязаные вещицы, и Зои предполагала, что ребенок Нины будет самым шерстяным из всех младенцев всех времен и народов. А еще они никогда не знали точно, какая книга подойдет к их нынешнему настроению, они просто ждали, когда Нина им это скажет. Она-то всегда знала.

Работа в книжной лавке казалась таким цивилизованным и простым делом. Но Зои приходилось тупо смотреть на милую старую женщину, громко спрашивающую, нет ли у Зои книги, которую она уж точно не читала, но хотела бы прочесть, – и каждый раз, когда Зои предлагала ей что-то, та качала головой и говорила: «Нет, не в таком роде».

Нина оставила Зои заметки о маленьких деревнях вокруг и о местах, где та могла бы время от времени останавливаться, в основном по вторникам и средам, в дни фермерской торговли. Еще она оставила карту – там были обозначены места, где на Шотландском нагорье совершенно нет связи, и пункты, где она, к счастью, есть почти всегда, – и Зои пыталась одновременно вести фургон и разбираться в маршруте.





Грома не было – это не походило на грозу, – но внезапно полил дождь, грохочущий ливень, потоки воды полились по лобовому стеклу, а снаружи деревья сгибались, почти доставая кронами до земли.

Зои присмотрелась.

Может, ей следовало встревожиться? Все ведь говорили, что тут бывает очень плохая погода, это, собственно, было первым, что вообще люди говорили о Шотландии. «Вы ведь знаете, что погода может резко измениться?» Колеса фургона начали то и дело буксовать, Зои приходилось выравнивать машину, и ее сердце начало биться сильнее.

Зои вдруг поняла, что после рождения Хари стала внимательнее относиться к собственной жизни. Прежде – как и многие ее подруги – она бывала иногда легкомысленна. Водила машину слишком быстро, ложилась спать слишком поздно, вытворяла разные глупости, вела себя безрассудно. Потому что она была одна.

Но теперь она была не одна, и от этого все кардинально изменилось. Внезапно стало жизненно важным не попасть в аварию, не натворить глупостей, выпив лишнего, и так далее. Мысль о том, чтобы оставить маленького ребенка без матери, какой бы она ни была и как бы она ни справлялась с материнством, слишком ужасна. Зои могла расплакаться, вообразив себе обстоятельства, при которых кому-нибудь пришлось бы объяснять все малышу, и как бы при этом растерянно исказилось его личико, и как полицейский офицер старался бы изо всех сил, чтобы рассказать обо всем как можно мягче… Насколько же ужасной должна была сложиться ситуация у матери маленьких Урквартов? Что вообще могло сломать ее настолько, что она бросила своих детей? Что… или кто?

В общем, Зои на всякий случай добросовестно поглядывала в боковые зеркала, делая все абсолютно правильно, и все было бы хорошо, если бы она не замедлила ход перед поворотом на выезд к стоянке у озера. А оттуда в тот момент выезжал пассажирский автобус, явно слишком спешивший. Бешеным порывом бокового ветра автобус начало разворачивать поперек дороги, и, чтобы объехать его, Зои резко повернула, и по переднему окну фургона ударила низко нависшая большая ветка…

Глава 30


Шум был невероятным. Как только окно с оглушительным грохотом разбилось, в фургон ворвался ветер, как некая злобная темная сила, и ударил Зои.

Она задохнулась, отшатнулась, подавляя крик, когда ветка пробила окно, сломалась и упала под колеса. Резкий запах горячих тормозов заполнил кабину, шины завизжали, огромная конструкция повернула сама собой к другой стороне дороги, туда, где большой автобус продолжал надвигаться на нее.

Зои сначала отчаянно протянула руки вбок, к ребенку, потом сообразила, что его здесь нет.

Долю секунды, которая тянулась бесконечно долго, Зои думала, что такого просто не может быть, она видела лицо Хари, и каким-то чудом, перед тем, как ее захлестнули истерика и темнота, она умудрилась снять ногу с тормоза, а обеими руками крутануть руль. Пугающее движение изменилось, хотя Зои руководил скорее инстинкт, чем сознание, когда она резко повернула влево и нажала на акселератор. Фургон рванулся вперед, прорываясь сквозь подлесок, визжа шинами, но он тем не менее двигался по левой стороне дороги, а Зои в отчаянии пыталась справиться с пятитонной машиной и уже видела перед собой поворот влево, к туристическому центру.

