Я подождала, пока она отойдет подальше.
– Как думаешь, – спросила я, – чем можно накормить гостей в отсутствие Родриго?
Он нахмурился и задумался. Лицо не выражало никаких эмоций. Я тут же узнала характер номер пять, абсолютно незаменимый, когда случается что-то непредвиденное.
– Думаю, замену искать поздно. Логичнее всего раздобыть готовую еду.
Вот он, голос разума.
– А ты знаешь, где такое можно раздобыть?
– Обед на восемьдесят человек? Скорее всего, в кулинарном магазине. Если, конечно, у них есть такое количество порций…
Мы взяли желтые страницы и обзвонили одну за другой все лионские кулинарии. Ни одна из них не бралась доставить в течение часа восемьдесят порций. К тому же цены они заломили баснословные. Идея не сработала.
– Я видел новую штуку у Феликса Потена, – вдруг сказал Натан. – Не знаю, как оно на вкус, но говорят, это очень простая еда, готовится в два счета.
– И что это?
– Картофельное пюре, продается в виде порошка.
– Пюре в виде порошка? Как это?
– Я слышал, что достаточно добавить горячей воды – и буквально через минуту у тебя будет готовое блюдо.
– Это шутка?
– Судя по всему, нет.
Волшебный порошок показался мне чудесным избавлением от всех проблем, и я решила раздобыть его.
Минуту спустя я говорила по телефону со служащим фирмы «Феликс Потен». Он подтвердил, что у них на складе есть нужное количество порций.
– Отлично, – сказала я, – но к пюре нужно мясо или что-то еще, не нуждающееся в приготовлении.
Натан опять нахмурился и задумался:
– Не нуждающееся в приготовлении…
– Да.
– Хм… Может, ломтик ветчины?
– Даже не знаю… Думаешь, нормально подавать такое в ресторане?
Я прекрасно понимала, что для ресторана это не годилось, но очень хотела, чтобы Натан меня поддержал и мы быстренько решили бы этот вопрос, не дожидаясь нового всплеска эмоций у Катель. Я так дорожила своим спокойствием, что забыла об обязанностях и отбросила мысли о приличиях и формате мероприятия.
– А почему нет? – ответил он. – Получается сбалансированный обед, протеин и корнеплод хорошо сочетаются.
Вот так, всего одной фразой рациональный пятый характер сохранил мое желанное спокойствие девятого.
– Отлично. Не хватает только десерта.
– Ну, его мы можем купить в любой булочной.
– Любимый, ты просто спасаешь меня.
Корантен согласился поехать с Натаном за продуктами на своей машине. И они помчались добывать праздничную еду.
Зачем нервничать, если проблемы так или иначе решаются, причем часто сами собой?
* * *
Бобби, сидя один в капитанской рубке, потер глаза.
Нужно было протрезветь к моменту отплытия.
Он засунул в рот целую горсть чипсов. Они должны немного снизить количество алкоголя в крови.
Накануне Сибилла приказала заменить Марко. Чтобы хоть немного справиться с накатившим ужасом, он весь вечер пил. Это задание было ему не по зубам… Но Сибилла стала вдруг такой авторитарной, не дай бог ослушаться, она ведь будет орать. Как сказать ей, что управлять кораблем – значит прикасаться ко всем этим тумблерам, кнопкам и прочему… А ведь Марко никогда не разрешал ему это делать! «Только не суй сюда свои лапы!» – постоянно говорил он. Если он, Бобби, встанет за штурвал, капитан это узнает, как пить дать… Что же тогда будет?..
И потом, вдруг он заденет какую-нибудь баржу? Там ведь тоже работают люди, которые умеют за себя постоять! А если он неловко повернет, и все эти светские тусовщики во главе с мэром попадают на пол?
Пришлось запить эту страшную мысль глотком красного вина прямо из горла. И закусить еще одной пригоршней чипсов.
Он спустился на палубу, чтобы немного подышать. Это всегда помогало протрезветь, точно. Когда глубоко дышишь, кислород проникает в кровь, а алкоголь испаряется.
Пока он стоял и изо всех сил втягивал в себя воздух, на палубе показался Иван Раффо, он шел к нему нетвердым шагом. Надо сказать, что если у алкоголиков и есть чутье, то исключительно на себе подобных.
По мере того как аудитор подходил ближе, Бобби кожей начинал чувствовать то, что тот переживал. Словно они вдруг слились в одно существо. Как ни странно, с ним такое происходило довольно часто. В этот раз он ощутил грусть. Нет, не грусть – отчаяние.
– Сегодня все наперекосяк, – сказал он, нутром ощущая страдания другого.
– Да, бывали и более удачные дни, – признался Иван.
Так оно обычно и происходило: Бобби говорил о том, что чувствовал сам, а его собеседник, даже если это был самый закрытый интроверт на свете, тоже моментально раскрывался. И между ними сразу возникало взаимопонимание.
– Значит, нас двое таких, – сказал Бобби.
Он повернулся и пошел в капитанскую рубку. Иван побрел за ним, приняв молчаливое приглашение.
Порывшись в вещах Марко, Бобби нашел два более-менее чистых стаканчика. Без них было нельзя. Такому важному человеку, даже в черной депрессии, не пристало пить из горла.
– «Кот-дю-Рон», вполне неплохое.
Он налил два стакана:
– Что у тебя стряслось?
Аудитор, не заставляя просить дважды, выложил историю с управляющей. Бобби выслушал, ни разу не перебив. Он так хорошо понимал чувства собеседника, что ему даже не приходилось задавать вопросы или как-то еще направлять рассказ: Иван поведал обо всех своих переживаниях. Он, можно сказать, вывернул душу наизнанку, хотя раньше ему бы такое не пришло в голову.
– С женщинами сложно, – подытожил Бобби.
– Это да…
Бобби сделал еще глоток вина:
– У меня с ними никогда не получалось, все попытки заканчивались полным провалом. Просто катастрофой.
– Бедняга.
– Первый раз – я еще был молодой, лет двадцать пять, может, – привел к себе девушку, она влюбилась в меня. Мы разделись, а у меня и опыта никакого не было, ну, я просто лег на кровать, а она пусть делает, что ей захочется. Чувствительная оказалась девушка, это я помню, она решила быть сверху, и это было прямо супер, очень круто, а потом она закрыла глаза, немного откинула голову назад и стала так медленно покачиваться. И тут я почувствовал, что еще чуть-чуть – и меня затошнит. Вначале я еще держался, но очень быстро у меня прямо подкатило. Хорошо хоть пакет чипсов лежал на тумбочке. Это очень помогает, когда укачивает, ну и потом, вкусно же. Ты сам-то любишь чипсы?
– Э-э-э… Да.
Бобби протянул пакет:
– На, угощайся.
– Спасибо.
– Ну вот, в общем, на чем я остановился? А, вот. Протягиваю я руку к упаковке на тумбочке, ну и засовываю в рот хорошую такую горсть. А девушка все раскачивается и раскачивается, а потом как откроет глаза – а я жую чипсы, чтобы не тошнило. Она так и застыла на месте. Потом еще и заплакала. Обозвала меня хамом и так в слезах и убежала.
– М-да, не очень…
– До меня только потом дошло: я же и правда поступил невежливо. Пообещал себе, что такое больше не повторится. Решил постараться и научиться-таки хорошим манерам. Ну и стал наблюдать, как они, эти аристократы, общаются друг с другом. Тогда корабль еще был в отличном состоянии и сюда приходили столоваться всякие важные птицы. В общем, я смотрел, слушал, запоминал, как они все так красиво говорят и все их жесты.
– Ты прав, учиться можно в любом возрасте, – поддакнул Иван, подливая себе красного.
– Ну и через какое-то время у меня в постели оказалась еще одна девушка. Такая вся страстная, пылкая, как вскочила на меня, закрыла глаза и только стонет. В тот раз, когда я почувствовал, что меня начинает укачивать, повел себя как настоящий джентльмен.
– Да ты что?