Молясь о том, чтобы ничего больше не произошло, она пронеслась мимо автобуса, осыпанная осколками стекла, не обращая внимания на порезы, и вывела фургон на подъездную дорогу, и наконец, нажав на тормоза, остановилась. А автобус тем временем съехал с дороги в канаву и увяз там.





Зои сидела в фургоне, мотор продолжал горестно хрипеть и пощелкивать, остывая. Зои смотрела прямо перед собой, хотя ей в лицо дул ветер, она дрожала и не понимала, что́ стекает по ее лицу и футболке. Кровь.

Через несколько мгновений полной тишины, показавшихся Зои долгими часами, из туристического центра выбежали люди. Они кричали, хлопотали, выражали сочувствие, к ним прибавилось еще и множество туристов, болтавших на разных языках. Но Зои все еще не шевелилась, она просто сидела, окаменев, глядя в никуда.

– Вы в порядке?

Чей-то голос, низкий и грубоватый, проник наконец в застывшее пространство Зои.

– Эй, послушайте! – сказал голос немного более резко и даже сердито. – Послушайте! Вы должны меня слушать! Вам необходимо выйти из фургона.

Зои подняла руки и бесстрастно посмотрела на них, словно они ей не принадлежали.

– Кровь… – пробормотала она.

– У вас ветровое стекло разбито, – пояснил все тот же голос. – Вы должны выйти, чтобы мы убедились, что с вами все в порядке.

Зои слышала голос и понимала, что́ он говорит, но все это как будто не имело к ней самой никакого отношения. Она не чувствовала потребности что-то делать. Ее ремень безопасности был застегнут. Может, ей просто посидеть здесь?

В следующую секунду – или минуту, или час, она не в состоянии была понять, – сильные руки вытащили ее из кабины и поставили на землю. Осколки стекла рассыпались по булыжникам парковки. Ветер громко завывал между сгибавшимися и качавшимися деревьями.

– Идемте, нужно уйти внутрь, пока на нас не свалилось что-нибудь, – сказал голос.

– Книги! – внезапно испугавшись, выдохнула Зои. У нее же полный фургон книг. – А что с книгами? Вдруг фургон перевернется? Кто-нибудь, спасите книги!

Тот же голос, который она уже слышала, засмеялся.

– Ну, не думаю, что это старое ржавое корыто перевернется. Но поверьте, если и вздумает, что маловероятно, я никого не рискнул бы отправлять внутрь, чтобы спасти какие-то чертовы книги.

И снова чьи-то руки поддерживали, почти несли Зои к большому зданию впереди. Там, рядом с туристическим центром, было нечто вроде отеля. Милая портье, с которой Зои уже как-то встречалась, Агнешка, не варившая кофе по утрам, стояла перед большим открытым очагом. Она разинула рот, увидев Зои, но тут же вызвала кого-то из задней комнаты, и оттуда принесли большой рулон многофункциональной голубой бумаги.

– Извините, – сказала Агнешка, – но вы не против того, чтобы встать сюда?

Зои не была против чего бы то ни было, она вообще не могла еще ясно мыслить.

– И набор первой помощи! – крикнула кому-то портье. – Ох, моя бедняжечка, вы в порядке?

Зои понятия не имела и потому позволила Агнешке отвести себя в ванную комнату.

– Вот так, вот так, – приговаривала девушка.

Зои уставилась на окровавленное лицо в зеркале – она его не узнала, – потом посмотрела на свои перепачканные кровью руки. Она дрожала с головы до ног.

– Вы попали в маленькую аварию, – говорила Агнешка, внимательно осматривая Зои. – Но думаю… думаю, что в целом все неплохо. У вас что-нибудь болит?

Зои оглядела себя в зеркале и нервно сглотнула:

– Мне так не кажется.