– Чесслово, как настоящий джентльмен! Я сначала протянул пакет с чипсами ей и сказал с таким вот аристократическим выговором: «Небольшую закусочку, дорогуша?»
– Вот это класс!
– Да, говорю тебе! Только она отреагировала не лучше предыдущей! Выпучила глаза и замерла с таким видом, как будто я ей дал пощечину. Ну а я продолжаю, как научился в ресторане: «Угощайтесь, моя дорогая. У нас тут все запросто».
– Да, прям все как надо!
– Ага, вот только она всхлипнула, а потом с бешеными глазами как дала кулаком по пакету. Чипсы по всей комнате разлетелись.
– Не повезло.
– Точно. Это ж были не обычные, а такие хрустящие, «Флодор Блонд»! С тех пор я с женщинами завязал. Лучше телик смотреть.
– Ты прав. Эротику и в фильмах можно найти, и к тому же без истерики.
* * *
Гости начали съезжаться.
Мы с Катель стояли у трапа и встречали их. Вдруг к ней обратилась какая-то пара. Они хотели пообедать и спрашивали, есть ли свободный столик. Мужчина лет пятидесяти и его спутница, лет на двадцать моложе, которую он обнимал за талию.
– Мне очень жаль, – ответила Катель, – но корабль забронирован на весь день.
– Как это так? – возмутился мужчина. – Я вчера проходил мимо, у вас не было никакого объявления. Моя подруга специально приехала с другого конца города, чтобы вместе пообедать.
Я сразу почувствовала, что он из тех, кто не сдается. В то же время я понимала его чувства и легко могла поставить себя на его место…
– Мне правда очень жаль, – повторила Катель. – Мы будем рады видеть вас в любой другой день.
– Но нас всего двое, неужели вы не найдете места?
– Это невозможно, – ответила она, – наш клиент зарезервировал весь корабль для своих гостей.
Тут незнакомец повернулся ко мне:
– Я считаю, что это унизительно. Вы же понимаете, что мы будем вести себя очень тихо и никого не потревожим.
– Да, понимаю, – ответила я.
Это было сильнее меня. Я полностью разделяла его точку зрения.
– Дайте нам небольшой столик в самом углу. Никто даже не заметит.
После короткой паузы я, сама того не ожидая, сказала:
– Хорошо, договорились.
Они не заставили себя уговаривать и, широко улыбаясь, прошли на корабль мимо ошеломленной Катель.
Я пожала плечами, словно в оправдание своей беспомощности, и убежала в кабинет.
Гости все прибывали. В какой-то момент по кораблю пронесся слух, что вот-вот подъедет мэр.
Я вышла на палубу и увидела, как представительный черный «Ситроен-ДС» с символом Французской Республики остановился перед кораблем. Я подошла ближе. Дверцы распахнулись. Мэр в сопровождении двоих человек вышел из машины и направился к трапу. В последний момент Катель оттеснила меня и горячо поприветствовала главу города, пожелав ему хорошо провести время на борту «ПигмаЛиона». Ей удалось перетянуть на себя все внимание, и мимо меня он прошел, даже не заметив. Я, конечно, обиделась, но ничего не сказала. Какой смысл лезть и что-то доказывать? Что это вообще изменит?
На какое-то время я выпала из реальности, но вдруг, повернув голову, увидела, что Катель разговаривает с двумя мужчинами. Я сразу узнала их. Это были наемные убийцы, которых я накануне попросила приструнить моего арендодателя. Все те же черные костюмы, черные галстуки и черные очки. М-да, не лучшее время они выбрали…
Катель отказалась впускать их, но тот, что пониже, не растерявшись, показал на меня. Она повернулась. Ее лицо выражало крайнюю степень недоумения. Я неловко помахала им и заставила себя улыбнуться.
– Ты их знаешь? – озадаченно спросила она. – Они говорят, ты их пригласила…
– Э-э-э… пригласила, но не то чтобы на сегодня…
– Вы сказали: «Приходите, когда хотите», – хмуря брови, заявил мелкий со своим сербским акцентом.
– Да, конечно, проходите, ничего страшного.
Катель сверлила меня взглядом.
Они поднялись на борт. В этот момент Манон тронула меня за рукав. Я обернулась. Рядом с ней стоял мужчина в бежевом костюме, с седыми, коротко стриженными волосами и в маленьких круглых очках в металлической оправе, из-за которых его глаза, казалось, сходились к переносице.
– Сибилла, это глава отдела по связям с общественностью, он искал тебя.
– Ах да, месье Пине…
– Мадам Ширдун, – ответил он, пожимая мне руку.
Я сразу почувствовала, что он был сильно встревожен, и решила сбежать, не дав ему открыть рот.
– Прошу прощения, меня ждут в кабинете.
Только я нырнула в свое убежище, как туда явился Шарль, такой же расфуфыренный, как и утром.
– Вы вернулись? – спросила я.
– Да. Только что встретил Катель, она очень переживает, говорит, что еда еще не готова.
– Нет, но вот-вот уже будет.
– Вы уверены?
– Да, да, все в порядке, не волнуйтесь.
В тот момент мне хотелось одного – разрядить обстановку и не дать вспыхнуть конфликту.
Я никак не могла повлиять на ход событий, но все это словно не касалось меня, словно скользило мимо, практически не задевая. В любом случае Натан и Корантен рано или поздно должны были вернуться.
Так и случилось. Не прошло и минуты, как я услышала шум мотора их «Симки». Выглянув в иллюминатор, я увидела, как они выгрузили большие сумки с логотипами «Феликс Потен» и «Призюник» и потащили их по трапу под подозрительным взглядом представителя мэрии месье Пине.
В дверь постучали.
– Сибилла…
Я сразу поняла, что Бобби выпил больше обычного.
– Да?
– Хотел спросить… эта наша прогулка… ну, маршрут тот же, что и в предыдущий раз? Спускаемся… по Соне до конца, а потом… потом вверх по Роне до канала, так?
Тут в кабинет вошел Натан:
– Я решил съездить за десертами в «Призюник». Там гораздо дешевле, чем в кондитерских. Мы взяли яблочные тарталетки, ты ничего не имеешь против?
– Нет, все хорошо.
– Правда, я понял, что мы забыли про закуски.
Черт. Закуски. Я совсем забыла.
– А в холодильниках ничего нет? – спросила я.
– Ничего. Может, обойдемся без них?..
– К сожалению, не получится. Они прописаны в контракте.
– Да, это проблема. Второй раз съездить в город мы не успеем.
Я уже представляла, в какую ярость придет месье Пине. Разговаривать с ним по телефону было как-то спокойнее.
– Да уж, проблема.
В кабинете повисла тишина.
Мы поняли, что попали в передрягу.
Наконец Бобби, смущаясь, предложил:
– Если хотите… у меня есть… у меня большие запасы чипсов.
Мы с Натаном переглянулись.
Я вздохнула…
– Да уж…
– Если других вариантов нет…
– Ну да, это лучше, чем ничего…
– Чипсы вкусные! – сказал Бобби.
– А ты уверен, что твоих запасов хватит на восемьдесят человек?
– И не сомневайтесь! Оставьте мне один пакет, а то, если во время прогулки меня укачает, я тут заблюю…
– Все, все, хватит. Оставим тебе два пакета.
– Ну что ж, спасены, – подытожил Натан.
– Спасены.
В глубине души я понимала, что это не выход, но что я могла сделать?
* * *
Через четверть часа после отплытия Манон вошла в мой кабинет, где я, спрятавшись от чужих взглядов, продолжала отвечать на письма клиентов.
– Можешь на минутку зайти на кухню?
Я последовала за ней. По дороге она рассказала, что пюре получилось вполне съедобное, но они хотели, чтобы я дала добро на приготовление всех восьмидесяти порций. «Просто вкус немного странный», – объяснила она.
Я вошла в кухню. Там собралась половина команды. Все хотели посмотреть, как порошок магическим образом превращается в пюре.
Манон провела меня сквозь толпу к столу.
Под напряженными взглядами официантов я попробовала ложку полупрозрачной субстанции. Она была абсолютно безвкусной.