– Подождите, – попросила Агнешка и исчезла.

Вернулась она с какой-то коричневой жидкостью в маленьком стаканчике.

– Сядьте, – велела она. – И выпейте это.

Зои послушно сделала, что сказали, но тут же задохнулась и закашлялась.

– Ну вот, – одобрительно кивнула Агнешка. – Это вам поможет.

Из глаз Зои хлынули слезы.

– Это смешанный, – непонятно сообщила Агнешка.

Что бы это ни было, Зои почувствовала, что постепенно приходит в себя.

– Ох боже мой, – забормотала она, слегка покачиваясь на месте. – Боже мой…

– Понимаю, – кивнула Агнешка. – Там, снаружи, невесть что творится. Слава богу, что вы в порядке. Обошлось.

Зои стала мыть руки.

– Вы действительно в порядке? – тревожно спросила портье.

– Думаю, да, – дрожащим голосом ответила Зои. – Дерево. На меня напало дерево! О, мне ведь нужно… мне нужно позвонить Хари. Нет, не буду. Не надо ему рассказывать. О господи! Я же оставила его там на один день и чуть не разбилась! На один день!

– Хотите, чтобы позвонили кому-нибудь? – спросила милая портье.

Зои уставилась на свое отражение в зеркале, слезы продолжали течь по ее лицу. И она с ужасом осознала, что на самом деле нет никого, кому нужно было бы позвонить. Ее матушка все равно была слишком далеко. Джезу наплевать. Нина лишь перепугается за свой драгоценный фургон. И Зои ощутила себя чрезвычайно расстроенной и совсем одинокой. Она плеснула водой себе в лицо, смывая кровь.

– Все в порядке, – сказала она наконец. – Со мной все в порядке.

– Но вы так не выглядите, – возразила Агнешка. – Вы белая, как простыня. Пойдемте, выпьете еще немного виски. Хотя, наверное, мне придется взять с вас деньги за него.

Зои вернулась в фойе, где теперь было полным-полно таких же перепуганных, слегка поцарапанных и перевязанных туристов, – они толпились у бара, на очень плохом английском требовали виски и чай. Женщина виновато улыбнулась Зои, показала ей пустой диван и поспешила за барную стойку. Зои тоже потащилась туда.

К ней подошел какой-то высокий мужчина:

– Как вы себя чувствуете?

Зои уставилась на него.

– Я… я принес вас сюда несколько минут назад.

Он слегка расплывался перед ней. Широкие плечи. Крепкий на вид. Темные вьющиеся волосы. Просторный свитер.

Он протянул руку:

– Мардо. Привет. Вы как? Вид у вас слегка ошарашенный.

– Я… я в порядке, – в очередной раз повторила Зои.

Она посмотрела на людей вокруг, на дружеские улыбки всех этих незнакомцев – и рухнула на ковер, не успев сделать еще шаг.





Доктор Джоан рассматривала на свет довольно большой осколок стекла, но Зои не имела ни малейшего представления о том, где она находится.

– Вы только посмотрите! – фыркнула Джоан. – Это похоже на тот случай, когда я вытащила из желудка лошади целый ком колючей проволоки!

– Что, для развлечения? – брякнул кто-то, и Джоан демонстративно не отреагировала.

Зои моргнула и посмотрела на свою руку.

– Ох! – выдохнула она.

– Да уж, – согласилась Джоан. – Ну, поскольку вы были без сознания, я не могла спросить вашего согласия на обезболивающее. И обошлась без него.

– Ууу… – прогудела Зои, когда на нее нахлынула боль. – Но мне почему-то кажется, что я тут не виновата!

– Ну, Нине всегда нелегко было водить этот фургон, – проницательно заметил кто-то.

– У меня не было проблем! – внезапно оживилась Зои. – Проблемы были у того автобуса! Он катился прямо на меня!

– Это слишком большой фургон для такой маленькой девицы, – сказал кто-то еще.

Зои обернулась.

– Я повернула, чтобы не столкнуться с ним! – сказала она. – И всем бы следовало говорить мне, какая я храбрая и что я спасла всех тех, кто сидел в автобусе!