– Воды нет! – вдруг раздался голос со стороны раковины.
– Как это? – удивился Корантен.
– Открываю кран, а вода не течет!
– Это невозможно, – сказал Джеф. – Проверь в туалете.
Тем временем я собрала волю в кулак и, чтобы не подрывать дух команды, вынесла вердикт:
– Вообще-то, неплохо. Немного пресно, но ничего страшного.
– А мне кажется, похоже на блевотину, – вклинился Джеф.
– Да нет…
Дверь в кухню распахнулась.
– В туалетах тоже нет воды.
Ну и дела…
– Может, спросить Бобби? – предложила я.
Корантен помчался к нему и минуту спустя вернулся.
– Он сказал, что Марко заправляется водой каждый вечер. Видимо, вчера он этого не сделал.
– Кажется, мы влипли, – сказал кто-то из официантов.
– Наоборот! – возразил Джеф. – Если на столах не будет графинов с водой, клиенты закажут больше вина!
– Очень смешно, – съязвил Корантен. – Если ты такой хитрец, то давай сделай пюре без воды.
– Черт, пюре…
– У нас должна быть минеральная вода, – вспомнила я.
– Э-э-э… Мы забыли тебе сказать… поставщик что-то перепутал и привез нам только газировку, – смущаясь, проговорила Манон.
– Она для такого дела не подойдет, – сказал Корантен.
– Почему ты так уверен? Может, с ней и вкус станет более пикантным, – фыркнул Джеф.
– Не время шутить, – осадила его Манон.
– Ладно, что мы так переживаем, вокруг полно воды…
Все засмеялись.
– А ведь это неплохая идея, – подхватила я. – Сона всегда славилась своей чистотой.
– Да ладно, ты же не предлагаешь готовить на речной воде? – возмутился Корантен.
– А что, думаешь, лучше подать тарелки с порошком? – подколол его Джеф. – Ну валяй, давай. Не знаю, как вы, но мне лично на мэра плевать, а вот от типчиков в черном я бы держался подальше…
Мы решили привязать к ручке ведра веревку и зачерпнуть воды из Соны. Результат нас приятно удивил: пюре приобрело приятный травянистый оттенок, а вкус стал чуть более выразительным. Теперь его можно было выдать за креативное блюдо современной кухни.
Хоть какая-то проблема решена.
Можно было подавать еду.
Только я вернулась в кабинет, как туда влетела Катель. Снова она…
– Что тут вообще происходит? – закричала она. – Вы собираетесь подавать мэру чипсы, пюре с ветчиной и выпечку из супермаркета? Поверить не могу!
Вкратце описав ситуацию, я попыталась утешить ее, сказала, что понимаю ее разочарование и…
– Мое разочарование? Мое разочарование? Да это не разочарование, это гораздо хуже! Я не хочу иметь ничего общего с вашим так называемым приемом! Он закончится катастрофой, и я не собираюсь в ней участвовать! Я увольняюсь прямо сейчас. С меня хватит! Я вас не знаю, вы меня не знаете, и чтобы моего имени не было ни в каких документах! Я вас не знаю, я…
Она говорила и говорила, а ее слова неспешно проплывали мимо меня, как утиные перышки по гладкой поверхности Роны.
В конце концов она ушла. Я даже не стала напоминать, что уволиться в один день невозможно: полагалось написать заявление и отработать целый месяц. Но в любом случае, пока корабль не причалит к берегу, она не сможет его покинуть.
Я снова взялась за письма.
Некоторое время спустя я совершила ошибку – покинула свое укрытие и пошла к Джефу за кока-колой. Два серба, не снимая черных очков, сидели за барной стойкой. Перед каждым стояло по рюмке какого-то крепкого алкоголя. Только я попросила у бармена стаканчик, как Морис Пине встал из-за стола и накинулся на меня.
– Я просто не верю своим глазам! – начал он очень злобным, но тихим голосом, очевидно, чтобы сидящий неподалеку мэр не услышал его.
Двое в черном тут же повернули головы в его сторону, как собаки, хорошо надрессированные на своих и чужих.
– Это немыслимо! – дрожащими от ярости губами проговорил Пине.
Казалось, он делал все, чтобы удержать себя в руках и не дать своему гневу выплеснуться на меня. С каждым мгновением он становился все краснее и краснее. Я боялась, что его разорвет на части от злости.
– Это не имеет ничего общего с тем, что вы расписывали по телефону. Так обманывать людей просто непозволительно. Едва я поднялся на эту развалюху, как сразу все понял. Это было как холодный душ. Холодный душ!
Не знаю, что произошло в головах двух убийц, каким образом столкнулись три нейрона, бродившие в их черепных коробках, как привидения в заброшенном особняке, но они разом вскочили и надвинулись своими квадратными телами на представителя мэрии. Бедняга замолчал и сделал шаг назад. Затем один из убийц медленно проговорил:
– Мадам Ширдун не любить холодный душ.
А другой добавил:
– Вы не раздражать мадам Ширдун.
Глава отдела по связям с общественностью, дрожа, сделал еще пару шагов назад.
Я с грустным лицом сбежала из бара, пообещав себе больше туда не возвращаться.
Примерно тогда же стоящий за штурвалом Бобби обнаружил, что топливо почти закончилось. Судя по всему, Марко накануне наплевал на все свои обязанности. Возможно, он хотел отомстить, как любят делать обладатели характера номер восемь.
Пьяный в стельку Бобби попытался убедить «второго пилота» в сбившемся на сторону и заляпанном чипсами галстуке, что ничего страшного не происходит.
– Все… все будет хорошо… корабль просто… просто… понесет течением.
– Проблема в том, – отозвался Иван, с трудом ворочая языком, – что… что мы идем… не по течению… а против него.
Корабль и правда двигался все медленнее и медленнее. Вот наконец он замер, какое-то время покачался на волнах, и его начало сносить назад. Он развернулся боком и взял курс на набережную.
В жизни есть моменты, когда человеческое существо, попав в абсолютно новую, незнакомую, пугающую ситуацию, словно прозревает и принимает то единственное верное решение, которое спасает сотни абсолютно беспомощных, полностью зависящих от него людей. Когда Бобби понял, что до берега осталось буквально несколько метров, он… зажмурил глаза и зажал уши руками.
Удар был довольно сильным.
Корабль, как разъяренный бык, встал на дыбы и ревел что есть мочи. Внутри все трещало и гудело.
Отовсюду доносились крики. Даже не крики, а вопли ужаса и отчаяния, тонущие в какофонии самых разных звуков: звоне бьющейся посуды, треске перегородок, проламывающихся под тяжестью опрокинутых столов.
Судно медленно заваливалось на бок. Люди, оглушительно крича, падали в воду. Одни успевали за что-то уцепиться, другие плыли к берегу, чтобы не пойти ко дну вместе с кораблем.
Окаменев от доносившихся звуков, я неподвижно сидела за печатной машинкой, хотя «ПигмаЛион» уже наклонился так, что стена, только что располагавшаяся сбоку, превратилась в пол. Меня спас Натан. Хладнокровие и здравый смысл номера пять не покидали его ни при каких обстоятельствах. Он схватил меня за руку и вытащил из каюты, куда уже начинала просачиваться вода. Поскольку судно лежало на боку, мы не могли идти по коридору – пришлось ползти на карачках, по колено в воде. Выбравшись на палубу, Натан отвязал спасательный круг, и через считаные секунды мы, уцепившись за него, барахтались в холодной воде среди толпы пассажиров, членов экипажа и кучи самых разных предметов, медленно дрейфующих по течению.
Среди огромного количества незнакомых лиц я различила Манон, Катель и Бобби. Все были уверены, что помощь вот-вот придет, а пока со спокойными лицами молча покачивались на воде. Только Иван Раффо с вытаращенными, полными ужаса глазами судорожно цеплялся за спасательный жилет. Он не успел его надеть и теперь сжимал в объятиях, как ребенок плюшевого медвежонка.
«Почтовый ящик» с тихим плеском приплыл прямо ко мне в руки. Я схватила его и открыла. Там лежало всего несколько записок.