Все головы повернулись к невысокому, коренастому мужчине в рубашке с короткими рукавами, с пристегивающимся галстуком, в затемненных бифокальных очках, – это явно был водитель автобуса. Он вскинул руки.

– День слишком уж дурной для всех, – произнес он. – Ох, девочка, я рад, что с вами ничего страшного не случилось.

– Это вы чуть не устроили черт знает что! – сразу разозлившись, громко воскликнула Зои.

Хозяйка гостиницы попыталась ее успокоить.

– Все в порядке, – сказала она. – Просто у вас потрясение.

– У меня их два! – рявкнула Зои. – Сначала я разбила свой фургон, а теперь еще и этот водитель валит на меня грязную ложь!

– Я рад, что вы не пострадали, – пробормотал водитель автобуса. – Ну, когда разбили фургон.

– Я пострадала! – взмахивая рукой, ответила Зои.

– Ну, понимаете… – снова заговорил водитель автобуса.

Кто-то принес и ему стаканчик виски, и он, похоже, превратился почти в героя.

– Прежняя девушка, что водила этот фургон… где только он не появлялся, он, вообще-то, опасен… – Водитель умолчал о том, что на самом деле иногда опасными были как раз автобусы. – Та девушка чуть не погибла на железнодорожном переезде. – Он благосклонно улыбнулся Зои. – И я очень рад, что сумел не столкнуться с вами.

– Да, отлично получилось, – тут же поддержала его парочка зрителей.

– Это нелегко для молодых англичан, – сказал кто-то. – Они ведь не знают наших дорог.

Собравшиеся согласно загудели, уверенные, что англичане просто не могут знать такие дороги. Зои подумала, не пригрозить ли ему судом, но похоже было на то, что водитель автобуса найдет пару сотен свидетелей, которые будут клясться, что сами все видели, и выступать в его защиту. Она посмотрела на раненую руку.

– Черт побери! – проговорила она. – Я хочу уехать домой.

– И хорошо, – сказал мужчина, назвавшийся Мардо. – Похоже, вы начали соображать намного лучше.

– Так и есть, – ответила Зои, хмуро глядя на невысокого водителя автобуса.

Его теперь утешали его же собственные пассажиры, увидев в нем нечто вроде победителя и героя.

– Полагаю, все это просто чушь.

Ну да, фургон разбился, книги валялись где попало, ветровое стекло полностью исчезло… Кто-то уже любезно вымел осколки. Но что теперь?

Конечно, лучше всего было бы позвонить кому-нибудь. Но Нина лежала в больнице, и последним, что ей было нужно, так это очередное потрясение. В большом доме никого такого не было, – в конце концов, что могла бы сделать миссис Макглон? Зои вздохнула, глядя на свой телефон.

Рядом с ней возник помогший ей мужчина.

– Вы как? – спросил он.

– Не знаю, что делать, – с дрожью в голосе ответила Зои.

– Ну, полагаю, кому-нибудь позвонить, – предложил он, посмотрев на пустой экран ее телефона.

– А вы знаете кому?

Он знал.





Механиков задержали по пути несколько упавших деревьев, но они должны были добраться сюда. Ей оставалось лишь ждать. Как и автобусу. Агнешка порозовела от волнения, сообразив, какое количество обедов ей придется приготовить. Выбор состоял из сэндвичей с сыром и сэндвичей с сыром и ветчиной, и она уже начала хлопотать.

Зои вышла на дорогу и начала собирать книги, вылетевшие из фургона, когда тот раскачивался из стороны в сторону. Некоторые были грязными и немного влажными, другие более или менее уцелели. Может быть, думала Зои, все-таки удастся их продать.

Пришел Мардо и поднял с земли экземпляр «Террора».

– О чем это? – спросил он, с интересом глядя на корабль, изображенный на обложке.

– О, это «Эребус» и «Террор», – ответила Зои. – Два корабля, которые пытались найти северо-западный проход вокруг Американского континента, их больше так и не видели.

– И это книга о том, что с ними случилось?