С подмокших клочков бумаги на меня пролился поток упреков.
Там, где я старалась снять напряжение и показать свою сговорчивость, мне говорили, что я витаю в облаках. Там, где хотела разрядить обстановку, люди видели недостаток эмпатии и понимания. Наконец, меня обвиняли в том, что, соглашаясь со всеми подряд, я создавала конфликты, хотя на деле жаждала только мира и гармонии.
Я пришла к выводу, что, каким бы характером ты ни обладал, судьба подкинет то, что даже близко не лежало с твоими мечтами и чаяниями.
24
Комо, 20 января 2018 года
А вдруг он и сам обладатель характера номер девять? Все сходится: он тоже не любит конфликты и, когда что-то идет не так, предпочитает замыкаться в себе. И потом, его постоянно подмывает заняться второстепенными делами вместо того, чтобы быстренько закончить то, что шеф уже давно ждет… Может, так, а может, и нет.
Завибрировавший в кармане телефон выдернул Сэма из раздумий.
– Простите, я отойду на минутку, это из редакции.
– Конечно, не спешите, – откликнулась Сибилла Ширдун.
Он встал с плетеного кресла, обошел большой глиняный горшок с апельсиновым деревом и сделал несколько шагов по вымощенной старыми камнями террасе.
– Да, Дженнифер? – ответил он приглушенным голосом.
– Пианист согласился приехать.
– Отлично! А что насчет рояля?
– Не переживай, все под контролем.
– О семейке Оскара Фирмена есть какие-то новости?
– Нет. Зато я нашла, как звали его нотариуса. Он давно умер, но все дела передал преемнику. Могу дать телефон.
– Супер, присылай. И договорись о встрече, хочу увидеться с ним как можно скорее.
* * *
Лион, 26 июня 1964 года
Я решила пойти на встречу с Фирменом пешком, по залитым солнцем улочкам Круа-Русс, потихоньку спускаясь в Старый город. У меня было полно времени – на работе меня уже никто не ждал, да и работы, собственно, не существовало. Я наслаждалась мягким утренним теплом, радостными криками детей, доносящимися со двора школы на улице Бландан, запахом свежего багета из булочной на набережной Сен-Винсен. На пешеходном мосту через Сону я остановилась, чтобы полюбоваться силуэтом Нотр-Дам-де-Фурвьер и розовыми, кремовыми и охристыми фасадами набережной Бонди, которые в лучах солнца были еще ярче, чем обычно.
Два дня назад мне пришлось провести некоторое время в больнице, но меня, как и всех остальных пассажиров, быстро отпустили. Задержался там только Иван Раффо: из-за страха воды он пребывал в состоянии шока, смягчить который не смогло даже значительное количество выпитого алкоголя. Весь следующий день я проспала. Это было совершенно необходимо после сильного стресса, копившегося в течение всей последней недели, и катастрофы, которой все закончилось.
Оскар Фирмен ждал меня, чтобы наконец посвятить в тайную схему характеров, о которой я страстно мечтала целых девять дней. Девять дней, показавшихся мне девятью жизнями, – настолько резко все менялось после каждой нашей встречи.
Раньше, если что-то шло не так или результат работы разочаровывал меня, я обвиняла судьбу, злой рок, других людей… Мне даже в голову не приходило, что жизнь складывается тем или иным образом в зависимости от того, через какую призму я смотрю на нее, на себя саму и на окружающих. Я не отдавала себе отчета в том, насколько она зависит от механизмов, управляющих моими мыслями и эмоциями, заставляющих меня чувствовать, реагировать, принимать те или иные решения.
Это означает, что ни судьбы, ни случая не существует. Но если жизнь управляется характером, который достался нам помимо нашего желания, остается ли в ней место для пресловутой свободы воли? Хоть в чем-то мы свободны или нет?
Еще одна вещь поразила меня до глубины души. Я внезапно осознала, что, примеряя каждый следующий характер, я не понимала, где заканчиваюсь я и где начинается он. В тот день мне казалось совершенно логичным все, что я чувствовала и думала, будто других способов жить просто не существовало. Хотя еще пару дней назад мне представлялся единственно возможным, правильным и адекватным совсем другой взгляд на мир. Вот я шла по залитому солнцем Лиону и даже не сомневалась, что сохранять гармонию в душе и вокруг себя – важнейшая из жизненных задач, тогда как чуть раньше готова была на все, лишь бы отстоять свои интересы. С характером номер шесть мне было жизненно необходимо вовремя замечать проблемы и находить способы защититься от них, а с седьмым я резко изменилась, перенеся фокус внимания на позитив – цеплялась за картинку светлого будущего, даже если для этого приходилось закрывать глаза на сложности в настоящем…
Каждый характер наряду с зерном истины таил в себе опасные иллюзии. Каждый преподносил свои дары и впрыскивал свою дозу яда.
Однако стоило сменить личину, как вчерашних страданий как не бывало.
Это и есть то, что не дает людям по-настоящему понимать друг друга и проявлять истинное сочувствие: чужие проблемы, вызванные несхожим складом характера, кажутся смехотворными, но ведь и над нашими тоже кто-то может потешаться или не воспринимать всерьез… Все страдают, но каждый страдает по-своему. В результате встретить понимание можно было крайне редко, а сочувствие вообще стоит занести в Красную книгу.
Впрочем, сколько раз я сама осуждала людей за неуместное, на мой взгляд, поведение? Теперь, ощутив на своей шкуре то, что чувствовали они, я поостерегусь это делать. И все же насколько легче видеть недостатки в других, чем в самом себе!..
Дойдя до конца улицы Ленри, я повернула направо и оказалась на улице де ла Лож. Я уже видела темный, похожий на стену замка угол, где начиналась старая каменная лестница, карабкающаяся на холм Фурвьер. Там возвышался мрачный фасад здания, принадлежавшего братству. Я вот-вот должна была приобщиться к его тайнам.
Надо сказать, меня сильно тревожило данное пару дней назад обещание. Я уже не собиралась нарушать его, как планировала тогда, но и подчиняться, попадать в полную зависимость от этих людей мне не хотелось.
Тяжелая дверь захлопнулась за мной. Я снова, уже в который раз, стояла в мрачном холле, где царила полная тишина и пахло старым камнем и сыростью. Эта атмосфера леденила кровь в первые мои приходы сюда, а сейчас казалась привычной и успокаивающей.
Я добралась до последнего этажа. Магистр встретил меня с широкой улыбкой, словно вознаграждая за принятое решение.
Мне пришлось собраться с духом, чтобы сообщить о своих сомнениях.
– Поговорим об этом позже.
Он отмахнулся от вопроса, словно речь шла о какой-то незначительной мелочи.
Я не стала возражать.
– Что нового? – спросил он.
Я немного рассказала о том, как мне жилось с характером номер девять, мимоходом упомянув о сложностях на работе. Мне не хотелось признаваться, что карьера в прямом смысле слова пошла ко дну.
Мы быстро перешли к главной теме разговора. Поскольку все характеры так или иначе заставляют страдать, несмотря на то что эти страдания очень различны между собой, я не видела смысла нарушать таинственные законы Природы. Я пришла к выводу, что лучшим решением будет вернуться к тому типу личности, который достался мне от природы.
Долго настаивать мне не пришлось. Надо сказать, старик вообще не сопротивлялся моему решению. Видимо, теперь, когда я стала членом братства, он относился ко мне по-другому.
Оскар Фирмен в последний раз погрузил меня в гипноз и сделал то, что я просила.
– Забавно, – сказала я, выйдя из транса, – ощущение, как будто я вернулась в отчий дом.
Он заговорщически улыбнулся.
– И все же я кое-чего не понимаю. Когда я вспоминаю последние девять дней, то поражаюсь, насколько мое «я» оставалось неизменным, несмотря на постоянную смену характеров.
– Да, логично, – сказал он с улыбкой.
– Характер каждый день был новый, но я словно оставалась сама собой. Я оставалась той, кто я есть на самом деле.